– Он общается, – сказала она вслух. – Хочет поговорить с нами. Заявить о своем существовании.

– А теперь поживее, – велел Ардент, поднимаясь по ступенькам на вершину помоста. – Лента и чернила. Доставай. У нас мало времени.

Людивина была убеждена в своей правоте.

Маррилл опередила его. Открыв сумку, она быстро порылась в ней. Как и прежде, как только её рука легла на Ленту грёз, в ней мгновенно проснулось буйное воображение. Её пальцы буквально чесались, чтобы взять карандаш и начать делать наброски. Её внутренний взор уже видел все фантастические образы, которые она могла бы воплотить в жизнь.

Анонимность осталась в прошлом. Самомнение разрослось оттого, что он ни разу не попался, и самого ритуала не хватает для полного удовлетворения. Он хочет, чтобы люди знали о его достижениях. И показывает нам результаты.

Подавив в себе этот порыв, она бросилась с Лентой и чернилами к Арденту. Она уже поднималась по ступеням, когда перед ней, блестя в темноте оскалом зубов, появилось лицо, красное и чешуйчатое. Чудовище взревело, и Маррилл накрыло пламя.

Она вскрикнула, но ожога не почувствовала. Пламя вернулось в дальний конец комнаты.

– Что это было?

Если мы позволим ему продолжать, он рано или поздно развернет спектакль еще масштабнее. Чтобы произвести впечатление. Шокировать. Напугать. Страх есть форма власти.

Ардент подошёл и выхватил у неё из рук Ленту и чернила.

– Похоже, мы всё же увидим битву Дзаннов с Потерянным Солнцем. – Он вернулся обратно к Источнику. – Я не ожидал, что он будет настолько живым. Но тогда, я полагаю, кто-то, кто помнит эти события, уже пришёл в Мерес. – Он посмотрел на окно и на черноту за ним.

Нужно сориентировать СМИ – пусть говорят не об одиночке, а о группе, не связывают одно преступление с другим, чтобы он возмутился, захотел добиться признания. Это заставит Харона выдать себя…

Маррилл сглотнула. Вокруг них из отголосков возникали странные существа, о существовании которых она даже не подозревала, и извивались в яростной схватке. Все они усиленно стремились к тени в углу комнаты – тени, что была темнее, чем все остальные.

Тень Потерянного Солнца. Пока снаружи настоящее Потерянное Солнце неумолимо приближался, его отголоски удивительным образом уже пробуждали отголоски Дзаннов.

Поможет очередное убийство. Людивина знала об этих циничных мыслях, которые овладевали следователями. Если не хватало зацепок и они чувствовали полную беспомощность, то почти желали новой смерти, чтобы получить наконец полезную информацию. Это был худший из вариантов: признать поражение и отдать ход убийце. Это разрушает изнутри.

Ардент осторожно положил остатки карты на край Источника рядом с другими предметами и, сосредоточенно нахмурив лоб, посмотрел на них.

Людивина снова взялась за досье и сосредоточенно читала больше часа. Ум ее был как бритва. Она предвидела полную кошмаров ночь, но ей было все равно. Каждая строка имела значение. Ничто не ускользало от нее. Все сложилось в голове, она все помнила, все знала.

– Ты ведь знаешь, что делать, верно? – спросила Маррилл.

Он нетерпеливо посмотрел на неё:

Она просматривала протокол местного расследования убийства Клер Эстажо, когда что-то зацепило ее внимание. Сначала взгляд скользнул по этой детали, не задерживаясь, как по множеству других. Потом она насторожилась и перечитала предложение. Всего несколько часов назад это было не важно, но в свете разговора с Люси каждое слово обрело новый смысл. Казалось бы, просто черные буквы на белой бумаге, а сердце подпрыгнуло, дыхание участилось.

– А ты как думаешь? Я же великий волшебник Ардент. Сегодня я самый могущественный волшебник на Пиратской Реке. Если кто-то и может командовать магией Дзаннов… то это я. И я смогу. А теперь отойди в сторонку и следи за тем, чтобы меня ничто не отвлекало.

Подонок…

Отмотав часть Ленты грёз, он сунул её под Карту так, чтобы она заполнила созданную пустотой дыру.

Людивина поняла, как он это делает.

Затем откупорил кувшин с чернилами и на миг замешкался. Пожав плечами, он наклонил кувшин и капнул на середину Ленты чернил. Те шлепнулись на её поверхность и медленно впитались в тонкий материал.

20

Маррилл, затаив дыхание, ждала. Чернильные отростки расползлись по Ленте, образовав пятнистый узор, похожий на причудливый психологический тест. Но на этом всё.

«Лето» из «Времен года» Вивальди с грохотом и треском отлетало от стен и окон, таким громким был звук из динамиков.

Больше ничего не случилось. Чернила не превращались в острова или континенты. Миры не появлялись. Равно как островки и деревни.

Концерт разливался по дому, потоки струнных кружили, как бушующие волны, заполняя каждую комнату. Кипучая радость. Упорядоченный взрыв природы снова и снова неумолимо властвовал надо всем вокруг. И вдруг просвет, почти безумие, солист выкрикивает надежду, призывает к единению, но не может скрыть глубокую печаль, и вот его уже подхватывает и поглощает донная волна.

Музыкальная комната чем-то напоминала сам дом. С виду надежный и монолитный, а внутри – диссонанс и отчаяние.

– Хмм. – Ардент нахмурился и подтолкнул пальцем Ленту, пока её уголок не опустился к Источнику достаточно близко, чтобы коснуться речной воды. Лента исчезла, растворилась, как сладкая вата в стакане воды.

Две тарелки, сохнущие на краю раковины, звякали друг о друга под действием звуковых волн. Приоткрытая рядом дверь вела в гараж – не тот, где стояли машины (они устроились напротив, в сарае), а с верстаками, заставленными всевозможными инструментами. Их аккуратно сложили на досках, наметив контуры фломастером, чтобы не ошибиться, возвращая все на место. В глубине прямо на холодном бетоне пристроился шкаф без ножек. Открытые дверцы являли взгляду грязные синие халаты, вешалки были раздвинуты, чтобы освободить проход. Заднюю стенку убрали, за ней виднелось отверстие в каменной кладке, ход в комнату без окон, где когда-то была вереница технических помещений, а теперь – ярко освещенная берлога.

Несколько десятков старинных часов украшали стены. Все они синхронно тикали. Только вот стрелки двигались обратно. Каждый механизм был разобран и снова собран так, чтобы время шло назад. Первыми бросались в глаза часы с секундной стрелкой, которая бежала вдогонку за временем.

Неподалёку отголосок Серта продолжал бубнить пророчество, а эхо молодого Ардента яростно записывало всё, что он сказал. По всей комнате, в ещё более раннем времени, отголоски Дзаннов вели войну с надвигающейся тенью Потерянного Солнца.

Сорок два электрических кабеля свисали с потолка, каждый заканчивался перевернутой кукольной головкой, внутри которой светилась желтая лампочка. Головы были всевозможных размеров: и с кулак, и с футбольный мяч. Вместо пластиковых век – запавшие стеклянные глаза, прикрепленные скотчем к бровям и щекам. Глаза были одного размера, из-за чего самые маленькие головки напоминали персонажей японской манги. Уголки ртов подрезаны скальпелем вниз, чтобы сделать лица грустными. Напуганными и одновременно пугающими.

– Я не могу сосредоточиться, – объявил Ардент. – Меня вечно что-то отвлекает. Мне нужно хоть немного тишины.

Стальной стол, прикрученный к полу толстыми болтами, освещала тусклая лампа. Для обеденного он был низковат, поскольку имел иное предназначение. Гинекологические опоры с широкими ремнями говорили о том, что оно весьма жуткое.

Глубоко вздохнув, Маррилл окинула взглядом комнату. Чем бы ему помочь? Рядом с ней возникла призрачная кошачья морда, в которой Маррилл узнала Волшебника Рассвета. Тот взмахнул руками и, вытянув воды из Источника, сотворил целый миниатюрный мир. После чего швырнул его в сторону тени у двери. Та без труда поймала его и разрушила, погрузив целый мир в забвение.

Почти по центру, под листом фанеры, музыка Вивальди, теперь уже далекая, отдавалась в большой пластиковой затычке старого, вышедшего из строя септика. Глубиной три метра, шириной два и длиной четыре, септик являл собой герметичную емкость, спрятанную под домом. Словно тайная могила.

Как же остановить вой ветра, исчезающего в забвении Потерянного Солнца? Как угомонить бормотание Мерессианского Пророчества или всё ещё враждующих Дзаннов? Это было невозможно!

Новое назначение ямы выдавала только труба искусственной вентиляции. Там циркулировал воздух.

С досадой сжав губы, Ардент разгладил очередной кусок Ленты и вызвал из пузырька ещё каплю чернил.

Когда музыка вдруг умолкла, Хлоя, забившаяся в угол резервуара, почувствовала, что вибрации больше нет. Она подтянула к себе ноги и изо всех сил вжалась в пластиковую стенку.

Внезапно у Маррилл возникла идея:

Ее начала бить дрожь. Судороги ужаса.

– Ардент, можно попросить у тебя кусочек Ленты и немного чернил?

Волшебник одарил её колючим взглядом:

Она уже знала, что будет дальше.

– Маррилл, сейчас не время для рисования…

– Поверь мне, – взмолилась она. – Это поможет.

21

Люси Торранс проглотила кусок резинового круассана из гостиничного завтрака, запив его чаем, а остаток положила на тарелку.

Ардент вздохнул и, размотав рулон бумаги, разорвал его пополам. Из воздуха он наколдовал маленькую миску и наполнил её чернилами. Маррилл протянулась за ними, но на секунду замешкалась.

Решительным шагом в комнату вошла Людивина, ее светлые локоны развевались. Она оседлала стул и посмотрела на коллегу.

– Что с вами? – удивилась Торранс.

– У тебя, случайно, нет кисточки?

Та положила перед ней страницу из дела.

Терпение Ардента явно было на исходе, однако он щёлкнул пальцами, и появились три кисточки. Буркнув «спасибо», Маррилл взяла одну из них и окунула в чернила.

– Опрос соседей Клер Эстажо, – процитировала она на память, – двое жильцов вспомнили, что около половины десятого видели курьера, который грузил большую коробку, вроде бы стиральную машину, на ручную тележку. Он был один.

Она быстро набросала силуэт Ардента рядом с Источником, окружённым стеклянной стеной. Она на миг задумалась, затем добавила в рисунок отскакивающие от стены музыкальные ноты.

– И?

– Это Харон. Вот как он это делает. Клер была в коробке. Вероятно, без сознания.

В следующий миг рисунок соскочил с бумаги в реальность. Маррилл затаила дыхание, глядя, как Ардента окружила стена. Волшебник остановился, глядя на неё сквозь чернильные очертания только что нарисованной комнаты. Он открыл рот, но не издал ни звука. Маррилл рассмеялась. Значит, сработало! Она нарисовала звуконепроницаемую камеру, и та стала явью!

Торранс скептически поджала губы:

Ардент широко улыбнулся, показал ей большой палец и вернулся к работе.

– А вы не спешите с выводами? Нужны доказательства.

Маррилл с облегчением вздохнула. На неё больше не давил никакой груз. Волшебник спасал мир, а она тем временем могла просто сидеть, сложа руки, и наслаждаться происходящим. Рядом с ней один из Дзаннов превратился из живого камня в ледяного тигра, дышащего морозом на призрак Потерянного Солнца.

– Оба свидетеля утверждают, что он ушел с очень большой и тяжелой коробкой. Никто не видел, как он вошел, словно был всю ночь в доме. К тому же разве такую доставку поручают одному человеку?

Но пока она наблюдала, тень Потерянного Солнца как будто раскололась пополам. Тёмные руки взлетели вверх, чтобы отразить удар, а позади них появилась ещё одна пара рук. Эти руки, однако, не были бесплотными или выцветшими. Наоборот, они были живыми и наполненными цветом. С запястий свисали серебряные рукава.

– Ну-у-у… Сокращение затрат и все такое. Пока неубедительно.

Людивина подняла глаза и продолжила:

Безликий силуэт дрогнул. Под ним из бесформенных глубин возникло фарфоровое лицо. Тень не прояснялась, поняла Маррилл. Что-то двигалось сквозь неё.

– Анн Кари любила покупать в интернете. Отец подтвердил, что посылки были самые разные. Если Харон долго следил за ней, в чем я не сомневаюсь, он это заметил. Притворился курьером – они теперь повсюду, никто не обращает на них внимания, фургоны ведь одинаковые. Позвонил в дверь. Анн ничего не заподозрила, она привыкла к звонкам, даже не знает, что должны привезти и когда. И потом, курьеры все время меняются, ну не узнала одного, это не причина насторожиться. Затем он бросился на нее и оказался в квартире. Учитывая его подготовку, для нее все было кончено.

– Я пришёл, – объявил голос, который не принадлежал Серту.

Торранс откинулась на спинку кресла. Она все еще сомневалась, но не отвергала версию.

Сквозь собственное эхо вперёд выступил Потерянное Солнце.

– Есть способ это доказать, – заключила Людивина.

Люси наставила указательный палец на коллегу. Она ждала этого и не нуждалась в объяснениях. Все конкретно и понятно, она убедилась, что это не дедуктивные выкрутасы.



Глава 27. Что реально, а что нет

Они вернулись в небольшой дом, где жила Клер Эстажо, и методично начали с квартир первого этажа. Процедура одна и та же: представиться, задать вопросы. Ведут ли владельцы или арендаторы актуальный список дел? Могут ли заглянуть в электронную почту? Проверить бланки заказов? Все отвечали на вопрос: «Была ли у вас запланирована доставка на пятое марта?» На всякий случай они проверяли числа вокруг этой даты, были особенно настойчивы с пожилыми людьми. Нельзя было ни в коем случае пропустить важную информацию. К счастью, большинство жильцов оказались дома, а если никто не открывал, они записывали номер квартиры и возвращались позже. В субботу мало кто был на работе.

Фин тяжело поднялся на ноги. Ему показалось, что они налиты свинцом. Палуба «Кракена» с тем же успехом могла быть зияющей пропастью, её гравитация притягивала его к телу матери. Матери, теперь потерянной для него навсегда.

Одно и то же, этаж за этажом. Терпение, настойчивость, настороженные взгляды, часто недоверие. Но потом люди включались в игру, лезли в телефон или компьютер, желая убедиться, что память их не подводит. Звонки в дверь раздавались все чаще, время шло. Между делом Люси и Людивина возвращались туда, где раньше никого не было. Одна за другой квартиры открывались. Некоторые знали своих соседей, звонили отсутствующим, и те оказывались неподалеку. За несколько часов проверили всех. Жандармам повезло больше, чем они надеялись.

Велл – его двойник, чьё существование определяло его самого, – только что убил их мать. И теперь он освободит Короля Соли и Песка, выпустит на волю Железный Прилив и обречёт на гибель всю Пиратскую Реку. Как будто для этого мало Потерянного Солнца Дзаннин.

В середине дня Люси с Людивиной вышли на улицу, воодушевленные.

Пятого марта никто из обитателей двенадцати квартир не заказывал доставку и не вывозил крупную бытовую технику или другие громоздкие предметы.

Если Фин и нуждался в доказательстве того, что Рать безжалостна и бесчувственна, то он его получил. Да, они могут быть похожи как две капли воды и быть частями одного целого, но между ним и Веллом не было ничего общего.

Маловероятно, что неизвестный ошибся адресом. По словам одной из соседок, он спустился минимум на два этажа с огромной и явно тяжелой коробкой на тележке, которую тащил очень осторожно.

Это был он. Харон.

– Сестра Тень, – холодно и бесстрастно произнёс Велл, – принеси мне Шар Желания.

Курьер. Что может быть банальнее, безобиднее?

Ниф была в замешательстве, глядя то на одного, то на другого. На её лице читалось явное сомнение.

Невидимка.

– Не делай этого, Ниф, – спокойно сказал Фин. – Он не властен над тобой.

Ни одна из двух женщин, заметивших его, не смогла даже приблизительно описать этого человека. Ни возраст, ни цвет волос. Одна сказала, что на нем была черная бейсболка, другая – что капюшон толстовки, опущенный на лицо. Одна сказала, что у него борода, вторая – что шарф. Обе сошлись на том, что он среднего роста. Довольно крепкий. Короче, курьер…

Велл закатил глаза:

Следователи направились к машине, и Людивина по пути позвонила Сеньону, оставшемуся в «Фулхайме».

– Сестра Тень, это был приказ.

– Объяви по району, что мы ищем подозрительного курьера, желательно соответствующего профилю, который я тебе вчера отправила. Пусть сообщают о любой попытке нападения, о подозрительном поведении. С декабря он совершил два похищения, если продолжит в том же темпе, у нас до следующей попытки всего шестьдесят дней.

Руки Ниф, сжимавшие мерцающий Шар, дрожали.

Сеньон тяжело вздохнул:

– Я не могу сопротивляться ему, – прошептала она. – Он – Рать. Мы должны выполнять их приказы.

– Лулу… Возможно, это уже случилось. Нам сообщили об исчезновении в пригороде Бордо. Женщина ехала на работу. Пропала.

– Вот дерьмо! Сколько ей лет? Брюнетка?

Фин буквально дрожал от ярости, однако сумел сдержать рвущийся из горла рык.

– Тридцать семь. Да.

– Ты ничего не обязана делать, Ниф, – бросил он. – Ты человек. Ты имеешь право принимать собственные решения.

Людивина застыла на месте:

Она покачала головой:

– Когда?

– Нет, Фин, – прошептала она. – Не имею. Ни ты, ни я. С момента нашего рождения мы – не более чем отрезанные куски чужих слабостей. Мы не настоящие.

– Во вторник.

Пять дней. Сто двадцать часов абсолютного ада. Но шанс оставался. Если девушка соответствует критериям Харона, он продержит ее живой как можно дольше. Пока не сломает, наигравшись.

– Фин, – фыркнул Велл. – Ниф. Вы даже дали друг другу имена. Какой абсурд! – Он покачал головой и посмотрел на Фина: – Она права, брат Тень-Исчезайка. По сравнению со мной вы все слабы. – Его взгляд снова упал на Ниф. – Шар, сестра Тень. Дай мне Шар. Немедленно.

– Надежда еще есть. Пришли все данные, – бесцветным голосом попросила она. – Мы едем на место.

– Врежь ему, Плюс Ещё Один! – крикнула с юта Реми. – Покажи ему, кто тут слабак!

Рослый воин из числа Рати шлёпнул её ладонью по губам, заставив умолкнуть.

Увы, слишком поздно. Слова Реми сделали своё дело. Внезапно в голове Фина что-то щёлкнуло. Он, наконец, точно понял, в чем слабость Велла. Вернее, слабость всей Рати. Сейчас он им это покажет. И, надо сказать, он собирался насладиться каждым мгновением.

22

Шагнув между Веллом и Ниф, Фин посмотрел на своего двойника и расплылся в наглой ухмылке.

Хлоя Меньян гордо позировала в белом платье без бретелек. Фотография была сделана в день рождения мужа. Он сам сказал об этом Людивине, когда она взяла рамку, чтобы рассмотреть пропавшую женщину. Ей около сорока, если верить морщинкам у глаз. Но талия все еще тонкая. Хлоя делала все возможное, чтобы не поправиться, заявил Арно с такой гордостью, словно усилия жены были и его собственными. Людивине это показалось нелепым, но она оставила комментарии при себе. Человек растерян, плохо соображает.

– Давай, иди и возьми Шар, – спокойно произнёс он. – Только для этого тебе придётся убить меня.

Велл усмехнулся, но отступил.

У Хлои был открытый взгляд и уверенно приподнятый подбородок. Каштановые волосы до плеч. Красивая женщина. Выглядит современно со своим легким макияжем. В одном ухе сережек больше, чем в другом.

– В чём дело? – рассмеялся Фин. – Я просто Тень, никчёмная Исчезайка. Слабая слабость, которая слаба. Ты же суперсильный. Просто вонзи в меня кинжал, как ты поступил с нашей матерью.

Замужем тринадцать лет, мать двоих детей, работает в частной компании в Пессаке, недалеко от университета Бордо, живет в небольшом доме в Леоньяне, это ближайший пригород.

Велл стоял, раздувая ноздри. Его рука потянулась к кинжалу. Но вытаскивать его он не стал. Не мог. И они оба это знали.

Арно Меньян старел не так красиво. Волосы потерял, а брюхо наел. Возможно, в обратном порядке. Темные круги под глазами выдавали его страх, но Людивине почему-то показалось, что он от природы такой затравленный.

– Давай, – снова подначил его Фин. – То есть, разумеется, в этом случае ты закончишь, как наша мать. Со мной внутри тебя. Со всеми моими сомнениями, страхами и комплексами, которые будут цепляться за твой разум. Ты сможешь истекать кровью, сможешь многое чувствовать, сможешь умереть. – Он пожал плечами: – Но это не страшно. Я живу так каждый день. – Он махнул рукой, указывая на ряды воинов. – Как и все Исчезайки.

Меньян ответил на каждый вопрос, не скупясь на детали, пальцы он сцепил в замок, но не мог усмирить ноги, которые подергивались. Его мать увела детей на кухню. В доме было душно, воздух казался тяжелым, пропитанным тревогой. Арно не понимал, почему не явился хотя бы один полицейский – на случай, если позвонят и потребуют выкуп. Он думал, что их будут охранять и оцепят район, но ошибся.

По рядам последних прокатился ропот.

Людивина знала, что телефоны наверняка прослушиваются, над исчезновением его жены работает целый отдел. Выводы уже сделаны, комнаты и автомобили тщательно обыскали. Приставить к семье полицейского, просто чтобы успокоить, было сейчас непозволительной роскошью. Бюджет правосудию все время урезают, тут уж не до сантиментов.

Воины Рати нервно заозирались. Похоже, и они, и их Тени сделали для себя одно и то же открытие. Фин воспользовался моментом и заговорил не столько с Веллом, сколько с ними и Ниф.

Хлоя исчезла пять дней назад. Во вторник вечером, не получив от нее известий, Арно уведомил местную жандармерию, и там отнеслись к делу серьезно. Они связались с работодателем Хлои, который заявил, что не видел ее весь день, хотя у нее важные задачи. Жандармы немедленно послали патрульных проверить маршрут от дома до работы. Машину нашли в зарослях у опушки леса. Ничего подозрительного внутри не обнаружили. Но сумочка в салоне подняла на уши весь регион.

– Или же… – нарочито медленно произнёс он, придерживая свой главный козырь. Это отлично работало на Пристани Клучанед. Играть до конца. Блефовать так блефовать. Только сейчас это был не блеф. Это была – вне всяких сомнений – правда. – Всё это время вы убеждали Исчезаек, что они не настоящие. Что мы не настоящие. Хотя на самом деле власть находится в их руках.

Задняя левая фара была разбита, бампер помят. Служба быстрого реагирования сработала отлично: они нашли знак «Стоп» посреди дороги, рядом валялись осколки фары. Здесь-то он и напал. Сплел паутину и ждал момента, чтобы выскочить из засады. Это была случайность, решила Людивина. От такого не уберечься. Хлоя в шоке вышла из машины и стала легкой добычей. Минуту спустя она уже была на заднем сиденье другого автомобиля, покорная, возможно без сознания. Он был стремительнее паука, который заворачивает добычу в плотный кокон. Убежать невозможно, остается ждать, когда тебя сожрут.

Велл едва ли не дрожал от ярости.

В доме Меньянов Людивина внимательно рассмотрела семейные фотографии, висящие на магнитах на холодильнике. Счастье и смех на нержавеющей стали, похоже на рекламу. Один из снимков привлек ее внимание: Арно обнимает жену, которая обнимает старшую дочь, а та в свою очередь обнимает младшую сестру. У всех радостные лица, чувствуется единение. Людивина не сомневалась, что это для них яркое воспоминание, один из редких моментов семейной гармонии, и, конечно, любимый снимок Хлои. Сбоку висели две уменьшенные копии, и она прихватила одну с собой. Луиза, младшая девочка, смотрела на нее огромными золотистыми глазами. Затем ее взгляд опустился на талию Людивины. Луиза поняла, что там, на боку, висит пистолет. Под джинсовой курткой.

– Нет у тебя никакой власти, потому что ты ничто! – злобно выкрикнул он.

– Ты убьешь плохого дядю, который украл маму? – спросила девочка тонким голоском.

Фин отрицательно покачал головой, отказываясь в это верить.

Людивина не знала, что ответить, смущенная решимостью невинного ребенка. Она не привыкла к детям, не умела с ними обращаться. Общалась она только с мальчишками Сеньона. Первым побуждением было изменить позу, чтобы спрятать оружие. Ей захотелось притянуть малышку к себе, успокоить, даже вдохнуть запах. Но она лишь сочувственно улыбнулась и вышла.

– Вообще-то я – ключ к твоей смертности.

Торранс взяла с собой снимок Хлои из гостиной.

Выйдя за порог дома, она заявила:

– А какова твоя ценность помимо этого? – огрызнулся Велл. – Какую ценность ты имеешь без меня? Кто ты, брат Тень, как не призрак, Исчезайка, цепляющийся за тень моей славы?

– Это он! Это Харон.

Людивина согласилась. Внешность жертвы, обстоятельства, география. Он ускоряется – с предыдущего похищения прошел всего месяц.

На миг воцарилось молчание. На губах Велла заиграла холодная, торжествующая улыбка.

Все потому, что последняя жертва его разочаровала. Клер покрасила волосы. И он изуродовал ее лицо, чтобы наказать. Она испортила все удовольствие, разрушила фантазию. Харону не терпелось снова выйти на охоту.

Возможно, он был прав. Теперь, когда у Фина имелись ответы на все вопросы, которым он посвятил жизнь, это ничего не изменило. Он всё также был Фином. Он всё так же был Исчезайкой.

– Профиль между двумя предыдущими.

– Что? – не поняла Людивина.

Он подавил в себе это чувство. Правда заключалась в том, что с ним всё в порядке. Быть Исчезайкой не так уж и плохо. Конечно, имелись у этого свои недостатки, но были и преимущества. Не будь он Исчезайкой, он бы никогда не познакомился с Маррилл. Он никогда бы не нашёл Карту.

– Хлоя Меньян – активная, рассудительная, явно осторожная, но не замкнутая. Из тех, кто умеет постоять за себя, кого нелегко обмануть, но, если найти правильный подход, такую женщину можно завоевать вежливостью или добротой. Что касается риска для убийцы, Хлоя находится между Клер Эстажо и Анн Кари.

Он никогда бы не победил Серта на палубе «Чёрного Дракона», не остановил в Монерве Железный Прилив и не запер Короля Соли и Песка – то самое всепожирающее пламя, которое Рать так хотела выпустить на свободу.

Людивина кивнула, и Люси продолжила:

– У мужа постоянно меняется рабочий график, дети часто остаются дома со свекровью, Харону было слишком сложно попасть в дом. Он не смог сыграть роль курьера, отсюда и нападение на машину.

Так что всё сводилось к одному. Велл хотел, чтобы Фин поверил, будто он ничтожество, лишённое собственной воли. И тем не менее Фин выбрал свой путь, в то время как Велл жил, чтобы служить Королю, которого он никогда не встречал.

Она все еще жива. После фиаско и разочарования с предыдущей жертвой он захочет извлечь из этой максимум пользы. Растянуть удовольствие.

Велл хотел, чтобы Фин поверил, что он ничтожество, потому что в таком случае вся власть принадлежала ему. Но этот трюк работал лишь в том случае, если Фин в него верил. А он не верил.

– В чем дело, Людивина?

Она не могла оторваться от фотографии Хлои. Веселая. Уверенная. Завоевательница. Мир принадлежит ей. Женственная и гордая. В каком состоянии она сейчас? Они должны найти ее! Как можно быстрее!

– Кто я? – Фин встал во весь рост и гордо вскинул подбородок. – Я – Фин. Сын Знамени Рати. Я – Призрак Сточных Канав. Я главный вор Пристани Клучанед и член экипажа «Предприимчивого Кракена». Я друг Маррилл Истльуэст, товарищ Ниф и Плюс Ещё Один для Реми. Я тот, кто украл чернила у великого Шешефеша, и я тот, кто держал вашего Короля взаперти в его тюрьме.

– Людивина!

Упиваясь растерянностью Велла, он шагнул вперёд:

Та очнулась и кивнула:

– Я могу быть твоей Исчезайкой, но это также приковывает тебя ко мне. Преклонись передо мной или зарежь меня и стань мной.

– Извините. Да, ему пришлось сменить способ действия.

Взгляд Велла затуманился яростью.

– Не совсем. Он за ней явно наблюдал, чтобы знать, когда и где нанести удар. Прошел месяц после Клер, значит у него было время. Он не работает. Во всяком случае, сейчас.

– Рать! – приказал он. – Схватите его!

Людивина согласилась. Торранс права: чтобы выбрать новую жертву, нужно посвятить поискам некоторое время. Бродить, искать, ждать, пока совпадут все критерии, следить за ней, попасться на глаза, отступить, чтобы не привлекать внимания, перейти на другой участок, начать заново, пока не наткнешься на нужный объект. Затем максимально осторожно изучить. День за днем. Проанализировать повседневную жизнь, привычки, слабости. Понять окружение, выбрать правильное место и правильное время.

С обеих сторон вперёд шагнули воины с суровыми лицами, окружая Фина.

Он бы не сумел сделать все это за месяц, если бы ходил на работу.

– Не было печали, – пробормотал он. Ладно, по крайней мере, как говорится, попытка не пытка.

– НЕТ!

К его профилю добавилась строка: «Безработный или в отпуске на несколько недель». Или пенсионер… Такое тоже возможно. Дедуля-маньяк. Почти смешно. Вот только у него есть физическая сила, которой могут позавидовать молодые, огромный опыт и дисциплина, отточенная с возрастом до такой степени, что ему невозможно противостоять. Есть люди за шестьдесят, с которыми лучше не встречаться.

Фин, Велл и Рать, как по команде, замерли. Фин обернулся и увидел Ниф. Широко расставив ноги, она смертельной хваткой сжимала в руках Шар Желания. Лицо её было напряжено, зубы стиснуты.

Люси открыла дверцу.

– Нет? – сказал Велл.

– Раз он так быстро провел разведку, мог быть не так осторожен, как обычно, – сказала она. – Мы пройдем по маршрутам Хлои. Я записала все ее привычки.

– Нет, – повторил Фин.

На этот счет у Людивины были серьезные сомнения.

– Нет, – сказала она и сделала в воздухе круговое движение рукой. – Братья и сёстры, Тени, Исчезайки! – крикнула она. – Защитите нашего брата Фина!

– Что будем искать? – спросила она.

– Камеры наблюдения.

В первый миг ничего не произошло. Затем Исчезайки медленно шагнули вперёд. Пробившись через ряды воинов Рати, застывших в немом изумлении, они один за другим кольцом встали вокруг Фина.



Фин старался не показывать удивления, но в его груди разливалось приятное тепло. Его слова сработали. Исчезайки всё поняли.

«Пежо-208» почти бесшумно мчался по региональной дороге. Людивина попрощалась с собеседником, подполковником де Рошаном, руководителем расследования по делу об исчезновении Хлои Меньян в отделе расследований Бордо-Бульяка, и повесила трубку.

Ниф тоже поняла. В конце концов она встала на его сторону. Она была его другом. Он был даже вынужден прикусить изнутри щёку, чтобы не улыбнуться.

– Они считают, это связано с ее работой, – пояснила она. – Хлоя участвовала в секретном проекте – создании базы данных изотопов для судебных служб.

Велл открыл было рот, но Ниф подняла руку, прерывая его.

– Гипотезу «Харон» они всерьез не приняли?

Она вышла вперёд и встала рядом с Фином.

– Сказали: «На данный момент это не более чем гипотеза».

– Любое движение, и Рать нас перережет. Правда, потом они узнают, каково это, быть слабыми. Ведь как только Тень умирает, её благородный двойник становится смертным. Любой ваш удар – это удар по самим себе.

– Еще бы! Вы же понимаете, что иначе расследование отжала бы группа де Жюйя. Следственный судья захочет прибрать все к рукам. – Люси раздраженно стиснула руль и добавила: – Ну и черт с ними, это не помешает нам продолжить.

Фин ухмыльнулся Веллу:

Они знали, что Хлоя Меньян ездила на работу одним и тем же маршрутом. Харон следовал за ней, ясное дело. Так он и приметил этот знак «Стоп» среди полей.

– Похоже, Тени не такие уж и безмозглые и кое-что смыслят в ратном деле.

Незаметно пролетали километры дороги.

Велл застонал. Фин пожал плечами:

Они изучали каждый отрезок, пытаясь думать, как преступник. Разве нельзя было напасть в другом месте? Почему он выбрал знак «Стоп»? Что это говорит о его психологии?

– Боюсь, чувство юмора – это тоже слабость.

Кроме того, они исследовали фасады в поисках банков: там всегда полно камер, но им не попалось ни одного. Только невзрачные дома и прочие унылые строения, чахлые сады, небольшие рощи (слишком редкие, чтобы служить укрытием) и низкие виноградники.

Ниф больно ткнула его локтем в бок.

Магали позвонила узнать, что они думают об исчезновении Хлои Меньян.

– Это он, – подтвердила Людивина. – Это точно Харон. Не просто авария, после которой что-то случилось. Это инсценировка в безлюдном месте, преднамеренная и изощренная. Мы побывали там, где брошена машина жертвы, это совсем рядом с его автомобилем, но он хорошо ее спрятал, чтобы не сразу нашли. Так Харон выиграл несколько часов и успел покинуть район вместе с добычей. Все было рассчитано.

– Вообще-то, это было не очень смешно, – шепнула она и сунула Шар Желания ему в руки. – А если серьёзно, лучше возьми Шар и иди. Рать ещё никогда не сталкивалась с противником, которого нельзя убивать. Но рано или поздно они набросятся на нас просто по привычке.

Магали выдохнула в трубку, ошеломленная.

– Я все передам, и посмотрим, что решат наверху, – ответила она.

– У вас есть список вышедших из тюрьмы? – спросила Людивина.

– А как же ты? – спросил он и в искренней тревоге коснулся её руки.

– Угу. Мы пришпилили ваши рекомендации к доске. Начали с тех, кто старше пятидесяти пяти, имел большие сроки. Прежде всего берем белых, но остальных не исключаем. Сразу проверили тех, кого судили за домогательство или изнасилование. Самая жесть – искать их адреса в семидесятых и восьмидесятых. Так что начинаем с тех, кто жил недалеко от шахты.

– Не беспокойся обо мне, брат, – ответила она. – Всё будет хорошо.

– А потом переехал в Бордо и окрестности, – сказала Людивина. – Можно еще сузить поиск: не работают или не работали хотя бы месяц. Останется немного кандидатов.

– Будем надеяться, – вздохнула Магали. – Еще мы изучаем списки персонала тех лет. Попросили инженера Вронски, чтобы помог разобраться в технических профилях. Смотрим телефонную сеть района, ищем недавних свидетелей или свидетелей из того времени. Ребята опрашивают семьи опознанных жертв, чтобы составить схему контактов и посмотреть, не пересекаются ли имена. Короче, ад! Мы стараемся работать максимально быстро, но…

Он кивнул. Дружеского шлепка по руке в знак благодарности ему оказалось мало, поэтому он быстро чмокнул её в щеку.

Людивина постучала пальцем по лобовому стеклу.

– Спасибо, друг.

– Там, справа!

АЗС. Современная. Значит, отлично оборудована.

Она закатила глаза и брезгливо поморщилась:

Она извинилась перед Магали и закончила разговор. Они подошли к кассе и предъявили удостоверения.

– Сколько у вас камер? – спросила Люси.

– Э-э-э… Вроде три, – ответил прыщавый молодой человек.

– Как долго вы храните записи?

– Прекрати! Фу, как противно!

– Кажется, месяц.

Тем не менее она сжала ему руку, и он по блеску слёз в её глазах понял: она действительно переживает за него.

Людивина убрала документ и как бы невзначай обнажила кобуру на поясе.

– Береги себя, Фин, – сказала она.

– Из отдела расследований Бордо вам пришлют судебный запрос, а пока… Покажете нам записи?



– Нет проблем! – улыбнулся он и бросился через ряды Исчезаек, мимо растерянной Рати, к носовой части корабля.

На маленькую заправку спустилась ночь. Люси и Людивина снова поужинали сэндвичами, которые купили здесь же, и теперь на перемотке смотрели видео. Изучать записи за месяц – дело утомительное. В идеале нужна распечатка геолокации Хлои Меньян, чтобы точнее понимать, в какой день и во сколько она проезжала этот участок. Конечно, следователи из Бордо обещали прислать материал в понедельник утром, но у них не было этого времени.

Не успел он забраться на бак, как из главного люка выскочил Отказуй. На голове у монстра была треуголка, в каждой руке по кортику.

У Хлои нет этого времени, думала Людивина, то и дело клюя носом под монотонное мелькание кадров.

– En garde, презренные подонки! К бою! – крикнул он.

Они проматывали быстрее вечерние и ночные записи – все равно в темноте ничего не распознать – и главным образом изучали утренние и дневные часы, чтобы не пропустить красно-черный «ниссан-жук» Хлои. Люси заметила его на записи, сделанной три недели назад. Хлоя остановилась заправиться без четверти девять утра. Уже хорошо, пусть они и не узнали ничего конкретного. Во всяком случае, она сюда заезжала по дороге на работу.

Смотреть, как она идет в обтягивающих джинсах, на каблуках, в лиловом свитере, такая живая, такая… «нормальная», было невыносимо до боли в сердце. Как могла жизнь этой женщины перевернуться за одно мгновение? Лишь потому, что на нее упал взгляд монстра? Все рухнуло в момент удара о бампер, она ничего не могла поделать.

Фин недоумённо посмотрел на четырёхрукого монстра.

Торранс зевнула и выпила банку «кока-колы зеро», чтобы взбодриться. Людивине не сиделось на месте. Слишком долго без движения. Пора было дать телу нагрузку, пропотеть, очистить голову.

В темном закутке, где они просматривали записи, слышался только гул приборов и приглушенные звуки снаружи, когда входили и выходили все более редкие клиенты.

Отказуй фыркнул и обвёл взглядом палубу.

На экране день следовал за днем, машина сменяла машину. Только тайм-код помогал следить за временем. Людивина чувствовала, что телемарафон близится к концу. Все зря. Лишь напрасное перенапряжение сетчатки. Но лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и мучиться сомнениями. Выбора нет. Нужно исследовать любые варианты.

– Я снова опоздал? Я снова опоздал! – Швырнув оружие на палубу, он широко раскинул все свои четыре руки и заявил: – Я ненавижу вас всех до единого. В равной степени. – С этими словами он повернулся и нырнул обратно под палубу.

В десять вечера явился региональный менеджер АЗС, слишком хорошо одетый для данных обстоятельств. Он волновался, не пора ли вызывать корпоративных адвокатов. Его заверили, что процедура проводится в правовых рамках, так что имидж компании не пострадает. Это лишь проверка записей за месяц. Менеджер пошептался со своим сотрудником, и тот согласился остаться, пока они не закончат, – ему внезапно перепал бонус за ночные часы. Затем сотрудник вернулся к ужину.

– Отказуй в своём репертуаре, – вздохнул Фин и, схватив канат, качнулся и спрыгнул на берег.

Люси с Людивиной снова засели в каморке. Оставалось десять дней из тридцати. Если не ускориться, придется сидеть полночи.

– Схожу за кофе, вам взять? – спросила Людивина.

Он на миг оглянулся: воины Рати на носу корабля медленно пятились, отступая от жалких воплощений собственной слабости. Фин вздохнул и, оставив позади Рать и их Тени, повернулся и зашагал в лес.

Торранс молча покачала головой, не отрываясь от монитора. Когда Людивина вернулась с дымящейся чашкой растворимой арабики, та стояла перед экранами.

– Есть! – жестко произнесла она.

– Что?

Глава 28. Эскиз за эскизом

– Хлоя, в прошлую пятницу, за четыре дня до похищения. Заправляется по пути домой. Смотрите сами!

Яркий «ниссан-жук» припаркован рядом с колонкой. Хлоя вешает на место заправочный пистолет. Чуть дальше стоит «рено-эстафета».

На глазах у Маррилл отголоски один за другим испарялись перед Потерянным Солнцем. Комната наполнилась его обжигающим светом. Тени Дзаннов бросили против него все свои силы. Увы, воспоминания были бессильны против реального существа. Потерянное Солнце Дзаннин шагнул в самое сердце Мереса. Он шёл в ногу с собственным эхом, которое окутывало его мерцающей вуалью света и тьмы.

– Она одна? – поинтересовалась Людивина.

Из глубин истории, словно рассвет и гром, раздался голос одного из Дзаннов:

– Вроде да. С этого ракурса салон плохо виден, но когда она припарковалась, я никого внутри не заметила.

Угол обзора камеры позволял видеть часть улицы и обочину.

– Готовьтесь! Звезда Разрушения идёт на нас!

– За ней кто-нибудь ехал?

– Я рад, что вы пришли приветствовать меня, – заговорил Потерянное Солнце устами волшебника Серта. Однако слова его предназначались отнюдь не Маррилл и даже не Арденту, а отголоскам Дзаннов, воспоминаниям о его последней битве.

– Через тридцать секунд появился внедорожник, но я не знаю, завернул он на станцию или проехал мимо.