– А зачем тогда?

– Слава. И типа отпуск, – поморщился Полуянов. (Шоу – хотя пока только один конкурс прошел – раздражало его все больше.)

– Я бы лучше поработал, чем в могиле лежать, – злорадно изрек абориген.

– Чего?

– Да операторы ваши базарят, а я подслушал, – хитро улыбнулся мужик. – Будут вас живьем закапывать.

– Зачем?

– Конкурс такой. Сможешь ли вылезти. Нет, лучше уж мешки грузить, – поежился мужик и протянул Полуянову волосатую длань. – Петр.

– Дмитрий. Ты здесь живешь?

Полуянов решил сразу на «ты», без лишних церемоний.

– Ну да. Могиканин. Последний, – не без гордости отозвался мужик. – Пока ваши не понаехали, у нас тут ваще необитаемый остров был. Грязь, темнотища, свет на два часа в день давали. Все побегли – в Грибовск, в общаги, кто куда. А я чужим кланяться не люблю. Сидел, ждал, когда и у меня будет праздник. И дождался. Теперь король. Телевизор смотрю, телефон мобильный купил!

– А много народу в деревне было?

– Когда-то колхоз имелся. Коров триста голов. Поля. Картошку, свеклу садили. Как кончился коммунизм – все и зачахло. Хорошо, я инвалид, пенсия есть. И корова. А щаз, – приосанился гордо, – мне и зарплату назначили.

– За что?

– Написано – охранник. На деле – тяжести таскаю. Ну, и снимают меня. Для колорита.

– А что в лесу делаешь?

– Расследование веду, – приосанился Петр.

– Как ты сказал? – усмехнулся Дима.

Абориген понизил голос:

– Да вчера я тут, на поляне, двух лихих людей видел.

– Лихих?

– Джигиты. Куртки черные, глаза злющие. Меня увидели – залопотали по-своему. И бежать! Я бы по ним пальнул, – вздохнул печально, – так не из чего. Не выдали мне табельного оружия.

– Ты начальству доложил? – спросил Полуянов.

– Да. Анастасия испугалась. Сказала, что решетки на окна закажет. А пока велела операторам обязательно дежурного оставлять.

«Восточные люди крадутся через лес, чтобы стащить телекамеру? Вряд ли, – подумал Полуянов. – Может, просто на съемки хотели поглазеть?»

– А вообще народ-то интересуется? – спросил Петра. – Все-таки телевидение. Наверняка ведь приезжают. Из Шибаева, из Грибовска?

– Та, может, и хотели бы, – хмыкнул Петр. – Но сюда только «уазик» пройдет. И то не факт – дожди каждый день, на дороге грязи по самые яйца. Так что, Дима, – шутливо погрозил пальцем, – захочешь сбежать, а не выйдет. Завязнешь.

– Зачем мне бежать? – улыбнулся Полуянов. – Мы сюда побеждать приехали.

* * *

Полуянов пришел домой, когда начало смеркаться.

Надя встретила в сенях – глаза горят, новости рвутся с губ:

– Ой, Дим! Я все узнала! Завтра новые конкурсы будут! Боюсь ужасно!

Он немедленно вспомнил страшилки Петра про кладбище, но в лице не изменился. Спокойно спросил:

– Мы участвуем?

– Не знаю, – вздохнула досадливо. – Сказали, опять возьмут четверых. Кого именно – страшная тайна.

– А что надо делать?

Полуянов снял изгвазданные кроссовки. Митрофанова мигом подхватила обувку, переставила на газетку (на чердаке обнаружилась целая стопка макулатуры).

– Говорят, локации разными будут. И испытания разными.

– И какими?

– Если бы я знала! – вздохнула она. – Но Василиска видела: режиссер, Анастасия и операторы вместе на кладбище ходили. А еще, говорят, что-то на речке затевают.

Полуянов, после того как расстался с Петром, прогулялся на деревенский погост. Увидел там много свежих следов и две свежевыкопанные могилы. Наде ничего говорить, конечно, не стал.

– Я к Насте и так и этак подступала, но она прямо сфинкс какой-то, – продолжала тарахтеть Надюшка. – Только и сказала: завтра к восьми быть готовыми. В любом случае. За нами или сразу придут – или надо будет вторую смену ждать, в два. Или вообще до послезавтра.

– А из дома выходить можно?

– Сказали, ни ногой. Но, как я поняла, – Митрофанова понизила голос, – охранять нас никто не будет.

Драматическая пауза.

– И что ты предлагаешь? – Дима, конечно, догадался, но пусть Надюшка гордится, что сама придумала.

– Давай, если нас с утра не возьмут, проследим! Чтобы хоть в курсе быть! До речки далеко. Но до кладбища можно запросто пешком.

– Давай. Но будет только хуже. – Пожал плечами журналист.

– Почему?

– Потому что ты еще больше перепугаешься.

* * *

По результатам голосования Артур с Кристиной пока стояли далеко от кругосветного путешествия – только пятыми. Кристишка нервничала, бурчала: «Будто я виновата, что красиво подметать не умею!»

Артур в отличие от нее не волновался ни капли. Считал: «хозяйственный» этап – проходной. Любое шоу держится на экшене. Риск, нервы, опасности, преимущества в доли секунды. Вот где народ будет сыпаться. А они с Кристиной в самом важном компоненте любую пару из оставшихся девяти обойдут. С большим преимуществом. Что станет делать очкастая кандидатка наук, если, допустим, увидит медведя? Заверещит и немедленно сдастся. А Кристишка – без проблем взлетит на дерево. Да ещё и ему поможет, рогатину сверху скинет.

Когда были в тренировочном лагере в Таиланде, как над ними только не издевались! Из клетки под водой они с невестой выбирались (безо всякого резерва кислорода, между прочим). По тросу через пропасть ходили. С вагона на вагон (а поезд на приличной скорости несся!) перепрыгивали.

А здесь у них и конкурентов нет. Когда Кристина вчера во дворе добивала свою ежедневную тысячу прыжков на скакалке, подошла Василиса. Простодушно призналась: «Я и двадцати раз не смогу». А уж когда Артур раздобыл в сарае десяток кирпичей и взялся разбивать их ребром ладони, целый восхищенный партер собрался. Как только не называли: и Джеки Чаном, и Ван Даммом!

– Вряд ли они что-нибудь совсем сложное устроят, – успокаивал Артур свою Кристиночку. – Не дураки, понимают: народ чахлый, переломается. Да и возможностей здесь нет. Ни моря, ни гор, ни обрывов. Что-то совсем примитивное. Построят веревочный городок в лесу и организуют забег на время.

– Хорошо бы! – улыбнулась его милашка, известная любительница черных трасс.

Но хотя он и не ждал максимальной нагрузки, все равно разбудил девушку спозаранку. Заставил пробежать кросс, отжаться, попрыгать. Сам бегать не стал – подкачал пресс, руки. Чтобы разбудить реакцию, вволю попинал самодельную грушу.

Кристина прискакала с улицы румяная, возбужденная. Сообщила:

– Движуха в деревне. В машины доски грузят, веревки.

Артур насторожился:

– Зачем?

– Ты ведь сам говорил про веревочный городок, – напомнила его птичка.

– Городок за час до съемок не построишь, – отмахнулся Артур. – Что-то другое затеяли.

Но предположить, что конкретно, не успел – в дом, как всегда вихрем, ворвался женоподобный костюмер Жека.

Одежду подобрали быстро: для Кристины – ярко-красный спортивный костюм и белый пуховичок, ему – тоже спортивное одеяние, ядовито-акриловый ультрамарин.

– Чего делать-то надо будет? – нетерпеливо спросил Артур.

Жека масляными глазами уставился на обтянутые узкими брюками причиндалы спортсмена, произнес с придыханием:

– Не дрейфь, красавчик! Обычные «веселые старты».

Погрузились в «уазик» и выдвинулись. Когда покидали деревню, Артур заметил: у дороги, за кустами, таятся две фигуры. Напряг орлиное зрение, углядел: конкуренты. Журналист и библиотекарша.

Российская пародия на джип, неспешно буксуя, набирала ход, но Надя с Димой бросились не за машиной – наискосок. Напролом через полузамерзший бурьян.

– Наблюдатели хреновы! – проворчал Артур.

– Чего? – обернулся из-за руля Жека.

Но спортсмен не стал сдавать противников. Пусть следят. Выиграть это им не поможет.

* * *

Кладбище при деревне Селютино по непонятным причинам устроили не за околицей, а в километре от нее. Официальная безобразно раскисшая грунтовка вилась по краю давно заброшенного поля, но Надя с Димой побежали напролом, через негустой лесок.

Митрофанова изо всех сил старалась не отстать, но поспевала в такт тренированной поступи Полуянова с огромным трудом. Журналист досадливо подумал: «В конкурсах на выживание толку от нее будет мало».

Теперь не осталось никаких сомнений: героев действительно везут на кладбище. Надя разнервничалась окончательно.

Пропыхтела, изо всех сил стараясь не сбить дыхание:

– Дим! А вдруг как в Томе Сойере будет?

– Что?

– Труп заставят выкапывать. Настоящий.

– Блин, Митрофанова, ты Уголовный кодекс читала когда-нибудь? – разозлился он.

– А зачем мне?

– Чтоб знать: есть такая статья – осквернение могил. И за нее дают реальный срок. И что ты вообще трепыхаешься, скулишь прежде времени?

– Я хочу по телику эффектно смотреться, – вздохнула она. – Но если увижу труп, буду очень некрасиво визжать.

– Не будет никаких трупов, – заверил журналист.

– Почему?

– Я вчера ходил на кладбище, – признался Полуянов. – Там действительно вырыты две свежие ямы. Но они пустые.

– Вчера были пустые. А сегодня туда покойника положат, – горько вздохнула Надежда.

Они прокрались, пригибаясь к земле, до кладбищенской ограды. Съемочная группа яркими точками распалась по всему погосту. Дальше идти было нельзя.

– Правда, могилы только что выкопанные, – севшим голосом произнесла Митрофанова.

Есть ли что внутри, из укрытия было не разглядеть, но Надя все равно открыла рот – завизжать.

– Тихо! – яростным шепотом приказал Полуянов.

Послушалась. Глаза перепуганные.

Он без жалости бросил выданную телевизионщиками куртку на землю у подножия древней березы. Кивнул подруге:

– Садись.

От зияющих ям их отделяло метров сто пятьдесят. Могилы под сенью облетелых деревьев просматривались неплохо.

«Уазик» с героями остановился у центрального входа на кладбище. К машине бросились вездесущая Анастасия и парочка ведущих-пейзанок (антураж цветастых платьев сегодня сменили на приличествующее моменту черное). Из авто минут десять никто не выходил. А когда задняя дверь джипа распахнулась, оттуда под руки вытащили Кристину. Глаза ее были завязаны черной лентой, но испуганной девушка не выглядела.

Спокойно дала Анастасии с Жекой взять себя под руки, провести меж крестов и памятников.

Маленькая процессия остановились метрах в трех от разрытой могилы. Шеф-редактор приказала:

– Стоять. Не двигаться. Молчать. Повязку не трогать. Евгений, следи за ней.

И бодрой рысцой бросилась обратно к машине, откуда облаченные в траурное пейзанки тем временем извлекали Артура – тоже с завязанными глазами.

Его подвели к соседней могиле.

Никаких предварительных инструктажей не последовало.

Бодрое «Мотор идет!» сопроводилось зловещим карканьем вспуганного суетой воронья.

– Доброй ночи, дорогие Артур и Кристина! – роковым голосом начала одна из псевдокрестьянок. – Да, для вас сегодня ночь. Вы ничего не видите. И понятия не имеете, что сейчас будет происходить.

– Хотя конкурс простой до банальности! – Вторая ведущая почти не скрывала издевательских ноток в голосе. – Вам – не снимая повязок с глаз! – нужно всего лишь сделать десять шагов. Только десять. Только прямо. Десять шагов по прямой за минуту. Дальше разрываете грудью ленточку финиша. И все! Вы победили! Вы остаетесь в шоу плюс получаете дополнительный приз. Миллион. Миллион русских рублей. Неплохое подспорье для молодой семьи!

– Однако на пути вас могут подстерегать опасности, – вкрадчиво произнесла первая.

– Какого рода? – спокойно спросил Артур.

– Медведи. Львы. Тигры. Шальная пуля. Потерявший управление автомобиль.

– Мы не можем защищаться с завязанными глазами! – Голос Кристины чуть дрогнул.

– Включайте осязание, обоняние, слух. Интуицию, наконец, – посоветовала крестьяночка.

– Вам не обязательно доходить до финиша обоим, – продолжила разъяснения вторая пейзанка. – Даже если только один из вас за минуту преодолеет маршрут, вы все равно получите миллион. Итак, вы готовы начать свой путь к триумфу или к смерти?

– Да, – хором отозвались жених с невестой.

Голоса бодрые – Надя прямо позавидовала.

– Тогда три-два-один! Пошли! – громко скомандовала ведущая.

Ни один из пары не сдвинулся с места.

– Кристи, ты меня слышишь? – быстро сказал Артур.

– Пять секунд, – металлическим голосом объявила крестьянка.

– Вспомни: Таиланд. Лес. Змеи. Идешь очень медленно, ощупываешь землю ногой.

– Десять секунд. И ни одного пока шага. Пятнадцать.

Артур с Кристиной, словно слепые со стажем, вытянули руки и медленно двинулись вперед. В паре метров перед каждым зияла разверстая могила.

– Они ведь убьются! – в ужасе прошептала Надя.

– Брось. Этого не допустят.

Но уверенности в Димином голосе не прозвучало.

Метр пройден.

– Двадцать секунд. Быстрее! – безжалостно поторопила ведущая.

Артур продолжал семенить крайне медленными шажками. А Кристина занервничала. Чуть прибавила шагу, нога ее зависла над пустотой, девушка не удержалась – и сорвалась вниз.

Раздался ужасающий крик. Дальше визг. Потом плач.

Мужчина мгновенно сорвал повязку с глаз. Озирался буквально долю секунды – потом молнией бросился к яме.

Оттуда раздавался уже не рев – вой.

– Не такая она и железная, – произнесла Надя.

Получилось довольно злорадно.

– Сорок секунд, – спокойно констатировала ведущая. – Артур еще может дойти до финиша и получить миллион.

Мужчина взглянул с презрением:

– Пошла ты!

Встал на колени у края могилы, спокойно произнес:

– Кристи. Это не настоящий труп.

Голос девушки доносился приглушенно, но Надя смогла разобрать:

– Слизь! Он воняет!

– Манекен. Муляж.

– Он в синих пятнах! И в плесени!!!

Митрофанову передернуло. Артур безапелляционно изрек:

– Прекрати истерить!

Снова встряла ведущая:

– Можете продолжать беседу. Но речь уже не идет о миллионе. Если через пять минут Кристина не выбирается из могилы, вы оба покидаете шоу. Время пошло.

– Отпихни труп и вставай! – приказал Артур. – Не смотри на него. Слезы вытри. Ноги целы?

Ответа девушки Надя с Димой не услышали. Зато отлично разобрали уверенный приказ ее спутника:

– Вспоминай, как по скалам лазили. Ищи выступы. Пробуй выбраться.

– У вас четыре минуты, – предупредила ведущая.

– Тут не за что зацепиться! – пропищала Кристина.

– О’кей. Отойди. Я прыгаю, – быстро ответил Артур.

И без малейшего сомнения исчез в бездонной яме.

– Ты бы так сделал? – Надя прижалась к Полуянову.

Он не ответил. Горячо произнес:

– Эх, зря он! Надо было лучше веревки вязать.

– Из чего? Да и времени нет, – резонно возразила Митрофанова.

Не прошло и минуты, как из могилы показалась голова Кристи. Она, похоже, стояла у жениха на плечах.

– Раз, два, три – джамп! – скомандовал глухой голос.

И девушка буквально вылетела на поверхность.

Но немедленно упала на живот, склонилась в могилу, откуда только что выбралась, протянула руки.

– Опору найди сначала! – громко скомандовал Артур. – А то вместе свалимся!

Кристина сообразила мгновенно:

– Поняла!

Развернулась на 180 градусов. Накрепко вцепилась руками в могильный памятник, что стоял рядом. Вытянулась в струну. Длинные ноги исчезли в могиле.

– Держишься? – уточнил Артур.

– Да!

Наде показалось – она видит, как на руках Кристины вздулись вены. Лицо девушки покраснело, а через секунду из ямы показалось лицо Артура. Едва тот коснулся поверхности, немедленно отпустил подругу, легко подтянулся на руках, выбрался.

– Тридцать секунд, – встряла ведущая.

– Жаль, у нас нет российского флага, – улыбнулся Артур.

Обнял Кристину за талию, и оба не спеша, триумфально проделали оставшиеся несколько шагов и разорвали своими телами бумажную ленточку финиша.

Ведущие-пейзанки немедленно кинулись к ним:

– Кристина, что вы почувствовали, когда земля ушла из-под ног?

– Меня учили не думать, а мгновенно принимать группировку, – улыбнулась красавица. – Впрочем, упала я на что-то мягкое и совсем не ушиблась. Гораздо страшней было, когда на меня свалилась эта мерзость. Труп – просто жуткий, ничего не скажешь!

– Артур, вы тоже боитесь мертвецов? – Пейзанка обернулась к спортсмену.

– Мертвые не кусаются, – усмехнулся он.

Ассистенты тем временем принесли веревки с крючьями, выволокли из могилы мертвое (или похожее на мертвеца) тело. Оператор взялся снимать крупный план. Кристина поспешно отвернулась.

– Вы были уверены, что сумеете выбраться?

– В самой себе – нет, – смущенно улыбнулась красавица. – Но я знала: Артур меня все равно спасет.

Ведущая констатировала:

– Он мог заработать миллион. Но решил вместо этого спасти свою девушку. Посмотрим, как оценят его поступок телезрители.

Анастасия громко выкрикнула:

– Снято! Перерыв один час!

Операторы и технический персонал потянулись в фургон ПТС. Кристина с Артуром в обнимку отправились к «уазику».

Надя затравленно взглянула на Полуянова:

– Дим, я такого не переживу!

Тот обнял ее:

– А что, собственно, страшного? Все под контролем. Кристи сказала – она свалилась на что-то мягкое. Каналу невыгодно, чтобы мы ноги ломали.

– А труп?

– Просто очень правдоподобный муляж. Ты в комнате страха никогда не бывала? В Стамбуле, кстати, мертвецы воняют по-настоящему.

– Но если ты прыгнешь за мной в могилу, я тебе не смогу помочь вылезти, – вздохнула она. – У меня руки слабые.

– Значит, я спасу и тебя, и себя, – усмехнулся Полуянов. – Или мы просто обойдем эту яму.

– Надеюсь, – слабо улыбнулась Надя.

Но уверенности в ее голосе не было совсем.

Кладбище тем временем опустело.

– Будем ждать следующих жертв? – спросил Дима.

– Не хочу, – поежилась Митрофанова.

– Может, до речки дойдем? Там, наверно, тоже снимают. Как раз ко второй смене успеем.

– Не доплетусь. Туда пять километров, – вздохнула Надя. – Может, ты сам?

– Зачем? – пожал плечами он. – У нас все равно будет по-другому. Лучше не знать.

* * *

Этим вечером их впервые охраняли. Когда на Селютино упали сумерки, Надя оделась, собралась за новостями, но уже через пять минут, очень разочарованная, вернулась. Пожаловалась Диме:

– Глеб у калитки стоит. Никуда не пустил.

– Это еще кто такой?

– Ой, Дима, мы тут уже третий день, а ты никого не знаешь! Осветитель малость чокнутый. Который мантры читает.

– И зачем он стоит?

– Анастасия приказала. Чтобы мы между собой ничего не обсуждали.

– А если через забор? – заинтересовался Полуянов.

– Глеб говорит, по всей деревне патрули. Кого поймают – сразу прочь из шоу. И штраф.

– Неужели всю ночь будет стоять?

– Не знаю, – вздохнула Надя.

– Да и не факт, что другие тебе расскажут, что с ними было, – задумчиво произнес Полуянов. – Мы все конкуренты. Зачем давать сопернику лишнюю информацию?

– Я думала среди телевизионщиков поболтаться, – убитым голосом отозвалась Надя. – Хотя бы чего разведать…

– Митрофанова, деструктивно это! – укорил Дима. – Ходить собирать ужастики. Расслабься. Ты не умрешь и даже не ушибешься. А если из шоу вылетим – оно мне и так надоело.

Однако сегодняшнее зрелище произвело на Митрофанову неизгладимое впечатление. Она весь вечер сидела бледная. Трепыхалась:

– Дима! Я не хочу в могилу! И в речку не хочу!

– У нас будет легкий конкурс, – твердо заявлял он. – Я тебе обещаю.

– Наоборот. Что-нибудь еще хуже, – замогильным голосом изрекала Митрофанова. Минут на десять умолкала, снова вскидывалась: – Речка, речка… Там, наверно, пиявки есть?

– Ну и что?

– А если… если нас с тобой их кушать заставят?!

Полуянов расхохотался.

– Это уже было. В «Факторе страха». А у нас психологическое шоу. Совсем другая опера. И аудитория другая.

– Но иногда даже приличным людям хочется клубнички, – вздохнула Надежда. – Вот я, например. Однажды честно искала «Культуру». И вдруг зацепилась. Казино. На постаменте – машинка новенькая. И куча народу соревнуется, чтобы ее получить. Но знаешь, что для этого надо было сделать? Слопать африканского пещерного паука. И представляешь, я стала смотреть.

– Подумаешь, милый паучок, – хмыкнул журналист. – Прекрасное, питательное, богатое протеинами блюдо.

– Ага, милый. Размах лап – восемнадцать сантиметров. И еще клешни. А есть живым надо. Меня чуть не стошнило.

– Но ты продолжала смотреть.

– Ага, – опустила глаза Надежда. – Смотрела, словно заворожили. Девица визжит, паук ей в губу вцепился, кровь хлещет. Но она все равно ест, представляешь? И ведь не постановка, по-настоящему все!

– Выиграла она машину?

– Жди. Выиграл парень, который целых шесть этих тварей слопал.

Надя поежилась. Дима обнял ее за плечи:

– Зачем ты вспоминаешь про это?

– Боюсь. Вдруг нам что-нибудь в этом роде устроят?

– Надя, я гарантирую. Никакую дрянь нас есть не заставят.

– А я думаю, от них можно ждать что угодно.

* * *

Библиотекарша разбудила Полуянова в половине восьмого – перепугана была пуще вчерашнего. Трагическим шепотом сказала:

– Посмотри, что оператор снимает.

Дима зевнул. Выпрыгнул из кровати. Подошел к окну.

Занимался серый, промозглый, тускло осенний день. Дождь то начинался, то отступал. Деревья энергично встряхивались под порывами ветра. По раскисшей колее брела задумчивая корова – собственность Петра. Вокруг нее суетился Мишаня – самый креативный из операторов. То шел вровень, снимая неспешную поступь, то совал камеру прямо в морду животному (корова презрительно отворачивалась).

– Человеку дали задание найти колорит, – прокомментировал Полуянов. – Применяем метод дедукции, делаем вывод: нас ждет типично деревенский конкурс. Типа кто больше молока надоит. Ты, кстати, умеешь?

– Скорее, мы будем пить сок из коровьих глаз, – мрачно скривилась Надя.

– Что?!

– Нужно взять коровий глаз в рот, прокусить его и выжать оттуда сок. Когда наберется полстана – выпить. Побеждает тот, кто быстрее успел.

Тут уже и Диму перекосило:

– Ты сама придумала эту мерзость?

– Нет. Видела в «Факторе страха». Ты меня бросишь, если я откажусь это делать?

– Я тебя брошу, если ты согласишься, – заверил он.

Надя взглянула просветленно.

У скособоченной калитки их домика, породив фонтаны грязи, притормозил «уазик». Жека в жизнерадостно-красных резиновых сапогах ворвался в дом:

– Эй, Полуяновы, сладкая парочка! Вы готовы?

– До восьми еще полчаса, – проворчал Дима.

– А одеть вас? Все проконтролировать?

– Будто мы маленькие, – улыбнулась Митрофанова.

– Да вы гораздо хуже!

Жека критически оглядел Надин серый свитер, черные брюки. Вскинул выщипанную бровь:

– Ты в этом на съемки собралась?

– Так дождь ведь. Грязь.

– И что? Сливаться со всей этой мерзостью? Надька! Сколько раз тебе повторять! Пятно в кадре – то есть ты! – должно быть ярким. Быстро веди меня в свой будуар – или где у тебя там шкаф?

Надя закатила глаза, но спорить не стала. Перед отъездом на съемки они подписали контракт, и там имелся пункт, что выбор и утверждение одежды для съемок лежат на телевизионщиках. Они же предоставили наряды – Надя считала, что безвкусные и чрезмерно яркие. Митрофанова отчаянно пыталась от них увиливать, но Анастасия с Жекой в два голоса убеждали: приглушенные тона на экране вообще не смотрятся.

– Ты что, хочешь быть самкой соловья? Серой мышкой?! – возмущался Жека (хоть его самого не снимали, парень одевался всегда пестрее, чем самый экзотический попугай).

Дима остался ждать в зале. Услышал веселый Жекин приказ:

– Давай молнию тебе расстегну!

И Надин ответный фырк:

– Отвали!

Усмехнулся. Чего Надя злится? Жека безопасный, девочки его не интересуют ни капли. Одна только патриархальная Надюшка и стесняется при нем раздеваться.

Полуянов принес себе кофе, развалился с дымящейся кружкой в продавленном кресле. Перебранка в спальне затягивалась:

– Не надену я желтое с зеленым шарфом, даже не надейся! – возмущалась Надежда.

– Черт с тобой, давай тогда желтое с фиолетовым.

– Еще хуже! Почему этот свитер нельзя?

– Потому что он красный.