— Ее нашли лицом вниз. Из новейших научных источников ясно, что положение лежа после смерти может вызвать петехиальное кровоизлияние, — иронично заметил Арчи Кафф, выглядевший слегка растерянным, и выдавил снисходительную улыбку. — Если вы надеялись на яркое убийство, то, боюсь, вы ошиблись: в этом случае нет никаких признаков удушения.



Кэсси в свою очередь знала, что асфиксия с таким же успехом может иметь медицинскую причину, но подавила желание нанести ответный удар. Бросив кусочек почки в банку с лабораторным консервантом, она взглянула на тело миссис К. Грудная клетка умершей напоминала открытую книгу; темная пустота там, где раньше были органы. Блестящие черные волосы сверху изуродованного тела миссис Коннери выглядели неуместно.

* * *

Свет от флуоресцентных ламп над головой вспыхнул и заставил Кэсси закрыть глаза, а вездесущий запах формалина внезапно стал настолько резким, что словно вцепился ей в горло. За веками Рэйвен мелькали образы: покрытое пятнами лицо миссис К., чешуйчатое пятно на шее. Девушка почувствовала, как у нее перехватило горло, и вдруг в одно мгновение все встало на свои места.

— Просто заскочу в туалет, — объяснила она Каффу, выскользнула в коридор и взялась за телефон. — Мистер Коннери? Это Кэсси Рэйвен из морга.



Через десять минут Кэсси вернулась.

Мэнди убрала в шкафчик последнюю чистую сковороду и посмотрела на часы. Полдвенадцатого.

— Извините, что так долго, — сказала она Каффу. — У меня только что был интересный разговор с мужем миссис Коннери.

Задняя дверь открылась, и на кухню прошла высокая женщина за шестьдесят. Волосы с проседью были собраны в строгий пучок, лицо было румяным.

— С мужем? — Арчи, казалось, смутился от мысли, что у тела есть супруг.

— Да, когда он вчера вечером уходил, Кейт Коннери сказала мужу, что собирается покрасить волосы.

— Здравствуйте, миссис Стоун, — сказала Мэнди.

— И что же в этом такого?

— Доброе утро, — единственная нанятая работница, миссис Стоун, закрыла дверь красными руками, которые видели десятки лет труда. Она сунула сумку в шкаф. — Сколько комнат сегодня?

— Муж говорит, у Кейт уже дважды была аллергическая реакция на краску для волос. Казалось, ничего серьезного, однако на этот раз, судя по всему, это действие вызвало смертельный анафилактический шок.

— Восемь.

Глава третья

— Чудо, — кивнула миссис Стоун. — Вы почти заполнены. Я переживала, что зимние гадости навредят бизнесу.

— Это всего лишь я, Babcia[1]! — Кэсси на собственном горьком опыте убедилась, что неплохо объявлять о своем приезде при входе в дом бабушки, который стал домом ее детства после смерти родителей. Однажды, когда Рэйвен было семнадцать лет, она чуть не получила от бабушки скалкой по голове, ворвавшись в три часа ночи, да еще и под экстази.

— Я тоже. — Забронированные номера радовали Мэнди, а приезжающие гости были еще лучше. Сложно было сводить концы с концами в гостинице на десять комнат. Зимой здесь было затишье, потому что возле Хантсвилла не было лыжного курорта. Три времени года со средним доходом с трудом позволяли накопить денег для того, чтобы пережить зиму. К счастью, у туристов не было вариантов в этой местности. Убийства прошлой зимой списали на странное событие. Но если Натан объявится снова, туристы решат охотиться и рыбачить в другом месте.

В детстве Кэсси очень любила момент, когда она покидала бетонную дорожку, продуваемую ветром, и входила в жаркое пахнущее корицей нутро квартиры, будто дверной проем был некими магическими воротами в иной мир.

— Кассандра, tygrysek[2]! — бабушка отвернулась от плиты, чтобы поздороваться с Кэсси. Макушка старушки едва доставала до носа внучки, но объятия были столь сильными, что могли сломать ребро.

И гостиницу ждут проблемы.

— Ты похудела, — укоризненно заметила пожилая женщина.

— Не благодаря тебе, — Кэсси принюхалась. — Грибы и сметана… Вареники. А маковый рулет на десерт?

— Я не хочу терять дополнительный доход. Пенсия нынче маленькая. — Миссис Стоун взяла ведро и вещи для уборки и пошла наверх.

Бабушка с прищуром посмотрела на внучку.

— Грибы, конечно, можно унюхать, а как вареники?

Мэнди протерла поверхности. Мужские голоса привлекли ее взгляд к окну. Машина Дэнни стояла рядом с грузовиком Джеда. Джед был на лестнице и стриг ветви. Дэнни стоял у ствола и смотрел на Джеда.

Кэсси провела по краю рабочей поверхности стола и показала бабушке след белой пыли на кончике пальца.

— Когда ты делаешь kopytka[3] или хлеб, то я не чувствую запаха дрожжей.

О чем они говорили? Вопросы Дэнни вызовут у Джеда жуткие воспоминания? Он не выглядел расстроенно, но Джед хорошо скрывал эмоции за отсутсвующим выражением лица. Отсутствие выражения лица было одной из причин, по которой многие считали его не очень умным. Но Мэнди знала, это был лишь приём, у Джеда был большой опыт в сокрытии эмоций. Когда Джед рос, жизнь дома была главной причиной, по которой он проводил столько времени на дикой природе.

— А про маковый рулет?

— В холле лежит новый номер твоего любимого журнала. Значит, ты была в польском магазине в Ислингтоне. Ты никогда не уйдешь оттуда, не купив makowiec[4].

Мэнди открыла блокнот на стойке и посмотрела на план блюд на неделю. Она прошла к буфету и стала проверять содержимое. В список покупок отправились пятнадцать килограмм муки. Все, что она готовила на кухне, было сделано в экономии. Она считала ингредиенты и пыталась вызвать гнев на Дэнни, но не могла. Раздражение от его присутствия пропадало от трепета волнения в животе. Почему она была ему рада? Он был угрозой для ее семье. Дэнни и его вопросы были опасными.

— Иди и садись, умница, — не в силах сдержать улыбку, бабушка выпроводила Кэсси Рэйвен из кухни.

Разве ей было мало риска?

В гостиной Кэсси опустилась в кресло и почувствовала, как тепло окутывает ее, подобно одеялу. Единственными звуками были мягкие хлоп, хлоп, хлоп из газового камина. Сейчас трудно поверить, но подростком Кэсси смотрела на этот дом как на перегретую тюремную камеру, а на бабушку — как на главного надзирателя с глазами-бусинками. К шестнадцати годам Рэйвен уже проколола язык, выкрасила бирюзовым прядь волос и выкурила свой первый «косяк». Что касается школы, «Кэсси предпочитает расспрашивать своих учителей, а не получать от них знания», — гласил табель успеваемости. Тогда девушке казалось, весь взрослый мир объединился с одной целью: уничтожить право Кэсси на самовыражение.

Из кухни донеслось неожиданное: «У меня для тебя кое-что есть!», после чего послышался звук закрывающейся дверцы морозильника. Babcia вошла, заложив руки за спину, а затем протянула внучке пластиковый контейнер.



— Итак, какие догадки?

* * *

Внутри Кэсси обнаружила замерзшую белку. Положив беличью мордочку к себе на колени, девушка осмотрела ее также нежно, как одного из своих человеческих подопечных. Кэсси уже представляла, как возвращает белку к жизни с помощью таксидермии, которой девушка недавно занялась.



Мертвая белка показалась бы весьма странным подарком для большинства людей, но они не знали, что Кэсси Рэйвен с детства тянуло к мертвецам. Она до сих пор помнит, когда в первый раз увидела лису, лежавшую в канаве, — ее переехала машина. Наклонившись, чтобы погладить щетинистый рыжеватый мех бедняжки, девушка увидела, как та на мгновение преобразилась в резвящегося лисенка.

— Разве она не прекрасна? — Кэсси погладила беличью чистую шкурку, излишне безупречную для смерти на дороге. — Где ты ее нашла?

Дэнни подошел к лестнице и посмотрел на худого мужчину, подстригающего дерево. Рядом со стремянкой лужайку усеивали отрезанные ветки.

— Я взяла белку у мусорщика. Он у меня теперь в долгу.

— Привет, Джед.

Кэсси не хотелось спрашивать, что это означает. Бабушка, жительница многоэтажного дома, вела единоличную войну против граффити, свалок мусора и прочих антиобщественных явлений. Несколько недель назад Babcia даже столкнулась с наркоторговцем, который сбывал марихуану школьникам на лестничной площадке, но всякий раз, когда Кэсси пыталась поговорить о столь рискованном поведении бабушки, пожилая женщина поднимала подбородок и говорила, что эмигрировала в свободную страну не только для жизни в страхе. Как и Кэсси, Вероника Янек была мятежной девушкой с той лишь разницей, что в Польше 50-х годов участие в протестах против коммунистического режима заставило Янек сесть в тюрьму на шесть месяцев.

Джед опустил взгляд. Удивление, а не шок, мелькнуло в его глазах. Наверное, Мэнди рассказала ему о его прошлом визите.

Когда еда была готова, девушка подготовила старый карточный столик, который ее бабушка использовала для еды. Пока они ели, внучка упомянула о прибытии нового патологоанатома.

— Я скоро закончу. — Он подстриг две оставшиеся ветки, торчащие над водостоком. Тонкие ветки упали на землю. Джед спустился, вытер руку о джинсы и протянул ее.

— И он тебе не понравился? — Babcia пронзительно посмотрела на Кэсси.

Дэнни принял рукопожатие.

— Мое мнение не имеет значения. Я всего лишь одна из подчиненных. Хотя сегодня и одержала небольшую победу.

— Рад тебя видеть.

Затем она рассказала всю историю, исключая то, как услышала от миссис Коннери: «Я не могу дышать». Разговоры Кэсси Рэйвен с мертвыми были слишком сакральными, чтобы делиться ими даже с бабушкой. Во всяком случае, каждый раз, когда девушка рационально рассматривала эти моменты, ей приходилось признать: возможно, это ее подсознание сводило все вместе. Например, разве она не заметила пятна на лице миссис К., прежде чем та заговорила?

— Да. И я тебя. Спасибо за то, что ты сделал. Я был почти без сознания, когда ты прибыл.

— Муж Кейт Коннери сказал, что у нее и раньше случались вспышки крапивницы после окраски волос.

— Эй, я знаю, каково это. — Дэнни посмотрел на руку. Воспоминания о боли и страхе в больнице ворвались в красивый день, и предплечье стало покалывать. — Я просто рад, что был там.

— Однако Кейт продолжала пользоваться той же краской?

— Не знаю, как бы всё обернулось, не окажись ты рядом, — сказал Джед.

— Наверное, она решила смириться с небольшим раздражением кожи.

Красные пятна на лице и шее миссис К. были не экземой, а следами крапивницы — аллергической сыпи.

На минуту во дворе было слышно только вопли злой сойки. Дэнни посмотрел на дом. Осталась бы Мэнди в живых, если бы его не было в том переулке из-за поисков сестры? Вряд ли Джед выжил бы. Судя по лицу Джеда, он это понимал.

— Возможно, лечащий врач не предупредил миссис Коннери, что ее иммунная система будет все чувствительнее после каждой окраски волос. Вчера все окончательно ухудшилось. Дыхательные пути женщины так набухли, что она задохнулась.

— Мэнди говорит, что-то с делом? — Тон Джеда стал раздраженным. Он кивнул на гостиницу. — Детектив нас не вызывал.

— Бедная женщина, — перекрестилась Вероника. — Только вот почему доктор-специалист по трупам сам не разобрался в этом?

— Нам он позвонил только из вежливости копа перед бывшим копом, — сказал Дэнни. Жених его сестры, Рид, раньше был детективом. — Рид в последнее время нервный. Думаю, ему не даёт покоя, что Натан на свободе. Рид не выпускает мою сестру из виду.

Кэсси вновь вспомнила изумленное лицо Арчи Каффа, когда он понял, что скромный технический специалист смог наткнуться на истинную причину смерти миссис Коннери. Пару минут спустя Кафф тогда молча вручил ей подписанный бланк с распоряжением о проведении дополнительного анализа крови, необходимого для подтверждения теории Кэсси Рэйвен.

— Это хорошо, — Джед взглянул на Мэнди. — Я переживаю, что Натан придет за Мэнди. Я вызывался пожить в гостинице, но она упрямая и не пускает меня.

Вот черт!

«Почему же?»

— Справедливости ради, у них есть только двадцать — тридцать минут на обычное вскрытие, а анафилаксия как раз заведомо трудна для посмертной диагностики.

— А ты? — спросил Дэнни. — Что думаешь о том, что копы не ловят Натана?

— Послушай-ка, это же ты кое-что заметила. Ты всегда замечаешь мелкие детали, когда другие люди просто скучают. Так было всегда, даже в твоем детстве, — утвердила бабушка, вилкой указывая на Кэсси. — Тебе следовало бы быть одним из таких докторов, с твоими-то мозгами!

— Испытываю злость. — Джед задвигал челюстью. — Если я с ним пересекусь, поприветствую его пулей в голову.

Внучка лишь пожала плечами — бабушка уже не раз приводила этот аргумент. Кэсси знала, что была неплохим техническим специалистом в морге, но становиться патологоанатомом? Это звучало смешно — как перейти от пяти боковых нокаутов в парке к игре в «Арсенале». Медвуз не для таких девушек, как она, полуобразованных и выросших в зданиях городского совета. Гораздо больше такое образование подходило людям вроде Арчи Каффа — шикарным самцам, которые, казалось, плыли по жизни в ореоле непоколебимой уверенности в себе.

— Звучит логично. — Дэнни тоже не терпел убийц, безумных или нет. — Если я увижу его первым, я ему передам.

— А как же твои пятерки в вечерней школе? — продолжила бабушка и пересчитала отличные оценки на пальцах. — Пятерки по биологии и химии, четверка по физике. И пятерка по классической литературе.

— Спасибо, — Джед улыбнулся. Он собрал охапку веток. Дэнни тоже так сделал. Он пошел за охотником за дом. Они собрали ветки в кучу за гаражом, совершили еще несколько таких походов. Дэнни помог Джеду оттащить на задний двор ветки побольше. Когда они закончили, вся его левая рука дрожала.

— От этого пользы не больше, чем от макраме.

Джед склонился вперед и прижал ладони к коленям. Его лицо побелело, скривилось от нехватки воздуха, боли и недовольства.

После окончания школы с четырьмя плохими выпускными баллами Кэсси намеревалась сбежать из бабушкиного дома. Конечно, она ее любила, однако, разница почти в пятьдесят лет, казалось, служила непреодолимой пропастью между ними. Заветной мечтой Кэсси было уехать за границу и жить где-нибудь в прохладном месте вроде Берлина. Однако, когда Мазз, ее тогдашний бойфренд, рассказал девушке про сквот[5] попрошаек в заброшенном административном здании на ферме Чалк, она решила, что это лучше, чем ничего.

— Нужно вернуться завтра и закончить с ветками. Скорость я еще не набрал, — он захрипел и прижал ладонь к животу.

Дэнни потирал предплечье. Рука пылала от кончиков пальцев до локтя.

В день, когда Кэсси исполнилось семнадцать, согнувшаяся под тяжестью переполненного рюкзака девушка обняла на прощание на пороге бабушку. Обе едва сдерживали слезы. Но когда Кэсси вышла на улицу, ее слезы высохли, и на смену печали пришло нарастающее возбуждение: она наконец-то свободна и может начать по-настоящему взрослую жизнь, ни перед кем не отчитываясь.

— Я тоже уже устал.

Через три месяца, когда отношения с Маззом прекратились, Кэсси скиталась по притонам, переезжая после каждого неизбежного выселения властями. Эту жизнь нельзя было назвать комфортной: все квартиры были скудны на удобства, в них часто не было ни воды, ни электричества, а меняющиеся группы соседей по дому отличались сумасшествием и креативностью. Сильно преданные друг другу, они делились всем, от еды до наркотиков, и Кэсси Рэйвен упивалась свободой за пределами родного дома — во всяком случае, какое-то время.

Джед поднял голову и криво улыбнулся.

Спустя примерно полтора года этой бродячей жизни у девушки, продававшей газету «The Big Issue»[6] недалеко от дорогого магазина, состоялась случайная встреча, изменившая все. Стильная женщина лет сорока пяти подошла купить газету и осталась поболтать с продавщицей. Женщина оказалась преподавателем естественных наук из местного колледжа для взрослых. Она стала постоянно навещать Кэсси, принося девушке сэндвич и чашку кофе.

— Не лучшие мы представители сильного пола.

Их разговоры затрагивали невероятное количество тем, начиная с восприятия глазом цвета в свете открытия воды на Марсе и заканчивая открытием целых пяти процентов неандертальской ДНК у европейцев. От этих встреч мозг Кэсси взрывался как фейерверк. Несколько недель спустя она уже записалась на вечерние научные занятия к миссис Эдвардс, или миссис Э., как называли ее ученики. После трудного старта Кэсси начала жадно дышать знаниями, как дышит дайвер, поднявшийся на поверхность.

— Точно, — фыркнул Дэнни. — Слабаки.

— Что ж, я знаю одно, — говорила Вероника, — твоя мама, упокой Господь ее душу, очень бы тобой гордилась.

Джед рассмеялся и выпрямился.

— Мне нужно выпить. Идем. Посмотрим, что у Мэнди на кухне, и ты расскажешь, что знает детектив.

Кэсси Рэйвен перевела вслед за бабушкой взгляд на фотографию, стоящую на каминной полке. На фото была изображена хорошенькая девушка лет двадцати в блузке с оборками, пышными волосами и застенчивой улыбкой. Маме было всего двадцать шесть, а отцу — немногим больше, когда они погибли в автокатастрофе, став жертвами подростка, водителя угнанного «Порше». Осиротевшая в возрасте четырех лет, Кэсси едва помнила свою мать, если не считать нескольких секундных ощущений: нежную щеку перед сном, арбузную сладость ее духов и платье с гигантскими оранжевыми маками. Почему-то ее воспоминания об отце были более яркими: папа несет Кэсси на плечах через лес, ее руки крепко сжимают отцовские темные кудри, он делает забавные рожицы, изображая самолетик вилкой с какой-то едой. Но то же самое лицо могло внезапно вытянуться в морду жуткого монстра.

Дэнни замешкался. Он планировал поговорить с ней, но тут его пронзала вина.

— Babcia… — задумалась Кэсси, — сколько мне было лет, когда я стала приносить домой мертвых животных?

— Она не хочет меня видеть. Она хочет все забыть.

Вероника испуганно подняла голову:

— О, четыре или пять. Нашей первой гостьей стала мертвая сорока, которую ты нашла на дорожке.

Джед мрачно посмотрел на него. Так сильно, что Дэнни не сомневался, что в жизни Джеда бывали тяжелые времена.

— Я помню! У нее было настолько красивое оперение, что я никак не могла поверить, что такое совершенное существо никогда уже не полетит?

— Ей нужно смириться с фактами. Глупо и опасно притворяться, что этого не было.

— Было невероятно сложно заставить тебя расстаться с ней. Я говорила тебе, что мертвое тело — всего лишь обертка, вроде пустого пакета из-под сладостей. Душа уже улетела из тела. Пфуфф! — усмехнулась пожилая женщина и подняла обе руки в воздух, словно выпуская птицу. — В итоге я убедила тебя устроить бедной сороке достойные похороны. Тогда ее тело и душа воссоединятся на небесах. Я нашла коробку из-под обуви для гроба, а ты посыпала моей ароматической смесью тело.

Ладно. Джед говорил прямо, и Дэнни это нравилось. Даже если он завидовал, что у Джеда была Мэнди, а у него нет.

Вероника громко расхохоталась и продолжила:

Дэнни пошел за Джедом в конец дома, и Джед своим ключом открыл дверь с надписью «Только для работников». Они прошли в чистую и просторную кухню со старой мебелью. Мэнди с блокнотом и ручкой в руке отвернулась от буфета. Она посмотрела на Джэда, глаза заполнились сожалением. Дэнни мог представить, как было бы, если она широко улыбалась при виде него. То, что этого никогда не произойдёт, вызывало пустоту в его груди.

— Мы спустили птицу в канал, как мертвого викинга. Такие пышные похороны не помешали тебе приносить мертвецов домой, но, к счастью, они не превращались в постоянных жильцов.

Он подавил желание извиниться и уйти. Джед был прав. Опасно игнорировать шанс, что Натан может оставаться неподалеку.

— Ты никогда не думала сводить меня к психиатру? — поинтересовалась Кэсси и глотнула воды, избегая проницательного взгляда бабушки.

— Почему ты спрашиваешь? — ответила Вероника вопросом на вопрос. Ее тон стал напряженным.

— Привет, Мэнди. — Джед прошел к холодильнику. Он миновал Мэнди и не остановился поцеловать ее. Странно. Дэнни сделал бы это в первую очередь. Он хотел сделать это сейчас, хоть она и не была его девушкой. Дэнни посмотрел на ее губы. Какими они были на вкус? Джед выбрал оранжевый спортивный напиток и протянул один Дэнни.

— Ну, просто маленькая девочка, которая собирает мертвых животных… Не слишком распространенное хобби для четырехлетнего ребенка, верно?

— Спасибо. — Дэнни взял бутылку.

Не первый раз в жизни Кэсси ощутила некий явный сдвиг в атмосфере. Что-то невысказанное повисло в воздухе. Бабушка скрывала от нее какие-то вещи?

Джед открутил крышку.

— Тебе не нужен был психиатр, — сказала Вероника и протянула руку, чтобы обхватить ладони Кэсси. — Я понимала это. Ты просто была маленькой девочкой, потерявшей маму.

— Дэнни заехал рассказать о встрече с детективом.



Кэсси Рэйвен отперла дверь своей квартиры на девятом этаже обветшалого муниципального дома к северу от канала. Треть квартала была заколочена досками, но в целом девушке повезло — попасть в список жильцов было одним из немногих достоинств работы в системе здравоохранения.

Мэнди удивленно посмотрела на Джеда, но за ее хмурым взглядом был страх, который она не могла скрыть. Так почему она была против сведений о деле? Дэнни видел ее смелость. Она была смелой. Она не могла справиться со страхом, или она не хотела признавать, что Натан оставался угрозой для еще кого-то?

Внутри извилистое движение в темноте заставило ее подпрыгнуть.

Мэнди сказала:

— Макавити! Не делай этого!

— Я говорила вам, что не хочу это обсуждать.

Когда кот протиснулся между ее ног, Кэсси представила, как он беззвучно смеется. Поглаживая голову кота, Рэйвен почувствовала острый укол в сердце: он был единственным, кто встречал девушку в эти дни. Прошло уже четыре месяца с момента расставания с Рейчел — примерно столько же они прожили вместе. Теперь, когда зима стала крепчать, возвращаться домой в пустую и холодную квартиру становилось все труднее.

— Да, — ответил Дэнни, — но я подумал, тебе нужно знать, что сказал детектив Росси. Так ведь?

Включив отопление, девушка вспомнила, что имела в виду ее бабушка: детское увлечение мертвыми животными было способом справиться с потерей родителей. Рейчел, которая готовилась стать психотерапевтом, согласилась бы с Вероникой. Она пыталась убедить Кэсси, что та, возможно, страдает от «неразрешенного горя». По словам Рейчел, у девушки были сложные взаимоотношения с людьми, поскольку та никогда должным образом не пережила смерть своих родителей.

— Не совсем, — сказала она.

Психотреп.

— Уверен, что надо, — Джед указал на Мэнди бутылкой. — Ты не одна рискуешь. Натан вспорол меня как форель. Я не успокоюсь, пока он не будет за решеткой.

Для Кэсси Рэйвен ее связь с мертвыми была настоящим призванием; даром, который ей посчастливилось обнаружить в самом начале жизни. И даже если девушке было сложно найти понимающего партнера, что же в этом необычного?

Повинуясь внезапному порыву, Кэсси сделала то, чему несколько месяцев сопротивлялась: открыла страницу Рейчел в Facebook. Досадно, но ее желудок все еще содрогался при виде этого веснушчатого смеющегося лица. Тут девушка увидела два слова:

Мэнди побелела. Она прижала блокнот к груди на пару секунд. Она смотрела на Дэнни, словно могла отвернуться от Джеда и воспоминаниях о нападении Натана.


В отношениях


— Детектив Росси уже сказал нам, что считает Натана мертвым.

И сразу закрыла окно браузера. Что ж, когда-нибудь это должно было случиться. «Я не жалею о разрыве, — сказала Кэсси сама себе. — Настало время двигаться дальше».

— Это официальная версия его мыслей. — Дэнни рассказал им о машине в реке и тупике с девушкой, а потом об остальном на встрече с Росси.

Но в голове прямо-таки клокотала предательская мысль: «Ты всегда двигаешься вперед». Девушке вдруг пришло в голову: через несколько недель ей исполнится двадцать шесть лет, а самые продолжительные отношения у нее не достигли и шести месяцев.

Джед тихо присвистнул.

Иногда среди ночи бывшие любовники Кэсси — мужчины и женщины — оживали через ее мысли, повторяя свои жалобы. Я не могу достучаться до тебя, Кэсси… Я никогда не знаю, о чем ты думаешь… Ты словно за стеклом. Самые разные вариации на одну и ту же тему. Недавно к ним присоединилось воспоминание о фразе Рейчел, которую та произнесла в день своего отъезда: «Теперь я понимаю, что ты никогда не впустишь меня в свой мир». Несмотря на решительное звучание слов Рейчел, выражение ее лица подсказывало, что бывшая любовница ждет от Кэсси протеста, борьбы за нее или даже обещания измениться.

— Натан бросил машину близко к дому.

«Возможно, все мои бывшие правы, — подумала Кэсси Рэйвен. — Не исключено, что я просто не предназначена для отношений с живыми созданиями».

— Потому что вся полиция штата ищет его машину, — Мэнди покачала головой. — Он не глупый. Он знал, что лучше идти пешком. Но нет повода думать, что он остался здесь, — отметила Мэнди. — Почему он не ушел подальше от Хантсвилла?

Кэсси взяла кота на руки и зарылась лицом в его шерсть. Когда животное стало возражать и уперлось лапами в грудь девушки, она положила его на кровать. Кот пристально посмотрел на нее и отвернулся. Мышцы его спины судорожно дернулись в едином протестующем порыве, это заставило ее улыбнуться.

— Мы с тобой два разных природных вида, да, Макавити? Нам лучше быть самим по себе.

— Потому что он чокнутый, — ответил Джед.

Глава четвертая

Лучший способ отложить свои маленькие дерьмовые проблемы — позаботиться о людях, потерявших члена семьи. Эта мысль пришла Кэсси в голову на следующее утро, когда она вела мистера и миссис Миддлтон к мертвому телу их девятнадцатилетнего сына Джейка.

— И сдвинут на тебе, — Дэнни вспомнил, как Натан лез к Мэнди. Слова безумца звенели в его голове:

Джейк Миддлтон упал во время тренировки по регби накануне днем. Несмотря на то что его быстро доставили в больницу на вертолете, час спустя сердце молодого человека остановилось. Все попытки реанимации не увенчались успехом. Чета Миддлтонов проводила отпуск в Барселоне, когда случилась эта трагедия. Они приехали прямо из аэропорта в больницу, чтобы увидеть своего мальчика.

«Ты — моя».

Опухшие глаза и искаженное лицо миссис Миддлтон говорили о ночи, проведенной в состоянии невообразимого горя, а ее муж из-за подавленных эмоций был столь напряжен, что казалось, может разбиться от одного только прикосновения.

«Вот и отец точно так же меня любил», — неожиданно подумала Кэсси. Она вдруг отчетливо увидела ободряющую улыбку отца, который катал ее на скутере. Девушка была сбита с толку. С одной стороны, она желала удержать новое воспоминание, а с другой — в какой же неподходящий момент оно пришло.

Джед допивал напиток.

Проводив родителей Джейка в смотровую комнату, она закрыла дверь. Кэсси надо было сосредоточиться. «Когда я раздвину занавески, вы увидите Джейка. Он накрыт, а под головой подушка». Подготовка несчастных людей к тому, что им предстояло увидеть, помогала немного притупить шок. Кэсси не торопилась показывать Джейка: расчесывала ему волосы, стирала пятна грязи с лица. Она не забыла положить под шею мертвеца свернутое полотенце — оно откидывало голову назад, не давая нижней челюсти раскрыться.

— И, чёрт возьми, кто с ним спал?

— Просто дайте мне знать, когда будете готовы, — произнесла девушка.



Мистер Миддлтон нервно кивнул. Медсестра из отделения экстренной медицинской помощи упомянула, что он был довольно значительной персоной в городе. Заметив под ухом отца Джейка сухой след пены для бритья, Кэсси ощутила жалость: должно быть, человеку, привыкшему всегда держать себя в руках, трудно столкнуться с нерешаемой проблемой.

* * *

Кэсси Рэйвен потянула за шнур, открывавший шторы.



При виде чистого тонкого профиля своего сына мама Джейка осела и могла бы рухнуть, если бы не рука Кэсси, поддерживавшая несчастную под локоть. Глаза отца оставались сухими. Более того, и его лицо было неподвижно, словно резная деревянная маска. Кэсси Рэйвен знала по своему опыту, что именно такие люди могли взорваться без малейшего предупреждения.

— Скажите… Могу я… прикоснуться к нему?

Мэнди проигнорировала вопрос, вернулась к буфету и делала вид, что считала содержимое. Вряд ли ей удалось обмануть Дэнни. Только бы не видеть его бирюзовые глаза. Они заставляли ее признаться во всем. Ее тайна лишала Мэнди кислорода, она была готова вырваться.

На заплаканное лицо матери, потерявшей юного сына, было трудно смотреть, но Кэсси выдержала ее взгляд.

— Конечно, — сказала она, открывая перед ней стеклянную дверцу.

— Это не все. — Дэнни опустил пустую бутылку на стол. — Рыбак и его ребенок пропали этим утром в паре миль выше по реке от места, где нашли машину Натана.

Через несколько минут после того, как миссис Миддлтон поговорила с сыном, со странной полуулыбкой на лице появился отец.

«Ну вот», — подумала Кэсси.

— О, нет. — Печаль сдавила желудок Мэнди. Она сглотнула ком в горле. — Полиция думает, что эти события связаны?

— Доктор упоминал о… вскрытии, — начал отец.

— Да, мистер Миддлтон. Судмедэксперт просил об одном — выяснить, что стало причиной смерти Джейка.

Дэнни стиснул зубы так, что челюсть могла сломаться.

Мужчина наклонил к ней голову.

— Послушайте-ка меня, — негромко зарычал мистер Миддлтон. — Скажите судмедэксперту, что если кто-то хоть пальцем тронет моего мальчика… моего мальчика… я сделаю все, чтобы найти и убить его.

— Нет. Они думают, что мальчик упал в воду, и папа отправился его спасать.

Кэсси Рэйвен встретилась глазами с разъяренным отцом.

— Будь он моим сыном, чувствовала бы то же самое. Очень красивый мальчик, правда?

Мэнди с трудом сохраняла голос ровным. Буфет стал расплывался перед её глазами.

Мистер Миддлтон на мгновение растерялся и потом молча кивнул. По его щекам потекли слезы, которые он давно сдерживал.

Когда через час с лишним Кэсси пошла их провожать, мистер Миддлтон уже больше не угрожал убийством любому, кто прикоснется к его сыну, и даже согласился, что, возможно, именно вскрытие поможет выяснить причину смерти молодого человека.

— Жутко, но такое случается каждый год. — Но от этого гибель ребенка не была менее ужасной.

В туалете Кэсси Рэйвен заново вставила пирсинг — кольца в губах и брови. Собрала верхние волосы в простой пучок, обнажив выбритый висок. Она всегда смягчала свой рискованный внешний вид перед встречей с семьями, зная, что некоторые люди, особенно старшее поколение, находили особенности ее внешности отталкивающими. Конечно, подобные вещи доставляли хлопоты, но в целом Кэсси не возражала, максимально комфортные условия для людей, потерявших близких, этого стоили.

Дэнни посмотрел на Джеда. Охотник пожал плечами.

Девушка осознала, что теперь эта корректировка внешности стала чем-то знаковым и напоминала обряд, отмечающий границу между ее работой с живыми и с мертвыми.

Было облегчением вернуться в кабинет для вскрытия, где на столе ее ждало тело, упакованное в мешок. Карл, младший техник, вернувшийся на работу после больничного, задумчиво вытащил из холодильника ее клиента из полуденного списка.

— Сложно сказать. Уровень воды высокий из-за дождя. Течение сильнее обычного, и вода холодная. Но мне это не нравится. Ни капли. Когда в последний раз пропали два туриста, оказалось, что Натан и его дядя убили одного и а второго взяли в плен.

— Тяжелый просмотр? — молодой человек оторвался от раскладывания чистых банок для образцов.

— А разве они не все такие?

Мэнди указала ручкой на Джеда.

Карл кивнул. Хотя ему было всего двадцать два года и его следовало назвать скорее новичком, он уже знал: самая трудная часть работы заключалась не в том, чтобы иметь дело с мертвыми, а в том, чтобы позаботиться об их скорбящих родственниках.

— Нельзя винить во всем происходящем Натана.

Раздался треск мощного пластика, когда Кэсси расстегнула молнию на мешке для трупов. Девушка успела открыть ее только до ключицы и тут же отступила. У нее сперло дыхание.

— Не нужно увиливать, — парировал Джед. — Пока я не увижу труп, Натан где-то рядом.

Видимо, Кэсси Рэйвен издала некий звук, поскольку в следующее мгновение Карл оказался рядом с ней. Он положил свою руку ей под локоть, точно так же, как сделала Кэсси в случае с миссис Миддлтон.

— А что если они его никогда не найдут? — спросила Мэнди.

— Кэсси? Что произошло?

— Тогда лучше быть осторожной весь следующий год. Снег весной растает, и ничто не помешает Натану прийти и сделать то, что он хочет.

— Эта… Эта женщина, — девушка изумленно указала на наклейку мешка для трупов и поразилась, как спокойно прозвучал ее голос. — Джеральдина Эдвардс. Я ее знаю.

Мэнди стало мутить. Слова Джеда были ужасно точными.

Глава пятая

Джед ополоснул бутылку и бросил ее в урну.

Кэсси прислонилась к задней стене морга. Она запрокинула голову и едва замечала холодный дождь, хлеставший по щекам. Девушке отчаянно захотелось курить.

Миссис Эдвардс мертва.

— Мне пора. Сообщи, когда одумаешься и захочешь, чтобы я здесь остался. До встречи, Дэнни. — Джед захлопнул дверь сильнее, чем нужно. Мэнди вздрогнула. Тарелки загремели в шкафу.

Кэсси вновь услышала треск открывающейся молнии, увидела знакомое лицо, но никак не могла осознать, в чем дело. Впервые она поняла смятение, которое каждый день наблюдала у людей, потерявших близких: невозможно связать любимого человека — живого, теплого на ощупь, одушевленного — с манекеном, лежащим в морге.

Мэнди обернулась. Она снова вздрогнула, врезавшись в грудь Дэнни. Мышцы его тела были твердыми. Мэнди отклонилась, чтобы их тела не соприкасались.

Случайная встреча Кэсси Рэйвен с Джеральдиной Эдвардс изменила жизнь девушки. Миссис Э. не просто вдохновила ее вернуться к учебе. Она была первым преподавателем, заметившим неуверенность своей ученицы, прикрываемую вызовом. Джеральдина Эдвардс вывела Кэсси на высокие оценки, давала ей дополнительные уроки вне класса. Она убедила девушку, что та сможет сдать экзамены, даже ужасную физику.

После получения Кэсси аттестата зрелости и начала ее работы в морге они продолжали дружить. Кэсси Рэйвен почти каждое воскресенье заглядывала к Джеральдине на чашку кофе. Эта замечательная традиция продолжалась пять лет, пока несколько месяцев назад Кэсси не отреагировала слишком остро на слова миссис Э. С тех пор они не общались, хотя буквально на прошлой неделе девушка заметила свою бывшую учительницу в отделе «Фрукты — овощи» в «Сэйнсбери». Со стыдом Кэсси Рэйвен вспомнила, как нырнула в проход отдела с выпечкой и долго слонялась там.

— Мэнди, я прошу не так много. Просто расскажи, что знаешь о Натане. Кем были его друзья? С кем я должен поговорить? У него были отношения?

Жестокая мысль поразила Кэсси: тот момент был последним шансом все исправить и воссоединиться с человеком, который сыграл такую огромную роль в ее жизни. А она все испортила.

— Нечего рассказывать. — Она отпрянула на шаг, но врезалась в дверной косяк. Кухня стала сдвигалась вокруг нее. Мэнди была в ловушке из-за многого. Натана. Семьи. Джеда. Дэнни. Первые три пункта она не могла изменить. Но миссия Дэнни угрожала всему, что она любила.

Что ж, существует одна вещь, которую она может сделать для своей давней подруги и учительницы.



Но, когда он склонился, съедая пространство, которое она с трудом отвоевала, желание прильнуть к нему затмило все ее чувства.

— Плохая идея, Кэсси, — сказал Дуг, лоб которого сморщила тревога, когда подчиненная рассказала, кто ждет подготовку к вскрытию. — Ты ведь знаешь правила — мы не работаем с теми, кого знаем. Это… чересчур личное.

— Эти правила настолько незыблемы?

— У него должны быть друзья или семья.

— Я не знаю его друзей. — Мэнди попыталась сглотнуть, но во рту пересохло. — У него только дядя и сын, дядя Натана убил себя. — Мэнди полагала, что Натан забрал сына, Эвана, с собой, когда убежал.

— Если хочешь, можешь называть это «качественная практика». Ты не можешь поддерживать профессиональную дистанцию, работая с теми, кого знаешь лично.

— Связи в бизнесе?

— Дуг, я справлюсь. Честное слово, — Кэсси вложила в голос бойкость, будто она ничего не чувствовала.

Начальник на секунду взглянул на нее:

— Я не знаю. — Забавно, но кроме того, что она спала с Натаном, она толком ничего не знала о его личной жизни. Почти все, что Натан рассказал ей, было ложью. Он играл ею. Она была наивной и одинокой, повелась на красивое лицо и зрелость. По его просьбе она скрывала их отношения, хоть и хотела, чтобы они рассказали о них всем. После пары месяцев тайных встреч Мэнди захотелось порвать с этим. Она поняла, что не любит Натана. Было неправильно спать с мужчиной только из-за того, что не хотелось быть одной.

— Говоришь, эта женщина была твоей учительницей?

— Ты видела его с женщинами?

— Она обучала меня естественным наукам на вечерних курсах, — Кэсси Рэйвен произнесла это так, словно в ее словах не было ничего особенного.

Мэнди не смогла придумать ложь и покачала головой.

Тут ее посетило внезапное воспоминание. Неистово-умный взгляд серо-зеленых глаз миссис Э., ее орлиный нос и валлийский акцент с вопросительной интонацией, когда женщина склонилась над рассеченным мозгом свиньи: «Кассандра, помнишь, как это называется?» Кэсси ответила: «Думаю, мозолистое тело?» Девушка испытала тогда удовлетворение, получив одобрительную улыбку своей преподавательницы.

Теперь Кэсси никогда уже больше не получит одобрения миссис Эдвардс.

— Ты знала, что у него подвал, полный кельтских артефактов?

— Послушай, Дуг, было бы неправильно, если бы ею занимался Карл.

— Вызвать заместителей?

— Нет. — Мэнди попыталась отойти, но Дэнни поймал ее у двери, уперев руки по бокам от ее головы. Его тело было в миллиметре от ее. Она уже знала, что его тело было твердым, и если она прильнет к нему, то ощутит его силу. — Я не могу об этом говорить, — она отвела взгляд.

— Не хочу никаких незнакомцев. Я просто обязана присмотреть за ней сама.

Едва заметное ослабление мышц вокруг глаз Дуга просигналило Кэсси о его готовности сдаться.

— Это глупости, Мэнди, и мы это знаем. — Он прижал палец под ее подбородком и осторожно повернул к себе ее лицо. — Снаружи ты хрупкая и красивая, но внутри стальной стержень. Я видел ту смелость, я знаю.

— Хорошо…Тогда все в порядке. Если на каком-то этапе ты передумаешь, дай знать.

Мэнди сунула блокнот в руке между ними как щит, прижала его к телу. Дэнни склонился. Его грудь прижалась к ее скрещенным рукам. Но она хотела коснуться его. Ощутить его руки на себе. Чтобы его жар растопил ее замерзшее сердце. Он сказал, что она сильная, но она ощущала себя слабой, неловкой, как только родившийся ягненок.

Вернувшись в комнату для вскрытия, Кэсси заметила, что Карл выключил радио. Безусловно, из уважения к ее чувствам.

Дэнни склонился ближе. Он собирался ее поцеловать?

— Включи музыку, Карл. Давай создадим нормальную обстановку.

— Доверься мне, Мэнди, — прошептал Дэнни. Его дыхание задело ее щеку.

Кэсси Рэйвен глубоко вздохнула и взяла отчет о смерти миссис Эдвардс. Очевидно, она умерла внезапно дома, принимая ванну. Поскольку Джеральдина Эдвардс жила одна, ее тело только на следующий день нашла уборщица. Полицейские исключили любые подозрительные обстоятельства, требующие судебно-медицинского вскрытия. Однако, как при любой необъяснимой смерти, закон по-прежнему требовал стандартного вскрытия.

Она ему доверяла. Он был благородным человеком. Он не только защитил ее от Натана, но и спас Джеда. Дэнни был в больнице, пока не прибыла ее мама, тихо сидел рядом, чтобы она не была одна. Позже Мэнди узнала, что Дэнни все делал с раненой рукой и посттравматическим расстройством. Он был героем.

В информационной записке в папке миссис Джеральдины Эдвардс говорилось, что та была вдовой. Кэсси смутно помнила это обстоятельство. Единственный сын Джеральдины, Оуэн, должен был в ближайшие день-два приехать из Рила в Северном Уэльсе, чтобы взглянуть на тело. За все время общения с миссис Э. Кэсси смогла припомнить только одно ее упоминание о сыне: речь тогда шла об исключительном фрагменте личной истории, изложенном так, что сама манера запрещала дальнейшие расспросы. Девушка начала осторожно извлекать миссис Э. из мешка.

Она хотела рассказать ему все, обрушить на него лавину. Мэнди устала быть сильной.

— Я уже и забыла, что тебя зовут Джеральдина, — пробормотала она. — Прекрасное имя, но ты всегда была немного «темной лошадкой».

Кэсси Рэйвен восстановила в памяти случайную встречу с миссис Э. в супермаркете, пытаясь выявить нехорошие признаки — например, опущенное веко или шаткую походку, но ничего такого не вспомнила. Женщина, возможно, выглядела немного озабоченной, но она могла просто решать, что приготовить на ужин.

Дверь кухни хлопнула.

Смерть, как это иногда случалось, дала Джеральдине последнюю инъекцию ботокса, сгладила гусиные лапки и морщинки от смеха. Ее лицо теперь было спокойным и выглядело моложе, чем у женщины в пятьдесят один год.

Кэсси начала осматривать тело миссис Э. на предмет синяков, которые та могла получить при падении при входе в ванную или выходе из нее. Девушка с облегчением обнаружила, что может перевернуть тело, не обращаясь к Карлу.

— Мэнди, что на обед? — Билл ворвался в проем. Он застыл, при виде Дэнни выпучил глаза. — Ты в порядке, Мэнди? — голос Билла дрожал от напряжения.

— К счастью, ты такая стройная, — прошептала она трупу на ухо. — Иначе переворачивание твоего тела меня бы убило.

Дэнни отодвинулся и медленно отошел от Мэнди.

Скорее эффектная, чем просто симпатичная, миссис Эдвардс всегда отличалась определенным стилем, носила одежду, демонстрировавшую хорошую фигуру, даже если приходилось скрывать ее под лабораторным халатом. А темные волосы женщины всегда были хорошо подстрижены и уложены.

Внезапно к Кэсси вернулось еще одно воспоминание, а именно, основное сомнение, которое она испытывала несколько недель в вечерней школе. Изо всех сил стараясь не отвлекаться от занятий по физике, которая для нее звучала буквально на тарабарском языке, несмотря на весь смысл этой дисциплины, девушка украдкой взглянула на одноклассников. Кэсси заметила их невозмутимые выражения лиц, и вдруг ее осенило с ужасающей ясностью: «Мне здесь не место». Кого обманывала Кэсси, считая себя довольно умной? Ей следовало бы уступать, а не отчитывать учителей, но теперь было слишком поздно. Девушка могла мечтать найти работу только в баре или на рынке, как ее отец; попытаться накопить достаточно денег, чтобы путешествовать.

— Я в порядке, — выдохнула Мэнди. Ее сердце колотилось, все в ней трепетало, как мотыльки у лампы на крыльце. Плохо дело. Ей нужно было убрать Дэнни и его твердое тело из кухни. Она хотела его помощи, но он не мог исправить проблему. — Билл, это Дэнни Салливан. Он… мой друг.

Миссис Э., по-видимому, заметила тревогу Кэсси, поскольку после урока остановила девушку и потащила в ближайший «Старбакс». Джеральдина заявила, что не готова потерять «лучшего, черт побери, ученика из всех, кому она когда-либо преподавала». Кэсси Рэйвен все еще слышала, как Эдвардс это произносит. Очевидно, она преувеличивала, но яростной веры миссис Э. в способности Кэсси хватило, чтобы убедить девушку продолжать учебу.

— Рад знакомству, Билл. — Дэнни знал или ощутил дискомфорт Билла. Он не двигался, не протянул руку ее брату.