– И куда мне его деть? – Мать мальчиков тут же настроилась на скандал.

– С мужем оставьте или попросите из мужчин кого-нибудь проследить. Взрослый парень, сам, что ли, не разденется? – посоветовала бабуля.

– Да ни на кого он не смотрит! – рявкнула мать.

– Здесь играть нельзя, ты мешаешь, – сказала еще одна женщина, чья лавочка стала частью «паровозика».

Что сделала мать? Достала телефон и попросила повторить все претензии на камеру. А она их разместит в соцсетях, покажет руководству клуба, которое допускает, что одни советуют отдать ее ребенка педофилу, а другие проявляют агрессию. Бабушка и недовольная «паровозиком» женщина ушли в бассейн, решив не вступать в конфликт. Усилиями младшего ребенка «паровозик» пополнился еще несколькими лавочками. Старший продолжал изучать женские прелести.

Пятнадцать лет назад дети еще не были убеждены в том, что тренеры – всего лишь обслуживающий персонал. И взрослые тоже вели себя прилично. Если шла тренировка в бассейне, никто не занимал дорожку. Тренеры могли сделать замечание детям, которые сигали из джакузи в бассейн, окатывая волнами проплывающих мимо бабушек и мамочек. Чтобы взять доску, ласты или нарукавники, нужно было спросить разрешения у дежурного тренера.

Сейчас, в новой реальности, тренеры, судя по всему, не имеют права даже рот открыть. Посторонние родители тоже. Дети предоставлены сами себе – мамы в это время ходят по беговой дорожке, а папы качают бицепсы. Иногда и при родителях дети ведут себя за гранью приличия. Хватают нудлсы – это такие разноцветные пенопластовые палки для плавания. Дерутся пенопластовыми досками. Прыгают «бомбочкой», чтобы попасть в проплывающую мимо бабушку. Родители нового типа – такие были редкостью 15 лет назад, – лежа в джакузи, не реагируют.

Посередине дорожки плавал нудлс, на нем висел мальчик лет восьми-девяти. Пришел он с дедушкой, совсем стареньким, в смешной одноразовой шапочке. Он долго снимал тапочки, очень медленно и тяжело преодолевал лесенку в бассейне. Не знаю, как дедушке доверили внука или правнука, я бы мальчика попросила приглядывать за дедулей. Пожилой мужчина, кажется, даже плавать не умел.

Мальчик бесновался в джакузи, нарочно подтопил девчушку, бросил нудлс посередине дорожки для плавания, взял гантели для аквааэробики, тоже бросил. Сидел на краю бассейна и специально бил ногами по воде, чтобы окатить брызгами других посетителей. Все делал будто случайно.

Дедушка пытался выбраться из бассейна. Он был на второй ступеньке лесенки. За ним уже выстроилась очередь из желающих вылезти. Женщина из числа посетительниц и дежурный тренер кинулись на помощь.

– Пойдем, ты плохо себя ведешь, я устал, – сказал внуку дедушка, которому помогли надеть тапочки и усадили на лежак.

– Да задрал ты ваще! Отвянь! Пердун старый! – ответил ребенок.

Тут меня, конечно, переклинило. Я считаю, что если дети находятся с родителями, то родители ответственны за их поведение. Никогда не вмешаюсь. Но если ребенок без надзора или с родственниками, которые не могут нести за него ответственность в силу возраста или состояния здоровья, и при этом он хамит, меня невозможно остановить.

– Это ты бросил нудлс и гантели? – спросила я.

– Нет, – ответил он.

– Ты врешь, я видела, что ты. Надо убрать на место все то, что ты взял. Другим мешает плавать.

– Это не я, – бубнил ребенок.

Тут я вспомнила, что с новым поколением детей надо разговаривать на другом языке. Современном, понятном.

– Вон, видишь, камера висит, – показала я, кажется, на интерьерную искусственную пальму. – Есть записи. Хочешь, чтобы я доказала, что это ты? Легко.

Хамоватый мальчик перепугался и поплыл собирать все, что разбросал.

– Еще раз брызнешь специально на кого-нибудь, подтопишь маленького ребенка или нахамишь дедушке, я тебя сама утоплю. Иди и помоги деду. Понял? – сказала я, когда мальчик сложил, точнее, запихнул все на полку.

– Понял, – процедил внучок.

Что произошло дальше? Я спокойно плавала, пока в бассейн не ворвалась разъяренная мать мальчика. Она нависла надо мной и кричала, что я угрожала убить ее ребенка. Сын ей все рассказал, дедушка подтвердил. Она пообещала, что так этого не оставит. В соцсетях про меня напишет.

– Пишите, – ответила я и поплыла дальше. Если честно, меня колотило.



…Ругающаяся матом компания подростков в парке.

– Так, народ, материться прекратили! – кричу я разнузданной компании.

– А то чё? – неизменно отвечает лидер.

– Не чё, а что. Что-то с велосипедом. Помочь можешь? – прошу я, показывая на велосипед дочки. У лидера неожиданно выявляются таланты – он чинит велосипед, поднимает сиденье, увлеченно рассказывает про моноколесо, о котором мечтает.

Не знаю, мне кажется, что этим детям – большим и маленьким, матерящимся, хамящим, делающим исподтишка пакости, не хватает банального внимания, родительской любви. Но они всегда откликнутся на просьбу о помощи, лишь бы кто-то донес до их сознания, что они нужны, необходимы.

Бабушкины рецепты

Эти сокровенные рецепты не умрут никогда, потому что передаются из поколения в поколение, от матери к дочери. Когда ребенок плачет без всякой причины, не спит, не ест, у любой матери сдают нервы. Молодая, неопытная мать – вообще идеальный объект для внушения. И, конечно же, находятся бабушка, тетушка, знакомая по детской площадке, которые владеют «сокровенным знанием».

– Попробуй, каждое утро своему Пете делаю, – шепчет молодая мамочка подружке.

Эти рецепты помогли, как выясняется, не только Пете, но и Машеньке буквально позавчера. А еще внучке Светланы Петровны, внуку тети Ларисы и другим детям. Точно верный способ, проверенный не годами – десятилетиями.

Даже самая здравомыслящая женщина в состоянии паники и тревоги за своего ребенка поддастся уговорам и «хотя бы попробует», как советуют доброжелатели.

Самый популярный народный диагноз, который ставится плачущим по ночам, капризничающим по вечерам детям, – «сглазили».

В селе моего детства к сглазу относились очень серьезно. Бабушка в него не верила, зато верили соседки и вылавливали меня на улице, чтобы подколоть булавку на изнаночную сторону юбки или платья. Красную шерстяную нитку повязывали всем детям, чтобы уберечь от сглаза. Моя бабушка, противник предрассудков, убежденная атеистка, каждый вечер срезала с моей руки красную нитку, заботливо повязанную очередной соседкой. Каждое утро я натыкалась на тетю Мадину или тетю Залину. Ахая и причитая, кто-нибудь из них повязывал мне на запястье новую нитку, которую вечером срезала бабушка. Это превратилось в ритуал – бабушка убирала нитку, расчесывала, рассказывала сказку, укладывала. А затем каждое утро я послушно подставляла руку дежурившей у ворот соседке. Вечером все повторялось. Я думала, что так надо, положено. Иногда бабушка из-за работы забывала срезать нитку, и я напоминала. Она ахала и шла за ножницами. Моя подружка Фатимка сообщила, что нитку ей никто не срезает, и я не знала, как реагировать.

Когда мой сын был совсем маленьким, мне рассказали про тайный ритуал «переливания через ручку». Надо взять две кружки, одну пустую, другую с водой, и переливать через дверную ручку, чтобы избавить ребенка от сглаза. Один раз, признаюсь, попробовала. Закончилось все плохо – облилась, разбила стакан, помыла полы вне графика, напугала мужа, который решил, что я сошла с ума, раз в ночи стою у входной двери и непонятно что делаю.

Сын плохо спал, я испробовала все настойки пионов, васильков и прочих растений. Да я уже сама ходила квелая от успокаивающего чая и паров настойки пустырника, которую обильно капала в ванную. Знакомая, умная, адекватная женщина, с которой я была знакома «колясками» – мы вместе гуляли в парке, – вдруг стала рассказывать мне про материнское защитное биополе. Что его надо непременно создавать. Все эти сглазы – ерунда, верить можно только в биополе. На тетрадном листке она написала слова, которые я должна произносить. Тогда не было ни вотсапов, ни других мессенджеров. Мы от руки писали рецепты. Когда ребенок уснет, следует сесть рядом, водить рукой, непременно правой, вдоль тела ребенка и говорить этот текст. Кажется, раз двадцать. Или тридцать. Не помню. Что-то про то, как я его люблю, защищаю, передаю ему силы.

Я села, положила листочек на колени. Телефонов с фонариками, напомню, в природе еще не существовало. Так что я включила ночник, накрыла его пеленкой и легла под этот ночник, чтобы увидеть написанное. Но из того положения никак не могла дотянуться непременно правой рукой до ребенка. Точнее, на двадцать сантиметров вверх от самого ребенка. Водить рукой требовалось в воздухе. Минут десять у меня ушло на то, чтобы пристроить ночник, себя и свою правую руку. Потом я начала бубнить слова, накинув на себя и ночник плед, потому что боялась разбудить Васю. И в этот самый момент в комнату вошел муж. Если честно, мне его стало жалко. Еще вчера он не мог объяснить мое странное поведение и танцы вокруг дверной ручки, а сегодня увидел жену под пледом, с ночником, что-то бурчащую, да еще с линейкой, которой я отмеряла расстояние.

Нет, мой муж никогда бы не сдал мать своего ребенка в психушку, но у него был такой вид, что я больше не решалась проводить эксперименты.



У моей подруги Марины муж происходил из мусульманской семьи, но сам был глубоко светским человеком. У нее сложились прекрасные отношения с родственниками мужа. Рождению внука они радовались, завалили его подарками, зазывали в гости. Марина с радостью поехала предъявлять сына многочисленной родне со стороны мужа. Все было прекрасно. Свекровь забирала на ночь внука к себе в комнату, давая невестке возможность выспаться. Маленький Тимур был зацелован и закормлен. Каждый вечер в дом приходили близкие и дальние родственники, чтобы восхититься малышом. Марина сблизилась с двоюродной сестрой мужа, Диной, которая отличалась чувством юмора и сделалась ее проводником в мире большой семьи, частью которой она стала.

Но вдруг Дина перестала появляться в доме. Свекровь сказала, что у той дела, работа, заботы, хлопоты.

Тимура носили на руках все родственницы по очереди. Марина пыталась сделать с сыном привычную зарядку, заставляя его перевернуться со спины на животик и обратно, но Тимур начинал хныкать и проситься на ручки. Марина молчала, улыбалась и была благодарна свекрови за «ручки» и свой полноценный ночной сон. Единственная странность, которую она отметила – волосики Тимура, который родился черноволосым, все время были грязными, покрытыми чем-то белым или серым. Марина купала сына вечером, каждый день мыла ему голову. Черные волосы контрастировали с синими, как у всех младенцев, глазами. Марина, как и все вокруг, восхищалась красотой ребенка. Но утром опять замечала на волосах малыша странный белый налет.

– Что с его волосами? – спросила наконец она у свекрови.

– Соль для животных, – ответила та.

Марина, столичная жительница, знала о существовании розовой соли, морской разного помола, кристаллической. Даже о сванской соли имела представление. Но о специальной соли для животных ничего не знала.

Свекровь сообщила ей, что Тимур стал беспокойно спать.

– Зубки, наверное, – предположила Марина, – надо гелем намазать.

– Это Дина его сглазила, – ответила свекровь.

– Почему Дина?

– У нее глаза черные. Ты разве не знаешь? К ребенку до года нельзя подпускать черноглазых женщин, даже родственниц. Я сделала ошибку, это моя вина, – свекровь чуть не плакала, – не могла отказать Дине. Она всегда была доброй, близкой. Но ее черный глаз подействовал. Она сглазила Тимура.

Марина про сглазы, конечно, слышала, но про черноглазых родственниц, от которых нужно держаться подальше, не знала.

– Соль я подготовила. Каждое утро будешь Тимуру на макушку, где родничок, сыпать. Хочешь – смывай, хотя я бы не смывала.

– И долго так делать? – уточнила Марина.

– Пока год не исполнится и родничок не закроется.

– А что за соль для животных? – спросила Марина.

– Крупная. Только такая от сглаза действует, – ответила свекровь. – Держи Тимура подальше от женщин с черными глазами.

– У вас тоже черные глаза, и у вашего сына, – сказала Марина. – Мне от вас тоже его подальше держать и соль сыпать?

Конечно, случился скандал. Свекровь плакала и говорила сыну, что невестка назвала ее ведьмой. Марина с Тимуром уехали от родственников раньше предполагаемого срока. Пакетик с солью для животных долго лежал в корзине для специй. Марина его выбросила года через три, решив, что срок годности истек.

Еще один рецепт «от сглаза» рассказала мне Лиля, мама Катюши. Так еще ее прабабушка делала. Как правильно назывался ритуал, Лиля вспомнить не смогла.

Что-то вроде «сделать на крыньку».

Надо взять ребенка или того, на кого наведена порча, за руку, налить в стакан проточной воды, взять хлеб, непременно горбушку, через руку отщипывать по кусочку и бросать в воду. Приговаривать: «На один, на два, на три…» И так досчитать до девяти. Если весь хлеб всплывет, порчи нет. Если останется на дне – есть. После надо дать ребенку выпить воды с четырех сторон стакана, намочить руку и водой нарисовать крест на лбу и на руках, можно и на ногах для верности. Потом плеснуть водой на косяк двери и все, что осталось, вылить в унитаз, если есть. Если нет, то в туалет во дворе.

Ритуал работает буквально во всех случаях – и от головной боли, и для успешного свидания, и против порчи тоже годится.

Эти рецепты я собирала как литературный материал. Как легенды, сказки и предания. Ни один не проверяла – действует или нет. Мне кажется, именно так к этому и надо относиться. И если тетушка мужа начнет советовать, как избавиться от сглаза, следует помнить, что это сказка, вымысел, байка. Слушайте и наслаждайтесь. Спорить и возмущаться себе дороже.



У нас в доме отключили горячую воду. Нагреватель-бойлер сломался. Я нагрела воду в кастрюлях, налила в тазик. Совершенно непроизвольно, поливая дочь из ковшика, произнесла фразу, которую всегда приговаривала моя бабушка: «С гуся вода, с Машеньки все болезни и худоба». После этого она брала таз с остатками воды и опрокидывала мне на голову. И так каждый вечер. Мылась я на зимней кухне, в большой цинковой ванне. Бабушка грела воду в ведрах, на печке. Об этом я тоже рассказала дочери, которая искренне не понимала: как это нет воды? И крана нет? Разве так бывает? Сима смеялась и попросила тоже вылить на нее полтаза сразу. Ахнула от восторга. После чего выскочила из ванны и встала на весы. Весы показали, что худоба чудесным образом исчезла.

– Симуль, сейчас вечер. Поэтому на четыреста граммов больше, – заметила я, пока дочь не впала в панику.

Утром она успокоилась – худоба от «тазиков», к счастью, не исчезает. И вечером опять попросила «гуся».

– Какого гуся? – не поняла я.

– Ну как твоя бабушка тебя мыла, – попросила дочь.

– Так бойлер уже починили!

– Ну и что? Можно еще один раз «гуся»?

Гусь у нас растянулся на неделю. Даже если Сима мылась под душем, я все равно грела воду и поливала ее из тазика.

Пока возилась с «гусем», вспомнила еще один заговор из своего детства. Хотя, возможно, он таковым и не является. Не знаю. Когда я, набегавшись за целый день, приходила домой и не могла успокоиться – не сидела за столом, вскакивала, ерзала на стуле, вдруг начинала плакать или смеяться не пойми над чем, отказывалась идти спать, хотела еще погулять «пять минуточек», бабушка отводила меня к уличному рукомойнику. Сама умывала и вытирала мое лицо изнанкой халата или ночнушки. Я вырывалась из последних сил и сердилась. Вот же полотенце рядом с рукомойником чистое висит, почему бабушка меня опять вытирает ночнушкой?

– Ну баааб, – ныла я. Точно помню, что была не против умывания, а против вытирания изнанкой подола.

Бабушка отмахивалась и говорила, что не хочет пачкать чистое полотенце. Только повесила. А я опять черная вернулась. Что, конечно, было чистой правдой. Бабушка умывала меня хозяйственным мылом, поскольку никакое другое не смывало грязь с моего лица.

И только уже став матерью, я услышала на детской площадке, как одна бабуля рекомендует молодой матери трехлетнего хулигана именно этот способ – умыть, непременно правой рукой, и вытереть лицо ребенка изнанкой подола ночнушки. Впрочем, про хозяйственное мыло бабуля не упоминала. Или моя бабушка снимала с меня сглаз «на всякий случай» или дело было исключительно в чистом полотенце, которое она не хотела пачкать. Или и то и другое вместе. Стирка в деревне – отдельное мероприятие, тяжелое. Сначала набрать воду во все имеющиеся в хозяйстве десять ведер, три цинковые ванны и тазы всех размеров. Растопить печь, нагреть воду. Перестирать белье, прополоскать, еще раз прополоскать. Отжать – или вручную, или пропустить через два валика. Ручной «отжиматель» работал по принципу нынешней машинки, которой вытягивают тесто для лапши. И заключительный этап – развесить белье во дворе на веревке – по «росту» и цветам.

А буквально недавно позвонила моя давняя приятельница Оля. Она должна была ехать знакомиться с будущей родней своего второго потенциального мужа. Знакомство планировали давно, и Оля радовалась самоизоляции, как никто. Ей сорок, жених Дима – ровесник. Живут вместе уже три года. Ну какое «знакомство с родителями»? Оля не очень страдала после развода с мужем, поскольку радость от того, что она избавилась от свекрови, перекрывала все остальные чувства. К новой свекрови Оля не была готова, а Дима мечтал сделать все по правилам. Исправить ошибки первого молодого брака, когда он поставил маму перед фактом и сразу предъявил жену вместе с печатью в паспорте. С Олей он хотел сделать, как положено: знакомство, одобрение мамы, пышная свадьба. У моей подруги уже все это было, и ей как раз хотелось обратного – просто без церемоний сходить в загс. Да, откровенно говоря, и в загс-то не обязательно ходить. Прекрасно жили с Димой, что мешает жить так и дальше? Но жених настаивал на официальной процедуре, а Оля не хотела его расстраивать.

К будущей свекрови они все-таки поехали, как только сняли карантин. Мама Димы жила на даче под Тулой. Ехали долго, стояли в пробке. Оля съела на заправке пончик, и ее тошнило оставшуюся часть пути. К будущей свекрови они доехали уже к вечеру. Оля мечтала о горячем душе, крепком чае и кровати. А еще снять балетки. Привыкла ходить в кроссовках, а тут решила нарядиться в балетки. Итог – свежие мозоли на обеих ногах.

Но будущая свекровь Антонина Ивановна ждала их у ворот. Обняла Олю и потащила ее показывать сад. Вот тут у нас розы, здесь – жасмин, там вишня, бегонии. Яблони две старые. Любимые качели Димы, натянутые между двумя деревьями. Надо бы давно снять, веревки уже истлели, да рука не поднимается. Как посмотрит на качели, так Митечку маленького представляет. Да, она в детстве его Митей звала.

Оля уже едва ковыляла по тропинкам.

– Снимай туфли, походи по травке, – сказала будущая свекровь, – только вчера покосила перед вашим приездом.

Оля сняла балетки и встала на траву голыми ступнями. Зажмурилась от удовольствия. Из нирваны ее вывел крик Антонины Ивановны.

– Так что ж ты с косточками ничего не делаешь?

– С какими косточками? – Оля подумала, что, возможно, должна покупать суповой набор и варить бульон для Димы непременно на костях.

– На ногах! Смотри, какие у тебя косточки! А что дальше будет? – ахала Антонина Ивановна.

Да, косточки на ступнях доставляли Оле беспокойство. Но не до такой степени, чтобы она не смела снять туфли.

– А что делать с косточками? – спросила Оля, скорее, из вежливости.

И Антонина Ивановна поделилась с ней сокровенным знанием. Начать с того, что с такими выпирающими косточками и уродливыми ступнями замуж ни за что не возьмут. Даже ее Митечка не возьмет.

– Он вроде как видел, и его это не смутило, – заметила осторожно Оля.

– Ой, он такой вежливый мальчик. Просто все в себе носит. Боится обидеть, – тут же нашла объяснение Антонина Ивановна. – Есть верный способ. Мне очень помог. Правда, у меня не так все плохо было, я рано заметила. Но и тебе поможет.

Будущая свекровь отвела Олю в беседку, усадила в кресло и стала делиться рецептом избавления от косточек. Надо найти в огороде кость животного, постучать по своей выпирающей на ступне косточке, после чего зарыть кость животного под деревом. И все. Косточка на ноге сразу исчезнет!

– И где я найду кость животного? А если я пожарю курицу, соберу кости, раскидаю по двору, а потом найду – это считается? – спросила Оля, гадая, куда испарился Дима и почему не спешит спасать ее от своей матери.

– Нет! Нужна кость дикого животного! – воскликнула свекровь.

– И где их брать?

– Раньше собаки могли зайца задрать и сожрать. Кости по всему огороду валялись, – рассказывала будущая свекровь. Тоже годилось. Ой, надо к бабке Люде сходить. У нее точно кости есть.

– Она их продает как приворотное зелье? А для снятия сглаза у нее ничего нет? Крысиного помета, например? – Оля надеялась, что шуткой снимет серьезный настрой будущей свекрови. Или хотя бы даст понять, что не верит в заговоры, привороты и отвороты.

– Зачем тебе крысиный помет? Ты вроде бы не прыщавая. Тот от прыщей помогает, – удивилась Антонина Ивановна.

На следующее утро Оля обнаружила себя сидящей на стуле в какой-то темной комнатушке. Она помнила, что будущая свекровь разбудила ее в четыре утра и повела к бабке Люде. Та проводила какой-то обряд, катая над Олиной головой яйца, что-то шептала. Антонина Ивановна вскрикивала и всхлипывала – яйца, разбитые в чашку, становились черными. Точно сглаз, несчастья на весь род, проклятие тоже родовое, не меньше.

Оля задувала какие-то свечи, что-то сыпала на поднос и вроде бы сняла с себя родовое проклятие, за что, пребывая в каком-то тумане или под гипнозом, заплатила как за карту в фитнес-клуб.

После этого бабка Люда выдала ей кость, завернутую в тряпку, и велела постучать по выпирающей на ступне косточке. Оля постучала, потом покорно пошла в огород, вырыла ямку и положила в нее кость. Зарыла. После чего вернулась в дом свекрови, села за руль и доехала до ближайшей заправки, где имелись горячие завтраки, кофе и туалет.

Телефон разрывался. Звонил Дима узнать, что случилось и куда пропала Оля. Оля же в тот момент свернула с заправки не в ту сторону и оказалась в монастыре. Походила по округе, чтобы продышаться, избавиться от морока, поставила свечку, купила серебряный крестик в подарок собственной маме. Та давно такой хотела. Доехала до московской квартиры, отключила телефон и уснула долгим глубоким сном.

Косточка на ноге у Оли не исчезла. Зато исчез Дима. В деревне у мамы он познакомился с девочкой «с хутора». На десять лет моложе Оли. И тетя Люда сделала на них такой приворот, что они быстренько сыграли свадьбу. Оля Диму и ту поездку вспоминала с добрым юмором.

Пополнение в семействе. Что делать, если пятилетний ребенок решил найти другую маму

Случается так, что залюбленный, зацелованный ребенок вдруг объявляет, что его никто не любит, не понимает и лучше бы его мамой была тетя Света или тетя Катя. Потому что тетя Света никогда не запрещает Володьке играть в телефон. Или тетя Катя разрешает Ане есть чипсы сколько влезет.

Обычно этот кризис случается ближе к пяти годам. Совершенно бесполезно кричать на ребенка и взывать к его совести: мол, как ты можешь такое говорить? Как тебе не стыдно? Как можно променять маму на другую женщину? Мама – это святое!

Иногда этот кризис совпадает с появлением в семье младшего ребенка. Моя подруга Марина рассказывала, что ее ласкового, всегда послушного, идеального сына Сеню будто подменили, когда у него появилась младшая сестренка.

– Надо ее вернуть. Она бракованная. Плачет все время, – говорил Сеня. – У тебя же есть на нее чек и гарантия?

Современные дети знают, что такое чек, гарантийный талон и что неработающую игрушку, заказанную в интернет-магазине, можно вернуть и заказать работающую модель.

– Детей нельзя вернуть, – убеждала сына Марина, – они живые.

– Почему нельзя? Мы же вернули рыбок в зоомагазин. Они тоже живые были, но больные.

– Ребенок – это не рыбки. Ты хочешь сказать, что, если заболеешь, я тебя тоже должна сдать и взять здорового?

– Я могу от возраста сломаться, я же уже взрослый, а Полина – новая. Меня починить можно, а Полина точно бракованная. Вон, опять заплакала, – стоял на своем Сеня.

– Она твоя родная сестра. Ты – старший брат. Может, пойдешь и успокоишь ее? – предлагала Марина сыну.

– Нет. Почему, когда ты хотела завести собаку, то обсуждала это и со мной, и с папой, и с бабушкой? Папа и бабушка были против – папа не хотел с ней гулять, а бабушка не хотела брать к себе, если мы уедем. Когда ты хотела завести кошку, тоже со всеми советовалась. А когда принесла Полину, ни с кем не советовалась. Со мной точно. Если у меня аллергия на кошек, вдруг у меня аллергия на младшую сестру?

– Сеня, у меня сейчас нет сил с тобой спорить. Полина плачет, разве тебе ее не жалко? Разве тебе меня не жалко? Пожалуйста, пока буду кормить Полю, убери в своей комнате.

– Отдай Полину соседке. Она давно хочет детей, а они никак не заводятся. Я слышал, как вы разговаривали.

– Детей соседкам не отдают. Все, не говори ерунды. Мне жаль, что ты такой бессердечный.

Бедная Марина, сглатывая слезы, ушла кормить дочь, а Сеня решил уйти из дома и принялся собирать рюкзак. В этот момент домой пришел отец семейства Вадим. Увидел жену, которая кормила Полину и сморкалась в салфетку, не в силах остановить поток слез. Разбросанные по всей комнате Сенины игрушки и самого Сеню, который укладывал в рюкзак самое ценное – фонарик, планшет, самолет, собранный из конструктора. Пытался запихнуть в рюкзак футбольный мяч и вратарские перчатки.

– Ты далеко собрался? – уточнил Вадим у сына.

Сеня объяснил, что мама отказывается сдавать бракованную сестру в магазин, не хочет отдавать ее соседке, и поэтому он уходит.

– Куда конкретно? – серьезно спросил отец.

– Не знаю, – ответил Сеня, пытаясь засунуть в рюкзак пиратский корабль.

– Корабль точно в рюкзак не поместится. Тебе нужен чемодан, – заметил Вадим. – Кстати, тебе ведь еще одежда понадобится. Спать ты в чем будешь? В джинсах? А футболку чистую взял? Кроссовки? Спортивную форму, полотенце, зубную пасту, носки, трусы, – начал перечислять список вещей Вадим.

Отец вытащил самый большой из имевшихся в доме чемоданов и выдал сыну.

– Еду не забудь собрать. Вдруг на новом месте не окажется твоих любимых блинчиков и сырников с клубникой, которые мама утром испекла. Советую взять колбасу и компот в термос налить. А еще шоколадку, йогурты и все остальное, что ты обычно ешь, – невозмутимо дополнял список Вадим.

– Зачем? – Сеня слегка ошалел.

– Как зачем? А вдруг на новом месте не жарят блинчики и сырники как мама? Как же ты выживешь? – серьезно ответил сыну отец. – Если собираешься в поход, нужно позаботиться о пропитании на весь срок. А ты идешь не пойми куда и не пойми на какое время. Тебе много припасов потребуется. Возьми крупы – гречку, овсянку, рис – сможешь сварить, если что.

Сеня решил уйти не пойми куда завтра утром. Уснул на заваленной вещами кровати.

– Надо убрать, – сказала Марина мужу.

– Не надо. Завтра сам все уберет. Вот увидишь.

Так и случилось. Утром Сеня, оценив масштаб усилий и объем сухого пайка в виде круп и макарон, отказался от поисков новой счастливой жизни.

В точно такой же ситуации оказалась и моя приятельница Тома. Сын – Тимофей – решил найти себе новую хорошую маму, потому что Тома заставляла его читать, считать и писать в прописях даже на летних каникулах. Они уехали отдыхать, случайным образом сняв квартирку на берегу моря у знакомых дальних знакомых. Томе было хорошо – она сама выросла в таком же поселочке. Тимофей капризничал – все не то. В море – водоросли и медузы, еда непривычная, то жарко, то холодно, комары. Ныл все время. Потом освоился, познакомился с местными ребятами, бесился, пополнил словарный запас набором матерных выражений и наотрез отказался заниматься интеллектуальным трудом хотя бы час в день, на чем настаивала строгая мама.

И тогда Тимофей решил найти себе новую добрую маму вместо строгой, о чем прямо заявил.

– Держи, – Тома выложила на пол старую, застиранную до дыр пеленку, которую нашла в недрах хозяйского шкафа.

– Зачем? – удивился Тимофей.

– Складывай вещи на середину пеленки.

Тимофей сложил вещи. Тома завязала пеленку с четырех сторон.

– И что дальше делать? – спросил ребенок.

– Ты же не прочитал сказку про Ивана Царевича и Серого Волка, тогда бы знал, что делать дальше, – хмыкнула Тома.

Она нашла швабру, старого образца – деревянную. Отломила от нее основание, чтобы осталась только ручка. И привязала узелок к палке. Тимофей с ужасом смотрел на мать, которая сооружала непонятную конструкцию.

– Теперь смотри. Палку на плечо и идешь, – Тома продемонстрировала, как надо носить узелок на палке. – Сейчас пойду тебе землицы русской накопаю.

– Как в мультике про Илью Муромца и других богатырей? – спросил Тимофей.

– Конечно. Он всегда возил с собой мешочек с землей. Она ему силу придавала. Тебе сколько надо земли? То есть силы?

Тома проводила обалдевшего Тимофея за ворота. Всем соседкам рассказала, что сын отправляется на поиски «хорошей мамы». Тимофей с узелком на палке от швабры, с привязанным к груди мешком с землей отправился в путь неохотно. Ступал тяжело и медленно. Кажется, дошел до соседнего участка и решил вернуться с повинной.



Тома, рассказывая мне про Тимофея, вспомнила и свою историю побега из дома в поисках лучшей доли. Она объявила маме, что «сбегает» к бабушке. Мама разрешила, благо бежать было недалеко – на другой конец поселка. Бабушка тоже обрадовалась – как раз собиралась уехать дня на три к подруге на юбилей в соседний поселок. Наказала Томе следить за хозяйством, кормить и поить кур и петуха. Тома, которой было уже лет четырнадцать, кивнула и убежала с подружками гулять. Наслаждалась свободой. Даже в местный дом культуры на дискотеку сходила, что мать категорически запрещала. Потом к подружке забежала и в кинотеатр под открытым небом на последний сеанс со Славкой. Ночевала у подруги, чтобы утром не терять время – спешили на пляж, в магазин купить помаду и переделать еще миллион дел: ногти накрасить, юбку узкую, белую у Таньки выпросить для вечернего свидания со Славкой, а у Наташки – лак для волос с блестками. Накраситься перед свиданием так, чтобы Славка обалдел.

Когда Тома, нагулявшись, вернулась в дом к бабушке, ей стало нехорошо. Живот закрутило, и засосало где-то внутри. Она позвонила матери, а что еще оставалось?

– Мааам, а куры вообще спят? – осторожно спросила Тома.

– Спят, конечно, – ответила мать.

– А они умеют спать как кошки? – уточнила Тома, все еще на что-то надеясь.

– Это как? – не поняла мать.

– Лапы под голову положить и не двигаться.

– Почему ты спрашиваешь? Что случилось с бабушкиными курями? – ахнула мама. – А Петька? Тоже спит?

– Петька тоже спит, – призналась Тома.

Тома гуляла два дня, забыв покормить и напоить кур и любимого бабушкиного петуха Петьку. Весь бабулин курятник подох.

Пока мать охала и ахала, обещая инфаркт у бабушки, когда та узнает о смерти петуха, Тома решила действовать. Она подговорила ребят, местную банду, и они зарыли мертвых куриц на пустыре на окраине поселка. Петуха, которого так любила бабуля, Тома решила подменить соседским. Украла и принесла в курятник. Но петух вырвался через сетку и каким-то чудом вернулся в родной курятник. Тома опять его вынесла из соседского курятника и посадила в бабушкин. Но петух оказался верным – снова сбежал, перелетев через забор.

Когда бабушка вернулась домой, нагулявшись на юбилее подружки, то не обнаружила в доме ни внучки, ни петуха, ни куриц. Тома клялась, что давно вернулась домой, в тот же день. Поняла, что лучше жить с мамой, да и вещи все дома. Но курям корм дала, и Петька был жив-здоров, когда она уходила. Так что не знает, что случилось. Домой она действительно прибежала, сверкая пятками.

Весь поселок в подробностях рассказал бабушке, как Томка бегала закапывать курей на пустыре, как воровала петуха у соседки, как тот возвращался, а Томка снова его воровала. Петух-то оказался умным, кто бы мог подумать? Прямо не петух, а собака – дорогу домой нашел, из плена вырвался. Сначала через сетку, а потом полетел. Не петух, а орел. Тетя Надя, хозяйка петуха-героя, собиралась резать его на бульон. Но после такого поступка как рука поднимется?

Мама Томы тогда купила матери десять куриц взамен погибших, цыплят и двух петухов. Обновила сетку в курятнике. Заказала новые ящики для несушек и сена. Тома бегала к бабушке каждый день, как на работу – была наказана. Драила, чистила курятник. Пшено варила для цыплят. Бабуля еще картошку решила посадить, и Тома вскапывала грядки, проливая горькие слезы. Славка, как доложили подружки, стал ходить в кино с обладательницей узкой белой юбки Танькой.



Конечно, переходный возраст у детей – это всегда непросто. У мальчиков и девочек он начинается в разное время и проявляется по-разному. Пубертат – страшное слово, которое пугает всех родителей. Когда точно начинается? Какие его первые признаки? Как вообще разговаривать с подростками? Да что там с подростками!

Родители никогда не бывают готовы к детским кризисам. Кризис полутора лет, кризис трех, пяти лет. Но дети не всегда поддаются официальной статистике, поэтому «переходный период» может наступить в два, четыре и шесть лет. Если старший ребенок реагировал на взросление определенным образом, это вовсе не значит, что и младший будет поступать так же.

Мой сын, например, будучи подростком, в раздраженном состоянии, на что-нибудь обидевшись, ломал и крушил все вокруг. Мог, например, разбить плитку в ванной и не помнить, как это сделал и зачем. Разбивал стекла в книжном и почти пуленепробиваемое зеркало в одежном шкафах. Вася взрывал лампочки в люстре, пуляя в них ручку. Полностью уничтожил цветочные горшки, в которых росли его любимые кактусы. Но иногда причина разбитой любимой маминой вазы или снесенной со стены картины объясняется просто.

Я уже места себе не находила, гадая, к какому врачу бежать, чтобы остановить период разрухи в доме и помочь сыну справиться с эмоциями. Может, есть специальные таблетки от пуляния ручек в люстру? Или от битья ногой по плитке? Я ходила за Васей чуть ли не по пятам, опасаясь, что он может порезаться осколками того, что разбил или снес. И тогда заметила, что дело не в эмоциональном фоне подростка, а в росте. Сын не мог справиться с собственными габаритами. Не чувствовал вдруг отросших рук, ног и врезался в косяки, сносил двери и предметы.

Дети-подростки напоминают водителей-новичков, которые пытаются сдать экзамен на вождение. Они вроде бы попадают в «гараж» из столбиков, но не всегда. Зависит от настроения, погоды и счастливого случая. Подростки уже научились контролировать свое тело, как водитель – автомобиль, но не способны правильно действовать в ситуации, когда нужно резко затормозить, нажать на газ или повернуть. Пока они умеют ехать только прямо и под контролем инструктора. Если ваш сын вступает в период пубертата, тут же вспоминайте о своих первых уроках вождения. Если вы не водите машину – самое время начать, чтобы понять ощущения. Когда мой сын разбил дизайнерскую вставку в зеркале, висевшем в коридоре, я вспомнила, как снесла правое зеркало в машине, которое не вписалось в гараж. А мне хотелось заехать любой ценой. Подросток мыслит приблизительно так же.

Моя дочь в возрасте сына ничего не била, не крушила. Она была ангелом. Только плачущим. Заливалась слезами на ровном месте – переживала, как мы, то есть мама, папа и старший брат, проведем то время, пока она будет на сборах и без ее надзора. Сима могла расплакаться, если вдруг замечала, что я молча готовлю завтрак, обед, ужин. Или отвечаю на вопросы, но неохотно. Дочь считала, что я грустная, у меня плохое настроение, я на что-то обижена, и это ее беспокоило. Хотя она прекрасно знала, что в эти моменты я сочиняю заголовок, обдумываю текст, новую тему.

То, что ее старший брат по утрам бурчит, может быть резким и даже грубоватым, для Симы не было откровением. Мы всей семьей шутим по этому поводу. Мол, к Васе в комнату можно заходить после обеда и желательно с едой. А все просьбы и обсуждение семейных планов отложить еще на полчаса, когда он поест. К вечеру Вася становится нежным, чутким и заботливым. Сима зашла к старшему брату с просьбой помочь решить сложную задачу по математике. В девять утра. Сын, пришедший домой в три часа ночи, вообще не понимал, где находится. Ответил резко. Сима дулась на него до вечера. Он уже сто раз извинился, сознательно проиграл в шахматы, но сестра все еще припоминала ему утреннее бурчание.

Как пережить кризисы? Не знаю. Нет единого рецепта. Смешить, целовать, реагировать на любую просьбу. Обнимать, тискать. Тактильные ощущения, нежности, шутки, на мой взгляд, действуют куда эффективнее, чем всякие психологические лайфхаки – «как говорить с ребенком», «запрещенные фразы в разговоре с подростком». Вместо «поговорить» лучше испечь любимый пирог ребенка. Иногда дети капризничают не из-за возрастных кризисов, а из-за того, что не поели, не выспались, приснился страшный сон, погода плохая. Мне кажется, любой переходный период дастся легче, если родители пройдут его вместе с ребенком. В тактильной близости. Позвольте дочке залезть к вам в кровать под одеяло, лежите, смейтесь, шушукайтесь, пихайтесь ногами, делите одеяло, натягивая свой край. Читайте, смотрите мультфильмы. У сына-подростка смело просите помощи – загрузить приложение в телефон, рассказать про игру, фильм или песню, которые вдруг стали популярными. Попросите объяснить, почему это произошло. Сидите рядом и слушайте.

Про наказания

Как вас наказывали в детстве? Вариантов было два: «Ремня получишь», «во двор не выйдешь». Какие наказания допустимы в современном мире? Можно ли наказывать детей?

Стульчик для наказания. Очень распространенный способ у современных мам. Выделяется стул, который в наше время назвали бы «позорным». Но «стульчик для наказания», или «тихий стульчик», конечно, звучит приятнее. Если ребенок повел себя плохо – укусил младшего брата, специально размазал кашу по полу, устроил истерику, разбросал игрушки и не пожелал их убирать, он садится на стул – максимально неудобный, без спинки. Время сидения прямо пропорционально возрасту ребенка. Два года – сидит две минуты, три года – три. После истечения времени нужно непременно сказать ребенку, как сильно вы его любите, обнять и поцеловать. Говорят, что эффект наступает уже после третьего применения.

По тому же принципу действует наказание под названием «тайм-аут», или наказание «пяти минут». Ребенок сидит в одиночестве, и его все игнорируют.

Не знаю. Меня ремнем не били никогда. Бабушка могла хлопнуть мокрым вафельным полотенцем. Но чаще всего доставалось жгучей крапивой по попе. Доставалось всегда за дело, если всерьез накуролесишь. За мелкие проступки бабушка отправляла в огород – собирать в банку с керосином колорадских жуков с листьев картошки. Сбежала с урока в музыкалке, сидела на тутовнике, а не на уроке осетинского языка, не помыла полы, не подмела двор – меня наказывали собиранием жуков, которые размножались так же стремительно, как и мои проступки.

Бабушка не очень следила за моим поведением, а я оказалась чрезмерно сознательной. Поэтому сама знала, когда провинилась, и уже добровольно отправлялась в огород. Если бабушка видела меня на грядках картошки, значит, я точно что-то натворила. Обмануть ее мне и в голову не приходило.

Мою подружку Фатимку мама в качестве наказания оставляла делать уроки с младшей сестрой. Страдать должны были обе – и Фатимка, и Мадинка, которая участвовала во всех Фатимкиных затеях в качестве полноценного участника. Фатимка так же люто ненавидела делать уроки с сестрой, как Мадинка делать уроки в принципе.

Мама, тетя Зарина, торжественно отводила девочек в «зал», считавшийся самой важной комнатой в доме, которая использовалась по торжественным случаям. Например, в случае смерти родственника туда выставляли гроб с покойником. Смотрины и сватовство тоже устраивались в «зале». Там нужно было сидеть тихо и смирно, чтобы ни один хрустальный бокал из сервиза, выставленного в стенке, не звякнул. Чтобы ни одна пылинка не прилетела на отполированный до блеска стол. Чтобы ковер, висевший на стене, ни на сантиметр не покосился. Фатимка с Мадинкой, в миллионный раз выслушав от матери про сервиз и ковры, кивали и покорно, с ровными спинами садились на краешек дивана, чтобы, не дай бог, не помять покрывало. Едва мать уходила – у нее и без дочерей было полно забот, – девочки разбирали стол. Тот самый, который отполированный. На двенадцать человек в разложенном состоянии. Скручивали лежащий на полу ковер, который был такой ровный, будто гвоздями прибитый. Превращали его в сетку, укладывая поперек стола. И начинали играть в настольный теннис. Так, что хрустальные бокалы в стенке не просто позвякивали, а подпрыгивали. К тому моменту, когда мама возвращалась за дочками, чтобы позвать ужинать – наказание наказанием, а дети не могут ходить голодными, – обе сестры сидели, уткнувшись в учебники. Они успевали собрать стол и вернуть ковер на пол за те секунды, пока тетя Зарина шла из зимней кухни, где готовила ужин, к дому.

Конечно, в один прекрасный момент тетя Зарина застукала девочек за игрой в теннис. Поскольку Фатимка была старшей, то наказание полагалось ей. Мама велела ей встать в угол и стоять, пока не разрешат выйти.

– Ты что в углу, как невеста? Тьфу на тебя, моя красавица! Тебя уже принц сосватал, что ты решила отрепетировать?

В доме неожиданно появилась свекровь, которая жила на соседней улице. Бабушка Нанули славилась деликатностью и не вмешивалась в жизнь сына и невестки. Только иногда вмешивалась, как правило, раз в неделю и без предупреждения.

Она, войдя в дом, увидела старшую любимую внучку, стоящую в углу. Но не как положено невесте – спиной в угол, а наоборот, лицом.

– Зачем ты так стоишь, моя хрустальная? – Бабушка Нанули называла старшую внучку именно так: «моя хрустальная». – Кто твоей спиной будет любоваться? Надо лицом стоять, чтобы женщины могли фату поднять и плюнуть на тебя на счастье и от сглаза! – возмутилась бабушка Нанули. – Ох, как хорошо я зашла. А то ко мне вчера Нина заходила. Ну ты знаешь тетю Нину – бабушку Валерика. Валерик – такой мальчик хороший, такой умный.

– Валерик – в жопе вареник, – сообщила младшая Мадинка, и обе девочки захихикали.

– Мадинка! Я твой язык острым перцем намажу, чтобы он сначала думал, а потом во рту поворачивался! Пока твоя сестра замуж не выйдет, ты тоже не выйдешь! – оборвала ее бабушка. – Пусть выйдет хоть за Валерика, тебе же счастье будет!

– Не хочу замуж за Валерика! Он дурак! И мне еще рано! Бабушка, мне еще двенадцать! – возмутилась Фатимка.

– Так кто говорит, что завтра? Ой, время так быстро летит. Ты еще вчера в люльке лежала, а я ее качала, – умилилась бабушка. – Я так люблю тетю Нину! Так мне с ней хорошо. Вот выйдешь замуж за Валерика, мы с тетей Ниной родственницами станем. Будем наших правнуков вместе воспитывать.

Мадинка посмотрела на сестру и покрутила пальцем у виска, мол, бабушка сошла с ума.

– Давай представим, что ты невеста. – Бабушка, кажется, точно с ума сошла. Она сдернула с окна кружевную накрахмаленную занавеску, которую ни при каких обстоятельствах нельзя было трогать, и нацепила внучке на голову. Потом выдала Фатимке свой носовой платок, чтобы та держала его в руках, как положено – уголком внутрь, спрятанном внутри ладоней. Кисти сложить вместе. Но не сильно, чтобы всем показать, какие у невесты длинные пальцы.

Бабушка Нанули посмотрела на Фатимку, осталась недовольна и сдернула вторую занавеску, которую обернула вокруг талии, превратив в юбку. Отошла, посмотрела, опять осталась недовольна. А потом совершила страшное. Достала из шкафа торжественную скатерть, которую тетя Зарина каждую неделю отпаривала и разглаживала, чтобы не было заломов, складывала и прокладывала кусочками земляничного мыла или засушенными бутонами роз. Иногда липовыми цветами или мандариновыми корками. Эта скатерть была ценнее ковров, хрустальных бокалов и занавесок.

Бабушка Нанули накинула скатерть на плечи Фатимки как плащ и наконец осталась довольна результатом.

– Красавица! – объявила она. – Нет, не пойдешь за Валерика. Я тебе получше жениха найду.

В этот момент в комнату вошла тетя Зарина.

– Что вы тут делаете? – ахнула она, увидев семейные артефакты на собственной дочери.

– В невесту играем, – ответила Мадинка и хихикнула. – Бабушка Нанули игру придумала. Правда, Фатимка красивая. Она не выйдет замуж за Валерика – в жопе вареника. Бабушка ей кого получше найдет.

Тетя Зарина хотела что-то сказать, но сдержалась из уважения к свекрови.

Когда все поужинали и тетя Зарина мыла посуду, свекровь все же поинтересовалась:

– А зачем ты Фатимку в угол поставила?

– Это такое наказание. Современное. Детей за плохое поведение в угол ставят, – ответила тетя Зарина.

– Странное наказание. Пусть бы двор подмела или полы помыла, – хмыкнула бабушка Нанули. – Сама вспомни, как в углу стояла на свадьбе. Тебе приятно было?

– Нет, неприятно. Пойду лучше тесто на завтра поставлю, – ответила тетя Зарина и рассмеялась. – Нанули, иногда вы очень вовремя приходите.

– Я знаю, – ответила бабушка Нанули, – уже поменяй эти занавески. Смотреть на них не могу. Они мне никогда не нравились.



Я не верю в стульчики, пятиминутки и прочие современные воспитательные методы. Как можно игнорировать ребенка в течение пяти минут? «Желательно не смотреть ему в глаза, – сообщают специалисты. – Напишите на стульчике, как вы его любите».

Когда мой сын в возрасте десяти-одиннадцати лет не был достаточно со мной вежлив, я оставляла его на растерзание младшей сестры. Приводила Симу в комнату брата и просила присмотреть. Закрывала дверь. Открывала через десять минут и видела, что сын помогает сестре собрать пазл или втиснуть фигурку от конструктора в кресло автомобиля. Когда сын подрос и опять бывал недостаточно со мной деликатен, я отправляла его на гауптвахту, или как там это называется, – просила, например, почистить на ужин килограмм картошки, которую я запеку, и всей семье будет вкусно. Не знаю про силу воспитательного действия пятиминутного таймаута, но после чистки пятой картошины – не специальной овощечисткой, а обычным ножом – ребенок приходит в нормальное состояние. Становится милым, отзывчивым, добрым. Я не верю в исправительный стул, а в трудотерапию очень верю. А еще в способ бабушки Нанули, которая наказание превратила в игру.



Сколько еще важных вопросов, острых тем для обсуждения. Миллион, миллиард. Что делать, как поступить, как себя вести, как предотвратить? Как же хочется, чтобы дети были здоровы, смеялись, не плакали, хорошо ели, прилично себя вели. А еще читали, занимались спортом, играли на музыкальных инструментах, рисовали, пели, увлекались робототехникой и еще миллионом дел, которые были недоступны нам, родителям. На самом деле все это важно.

Я счастливая женщина, потому что в моем доме часто оказываются маленькие дети. Совсем крохотные, младенцы. Уже сознательные полуторагодовалые – серьезные и осторожные. Буйные трехлетки. Капризные пятилетки. Так уж случилось, что у моих приятельниц дети разного возраста и я всегда, в любой момент им рада. Иногда я получаю сообщение от подруги: «Ты работаешь?» Тут же отвечаю, что да, работаю. И только спустя пятнадцать минут подскакиваю на стуле. Это же Катя, значит, она гуляет с малышкой Евой, ожидая двух старших дочек с тренировки. И полуторагодовалая Ева замерзла, хочет есть, в туалет. Катя наверняка мечтает о кофе и посидеть спокойно. Я отвечаю: «Прости, забыла, заходите немедленно!» Любую работу можно и нужно отложить, если речь идет о том, чтобы пустить пописать ребенка и напоить мать этого ребенка кофе.



Я хожу за детьми по пятам и привычным, отработанным годами, впитанным в подкорку жестом закрываю ладонью острые углы стульев, заранее убираю все колющее, режущее, острое. Складываю в корзину все мелкие предметы, которые ребенок пожелает попробовать на вкус. Я уже не хочу и не могу стать молодой матерью. Но и к роли бабушки пока не готова, хотя имею все шансы – сыну двадцать. Но и без маленьких детей в доме я не привыкла жить. Дети – мое вдохновение, моя отдушина, подзарядка, аккумулятор. Они способны вывести из комы и быстренько снарядить на подвиги. Они лечат душу, сердце, не позволяют иммунитету дать слабину. Дети – комплекс витаминов от всех болезней на свете.