— Заказ принят!

Доехали не быстро, а очень быстро. Мона рассчиталась с водителем и, забрав свою дорожную сумку, покинула машину. Дождавшись, когда такси скроется из виду, она проголосовала, поймала частника и попросила отвезти ее в какую-нибудь приличную гостиницу, где есть ресторан. Спустя полчаса она уже заказала номер в \"Интуристе\". В отличие от Луиса у нее был лишь один паспорт — свой собственный.

С наслаждением приняв ванну и переодевшись, Мона спустилась в ресторан и плотно пообедала, в поезде ей было определенно не до того. Только после этого она предприняла еще одну попытку дозвониться до Москвы, на сей раз удачную.

— Слушаю вас, — раздался в трубке знакомый голос.

— Рада, что слушаешь.

— Мона! — сразу же узнал ее Ричи. — Сколько лет, сколько зим!

— Здравствуй, мой мальчик.

— Ну да, для тебя все \"твои мальчики\"…

— Далеко не все. — Мона полулежала на кровати в гостиничном номере, откинувшись спиной на подушку и вытянув ноги. — Всего несколько старых боевых…

— Коней!

— Что ты сказал?

— Старых боевых коней, — рассмеялся Ричи.

— Старых боевых товарищей, — голосом строгой учительницы урезонила его Мона.

— Здравствуй, Мона, здравствуй. Рад тебя слышать. Правда, очень рад.

— Можешь не клясться, я тебе верю.

— Как же ты надумала позвонить?

— Нужда заставила.

— Нужда? А я думал, ты звонишь просто, без особой причины. Соскучилась. Как и я.

— А ты, значит, соскучился?

— Еще бы!

— Так что же ты сам не позвонил? Номер у тебя есть…

— Номер есть, а вот со временем… знаешь ведь, как бывает. Все крутишься, крутишься…

— А бывшая пассия все стареет, стареет…

На том конце провода возникла секундная пауза.

— Так, значит, ты работаешь с Луисом! — уверенно произнес Ричи. В чем-в чем, а в отсутствии реакции его нельзя было упрекнуть. — Это он переврал мою фразу о том, что годы не щадят никого из нас, чтобы настроить тебя против меня. Герой-любовник в своем амплуа! Ты же не станешь отрицать, что это так?

— Ричи, Ричи, как тебе не стыдно, — устало-равнодушным голосом произнесла Мона.

— А ты, собственно, откуда звонишь? — голос ее собеседника, напротив, приобрел напряженный оттенок. — И что это за нужда, о которой ты говорила?

— Ага, лирика закончилась! — Мона рывком села на кровати, опустив ноги на пол.

— Слушай…

— Нет, слушай ты. И слушай очень внимательно, второго звонка не будет. Я прикрывала Луиса. Ему пришлось сойти. Дополнительный поезд \"Иркутск-Ташкент\".

— Где это случилось?

— Примерно в трех часах езды от Красноярска.

— Черт, как же так! Вот тебе и Луис, вот тебе и профессионал! Как же он так!

— Почему ты не спрашиваешь главного?

— Я боюсь.

— Все равно придется.

— Верно, придется… Мона, груз при нем?

— Нет.

— А где он, Мона? Где он?

— Ты спрашиваешь об этом как-то ненатурально-равнодушно, мой мальчик.

— Вовсе нет, у меня предынфарктное состояние.

— Тем более, не надо держать в себе эмоции. Волнуйся, нервничай, переживай…

— Твой Луис наверняка тебе все рассказал, я его знаю. И ты в курсе всей важности операции. Я не просто нервничаю, я схожу с ума! Где груз, Мона?!

— В поезде.

— Та-ак… И при каком условии ты мне скажешь, где именно?

— Я имею в виду, что я скажу тебе это без всяких условий. Я хоть и постарела, как ты правильно отметил, но нисколько не поглупела…

— Ты всегда была умничкой.

— Третий вагон, восьмое купе. Код — все семерки.

— Почему его не нашли? Ты же сама сказала, что они проникли в купе.

— Луис зашил \"дипломат\" в полку.

— Как зашил? В какую полку?

— В верхнюю правую. Распорол ее с торца, прилегающего к перегородке, вырезал оттуда кусок поролона, сунул в нишу кейс и зашил, как будто так и было.

— Нитками, что ли?

— Какая тебе разница. Допустим, леской заподлицо. Если специально не приглядываться — ни за что не заметишь. А когда полка опущена — вообще ничего не видно.

— Как ему пришло это в голову?

— Это мне пришло в голову, мой мальчик. Твоей старушке Моне.

— А если бы полки оказались другого типа?

— Тип вагонов в составе, а следовательно, и полок, я узнала еще в Москве. Такие вещи наобум не делаются, как ты знаешь. Помнишь, как нас учили?

— Уже плохо. Ты уверена, что груз еще там?

— Полтора часа назад точно был там.

— Значит, они не поймали Луиса. Во всяком случае, на тот момент. Так ведь?

— Или он не раскололся. Или погиб. Поторопись забрать груз. Сейчас наверняка весь состав напичкан охотниками за ним. Рано или поздно кому-то придет в голову вспороть полки…

— Я удивляюсь, почему им до сих пор это не пришло в голову. Так очевидно…

— Что тебе очевидно! — взорвалась Мона. — Луис уходил в открытую, в руках у него был кейс и те, кто должен был увидеть это, — увидел. Очевидно ему!

— Что за кейс? Имитация?

— Футляр от настоящего. Там даже чехол, закрывающий ручку есть…

— Ладно, Мона. Спасибо. Немедленно займусь всем этим. Где тебя искать?

— Вот этого не надо.

— Ты не поняла. Я имел в виду…

— Я все поняла. Не надо меня искать. Я на пару неделек исчезну, с твоего позволения. На работе у меня как раз затишье. Ты, конечно, легко сможешь установить, откуда я звонила, но уже через четыре минуты меня здесь не будет…

— Мона! Ты говоришь так, будто подозреваешь меня во всех смертных грехах!

— Что ты, мой мальчик, и не думала.

— Я играю честно.

— Вот и отлично. Если сможешь и если не поздно, помоги Луису.

— В этом можешь не сомневаться.

12

— Шеф, это я.

— А, Охотник. Почему так долго не выходил на связь?

— Не было возможности.

— Что-то мне не нравится твой голос. Груз все еще не у тебя?

— Мы делаем все, что можем.

— Значит мало! Делайте больше!

— Хорошо.

— Что — хорошо?! Ты от меня не отмахивайся! Как обстоят дела с московским курьером? Он что же, ушел от вас?

— Не совсем.

— Как это — не совсем?

— Он выскочил из поезда на ходу. Мы его почти взяли…

— Почти… Он жив?

— Нет.

— Шляпы! А что с грузом?

— Груза при нем не было. Был чехол от \"дипломата\". Мы думали, это и есть груз.

— Здорово он вас провел. Какие у тебя соображения по этому поводу?

— Он спрятал кейс в вагоне. Или кому-то передал, одно из двух.

— Если передал, то кому, где и когда?

— Только в вагоне, больше негде. У него просто не было нужды выпускать кейс из рук. Он изменил внешность, слежки за ним не было. Он ведь не знал, что мы сунули ему в одежду закладку.

— А вдруг он ее обнаружил?

— Не думаю. Радиоконтролем ее не обнаружишь, это совершенно новая разработка, мы включали ее время от времени. А проверить полностью багаж у него даже мысли не возникло. Иначе бы он выкинул ее к черту.

— Пассажиров проверили?

— Как их всех проверишь? Выходящих, конечно, обыскивали. Под видом милиции. Ни у кого ничего похожего. Ни \"дипломата\", ни облигаций.

— Может, он спрятал груз, когда бежал от поезда? Или просто выкинул его?

— Мы все время сидели у него на хвосте. Он бы просто не успел. Да и местность мы самым тщательным образом обыскали. Нет, груз в поезде.

— Что же вам мешает его обыскать?

— Этим мои люди и занимаются последние несколько часов. Не так-то просто перетряхнуть целый состав на ходу. Тем более, что на станциях мы останавливаем работу.

— Почему?

— Чтобы не привлекать внимания местной милиции. Одно дело сунуть \"корочки\" проводникам, другое — доказывать что-то ментам. Кроме того, на каждой станции мы досматриваем выходящих пассажиров. А в Новосибирске, знаете, сколько их сошло? Я даже не успел позвонить вам оттуда.

— Где вы сейчас?

— Станция Барнаул.

— Куда потом проследует поезд?

— Алма-Ата, Ташкент.

— Долго еще будете в Барнауле?

— Больше получаса.

— Ищите, а я пока переговорю со специалистом-таможенником. Кому, как не ему, знать все тайники в вагоне. Перезвони мне перед отправлением.

13

— Это третий вагон?

— Вы же видите табличку.

Охотник посмотрел на женщину, предъявляющую билет проводнице, и она ему понравилась. Красивая, с хорошей фигуркой, угадывающейся даже под расклешенным пальто, в идущей ей кокетливой шляпке и с ярким шарфиком на шее, она как бы олицетворяла наступающую весну.

Сопровождающий женщину высокий крепкий мужчина подхватил сумки и последовал за ней в вагон.

Погуляв вдоль состава, Охотник отошел подальше, туда, где его не могли слышать, и набрал номер офиса шефа. Тот сходу сообщил:

— Я беседовал с таможенником. Он поинтересовался первым делом, какого типа полки в вагоне.

— Полки как полки. Обычные.

— Если обмягченные, с поролоном, то в такую полку вполне можно спрятать \"дипломат\". Он же плоский и жесткий, верно я понял?

— Но мы осмотрели все полки. Они абсолютно целые, без повреждений.

— Специалист говорит, что если с торца полки сделать разрез, а потом опустить ее, будет незаметно. Сверху оставляется один слой поролона и прощупать почти невозможно. Это один из вариантов. Ты там проверь на всякий случай.

— Сейчас же проверю.

— Ну а коли опять неудача, больше не дергайся. В Семипалатинске к тебе подсядет бригада казахстанских таможенников, они лучше справятся с этой задачей.

— Не сомневаюсь.

— Лишние траты… — проворчал шеф. — Твое дело — пассажиры…

Сообщение шефа о таможенниках обрадовало Охотника. Все-таки в обыске поезда есть свои тонкости, и спецы будут как нельзя кстати.

Правда, за ними тоже придется следить, деньги-то огромные. Но ничего, приставит к каждому таможеннику по паре своих людей, из разных групп, чтоб не спелись…

— …Володя, закрой дверь, я сразу переоденусь. Вы не выйдете на минутку?

Сидевший в восьмом купе мужчина улыбнулся в ответ симпатичной женщине и, выйдя в коридор, присоединился к дежурившему там товарищу.

— Ничего лялька, а?..

Едва закрыв дверь, Володя достал из кармана нож с выкидным лезвием, щелкнул затвором, поднял полку, вспорол ее торец и рывком вытащил \"дипломат\". Открыв окно, он махнул рукой. Все это заняло буквально считанные секунды. Женщина сидела на левой нижней полке, не шевелясь…

Этих же секунд хватило мужчинам в коридоре, чтобы понять, что что-то здесь не так. Не могли в барнаульских кассах продать билет в купе, которое было полностью откуплено до Ташкента. Да и какая необходимость пассажирке переодеваться буквально за несколько минут до отхода поезда, когда сопровождающий еще не вышел?

— Слушай… — посмотрел один на другого.

— Ч-черт! — глаза второго зло сузились. — Подстава! Ну-ка…

Имевшимся у них ключом мужчины открыли дверь и ввалились в купе…

…По знаку мужчины мотоциклист рванул стоявшую с противоположной стороны состава \"Яву\" с места. Он чуть притормозил у раскрытого окна…

— Стой!

Мужчины бросились на Володю, но тот успел кинуть кейс на колени сидящего на заднем сидении мотоцикла пассажира. \"Ява\" устремилась прочь…

Опытный Охотник, конечно же, поставил на всякий случай двух человек с обратной стороны состава, и сейчас они со всех ног неслись к мотоциклу, но скорости были явно неравны. Один, остановившись, принялся давать распоряжения по рации…

Водитель одной из машин с екатеринбургскими номерами, припаркованной на привокзальной площади, резко развернувшись, устремился за мотоциклом, который, вытолкнутый своими седоками через железнодорожные пути на перрон, уже мчал к проспекту Строителей. Второй автомобиль с выключенным двигателем остался ждать подкрепления…

Охотник, быстро и грамотно скоординировав действия своих людей, приказал ссадить \"пассажиров\" из восьмого купе с поезда. Мужчину и женщину безапелляционно вытолкнули через окно в руки находившихся там двух человек…

Поезд \"Иркутск-Ташкент\" отошел со станции Барнаул с опозданием на две минуты…

У светофора на проспекте Строителей седок мотоцикла сунул \"дипломат\" в открывшееся заднее окошко темно-синего \"Вольво\" и, объехав прямо по тротуару сплошной поток машин, \"Ява\" скрылась из глаз…

Водитель автомобиля с екатеринбургскими номерами бросил взгляд на сидевшего рядом с ним пассажира — видел ли он? Тот все видел и тут же передал информацию Охотнику по рации…

Охотник и его люди, усадив захваченных ими женщину и мужчину во вторую машину так, что на заднем сидении их оказалось четверо, отвезли их в ближайший от вокзала двор. Остальные остались на вокзале \"до особых распоряжений\"…

— Ну что, сразу все выложите? — обернулся Охотник с переднего сидения.

— Сразу! — убежденно кивнула женщина. — У нас и установка такая.

— Да и что выкладывать, — хмыкнул Володя. — Сами все видели, так что…

Сидевший слева от него \"пехотинец\" с силой ткнул его локтем в солнечное сплетение.

— Не дерзи, сука!

Володя согнулся от боли. Женщина заверещала:

— Вы что делаете, падлы! Че мы вам сделали! Мы же сказали, что все расскажем сами, козлы! Крутые, что ли! Хрен мы вам!..

— Ну-ка, приткнись! — прикрикнул на нее Охотник. Он был неприятно поражен: как только женщина раскрыла рот, вся ее миловидность уступила место вульгарности базарной девки. — Не трогайте их. Пока, — бросил он своим.

— Как бы тебе не пожалеть, земляк, — покосился Володя в сторону обидчика. — Мы здесь у себя дома. И если бы не установка, данная нам, вы бы давно лежали носом в землю.

— И какая же это установка? — заинтересовался Охотник. — Рассказывай.

— Нам велено ничего не утаивать.

— Почему?

— Этого мы не знаем. Начальству виднее, как поступать, на то оно и начальство.

— И кто же твой начальник?

— Никита Владимирович Лавин, — последовал ответ.

14

Охотник знал непреложное правило: когда хочешь получить информацию от двоих — их надо развести, допрашивать по отдельности, и уж если ответы не совпадут… Заставить говорить можно любого. При наличии времени и условий, конечно…

— Лавин?

Мужчина кивнул.

— Мы должны были проникнуть в восьмое купе, достать из полки чемоданчик и передать его в окно человеку на мотоцикле.

— Может быть, нам с ними поговорить? — в голосе парня, сидящего слева от Володи, слышалась угроза. — Они нам ладненько споют, как по нотам. Разрешите?

— Погоди.

Охотник отвернулся от допрашиваемых и, уставившись невидящим взглядом в лобовое стекло, задумался. Разводить их не было смысла. Предельно ясно, что функция парочки в этом деле заключалась только в том задании, которое она уже выполнила. Больше ничего ценного они, рядовые исполнители, не знают и знать не могут.

А имя заказчика они уже сообщили…

Лавин. Дело не в том, что он сразу им поверил. Просто в том списке, который шеф передал ему перед началом операции, среди нескольких десятков лиц, имеющих отношение к \"их\" деньгам, было и это. И хотя Барнаул находился вне предполагаемой трассы Иркутск-Москва, профессиональная память Охотника четко отпечатала в его мозгу эту фамилию.

— Что здесь думать, давайте я с ними \"побеседую\", — не унимался \"боец\".

— Никита Владимирович сказал, что мы будем иметь дело с умными людьми…

— Нет, он не так сказал! Он сказал — не с людьми, он сказал — с человеком. \"Вы будете иметь дело с умным и опытным человеком\", — процитировала женщина.

— А, ну да. Точно, с человеком. С человеком, который не причинит нам зла.

— Да-а? Это почему же? — не оборачиваясь и не выказывая ни малейшего интереса, спросил Охотник. — Вы не к бабушке на день рождения пришли. Вы влезли в чужие дела. В большие дела. В мои дела. Так почему же?..

— Потому что это бессмысленно. Мы уже отстрелянные патроны.

— Это Лавин так сказал?

— Да. И еще он сказал, что если в течение часа мы не появимся целые и невредимые, он спустит на вас всю мусорскую свору: ментов, фээсбэшников, всех.

— Совсем оборзел! — покачал головой водитель. — За такие слова надо на кол посадить.

— Уж хоть одного из вас они поймают! — с усмешкой проговорила женщина. — Расколят вдоль всего позвоночника, вычислят вашего хозяина. И Лавин сдаст информацию про него \"всем заинтересованным лицам\".

— Сама придумала? — Охотник повернул зеркальце заднего вида так, чтобы видеть сидящих сзади людей. — Или кто надоумил?

— Да ну, на хрен, где уж мне самой. Передать велели. Мол, если беспредела не будет, попусту кровь не прольется — один расклад, а если охотники берегов не видят — другой. Он войны не хочет, но и не боится. На него уже не раз пытались наехать. Все отъехали.

— Крутой, выходит?

— Он не любит этого слова в свой адрес. И кстати, нам пора. — Женщина демонстративно посмотрела на часы. — Если, конечно, вы и впрямь такой умный, каким он вас представляет. Я-то надеюсь, что вы не дурак! А \"шестерки\" ваши не в счет.

— Прикуси язык! — окоротил ее Охотник. — Ты мальчика с ранцем видишь? Иди ему лапшу на уши вешай! \"Умный\", \"шестерки\", \"беспредел\"… Да кто он такой, ваш Лавин? Сельский лавочник? Первый парень на деревне?

— Этот \"лавочник\" увел у вас из-под носа пряник, — с необъяснимым интересом разглядывая собственные пальцы, произнес Володя. — Он всегда так делает.

— Как — так?

— Добивается своего. Не завидую я тому, кто умыкнет у него кусочек.

— Нет, эти сибирские валенки совсем оборзели! — вновь покачал головой водитель.

— Знаете, если бы я не боялся вывести вас из себя… Сила-то на вашей стороне…

— Говори, чего уж там, — недобро прищурился Охотник, поймав в зеркальце взгляд Володи. — Может, что интересное нам поведаешь.

— Если вы против Никиты упретесь, он вам, мудакам, обломает рога, поставит раком и несказанно обидит. Во всех позах.

В глазах парня сквозила неистребимая вера в то, что он только что сказал.

Женщина заливисто, даже чуть визгливо расхохоталась.

— Ой, не могу! \"Обидит… во всех позах\"! Ха-ха-ха. Классно приложил.

\"Пехотинец\" ударил Володю локтем в солнечное сплетение и тут же кулаком в лицо. Тот откинулся на сидении, запрокинув голову.

— Зачем? — поморщился Охотник.

— Чтобы много не тренькал языком. Ничего, я несильно, скоро оклемается.

— Вы че делаете! Вы опять за свое! — перестала смеяться женщина. — Гады!

— Приведи его в себя.

— Э, жертва аборта, просыпайся! — затормошил Володю \"пехотинец\". — Давай-давай, не в санатории! Очухивайся, тебе говорят! Вот так.

Парень пришел в себя.

— Ладно, сочтемся! — скривившись от боли, сквозь зубы процедил он.

— Даже и не мечтай. Я таких, как ты…

— Хватит! — Охотник развернулся на сидении. — Значит, Лавин велел вам говорить нам все, что известно, я правильно понял? Хорошо. Его домашний адрес и телефон. И адрес рабочего офиса, быстро.

Женщина спокойно и без запинки ответила на вопросы. Охотник сверился с вынутым из кармана списком: данные совпали. Охотник попытался по рации вызвать своих людей, ведущих преследование, но связи с ними не было, видимо, они удалились настолько, что мощности японской техники не хватало.

— Ладно, убирайся, — принял решение Охотник. — Выпустите их.

— Что, так и отпустим?

— Так и отпустим! — жестко отрезал Охотник. — Пусть катятся к чертовой матери!

Женщина вышла первой и стала обходить машину сзади. Сидевший слева \"боец\" выпустил Володю и собирался дать ему \"леща\" напоследок, но тот, неожиданно поднырнув под руку, нанес ему прямой удар в лицо, затем коленом в пах и, когда тот согнулся от боли, взял его за шкирку и за пояс и, как мешок с картошкой, швырнул на заднее сидение, после чего с силой хлопнул дверцей.

— Наказать? — спросил невозмутимо второй, более спокойный \"пехотинец\".

— Не стоит, он сам напросился. Давай, поехали, время поджимает.

— Куда? — уже тронувшись с места, спросил водитель. — Прямо, налево?

— Вот адрес. — Охотник согнул список так, чтобы шофер сразу увидел нужную строку.

— Я же города не знаю.

— А это уже твои проблемы. Язык-то у тебя есть? Вот он до Киева и доведет.

— Сука! Он мне нос сломал! — придя в себя, с ненавистью произнес избитый.

— Слушай ты, чмо! — резко повернувшись к нему, зло бросил Охотник. — Что это ты дергаешься без моего приказа! Тебя для чего наняли, чтобы ты свой характер показывал? Срать я хотел на твой характер! И что это за постоянные встревания: \"может, мне с ним поговорить?\", \"что, так отпустим?\"! Твое мнение здесь на хер никому не нужно! Тормози-ка, — обратился он к водителю. — Все, вали отсюда!

— Командир!

— Все, я снимаю тебя с операции! Свободен!

Давно пора приструнить ребят! А то команда может превратиться в партизанский отряд времен Гражданской войны. Нужно, чтобы все повиновались ему четко, даже в мелочах, только тогда можно рассчитывать на успешное проведение операции. Ничего, пример этого \"боксера\" будет уроком для остальных…

15

Выскочивший к обочине \"гибддовец\", проигнорировав явно превысившую скорость \"Вольво\", подал жезлом висевшей у него на хвосте машине с екатеринбургскими номерами сигнал остановиться.

Они проскочили довольно далеко, но назад сдавать не стали.

Пока страж дорожного движения шел к ним неторопливой походкой единственного петуха в курятнике, парень в вязаной шапочке связался со своими товарищами.

— Нас менты остановили. Вы где?

— Прямо за вами. Видим вас. Ледок, забрать тебя?

— Не надо. Жмите на полную. Не упустите \"вольвешника\".

— Не упустим, не бойся.

Парень по прозвищу Ледок увидел пронесшиеся мимо \"Ауди\" и \"девятку\".

— Вбашлите водилам по полной программе. Премиальные — не меньше ста \"баксов\" на клюв, если не отстанут…

В конце проспекта машин уже не было видно.

— Инспектор ДПС младший лейтенант Герасимов, — представился подошедший сотрудник, приложив небрежным жестом пальцы к форменной ушанке.

Водитель открыл оконце.

— Нарушаем, товарищ водитель. Документы, пожалуйста. По доверенности управляете?

— Там же все сказано.

— Откройте, пожалуйста, багажник, — с невозмутимым видом попросил инспектор.

— Не имеешь права, — водитель перешел на ты. — Только на стационарном КПП. Если мы ничего не нарушили…

— Плохо знаете правила, товарищ водитель. В случае имеющихся оснований…

— Младший лейтенант! Подойдите ко мне! — властным тоном произнес Ледок.

— А в чем дело?

— Герасимов, ты что, не понял? Я не собираюсь ноги мочить! Подойдите!

Инспектор обошел автомобиль.

— Ну, в чем дело? — он не на шутку разозлился.

— Взгляни-ка сюда.

Герасимов заглянул в раскрытое удостоверение, согласно которому пассажир являлся капитаном Управления Федеральной службы безопасности Свердловской области.

— Ну и что?

Ледок схватил офицера за грудки и рванул к себе, так, что его голова оказалась внутри салона.

— А то, сволочь купленная, что ты нам сорвал операцию! Дерьмо!

— Пусти!

— Что ж ты, гаденыш, \"Вольво\" не остановил? Хозяин тебя подмазал, да?

— Пусти! Какое еще \"Вольво\"?

— То, что перед нами так резво неслась! С не меньшей скоростью, кстати!

Ледок отпустил младшего лейтенанта, и тот, отступив на шаг, одернул куртку.

— Ты что плетешь! За клевету ответишь! Ну-ка, вытащи ключи из замка зажигания!

— Слушай внимательно!..

— Это ты слушай, чекист херов! Ты здесь никто. Вашу машину я остановил, потому что номера иногородние, а у \"Вольво\" — наши. Никто мне не платил. Сейчас я сообщу дежурному по управлению, пусть он разбирается, что вы за \"фээсбэшники\".

— Слушай внимательно, — жестко повторил Ледок. — Ты, конечно, можешь совершить подобную глупость, но тогда я тебя в пыль сотру!..

— Замучаешься!

— Это раньше КГБ был силой, а сейчас — засунь свои корочки себе в задницу и не дрыгайся. В крайнем случае, у себя в Екатеринбурге блатуй, да и то не на дорогах. Там мои коллеги, поди, тоже дело туго знают.

Ледок поднес рацию ко рту.

— Кто на связи?

— Четверка, — послышалось в ответ.

— Слышал, как младший лейтенант вымогал взятку, четверка?

— Слово в слово.

— Повторите услышанное.

— Давайте стольник без квитанции, говорит, и свободны. Когда вы отказались платить, потребовал документы на рацию и все такое…

— Спасибо. Оставайтесь на связи.