— Будешь зевать, в лицо ПЛЮНУ!

— Задницу подобрать! Подобрать задницу!

Естественно, Ева была профи. Ее высокий хвост качался влево-вправо, влево-вправо, а ноги накручивали и накручивали педали. Она еще и подпевала доносящемуся из колонок хип-хопу с энтузиазмом пацанки из Гитлерюгенд.

— Вы лучшие, потому что вы здесь! Вы успешны! Вы невероятны! Вы лучшие, потому что можете быть здесь и сейчас. Вы полны любви к себе. Жизнь — бардак! Мы тут, чтобы его разгрести! — возопила инструкторша, и Ева, вскинув кулаки в воздух, заорала:

— ВАУУУУУ!

Это был не просто фитнес. Это была психотерапия через потение. Приходишь ради кардионагрузки, остаешься ради афоризмов. Имоджин испытывала все больший дискомфорт. Ближе к концу занятия волосы взмокли от пота. Болело то, что не должно было болеть. Все это напомнило текст песни Леонарда Коэна «Башня песен». Имоджин почти забыла о листочке с именем Евы в ее туфле. Поневоле она вместе с остальными поднималась к последнему рывку, к финишной линии.

— Быстрее. Вы уже видите ее вдали. Вашу цель. Ради нее вы пришли сюда сегодня. Сейчас вы становитесь улучшенной версией самих себя. Прямо сейчас. Сию секунду.

Имоджин сильнее и сильнее нажимала на педали, и ноги слегка вышли из-под контроля. Она уже видела внутренним взором финишную черту. Педали закрутились еще быстрее, Имоджин не обращала внимания ни на Еву, ни на Эшли, ни на остальных женщин, находящихся в этой комнате.

Щелк. Правая нога соскользнула с педали, и Имоджин завалилась набок. Никто и бровью не повел. Имоджин сидела на полу, зажатая между велосипедами, своим и Евиным.

Немного отдышавшись, она огляделась. Евина педаль мелькала прямо возле ее лица, как лезвие газонокосилки.

— Сестра по духу… помоги? — пискнула Имоджин. Но ничто не могло остановить сестру по духу на пути к финишу. Ева продолжала крутить педали.

Эшли, втихаря надевшая наушники, вообще не заметила, что случилось.

Никто тут ей не поможет. Пока перед лицом со свистом мелькают Евины педали, подняться, не получив увечий, практически невозможно. Имоджин обнаружила, что по-пластунски ползет к возвышению. Потом она смогла наконец выпрямиться.

Она подошла к дверям и бросила в контейнер свои отвратительные, дефективные туфли, а все остальные продолжали крутить педали.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В «Инстаграме» Имоджин особенно любила «четверг воспоминаний». Когда Тилли рассказала о традиции постить раз в неделю старые снимки, Имоджин принялась шерстить стоявшие под кроватью коробки с вышибающими слезу карточками с Недель моды и фотосессий, которые накопились у нее за двадцать лет. В понедельник она обнаружила дивный снимок примерно двадцатилетней давности с Наоми Кэмпбелл, Кристи Тарлингтон и Линдой Евангелиста, потягивающими шампанское в ванной.

Края глянцевой фотографии истрепались, один уголок надорвался. Женщины на снимке хихикали. Наоми прикрывала лицо, и на тонком пальчике у губ сиял бриллиант в восемь каратов. Кристи почти скрывалась за своими товарками, виднелся лишь фрагмент ее красивого необычного лица. Полфотографии занимал клубок длинных ног, и непонятно было, где чьи. Имоджин сфотографировала моделей после показов в номере люкс парижского «Ритца». Идеальный момент, пойманный «полароидом»; в наши дни снимок наверняка стал бы куда более знаменитым, но до появления Интернета подобные приватные сценки мог видеть лишь узкий круг избранных. Имоджин пересняла фотографию на телефон и запостила ее, попивая утренний кофе перед работой. Поставила соответствующие теги и подписала: «Одно слово — СУПЕР». Имоджин улыбалась. Это взорвет «Инстаграм».



— Имоджин, вы выложили такое замечательное старое фото, — сказала белокожая Натали, когда Имоджин брела к своему кабинету мимо выстроившихся рядами столов. Одетая в кремовый свитер крупной вязки с кожаными заплатками на локтях, кожаные легинсы и остроносые шлепанцы, она являла образец англо-саксонской барышни.

— Большое спасибо, дорогая. Словами не передать, как я обожаю этих девушек. Это был чудесный день! Заскочите потом ко мне в кабинет, я вам об этом расскажу.

— Вашу фотку только что перепостил BuzzFeed.[103]

Имоджин сделала удивленный взгляд:

— О боже! Это хорошо или плохо?

— Это круто! Теперь ваш снимок будет везде. Если вы не против, я размещу его у нас на сайте.

— Конечно, я не против. Надеюсь, с трафиком у нас будет все хорошо, — Имоджин была почти уверена, что правильно использовала слово «трафик». Она вскинула руку, мол, дай пять. Натали лишь на миг смущенно замешкалась, а потом старательно хлопнула по руке начальницы ладонью. Остальные члены команды, которые вначале наблюдали за происходящим в гробовом молчании, теперь сообщнически заулыбались. Направляясь к своему кабинету, Имоджин чувствовала себя чуть лучше обычного. День начался неплохо.

Она увидела Еву, стоявшую у себя за столом в гугловских очках. Взгляд девушки яростно метался между экраном компьютера и айфоном. К счастью, она не заметила проскользнувшую мимо Имоджин, потому что была слишком поглощена своим занятием. Расположившись у себя за столом, Имоджин проверила «Инстаграм». Ее фото собрало девять тысяч восемьсот семьдесят два лайка — на девять тысяч восемьсот лайков больше, чем всё, что она постила раньше. Определенно, этот BuzzFeed в своем деле дока.

Телефон Имоджин ожил. Она сразу поняла, что ей пришла какая-то рассылка.

Это оказался коллаж из четырех изображений. На первом две руки чокались бокалами с шампанским. На втором красовалась ваза с тремя дюжинами белых роз. На третьем — кольцо с гигантским бриллиантом огранки «принцесса», а на четвертом — целующиеся Эндрю и Ева, причем левая рука девушки касалась щеки мужчины так, что бриллиантовое колечко буквально искрилось.

«Эндрю сделал предложение Еве. Ева выходит за Эндрю. Ева выходит за моего бывшего бойфренда», — эти мысли пронеслись в голове Имоджин прежде, чем она успела сообразить, что Ева разослала коллаж всему списку контактов. Слышно было, как взвизгивают собравшиеся возле стола Евы сотрудницы. Имоджин знала, что тоже должна пойти туда. Ее станут осуждать, если не увидят среди радостной толпы. Но ноги словно налились свинцом. С тех пор как Имоджин встретила Алекса, ей не было дела, с кем встречается Эндрю, ну разве что она жалела этих бедняжек. Без сомнения, Эндрю из тех мужчин, которые никогда не изменятся окончательно, как бы ни преуспели и какого бы высокого положения ни достигли. Однако сейчас она сочувствовала именно Эндрю. Ревность? Нет, скорее противное, неотвязное ощущение, что Ева затеяла этот брак исключительно для того, чтобы досадить ей. Имоджин не могла позволить, чтобы эта мысль оформилась окончательно, и уж тем более не могла ни с кем ею поделиться, чтобы не показаться человеком, который считает себя пупом земли. Возможно, помолвка не имела к ней никакого отношения. У Евы был пунктик относительно влиятельных немолодых мужчин, и Эндрю идеально подходил под это описание. Ему всегда нравились молодые умные женщины, и в Нью-Йорке их было полным-полно. Либо вселенная сыграла злую шутку, сведя этих двоих, либо Ева приложила немалые усилия, чтобы… что? Насолить Имоджин? Ждать больше нельзя, и так прошло уже много времени. Она достала из холодильника бутылку винтажного розового шампанского «Дом Периньон» — его прислал Марк Джейкобс в честь ее возвращения на работу после болезни.

Послышалось кряхтение.

– Очумели все, – сказал водитель на удивление ясным голосом. – Очумели, реально.

Тем временем вокруг Евы столпились полтора десятка девушек, и все наперебой восхищались ее кольцом.

Он поковылял следом за Аметистовым. Над могильной плитой тоже остановился, постоял, бормоча что-то себе под нос. Ксения была уверена, что он бросится догонять шефа, однако водитель плюхнулся в «Тойоту». Теперь она наблюдала за ним, почти не скрываясь. Оказавшись на водительском сиденье, он испустил громкий вздох облегчения.

— Я сказала ему, что хочу огромный бриллиант, — хвасталась Ева. — Это страховка такая. Вложившись в такое кольцо, он уже не сможет отступить, — и Ева громче всех засмеялась собственной шутке.

– Видал я вас, – громко сказал водитель. – Мне к врачу надо, ясно? У меня сотрясение.

Стоя за стеклянной стеной, Имоджин хлопнула пробкой шампанского. Хотя в ее голове и бродили темные мысли, она постаралась, чтобы шампанское не выстрелило в сторону Евы.

Он показал в спину шефу неприличный жест, захлопнул дверцу и уехал в сторону, противоположную той, куда шел Аметистов.

— Твое здоровье, дорогая! Похоже, у нас есть что отпраздновать.

Ксения подбежала к дороге и закашлялась от пыли, стоявшей столбом в воздухе.

Ева, казалось, была удивлена, и Имоджин это порадовало. Ева не ожидала ее увидеть, думала, что она станет дуться. Чудесно, Имоджин не доставит девчонке такого удовольствия.

– Что делать-то? – в отчаянии выкрикнула она вслух.

— Не знаю, есть ли тут нормальные фужеры для шампанского, но уверена, мы найдем что-нибудь, чтобы поднять тост за Еву и Эндрю. И какой милый коллаж ты сделала, Ева! Надеюсь, ты расшарила его по всем соцсетям? — ее щеки уже болели от натянутой улыбки, но она все равно смогла пошутить: — Кольцо доступно в приложении «КУПИ СЕЙЧАС»?

Аметистова нужно было остановить. Она не понимала, что произошло между ним и старостой, но ощущение надвигающейся беды не оставляло ее.

— Расшарила, Имоджин, — медленно повторила Ева, покручивая кольцо на пальчике. — Я как-то сомневаюсь, что многие наши читатели могут позволить себе такое кольцо, но идея неплохая. Может, я выпишу несколько имитаций.

Только один человек мог ей помочь. Девочка вытерла слезы и помчалась в сторону леса.

Она так и стояла, оторопев, будто ожидая, что Имоджин сейчас врежет ей по голове бутылкой, и выглядела несколько разочарованной. Казалось, Ева рассчитывала, что Имоджин станет на нее нападать.

— Посмотрю, какая посуда есть на кухне, — сказала Имоджин и подмигнула собравшимся девушкам. — И никаких твитов о том, что мы выпиваем в офисе, когда еще десяти утра нет.

5

О том, что они выпивают в офисе до десяти утра, твитнули четверо, но Имоджин не обратила на это внимания. Она продолжала неискренне хлопотать вокруг Евы.

Около полудня Ева созвала всех в конференц-зал. Она положила руки на стол, и по их движениям Имоджин поняла, что девчонка ищет положение, в котором ее бриллиант сверкнет особенно ярко.

Цыган беспокоился. Вскидывал голову, переводил взгляд с окна на Машу, словно говоря: там что-то творится, нужно проверить. Маше было не до пса. Она еще не понимала до конца, что произошло, но догадка плавала в воздухе, как улыбка Чеширского кота. Оставалось только сказать или сделать что-то правильное, чтобы объяснение явило себя целиком.

За окном мелькнула детская фигурка. Ксения мчалась куда-то со всех ног.

— Я хочу поблагодарить всех, кто поздравил меня сегодня утром, — начала Ева. — Не могу сказать, что предложение Эндрю стало для меня сюрпризом. Я уже несколько недель его ждала. В смысле… на самом деле я практически взяла все в свои руки. Поэтому я решила сделать так, чтобы моя свадьба пошла всем нам на пользу. Мы с Эндрю планируем пожениться в течение месяца. В буквальном смысле. Я знаю, что вы думаете: «Как она собирается организовать свадьбу за месяц? Она что, с ума сошла?» — и Ева покрутила пальцем у виска. — Уверяю, я не чокнулась. У меня есть план. Наша свадьба будет транслироваться на сайт в режиме реального времени. Круто же? Все, что читатели увидят на сайте, можно будет купить, начиная от нарядов подружек невесты и кончая одеждой гостей и моим платьем! Они смогут приобрести все это, не сходя с места. Представляете, как круто для какой-нибудь девушки, которая сидит у себя дома в Висконсине, смотрит в экран компьютера и ощущает себя частью изысканной нью-йоркской свадьбы, потом купить реплику того, что она только что увидела. Не хочется себя нахваливать, но это гениально!

– Мне надо выяснить, – сказала Маша, провожая ее взглядом. – Невозможно это так оставить…

Имоджин пыталась придумать, что ей сказать. Идея действительно была гениальной. Да, Ева предельно нескромна, но Имоджин не могла не признать, что это умно — подобный трюк сделает приложению отличную рекламу. Конечно, какие-то СМИ непременно раскритикуют Еву, но столь открытая свадьба привлечет к ней кучу внимания. Имоджин в свое время поступила с точностью до наоборот.

Цыган заскулил.

– Подожди здесь. Я скоро вернусь.

Тогда они с Алексом тайно бежали в Марокко и принесли клятвы в присутствии Бриджет и брата Алекса Гено в Марракеше, в самом романтическом отеле мира под названием «Ла Мамуния». Имоджин никогда не видела мужчины красивее, чем ее будущий муж, одетый в голубой льняной костюм — последний писк летней моды, который она позаимствовала у Ральфа. Она шла к нему по проходу в потрясающем белом шелковом платье на тонких бретельках от своей подруги модельера Веры Вонг и открытых туфлях на очень высоком каблуке, а единственным украшением служило маленькое бриллиантовое кольцо, антикварное, в стиле ар-деко, некогда принадлежавшее бабушке Маретти. Этот день она провела в райских кущах.



Потом, чтобы порадовать маму, Имоджин согласилась на вторую, очень камерную церемонию в лондонской церкви, где собралось около сорока маминых друзей и соседей. Венчание состоялось в старом храме в Челси с увитыми плющом стенами и фантастически веселым священником.

Ночка гавкнула для порядка, увидев гостью, и повалилась на спину.

А вытянув шею и заглянув за угол, можно было увидеть мамин дом.

– Мариша! – Колыванов спешил по дорожке из сада. – Рад тебя видеть! Пойдем, пойдем. Парит-то как, а! Гроза будет.

Имоджин втайне радовалась возможности второй раз надеть свадебное платье. Массимо и Бриджет привезли множество пакетов конфетти. Ее любимая фотография с того дня была черно-белой: повсюду конфетти, и они с Алексом широко улыбаются на крыльце храма. Выкладывать этот снимок в «Инстаграм» не имело смысла: он и так отчетливо запечатлелся в ее памяти.

Маша не замечала, что парит. Она смотрела на старика, доверчиво улыбавшегося ей, и чувствовала себя препаршиво.

Потом подавали чай и сэндвичи. Приехали родители Алекса, но больше никто из родни не заинтересовался праздником, ради которого требовалось перенести шестичасовой перелет из Квинса в Лондон. Настоящим героем дня стал торт: безе со взбитыми сливками, а сверху сплошной слой клубники. Для Имоджин это был настоящий торт мечты, и они потратили на него больше, чем на все остальные свадебные мероприятия, вместе взятые. Целых двадцать минут он оставался самым красивым тортом из тех, какие когда-либо видела Имоджин: пять ярусов похожего на облака безе, а поверх — самая спелая клубника, какую только можно достать в Англии. Все охали и ахали над ним, потом отвернулись сфотографировать невесту, а когда снова посмотрели на торт, оказалось, что тот просел внутрь, как будто в черную дыру рухнул. Не зря же обычно безе не украшают клубникой — в ней содержится кислота, которая разъедает коржи. И хотя торт растаял прежде, чем новобрачные успели отрезать от него первый кусок, он все равно был съеден — ложками, как суп.

Она ожидала, что Колыванов заговорит с ней об утреннем происшествии. Спросит, сидит ли водитель на своем ящике. Огорчится поведению Цыгана, в конце концов! Но Валентин Борисович ни словом не упомянул ни ящик, ни водителя, ни пса, и от этого внутри Маши подняла голову глуховатая тоска, точно бродячая собака, и тихонько завыла.

В комнатах пахло табаком и каким-то варевом. На плите побулькивал суп.

Улыбаясь воспоминаниям, Имоджин видела, как хмурится, глядя на нее, Ева.

– Я, Мариша, навострился делать суповые заправки, – с энтузиазмом говорил Колыванов. – Удивительно удобная штука оказалась! В банку закатываю порезанные овощи, заливаю рассолом, а дальше нужно лишь выложить в бульон пару ложек – и вот готовый суп. Экономия времени значительная. Только обязательно нужно добавлять зелень. В наших широтах систематическое употребление разнообразной зелени, свежей и консервированной, – залог здорового пищеварения.

– Кстати, о здоровье, – сказала Маша. – Я ведь отчасти по этому поводу к вам и пришла, Валентин Борисович.

Колыванов выхватил очки из кармана, надел и встревоженно уставился на нее.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

– Ты плохо себя чувствуешь? Присаживайся, пожалуйста!

Имоджин пила на кухне утренний кофе и думала, нормально ли следить в «Инстаграме» за человеком, которого ты не знаешь. Тилли, инструктируя ее, сказала, что она может подписаться на кого угодно, даже на незнакомцев, вернее, особенно на незнакомцев.

– Нет, речь не обо мне. – Маша села, не отводя внимательного взгляда от старика. – Скажите, у Зои был парик?

Колыванов опешил.

«Инстаграм» Эйрин2006 был восхитительным, и Имоджин никак не могла насмотреться на ее фотографии. К тому же там все было довольно умно устроено. Например, если кликнуть на какой-нибудь из ее снимков, то как по волшебству появлялись имена модельеров, в одежде от которых снята владелица аккаунта. Интересно, как вообще это делается?

– У Зои? Какой Зои?

– У Зои Гордеевой.

Что за личность скрывалась за этими тщательно отобранными снимками? Аккаунт определенно принадлежал женщине, потому что половина фотографий сопровождалась тегом #ПД, что значило «прикид дня». Фотограф всегда искусно скрывала свое лицо. Большинство снимков было сделано с большой выдумкой на заднем сиденье такси, скорее всего по пути на работу. Имоджин нравились и фото косметических средств, которые Эйрин2006 раскладывала на фарфоровой раковине в ванной. Радовал ее и другой кадр: на офисном столе выстроились ряды разноцветного и аппетитного с виду печенья «макарон», а рядом список самых деликатесных вкусов, какие только можно было вообразить, вроде соленой карамели, лавандового меда и розы личи. Это сопровождалось тегами #ShoppitОфис и #ПерекусВОфисе. Гугл сообщил Имоджин, что Shoppit — это относительно новая коммерческая платформа, которая пытается конкурировать с «Амазоном» в сфере моды.

– А-а! Был, и еще какой! Она болела, и, как это часто случается, после лечения у нее выпали волосы. Но отчего вдруг такой неожиданный интерес, если не секрет?

Он озадаченно улыбался, глядя на Машу сквозь толстые линзы.

«Инстаргам» Эйрин2006 походил на ручей с чистой водой, прорезающий толщу предсказуемых фотографий младенцев, котиков, собачек и красиво сервированной еды в ленте Имоджин. Этот аккаунт отличался от всех. У него было пятьсот шестьдесят семь тысяч подписчиков и всего девяносто семь подписок. Имоджин ощутила радостное возбуждение, когда получила извещение о том, что Эйрин2006 на нее подписалась.

– Я сейчас объясню, – пообещала она. – А парик, Валентин Борисович, он ведь был рыжий, правда?

Ей захотелось выпить еще чашечку кофе, и она мрачно посмотрела на кофеварку «Неспрессо», загромоздившую угол гранитной столешницы Эта машина считалась своего рода «Феррари» в мире кофеварок, ее подарил Алекс, чтобы Имоджин могла по утрам удовлетворять свою потребность в макиато. Но управляться с этим агрегатом было нелегко — проще воспользоваться старомодным металлическим френчпрессом, который мама подарила Имоджин на первое в ее жизни новоселье на съемной квартире. Он служил ей верой и правдой уже почти двадцать лет. А новый агрегат с его подогревателем для чашки, капучинатором и шестью кнопками всякий раз выдавал что-то неожиданное.

– Рыжее некуда! Со стороны Зои это приобретение было, так сказать, демонстративным шагом. В общем, он выглядел довольно дерзко, но к нему все быстро привыкли.

Имоджин вытащила потемневший старый френчпресс и поставила на плиту чайник.

– После смерти Зои в доме хозяйничали Бутковы?

Дожидаясь, пока закипит вода, она прокомментировала один из снимков Эйрин2006, на котором модель держит над головой громадную сумку от Валентино, стоя бок о бок с хоккеистом, поднявшим в воздух Кубок Стенли.

Колыванов нахмурился.

«Победители!» — написала она, вполне довольная собой.

– Я не понимаю, к чему ты клонишь, Мариша… Но не вижу смысла скрывать: да, ее вещами занимались Вика и Альберт. Может быть, ты теперь объяснишь мне, к чему эти расспросы?

Она закончила набирать буквы и собралась проверить электронную почту, когда в кухню спустилась Аннабель. Сегодня дочь появилась на пятнадцать минут раньше обычного. Она была одета в один из рыбацких свитеров крупной вязки, принадлежащих Алексу, и школьные брючки цвета хаки.

Маша сцепила пальцы в замок, подалась вперед.

— Это меня полнит? — спросила она.

– Неделю назад кто-то заглядывал ко мне в окно, когда я спала. Рыжеволосая женщина, волосы пышные и очень яркие. Я проснулась, увидела ее, а когда выбежала, она исчезла.

Имоджин, услышав, как ее прекрасная дочь произносит эти слова, ощутила себя так, словно ее пырнули ножом в живот. С раннего детства Имоджин бережно культивировала в дочери позитивный образ тела, ведь когда мама работает редактором модного журнала, усомниться в своей внешности очень легко. Аннабель была объективно красивой девочкой, копией Алекса. Джонни с его белокурыми кудряшками и нежными чертами бледного личика походил на Имоджин, но Аннабель пошла в отца — темного, знойного. И худышкой, как многие девочки в ее школе, она не была, выделяясь на их фоне здоровым атлетическим телосложением — результатом многих лет футбольных тренировок и хорошего питания.

Брови Колыванова полезли на лоб.

— Радость моя, ты выглядишь очень мило.

– Что за странное происшествие! Почему же ты мне ничего не сказала? Постой! Ты уверена, что это не было, так сказать, продолжение сна? Бывают необычайно реалистичные видения, связанные, насколько мне помнится, с сонным параличом…

При слове «мило» Аннабель поморщилась. Определенно, десять лет — это слишком почтенный возраст, чтобы считаться милой. Имоджин продолжила:

Маша покачала головой.

— Ты очень красивая. Хочешь, заплету тебе косу?

– Это был живой человек, Валентин Борисович. На траве остались следы, и на подоконнике тоже… Если бы я умела, могла бы снять отпечаток расплющенного носа со стекла. Носы, кажется, тоже у всех разные, как и подушечки пальцев.

Аннабель помотала головой, и темные кудряшки взметнулись вокруг лица.

– Ну, в таком случае это что-то невообразимое! Даже не знаю, как можно объяснить твою гостью.

— Уверена? Можно сделать красивую круговую косичку, такую, как я видела на прошлой неделе у Селены Гомес[104] на премьерном показе ее фильма. Я специально на «Ютьюбе» посмотрела, как ее заплетать, подумала, что тебе очень пойдет.

– Полина Ильинична предположила, что это Вера…

Аннабель скрестила руки на пока еще плоской груди и скептически посмотрела на мать. Имоджин знала, что мысль о круговой косе показалась ей теперь невероятно привлекательной. Может, самое время попытаться разузнать о Чоткой Конфетке?

Она специально сделала паузу.

— Может, хочешь еще о чем-то поговорить?

– Вера? Туристка? Она вовсе не рыжая.

Девочка покачала головой и шлепнулась на табуретку напротив Имоджин. Так она без слов дала понять, что хочет косу.

– Я так и подумала, – спокойно откликнулась Маша. – Полина Ильинична хотела меня успокоить и отвлечь от разнообразных догадок. У нее это получилось. Но несколько дней спустя кто-то убил одну из моих куриц.

Имоджин с трудом удержалась, чтобы не наклониться и не понюхать дочкины волосы. Она очень любила запах детских головок еще с тех пор, как Аннабель и Джонни были младенцами. Сперва ей казалось, что это пройдет, как только ее дети выйдут из пеленок, но очарование аромата никуда не делось ни когда они сделали свои первые шаги, ни даже теперь, когда Аннабель стояла на пороге подросткового возраста. Сейчас Имоджин запустила пальцы в мягкие кудряшки дочки, стараясь вспомнить, как там плели косу на позавчерашнем видео. Результат оказался на удивление хорош, и Имоджин спросила, нельзя ли ей выложить снимок прически в «Инстаграм».

– Что значит – убил? – возмутился Колыванов.

— Лица не будет видно, обещаю.

– Рубанул ей по шее топором, а тушку и голову художественно разложил на перилах. Я показала курицу Полине Ильиничне. Она созналась, что это дело рук Климушкина. Объяснила, что на него находит нечто вроде помутнения, и тогда он режет домашнюю птицу. Чужую, конечно. Не свою.

Дочь разом поникла.

– Да это чушь собачья! – не выдержал Колыванов и вскочил. – Прости меня, Мариша, за резкость… Ты что-то не так поняла! Климушкин никогда не делал ничего подобного! Какое помутнение? Что за глупости про домашнюю птицу?

– Это порох, – сказала Маша.

— Думаешь, я слишком страшная, чтобы показать на «Инсте» мое лицо?

– Что, прости?

— Нет, зайка. Вовсе нет. Я просто не хочу нарушать твои личные границы. Если ты не против, снимем так, чтобы было видно лицо, — кто посеял в дочкиной голове семена этих кошмарных мыслей? Почему она, раньше такая уверенная в себе, вдруг совершенно утратила эту уверенность?

– Порох. Который, говорят, сыплют, если нужно сбить со следа поисковую собаку. Вряд ли я тяну на овчарку… – Она на несколько секунд всерьез задумалась. – А, лабрадор! Я думаю, Полина Ильинична отвлекала лабрадора наспех сочиненной байкой про Климушкина. – Старик непонимающе моргал за очками. – Еще я думаю, она быстро сообразила, кто на самом деле убил несчастную курицу. Полина Ильинична умная женщина. А вот я – не очень. Она достала Клима, как кролика из шляпы, и я послушно уставилась на кролика. Но ведь это смехотворно! Смотреть нужно на того, кто держит его за уши.

— Нет, — ответила Аннабель, — не надо с лицом. Только красивую косичку.

Колыванов по-прежнему стоял, вцепившись в спинку стула, и обескураженно смотрел на нее. Он, кажется, заподозрил, что она пьяна.

Имоджин согласилась и, прежде чем помочь дочери со сборами в школу, сфотографировала свернувшуюся на ее затылке косу. Когда они были уже готовы к выходу, Имоджин заметила, что Эйрин2006 лайкнула этот снимок, оставив в комментах смайлик, и улыбнулась.

– Это были Бутковы, – объяснила Маша. – Оба раза. Лицо женщины за окном показалось мне неестественным, но я никак не могла понять, в чем заключается странность. А все объяснялось просто: это был Альберт в парике. Не Виктория, а Альберт. Они накрасили ему глаза, рот, нацепили этот чертов парик – и пошли меня пугать. Вика встала на колени, он забрался ей на спину. Окна в избе высоко, человеку обычного роста не достать.



– Нет, подожди…

Сегодня перед работой она собиралась выпить кофе с Рашидом. Он пообещал ей курс молодого бойца по трафику. Именно об этом Имоджин попросила его в эсэмэске.

– А курицу, – продолжала Маша, не дав себя перебить, – они зарубили, потому что она была больная и единственная из всех дала себя поймать. Та самая, которую мы с вами лечили, между прочим. От антибиотиков ей стало лучше, но потом опять расхворалась. Наверное, она сама скончалась бы. Но все равно ее жалко.


«Можешь рассказать мне про трафик?»
«Ты прелесть».


– Мариша, я не понял: отчего ты решила, что это сделали Бутковы? – ласково спросил Колыванов.

Когда Имоджин прибыла, он уже сидел за одним из шести столиков у Джека, поглощенный своим айпадом, но сразу отложил девайс, стоило ей войти. Поднялся, расцеловал ее в обе щеки и заключил в объятия. Имоджин очаровала цветовая гамма его одежды. Сегодня на Рашиде было ярко-желтое шерстяное пальто поверх свитера вроде тех, что носят на флоте, идеально сочетающееся с оливковыми брюками по лодыжку и полуботинками на шнурках. Интересно, он вообще носки носит?

Она безошибочно узнала ноты, которые обычно появлялись в голосе старика, когда он обращался к Ксении. Он счел, что Маша не в себе.

Рашид снова уселся. Помимо всего прочего, Имоджин нравилось в нем, что во время встреч он откладывал в сторону электронные устройства, полностью переключаясь на собеседника, в отличие от Евы, в присутствии которой вечно приходилось чувствовать себя помехой, отвлекающей девчонку от ее гаджетов.

– Им казалось, если меня напугать, я уеду из Таволги. Сбегу и перестану интересоваться Мариной. Так и произошло бы. Тем более Полина Ильинична тоже всячески склоняла меня к отъезду. Плохую погоду обещала! – Маша коротко рассмеялась. – Но я не смогла дозвониться до Татьяны, чтобы предупредить ее, и тогда они решили, что нужно проговорить угрозу более внятно. Вот откуда курица.

Имоджин предложила Рашиду угостить его, но тот отмахнулся, давая понять, что уже заказал макиато для них обоих и его можно забрать у стойки. Имоджин снова восхитилась оперативностью молодого человека. И конечно, два кофе с облаком взбитого молока дожидались, чтобы она их забрала.

Колыванов помотал головой и снял очки.

— Рашид, ты знаешь кого-нибудь из Shoppit?

– Я ничего не понял, – решительно сказал он. – Мариша, это все как-то…

— Конечно. Учился в Стэнфорде с их главным инженером.

– Я не Мариша, – прервала его Маша.

— Это что, вчера было? — поддразнила его Имоджин.

Колыванов смутился.

Рашид ощетинился, и она вспомнила, что шуточки о слишком молодом возрасте так же невежливы, как и насмешки над старостью.

– Да, прости, это стариковская склонность к уменьшительно-ласкательным именам… Я забыл, что ты не любишь…

— Шесть лет назад это было, спасибо тебе огромное. Но он-то по-любому такой фрик-вундеркинд, знаешь?

— Такой же, как ты? — спросила Имоджин.

– Я. Не. Марина, – раздельно проговорила Маша и тоже встала.

— Куда мне до него! Эрик поступил в Стэнфорд в четырнадцать и провел там восемь лет, потому-то мы и познакомились. За это время он получил бакалаврскую степень и две магистерских.

Они застыли друг напротив друга, разделенные двумя стульями: каждый держался за спинку своего. «Словно дети, играющие в рыцарей», – подумала Маша.

Имоджин никогда не училась в университете и поэтому не знала, что и сказать.

– У меня с собой лекарства, – сказала она. – Помните, мы гуляли, и вам стало плохо, когда я сказала, что вы принимаете меня за другого человека? Я позвонила в «Скорую помощь», описала симптомы. Меня проинструктировали, чем можно снять приступ, пока мы будем ждать машину.

— А почему ты спрашиваешь? — золотые глаза Рашида с любопытством смотрели на нее.

– К-какую машину? Господь с тобой, Ма…

— Пытаюсь вычислить кое-кого оттуда. Я на нее в «Инстаграме» подписалась и лайкаю все ее фотки, а она лайкает мои, вот мне и интересно, кого я лайкаю.

Он осекся. В лице что-то дрогнуло.

Рашид кивнул.

– Ксения вас обожает, – сказала Маша. – Если с вами что-то случится, ей будет плохо. Вы ее понимаете и любите. Вот бабушка ее любит, но не понимает. Беломестова понимает, но не любит. Хотя она по-своему привязана к ней, конечно… Но Ксения для нее – не живой человечек на тонких ножках, а что-то вроде символа. Символа возрождения Таволги. Смешно звучит, правда? Но где дети, там жизнь. Полина Ильинична делает все, чтобы Ксении здесь было хорошо, потому что с ней Таволга продлится. А вы – вы другое дело! Вы и любите ее, и понимаете. Вы знаете, что она постоянно говорит о вас? «Валентин Борисович меня похвалил, Валентин Борисович мне рассказал!» Она вами ужасно гордится.

— Наверно, это Эйрин Чанг.

Старик снял очки и промокнул платком выступившие слезы.

— Да, Эйрин2006. Это ее аккаунт. Кто она?

– Почему мы говорим о Ксении? – Голос у него дрогнул. – Предмет нашей беседы был совершенно иной… Я уже забыл…

— Она там генеральный директор. А у тебя хороший вкус. У нее изумительный «Инстаграм», правда?

– Что вы сделали с Якимовой? – спросила Маша.

Имоджин снова кивнула.

Колыванов застыл, прикоснувшись уголком сложенного платка к веку. Повисла тишина, в которой тиканье секундной стрелки зазвучало громко, как бой часов.

— И ей вроде как десять лет? — опять эти шуточки про возраст!

– Вы называете меня Мариной, но ведь она была злая женщина, жестокая. И никого здесь не любила.

Маша подалась вперед, вглядываясь в окаменевшее лицо старика.

— Думаю, она закончила университет в две тысячи шестом году, — ответил Рашид. Имоджин произвела мысленные подсчеты. Выходит, ей где-то тридцать. Тридцатилетний гендиректор! — Она тоже из Стэнфорда, училась на пару курсов старше. Она невероятная. Непременно надо вас познакомить.

– Она обижала вас? Что она сделала?

— Сможешь это сделать как-нибудь на днях?

– Марина…

Имя слетело с губ неслышно – Маша прочла его только по их слабому движению.

Рашид кивнул.

– Марина Якимова умерла, – мягко сказала она. – Я – не она. Я приехала в гости к Татьяне Муравьевой, живу у нее, пока Таня в отъезде. Меня зовут Маша. За домом Якимовой присматривает Кулибаба, там все осталось нетронутым. Даже телефон не продали… Давайте вы все-таки присядете, Валентин Борисович! Пожалуйста!

— Конечно. Вы отлично поладите. Она любит моду и модельеров, действительно их уважает, не то что некоторые балованные девочки, которые занимаются онлайн-коммерцией, — Имоджин поняла, что речь о Еве. — И она знаток своего дела. А теперь объясни, зачем ты позвала меня сюда. Ведь не для того же, чтобы помочь тебе в киберслежке за Эйрин Чанг?

К ее удивлению, старик послушался.

– Умерла… – эхом повторил он. Взгляд его застыл в одной точке за Машиной спиной.

Имоджин засмеялась и покачала головой. Проблема заключалась в том, что она не знала, как сформулировать вопрос. Не понимала, что именно ей нужно узнать и чего, собственно, она хочет от Рашида. В офисе постоянно звучало слово «трафик», о нем говорили, как будто это какая-то знаменитость. Имоджин знала, что это о том, чтобы к ним на сайт приходило побольше народу, и что для них это хорошо. А не понимала она других вещей, которые Ева постоянно упоминала в связи с трафиком.

– Когда я осматривала дом Якимовой, мне на глаза попался телефон. Она поставила его на полку, чтобы снять селфи. Вы знаете, что такое селфи?

Колыванов криво усмехнулся. По крайней мере, он реагировал на ее слова, он слушал ее и слышал, а не сползал на пол, схватившись за сердце.

— Ты ведь знаешь, что люди это в вузах изучают, да? И что книги на эту тему продаются? — в глазах Рашида замелькали хитрые искорки.

Имоджин была рада принять это на веру.

– Получается, в день своего исчезновения Якимова ушла за грибами без телефона. Но это странно! Конечно, она могла забыть его, но такая рассеянность плохо вяжется с Мариной. Она тот человек, который вернулся бы с полдороги, потому что нельзя уходить в лес без сотового, вы повторяете это год за годом, у Ксении от зубов отскакивает ваш список, и я уверена, что вы не только в нее вколачивали технику безопасности. «Нас здесь мало, нам нужно друг друга беречь». Вы не удивляетесь моему рассказу, Валентин Борисович. Я ведь говорю то, что вам уже известно, правда?

— Думаю, я хочу узнать, как бы мне во время совещания по поводу презентации сайта выглядеть так, как будто я понимаю, о чем я говорю.

Старик продолжал смотреть ей за спину.

— Ну, дорогая, это просто. Давай поговорим о вашем коэффициенте преобразования.

Послышался звук автомобильного двигателя. Он нарастал, и вскоре белая «Тойота» Аметистова промчалась по дороге в сторону Анкудиновки. «Новые фокусы?» Но Маше сейчас было не до причуд Аметистова.

— О чем?

Она села напротив Колыванова, поставив стул так, чтобы поймать его взгляд.

— О вашем коэффициенте преобразования. Преобразование — это когда посетители сайта или приложения превращаются в покупателей. Это самый важный компонент трафика. Я часто говорю моим клиентам, с которых, кстати, беру куда больше, чем стоимость приличного кофе, — тут он изобразил злобный взгляд в сторону Имоджин, — что чем дольше посетитель задержится у них на сайте, тем больше шансов что-нибудь ему продать. Никому не хочется остаться с ощущением, что он только время зря потратил. Все хотят что-то купить. От тебя требуется лишь заставить людей не отводить взгляда от экрана, а когда они попадутся, сделать процесс покупки простым.

– Марина не уходила ни в какой лес, да? Иначе она взяла бы телефон. И вряд ли ей пришла в голову мысль делать селфи в шесть утра… Кстати, этот момент вы не продумали. Полина Ильинична сказала, что многие видели, как Марина отправилась за грибами. Однако настоящие грибники выходят очень рано, раньше, чем вы все просыпаетесь. В Таволге ведь нет коров, которых нужно выгонять до рассвета. В полиции на это не обратили внимания, судя по тому, что мой вопрос застал Полину Ильиничну врасплох. Она рассердилась и осадила меня.

Имоджин начала понимать.

Колыванов молчал.

– Где Марина, Валентин Борисович?

— Так вот почему «КУПИ СЕЙЧАС» так здорово работает!

Старик посмотрел ей в глаза.

– Не знаю. Никто не знает. Кроме Поли.

– Что с ней случилось?

Колыванов криво усмехнулся.

Пучок волос на голове Рашида качнулся, когда он кивнул.

– Я ее убил.

Глава 9. Макар Илюшин и Сергей Бабкин

— Именно. Там четко говорится, что надо делать. Людям такое нравится.

1

— Так какие предложения я могу внести, чтобы повысить наш коэффициент образования?

Оксана не позвонила, а прислала сестре аудиосообщение. Сергей с Илюшиным в пятый раз слушали ленивый, тягучий с хрипотцой голос, повторяющий:

– Не беспокойся, все в порядке, я тут задержусь. Когда вернусь, не могу пока сказать! Чмоки-чмоки, Ленку целуй в коленку!

Рашид вздохнул.

– Это точно голос Оксаны?

– Да что я, родную сестру не узнаю? – засмеялась Жанна. – Она это. Выпила, кажется, малость. И выражение это ее: «Ленку целуй в коленку», она всегда так говорит, когда прощается.

Жанна держала телефон в лодочкой составленных ладонях, точно птичку, готовую взлететь.

— Коэффициент преобразования, дражайшая моя, а не образования. Имоджин, ты меня просто убиваешь. Но раз уж ты свела меня с Бриджет с ее невероятной идеей насчет приложения, которое может принести «БЛАСТ!» целую кучу денег, я буду рад помочь тебе безвозмездно. Вот что мне известно. У вас на сайте действительно очень легко совершать покупки. Вы храните информацию всех пользователей. Вы превратили приобретение в очень простой процесс, который близок к покупке за один клик настолько, насколько это вообще возможно. А улучшить вам нужно выявление потенциальных потребителей, которые только дозревают до того, чтобы совершить покупку. Тот, кто находится на сайте больше трех минут, наверняка подумывает о каком-то приобретении. Как вы можете подтолкнуть его к этому?

– Перешлите мне запись, пожалуйста, – попросил Илюшин. – И еще – у вас ведь остались другие ее сообщения? Я все-таки хочу убедиться, что это именно Оксана.

Прибежал Юрий, за ним торопился Медников.

Имоджин поднесла кофе ко рту, предварительно погоняв ложкой по поверхности молочную пену, и отпила глоточек, размышляя, что именно может заставить ее купить что-нибудь не откладывая.

– Ха-ха, я же говорил! – торжествующе объявил Лев Леонидович. – Можете ничего не сверять! Оксанка это, радость наша шалопутная…

Жанна одернула его, показав одними глазами на Баренцева.

— О-о-о, я придумала! — сказала она чуть громче, чем требовалось, и пара за соседним столиком неодобрительно покосилась на нее. — Пускай у каждого, кто находится на сайте дольше трех минут, выскакивает купон с десятипроцентной скидкой.

– Юрик обо всем знает, – отмахнулся Медников. – Хватит уже голову друг другу морочить. Ну, загуляла баба, имеет право, в конце концов!..

Рашид застонал:

– Имеет право? – повторил Юрий, и Бабкин понял, что он сейчас бросится на Медникова – просто потому, что более подходящего объекта рядом нет. – Мы здесь с ума сходим! Восьмой день! Частных детективов! Ребенок не спит нормально! – С каждым выплеснутым словом он надвигался на Льва Леонидовича, а тот отступал назад. – Свинство какое! Скотство! Не предупредить никого! Про родную дочь позабыть!

— Неееет. В смысле, да, купон, конечно, хорошая идея, да только это все тот же старый надоевший купон. Это, как втюхать обычный блендер тому, кто хочет «Витамикс».

Сергей встал между ними.

Ну что ж, она хотя бы на правильном пути.

– Тише, тише. – Он примирительно поднял руки. – Юрий, брат вашей жены точно не виноват в ее… отъезде.

— Думай, Имоджин, — Рашид встал и воздел руки к небу, с треском распрямив тонкие пальцы. — Как вы можете привлечь клиента? Как заставить его увидеть, что ему необходимо купить что-то на вашем сайте?

Баренцев сник. Хотел что-то сказать, с силой прикусил губу – и вышел.

Увидеть. Вот! Она вспомнила, как в Сан-Франциско Ева рассуждала о том, что ключ к успеху селфи — в глазах.

Макар заметил за окном красноватое лицо Лады Толобаевой, на котором медленно проявлялась недоверчивая радость. Горничная прибежала к их коттеджу, услышав новость, но внутрь зайти не осмелилась, ждала снаружи. Илюшин наблюдал, как она кинулась к Баренцеву, остановилась в двух шагах, смутившись, и расцвела в улыбке, когда он кивнул в ответ на ее вопрос.

— Мы хотим увидеть лица тех, кто хочет попасть на нашу распродажу, на наш сейл! — выпалила Имоджин. — Их сейлфи! Это купон, который получит лишь тот, кто поделится своим лучшим сейлфи — фотографией, где на его лице написан восторг от наших скидок. Ты выкладываешь в «Инстаграме» фото для «Глянца» с хэштегом «сейлфи», и мы высылаем тебе купон. Это вообще возможно?

Медников как ни в чем не бывало радостно потер руки.

На миг ей показалось, что Рашид сейчас схватит ее в объятия, таким возбужденным он выглядел.

– Ну, дивно, дивно! Разобрались! Все, братцы, мы в ваших услугах больше не нуждаемся, освобождайте вагончики, граждане пассажиры, поезд доехал до конечной станции… Давайте, давайте, с вещичками на выход, мои дорогие! И вы, юноша, собирайтесь, и вы, мой дорогой Сергей, не знаю, как вас по отчеству!

— Это. Просто. Безупречно.

Он выпроваживал их, как хозяин, балагурил, распахнул дверь, чтобы они поторапливались, не позволял Жанне вставить ни единого слова и, наконец, приблизившись к Бабкину, вскинул ладони, чтобы подтолкнуть его к выходу, точно зазевавшегося пассажира в трамвае. Сергей мгновенно обернулся к нему. Медников так и оцепенел с поднятыми руками.

— Правда? Слово-то придуманное. Это очень глупо — придумывать слова? — Сама-то Имоджин как раз считала, что это глупо.

– У вас, Лев Леонидович, инстинкт самосохранения отключился на радостях? – с любопытством осведомился Макар.

— Весь Интернет — одно большое придуманное слово, — улыбнулся Рашид. — Откуда, по-твоему, взялись «Гугл» и «Твиттер»? Это все детский лепет. Вопрос в том, есть ли у тебя прерогатива на детский лепет, — и Рашид прищелкнул пальцами при слове «прерогатива».

Жанна наконец обрела голос.

Для Имоджин все это было очень важно. Ее восхитило, как легко Рашид навел ее на идею, которую можно использовать на совещании, чтобы произвести впечатление на Еву и ее команду. Она встала и обняла его.

– Да вы что! Лева, ты с ума сошел? Сергей, Макар Андреевич, не слушайте его, он сам не знает, что городит, а вы оставайтесь сколько хотите, вечером ужин праздничный накроем, вы чего, как уезжать-то, чего это выдумали!

— Я твоя должница.

Медников медленно сделал шаг назад. Он был очень бледен. «Точно турист, столкнувшийся с медведем», – с удовлетворением констатировал Илюшин. Можно было бы еще поглумиться над зарвавшимся Львом Леонидовичем, но их ждали дела.

— Ничего подобного. Ты сама додумалась до хэштега «сейлфи», я только подтолкнул тебя к этому. Так что ничего ты мне не должна, — он ухмыльнулся, продолжая методично потягивать кофе. — Строго говоря, я подумаю на тему, нельзя ли купить домен сейлфи-точка-ком. Из этого что-то может выйти. Думаю, в твою прекрасную головку может просочиться вдобавок идея сайта или приложения, и когда это произойдет, я помогу тебе ее воплотить.

– Жанна Ивановна, пока не выяснится, с какого телефона поступил звонок, мы хотели бы остаться здесь, – сказал он. – Если наше присутствие вас не обременит.

Имоджин покачала головой.

Жанна Ивановна поклялась, что ее ничего не обременит. И на застывшего неподвижно Сергея, хранящего молчание, покосилась с таким ужасом, что Илюшин с трудом удержался от смеха. Кажется, если бы он пожелал жить здесь еще год, она и на это дала бы согласие, лишь бы поскорее убраться подальше от взбешенного Бабкина и увести своего братца-остолопа.

— Ой, нет. Если честно, я даже не знаю, с чего начать.

Когда за ними закрылась дверь, Макар скомандовал:

— Узнаешь. Я могу сделать тебе миллион баксов на самой крохотной задумке. Лучшие приложения — те, которые заполняют какую-то лакуну рынка. Подумай о Airbnb. Что они сделали? Обнаружили, что множество людей никак не используют свое второе жилье. Или первое, когда куда-нибудь уезжают, например в отпуск. Они восполнили этот пробел и помогли людям зарабатывать на своей собственности, которой те уже владели, но не знали, как извлечь из этого прибыль. Есть в этом смысл?

– Отомри!

Имоджин кивнула.

Но напарник уже и без его приказов был на кухне, стучал дверцами шкафа. Сначала до Макара доплыл запах кофе, а затем, бережно неся кружку размером с небольшую кастрюлю, вернулся и Сергей.

— Я действительно могу сделать приложение или что-то в этом роде? Если я, например, знаю человека с запасом товара, который можно использовать еще только три дня? — спросила она, думая о холодильнике, забитом скоропортящимися цветами.

– В турке осталось на полчашки. Если хочешь, допивай.

— Да, самое то, — сказал Рашид, потирая руки, как будто это были две палочки. Имоджин с удовольствием посмотрела на ямочки у него на щеках, которые никуда не делись, даже когда исчезла улыбка. — Подумай об этом, — и он, поднимаясь, легонько постучал себя по виску, потом надел свое желтое пальто, поочередно засунув руки в рукава, толкнул дверь и умчался на следующую встречу.

– Не хочу. – Илюшин спрыгнул с подоконника. – Надо срочно связаться с Татаровым, выяснить, откуда был сделан звонок.

* * *

– Дай мне две минуты спокойно кофе попить, а?

– Даю три с половиной, – великодушно сказал Макар.

Имоджин никогда в жизни не слышала о паре, которая приглашала бы гостей на свадьбу, используя для этого Paperless Post.[105] Но, само собой разумеется, именно такое приглашение она обнаружила у себя во входящих. Там говорилось, что ее ждут на бракосочетании мистера Эндрю Максвелла и мисс Евы Мортон, которое состоится лучезарным вечером пятнадцатого января в большом зале торжеств отеля «Плаза». Гостям предлагалось зайти на сайт Glossy.com за «рекомендациями» относительно их туалетов.

2