– Не смей произносить эту фразу до конца, Габриэль Блейзон. Я тебе ничего не должна, понял?

Я ощутила, как он улыбнулся под моей ладонью, потом рывком привлек меня к себе и заключил в крепкие объятия.

– Я буду скучать по тебе, Саммер Прайс, – шепнул он мне в затылок.

– Ты можешь мне писать, – прошептала я в ответ.

– Я буду. До тех пор, пока ты меня не заблокируешь.

Мне пора было идти, иначе я все же пропустила бы свой рейс. Несмотря на это, мы продолжали обниматься, как будто от этого зависела наша жизнь. Просто чувствовать друг друга. Резкий стук в дверь заставил нас расцепиться.

– Саммер! Ну где ты там? – пробормотал мой брат, просовывая голову в дверь. Заметив Габриэля, он сузил глаза до щелочек. – Какого черта ты здесь делаешь, Блейзон? Проваливай отсюда.

– Остынь, Прайс-Икс, – буркнул Габриэль. – Уже ушел. Я просто хотел попрощаться с твоей лучшей половиной.

– Как трогательно. А теперь убирайся. Нам с Саммер пора, – отрезал Ксандер. Я подняла свой чемодан.

– Пока, Габриэль. Спасибо за… тебя, – довольно странно закончила я фразу. Но это, пожалуй, лучше всего описывало эмоциональный хаос внутри меня.

Габриэль сглотнул и опустил взгляд. Кончики его пальцев мимолетно коснулись моих, отчего по моим венам будто пробежал ток.

– Не благодари. Я этого не заслужил. Я не заслужил тебя, – сказал он так тихо, что я едва расслышала. А потом он расправил плечи и исчез из комнаты.

Я уставилась ему вслед, ощущая, что упустила нечто существенное. К чему эти последние слова? Если бы не Ксандер, спешно выгоняющий меня из гостиницы, возможно, у меня бы нашлось немного больше времени, чтобы поразмыслить над поведением Габриэля и странной сменой его настроения. Однако в тот момент я думала только о том, чтобы вовремя прибыть в аэропорт.

Джордж проводил нас до выхода на посадку. Я явилась последней, и стюардесса встретила меня с недовольным видом. Снова.

– Я не попаду в Даллас до твоего отъезда, – вздохнул Ксандер, крепко прижимая меня к себе. – И, вероятно, не успею добраться в Нью-Йорк вовремя для прослушивания. Позвони мне и расскажи, как все остались в восторге, хорошо?

Улыбаясь, я снова обняла брата и вдохнула его знакомый запах.

– Обещаю. Пожалуйста, передай мои наилучшие пожелания Пейтон и Питеру. Мы попрощались сегодня утром, но я уже скучаю по ним. Прямо как… по тебе, – сказала я, чуть не назвав другое имя.

– Хорошо. Удачи, милая!

– Тебе тоже. Зажигай, Прайс-Икс! – Я поцеловала брата в щеку, а потом крепко обняла телохранителя. – Береги его, Джордж, – строго велела я.

– Всегда, мисс Прайс. Нам будет вас не хватать, – проговорил он, несколько раз моргнув.

– Не печалься, мы обязательно увидимся, – утешила я великана.

Когда стюардесса резко откашлялась, я наконец отошла от них, бросилась в самолет и стала искать свое место во втором классе. Поскольку я не путешествовала с другими диджеями, за этот билет пришлось заплатить самой, как и за отель в Далласе. Как только я оказалась зажата между двумя подростками, тут же начала скучать по роскоши, которую обеспечивал нам Кельвин.

Когда мы взлетали, я вытянула шею, чтобы посмотреть на Лос-Анджелес, который продолжал уменьшаться, пока его не поглотил покров облаков. С каждым километром, отдаляющим меня от этого города, я чувствовала, как все сильнее сжимается мое сердце. Поэтому я приняла легкое снотворное, сомкнула горящие веки и погрузилась в беспокойный сон.

Спустя почти три часа меня разбудил сильный удар ногой по голени. Я в испуге распахнула глаза.

– Извините, – буркнул один из мальчиков-подростков и перекинул рюкзак через плечо.

В ответ я пробормотала нечто невразумительное и убрала волосы с лица. Они выглядели грязными и сальными, и когда я выпрямилась, кряхтя, словно старушка, почувствовала себя потной и полностью разбитой. Наверное, снотворное оказалось слишком сильным. Как только доберусь до отеля, снова лягу спать. Итан приедет только завтра утром. А до тех пор я буду убивать время, свернувшись калачиком под одеялом и смотря по телевизору «Зажигай» в Лос-Анджелесе.

Не знаю, как мне удалось выбраться из самолета, не заснув на ходу. Я спотыкалась, проходя через холл. Следуя на паспортный контроль, а затем и забирая багаж, я чувствовала себя все ужаснее. Разве такое может быть от снотворного? Со мной происходило что-то странное. Я была так измучена, что заснула в такси. Водителю пришлось дважды потрясти меня за плечо, прежде чем я сумела поднять тяжелые веки.

– С вами все в порядке, мисс? – поинтересовался парень с техасским акцентом, который звучал так, будто он что-то жевал, когда говорил.

– Да, все нормально, – отозвалась я, вылезая из такси.

– Может, мне отвезти вас к врачу? – обеспокоенно спросил он, помогая мне вытащить чемодан из багажника.

– Спасибо, но не думаю, что врач может мне помочь, – прошептала я, заплатив абсурдно большую сумму, и потащилась в отель.

Отель был из дешевой сети, не такой гламурный, как «Белладжио» в Неваде, и не такой убогий, как притон на окраине Лос-Анджелеса. Но, стоя в двухместном номере, который я зарезервировала для нас с Итаном, я поняла, как сильно мне их не хватает. Обоих отелей. В настоящий момент я бы с радостью отказалась от любой роскоши в мире и вытерпела бы любого таракана, если бы только Габриэль снова лежал рядом со мной и шептал мне на ухо грязные словечки, которые заставляли меня смеяться.

Колени подкосились, и я рухнула на матрас, глядя на свои обескровленные пальцы. Кого я пыталась обмануть? Я была совершенно опустошена вовсе не из-за снотворного. У меня просто болела душа. А еще мое тело болело оттого, что я оставила в Лос-Анджелесе его часть. Потому что мое сердце потерялось в кривой улыбке и серебряных глазах и не могло найти дорогу назад.

Слезы в очередной раз подступили к глазам. Я успела снять туфли, схватить пульт и заползти под одеяло, прежде чем силы полностью покинули меня. Онемевшими от холода пальцами я включила маленький плазменный телевизор и поискала канал, на котором транслировался «Зажигай». Конечно, это был не прямой эфир, а из-за полета и почти двухчасовой разницы во времени я уже многое пропустила, но когда нашла нужный канал, тут же увидела своего брата.

Несмотря на паршивое самочувствие, я невольно улыбнулась. Ксандер походил на белокурого бога. Восторженная толпа перед ним кричала изо всех сил. Пейтон устроила позади него невероятное шоу. На сцене мерцал свет, а выражение лица Ксандера можно было описать только одним словом – истинное блаженство.

Мобильный рядом со мной зазвонил, и мое сердце тут же забилось как сумасшедшее. Моя рука дернулась вперед.

– Габриэль? – задыхаясь, спросила я.

Ответом мне стала тишина, потом раздался какой-то шорох. Мое сердце на секунду остановилось.

– Нет, это Итан. Твой лучший друг, уже забыла? – невесело пошутил он.

– О, Итан! Извини, я… ошиблась, – неубедительно солгала я.

– Да, конечно, без проблем, – абсолютно неискренне произнес он. – Ты уже в Далласе? – продолжил Итан, прежде чем я успела хоть что-то объяснить.

– Да, я лежу кровати и смотрю шоу в Лос-Анджелесе.

– Я тоже. Безумие, правда? Твой брат – помимо того, что ужасный идиот – действительно хорош, и эта песня… Саммер, это потрясающе, я уже говорил тебе об этом?

Испытываемая в этот момент гордость вызвала улыбку на моем лице. Брат исчез с экрана, и вместо этого началась реклама.

– Нет, но я рада, что тебе нравится, – призналась я, опускаясь ниже на подушки.

– Песня потрясающая. Она звучит на каждом углу. Тайсон очень рад, что увидит Ксандера вживую, и продолжает хвастаться, что знает сестру диджея.

– Больше похоже на то, что он знает лучшего друга сестры диджея, но, пожалуйста, он может рассказывать об этом сколько захочет. На каком концерте будет Тайсон? В Далласе?

– В точку, он прилетит через пару дней после меня.

– Буду рада, когда ты приедешь, мне нужно тебе кое-что рассказать.

– Мне тебе тоже, – сознался Итан. – Но в первую очередь… – помедлил он, – у тебя было достаточно времени, чтобы подумать?

– Да, – прошептала я, глядя на телевизор, где показывали сплетни о знаменитостях.

– И? – спросил он. Надежда в его голосе была почти осязаемой.

Я сделала глубокий вдох.

– И я… я не могу… – фраза застряла у меня в горле, когда я посмотрела на экран. – Вот дерьмо! – выдохнула я.

– Саммер? Что я… – начал Итан и в следующий момент замолчал. Он смотрел тот же канал, поэтому видел то же, что и я, и это было совсем нехорошо.

– Скандал недели, – весело произнесла ведущая в камеру. – Габриэль Блейзон, известный своими частыми сменами девушек, на этой неделе был застукан во время поцелуя с Саммер Прайс, сестрой диджея Прайс-Икса. Эти двое выглядят словно влюбленные. Однако об этом можно много говорить. В конце концов, ранее считалось, что Саммер Прайс встречается с актером Майклом Брайтоном. Когда мы сегодня попросили его выступить с заявлением, он отказался от комментариев. Однако буквально через несколько часов опубликовал это фото. В любом случае будет интересно увидеть, станут ли отношения Блейзона и Прайс чем-то большим, чем мимолетный роман.

Когда наше с Габриэлем изображение исчезло с экрана, в трубке воцарилась тишина.

– Я… я могу все объяснить, – выдавила я.

– Значит, Габриэль? – спросил Итан, игнорируя мои слова.

Мой язык онемел, но я начала медленно двигать им.

– Да. – Несмотря ни на что, это имя грело. Габриэль.

Итан шумно выдохнул.

– Тогда я получил ответ, – сказал он и повесил трубку.

Я в ошеломлении уставилась на свой телефон, пока по телевизору продолжалось шоу. Сердце болезненно сжалось, когда Габриэль вышел на сцену и раскинул руки. Я резко выключила телевизор и набрала номер Итана. Он тут же сбросил. Я пробовала много раз, пока меня не перекинуло на голосовую почту. Мой друг выключил телефон.

Что мне делать? Как это исправить? Спроси он, что я испытываю к Габриэлю, я не смогла бы ему солгать. Но я ни в коем случае не хотела терять нашу дружбу.

Кажется, вечность спустя мой телефон зазвонил. Из-за паники я несколько раз нажимала мимо кнопки, прежде чем удалось поднять трубку.

– Итан? Итан, мне очень жаль, что ты таким образом узнал об этом, – произнесла я.

– Хоть здесь и Габриэль, но во мне достаточное количество алкоголя, и ты можешь называть меня как хочешь, Саммер, – проговорил теплый карамельный голос.

– О… привет… – прошептала я дрожащим тоном.

Габриэль глубоко вздохнул.

– Вообще-то я хотел спросить, смотрела ли ты шоу, Саммер, но что с тобой? Что случилось?

Я моргнула. Один раз. Два. Я больше не могла. Чудный звук его голоса буквально разрывал меня на части.

– Ты случился. Я влюбилась в тебя, – ответила я, сделав то же самое, что и Итан. Я просто повесила трубку.

30

Часы показывали одиннадцать пятнадцать. Самолет Итана приземлился ровно час назад, и с тех пор я ждала его в зале прилета. Люди потоком проходили через двери. Я ждала и ждала. Имелось бесконечное количество вариантов, почему Итан не пришел. Что-то могло пойти не так с его багажом. Или с паспортом. Он мог опоздать на рейс. Я ждала его всего час. Потом еще один. И еще один. У меня болели ноги, и мне хотелось в туалет, а живот урчал от голода.

Прошлая ночь прошла ужасно. Я почти не спала, вместо этого продолжала попытки дозвониться до Итана. В какой-то момент я отказалась от этого и решила как можно раньше приехать в аэропорт, чтобы объяснить ему ситуацию. Чтобы попросить у него прощения.

Ожидая четвертый час, я заметила, как у меня дрожат колени. Я чувствовала себя ужасно опустошенной. Ледяными пальцами я снова набрала номер Итана. И снова оказалась перенаправленной на голосовую почту. Звонить ему было бессмысленно. Итан не ответил, и он не сел в самолет, чтобы приехать ко мне.

Когда осознание наконец накрыло меня, закружилась голова. Итан не приедет. Я потеряла своего лучшего друга. А еще во время дурацкого телефонного разговора я призналась в своих чувствах Габриэлю и после этого не сказала больше ни слова. Оба, наверное, ненавидят меня. И мне даже не в чем упрекнуть их.

Я обессиленно опустилась на ближайшее свободное сиденье. Пластик на моей потной коже ощущался отвратительно липким. Я сидела неподвижно среди суеты, погружаясь в свои мысли, как в мутный бульон. Ни одного из них я не удержала. Я не позволила эмоциям взять надо мной верх. Даже заглушила окружающий шум, хотя он был настолько громким, что в прошлом я, вероятно, уже оказалась бы на грани панической атаки. Но на это моей энергии просто не хватало.

Я устало моргнула, а когда в следующий раз посмотрела на часы, они показывали уже далеко за полдень. Концерт Ринальдо Алессандрини начинался через час. Я решила пропустить его. Больше не видела смысла в том, чтобы слушать концерт, который должен был доставить мне удовольствие. Я не заслуживала радости. Я ранила одного из самых важных людей в моей жизни. И впустила Габриэля – ураган, который испортил всю мою жизнь. Все то, чего я всегда боялась, сейчас одним ударом обрушилось на меня. Как мне выжить во Флагстаффе без Итана? У меня же, кроме него, никого и нет. Что мне делать? Наверное, подняться и вернуться в отель.

Я очень медленно встала. Ступни уже пульсировали в туфлях на высоком каблуке, наверное, за последние несколько часов на них появились мозоли. Я сделала шаг, и у меня подкосилась нога. Колющая боль прокатилась по лодыжке, я коротко вскрикнула и упала. Просто зажмурила глаза, ожидая удара, и тут меня молниеносно поймали. Чужие руки обвились вокруг моей талии, и воздух вырвался из моих легких, когда меня прижали к теплой груди.

– Спасибо! – выдохнула я. А подняв взгляд, испытала невероятное дежавю. Серые стальные глаза встретились с моими.

– Габриэль? – недоверчиво спросила я.

– Подумай о проигрыше, – снова прозвучали тихие слова, которые, кажется, так давно он сказал мне в почти такой же ситуации в Нью-Йоркском аэропорту.

– Ты действительно здесь? – прошептала я.

– Конечно, я здесь. – Габриэль крепко прижал меня к себе. Так крепко, что я окончательно вынырнула из своих мыслей. Потому что он удерживал меня здесь.

– Габриэль, что ты здесь делаешь? – тихо поинтересовалась я. – Ты должен быть в Лос-Анджелесе и производить впечатление на весь музыкальный мир.

Он пожал плечами и что-то проворчал, отчего его грудь завибрировала.

– Я уже это сделал. Гораздо важнее вопрос, что ты здесь делаешь. Где Итан? Вы же давно хотели пойти на этот концерт.

– Он не приехал, – с трудом выдавила я.

Плечи Габриэля напряглись.

– Ты уверена? Когда он должен был приехать?

– В десять.

– Вот засранец.

– Нет, не надо. – Я отстранилась от Габриэля, чтобы посмотреть ему в лицо. – Не говори так. У него есть все основания…

– Что? Какие основания? Ты говоришь о так называемом скандале, который раздули СМИ благодаря Майклу? Поверь, я сломал нос этому придурку, и теперь его красивое личико можно спасти только с помощью операции, – заявил Габриэль, обнимая меня так крепко, что я не могла дышать.

– Что ты сделал? – в ужасе воскликнула я.

– Небольшую шутку. Но это все еще не объясняет, почему твой лучший друг заставляет тебя сидеть здесь.

– Потому что я все испортила, – пробормотала я.

– Что ты испортила? Ничего. Не произошло ничего, за что тебе пришлось бы оправдываться. Просто объясни ему…

– Не могу, – резко прервала я и посмотрела Габриэлю прямо в глаза. Как бы я ни обессилела, внутри у меня все еще бурлили эмоции, слова, которые рвались наружу. – Неужели ты думаешь, что я не пыталась дозвониться до него и все объяснить? Но что я должна сказать? Что я люблю другого? Что люблю тебя? Он знает! Вот почему его здесь нет.

С каждым моим словом серебро в глазах Габриэля, казалось, сияло ярче.

– Продолжай, – попросил он, тем самым совсем сбивая меня с толку.

– Зачем? – тихо осведомилась я.

– Затем, что я поцелую тебя, как только ты выбросишь все это из головы. И я не собираюсь останавливаться в ближайшее время, – прошептал Габриэль, сантиметр за сантиметром склоняя лицо ко мне.

С каждой секундой по моему телу растекалось приятное тепло. У меня перехватило дыхание, и я уставилась на чудесные губы, которые так часто доводили меня до безумия.

– Какие-нибудь последние слова, Саммер Прайс? – пробормотал он в мучительном миллиметре от моего рта.

– Да. Я ненавижу тебя за то, что ты мне так нравишься, – сказала я.

Уголки его рта дернулись.

– Что ж. Мне нравится, когда ты ненавидишь меня.

А в следующее мгновение меня поцеловали.

У меня сразу же отключился мозг. Мир перестал вращаться. Значение в эту секунду имел только Габриэль и то, что мы сейчас вместе. Мы целовались, пока кто-то не напомнил нам, где мы находимся. У меня перед глазами все расплывалось. Только парень передо мной казался четким. Только он.

– Пойдем со мной, – позвал Габриэль и поцеловал меня еще раз. Его рука нашла мою. Он перекинул через плечо сумку, которую я только сейчас заметила, и мы вместе направились к выходу.

Мы взяли первое попавшееся такси и отпустили друг друга только для того, чтобы сообщить водителю, куда нас отвезти. Бедняга за эти десять минут, наверное, видел самое откровенное эротическое шоу в своей жизни, потому что никто из нас не сдерживался. Наши языки сплетались, в полной мере наслаждаясь вкусом друг друга. Габриэль шептал мое имя, словно опьяненный, и я умоляла его продолжать и никогда не останавливаться. Его пальцы бродили по моей коже, лаская каждый свободный сантиметр.

В какой-то момент автомобиль остановился. Я не знала, у кого из нас двоих хватит мозгов, чтобы заплатить. И я не помнила, заплатили ли мы вообще или как попали в гостиничный номер. Я почувствовала, как край кровати врезается в колени. Сдаваясь, мое тело само по себе опустилось на матрас. Габриэль склонился надо мной, облизывая и без того влажные блестящие губы. Его волосы были совершенно растрепаны, а в глазах плескалось почти благоговение, когда он одним плавным движением снял с меня блузку, а затем и лифчик. Его пальцы следовали невидимыми тропами на моей обнаженной коже, вызывая у меня приступы возбужденной дрожи. А когда его пальцы коснулись моих сосков, я застонала.

– Ты не представляешь, как я жаждал снова сделать это, – медленно наклоняясь, прошептал он.

Габриэль с удовольствием сомкнул губы вокруг моего правого соска и втянул его. Я застонала. Уперлась каблуками в покрывало и запустила пальцы ему в волосы, пока его язык отправился к другому соску. При этом Габриэль продолжал умело массировать мою правую грудь. Меня захлестывало возбуждение, горячее и влажное. Мышцы живота сократились, и стоны стали сильнее.

Он почти с отчаянием посмотрел на меня.

– Прекрати издавать такие звуки, иначе у нас может произойти несчастный случай, – выдавил он.

– Пожалуйста! Я больше не могу, – умоляла я, подталкивая бедро выше, ближе к его бедрам.

Продолжая бродить по мне взглядом, Габриэль облизнул губы.

– О, поверь мне, ты сможешь сделать это еще несколько раз за сегодня, – прошептал он, прежде чем зацепиться за пояс моих брюк и стянуть их вниз. Я выгнула спину, позволяя ему избавить меня от штанов и трусиков. Прохладный воздух пощекотал живот, когда Габриэль раздвинул мои колени, чтобы закинуть мою левую ногу себе на талию. Его пальцы коснулись мягкой кожи на внутренней стороне бедер, заставляя меня задыхаться. Он издал звук, похожий на мурлыканье, и вздрогнул, притягивая к себе мои бедра.

– Черт, я этого не переживу, – тихо пробормотала я, ощущая, как он опустил голову и скользнул языком между моих ног.

Разве такое можно пережить? Одним движением языка он провел по промежности сверху до низу, заставляя меня увидеть звездочки. Я вскрикнула и схватила пальцами мягкие пряди его волос. Затем он погрузил в меня кончик языка, отчего у меня внутри все сжалось. Габриэль снова промурлыкал, продолжая ласкать меня. Вскоре за языком последовал палец, который болезненно медленно вошел в меня.

Кажется, я ругалась, может, и молилась. Я не была уверена, потому что каждое слово тонуло в наших стонах. Габриэль немного погладил мою самую чувствительную точку, а затем согнул во мне палец, наконец отправляя меня к кульминации.

– Боже мой, Габриэль, – выдохнула я, когда волны болезненного удовольствия захлестнули с головой. Мое бедро ритмично дергалось в унисон с его пальцем, массирующим внутренние мышцы. Его язык продолжал свои ласки, пока дрожь не утихла окончательно. Кровь громко шумела у меня в ушах, и я никак не могла отдышаться.

Я посмотрела на Габриэля затуманенным взглядом. Быстро поднявшись, он избавился от одежды. Рубашка и брюки оказались в беспорядочной куче на полу. Совершенно голый, он встал на колени между моих ног. Его светлая кожа едва выделялась на фоне белой простыни. Контраст с иссиня-черными волосами выглядел почти нереальным. Стройные мышцы напряглись, когда парень обхватил сначала мою правую, потом левую ногу вокруг бедер и опустился ко мне.

– Ты прекрасна, Саммер, – прошептал он мне на ухо, а в следующее мгновение взял в рот один из моих сосков. Тот моментально снова набух, а следующий удар языка заставил меня хрипло вздохнуть.

Мое пульсирующее лоно уже снова сжималось. Оно было таким влажным, что не заметь я дикого возбуждения в глазах Габриэля, точно устыдилась бы. Он переплел наши пальцы и поднял руки над моей головой, опуская вниз бедра, отчего его член лег на мою ногу. На мгновение я успела удивиться, когда он успел надеть презерватив, прежде чем его рот накрыл мои губы в страстном поцелуе. Снова и снова. Он языком исследовал мой рот, крепче удерживая мои ладони.

Габриэль немного двинул бедром, и я ощутила медленно проникающую в меня головку члена. За первым легким толчком последовало ощущение острого жжения, когда он резко погрузился в меня. Я застонала и впилась пальцами в его лопатки. Габриэль мгновенно остановился. Мышцы его плеча дрожали, когда он оторвался от меня и, тяжело дыша, прислонил свой лоб к моему.

– Пожалуйста, не говори, что я только что лишил тебя девственности, потому что именно так это и чувствовалось.

– Нет, не лишил, – произнесла я, молясь, чтобы жжение наконец успокоилось. Его член пульсировал внутри меня, а капля пота медленно стекала по лбу Габриэля. – Просто это было… давным-давно. Все будет хорошо, – заверила я, глубоко вздыхая.

Габриэль застонал, когда мои мышцы напряглись немного сильнее, и я осторожно пошевелила бедрами.

– Саммер, мне сейчас очень жаль, но ты такая невероятно узкая, – выпалил он и вышел из меня на всю длину только для того, чтобы снова войти. Толчок вызвал у меня еще один вскрик, который, однако, оборвался, когда Габриэль прогнул спину с единственным, яростным стоном. Его член ритмично пульсировал, пока он, задыхаясь, зарывался лицом в изгиб моей шеи.

– Ладно, – буркнул Габриэль после целой вечности, в которой мы только глотали воздух. Он поднял голову с моего плеча и криво усмехнулся. – Думаю, в следующий раз мы справимся с этим еще лучше. А главное, дольше.

Я почувствовала, как румянец заливает мне щеки. Габриэль не отодвинулся от меня ни на сантиметр, наши пальцы по-прежнему оставались переплетенными, а тела соединенными.

– Прости, если я что-то сделала не так. До сих пор я делала это только один раз, – призналась я, покраснев еще сильнее.

Габриэль приподнял бровь и недоверчиво посмотрел на меня.

– Плохо? Саммер, довести до оргазма парня, который практически постоянно занимается сексом, менее чем за полсекунды, это не плохо, это просто фантастика. У тебя волшебная ва…

– О, пожалуйста, не говори этого, – рассмеялась я, зажимая ему рот. От смеха у меня напрягся низ живота, и у нас обоих вырвался новый стон. Габриэль все еще оставался твердым, а во мне наконец-то утихло жжение, уступив место теплому покалыванию.

– Скажи это еще раз, – прошептал Габриэль мне на ухо.

– Что?

– Ты прекрасно знаешь, что, – заявил он, лениво отстраняясь от меня. Внутри осталась пустота, которая причиняла больше боли, чем прежнее жжение.

– Я люблю тебя, Габриэль, – просто сказала я, и он снова проник в меня, заполняя пустоту. Содрогаясь, я выгнулась ему навстречу, а Габриэль счастливо зарылся пальцами в мои волосы.

– Скажи еще раз, – попросил он.

– Я люблю тебя!

Он просил меня снова и снова. Каждый раз отвечая толчком, пока мой голос не охрип. После этого слова нам уже не понадобились. Гораздо больше выражали наши тела. Габриэль был повсюду. На мне. Во мне. Его глубокий стон наполнил мои вены сладким, покалывающим ощущением счастья. С каждым его толчком пружина моего удовольствия закручивалась все сильнее, пока он не остановился на пороге кульминации и не произнес мое имя. Мое тело буквально звенело от напряжения, и когда Габриэль рухнул на меня, я ощутила, как распадаюсь на атомы.

– О господи, как ты заводишь меня! – вздохнул он, поднимая взгляд. Когда он заметил мое бедственное положение, в его глазах промелькнуло странное выражение. – Тебе нужно еще, Саммер? – шепнул он и укусил меня за мочку уха, на что я рассеянно кивнула. Габриэль отстранился от меня. Обвив руки вокруг моей талии, он одним плавным движением перевернул меня так, что я встала перед ним на колени.

– Габриэль, что ты делаешь? – успела спросить я, прежде чем почувствовала его язык. Мое тело натягивалось как струна, пока Габриэль пожирал меня губами и языком. Он схватил меня руками за бедра, пытаясь удержать. Мои мышцы дергались, ритмично сокращаясь, когда Габриэль несколькими ударами языка довел меня до оргазма. Я выкрикнула его имя и поняла, что все во мне наконец стихло. Я обессиленно рухнула на матрас, а он притянул меня ближе.

– Лучше? – поинтересовался Габриэль, убирая прядь волос с моего лица.

– Да, спасибо, – честно ответила я. Он засмеялся.

– Иди сюда, – позвал он, поворачивая меня к себе так, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза. Габриэль улыбнулся и впился поцелуем мне в рот. – Не могла бы ты ущипнуть меня? – произнес он, выводя меня из теплого полусна этим странным вопросом.

– Что? Для чего? – растерянно спросила я.

Габриэль нахмурился и украл у меня еще один поцелуй.

– Потому что я думал, что мы только в моих снах делаем такие вещи друг с другом, – признался он.

– Я сама не могу в это поверить, – пробормотала я, прислоняясь лбом к его обнаженной груди. – Не могу поверить, что я легла в постель с Габриэлем Блейзоном!

– Эй, не говори так, будто это плохо, – запротестовал он.

– Это плохо, – возразила я.

– Почему?

Я подняла глаза и облизнула губы.

– Потому что я хочу больше, – прошептала я. – Потому что я хочу от тебя больше.

Глаза Габриэля превратились в жидкое серебро, когда он поцеловал меня крепко и страстно.

– Как хорошо, что наши желания на этот счет совпадают, – пробормотал он.

Вцепившись пальцами в покрывало, я заставила себя не смотреть в сторону, а вместо этого задала вопрос, который буквально жег меня изнутри:

– Что теперь с нами будет?

– Понятия не имею, – тихо признался он, – но мы могли бы выяснить это вместе. Что ты думаешь об этом? – Уголки моего рта дернулись, когда я целовала его. – Сейчас мне многое неизвестно, и я не хочу обещать того, что, возможно, не смогу выполнить. Однако я обещаю, что не подведу тебя. Мы принадлежим друг другу. Не важно, когда, как и где. Я хочу, чтобы ты принадлежала мне, и даже если это будет не так, я буду с тобой. Моя жизнь была бы ужасно однообразной без тебя, – произнес он своим чудесным голосом, который сейчас наполняли бушевавшие в нем эмоции.

Я едва не заплакала от его слов. А потом от облегчения и счастья крепко обняла его и глубоко вдохнула в себя его запах. Я вовсе не осталась одна. Вне зависимости от того, что произошло, Габриэль Блейзон вошел в мою жизнь и сделал ее гораздо более красочной и хаотичной, чем раньше.

– Ты останешься со мной? Обещаешь? – спросила я дрожащим голосом.

– Да. До тех пор, пока ты этого хочешь.

31

Испытывала ли я когда-нибудь такое счастье? Если да, то, вероятно, была слишком мала, чтобы понимать душевную холодность матери, неадекватность отца и благоразумие брата. Итан так долго был теплым солнечным лучом в моей жизни. Светом, который выманивал меня на поверхность всякий раз, когда я оказывалась близка к тому, чтобы сдаться. Только вот выживать – это не то же самое, что жить по-настоящему. Наполнять легкие воздухом и чувствовать дикую энергию, пульсирующую внутри.

Габриэль оказался больше, чем просто небольшим отблеском света. Он стал моим горизонтом. Он наполнил мою жизнь новыми красками, новыми звуками, неизведанными ощущениями. Кожа покалывала от его ласковых прикосновений и поцелуев. Уши чутко улавливали его голос, и всякий раз, когда наши взгляды встречались, я видела, как моя улыбка отражается в его глазах.

Перешептываясь и целуясь, мы с Габриэлем провалились в сон только поздней ночью. Я спала так глубоко, что проснулась только, когда рядом со мной прогнулся матрас. Мои уши дернулись. Кто-то стучал в дверь. Скорее, даже колотил изо всех сил. Растерянно моргая в свете утреннего солнца, я увидела обнаженную спину Габриэля. Он натянул джинсы и как раз открывал дверь, которую едва не вырвали у него из руки.

– Ксандер, – пробормотал он, ничуть не удивленный, – я уже переживал, когда же ты появишься здесь.

Мой брат здесь? Испугавшись, я распахнула глаза и только сейчас увидела искаженное маской презрения лицо Ксандера.

– Выходи, – произнес он едва слышно. Габриэль, не говоря больше ни слова, последовал за ним и с тихим щелчком закрыл за собой дверь.

Что, черт возьми, здесь происходит? Рывком стряхнув с себя остатки сна, я обернула покрывало вокруг тела и шагнула к выходу. Как раз в тот момент, когда я собралась открыть дверь, послышался приглушенный стон Габриэля, за которым последовало череда ругательств.

– Бей меня по носу столько раз, сколько хочешь, Ксандер. Мы квиты! – произнес он с такой ненавистью, что у меня зашевелились волосы на затылке.

Что? О чем он говорит? Квиты?

– Паршивый кусок дерьма, – гневно прорычал мой брат. – Ты в курсе, что здесь устроил? В интернете полно тебя и моей сестры. Как ты мог так с ней поступить? Ты думаешь, я не знаю, что Майкл выложил это фото по твоей просьбе? Если хочешь отомстить мне, сделай это! Но не разрушай жизнь моей сестры!

Подозрение охватило меня, медленно и мучительно переворачивая желудок. Я покачала головой, пытаясь убедить себя, что совершенно неправильно поняла ситуацию. Этого не могло быть. Габриэль не стал бы… он бы никогда мной не воспользовался, или…

Тем временем Габриэль издал горький смешок.

– Ты и Талия разрушили мою жизнь. Я давно хотел ответить взаимностью на эту услугу. И когда я узнал, что твоя сестра тоже будет присутствовать на фестивале, мне пришла в голову идея. Раз ты забрал у меня мою девочку, я отплачу тебе той же монетой. Ведь если ее жизнь будет разрушена, ты никогда не простишь себе этого, потому что в своем ничтожном эгоцентричном сердце знаешь, что это твоя вина, если она страдает.

О господи. Мое сердце остановилось. Неужели это Габриэль произнес слова, которые я только что услышала? Мой желудок окончательно сжался, и я ощутила на языке вкус желчи.

– Моя вина?! – Ксандеру едва удавалось приглушить голос. – Включи свой мозг, Блейзон! Да, я спал с Талией, но ты думаешь, я был единственным? Талия спала с каждым гребаным парнем в твоей группе, и с некоторыми другими. Ты никогда не был для нее большим, чем влюбленным маленьким посмешищем. Талия – это никчемный кусок дерьма. Но моя сестра не заслужила того, что ты делаешь с ней сейчас. Как ты мог так бессовестно лгать ей? Как ты мог вытянуть ее на публику таким грязным способом? И как ты мог сообщить прессе, что она написала эту песню вместе со мной?

– Что ты сделал? – вырвался из моего горла пронзительный вопль прежде, чем мне удалось его сдержать. Я рванула дверь. Головы парней повернулись ко мне.

– Саммер! – выпалили оба. Габриэль тыльной стороной руки вытер кровь с носа, а мой брат снова сжал кулаки.

– Что ты сделал? – пронзительно закричала я, и мне было наплевать, что нас слышит весь отель. Мое сердце разорвалось всего через несколько часов после того, как этот человек снова собрал его.

Габриэль сделал шаг ко мне, и я отвесила ему звонкую пощечину.

– Скажи мне, что это неправда, – проревела я. – Скажи, что ты не воспользовался мной для своей глупой мести!

– Саммер, пожалуйста, я… я… – пробормотал Габриэль. Его лицо стало мертвенно-бледным. Впервые с момента нашего знакомства он потерял дар речи.

– Скажи это! – закричала я ему в лицо.

– Я не могу! – закричал он в ответ. Его руки дрожали.

– Почему? – Мой голос оборвался. Я ждала, что из глаз хлынут слезы, но они оставались сухими. Я испытывала только жесточайшее разочарование. Он использовал меня. – Скажи это, – хрипло попросила я.

Габриэль выглядел так, будто его вот-вот вырвет, а кровь все еще капала из его носа на ковер.

– Ксандер прав, – наконец глухо проговорил он.

– В чем?

– Во всем. Но…

Я больше не колебалась. Повернулась к обоим спиной и захлопнула за собой дверь. Прежде чем парни успели прийти в себя, чтобы последовать за мной, я повернула ключ.

– Саммер! Саммер, открой! Я могу тебе все объяснить. Пожалуйста! – воскликнул Габриэль, стуча кулаками в дверь.

– Убирайся! – крикнула я и оделась так быстро, как никогда в жизни. Свой чемодан я даже не успела распаковать.

– Саммер, пожалуйста, я…

Я снова отперла дверь и рывком распахнула ее.

– Что? – с ненавистью выплюнула я ему в лицо. – Что ты еще можешь сказать, чтобы исправить это?

Габриэль дрожал всем телом.

– Я люблю тебя, – выдавил он.

От боли у меня перекосилось лицо.

– Иди к черту, – холодно отрезала я и, опередив Ксандера, выбежала из гостиницы.

Я ни разу не обернулась. Из последних сил я заставила себя не тратить ни единого взгляда на человека, который причинил мне больше боли, чем кто-либо в этом мире. Хотелось бы также утверждать, что я никогда не прощу ему того, что он сделал со мной. Но правда была вот в чем: я никогда не прощу себе того, что позволила ему это сделать.

32

Ксандер сопровождал меня обратно в Нью-Йорк. Он сделал это без промедления, не желая оставлять меня одну после всего произошедшего. Это было последнее, что он сказал мне, прежде чем мы оба погрузились в молчание. Мы отправились прямо в аэропорт, забронировали билеты и сели в самолет менее чем через два часа после того, как покинули отель.

Я предполагала, что, как только он благополучно доставит меня в Нью-Йорк, брат улетит обратно и завершит свое предпоследнее выступление. Ксандер ни словом не обмолвился о том, что короткая поездка принесет ему много хлопот, тем более что он пропустил выступление в Далласе. Точно так же он не комментировал тот факт, что на протяжении всего полета я молча пялилась в иллюминатор. Я ждала. Ждала слез, которые почему-то не хотели приходить. Ждала, когда я снова начну что-то чувствовать. Стоило покинуть отель, и все эмоции во мне иссякли. Я могла бы разразиться слезами или закатить истерику. Вместо этого пришло абсолютное отсутствие эмоций, которое заставляло неметь мои пальцы.

Через пять часов мы приземлились в Нью-Йорке. Несмотря на разгар лета, стояла облачная погода, моросил теплый дождь. Мы молча получили наш багаж и спустились в подземный гараж. Когда подошли к машине Ксандера, он впервые с тех пор, как мы улетели из Далласа, открыл рот. Его глаза заблестели, когда он томно погладил капот.

– Я так скучал по тебе, детка. Ты по мне тоже? – прошептал он.

Я вздохнула и опустилась на пассажирское сиденье. Ксандер сел рядом со мной, но вместо того, чтобы завести мотор, взял мою руку и нежно сжал.

– Мне так жаль, Саммер. Очень жаль.

Я устало посмотрела на него.

– Неужели это известно всем? Что я написала песню вместе с тобой? – спросила я ломким голосом.

Ксандер стиснул зубы и кивнул.

– С сегодняшнего утра эта новость во всех газетах. Я не выяснял всех подробностей, только то, что Габриэль, судя по всему, слил эту информацию довольно давно. Почему ее обнародовали только сейчас, я не знаю.

– Каковы… – я облизнула губы, – каковы твои шансы выиграть европейское турне и контракт прямо сейчас?

Плечи Ксандера опустились вниз.

– Поскольку мы не указали тебя в качестве соавтора и нигде не упомянули, плохи. Средства массовой информации оценивают все это как вполне себе скандал.

– Прости, – прошептала я. – Этого бы не произошло, если бы я не настояла на том, чтобы меня не указывали.

Ксандер вздохнул, медленно отпустив мою руку.

– А если бы я не уговорил тебя, этого никогда бы не произошло. Так что не извиняйся, для тебя последствия окажутся гораздо более серьезными.

– Оркестр… – пробормотала я, вздрагивая. – Теперь меня туда точно не примут.

– Может, примут.

– Нет, не примут, и ты это знаешь, Ксандер. Как бы хорошо я ни играла, они меня не возьмут.

Ксандер взглянул на меня с таким выражением лица, которое инстинктивно заставило меня замолчать. Так он обычно смотрел на нашу мать, когда был близок к тому, чтобы сказать ей то, чего она не хотела бы слышать.

– Тогда устрой там большой взрыв, – спокойно произнес он.

– Что?

– Тебе ведь не могут официально отказать по этой причине, не так ли? Так что ты можешь пойти на прослушивание и показать, на что способна. Играй изо всех сил. Возможно, случится чудо, и они поймут, что упускают.

– Достаточно глупый план.

– Знаю. Мы, Прайсы, теперь славимся своими глупыми идеями. Ты сделаешь это?

– Конечно, – пообещала я, заметив, как пустота во мне сменилась спокойствием. Наверное, это можно было назвать затишьем перед бурей, разразившейся глубоко внутри меня. Ксандер был прав. Я потеряла все. Карьеру. Лучшего друга. Любовь. Но если уж мне придется идти ко дну, то хотя бы красиво.

Брат удовлетворенно улыбнулся и завел двигатель. Его квартира в Сохо выглядела такой же, какой я оставила ее несколько недель назад. Завтра мне предстояло пройти прослушивание и вернуться во Флагстафф, а Ксандеру – в Новый Орлеан.

– Тебе и вправду не нужно сопровождать меня, – сказала я в сотый раз, когда мы опустились на диван рядом друг с другом.

– Знаю. Но я хочу этого. Я буду сидеть в первом ряду и подбадривать тебя. Так громко, что это компенсирует все концерты, на которых я не присутствовал.

Дрожа, я теснее прижалась к брату, а он нежно обнял меня. Какая-то часть меня хотела рассердиться на него. Какая-то часть меня хотела закричать. За все те ошибки, которые он совершил и за которые мне теперь пришлось расплачиваться. Но больше всего мне хотелось кричать на брата, потому что благодаря ему я познакомилась с Габриэлем. Но я не могла. Ксандер был последним человеком, который остался у меня в этом мире. Он был последним, за кого я могла держаться. Да и вина в его глазах удерживала меня от того, чтобы дать ему почувствовать свое разочарование. Брат понимал, что натворил, и он все исправит. По-своему.

В ту ночь я практически не спала. Ксандер тихо храпел рядом со мной. Однако и он спал беспокойно и продолжал просыпаться до самого утра, пока мы не решили встать и по дороге выпить кофе.

Я подбирала наряд с большей тщательностью, чем обычно. Высокий воротник, юбка до колен, высокие каблуки, строгая коса и классический макияж. Когда я увидела в зеркале свое отражение, прежняя Саммер смотрела на меня так, будто последние несколько недель не оставили никаких следов. По крайней мере, если не принимать во внимание мои глаза. Что-то с ними было не так. Я смотрела на себя и ждала. Не знаю, чего именно. Когда же наконец придут слезы?

Минуты проходили, но я их так и не дождалась. Я отвела взгляд и поклялась себе не смотреть в зеркало, пока эта пустота не исчезнет из моих глаз. Когда-нибудь станет лучше. Должно стать лучше. Пустота во мне пульсировала в такт биению сердца, излучая жгучую боль, которая бесконечно затрудняла дыхание.

Мой взгляд упал на телефон, который я не включала со вчерашнего дня. Звонил ли мне Габриэль? Нашел ли он оправдание для всего, что сделал со мной? Я хотела услышать его голос только для того, чтобы на короткое мгновение закрыть глаза и заполнить внутреннюю пустоту покоем.

– Ксандер прав.

– В чем?

– Во всем. Но…

Это «но» раздражало. Его не должно было быть, и все же оно было. Я решительно разжала пальцы и оставила телефон. Уже слишком поздно. Какие бы слова извинения ни произнес Габриэль, это не могло изменить того, что он сделал.

– Я люблю тебя!

– Иди к черту!

– Саммер? – прервал мои мрачные размышления Ксандер.

– Да? – спросила я тонким голосом.

Брат осмотрел меня сверху донизу. Он сглотнул, открыл рот.

– Ты очень красиво выглядишь, – произнес он наконец, но у меня создалось впечатление, будто он хотел сказать нечто совершенно другое.

– Благодарю, – я поцеловала брата в щеку, при этом кожей ощущая, как его озабоченный взгляд уперся в меня, когда я натягивала синий кардиган.

– Саммер, прежде чем мы уйдем, я хочу спросить тебя еще кое о чем, – проговорил он, когда я уже положила руку на дверную ручку.

Я нерешительно подняла голову, уже догадываясь, что он хочет знать.

– То, что Габриэль сказал тебе… – глаза Ксандера тревожно блеснули.

– Ты имеешь в виду момент, где он признается, что разрушил мою жизнь, или тот, где он утверждает, что любит меня? – удивительно спокойно поинтересовалась я, учитывая боль, которая сжимала при этом мою грудь.

– Последнее, – сказал Ксандер. – Ты… ты чувствуешь то же самое?

Я сглотнула и посмотрела на своего близнеца.

– Да, к сожалению, – просто ответила я и вышла из квартиры.

Ксандеру понадобилось несколько секунд, прежде чем он догнал меня.

Брат больше не поднимал эту тему, но я видела, что он обеспокоен. Я слишком хорошо его знала, чтобы не замечать смесь гнева, замешательства и стыда, от которой напряглись его челюсти.

Спустившись в вестибюль, я взяла его руку и нежно сжала ее. Ему не следовало винить себя. Теперь уже ничего не изменишь. В конце концов, мы оба заплатили. За эгоистичное желание хотеть от жизни большего, чем нам положено. Затем двери лифта распахнулись, и нас рывком вышвырнуло из мыслей обратно в суровую реальность.

– Черт! – воскликнул Ксандер. Перед стеклянным фасадом здания стояли десятки папарацци. Их оказалось так много, что за ними не было видно дороги. Взгляд Ксандера вопросительно устремился на портье, который, казалось, сам не испытывал восторга от ситуации.

– Мистер Прайс, я рад, что вы здесь. Я как раз собирался позвонить. У нас небольшая проблема. – Он указал на сходившую с ума прессу.

– Да, я вижу, – выдавил сквозь стиснутые зубы Ксандер. Он встал передо мной, чтобы оградить от фотографов. Я была ему за это более чем благодарна. Он, может, и привык к шуму, но мне просто хотелось убежать. – Жаль, что мы не взяли с собой Джорджа, – пробормотал брат, прежде чем снова обратиться к портье. – Не могли бы вы вызвать нам такси?

– Разумеется, мистер Прайс, – кивнул мужчина, явно испытывая облегчение от того, что мог чем-то помочь.

Ксандер еще раз осмотрел толпу перед нами, прежде чем повернуться ко мне.