– Прекрати, Чейн, – мягко сказал ему Эш. – Прекрати упрекать себя в этом. Мы отлично заботимся о Ворриор, все будет хорошо. План Вируса гениален. И он сработает. Уже сработал, – он указал на меня.

– Нет, не сработает. Это совершенно бессмысленно! – застонал Чейн, утыкаясь лицом в подушку.

Я вдруг почувствовала непреодолимое желание подползти к своему похитителю и обнять его. Он выглядел ужасно потерянным. Ух ты. Один день в плену, и у меня уже развился стокгольмский синдром. Я мысленно аплодировала себе, а внутренний психолог любезно указывал на психушку. Белую рубашку богине, пожалуйста.

Эш заметил немой вопрос на моем лице и грустно улыбнулся.

– Запуталась?

Я напряженно кивнула.

Эш вздохнул и с измученным видом скривил лицо.

– Это сложная история, и я не знаю, насколько Вирус позволил бы нам тебе рассказать, но…

– Господи, Эш! Расскажи ей уже и все! – прорычал Сейлор. Он посмотрел на меня, и в голову закралась мысль, что сейчас я услышу что-то плохое. – А то я это сделаю. Ты с нами, потому что твой милый чертов Пиас был сброшен в Тартар.

Окей. Это я и так знала.

Сейлор мрачно улыбнулся, и я почувствовала, как по моей шее пробегают мурашки.

– Старина Зевси не только отобрал у него душу, – продолжил он. – Он еще и позаботился о том, чтобы отпрыск не становился здесь слишком могущественным, поэтому сбросил его вместе с цепями. Эти штуки держат в себе семейное проклятие, которое может убить даже бессмертных. Твой милый пончик истребил всех, кто носит имя Танталов. Частично из-за того, что его заставило это сделать проклятье, частично из-за того, что он со своим проклятьем не мог оказаться у руля элиты. Чейн, единокровный брат Вируса, был последним прямым родственником с фамилией Тантал. Пиас обезглавил его у нас на глазах. Заклятие, правда, не было снято, потому что сам Пиас все еще был жив… Ну, или что-то вроде того. Цепи потеряли часть своей силы, и ублюдок смог снять их и стать отцом богов.

Челюсть отвисла. Хотя нет, еще хуже. У меня отвисло все, что только могло отвиснуть. Я хлопала глазами, подняла руки и показала жест «тайм аут».

Однако Сейлор продолжил свою речь. Беспощадно и с таким мурлыканьем, будто наслаждался тем, что топтал ногами мое сердце и веру в Пиаса.

– В любом случае, у Вируса есть способность быть многоликим, как бог Янус. Он впитал в себя умирающий дух Чейна, и тот смог продолжить жизнь в его теле. Поэтому время от времени они чередуются. Он не может это контролировать. Пока один пользуется телом, другой спит, и наоборот. С тех пор Вирус хочет отомстить Пиасу, и мы сбросим этого больного ублюдка с его трона. С твоей помощью. Конец.

Тишина. Что за черт? Ужасная тишина. Я уставилась на братьев, а затем на Чейна, который невинно смотрел на меня. А пока мысли безумной каруселью метались в голове, я впервые почувствовала его запах. Корица. Он пах острой теплой корицей. Как рождественские печеньки. И совсем не как мята Вируса. Этот незнакомый запах другого бога ударил меня, словно кулаком. Я захрипела и вскочила с места. Цепи зазвенели, и я в ужасе уставилась на них. Эта танталова цепь прокляла Пиаса? Из-за нее он убивал своих родственников? Неужели всех? Пиас серьезно всех их убил? Почему я ничего не знала об этом? Ни он, ни кто-то из элиты не рассказывал мне об этом и даже не намекнул. В ушах свистело. Я стала лихорадочно бегать по комнате, словно сумасшедшая, спотыкаясь о собственные ноги.

Не могла представить себе, чтобы Пиас был способен на что-то настолько ужасное. Да, он точно был высокомерным идиотом. Придурком. Иногда еще и снобом, но точно не монстром! Черт подери, я люблю этого ублюдка! Он же не мог…

Закружилась голова, и я, споткнувшись, вцепилась во что-то, что оказалось грудью Вируса… а нет, Чейна. Он поддержал меня.

– Эй, Ворриор. Глубокий вдох, – сказал мне он.

Я покачала головой, ища признаки того, что он был тем, кем себя называл. Чейном. Другой личностью. Братья все же могли рассказывать мне какую-то ерунду. Они наверняка будут лгать. Я бы и сама так поступила на их месте: осознание этого стянуло мои внутренности. Они могли сказать мне, что небо не синее, и все лишь для того, чтобы я им доверилась. И усомнилась в честности Пиаса. Чтобы я поддержала их сумасшедшие планы, хотя у меня были дела поважнее… Например, убивать наших родителей. Господи ж ты боже мой. Я сердито покачала головой, бросилась прочь и наткнулась на уродливую клоунскую лампу.

– Почему она ничего не говорит? – Чейн с беспокойством следил за моими движениями. – Почему ты ничего не говоришь? – спросил он теперь напрямую.

Я яростно открыла рот и закричала. Но прозвучало лишь «пфт», а в остальном тишина. Из глаз потекли слезы. Как же это все по-идиотски! Все это. Пиас. Вирус. Чейн. Тартар. Наши родители. Мэдокс. Я захныкала, пытаясь удержать свой нервный срыв, но желчь поднималась все выше к горлу. В конце концов, я согнулась, упала на руки и вцепилась пальцами в грязный ковер.

– Мы не знаем этого, – объяснил за меня Эш. – Она прибыла уже такой. Не может говорить, была бледная и почти не двигалась. Должно быть, что-то случилось перед тем, как она попала к нам. Эйдж сказал, что ее магия заблокирована. Мы подумали, что ты, возможно, сможешь помочь ей.

Я не видела реакции Чейна. Правда, уже через несколько секунд, в течение которых я перебирала свои панические мысли, его ноги появились в поле зрения. Он упал на колени рядом со мной. Мягко, почти застенчиво взял мое лицо в руки и повернул к себе. Я сопротивлялась, но он держал крепко, и моя челюсть хрустнула. Как бы хотелось сейчас выкрикнуть ему в лицо какое-нибудь оскорбление.

– Ш-ш-ш, – тихо утешал меня он. – Успокойся, Ворриор. Думаю, многое в рассказе Сейлора звучало не очень корректно. Сделай еще один глубокий вдох. Мы объясним тебе все это еще раз, хорошо?

Я беспокойно кивнула, даже если меня чуть не стошнило.

– Покажите ей книгу, – попросил он братьев. Я отвернулась, больше не желая чувствовать на себе прикосновение Чейна, и он позволил мне это сделать.

Эш принес толстую книжку, открыл и положил ее перед нами.

– Ты знаешь что это? – спросил Чейн.

Я задумчиво посмотрела. Дышать было тяжело, в голове все грохотало. Несмотря на очевидную старость, бумага выглядела как новая. Буквы были написаны так плотно, что мне захотелось рассмотреть их под микроскопом. Я взяла обложку указательным и большим пальцами и посмотрела на название. τους θεούς

– Tous Theous, – мысленно перевела я. С греческим дела у меня обстояли неважно. Ладно, на самом-то деле я запомнила только ругательства, но их и так каждый ребенок богов знал. Эта книга была обязательной программой, как Библия у людей, а самым маленьким ее читали в качестве сказки на ночь. Зевс сам эту книгу и написал.

– Это писание о богах, повествующее обо всем, вплоть до последних восьмидесяти лет.

К чему он ведет? Я открыла книгу. Исписанные страницы были слишком белыми и слишком яркими.

Чейн серьезно посмотрел на меня.

– Прочти раздел пятьдесят восемь, 1с. Тогда ты поймешь, что мы тебе не лжем.

Я бы предпочла, чтобы это было ложью. Всяко лучше, чем такая правда. Уголки губ дрогнули, а под мышками проступил холодный пот. Я вздрогнула, когда взгляд скользнул по страницам, и начала читать.

Ранее Зевс проклял свой собственный род. Танталидов. Проклятие действовало, пока его потомки были живы. Оно состояло в том, что каждый из его потомков будет убивать членов семьи, таким образом таща на себе цепь насилия и вины перед своим родом. Проклятие закончится лишь тогда, когда прервется последняя нить судьбы Танталидов.

Там все было не очень ясно, но я поняла, что имелось в виду. Должно быть, речь шла о Чейне. Я уставилась на зеленоволосого бога. Я знала этот отрывок. Разумеется, я его знала. Даймонд заставляла меня учить наизусть целые страницы. Этот текст был настоящим. Они мне не лгали.

– Ворриор, Ворриор, не падай в обморок!

Я захлопала глазами, перед которыми танцевали черные точки. Чейн влепил мне пощечину, которую я едва почувствовала.

– Тебе срочно надо обследовать ее, Чейн, – с беспокойством сказал Эш.

Чейн кивнул. Легкая пощечина превратилась в сильную хватку, которая повернула мою шею. Золото в глазах Чейна сияло, словно жидкая лава.

– Глубокий вдох, Ворриор. Мы все тебе спокойно объясним. Однако я хочу узнать, что с тобой происходит. Можно? Обещаю, я не буду тобой манипулировать или… я… – он замолчал. – Мне так обидно за тебя. То, что сделал Вирус, непростительно. И все же я извиняюсь за него перед тобой. Если бы я только знал, что он претворит свой план в жизнь, то… – он оставил предложение незавершенным и посмотрел так же растерянно, как я себя чувствовала.

– Вы хотите помочь? Тогда отпустите меня! – хотела я крикнуть ему в лицо. Все во мне рвалось бежать, лететь. Прочь от Чейна, Вируса и раздела пятьдесят восемь, 1с. Я должна была вернуться к Пиасу, броситься в его объятия и вдохнуть запах снега и озона. Убедиться в том, что он не был монстром.

– Но он убил Мэдокса, – шептал предательский голос. – Ты совсем не знаешь Пиаса. Ты влюбилась в совершенного незнакомца. Он монстр. Бездушный монстр. А что делаешь ты? Что ты сделала, кроме того, как сидела на заднице и ждала, когда все станет лучше? Ты такая идиотка, Ворриор. Тобой управляют твои же гормоны.

Я захныкала. Большие пальцы Чейна продолжали меня гладить, но, когда я отвернулась, он прекратил.

– Глубокий вдох. Мы со всем справимся, – сказал он, звуча как акушерка, которая должна была заставить роженицу тужиться.

Черт возьми! Я не хотела успокаиваться и яростно покачала головой.

– Слушай! – продолжил Чейн, но я подпрыгнула и пнула книжку, отчего она пролетела через комнату и ударилась о стену.

Дрожа всем телом, я вылетела из гостиной, оставляя твинки, амброзию и остальных позади, и слепо бежала по холодному тоннелю, когда цепи вдруг натянулись, звенья лязгнули, и наручники впились мне в кожу. Я закачалась, слишком слабая, чтобы потянуть за них и потащить Чейна за собой так же, как Вирус тащил меня вчера. И все же я потянула за них, пока мои пальцы не побелели и не запульсировали. Натяжение без предупреждения ослабилось, и я упала вперед. Обернувшись, увидела беспокойное лицо Чейна, который смотрел на меня с другого конца тоннеля. Сейлор и Эш стояли позади него.

Все трое выглядели так, будто оказались напротив голодного льва. Я беззвучно зарычала и ринулась в комнату, в которой недавно проснулась с Чейном.

Провела рукой по холодной ручке, закрывая за собой дверь. Дерево, разумеется, скрипнуло, и она снова открылась из-за этой идиотской цепи. Эмоционально заряженная, я пнула дверь и уперлась в нее так сильно, что спина начала болеть. Насильно закрыв ее, отчего цепь расколола раму, я задрожала и уселась на полу, обхватив колени руками. Мое дыхание было слишком частым. Слишком буйным. Слова крутились в голове, и я сильно ударилась ею о дерево.

Почему?

Еще раз. Удар и следующая за ним боль были удивительно приятны. На самом-то деле я никогда не была эмоциональной самоубийцей. Святые небеса! Да, я плакала, едва порезавшись бритвой, но в настоящее время удары об дверь были единственным, что удерживало мою крышу от путешествия в дурдом. Я больше не хочу! Я увольняюсь! Пусть мир идет к черту!

– Ворриор?

Послышался неуверенный стук в дверь и дыхание трех богов. Вместо ответа я ударила по двери локтем, и она загрохотала.

Сейлор взвизгнул, а Чейн откашлялся.

– Выходи, милая. Мы… Все это кажется намного драматичнее, чем есть на самом деле. Выходи, и мы поговорим обо всем.

Что? И о чем это они хотели поговорить? О том, что сделали мне одолжение, похитив? И почему они вообще забрали меня как какую-то горящую путевку, только усложняя наш план по свержению старых богов? Или, может быть, они хотели поговорить о том, почему мир, очевидно, срал мне в душу и очень радовался этому?

Мысли кружились в безумном потоке. Свет в комнате порывисто включался и выключался. Она то озарялась ярким светом, то погружалась в тень. Я рассвирепела, и перед глазами возникла красная пелена. В прямом смысле этого слова. Что-то во мне щелкнуло. Что-то изменило меня. Не в физическом плане, но хрупкая нить моего терпения и так уже была натянута, почти порвалась. Богиня во мне ослабла. Она пробиралась сквозь тьму, боль и злость. Сжималась внутри меня и стремилась вырваться из моей кожи, словно перезрелый плод. Крылья высвободились и зашелестели вокруг тела, когда я вскочила на ноги и выпустила свою злость.

Пол загремел. Лампочка надо мной взорвалась на крошечные звенящие осколки, которые посыпались на голову. Мои стопы пульсировали в такт сердцебиению, которое выпускало волны энергии. Я слышала, как боги позади меня испуганно кричат. Стук Чейна в дверь стал более напряженным, и этот звук утонул в грохоте, когда магия сорвалась с поводка, словно бешеная собака. Концентрированный заряд попал в дверь и расколол ее. Я мрачно посмотрела на озадаченного Чейна, держащего в руке освобожденную от дерева ручку. Остальные испуганно смотрели на меня.

«Вот дерьмо», – читалось на лице каждого из них.

Мышцы на плечах заболели от напряжения, когда я расправила крылья. Они шуршали и наполняли комнату ярко-белым цветом, а пол трясся все сильнее, чувствуя мой нервный срыв.

Теперь у богов был повод кричать. Я вздрогнула, когда магия пронеслась по комнате агрессивной волной и ударилась о кровать, которая взорвалась каскадом перьев и ткани. Следующий удар разрушил электронные устройства, стоящие по всему помещению.

– Нет! – услышала я визг Чейна, но к тому времени барахло уже искрилось и воняло горелым пластиком. Кабели торчали из хлама, блестяще отображая мое эмоциональное состояние. Я медленно обернулась и одарила богов взглядом хищника.

Все уставились на меня. Я сделала шаг вперед. Трещины сначала пробежали по деревянному полу, а затем пронзили граффити в коридоре.

Сейчас я уйду и закончу весь этот театр. Даже если Чейну придется все время тащиться за мной на цепи… или… Я посмотрела на кусок чего-то, торчащий из кучи электрического мусора. Острый и тонкий, словно нож гильотины. В голове сформировался план, и хотя часть меня начала панически визжать, богиня довольно улыбалась. Моя рука была маленькой, а пальцы длинными и тонкими. И все же наручники сидели слишком плотно, чтобы я могла из них вылезти. Но без большого пальца…

Я бросилась вперед и вытащила металлическую пластину из электрического мусора. Острое железо, словно горячий нож в масло, впилось в подушечки моих пальцев. Идеально. Я решительно подняла скованную наручниками руку.

Все, казалось, поняли, что я затеяла, и закричали. Чейн кинулся ко мне, но я уклонилась, ударила его крылом по лицу и занесла над собой острую пластину. Я без промедлений опустила ее к своему запястью.

– Нет! Прекрати!

Чье-то тело врезалось в меня и прижало к полу. Я ударилась спиной, уронив железный лист, и, вместо того чтобы отрезать мне палец, он отрезал всю руку. Было очень быстро. Я ощутила пронизывающий холод, а в следующее мгновение услышала, как цепи упали на пол вместе с рукой. Из обрубка хлынула серебряная кровь. Плоть была разрезана так ровно, что я видела лучевую и локтевую кости.

– Господи, как мерзко! – застонал кто-то надо мной.

Все замерли. Словно парализованные, боги смотрели на отрубленную руку. Она странным образом дрожала, напоминая хвост ящерицы. Это был мой шанс. Я притянула ноги и пнула Эйджа, который стоял ближе всех, в живот. Он застонал, согнулся и упал навзничь. Молниеносно поднялась и побежала к двери. Свободная! Без цепей. Ничто меня не удерживало.

Осознание свободы, каким бы мерзким способом я ее ни приобрела, позволило бежать еще быстрее. Ноги шлепали по холодному бетону. Быстрее, чем когда-либо. Крылья раскрылись. Я бросилась вперед по коридору, оставляя за собой поток серебряной крови. Внутренняя Ворриор в любом случае уже потеряла сознание и задыхалась. А вот богиня нервно трясла обрубком и поливала кровью стены. Рука все равно отрастет. Надеюсь.

Когда добралась до разветвления коридора, я бросилась в левый тоннель на удачу, пока шаги позади становились все громче. Было бы лучше, если бы они продолжали стоять там и пялиться на мою отрубленную руку. Я, скользя на ходу, повернула вправо, где увидела струйку воды. Вероятно, после этой погони у меня на пятках не останется кожи, но меня уже было не остановить, потому что иначе они догонят. А я этого допустить не могу. Больше не могу. Уровень воды в тоннеле поднимался. Она уже доходила мне до колен, и было так холодно, что мои икры окоченели, пока я пробиралась вперед с неизменной скоростью. Крылья поднялись и втянулись в спину, потому что стали слишком тяжелыми из-за влаги.

Дыхание хрипло отражалось от круглых стен, а взгляд метался в темноте, подмечая каждую тень. Силуэты богов виднелись позади. Казалось, будто они прошли не в то ответвление. Я сделала глубокий вдох и чуть медленнее пошла в следующий коридор. Услышала плеск воды и повернула голову влево. Чейн. Они меня догоняли. Я бесшумно сделала крюк. Прижалась к грязной земле и уперлась обрубком в зернистую стену. Волосы упали на лицо, стряхнув их в сторону, я побежала вправо и врезалась в решетку, которая закрывала выход.

Проклятье! Проклятье! Проклятье! Я стиснула зубы. Остальные были прямо позади меня.

– Ворриор! Пожалуйста, остановись. Мы не можем тебя отпустить. Ты нужна нам! – отчаянно крикнул Эш. Он казался таким же запыхавшимся, как и я.

Легкие жаждали воздуха, а сбившееся дыхание с трудом пропускало его. Я споткнулась и почувствовала холод решетки на своей спине. Попыталась оценить ситуацию и решить, стоит ли возвращаться, но боги к тому моменту уже меня настигли.

Они почти слились с собственными тенями. Особенно Сейлор, который появился передо мной из ниоткуда, схватил за волосы и потащил. Прочь от решетки и от свободы. Что-то металлическое прижалось к моему пульсирующему виску.

– Спокойно, а то я… – вероятно, он хотел сказать «выстрелю», но я решила застать его врасплох, чтобы он мне не угрожал, и ударила локтем в живот.

Он согнулся, и пальцы Сейлора надавили на курок, после чего послышался щелчок пистолета, когда пуля закружилась в барабане и вылетела. Я быстро среагировала и подняла голову, но тут же почувствовала, как она стала легче. Взрыв разорвал бетонную стену, и что-то на затылке шевельнулось.

Это место сильно горело, а хватка Сейлора усилилась. Я споткнулась, повернулась и увидела свои волосы в его руках. Они плавали в воде, словно водоросли.

Он их отстрелил. Я размяла шею, хрустнув позвонками. В ушах свистело от грохота выстрела.

– Ворриор, пожалуйста, позволь нам… – Чейн подошел ближе.

Его рука, как и прежде, была закована в наручник. Я фыркнула и напрягла крылья, а затем выпустила очередную волну магии, прицелившись в решетку. Магия ударилась о металлические столбы, которые с приятным треском вырвало из бетона. Решетка вылетела вперед и ударилась о стену.

Боги отшатнулись, и я сделала глубокий вдох, прежде чем поднять свою задницу и выбежать в новое отверстие. Впереди действительно виднелся свет. Значит, там был выход! Я понятия не имела, что находилось снаружи, но еще на шажок приблизилась к своей свободе. Боги возобновили погоню. Их присутствие щекотало шею, и я выскользнула из тоннеля, который в итоге оказался каналом сточных вод, установленным на высоте нескольких метров, и торчал из скалы. Все это я заметила лишь мимоходом. Тело закачалось на краю, сила тяжести потянула меня вперед, и я упала в ярко освещенный Тартар. Ветер растрепал теперь уже короткие волосы. Я расправила крылья, взмахнула ими и почувствовала мышцы спины. Воздух подхватил мои перья, вытянул их, и я наконец поплыла по небу, набирая скорость и мысленно радуясь свободе.

Неожиданно раздался выстрел, прогремевший в воздухе, и спустя несколько секунд я почувствовала пулю в левом крыле. Она разрезала мембрану. Перья разорвались и падали на землю. Жгучая боль заставила меня беззвучно вскрикнуть. Еще один удар пришелся на мое теперь уже правое крыло. Бум. Бум. Бум. Одна за другой пули разрывали крылья, лишая их силы. Я потеряла контроль и вошла в штопор, задрожав при приземлении, но тут же развернулась и увидела приближающихся ко мне Сейлора и Эша. Оба ярко светились. Эш – желто-красным цветом, как солнце, а Сейлор – голубым и белым, как луна. Они держали в руках сверкающие пистолеты, которые спустили меня с небес. Задыхаясь, я поползла назад. Оставшейся руки было недостаточно, чтобы сбежать, я была слишком медленной.

Сейлор и Эш стояли передо мной, и оба подняли оружие, чтобы я могла видеть дымящиеся черные дула. Я сплюнула кровь им под ноги и решила использовать все, что имею. Бладклоу и Василиск сорвались с моей кожи. Оба набросились на богов и сбили их с ног. Те все еще держали пистолеты и выстрелили. Адский пес взвыл. Я хотела подняться, но по земле что-то зашаркало, и Чейн, тяжело дыша, остановился. Растрепанные зеленые волосы спадали на его лоб, а ярко-желтые глаза остановились на мне.

– Пожалуйста! – пропыхтел он. – Я на твоей стороне. Я помогу тебе, но не так…

Я хрипло застонала и схватилась пальцами за маску на лице, но она не двигалась. Ни на миллиметр. Я вцепилась ногтями в кожу, оставляя царапины, но маска по-прежнему сидела словно приклеенная. Значит, Вирус действительно зафиксировал ее магией.

Отчаяние душило. Я решила ударить Чейна своей магией, но он уклонился.

– Пожалуйста! – умолял он. – Я помогу тебе. Ты должна лишь прекратить сопротивляться!

Я покачала головой, и следующая волна магии сбила его с ног. Чейн зашатался и выпрямился. Что-то сверкнуло в его руках.

– Я делаю это лишь потому, что ты не оставляешь мне иного выбора, – сказал он, и два лезвия пронзили мои плечи.

Послышался хлюпающий звук. Открыв рот в беззвучном крике, я заметила, что ножи пригвоздили меня к земле. Я отчаянно пыталась подняться, но лезвия все глубже врывались в плоть. Позади нас Сейлор и Эш боролись с Василиском и Блад- клоу.

На мои глаза навернулись слезы, когда Чейн сел на меня и придавил к земле.

– Ты должна это прекратить! – крикнул он.

Я пнула его. Но он подобрался ближе и, прежде чем я смогла отреагировать, прижался своими губами к моим.

Он что, совсем сбрендил? Кажется, сейчас был не самый подходящий момент для языковой акробатики. Я извивалась и хрипела, на что Чейн лишь зарылся руками в мои короткие волосы, и поцелуй усилился. Появилось ощущение, будто он пытается высосать что-то из меня. Его магия горела внутри моего тела и билась с моей, которая сопротивлялась, словно дикое животное.

Он обнял меня, пока запах корицы заполнял мой нос. Я дрожала и вцепилась ногтями в его кожу. Его магия насильно проникала в меня. Яркая и кипящая, она наполнила меня, будто шар из энергии и света, и щупала изнутри. Она гналась по моим венам, пока даже мой обзор не был заблокирован золотым светом.

Рот открылся, когда энергетическая пальпация Чейна остановилась у моего горла. То самое место на шее, где был порез. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Я ответила немигающим взглядом.

Он вообще понимал, что я чувствовала себя так, будто меня только что изнасиловали?

– Мне очень жаль! – смущенно произнес Чейн и, прежде чем я успела сообразить, что он задумал, прижал большой и указательный пальцы к моим губам.

Он заставил меня открыть рот и засунул всю руку в глотку. Я извивалась под ним, голова гудела, и все в ней стучало и пульсировало. Внутри поднималась тошнота. Что-то забулькало, и я ощутила в себе часть старой души. Она застряла во мне. Но откуда? Как могло случиться такое? Я ведь потеряла души в пустыне, а после того как меня стошнило Гераклом, думала, что больше ничего не осталось. Но, очевидно, один кусочек души, словно рыбная кость, застрял в горле. И из-за этого я не могла говорить?

Пальцы Чейна все глубже скользили вниз по моему языку мимо увулы и в горло, пока я не подавилась. Желудок скрутило, твинки поднялись вверх, и я больше не могла дышать.

– Нашел! – голос торжествующего Чейна доходил до меня как в тумане. Все гремело, и я чувствовала запах рвоты, когда он схватил кусок души и, еще сильнее сжав горло, вытащил. Он сидел так глубоко, что я даже чувствовала щекотку в животе, когда Чейн вытащил этот кусок черной слизи.

Воздух! Наконец-то воздух! Я жадно глотнула, откашляла слизь вместе с твинки и повернулась в сторону.

Чейн, к счастью, сразу же с меня слез. Глаза слезились, когда он, тяжело дыша, бросил кусок рядом с нами и вытер пот со лба. Его магия выскочила из меня, словно резинка, и я задрожала от холода.

Запыхавшись, я опустила голову и выплюнула еще слизь, чувствовуя себя высушенной и опустошенной.

– Так, а теперь мы наконец-то можем нормально пообщаться, – сказал Чейн.

– Я… – моя речь прервалась волной хриплого кашля.

Я. Это первое слово, которое мне удалось произнести спустя, казалось, десять тысяч лет. Я выдохнула, и меня оглушил пронзительный визг. Зрачки расширились, когда раздался крик моего умирающего Василиска и грохот пуль, которые близнецы выпускали в монстра. Туловище змеи упало на землю так близко со мной и Чейном, что я видела, как увядала его жизнь.

Сердце сжалось, когда тело Василиска взорвалось и вернулось на мою кожу.

– Ворриор, пожалуйста, поверь мне, мы не хотим причинить тебе вред! – снова взмолился Чейн. Его лицо скривилось так, будто у него что-то болело. – Я помогу тебе. Знаю, это не очень похоже на помощь, но… – Чейн замер.

На мгновение мне показалось, что я смотрю одновременно в два лица. Он выглядел будто пьяным. Запах корицы сменился ароматом мяты, и уже секундой позже я смотрела в глаза совершенно другого бога. Хотя у него было то же лицо, выражение было абсолютно иным. На меня смотрел Вирус. Он выглядел растерянно, пока наконец не понял, что здесь происходило. И пока не заметил, что моей руки не было на месте.

– Ты… – выдавил он, как будто только проснувшись.

– Я, – так же хрипло ответила я.

Его губы приоткрылись, но все, что он пытался сказать, было заглушено шумом обрушившегося на нас ада.

Глава 7

Сценарий слэшера

У ада были синие волосы, ледяные серые глаза, и он половину улицы взорвал своей молнией.

Магия закипела в венах, когда я увидела, как Пиас целится в нас. Позади него шли Рэйзд, Онор и Чарминг. Сконцентрированная магия богов делала воздух слишком плотным, чтобы дышать. Здания рушились и качались от их силы. Небо ревело. Я посмотрела на губы Вируса, двигающиеся, словно в молитве, и, дрожа, вытащила кинжалы из своих плеч. Сначала из правого, затем из левого. Все это сопровождалось хлюпающими звуками. Вирус поднялся с земли и поспешно огляделся, когда боги добрались до нас.

Онор оказался позади Вируса. Хотя он и был богом войны, я еще никогда не видела, как он сражается. По крайней мере, до сих пор.

Его мышцы напряглись, когда он поднял руки над головой, держащие рукоять черной косы. Острое лезвие выглядело прозрачным. Изогнутый кончик оружия сверкнул, когда Онор замахнулся им.

Вирус вовремя увернулся. Еще секунда, и его органы вывалились бы из живота. Испуганный крик Вируса эхом пронесся по улице. Он жестко приземлился на землю и перекатился на бок. Онор прыгнул вперед и отрезал ему путь. Рыжие волосы засветились. Они развевались вокруг бога, словно пламя, соединяясь с магией, которая ощущалась как голодное животное, спущенное с поводка. Все мое тело реагировало на бога войны Онора лишь чистым животным страхом. Его могущество было несравнимо со всем, что я до этого чувствовала. Оно казалось чем-то первобытным. Диким, как лев, и почти таким же голодным. Магия Онора не вписывалась в рамки ауры холодного интеллекта, которая окружала элиту. Она была потрясающе красивой и в то же время абсолютно жуткой. Мой желудок сжался, и желчь устремилась вверх. Пот стекал с шеи, и я замерла от страха. Вирус ахнул. Пораженные безудержной магией, его мышцы дрожали, когда он пытался отползти, но Онор уже наступил на его грудную клетку и зафиксировал зеленоволосого бога так, что его кости хрустнули. Лицо Вируса скривилось в маске чистого ужаса, когда Онор замахнулся и единственным плавным движением снес голову с его шеи.

Я замерла, не веря своим глазам. Онор обезглавил Вируса. За пару секунд. Я услышала бульканье и увидела, как рухнуло тело. Голова покатилась где-то рядом, а серебряная кровь заливала улицы. У меня закружилась голова. Слева и справа от меня приземлились Рэйзд и Чарминг. Последний ужасно бледный. Хотя дело, конечно, могло быть в яркой молнии, которая разгромила улицу, когда Пиас приземлился прямо передо мной.

– Ворриор… – он лишь прошептал мое имя, а в следующее мгновение я уже была в его объятиях. Мы зашатались.

– Пиас…

Наша магия переплелась и зашепталась о дружбе и единении, которые ощущались чем-то новым и свежим, как новорожденный ребенок. Электричество зажужжало. Запах снега и озона ударил мне в нос, когда его магия окутала меня, словно пальто. В это мгновение я вспомнила ужасные истории о нем и уклонилась от прикосновения. Голос Чейна звучал в моей голове. В серых глазах Пиаса я видела тени всех, кого он убил. Все безликие боги, которые были частью его семьи. Сломанные шеи, тусклые глаза, и Пиас, с холодным выражением лица переступающий через их трупы.

Нахлынули эмоции. Такие сильные, что сочились из меня яркими лучами.

Пиас прижался ко мне, как утопающий к спасательному кругу, и дрожал, словно был наркоманом в период ломки. Он зарылся своими пальцами в мои короткие волосы.

– Я нашел тебя. Я нашел тебя, – хрипло шептал он мне на ухо. – Ты в безопасности! – он прижался ко мне своим лбом.

Этот нежный жест заставил меня зарыдать. Чувства были спутаны и сбиты с толку. Пиас, наконец, заметил, что я в его объятиях превратилась в каменную скульптуру, поэтому отодвинулся и беспокойно на меня посмотрел. В конце концов он увидел обрубленную руку, разорванные крылья и медленно заживающие раны. Они были везде, от пяток до волос, которые доходили теперь до подбородка и пахли порохом и дымом. Его взгляд стал более холодным. Радужка глаз Пиаса засияла каменным черным цветом, а пальцы сжались на моих предплечьях.

– Что они с тобой сделали? – безэмоционально спросил он.

Мои губы словно склеились. Я с трудом открыла их, с ужасом глядя в его лицо.

– Меня больше интересует, что сделали не они, а ты, – горло будто натерли наждачной бумагой.

Зрачки Пиаса сузились. Единственная его реакция. И она свидетельствовала о том, что он сразу же понял, о чем я говорила. Понял, что мне все известно. Я пошатнулась, прежде чем он снова схватил меня. Почти отчаянно.

Однако я сбросила с себя его руки, покачала головой и отшатнулась.

– Почему? – пробормотала я, чувствуя горячие слезы в уголках глаз. – Почему, Пиас?

Весь мир, казалось, задержал дыхание. Существовали только мы и огромная пропасть между нами. Мое сердце хрипело. Кричало. Выло.

– У меня не было другого выбора, – сказал он наконец.

– Но… – заикалась я. – Ты мог убить самого себя.

Его челюсть напряглась.

– Я бы это и сделал. Собираюсь сделать, когда все закончится. По крайней мере, таков был план, пока ты не ворвалась в мою жизнь, – тихо ответил он.

Долгие секунды я пялилась на него, как вдруг он снова открыл рот.

– Если бы я мог чувствовать, то ненавидел бы самого себя. И с радостью убил бы. Но тогда проклятье перешло бы на Чейна, а это еще хуже, чем все, что я делал раньше. Я решил вопрос быстро и безболезненно. Он бы не справился с этим. В отличие от меня, у него была душа. Его бы проклятье свело с ума и заставило страдать.

– Чейн? Почему? – все, что он говорил, было будто бессмысленным. Значит, Чейн был Танталом? А Брейва это проклятье не затрагивало? Вероятно, нет. Брейв был только наполовину братом Пиаса, а проклятье, судя по всему, накладывалось только на Танталов.

Зубы Пиаса сверкнули, когда он зарычал.

– Я не хотел этого делать, но пришлось. Ради защиты всех остальных.

– Ты убил его, – пробормотала я.

– Это было благословением для всех. Если бы я дал слабину и с самого начала положил конец своим страданиям, всему Тартару пришлось бы поплатиться за это. Кто-то должен был взять на себя бремя проклятия, и я сделал это, хоть мне и пришлось взвалить на свои плечи эту вину. Я хотел поступить правильно.

– Но… но Чейн! – больше я сказать не могла.

Пиас сглотнул.

– Я не мог остановить это. Проклятье принуждало меня. Сводило с ума и терзало многие десятилетия. Я должен был положить этому конец, иначе оно уничтожило бы всех нас.

Я промолчала, только стояла рядом с ним, словно пронзенная молнией, и ничего не чувствовала. Мой взгляд скользнул к обезглавленному Вирусу. Голова лежала, отвернувшись лицом в другую сторону, а грудная клетка поднималась и опускалась от дыхания, которое уже давно должно было прекратиться. Он жил, ведь был бессмертным. Я впервые увидела в этом проклятье. Он и Чейн никогда не умрут, если Пиас не уничтожит их здесь и сейчас. Окончательно.

Пиас, казалось, думал о том же, потому что решительно поджал губы.

– Ты можешь ненавидеть меня, Ворриор. Я все равно не заслуживаю твоей любви. Но я должен покончить с этим. Мы должны свергнуть богов, а после я исправлю свои ошибки. Обещаю, – серьезно сказал он, направляясь к Вирусу, оставив меня позади.

Должна ли я что-то сделать? Но что?

Пиас вступил в блестящую лужу крови Вируса. Он отражался в ней, когда опустился на корточки. Вокруг его рук играло электричество. Губы Пиаса зашевелились, когда он заговорил с Вирусом. Я ничего не понимала, но пальцы обезглавленного тела дрожали. Электричество Пиаса сверкнуло, молнии зашипели и зажужжали, образуя длинное копье, которое он крепко сжал. Напряжение наполнило все вокруг запахом озона, и волосы на моих руках встали дыбом. Я не хотела смотреть на богов, но не могла отвести взгляд. Пиас взял пустой конец цепи. Она явно реагировала на него, потому что натянулась и обвилась вокруг запястья. Проклятье плотной слизью стекало вниз по звеньям, сталкивая Вируса с неизбежной судьбой. Я уже чувствовала запах жженой плоти, но вдруг услышала, как капля горячей крови падает на бетон. Пиас ахнул. Я замерла. Мы оба смотрели на кинжал, вонзившийся в его сердце. Железный наконечник торчал из груди. Что?..

Пиас сплюнул кровь и упал. Позади него стоял тяжело дышащий Чарминг. Бледный как смерть, он смахнул капли с подбородка. Это он нанес удар. Последовал еще один, и я громко закричала.

– Чарминг! Нет!

Но он не слушал. Словно обезумев, бог проткнул его еще и вторым кинжалом, вонзив острое лезвие глубоко в грудь Пиаса. Рэйзд и Онор были такими же сбитыми с толку, как и я. Эти несколько секунд замешательства светловолосый бог использовал, чтобы схватить тело и голову Вируса и убежать с ними прочь. Цепь сорвалась с руки Пиаса и потащилась по земле. Краем глаза я увидела тень позади, и в следующее мгновение две крепкие руки обхватили мои предплечья. Потом меня пнули, отчего ноги подкосились, а появившиеся Эш и Сэйлор потащили меня за собой.

– Пиас! – закричала я, упираясь ногами в землю.

Пиас встревоженно поднял глаза и плавным движением вытащил лезвия из своей груди. Кровь текла по земле, когда он запустил в нас молнию, ударившую так близко, что близнецы споткнулись о расколотую зарядом глину. Сейлор поднял руку и выстрелил. Пули вылетели из ствола и попали в плечо Пиаса, вырвав его стон, Эш тоже воспользовался оружием, отправив снаряды Рэйзду и Онору прямо между глаз. Когда их головы взорвались, послышался всплеск. Я не хотела этого видеть. Ни в коем случае. Но сумасшедшая часть меня пялилась на обоих богов и прокричала:

– Ваши мозги расплескались по улице! Помните правило пяти секунд!

В ответ на это замечание Онор застонал. Мой взгляд метался от одной сцены кровавого ужастика к другой. Он, наконец, остановился на Чарминге, который с каменным лицом бежал вперед. Навстречу человеку, сделавшему быстрое движение запястьем. Эйдж.

Его черные волосы были такими же темными, как дыра, которую он открыл с помощью своей магии. Ветер ревел и трепал мои волосы. Черная дыра была размером с люк, она кружилась и втягивала песок, словно торнадо.

Чарминг не медлил. Он запрыгнул туда вместе с телом и головой Вируса, а Эш и Сейлор так же решительно потащили меня за собой.

Я бесцельно палила своей магией, даже когда Эйдж уже толкал меня в дыру. В итоге я споткнулась и, проклиная все вокруг, упала вниз. Последним, что увидела, были ошеломленный взгляд Пиаса и Рэйзд, который бешено засовывал мозги в дырку у себя во лбу.

Глава 8

Я не собираюсь оправдываться перед отрезанными головами!

– Куда с этими двумя?

– В гостиную!

– Ты издеваешься? Они нам весь ковер кровью запачкают!

– Ну, тогда на кухню.

Сейлор, который нес меня, застонал. Я же была слишком занята рвотой. Ух, путешествие через черную дыру оказалось мерзким. Никогда, никогда больше не буду этого делать. Это хуже любых американских горок. Для меня было загадкой, как остальные могли не просто стоять на ногах, но и, несмотря на всю ситуацию, нестись по бетонным трубам, в которые нас выплюнул портал, не сбавляя скорости. Безмолвный и недовольный Эйдж плелся последним. Чарминг бежал впереди всех. Казалось, он прекрасно знал, куда идти, хотя до этого не сказал ни слова. Что, черт возьми, он здесь вообще делал? Почему… Буэ, тошнит.

– Господи! Мы больше никогда не дадим тебе твинки! – выругался Сейлор, когда я снова заблевала ему грудь.

– Радуйся, что это не кебаб, – невнятно пробормотала я, пока мир продолжал крутиться вокруг меня безумной каруселью.

Сейлор недовольно промолчал и поджал губы.

– Суши тоже пришлись бы кстати, – прошептала я. При мысли об этом мне снова стало плохо, и меня стошнило, когда мы свернули в знакомый коридор, который я прозвала адской дырой. Крысиная дыра, как мне казалось, было слишком приятным названием.

Сейлор прошел мимо гостиной и свернул в коридор слева, где оказалась большая кухня. Стены были отделаны белой, болезненно-желтой и местами треснувшей плиткой, под ногами лежал липкий серый линолеум. Я увидела раковину и жужжащий холодильник. Тут даже были плита, посудомойка и стиральная машина. В другом конце комнаты находился длинный деревянный стол, а угловая скамья и четыре стула завершали картину, хотя один из стульев был табуреткой без ножки.

Чарминг уложил тело Вируса на скамью, а голову на стол. Сейлор тоже освободил руки, бросив меня на столешницу, и я со стоном приземлилась на пластиковую скатерть с цветочками. Серьезно… Откуда у них такие жуткие в своем дизайне вещи? С сайта «Дерьмовожить. ком»?

– Если мы все умрем, то это только из-за тебя!

Я посмотрела на отрезанную голову Вируса и раздраженно захлопала глазами.

– Черт! Я слишком долго была в черной дыре, и теперь мне кажется, что эта голова говорит!

– Я могу оплевать тебя, если ты приблизишься еще на два сантиметра.

– Фу! – я с визгом попятилась назад и рухнула со стола.

– О нет! Оставайся здесь, милая! – зарычал Сейлор, хватая меня и поднимая обратно на стол.

В следующую секунду я почувствовала тяжесть на своей оставшейся руке, а затем металлический щелчок. Магия обожгла руку, и я с ужасом заметила, что цепь снова соединяла меня с Вирусом. Эти чертовы цепи!

– Что это вообще было? Ты хоть думала о том, что подвергаешь всех опасности, когда убегаешь прочь, как испуганная курица? – золотые глаза Вируса сердито сверкнули, а зеленые волосы растрепались.

– Серьезно, как ты можешь говорить? – знаю, что зацепилась за деталь, ведь мы были богами и могли творить самые безумные вещи, но это невероятно меня раздражало.

Голова самодовольно ухмыльнулась. Она еще и улыбалась!

– Милая, все мое тело забито схемами, микрочипами и микроволокнами, не говоря уже о жидких кристаллах. Попробуй догадаться, где они. Моя левая рука может по Bluetooth соединиться с левым пальцем ноги. Расчленять меня примерно так же эффективно, как бить Пиаса током.

– Ладно, это невероятно мерзко, и вот тебе на заметку: я не разговариваю с отрубленными киборгскими головами! – выругалась я.

– Значит, ты не только глупая, но еще и склонна дискриминировать других?

– При чем здесь дискриминация?

– Пф-ф, я не разговариваю с однорукими идиотками.

– Аргх, не могу поверить, что спорю с головой! – отрезала я.

Вирус ухмыльнулся.

– Скажи это моей заднице. Может, хоть ее интересует твой скулеж.

– Разница была бы небольшая. Из нее ведь тоже выходит только дерьмо!

– Ух ты! И этим ртом ты целуешь свою бабушку?

– Нет, твою.

– Ты однозначно больше нравилась мне, когда не могла говорить.

– Какое несчастье. Ты, к сожалению, никогда мне не нравился так, как сейчас.

– Кто-нибудь может заткнуть ей рот?

– Что? Скажи еще раз! Твоя говорящая задница так странно бормочет!

– Довольно! – нас прервала громко закрывшаяся дверь. Чарминг. Светлые пряди свисали на его лицо, кайал размазался, а черный лак на ногтях облупился. Он смотрел только на Вируса, который стоически пялился на него в ответ. Остальные боги уселись на лавочку и, похоже, не совсем понимали, что делать с этим чужаком.

– Чарминг! – сказала я. – Почему… – я сухо сглотнула. – Почему ты это сделал? Ты что, все это время работал с ними? – мои слова становились все тише. – Неужели ты помогал им похитить меня? – голос сломался в конце предложения.

Чарминг наконец-то поднял взгляд, и от очевидной боли в нем у меня перехватило дыхание. Его предательство было горящей иглой в моей груди.

– Мне очень жаль, Ворриор, – прошептал он, содрогнувшись. – Пришейте им конечности обратно, – приказал он остальным.

Должно быть, я выглядела как растоптанная собачка, ведь даже Вирус смотрел на меня с сочувствием.

– Зачем пришивать? Они разве не отрастут сами? – спросила я дрожащим голосом.

Чарминг покачал головой. Его желваки ритмично сжимались, будто он стиснул зубы.

– Все заживет быстрее, если зашить. Кроме того, новые конечности долго отрастают.

К моему удивлению, Сейлор и Эш кивнули. Они знали его. Я заметила взгляды, которыми они обменивались. Чарминг однозначно давно был частью этой компании. Бог желания расправил плечи, поджал губы и без лишних слов вышел из кухни. Дверь за ним захлопнулась.

– Он предатель! – услышала я собственный удивленный голос.

Вирус нервно застонал.

– Молчи, если ничего не знаешь.

Я посмотрела на него, и горло обожгло, словно шнапс.

– Верно, я ничего не знаю. Но вы знаете друг друга, и это сложно не заметить.

Вирус фыркнул.

– Конечно, мы знаем друг друга, – заскучавшим тоном ответил он. – Мы семья. Чарминг жил с нами десятилетиями, прежде чем уйти, чтобы присоединиться к элите, – он поморщил нос.

– Серьезно?

Ближе всех ко мне стоял Эш, и когда он заметил недоверчивый взгляд, грустно улыбнулся.

– Подозреваю, он не очень много о нас рассказывал…

Сейлор зарычал:

– Чарминг – урод. Он бросил нас в беде.

Эш предостерегающе посмотрел на своего брата и покачал головой.

– Все, что он сделал, можно понять! – оправдал он отсутствующего бога. Сейлор тут же открыл рот для контраргумента, но Эш прервал его, громко хлопнув в ладоши и начав потирать руки в притворном желании действовать.

– Да все равно. У нас есть еще голова и рука, которые надо пришить. Чарминг, предатель он или нет, прав. Отрастать они будут слишком долго. Ну что, где рука Ворриор? Эйдж, она у тебя?

Эйдж кивнул и полез во внутренний карман штанов, откуда торчали мои пальцы.

– О господи! – выдавила я. Рука выглядела так, будто ее протащили по уличной грязи и обратно. К плоти прилипли волоски, а как минимум три пальца были сломаны. Вирус злобно рассмеялся, а я щелкнула его по лбу.

– Ай! Эй!

– Немного испачкалась, – извинился Эйдж, плюнув на рукав рубашки и протирая пятно на моей руке. Звук его голоса заставил меня скорчить лицо в мучении. Любой прием у дантиста был бы приятнее.

– Нельзя просто так ее пришивать! – все же сказала я, вздрагивая от мысли о сепсисе, который могу заполучить вместе с рукой.

Эш согласно заворчал.

– Мы можем ее помыть.

– Голову Вируса тоже! Она выглядит так, будто прокатилась по половине улицы, – добавил Сейлор, схватив протестующую голову за волосы и критически исследуя раны.

– Ай! Ай! Ай-й-й! – завопил зеленоволосый слабак.

– Ну что ж, – вздохнул Эш, – четверти часа должно быть достаточно.

– Для чего это? – с недоверием спросила я, пока братья открывали посудомоечную машину.

– Для тщательной мойки, – ответил Сейлор с ухмылкой.

– Это идиотская идея! – отрезала голова Вируса.

Сэйлор положил ее вместе с моей рукой на решетку.

– Это замечательная идея. Потом ты еще и лимоном пахнуть будешь, – Эш зашуршал таблеткой для посудомоечной машины перед носом Вируса и, несмотря на активный протест, положил ее в отсек. Голова выругалась, и Эш закрыл дверь.

– Задержи дыхание, Ви, – добродушно посоветовал ему Сейлор, прежде чем запустить программу.

Я услышала грохот, когда рука начала нарезать круги в посудомоечной машине.

– Вы все здесь сумасшедшие, – сказала я богам, сновавшим по кухне.

Эйдж сел на стул рядом со мной и устремил взгляд в невидимую дыру в воздухе. Эш открыл холодильник и достал оттуда упаковку амброзии. Вторую он бросил своему брату, а в свою вставил трубочку и втянул ртом жидкость.

Сейлор закатил глаза.

– Вирус прав, ты действительно была милее, когда не могла говорить.

– А я считаю, что она смешная, – Эш ухмыльнулся, продолжая пить амброзию через трубочку.

– Да, смешная до колик, – проворчал Сейлор, но мы его проигнорировали.

– Хочешь тоже? – предложил мне Эш, указывая на упаковку в своих руках. – Ты потеряла много крови.

Первой реакцией было отказаться, но тогда я стала бы рассматривать невидимые дырки в воздухе, поэтому лишь пожала плечами. Эш отставил свою упаковку в сторону, достал новую и протянул мне соломинку. После первого же глотка голова перестала кружиться, и я вздохнула, облизывая губы.

– Как вы собираетесь пришить мне руку? – поинтересовалась я, потому что меня одолело странное чувство.

Сейлор поднял бровь.

– Чарминг, может быть, и умеет шить, но мы мужчины, – он открыл ящик рядом с плитой. – Поэтому будем крепить руку степлером, – он щелкнул ярко-красной машинкой.

Я стиснула зубы.

– Тот, кто подойдет ко мне с этой штукой слишком близко, проснется со скрепленной степлером задницей! – мрачным голосом угрожала я.

– Королева драмы!

– Безумец со степлером!

– Эй, Ви! Как твои дела? – прервал Эш нашу болтовню. Он открыл посудомоечную машинку и заглянул внутрь.

– Господи! Я пахну как туалетный диск, – закашляла голова.

– Еще пару минут продержишься?

– Нет!

– Отлично, – Эш радостно закрыл машинку. Почему-то я радовалась, что сейчас не на его месте.

– У вас есть игла и нить, чтобы я сама пришила себе руку? – я снова вернулась к проблеме.