— Закрыто для посещений, — повторил он, как для глухих, затем подошел ко мне впритык и по-лошадиному задышал в лицо. Он был как маленький бочонок, лет шестидесяти, с красными глазами и красным лицом. Единственным, что мешало ему подойти еще ближе, был живот, который выпирал над толстым ремнем. Теперь я рассмотрел, что на самом деле его черная рубашка была белой, с частым узором из крошечных черных бычков. Он смотрел на меня, как если бы я был апачем, заявившимся в его салун.

— Мы приехали на свадьбу, — сказал я.

— Какую свадьбу? Нет здесь никакой свадьбы.

— Разве мадам Боннпуар вам не звонила?

— Мадам Боннпуар? — Теперь он выглядел вдвойне подозрительным. Мало того что я был непонятливым туристом, так еще и располагал секретной информацией о семье.

— Да. Бабуля, — проговорил я, и он побледнел. Очевидно, как и Му-Му, ковбой считал использование этого домашнего прозвища богохульством.

— Валери женится здесь в субботу, — быстро добавил я. — Я предатель. То есть поставщик. Мне бы хотелось посмотреть, где мы можем устроить барбекю, разместить столы и все прочее.

Ковбой покачал головой.

— Это совсем новая новость, — сказал я. — Спросите Бабу… Мадам Боннпуар.

Он запыхтел, как бык перед атакой:

— Мадам посвящает меня во все. Если она не сказала о свадьбе, значит, никакой свадьбы не будет.

Пришло время дипломатично сменить тактику, подумал я.

— Должно быть, вы гардиан… э… хранитель этого замка, — сказал я. — Я понимаю ваши… — Я не знал, как сказать «опасения», но этого не потребовалось, потому что он запыхтел еще громче.

— Я не гардиан. Я — гардиан, — слегка путано объяснил он.

— Ага.

— Вы меня понимаете?

— Да. То есть нет.

— Я — гардиан.

— Верно.

— Понимаете?

— Пока нет.

— Ты вообще ничего не понимаешь? — Переход на «ты» был неожиданным; даже ящерицы, замедлив свой бег, с интересом посматривали на нас из-за горшков с пальмами.

Чтобы спасти ситуацию, вмешалась М.:

— Он не гардиАн, как консьерж, а гардиОн, камаргский ковбой.

И все-таки дело было в произношении…

— Да, так, — похвалил он М. — Теперь понял? — Это уже обращалось ко мне. Его рот все еще находился в нескольких сантиметрах от моего подбородка.

— Да, я все понял, — кивнул я. — А теперь, если можно, мы посмотрим замок.

— Non, foutez le kang, — заявил он. То есть послал нас к черту по-местному.

Ладно, сам виноват. Надо было попросить Бабулю позвонить ему и все разъяснить.

— Ну, а хорошую гостиницу вы можете порекомендовать? — спросил я.

— Я тебе что, турагентство? Бюро путешествий? Торговая палата? — Он подталкивал нас к машине, наслаждаясь каждым изрыгаемым словом. Он все еще перечислял возможные источники информации о гостиницах, когда мы ехали к воротам. Жаль, к ним не прилагались номера телефонов.

Подумав, мы отправились в сторону Сент-Мари-де-ла-Мер, ближайшего городка на побережье.

— По словам спецназовца, именно здесь ему попался осетр, — напомнил я М.

— Ну да, — без особого энтузиазма произнесла она.

— Ты отправишься на разведку?

— Может быть. — М. явно думала о более серьезном улове.

Всего несколько километров, и нам наконец попалась гостиница. Это был типичный для Камарга отель: несколько низких белых построек на твердой почве среди болот. К нему вела узкая дорога, пролегающая между двумя озерами. По обе стороны расхаживали фламинго, брюзжа, как банда нетерпеливых парковщиков. Птицы вышагивали на своих негнущихся ярко-розовых ногах, выискивая рыбешку в мелкой воде. Одна из них внезапно взмахнула крыльями, и перед нами мелькнули оттенки черного и кроваво-красного.

За главным зданием в стиле испанской фазенды был загон для выезда лошадей, и до парковки доносился легкий запах лошадиных какашек. Я опасался, что нас ожидает еще одно приветствие в ковбойском стиле, но консьерж встретил нас на удивление вежливо и сказал, что у них есть замечательная комната с видом на заповедник.

— Фламинго послужат вам будильником, — сказал он.

— Нам будильник не нужен, — рассмеялась М., и я вспомнил, что в прошлом она служила мне будильником, когда залезала на меня для быстрого секса на рассвете.

Предоставленная нам комната с выбеленными стенами находилась в одной из пристроек. Ее окна выходили на поросшие травой берега и озеро, голубое, как море.

— Вы можете гулять хоть целый день, — сказал нам владелец отеля. — До главной дороги или к морю. Когда я был мальчишкой, мы прятались на болотах, и нас невозможно было найти.

— Идеально. — М. задумчиво смотрела на горизонт.

Чересчур идеально, подумал я. Получалось, что именно я упростил все дело с покушением. Мало того что я преподнес им президента на блюдечке, но и место оказалось идеальным, чтобы потом дать деру. Президент будет такой же легкой добычей, как фламинго.

3

С момента нашего прибытия в камаргскую гостиницу-ранчо мы с М. дважды занимались любовью. Вечером это был своего рода утешительный секс, как в последний раз перед разрывом. У меня было такое чувство, что мы оба пошли на это, чтобы избавиться от стресса, погружаясь в физические ощущения. А вот утром произошел шумный быстрый секс в стиле «Тур де Франс». Инициаторшей выступила М. Мое тело было для нее велотренажером, и она довела себя — и меня — до полного изнеможения. Дельфина мы не использовали. Он остался лежать в косметичке. Я выудил его, пока чистил зубы, и, не в силах побороть искушение, покрутил хвост — в ответ дельфин маниакально затряс головой.

— Эй! — крикнула М. из своей кровати.

— Извини, извини… — Ее реакция была примерно такой же, как когда я дотронулся до ее компьютера.

М. абсолютно не выносила, когда кто-то копался в ее вещах.

Я положил дельфина обратно в косметичку, заметив внутри маленькую коричневую бутылочку. Похоже, в добавку к вибратору она прикупила в секс-шопе и смазку с добавками. Меня потянуло открыть бутылочку и понюхать. Если пахнет тропиками, я мог бы досадить М. вопросом о том, почему она не приобрела что-нибудь с меньшим углеродным следом.

Внезапно она ворвалась в ванную.

— Пол, прошу тебя! — М. выхватила из моих рук бутылочку, взяла косметичку и унесла в спальню.

Я решил, что сейчас не самое удачное время для шуток об «экологическом сексе».



Между тем свадебные хлопоты набирали обороты, и я чувствовал себя как новичок на водных лыжах. Мне казалось, стоит сбросить скорость, и я утону.

У меня состоялся абсурдный разговор с компанией, предоставляющей мебель напрокат. Менеджеры не понимали, почему мне так необходимо увидеть увеличенные снимки ножек столов, прежде чем договор будет подписан. В результате пришлось играть по французским правилам и сказать, что у меня une cliente chiante — чертовски надоедливая клиентка. Это сработало, и мне прислали фотографии идеальных столов, чьи ножки были достойны высшего общества. Оставалось надеяться, что доставят столы вовремя.

Еще у меня состоялся короткий и не менее абсурдный разговор с Жан-Мари. Отец Элоди был в ярости по поводу того, что список приглашенных внезапно вырос вдвое. Он настаивал, чтобы я позвонил Бабуле и выяснил, сколько детей будет на свадьбе, чтобы соответствующим образом сократить количество еды.

— Ясное дело, — сказал я ему. — А заодно спрошу, не принял ли кто-нибудь из семейных монашек обет голодания.

Бенуа, напротив, пребывал в состоянии нирваны. Он в подробностях пересказал мне самую последнюю попытку сотворить десерт. Он так медленно говорил, что я не удивился бы, узнай, что за время нашего разговора застыла вся карамель.

«Черт возьми, получилось или не получилось?» — хотел заорать я, но Бенуа повторял как заведенный: «Подожди, подожди» — и переходил к следующему пункту процесса.

Наконец, после десяти нескончаемых минут, он открыл тайну: всё получилось. Крошечная кухня в чайной с трудом вместила в себя гору карамелизированных инжиров в метр высотой, и теперь он не знал, как вынести ее на улицу. Вероятно, ему придется рыть тоннель. Пока Бенуа не отправился покупать лопату, я велел ему не дергаться. Пусть берет нашего повара Жиля и приезжает сюда, прикупив инжир по дороге. Новый десерт они приготовят здесь, в замке.

Валери объявился, как дельфин, вынырнувший на поверхность, перед тем как снова погрузиться в наркотические глубины. Тот факт, что его свадьба, похоже, все-таки произойдет и что он первым в семье одержал победу над своей тиранической бабкой, судя по всему, поверг его в панику. Он позвонил мне из машины, когда ехал в Марсель, чтобы встретить Элоди. Но я боялся, что до Марселя он не доедет. Валери подключил свой айпод к радио и хотел, чтобы я послушал какие-то мелодии. Почему-то он решил выступить на свадьбе в роли диджея. В перерывах между взрывами диско, лепетом шансона, кошмарного французского рока — и всё это на фоне автомобильных гудков — я пытался объяснить ему, чтобы он нанял профессионала. Но Валери в ответ предлагал «заценить это», переключаясь на следующую песню. Кончилось тем, что я потерял терпение и проорал, чтобы вечер начинался с вальса, потому что Элоди берет уроки танцев.

— Что? Вулс? — прощебетал он.

— Вальс! Une valse!

Раздался скрежет тормозов, и голос Валери пропал. У меня не было времени перезванивать, чтобы проверить, жив ли он, — в конце концов, и так узнаю, и совсем скоро.

Если не считать дурацкую ссору из-за косметички, мои отношения с М. развивались относительно мирно. Всего за несколько дней мы прошли от страстной любви до взаимных подозрений и от подозрений — к воссоединению. Теперь мы вели себя как женатики среднего возраста, которые почти не разговаривают друг с другом.

Во время очередного моего телефонного марафона она объявила, что отправляется на прогулку. Почувствовав сквозняк, я понял, что она вышла через французское окно и направилась к болотам. Да, так и есть — М. уверенно шла в сторону главной дороги с рюкзаком для ноутбука на плече. Я открыл шкаф и нашел ее сумку. Сумка была закрыта на замок, но это не помешало ее ощупать. Не доставая сумку с полки, я щупал и щупал ее, как пианист, подбирающий правильный аккорд. Помимо одежды, там было что-то твердое. Я вспомнил слова Леанн о том, как мало места занимают деньги. Но нет. Скорее всего, М. взяла деньги с собой. Вопрос в том, собирается ли она передать их кому-то или спрятать.

Я позвонил Леанн, и она сказала, что за М. ведут наблюдение, попросив не преследовать ее, чтобы не вызывать подозрений.

— Мы все еще не видим никаких признаков мужчины, с которым она должна встретиться. Он еще не приехал. Ты не должен ее сжарить.

— Сжарить?

— Effrayer…

— Спугнуть. Нет, я не собираюсь ее пугать. — На самом деле я бы хотел…

Леанн сообщила, что прибыла Бабуля и мне следует посетить замок. И не просто так, а чтобы составить план всех входов в основное здание и пристройки.

— Bon courage, — сказала она, прощаясь. Французы говорят так, когда кому-то предстоит что-то неприятное, например визит к зубному врачу или вечеринка для полусотни гиперактивных детей. То, что предстояло мне, было гораздо хуже.



— Замок? Это вам не замок, месье, а поместье!

По глупости я попытался сделать Бабуле комплимент по поводу ее дома, и меня вновь поставили на место. Я и представить не мог, что во французской замкологии столько нюансов. Это равносильно путанице с «ты» и «вы», а также когда следует употреблять частицу «де» перед Боннпуар, а когда нет. Ничто и никогда во Франции просто не бывает!

— Так называется дом дворянина, — продолжила Бабуля. — В данном случае — моего дорогого покойного мужа. — Она протянула бледную руку к висящему в холле портрету, на котором был изображен седовласый мужчина в темном костюме. Он сидел в бархатном кресле, у его ног лежал пятнистый коричневый пес, и оба выглядели весьма довольными жизнью. Вообще-то дед Валери тянул на хулиганистого старикана, и служанки наверняка бегали от него. Было похоже, что он кокетливо посматривает на картину на противоположной стене — изображение Девы Марии в витиеватой рамке, подозрительно напоминавшее Бабулю.

Я планировал приехать сюда один, но по пути наткнулся на М., бредущую вдоль дороги. Она жестами показала, чтобы я остановился, и залезла на пассажирское сиденье. Вероятно, она собиралась провести разведку в замке, и я ей здорово помог.

Показывая нам с М. дом, Бабуля объясняла, где, по ее понятиям, должны были происходить свадебные мероприятия. Она заявила, что примет президента в гостиной, подчеркнув, что всем остальным путь туда будет закрыт. Эта новость, похоже, сильно заинтересовала М., и она подошла к окну, словно собираясь проверить толщину стекла. Я представил, как сквозь него пролетает пуля… Надо сказать Леанн, чтобы она запретила президенту любоваться видом из окна.

— Можно, мы посмотрим кухню? — спросил я.

— Конечно.

Бабуля снова провела нас по коридору мимо огромной резной лестницы. Под лестницей находился шкаф с решеткой, в котором хранилось с десяток ржавеющих ружей. Здесь для президента нет никакой опасности, подумал я, если только он сам не нажмет на курок какого-нибудь раритета.

Мы прошли сквозь двойные двери и оказались в прохладной части дома, выложенной черным и белым кафелем. Вначале Бабуля провела нас в комнату для сервировки с длинным деревянным столом и громоздким металлическим сейфом у стены.

— Это для серебра, — поделилась она. — Но мы не будем использовать его на свадьбе Валери. За исключением президентского стола.

Еще там была большая доска со звонками. Их было штук двадцать, и каждый сопровождался надписью: «Большая гостиная», «Маленькая гостиная», «Столовая», комнаты. Даже в туалетах были свои звонки.

Основное место на кухне занимал огромный камин шириной футов в десять. На газовой плите я насчитал не меньше десяти конфорок. А что, удобно, подумал я, по утрам можно варить кашу на любой вкус.

В углу я заметил дверь с такой большой замочной скважиной, что в нее можно было засунуть два пальца.

— Винный погреб, — объяснила Бабуля. — Я единственная, у кого есть ключ.

— А мы можем попасть из кухни напрямую… в парк? — спросил я и с облегчением узнал, что впервые использовал правильное слово.

— Да. Пойдемте.

Бабуля провела нас через застекленную дверь, и мы оказались в небольшом садике, из которого тропинка вела вбок, на лужайку, где я планировал устроить барбекю. Это значительно облегчало проблему транспортировки еды во время приема.

— А это часовня. — Бабуля указала на постройку в форме куба, с небольшим крестом на пирамидальной крыше. — Здесь месье президент проведет церемонию. Гражданскую церемонию, за которой последует церковная. Нам повезло, — добавила она. — До недавнего времени нам, католикам, приходилось сначала идти в мэрию, а потом в церковь. В наше время Бог все еще занимает второе место после бюрократов, но, к счастью, правила о том, где проводить гражданскую церемонию, изменились, и теперь нет нужды идти в административный офис.

— Вы все будете присутствовать? — спросил я. Часовня была крохотной, не больше эстрады для оркестра. Зная Элоди, я подозревал, что ее платье там поместится с трудом.

— Президент, священник и ближайшие члены семьи. — Старушка была счастлива: архитектурные особенности ее поместья вполне соответствовали эксклюзивности происходящего.

Я тоже был вполне доволен. Никто не грохнет президента во время обмена кольцами. Если только эту задачу не возьмет на себя священник. Надо напомнить Леанн, чтобы они обыскали его одеяние.

— Отлично. — Поблагодарив Бабулю, я сообщил, что мы на время оставим ее в покое.

— А можно совершить небольшую прогулку по парку? — спросила М. — Он великолепен…

Бабуля улыбнулась, определенно отдав должное идеальному произношению и, как мне показалось, оценивая М. как возможный источник нового генетического материала для семьи. Десятки молодых Боннпуаров мужского пола наверняка были бы счастливы иметь такую жену-блондинку.

— Нет-нет, — сказал я М. по-французски. — Ты должна поехать со мной. Мне нужна твоя помощь. — Я взял ее под руку и мягко, но настойчиво увел с места ее будущего преступления.

— Что ты хотел этим сказать? — принялась выяснять она, как только мы сели в машину.

— Надо уезжать, пока мы чего-нибудь не напортачили. Важно оставить хорошее впечатление, — вполне правдоподобно высказался я. — Кроме того, мне и в самом деле хочется, чтобы ты составила мне компанию. Я собираюсь поехать пробовать масло. Оливковое масло, конечно, а не одно из тех парфюмированных масел, которые ты так любишь.

Она притворилась, что понятия не имеет, о чем я веду речь.



Когда мы вернулись в замок, Бенуа и Жиль подвергались атаке со стороны ковбоя, чье имя, как мы узнали, было месье Йен. О прибытии двух незнакомцев с ящиками инжира его никто не предупредил, и он пытался отогнать их длинным шестом с острым металлическим наконечником в форме полумесяца. Я отвлек его вопросом о том, какая погода, по его мнению, ждет нас в субботу. Этот вопрос заставил ковбоя так раздуться от ощущения собственной важности, что на нем чуть не лопнула рубашка с бычками. Он ударился в пространную речь о том, в какую сторону с утра смотрел его бык и как далеко от реки цапли охотились на лягушек. В конце концов он пришел к выводу, что погода будет солнечной, добавив, что его любимая телеведущая, читающая метеопрогнозы, с ним согласилась.

Пока я все это слушал, Бенуа с Жилем успели пройти на кухню вместе со своими ящиками.

Мы с месье Йеном выгрузили оливковое масло, и я передал несколько бутылок его жене за то, что она вызвалась помочь.

Когда я снова вышел на улицу, мне бросилось в глаза, что М. изучает все выходы из основного здания. Мне даже показалось, что она что-то фотографирует на свой телефон. По моему позвоночнику потекла струйка холодного пота.

Чтобы оторвать М. от шпионской деятельности, я попросил ее выяснить насчет зеленого грузовика, который медленно направлялся к нам по подъездной дорожке. Она подошла к водителю, что-то спросила и показала ему на меня. Это был производитель шампанского, который самолично привез заказ. Не очень-то полезно для окружающей среды, но улыбка на его лице стоила того.

Конечно, я понимал, что он приехал не только для того, чтобы познакомиться с клиентом-англичанином. Когда он здоровался, его глаза бегали по сторонам в поисках президента. Еще он сказал, что у ворот у него взял интервью какой-то человек, который намеревался фотографировать всех гостей и поставщиков по мере прибытия.

Вот черт, подумал я. Когда мы с М. приехали, фотографа там не было. А может, он и не фотограф вовсе… Я попросил М. проводить поставщика шампанского до винного погреба и улизнул, чтобы позвонить Леанн.

Она была в плохом настроении.

— Ты что, всем рассказал о приезде президента? — рявкнула она.

— Если бы я этого не сделал, большинство производителей послали бы меня куда подальше. Они сказали бы, что не успеют все сделать за такой короткий срок Ты в курсе, кто там сидит у ворот?

— Да, — ответила она, — это фотограф из местной газеты. Остальные скоро подтянутся. Скорее всего, телевидение. В каком-то смысле, это не так уж плохо, потому что теперь мы можем официально поставить полицию. Все подумают, что это обычные меры безопасности. Но ты больше ни с кем не должен обсуждать визит президента. Пожалуйста, Поль! М. и ее соучастники не должны заподозрить, что вокруг замка будет слишком много полицейских. Они не должны бояться проявить себя.

Я согласился с ней и извинился, хотя придерживался противоположного мнения. Разве не здорово, если место будет кишеть представителями средств массовой информации и службы безопасности? Киллер передумает, и Элоди с Валери смогут спокойно пожениться, потанцевать и поужинать со своей семьей и друзьями, вместо того чтобы провести брачную ночь за просмотром пленок, на которых президенту выстрелом сносит голову.

Я задумался о том, что сказала бы Элоди, если бы знала, что ее единственным шансом выйти замуж за Валери и прикарманить наследство было подвергнуть президента риску смерти. Вообще-то, ответ был очевиден: «Застрелят — так застрелят. Только пусть он сначала нас поженит».

ВСЕ ЛУЧШИЕ БРАКИ ЗАКАНЧИВАЮТСЯ СМЕРТЬЮ

КАМАРГ

1

Была пятница, день перед свадьбой. За последние двадцать четыре часа в замок прибыли полчища Боннпуаров. Их было так много, что они могли населить один из департаментов Франции.

Как только приехала Му-Му, она немедленно составила компанию Бабуле, и они вдвоем прогуливались по территории замка, обмениваясь с членами семьи поцелуями и объятиями и демонстрируя всем и каждому, включая мебель, кто здесь главный.

Даду нарядился в костюм гардиана и отправился кататься на лошади. Его задница, обтянутая чересчур чистыми штанами, вихлялась в седле, пока они с месье Йена не исчезли из виду на болотах.

М. растворилась в том же направлении. Если последние два дня я хоть как-то пытался уследить за ней, то теперь мне пришлось сдаться и сконцентрироваться на подготовке к свадьбе. В любом случае, ей пока не с кем было обмениваться многозначительными взглядами — в замке были только Боннпуары, а они не станут убивать человека, который сделает их семье такую рекламу.

Приехала Элоди и привезла Валери. Его состояние оставляло желать лучшего. Всю ночь он кормил себя наркотиками, и его мозг превратился в кашу.

Я не мог допустить, чтобы Бабуля увидела его. Валери нужно было либо спрятать, либо привести в чувство. Глядя на младенческую улыбку этого придурка, я решил, что первый вариант был более простым.

К счастью, милейшая Сикстин вызвалась помочь мне, и я поручил им с Валери забрать несколько мешков камаргского риса с фермы неподалеку. Скорее всего, Валери использует один из мешков вместо подушки и по крайней мере не попадется в таком виде на глаза Бабуле.

— В чем мне их довезти? — спросила Сикстин. — «Мерседес» слишком маленький.

Я рассмеялся и показал рукой: во дворе было достаточно «рено», чтобы хватило на целый лагерь беженцев.

Приехавшие Боннпуары развлекали себя самостоятельно. Вокруг, падая в дренажные канавы и слетая с деревьев, носилась малышня. Вопросы безопасности родителей, судя по всему, не волновали — в детях у них недостатка не было.

Один из незнакомых мне дядьев — по манере поведения что-то среднее между Валери и Бабулей — собрал вокруг себя детей постарше и кое-кого из взрослых, чтобы сыграть в «Боннпуарскую викторину». Они уселись кружком, как на собрании секты, и стали отвечать на дурацкие вопросы:

— Кто уселся на Бабулину шляпу на пятидесятилетии Людивин?

— Где прятал свою еду малыш Поль Эммануэль, когда не хотел доедать свой ужин?

Не удивлюсь, если в анналах семьи хранится книга рекордов Боннпуаров и раз в четыре года в каком-нибудь из замков проводятся Боннпуарские Олимпийские игры.

Оставалось надеяться, что следующая игра в «угадайку» не начнется с вопроса «Кого задело перекрестным огнем, когда застрелили президента?»

Одна из тетушек Валери продемонстрировала удивительную храбрость, согласившись поехать в аэропорт за Джейком. Я не знал, кого именно об этом попросить, и в конце концов выбрал монашку, Еву Марию. Родственника мужского пола просить об этом было нельзя, потому что я знал: Джейк немедленно примется выяснять, с кем можно переспать в семье, а под конец задаст свой коронный вопрос: «Друг мой, а ты спал когда-нибудь с болгаркой (румынкой, чешкой, папуаской и т. д.)?» При таком раскладе Ева Мария была в безопасности. Во-первых, она была слишком стара, а во-вторых, ее одежда способна была убедить окружающих в том, что секса не существует.

Представьте мое удивление, когда, вернувшись в замок, она практически вывалилась из машины, бледная от потрясения.

Джейк выпрыгнул следом за ней, абсолютно счастливый.

— Немедленный успех, — объявил он, сжимая меня в американском объятии.

— Ты перешел на секс с представительницами религиозных орденов? — в ужасе спросил я.

— Что? Нет, чувак. Ты что, больной? Она взнесет в мой финн.

— Она даст тебе деньги на фестиваль?

— Oui. Я читал ей мой каджунский пози, а она говорит: «Все, хватит. Я сделаю пожертвование». Я читаю другой пози, она предлагает еще больше денег. Класс, да?

— Да уж, полный класс, — согласился я, провожая глазами несчастную, которая, ковыляя, отправилась приходить в себя.

— Так. И где президон?

— Сомневаюсь, что он приедет пораньше, чтобы помочь нам накрыть на стол, Джейк. — Я объяснил, что ему придется подождать до завтра, чтобы заняться лоббированием главы государства. — Хм… хорошо выглядишь, — сказал я, оглядев приятеля. Обычная склонность Джейка к неряшливости за время его пребывания на луизианских болотах еще больше увеличилась. Светлые спутанные волосы сильно отросли, а стиль одежды, без сомнения, был бы последним писком среди ловцов креветок. Придется им заняться… — Хорошо долетел? — спросил я, думая над тем, где бы взять для него одежду.

— Да, чувак, получил бесплатушку до Парижа иранскими авиалиниями. Пришлось, правда, лететь через Тегеран, но подумаешь!

— А почему иранскими авиалиниями? — с опаской спросил я.

— Да это я однажды переспал с иранской стюардессиной. Я ей назвонил на прошлой неделе, а она и говорит: «Конечно, я дам тебе билет». Ой, чувак, она была классная. У нее там была куча икры, и мы…

Это было уже чересчур.

— Джейк, пожалуйста, остановись. Меня за последние пару недель эта икра уже затрахала.

— Ты трахался с икрой? Мы именно этим и занимались. Я засунул ее в…

Через пять минут я отправился на поиски монашки Евы Марии. Глядя на нее, хотелось забыть детали сексуальных экспериментов Джейка.

Моя личная интимная жизнь претерпела в ночь накануне свадьбы полное фиаско. М. целовала меня, шептала мне на ухо грязные слова и даже подключила к делу дельфина, но я был слишком усталым и напряженным.

— Прости, — извинился я, когда она разочарованно улеглась рядом со мной. Я и в самом деле чувствовал себя виноватым. Не только потому, что наша, очевидно, последняя совместная ночь прошла так неинтересно, но и потому, что вел эту девушку прямиком в ловушку.

Я лежал и вспоминал унижения, которым подвергался за это время. Бесконечное вранье про осетров, то, что она использовала меня в своих интересах — ей хотелось, чтобы мы выглядели как обычная пара, путешествующая по побережью, внимание ко мне полиции… М. заслуживала возмездия. Но… Не скажу, что я так уж кипел гневом по отношению к той, с кем делил постель и кого привык обнимать.

В последние дни М. была значительно более молчаливой, чем обычно. Она часто сидела в тени деревьев, наблюдая за болтающими Боннпуарами, как будто завидовала им.

Казалось, она сожалела о том, что ввязалась в эту истбрию. Может, ее шантажировали? Не исключено также, что здесь есть какая-то связь с ее отцом или французской матерью, — почему-то я все время думал об этом. Если бы только мы могли обо всем поговорить… Но нас слишком глубоко затянул обман. Кроме того, мне на пятки наступали Леанн и ее приятель в кожаном пиджаке, угрожая длинным отпуском во французской тюрьме, если я откажусь от навязанной мне роли Маты Хари.

— Я понимаю, это все стресс, — сказала М., прощая меня за нашу несостоявшуюся ночь. Я порадовался, что мне удалось избежать экспериментов с ее ароматическим маслом. После рассказов Джейка о том, что он делал с икрой… Нет, это невозможно!

2

Наконец наступила суббота, утро свадьбы. Шумный полет фламинго все же послужил мне будильником. Я раздвинул занавески и увидел полоску тумана над болотами. Казалось, что розовые птицы садятся на снег. Воздух был таким же прохладным, как и наше молчание в машине по дороге к замку. Я был в полной запарке. Полицейские до сих пор понятия не имели ни о личности киллера, ни о его местонахождении. По всем подсчетам, он должен был находиться по пути в замок Скорее всего, М. уже передала ему деньги, поскольку при себе, насколько я понял, денег у нее не было.

М. была в нарядном темно-голубом платье и с маленькой сумочкой в руках. Это укрепляло меня в мысли, что она передала гонорар за убийство во время одной из своих прогулок по болотам.

— Похоже, ты нервничаешь не меньше, чем я, — сказал я. — Нам надо как-то приободриться, иначе мы Элоди всю свадьбу испортим. Но этого нельзя допустить, да?

Она встретила мой невинный взгляд с непроницаемым выражением лица.

Ладно, подумал я, это был последний шанс. Теперь мы оба должны дойти до конца.

В замке самую большую угрозу для свадьбы представляли дети Боннпуаров. Напоминая кудахтающих эльфов, они облепили привезенную мебель, чтобы использовать ее в своих играх.

М. отправилась наверх — помочь Элоди сделать последние приготовления к главному событию в ее жизни. На мой взгляд, это было высшим проявлением лицемерия.

В поисках Леанн я забрел на кухню. Накануне Леанн сказала, что она и несколько полицейских будут выступать в роли официантов. Она была в комнате для сервировки и выглядела весьма привлекательно: короткая черная юбка с крошечным фартуком на бедрах и облегающая белая рубашка. Здесь же находились Кожаный Пиджак, который выдавил из себя что-то вроде приветствия, гомики-альбиносы и еще двое парней помоложе.

Леанн махнула мне рукой, предлагая присоединиться, и продолжила инструктаж:

— Никто не знает, что мы полицейские. Даже люди из службы безопасности президента должны думать, что мы официанты. Понятно?

Полицейские кивнули.

— Если нам понадобится обыскать дом, я буду здесь, а вы проверите комнаты. Если всё чисто, дадите знать, — она показала на панель со звонками. — Телефонами можно пользоваться только в случае крайней необходимости, сегодня все будут начеку.

Полицейские снова кивнули.

— Поль, — обратилась она ко мне, — ты расскажешь нам что-то новое о М.?

— Ничего особенного, — ответил я. — Где деньги, не знаю. Вы видели, чтобы она с кем-нибудь встречалась?

— Нет. — Леанн задумалась. — Мы наблюдали за ней, когда она гуляла одна. Ничего особенного… Прошлась от замка до вашей гостиницы — пять километров, а второй раз — через болота до самой Роны. И все.

Я заметил, что ее мягкий южный акцент усилился, это говорило о том, что она волнуется.

— Вы все еще не знаете, кто киллер? — спросил я.

— Если бы мы знали, его бы уже в живых не было, — презрительно выдохнул Кожаный Пиджак.

— Не горячись, — одернула его Леанн. — Нам нужна от него информация.

— Я имею в виду не это, — сказал я по-французски. — Мне интересно, почему она это делает. Те, кто задумал убийство, работают на мафию? Или придерживаются оппозиционных политических взглядов?

— Может, они просто англичане? — заметил бывший продавец лимонов. Как я понял, он шутил.

— Ревнивый муж? Таких немало наберется, — предложил его близнец.

— Давайте надеяться на то, что это профсоюзы, — решительно сказал Кожаный Пиджак. — В этом случае киллер может объявить забастовку, и убийство не состоится.

Леанн подняла руку, призывая подчиненных к порядку:

— Причина не имеет для нас значения. Задача полиции — предотвратить преступление. Теперь к делу. Президент прибудет сегодня в восемь вечера. Брачная церемония начнется в девять. Он останется на ужин, Поль, так что я надеюсь, все будет на высоте.

— Если пуля его не достанет, то английская еда уж точно доконает! — Это был Кожаный Пиджак, и я кровожадно представил, как делаю из него барбекю.

3

Утро пролетело быстро, а день, наоборот, тянулся, как жвачка, обрастая тревогами.

Установили шатер. Он упал, и его снова установили. Месье Йена чуть не арестовали после того, как он заявился с канистрой бензина и ружьем в руках. Ковбой объяснил, что бензин нужен для того, чтобы развести огонь для барбекю, поскольку дерево было сыроватым. Из ружья он собирался пристрелить пару кроликов. Для себя лично — чтобы не есть рыбу, которую он не любил.

На глаза мне все время попадались Даду и Джейк. Я вспомнил, что Элоди собиралась сказать своему будущему свекру, будто Джейк голубой. А я в свою очередь сообщил Джейку, что Даду — свой человек в Министерстве иностранных дел. Похоже, они играли в кошки-мышки: сначала Джейк преследовал Даду, затем Даду преследовал Джейка и, наконец, Джейк снова преследовал Даду, который на этот раз выглядел так, будто за ним гнался крокодил. Я догадался, что Джейк решил почитать ему свою пози.

Около четырех часов дня Жан-Мари позвонил и сказал, что президент не приедет. Не успел я вздохнуть с облегчением, как он довольно захихикал: шутка. Отец Элоди все еще был в аэропорту; по его словам, его включили в свиту президента, а сам президент должен был появиться в Орли с минуту на минуту.

Жиль и Бенуа продолжали сооружать башню из инжира. Пальцами, склеенными карамелью, они отгоняли от своего шедевра детей и мух. Здесь же, на кухне, повара потрошили рыбу, резали овощи и разбирались со специями.

Я наслаждался коротким перерывом на чай, сидя в тенистом уголке сада, как вдруг объявились Бабуля и Му-Му. Старушка напустила на себя высокомерный вид, а Му-Му заявила, что они совершили «большую ошибку», позволив мне заниматься свадьбой.

— Почему? — простонал я, и Му-Му сделала знак, чтобы я следовал за ними.

— Что это? — Му-Му указала на один из безупречно накрытых круглых столов; столы, равномерно распределенные по лужайке, напоминали белые лилии.

— Что именно? — поинтересовался я.

— Смотрите! — прокричала Му-Му.

— Смотрите… — эхом повторила за ней Бабуля.

Я смотрел, но ничего не замечал. Бокалы для воды были больше, чем бокалы для вина, как положено. Карточки с именами стояли именно там, где мне и велели их поставить. Все выглядело идеально.

— Вилки! — Му-Му произнесла это так, как если бы это слово было неприличным.

— А что с ними не так?

— Они же неправильно лежат! — Она подошла и перевернула одну из вилок зубцами вниз.

— А, это моя вина, — сказал я. Осматривая столы после сервировки, я решил, что вилки смотрятся некрасиво, и собственноручно перевернул их зубцами вверх. — Не волнуйтесь, я все исправлю. — Да уж… крутить вилки в разные стороны — самое важное занятие в такой день.

— Но это еще не все. — Бабуля покачала головой. — Нет главного стола. Все столы круглые, и все рядом. Это чересчур… демократично. — Она содрогнулась.

На этом этапе передвигать столы было слишком поздно. Выдвинуть один из них в центр мы тоже не могли, потому что не хватало места.

— Но, мадам, — сказал я, собирая воедино все свои познания в области французской грамматики и хороших манер, — разумеется, стол, за которым будете сидеть вы с президентом, — главный.

Бабуля задумчиво смотрела на меня несколько секунд.

— Вы правы, — наконец изрекла она. — Просто мы с ним должны сидеть лицом ко всем, чтобы все видели, что мы вместе.

— Конечно, — согласился я. Если вдруг полетят шальные пули, то я ничего не имею против, чтобы одна из них угодила в нее.



Шесть часов вечера, семь… Боннпуары были как пчелиный рой.

На кухне творилось полное безумие. Единственными, кто выглядел расслабленно, были официанты. Настоящие, я имею в виду. Большинство из них наслаждались сигареткой у выхода из кухни. Я отправился проверить винный погреб, куда поместили пирамиду из инжира. Она стояла на полу, накрытая муслиновой тканью. Уходя, я подергал дверь — она была надежно заперта.

На кухне появилась Леанн. Она посмотрела мне в глаза и обнадеживающе кивнула.

— М.? — беззвучно шепнули ее губы.

Я пожал плечами. Кажется, большую часть дня М. провела с Элоди, но с тем же успехом она могла сидеть на каком-нибудь дереве, помогая киллеру заряжать ружье. Разве не полицейские должны были за ней следить?

Почти восемь… Я проверил телефон. Ничего. Вот было бы здорово, если бы Жан-Мари позвонил и сказал, что президент застрял в туалете в самолете. Все что угодно, только бы положить всему этому конец.

Раздумья о свадьбе навели меня на мысль о том, что я давно не видел Валери. Оставалось надеяться, что ему хватит сил объявить о своем согласии взять Элоди в жены.

На первом этаже его не было; я прошел мимо шкафа с ружьями и поднялся по лестнице, спрашивая по пути у Боннпуаров, не видели ли они жениха. Ничего, кроме смеха, это не вызывало: «Как типично для Валери — исчезнуть в такой момент!»

Я проверил все комнаты на втором этаже, включая спальни, обшитые темными панелями, и чудной старый туалет с отполированным деревянным сиденьем. В комнатах переодевались, целовались, а в одной из них размазывали по кровати шоколадно-ореховое масло — на меня никто не обращал внимания.

И никаких признаков Валери.

Я поднялся этажом выше, на каждом шагу сталкиваясь с Боннпуарами, и наконец наткнулся на Му-Му, которая стояла перед запертой дверью.

Дэвид Болдаччи

— Валери там? — спросил я ее.

Она была непривычно молчалива.

Черная земля

— Ему… нехорошо, — наконец проговорила она.

— Что он делает? — спросил я, боясь ответа.

Майку и Монике Рао — за все, что вы сделали для Университета Содружества Вирджиния
— С ним разговаривает Бабуля. Он обещал, что не будет больше… Он сказал, что воздержится от… — Никакого снобизма — передо мной была расстроенная женщина.

© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2022

Я осмелился дотронуться до ее руки:

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

— Это от волнения. Сначала дилер попытался его подставить, а теперь президент… C’est beaucoup[115].

— Он должен изменить свой образ жизни, а иначе… — Она подняла на меня глаза, полные беспокойства, и мне стало ее почти жаль.

Глава 1

Дверь открылась, и появилась Бабуля. Она разминала руки, как будто только что приняла младенца.

Хэл Паркер постепенно нагонял свою добычу, ощущая, как с каждым шагом, крепко вбиваемым в землю, растет кровяное давление. О том, что цель близка, можно было судить по частоте и количеству капель крови, тусклыми рубинами рассыпанным по жирной от влаги почве. Убить с первого выстрела не вышло, так что теперь приходилось иметь дело с подранком.

— Он в сознании, и это плюс, — объявила она. — Кто-то должен образумить этого юного идиота. Богатый человек при таких привычках — как суицидальный маньяку штурвала яхты. Он потопит и себя, и судно.

Может быть, у нее есть серьезные причины, по которым она стремится помешать Валери получить наследство? — подумал я. Этот парень запросто засунет его себе в ноздри…

А если он рассчитывал получить оговоренную сумму, то требовалось предъявить тушу. Масштабы кровопотери его несколько приободрили, свидетельствуя о неизбежном, особенно в таком беспощадном климате.

— Проследи, чтобы он оставался здесь до самой церемонии, — приказала Бабуля Му-Му. — Если он захочет пить, дашь ему воды; если захочет писать — пусть писает из окна.

Паркер медленно и методично продвигался вперед. Осень была уже не за горами, но лето по-прежнему не сдавало своих позиций, протягивая свои пропитанные зноем и влагой пальцы над суровой пустотой тундры. В данный момент Хэл чувствовал себя яйцом на раскаленной сковородке. Будь сейчас зима, он был бы облачен в специально рассчитанную на то одежду — и никогда, ни при каких обстоятельствах не стал бы преследовать свою добычу бегом. Когда бежишь при пятидесяти градусах ниже нуля[1], рискуешь получить кровоизлияние в легких и захлебнуться раздутыми от крови клетками собственного организма.

Я рассмеялся. Может, бабка и была снобистской коровой, но, по крайней мере, у нее было чувство юмора.

4

Но даже когда жарко и влажно, обезвоживание способно убить тебя столь же быстро, и ты никогда не почувствуешь, к чему идет дело, пока не будет слишком поздно.

По дому со скоростью выстрела пронеслась новость: машина президента въехала на территорию замка.

На лбу у Паркера был укреплен мощный фонарь военного образца, в буквальном смысле превращающий ночь в день — по крайней мере, в пределах его узкой тропы. Он предположил, что является сейчас единственным живым существом на пространстве во много квадратных миль вокруг. По небу стремительно неслись тучи, насыщенные влагой и окруженные неспокойным воздухом. Оставалось надеяться, что управиться с делом выйдет до того, как хлынет дождь.

Черт возьми, подумал я, началось.

Выглянув в ближайшее окно, я увидел длинный темно-синий лимузин. Перед ним ехали два мотоциклиста, а за ним — одна, чуть меньших размеров, машина.

Хэл бросил взгляд влево — туда, где совсем неподалеку начиналась территория Канады. Больше чем в часе ходу находился городок Уиллистон — самый центр фрекинговой[2] вселенной здесь, в Северной Дакоте. Но Баккеновская сланцевая формация[3] настолько обширна, что земля и под ногами у Паркера содержала миллионы баррелей нефти вместе с сотнями миллиардов кубических футов природного газа. А может, и больше, подумал он, поскольку кто на самом деле способен оценить истинные масштабы?

Где же М.? Я не видел ее не меньше часа. Может, ей донесли, что цель на месте, и она смылась? В конце концов, свое дело она сделала.

Присев на корточки, Хэл стал прикидывать свой следующий ход. Присмотрелся вперед, а потом развернулся на сто восемьдесят градусов, высчитывая время и расстояние на основании размера кровавых клякс. Поднялся и двинулся дальше, слегка прибавив шагу. На спине у него на манер рюкзака болталась питьевая система с большим мягким резервуаром, от которого прямо ко рту тянулась гибкая трубка с мундштуком. Одежда на нем была легкая, но прочная и из «дышащего» материала. Однако ему все равно было жарко, и даже в одиннадцать часов вечера он буквально плавал в собственном поту. При каждом вдохе казалось, будто раскусываешь острый перец. «Мать-природа всегда возьмет верх над человеком, — подумал Паркер, — сколько навороченного снаряжения на себя ни напяль».

Нет, М. появилась вместе с Элоди. Они обе отпадно выглядели. М. держала в руках свою крохотную сумочку-косметичку. Девушки спускались по лестнице, чтобы встретить президента.

С улицы раздались восторженные приветствия. Из окна было видно, что машину атаковали аплодирующие Боннпуары. И среди них ни одного, похожего на убийцу.

Он искренне не понимал, как его добыча — волк, который уже зарезал двух коров из стада его нанимателя — вообще ухитрилась ускользнуть. Паркер четко засек зверя с расстояния около четырехсот ярдов. Эта тварь просто сидела там, совершенно неподвижно, словно олень, почуявший опасность. Пуля угодила волку где-то под лопатку, Хэл был в этом совершенно уверен. Влепило как следует, и в этот момент зверь едва двинулся, так что Паркер был уверен, что выстрел смертельный. Но когда он добрался до места, волка там уже не было — лишь начинался кровавый след, по которому он теперь следовал.

В коридоре я заметил Леанн, которая проталкивалась к выходу на улицу. Кто-то из женщин сделал ей замечание — обслуживающий персонал должен знать свое место. Ответа Леанн я не слышал, но, судя по румянцу на щеках женщины, он был далек от парламентских выражений.

Паркер одолел небольшой подъем. Территория, на которой он находился, была известна как Великие равнины, что казалось неправильным, поскольку местность кое-где тут была довольно холмистой. Но изрытые расщелинами окраины Северного Бэдленда лишь едва дотягивались сюда, словно струйки выплеснутой на землю воды, так что желто-коричневые возвышенности большей частью мирно сосуществовали тут с абсолютно плоскими, заросшими травой пустошами. Сгущался ночной туман, ухудшая видимость. Паркер нахмурился и, хотя в подобных переделках бывал не раз, ощутил укол адреналина.

Элоди и М. тоже старались пробраться вперед, но при такой толкотне это было невозможно.

Откуда-то издалека донеслось погромыхивание, а потом и свисток локомотива, наверняка тянущего состав цистерн с нефтью и резервуаров с природным газом, который после добычи был приведен в сжиженное состояние для транспортировки. Этот свисток показался ему печальным и одновременно обнадеживающим.

Тем временем приветствия, раздававшиеся с улицы, усилились — видимо, президент вышел из машины, — а затем стали затихать, а вернее, отдаляться.

Давка уменьшилась. Я спустился вниз и направился к входной двери. В этот момент я заметил Валери.

А потом опять громыхнуло. На сей раз с неба. Стремительно приближалась гроза, как это часто происходит в этих краях. Пришлось еще прибавить шагу.

— Он здесь, — сказал я ему. В ответ Валери слабо поднял вверх большие пальцы рук. И все же он выглядел относительно вменяемым. Ничего, чего нельзя вылечить бокалом органического шампанского.

Снаружи толпа растекалась вдоль здания. Леанн прокладывала дорогу, как игрок в регби, едва ли не отталкивая мешавших ей Боннпуаров. Президента не было видно, зато я заметил полицейских в форме и крепких ребят в костюмах, явно не гостей.

Паркер покрепче перехватил свой «Винчестер», готовый в любой момент вскинуть оптический прицел к глазу и, как он надеялся, наконец произвести смертельный выстрел. И тут вдруг что-то заметил. Футах в пятидесяти от себя, слева. Что-то темное, чуть темней окружающей обстановки. Опустил взгляд на землю, нацелив туда луч налобного фонаря. Теперь он был удивлен и в полном недоумении. Кровавые отметины определенно уходили вправо. Как такое могло быть? Его добыча явно не обрела вдруг способность летать. И все же, может быть, волк вдруг резко изменил направление где-то там впереди, вихляясь на подкашивающихся лапах перед тем, как упасть…

Подняв голову, я окинул взглядом верхушки деревьев, но ничего подозрительного не обнаружил.

Паркер осторожно двинулся туда, опасаясь подвоха. Не доходя до темного пятна футов пятнадцать, остановился. Опять присел на корточки и обвел сияющим лучом своего фонаря обширное пространство перед собой, внимательно присматриваясь. Заглянул даже себе за спину — просто на тот случай, если волк умудрился дать кругаля и теперь подкрадывается к нему сзади. Паркеру доводилось воевать во время первой Войны в Заливе[4]. Он уже видел, какие чудеса способны произойти, когда живые существа пытаются убить друг друга. «Интересно, — подумал он, — не такой ли это случай…»

За домом выяснилось, что президент решил войти через кухню. Вход немедленно блокировали телохранители. Я увидел, как Леанн спорит с ними, но крепкие ребята знали свое дело.

Все еще полуприсев, Паркер сократил дистанцию до темного пятна до десяти футов. Потом до пяти.

Ощутил, как сжимается живот. У него, наверное, глюки… Он приник к трубке с водой, чтобы повысить уровень влаги в организме. Но эта штука по-прежнему была там. И это был не мираж. Это было…