Глава 9

Он повернулся, пропуская гостей вперед. Захарий наклонился к Эльстрату:

— Все нормально. Это необязательно. Стой здесь и не бойся.

— Он кажется даже не удивился, будто ждал нас именно сегодня!

Когда приезжает Кэсси, я все еще не пришла в себя от встречи с журналистом и воспоминаний о Нетти Викерс. Ключ поворачивается в замке, у меня немного учащается сердцебиение, пока я не слышу ее голос.

— Да-да… Спасибо… — трясущимися губами пробормотал пожарный.

— Конечно ждал! Это его дело, ждать, и всегда быть готовым принять гостей. Впрочем, на этот раз ему, скорее всего, было действительно про нас известно.

– Эй, есть кто-нибудь дома? – Она проходит на кухню, где я сижу за столом. – С тобой все в порядке? Что случилось? Еще одну фотографию прислали?

— На похоронах и поминках \"спасибо\" не говорят. Традиция.

— Кто здесь был, Веридий, наверное Миор? — обратился Эльстрат к хозяину.

– Нет, хуже. Журналист.

— Да, я знаю, спасибо. То есть… В общем, я понял, все нормально…

— Да, — кивнул тот, — и не один, а с Изермоном.

— Да не трясись ты! — твердо глядя Мишане в глаза, прикрикнул Хлебосолов. — Скоро все кончится. Держись, десантник.

Я быстро пересказываю то, что произошло за последние двадцать минут, и чем больше я говорю, тем злее становится ее лицо. Кэсси очень красивая женщина, но если она сильно разозлится, то ведет себя так, что я вспоминаю обо всем, через что она прошла. О шрамах у нее на теле и в душе, о том, какой жесткой и непримиримой она стала после всех испытаний. Мне удалось увидеть ее шрамы всего один раз (она думала, я спала), и в результате я молча плакала, а Кэсси пришла в ярость. Она долгие годы трудилась над тем, чтобы создать образ матерой жестокой убийцы, которую не трогает ничего, какой ее и считали люди. Я почти уверена, что единственный человек, на протяжении долгого времени видевший настоящую Кэсси со всеми ее шрамами, – это я.

— Вот как! — Эльстрат удивился. — Долго были?

— Не могу, Кирилл. Веришь-нет? Даже подойти не могу. Просто подойти…

– Если он сюда вернется, то получит больше, чем рассчитывал, – предупреждает она. Я улыбаюсь.

— Два дня. Отдыхали спокойно, а потом резко сорвались и исчезли.

– Не думаю, что он вернется. Он очень испугался, когда я пригрозила ему полицией. Как ты думаешь: это совпадение? Вчера письмо, сегодня он?

— Ничего, бывает…

— Кто они такие? — шепнул Захарий, когда Веридий, проводив их в большой зал, вышел по своим делам.

Кэсси обдумывает мой вопрос, ее ногти, сегодня кораллового цвета, рисуют узоры на столе.

— Миор это восьмой Владыка, хозяин шестого уровня, а Изермон такой же, как я. А ты чего шепчешь?

Люди подходили к гробу, некоторые целовали покойного в лоб, женщины и даже иные мужчины тихо плакали. Не было ни громких рыданий, ни показной демонстрации убитости горем, вот только на родителей Витяши было страшно смотреть, чувствовалось, что сердца этих людей разрывает горечь утраты, неподдельной, истинной…

— Услышит Веридий, подумает что это за невежда с тобой пришел!

– Да, вероятно. Он выглядел сбитым с толку, когда ты упомянула фотографию. Взгляни правде в глаза: тебе не обеспечили никакую защиту после освобождения, ты сама решила поменять имя и фамилию. Наверное, найти тебя не так сложно, ты не Усама бен Ладен.

Гроб накрыли крышкой. Какая-то женщина вытащила из сумки молоток и чуть растерянно зашарила взглядом по мужским лицам. Никто не спешил прийти к ней на помощь, возникло легкое замешательство.

– Как здорово. Спасибо.

— Ничего он не подумает! — Эльстрат громко засмеялся. — Он сюда поставлен думать только о своих обязанностях, а об остальном ему думать раньше надо было. Он здесь тоже не на отдыхе, грехов на нем немало. А ты не забывай, что мы в нижних пределах, и здесь все и вся служит, и подчиняется нам. Мысли всех находящихся здесь, только о искуплении, остальное они оставили в своем прежнем мире.

— Кир!.. — одними губами выдохнул Мишаня.

– Может, заведем сторожевую собаку?

— Владыки чем занимаются, кому подчиняются? — спросил Захарий, рассматривая обстановку зала.

Тот глянул на него, шагнул к женщине и решительно протянул руку:

Кэсси хотела, чтобы я завела собаку сразу после освобождения. Никаких забот для нее, а она сможет играть с животным, когда приезжает.

— Здесь все подчиняются Ему, но десять Владык подчиняются Ему лично. Среди них есть первый — Морт, но и он не имеет власти над другими, он просто первый среди равных. Я немного позже расскажу про устройство нижнего мира, когда ты будешь готов воспринять все правильно, а пока давай просто отдохнем.

— Давайте сюда!

– Это не понравится Джоссу.

— Давай, я не против!

Она морщит нос.

Она протянула ему молоток, и Хлебосолов, подойдя к гробу, принялся энергичными ударами забивать гвозди, приколачивая крышку к основанию гроба.

Очень скоро появился Веридий, и жестом пригласил их следовать за собой.

– Еще одна отговорка. А это что? – спрашивает Кэсси, когда я бросаю найденные в библиотеке статьи на стол рядом с ней.

При первых же звуках ударов мать Витяши громко охнула и осела, обмякла кулем в руках своего мужа и дочери. Кто-то из женщин кинулся к ней с нашатырем, вокруг нее захлопотали родственники и, по всей видимости, коллеги, и вскоре общими усилиями женщина была приведена в чувство.

Они пошли по длинному коридору, и спустившись по крутой лестнице, оказались во внутреннем дворе. Там стояло несколько кресел, остальное пространство вокруг было свободным, представляя собой нечто вроде арены, посыпанной мелким песком. Рассевшись, они стали ждать, пока Веридий даст указания своему помощнику, одновременно с ними появившемуся с противоположной стороны двора.

– Материалы о докторе Райли и кое-что о судебном процессе. Надеялась, ты посмотришь на них свежим взглядом. Может, я что-то пропустила.

Гроб опустили в могилу, быстро орудуя лопатами и сменяя друг друга, мужчины, после того, как каждый кинул по горсти земли, закопали ее. Холмик обложили венками и цветами, коих было множество.

— Золото? — спросил Захарий, проводя рукой по блестящей изогнутой ручке своего кресла.

– Ты прямо Джонатан Крик [13], – бормочет Кэсси себе под нос, просматривая страницы. – Только я ничего не вижу. Хороший семьянин… две красивые дочери… Готова поспорить: жена собиралась уйти от него к банкиру, который вел финансовые дела их семьи, или кому-то в этом роде. Не хочется мне тебя расстраивать, Сьюз, но, вероятно, это все-таки совпадение.

Отдав последние почести, народ унылой процессией потянулся к ожидавшим их неподалеку автобусам и легковым автомобилям.

— Позолота! — быстро ответил Эльстрат, больше интересуясь чем-то, происходящем в дальнем конце.

Я разочарована, но понимаю, что она права. Я прочитала слишком много детективных романов.

— Вот и похоронили Витяшу! — Мишаня уже несколько пришел в себя. — Кто бы мог подумать! В самом расцвете!.. Он ведь был моложе нас с тобой!..

Захарий тоже посмотрел туда, и увидел большую группу людей, выходящую из незаметной дверки. Помощник Веридия, видимо, получил все указания, и быстро направился к ним. Захарий внимательно наблюдал за происходящим. Люди вышли на середину, и он смог их рассмотреть. Тут были мужчины, женщины с детьми, старики. Помощник стоял перед ними, что-то объясняя. Вскоре от толпы отделился человек, и подошел к сидящим. Он был одет в сильно поношенный балахон, ноги были босы, спутанные грязные волосы клочьями висели вдоль темного лица. Потом во дворе появился солдат в полном боевом снаряжении, который быстро подошел к бедолаге, и неожиданно ударил его наотмашь рукой в железной перчатке, после чего тот упал на землю. Солдат схватил его за волосы, и заставил встать на колени. Затем он вынул короткий меч, и молча протянул его Захарию, который удивленно посмотрел на Эльстрата, с довольным видом сидящего рядом.

– Еще одно? Сколько их было за эти выходные.

— Да, я знаю…

— Возьми! — кивнул он.

Кэсси прикусывает нижнюю губу.

Поминки справляли в столовой университета, где преподавала мать Витяши.

Захарий протянул руку, и взял оружие.

– Мне кажется, я нашла еще одно. Вот, взгляни.

Все расселись за составленные буквой \"П\" столы. Кто-то говорил поминальные тосты. Мишаня сразу налил себе полный стакан водки, Кирилл — половину. Они сидели в самом конце одного из длинных отрезков, образованных столами, и не очень прислушивались к речам в центре застолья.

— Ты чувствуешь этот момент? — взволнованно и громко спросил Эльстрат. — Чувствуешь, как боится этот горожанин?

Она передает мне статью про Мэттью Райли и показывает пальцем на фамилию автора. Ник Уайтли.

— Давай, за Витяшу. Чтоб ему, значит, земля пухом! — провозгласил Мишаня и опрокинул в рот содержимое своего стакана.

— Да, от него словно идет вибрация!

– Черт! Думаешь, это он? Вот это совпадение.

Кирилл последовал его примеру.

– Как ты считаешь: он что-то знает про исчезновение Райли? Может, он как раз о нем хотел тебя расспросить?

От выпитого Мишаня ожил, расслабился, даже порозовел лицом.

— Отруби ему голову! — практически закричал Эльстрат.

– Может, мне следовало с ним поговорить? Он сам сказал, что хочет только поговорить, но я его так быстро выгнала, что возможности сказать хоть что-нибудь у него не было.

— Хорошо, что ты пришел на похороны, — обратился он к Хлебосолову. — Без тебя… Даже не знаю, как бы я все это выдержал!

Человек с ужасом посмотрел на Захария, но солдат ударил его, заставив склониться снова. Толпа затихла, и все взгляды обратились на них. Захарий чувствовал каждого, чувствовал их страх, смешанный с интересом. И внезапно он понял, что ему нравится состояние всех этих людей, нравится боязнь толпы, ужас горожанина, склонившегося перед ним, нравится агрессия солдата. Он почувствовал себя сильным и властным, как

– Кому на этой земле можно доверять меньше всего? Три варианта.

— О чем речь…

никогда до этого. Абсолютно все вокруг, в ожидании, смотрели сейчас на него. Захарий поднял меч, и резко опустил его на шею мужчины. Голова отделилась легко и упала рядом, но ожидаемой крови не было. Захарий увидел вспышку перед глазами, и его тело вдруг приобрело неведомую легкость. Между тем казненный будто высох, сморщился, и наконец просто исчез. Эльстрат встал, и подошел к Захарию:

– Мужчинам, полиции и журналистам, – повторяю знакомую мантру. – Но он не показался мне страшным. А если я просто выясню, что он хотел, а сама не скажу ему ни слова?

— Нет, серьезно. С детства не переношу похороны и тому подобное.

— Ну как?

Кэсси притворяется, будто обдумывает мои слова.

— Как же так, — вяло закусывая, проговорил Хлебосолов. — Тебе ведь наверняка всяких из огня доводилось вытаскивать. И мертвяков, думаю, тоже.

– Хорошо, мы ему позвоним. Но если он не сможет нам помочь, закопаем его на заднем дворе.

— Невероятное ощущение, что это со мной?!

Я уверена, что она шутит, но иногда точно определить невозможно.

— Уж это само собой. На пожаре всякое случается. И мертвяки…

– Мне позвонить? – Кэсси берет со стола бумажку с нацарапанным номером телефона и достает мобильник. – Соединилось, но пока не берет, – шепчет она.

— Так в чем же дело?

— Ты забрал его энергию, забрал его страх, забрал его, пусть и небольшую, силу. Мы много шли, и ты только отдавал энергию. Теперь ты чувствуешь себя иначе, легче.

– Дай мне.

— Там — другое.

Я тянусь к телефону, но она быстро отходит танцующей походкой.

— Понятно — другое! Там они обгорелые, обугленные, перекореженные, с вытаращенными, а то и лопнувшими глазами… А здесь — приведенные в божеский вид…

— А что теперь будет с этим человеком? — спросил Захарий.

– Алло, это мистер Уайтли? – По телефону она говорит совсем другим голосом,  не узнать. Прямо деловая женщина. – Меня зовут Джулия Уильямс, я звоню от имени Сьюзан Вебстер. У нее есть к вам несколько вопросов, и она хотела бы узнать, можно ли с вами встретиться.

— Да нет. Когда из огня кого-то тащишь, всегда убеждаешь себя, что он еще жив. А живых я никаких не боюсь, хоть они обгорелые-перегорелые. И там все на нервах, на скачке, как в бою. На многое просто не обращаешь внимания. Сам в горячке, кругом все горячо, и они горячие. Даже мыслей никаких нет…

Кэсси хмурится, затем корчит гримасу, глядя на телефон, и протягивает его мне.

— А ничего! Скоро восстановится, и будет сидеть у себя дома, совершенно не помня, что с ним произошло. Только сначала ему будет нехорошо, но он подумает, что просто заболел.

— Вон оно как…

— Что значит \"забрал энергию\", Эльстрат?

– Он хочет с тобой поговорить. Строго следуй плану, – шипит она. Я даже не знала, что у нас есть план.

— А здесь… Это ледяное безмолвие, эта мертвая неподвижность. Соседство живого и неживого. И все эти замогильные ритуалы… Бр-р-р… Словом, пунктик у меня…

— Все вокруг и есть энергия, друг мой. Мир вокруг нас нерукотворен, это все чьи-то мысли, чувства и желания. Наказание этого человека — отдавать свою энергию, когда это потребуется.

– Миссис Вебстер, это вы?

— Ну ладно, пунктик так пунктик. Еще по одной, или как?

— Что для них болезнь, это похоже на земные страдания?

– Да. Мы можем встретиться, мистер Уайтли?

— Тебе сегодня не рулить?

– Зависит от обстоятельств. Что вы от меня хотите?

— Ну конечно! Болезнь обессиливает человека, она забирает его волю, силу, а иногда и жизнь, высвобождая, таким образом, энергию. На земле это живая энергия, она намного сильнее чем здесь. Ее забирают различные девилы, но предназначается она Одному. А люди потом выздоравливают, и на этом фоне энергия их очищается, становится светлой, и достается уже не нам. Но смысл один и тот же… каждый должен вырабатывать энергию, ну а уж кто, и куда ее заберет, это уже не дело человека.

— Вообще-то…

Что у нас в плане на этот случай?

— Ничего, до вечера выветрится, — заявил Мишаня, беря бутылку.

Между тем помощник Веридия подвел к ним женщину с ребенком. Сам Веридий пригласил гостей снова сесть, и они пронаблюдали, как солдат убил ребенка на глазах у матери. Захарий и Эльстрат почувствовали мощный заряд, исходивший от ее ужаса и бессильного гнева. Затем солдат подошел к женщине вплотную, и несколько раз ударил ее мечом в живот. Они смотрели, как она долго мучалась, ползая по песку, и наконец затихла в дальнем углу. Захарий понимал, что женщина находится здесь за постоянное плохое настроение, в котором она пребывала при жизни, а также за нелюбовь к собственным детям, однако он никак не мог взять в толк, причем тут ребенок, и почему должен мучаться он.

– Хочу знать, почему вы пришли ко мне домой.

— Только немного, — придержал ему руку Хлебосолов.

— А это ей в наказание, — ответил Эльстрат на его вопрос. — Ребенок, конечно, не при чем, но не все дети попадают наверх. Они как рок для своих родителей, как назидание им. Женщина эта, так мало дала в свое время светлой энергии, что наверх ее просто не пустили, отослав к нам. Теперь она наверняка уже очень любит своих детей, но постоянно теряет их. Ниже ее не отправили, так как особо не за что, а вот здесь ей самое место. Впоследствии она полностью очистится, и попробует пожить на земле еще разок, не повторяя этих своих ошибок.

– Я могу ответить на этот вопрос по телефону. Я просто хотел с вами поговорить, задать вам несколько вопросов, узнать, как у вас сейчас складывается жизнь, спросить, что вы чувствовали, когда муж отказался вас поддерживать. Назовите это просто интересом одного человека к другому. Хотите рассказать мне вашу версию истории?

— Понял.

— А совершая новые! — усмехнувшись, добавил он.

– Никогда. – Я закрываю глаза.

Мишаня налил ему водки на один палец, себе побольше.

Между тем люди, находящиеся в центре двора, стали браниться, а затем между ними началась настоящая драка. Захарий и Эльстрат, от сотрясения и вибраций, волнами исходящих от толпы, получали неподдельное удовлетворение.

– Тогда что вы от меня хотите?

— Царствие небесное! — сказал Кирилл и, чуть помедлив, выпил.

— Театр! — воскликнул Захарий. — Но как же мне хорошо!

По крайней мере, он честен. Может, стоит попытаться сказать правду.

— Царствие небесное! — эхом откликнулся Мишаня. — Там встретимся!

— Примерно так, — отозвался Эльстрат, — в театре ведь тоже получаешь эмоциональную энергию от происходящего. Актеры берут ее из зала, и тут же вдвойне возвращают. Зато здесь наши актеры не играют роль, а действительно живут!

Когда пожарный, выпив, поставил стакан на стол, Хлебосолов заметил у него на глазах слезы. Тот аккуратно собрал их пальцами к переносице и стряхнул с руки.

– Мне нужна информация. Мне нужна ваша помощь.

— Х-ху!.. Водка немного не туда пошла… — как бы заоправдывался он.

– Я на полпути в Донкастер, миссис Вебстер. Вы просите меня развернуться и вернуться в Ладлоу, чтобы оказать вам любезность?

Глава 8

— Понятно.

– Конечно, нет. Мы приедем к вам. Завтра, если вас это устраивает. Можете предложить какое-то место?

Через некоторое время, солдат, по команде Веридия, жестокими ударами разогнал толпу, и они, изрядно помятые, исчезли в той же двери, из которой и появились.

— А ведь это мне наказание! — криво ухмыльнулся Мишаня.

Мы договариваемся о встрече в ресторане в получасе езды от его дома. Нам туда добираться два часа. Когда я отключаюсь, Кэсси вопросительно смотрит на меня. Я ввожу ее в курс дела.

— Что ты еще несешь! — поморщился Кирилл. — Совсем заплохел!

– Доставай свое лучшее платье, потому что нам нужно убедить этого мужика, что мы не две сумасшедшие, как считает весь остальной мир.

— Вам понравилось? — спросил Веридий. — Может, еще что-нибудь?

— Не-е, ты послушай! Помнишь, нас инвалид у себя собирал?

— Ты как? — Эльстрат повернулся к Захарию.

«Проше сказать, чем сделать». Да послушать нас сейчас и посмотреть, чем мы занимаемся – сразу подумаете, что с головами у нас не в порядке. Кэсси выполняет все задуманное – для начала набирает «141» [14], потом домашний номер Марка, который я ей дала. Он снимает трубку, ставя крест на теории о том, что он грустит в Шропшире и подбрасывает мне под дверь фотографии. Я рада, что мне не потребовалось слушать голос бывшего мужа. Чувствую возбуждение от предстоящей встречи с Ником Уайтли и до сих пор не могу поверить, что приняла бессознательное решение не спустить все на тормозах. Я собираюсь покопаться в прошлом, а не жить дальше, будто ничего не случилось. Надеюсь, моя лопата не ударит о слишком большое количество скелетов.

— Ну…

— Предлагал всем вместе убийцу девчонок найти. Помнишь?

— Я думаю хватит, у меня чувство, что я побывал на хорошем пиру. Спасибо, Веридий!

Глава 10

— Да помню я, помню. При чем здесь наказание-то? Придумал же!..

Веридий поклонился.

— Я тебе еще сказал, что из-за двух каких-то проституток напрягаться не собираюсь.

Джек: 18 октября 1987 года

— Ты сказал, что голову подставлять из-за них не собираешься.



— Ну тогда, — засобирался Эльстрат, — тогда нам пора, задерживаться не будем.

— Ну да, верно.

– Послушайте, директор уже третий раз за месяц звонил нам домой из-за того, что я пропускаю уроки. У меня там нет Люси, которая может притвориться моей мамой.

Веридий хотел их проводить, но Эльстрат отказался.

— И что?

– Боже, Билли, не парься. Что с тобой могут сделать? Скажи им, что Адам никак не желает оставлять тебя в покое, а если ты не пропустишь школу, он тебя отделает по полной.

Они снова прошли через весь дом, и выйдя из парадных дверей вновь, оказались на городской площади. Люди все так же ходили по своим делам, деловито суетились, и разговаривали между собой.

— А то, что теперь мне есть из-за кого подставлять голову.

– Эй! Почему я? – запротестовал Адам.

— Они действительно здесь снова живут, как жили и на земле, — наблюдая за ними, сказал Захарий.

— A-а, вот ты о чем.

Джек ухмыльнулся.

— Если бы я тогда одноногому не отказал, глядишь, и Витяша был бы жив.

— Конечно! — глаза Эльстрата блеснули. — Это самые обычные люди, которые раньше жили только физическими ощущениями своего тела. Они и не могут иначе, так как жить без тела им становится нечем. Упор на мысль нужно делать еще на земле. Кто жил мыслью там, уделяя этому процессу достаточно времени, тот сможет нормально существовать и здесь, не сильно завися от прежних форм. А это просто люди, и некоторые из них даже не вполне осознали перемены, перейдя сюда. Каждый из них попал в свой маленький, абсолютно реальный и привычный им мир.

– Потому что его мама меня очень любит и не поверит, что я способен на подобное, а Майк… – Он понизил голос. – Майк – слюнтяй, не сможет ничего такого.

— Этого ты не можешь знать. И вообще, разводишь какие-то мистерии! Никогда не замечал за тобой этого пещерного суеверия.

Адам улыбнулся ему в ответ, принимая как факт, что он сам не обладает таким шармом, как Джек, но все равно способен напугать сильнее, чем Майк.

— Ну и хорошо, — сказал Захарий, — много мыслителей, и вообще людей творческих, не надо, это товар штучный.

— Дело не в суеверии. За Витяшу следует посчитаться.

– Только проследи, чтобы твоя мать не звонила в школу, – добавил Адам. – Мой отец мне задницу надерет, если меня опять обвинят в травле.

— Давай не будем сейчас об этом! Не то настроение, и вообще…

– Хорошо, – вздохнул Билли. – Так что мы делаем?

— Браво! — воскликнул Эльстрат. — Я рад, что мои слова не проходят для тебя даром. Ну, нам пора!

— Согласен, я и не хотел сейчас подымать тему. Потом поговорим. А теперь у меня к тебе есть одна просьба. И я очень тебя прошу ее выполнить.

Джек скатился с кровати и вытащил из-под нее большой лист бумаги.

— Место, где мы повернули с дороги, хорошо запомнил? — спросил Эльстрат.

— Какая?

— Да, конечно.

– Это план магазина. Вот здесь у них пиво. – Джек обвел в кружок стойку слева от кассы. – Днем работает Уолтерс. Он слишком старый, чтобы работать по ночам. Он всегда стоит рядом с кассой, не очень хорошо видит, но будет достаточно близко, чтобы вас схватить, если не сработаете быстро. Заходим по двое. Вначале мы с тобой, Адам. Почитаем журналы, поболтаемся рядом с полками, где выставлены всякие сладости в прозрачных контейнерах. В общем, будем выводить из себя Уолтерса, чтобы он не обратил внимания на вас двоих, когда вы зайдете и будете брать выпивку. Берите водку, столько, сколько сможете унести.

Мишаня вытащил из-за пояса газетный сверток и положил его на стол перед Хлебосоловым. Тот непонимающе уставился на него.

— Тогда вперед!

– Напомни мне еще раз, почему я должен воровать выпивку? – уточнил Билли. – Я никогда в жизни ничего не воровал.

— Что это?

Через мгновение они вновь стояли на дороге.

— Деньги.

– Да, это по тебе видно, – улыбнулся Майк, глядя на слишком длинные, немного сальные волосы Билли и купленные три года назад ботинки. – Мы с тобой, приятель, выглядим более невинными. Он даже не обратит на нас внимания, когда эти двое будут болтаться по магазину. Обычно это работа Райли, но он сегодня не пришел. Не беспокойся: я постоянно этим занимаюсь. Ты будешь просто держать сумку.

— Идем? — Захарий посмотрел на своего спутника.

— Какие еще деньги?

— Витяшины это.

Джек сложил план магазина и засунул его назад под кровать, потом раскрыл дверцы двустворчатого шкафа, достал большую черную куртку и бросил ее Билли.

— Да, — ответил Эльстрат, — как ты себя ощущаешь?

— Не понял…

— Великолепно…как никогда!

— Что тут понимать… Мы с ним деньги держали в одной ячейке, в банке. Мне пора уже приличным жильем обзаводиться, а Витяша… Квартира его не волновала, и вообще на что-то конкретное он не копил, а так… Любил он \"бабочки\" сами по себе любил. Крутить нигде их не собирался, боялся прогореть, а просто покупал доллары и хранил их в банковской ячейке…

— Вот и хорошо, — Эльстрат довольно улыбнулся.

– Надень ее. Там очень большие внутренние карманы, поэтому, если получится, сунешь туда несколько бутылок. Мы подождем пять минут после вашего ухода, потом тоже уйдем. Идите домой, переодевайтесь. Снова встречаемся здесь в восемь. – Он посмотрел на Майка и Адама. – Идите вперед, мы догоним.

— Ну?..

Некоторое время они шли, перебрасываясь ничего не значащими фразами, пока наконец Захарий не задал вопрос, возникновение которого было неизбежно.

— Что — ну?

Как только они с Билли остались вдвоем, Джек повернулся к парню, рассматривавшему свои ногти.

— Эльстрат! — он решительно повернулся к нему..

— От меня-то ты чего хочешь? Я ведь не душеприказчик, не нотариус.

– Сделай все так, как нужно, и можешь вернуться сюда и выбрать себе что угодно из одежды, чтобы идти на вечеринку у моей кузины.

— Я слушаю.

– Зачем мне… – открыл рот Билли, но Джек оборвал его, покачав головой.

— Хочу, чтобы ты их отдал.

— Расскажи мне про этот мир. Надоело неловко ощущать себя, когда ты говоришь о чем-то, что совсем рядом, но мне совершенно не понятно. Я чувствую, что готов все правильно воспринять.

– Послушай, не нужно притворяться, когда ты с нами, мы твои друзья, понимаешь? Я знаю, у твоей семьи нет денег, и мне на это плевать. Сделай то, о чем тебя просят, и можешь пойти на вечеринку. Выглядеть будешь, как мы все, и никто из гостей не догадается, что ты из другого круга. Там будут девочки, Билли, много девочек. У тебя уже что-то было с девочкой?

— Хорошо, раз сам готов, значит слушай, — Эльстрат согласился легко, понимая, что теперь нет смысла тянуть с объяснениями.

Ответом ему послужило выражение лица Билли.

Хлебосолов поглядел тяжелым, угрюмым взглядом на собеседника.

– Значит, сегодня вечером все и случится. От тебя только требуется раздобыть выпивку. Готов? – Джек улыбнулся, когда парень кивнул. – Вот и отлично, приятель. Поднимайся, пора двигать.

Он помолчал некоторое время, словно собираясь с мыслями.

* * *

— И кому я их должен отдать?

— Над всеми есть Один. Называть Его не надо, это и так ясно. У Него есть десять Владык-помощников, запоминай по-порядку. Первый это Морт, я тебе уже говорил. Второй — Марон. Дальше Варзис, Нерат, Сикс, Остен, Дерион, Миор, Лоцен, и наконец Варлан. Они подчиняются только Ему. Еще есть еще трое избранных, это Базиль, Вельворт и Бориус…

Эльстрат остановился, и посмотрел на Захария.

Все получилось даже лучше, чем они ожидали. На большее и надеяться не следовало. Их новый приятель не уронил ни одну бутылку, не побежал признаваться владельцу, хотя чуть не обделался, когда вошел в магазин вместе с Майком и увидел, что за кассой стоит не Уолтерс, а какая-то девушка с отличным зрением. Хотя это оказалось на руку. У Джека в десять раз лучше получалось общение с женщинами, чем с пожилыми мужчинами. Он выглядел гораздо старше своих пятнадцати лет, а когда эта Тина смотрела в его ясные голубые глаза на красивом лице, обрамленном мягкими, свободно спадающими каштановыми волосами, было маловероятно, что она заметит происходящее в других частях магазина. Больше всех его удивил Майк. Когда Тина бросила взгляд в сторону Майка, тот просто уронил сумку и вышел из магазина. К счастью для Билли, в этот момент в магазин вошел Мэтт Райли. Он понял, чем заняты Джек и Адам, и увидел, что Билли стоит, как олень, попавший в свет фар. Он подошел к нему, засунул бутылки в его сумку и практически вытащил из магазина. Питерсон ждал их за углом. Три бутылки водки позвякивали в сумке у Билли. Питерсон поприветствовал их с таким видом, будто все провалилось.

— Родителям его, кому же еще! Они ведь… Наследники… И все в таком роде…

— Что? — удивленно спросил тот. — Я очень внимательно тебя слушаю.

– Черт, что с тобой случилось? – крикнул Джек. – Ты бросил Шекспира, чтобы он один выносил всю выпивку. Мне чуть не пришлось ее трахнуть на прилавке, только чтобы она не пошла проверять, почему ты так быстро свалил. К счастью, появился Райли.

— Вот сам и отдай. Ты же его самый близкий друг, так какого хрена!..

— Все запоминаешь? Имена второй раз попусту мне произносить нельзя.

— Кир, ну я тебя прошу! Пожалуйста! Я не могу… Придется что-то объяснять… У тебя это лучше получится… — Мишаня смотрел умоляюще.

— Конечно, Эльстрат, продолжай.

– Она посмотрела на меня, – запротестовал Майк. – Она меня узнала. Я подумал, будет лучше, если он останется один и сам все сделает. Что ты взял?

— Нашел время! — сердито заметил Кирилл. — Не мог подождать!

— Хорошо. Так вот… Владыки управляют девилами, которых великое множество. Девилы следят за всем происходящим внизу, меняют судьбы людей, забирают души — аоры умерших, которым надлежит пойти вниз, передают их своим страшим, а те, в свою очередь, одному из этих десяти. На этом длинном пути, каждый из девилов оставляет себе только самую малость энергии, получачаемой от аоры человека. А каждый из десяти, накопив огромное количество энергии, отдает ее, в свою очередь, Одному. Однако, ни Владыки, ни девилы, ни духи, не имеют возможности физически воздействовать на живую плоть, они управляют людьми только посредством внушения нужных мыслей, или просто вселяясь в них. И только трое избранных могут совершать переходы в обе стороны, оставаясь при этом сами собой. Они исполняют особые поручения, самые важные. Например, срочно забрать с собой ученого, художника, царя, и прочих непростых людей, которые непосредственно воздействуют на умы своих современников. Таким образом, этим людям не дают сделать нечто, что могло бы повлиять на строго определенный ход земной жизни.

— Ты знаешь, не мог. Нет, надо сейчас. Именно сейчас. Ну, Кир!

Билли уже собрался открыть сумку, чтобы продемонстрировать свой впечатляющий улов, но Джек опустил на нее руку и сильно толкнул Майка в плечо.

— Ясно, — сказал Захарий, — а про верхних расскажешь?

— Что, боишься, что потом отдать сил не хватит? — усмехнулся Кирилл. — Прикипят к душе \"баксики\" — не оторвешь?

– Отвали. Ты бросил Билли. Если думаешь, что сегодня идешь с нами, то очень сильно ошибаешься. Вали домой.

— Не торопись! Еще есть шестеро духов, которые занимаются непосредственно новообращенными. Их имена Конрат, Таруан, Изермон, Веригон, Клодий, и твой покорный слуга!

— А кто его знает, — пожал плечами Мишаня. — И такое может случиться. Но главное, они мне карман жгут. Только о том и думаю, чтобы передать их по назначению. Со мной ведь тоже… всякое может стрястись… Тогда нехорошо получится.

– О, прекрати. Я извиняюсь. Ведь все прошло нормально.

Захарий хитро улыбнулся.

— О, приятель, куда-то тебя не туда понесло! Попер за упокой!

— Много работы? — спросил он.

— Так ты передашь? — гнул свое пожарный.

– Нет, все совсем не нормально. Вали.

— Достаточно. Без дела не сижу. — усмехнулся Эльстрат.

— Прямо сейчас?

– Да пошел ты! Можно подумать, ты сам когда-нибудь пачкаешь руки! – заорал Майк им в удаляющиеся спины. Джек только фыркнул.

— Почему послали именно тебя?

— Прямо сейчас! Что тянуть… Потом специально надо будет идти, еще хуже…

– Наконец-то отделались. Этот долбаный мутант в любом случае не дал бы нам развернуться, обязательно вмешался бы. Встречаемся у меня в восемь. Харви?

— Если честно, то я не знаю. Но это Его воля, а Он знает все наперед, и то, что делает, не может быть неправильно.

Народ уже начал расходиться. Отбывая, люди поочередно подходили к родителям Витяши, чтобы выразить им напоследок свои соболезнования.

Судя по виду, Адам не был уверен, стоит ли ему возвращаться без друга, но в конце концов кивнул. Джек стукнул кулаком по воздуху.

— А какой ОН?.

— Ну хорошо. Давай сюда свои деньги, — решился Хлебосолов.

– Ты придешь? – спросил Билли у Мэтта Райли.

— Мудрый! Мудрый и сильный. Представь, каким нужно быть, чтобы уйти от Создателя, да еще и увести за собой многие тысячи.

— Вот и отлично!

– Да, почему бы не развлечься?

— Это представить нелегко.

Кирилл взял сверток и подошел к родителям Витяши. Мать встретила его сухим равнодушным взглядом, глаза отца были красными и воспаленными. Дочери рядом с ними не было.

– Спасибо, что помог мне там.

— Ну вот тебе пример, — сказал Эльстрат, — простой, но абсолютно понятный… мне более трех тысяч лет, и я мудрый?

— Вот… Это Витя оставил… — протянул он сверток отцу.

— Конечно!

— Что здесь? — убитым тоном, без особого интереса спросил тот.

— А вот Ему, по понятным тебе земным меркам, более миллиона, каково?

— Деньги. Он их у меня оставил, просил подержать… — принялся было объяснять Хлебосолов. — Как раз незадолго…