Меня подбросило в кресле.
– Так это вы все устроили? Облили духами постель, чтобы дочь легла в гостевой?
Анюта кивнула:
– Да. Прости, дорогая. «Бак» – прекрасная фирма, у вас замечательный парфюм. Но «Ночь в Мавритании» просто жуть! Я знала, что Кристина убежит в гостевую.
– Мама, зачем я должна была лечь спать внизу? – простонала дочь.
– Да еще в комнате, где по легенде пропала дочь купца, – подлила я масла в огонь.
– Сейчас расскажу все по порядку, – пообещала Анюта. – Когда дочка зашла ко мне поздно вечером пожелать спокойной ночи, я предложила ей конфет из Парижа. В них была солидная доза снотворного. Кристя, конечно, не отказалась, угостилась, пошла к себе, потом слышу: по лестнице кто-то вниз бежит! Ага, сработало! Духи девочку выгнали. Наташа по моей указке закрыла две гостевые, оставила открытой последнюю.
– Да почему? – спросила я.
– Из-за тебя, милая, – честно ответила Анюта. – Ты, Степа, приехала неожиданно. Я всегда тебе рада, но в тот день ты стала проблемой. Вдруг услышишь, как Никита с Наташей уносят Кристю через черную ход? Поэтому я оставила открытой только спальню с дурной репутацией. Она далеко от места, где ты спала, до твоих ушей шум не долетит. Никто о том, что Кристина «сбежит», не знал, только Наташа и Никита. Кристя быстро заснула, сработало снотворное в конфетах, а чтобы дочь не очнулась во время перевозки, я сделала ей укол в вену. В маленьком домике, куда вас в детстве не пускали, в конце коридора стена раздвигается.
– Ага! – подпрыгнула я. – Так и знала, что там есть какое-то помещение! Но не догадалась, как туда попасть.
– Ну, не все тебе удается, – усмехнулась Анюта, – сегодняшний день можно назвать – «среда, когда открываются тайны». Почему малышам не разрешали приближаться к сарайчику?
Виктор Николаевич жестом остановил жену:
– У меня была бабушка! Мать мамы. Она меня не любила. И вообще к людям плохо относилась, злобная такая женщина, что не помешало ей прожить более ста лет. В последние годы она впала в безумие, хорошо, что в тихое. Отправить ее в психоневрологический интернат я не мог, знал, какие порядки в подобных бесплатных учреждениях. А частных клиник в те годы еще не было. Поэтому мы спешно построили домик. Рабочие там никогда не жили, в двух комнатах обитали медсестры. Сиделки работали вахтовым методом. Две недели одна, следующие две другая. Никто, кроме нас с мамой, Наташи и Никиты, не знал про бабушку. Зачем малышам про безумную старуху сообщать? Ее спальня скрыта, если кто посторонний войдет, он увидит только комнаты сиделок.
– В избушку был вход с нашего участка и из леса. В тайной части сараюшки санузел, прихожая и дверь, она открывается прямо в лес. «Сарайчик» стоит на линии забора, он слегка выдается за него, – добавила жена. – Почему так? К Розалии Федоровне часто приезжал врач. Он шел не через наши владения, не стоило вызывать интерес детей: «Кто это? Зачем пришел? Что ему надо?» Доктор проходил лесом. Когда бабушка умерла, ее тело вынесли тем же путем. Ни Кристя, ни Юра, ни Степа, которая у нас тогда неделями жила, а летом так на месяцы приезжала, ничего не узнали. Домик после смерти бабки Вити пустует. Вот мы и унесли туда Кристину.
– Бинт! – прошептала я. – Он упал с руки Кристи!
– Да, – не стала возражать Анюта Олеговна, – мы не заметили, а ты его нашла. Мне пришлось сделать себе синяк на сгибе локтя. Ну, это элементарно организовать!
– «Даже Степке», – воскликнула я, – Кристина так написать не могла, и на ночь она только торт или пирожное ест.
– Я сделала несколько ошибок, – не стала возражать старшая Барсова, – и самая главная из них: я понятия не имела, что Кристя попросила Полину ее разбудить. Рассчитывала, что дочь крепко заснет и мы ее унесем. И все шло хорошо!
– А потом я прибежала к Степе и взбаламутила ее, – вздохнула Полина. – Мы начали поиски. Хорошо, что Кристю не похитили.
Но я никак не могла успокоиться:
– Помните день, когда вы сообщили мне о смерти Алексея?
– Не во всех подробностях, – ответила Анюта Олеговна.
– Вы переживали? – спросила я.
– Естественно, – кивнула мать Кристи, – Алексей не вызывал у меня добрых чувств. Но смерть молодого, как следует не пожившего мужчины всегда трагедия.
– Я тогда обняла вас, – бубнила я, – услышала стук вашего сердца. По вашему лицу катились слезы, вы ломали руки, находились на грани истерики. Но когда я прижала вас к себе, ощутила стук сердца. Оно билось ровно, спокойно. На секунду я удивилась, но быстро забыла о несоответствии сердцебиения вашему внешнему виду. Анюта Олеговна, вы очень талантливая актриса. А насчет ошибок! Зачем Наташа сказала мне, что постель Кристины облила духами новая горничная по фамилии Поросятина?
– Просто слов нет! – всплеснула руками Анюта. – Надо же такое выдумать! Поросятина! Неужели так в паспорте написано?
– Кристю отнесли в спальню, – вернулась я к прежней теме, – устроили на первом этаже. Здорово вы все продумали. Если мне захочется поболтать с подругой, я поднимусь наверх, а Кристи нет. И запах! Я догадаюсь пойти на первый этаж, глядь – а Кристина похрапывает. Естественно, я не стану ее будить, поднимусь наверх и лягу спать. Завтрак у вас в девять, я приду в столовую, а вы скажете:
– Кристю спешно вызвали на работу!
Мне и в голову не придет волноваться. Но на всякий случай вы, Анюта Олеговна, привели спальню на первом этаже в такой вид, будто в ней ночевала дочь. Но вы оставили на тумбочке тарелку с остатками бутербродов, Кристя же ест на ночь только торт или пирожное.
Анюта Олеговна развела руками:
– Еще один мой промах.
– Домработница Наташа не заметила вашего косяка, – не утихала я, – но и она оказалась прекрасной актрисой. Рассказала мне, Полине и вам историю про духов. Но то, что она произнесла фамилию Поросятина, вас взволновало!
– Нет, – улыбнулась Анюта, – просто насмешило, надо же Наталье эдакое нафантазировать. Хотя она молодец, не дрогнула, когда вы с Полей ей допрос устроили.
– Да, Дворкина стойко держалась, – согласилась я. – Знаете, что мне кажется? Мы все, включая Юру, нервничали. Он позвонил Никите, потребовал от сторожа номер машины, на которой приехала Светлана. Дворкина зря сказала, что видела, «на какой раздолбайке прикатила поломойка». Думаю, что в тот день никто не появлялся, вы отменили еженедельную уборку, нарушили свое правило. Никита растерялся, он в отличие от жены тугодум. Начал выдавливать из себя: «Э… э… ну…» Наташа поняла, что супруг не знает, как выкрутиться, кинулась ему на помощь, ляпнула первое, что пришло на ум: «Поросятина!»
– Ты права, солнышко, – кивнула Анюта Олеговна, – именно так и было. Только «Поросятина» это не фамилия.
– А что? – удивилась я.
– После того как ты уехала по делам, – улыбнулась Анюта, – я спросила у Натальи: «Что за чушь тебе в голову взбрела? Какая-такая Поросятина? Не существует таких фамилий!» Дворкина стала извиняться: «Занервничала я. Никита не очень сообразительный. Увидела на комоде керамическую свинку и ляпнула: «Поросятина!» Степа, таких фамилий нет.
– Ясно, – сказала я, – уж извините, напомню еще про одну вашу ошибку. «Ночь в Мавритании» стоит дорого. Сомнительно, что найдется домработница, которая обольет этими духами чужую постель. Если глупой бабе и взбредет такая идея в голову, она возьмет что-нибудь дешевое!
– Дорогая, – протянула Анюта, – ну я же не профессиональная преступница. Вот и наделала нелепостей!
Глава тридцать девятая
Около полуночи на мой телефон пришло сообщение от Кристины.
«Иди босиком до спальни матери. Рядом дверь балкона. Она будет приоткрыта, на улице тепло. Иди на лоджию, я постелила там коврик, встань на него и слушай. Я в начале первого приду беседовать с мамой. Запиши наш разговор. Не звони. Ничего не спрашивай. Потом все объясню».
Меня охватила тревога, я вскочила, накинула махровый халат и босиком на цыпочках прокралась на лоджию. На дворе июнь, но ночью не жарко. Вскоре я начала замерзать, но потом послышался голос Кристи, и я забыла, что продрогла.
– Мам, ты спишь?
– Нет, солнышко, заходи. Что случилось?
– Я с тобой всю жизнь живу!
Послышался смешок Анюты Олеговны:
– Верно, а еще девять месяцев до своего появления на свет. Я очень тебя люблю.
– Мам! Меня трудно обмануть.
– О чем ты?
– Ты соврала Степаниде, Кириллу и всем остальным сегодня!
– Когда?!!
– Мам!
– Что, дорогая?
– Расскажи мне правду!
– Да какую?
– Мам! Когда ты нервничаешь, у тебя трясется палец на руке.
– Вот уж не думала, что это заметно.
– Посторонним нет, а мне да. И если ты врешь, то всегда скашиваешь глаза влево.
– Хм!
– Во время сегодняшнего разговора у тебя палец трясся…
– Конечно! Не очень приятная беседа вышла.
– И глаза влево косили.
– Тебе показалось.
– Мам! У меня нет керамической свинки!
– Прости, я не понимаю!
– Ты говорила, что Дворкина сказала «Поросятина», увидев в комнате фигурку свиньи.
– Верно.
– Но у меня нет свиней. И твои глаза сразу влево уехали.
Стало тихо. Потом опять раздался голос Кристи:
– Мам! Я знаю, что вы вроде отравились плохим кефиром. Но это чушь! Ты его терпеть не можешь. Папа, да, пьет с удовольствием. А тебя от кислого молока передергивает. Объясни, что произошло.
– Дорогая, я…
– Нет, не начинай лгать! Мне не пять лет. И я хочу знать все! Если ты сейчас станешь меня обманывать, я сделаю вид, будто поверила. Уйду, потом попрошу у Степы телефоны ее полицейских приятелей и заплачу им. Они узнают то, что ты скрываешь!
– Ох уж эта Степанида! Влезла не в свое дело!!!
– Мам! Степа мне как сестра, она очень испугалась, поэтому начала поиски! Я хочу знать правду. Всю! Не расскажешь? Я выясню все без тебя. Что случилось с Алексеем?
– Он погиб.
– Знаю. Почему он разбился? Мам! Дело в кольце?
– Каком?
– В том, что он мне на твоих глазах подарил? Вот это!
Опять повисла тишина, и опять ее нарушила Кристина:
– Теперь у тебя еще и веко дергается.
– Это очень давняя история.
– Говори.
– Детям не следует все знать.
– Я давно выросла.
– Когда у тебя появятся дети, ты поймешь, что для матери они всегда маленькие.
– Знаешь, поскольку ты всегда настроена против моих женихов, я скончаюсь, так и не побывав замужем. И никогда не стану матерью. Или я узнаю правду, или прямо сейчас уеду из дома, и тогда меня даже Степанида не найдет.
Раздалось позвякивание, похоже, кто-то наливал воду в стакан. Затем Анюта Олеговна заговорила:
– Когда Николай Викторович, твой дед, умер, у нас попытались отнять дом, в котором мы сейчас живем. Нашли какие-то неправильно оформленные документы. Затеял все наш друг Семен Федоров. Мы только закончили ремонт, потратили уйму денег. И тут приезжает комиссия с заявлением: «Съезжайте». Мы в ужасе. Куда? У нас маленькие дети, сумасшедшая мать Вити, и все средства вложены в дом. Понятия не имели, почему разные органы стали рыться в бумагах, мы жаловались Семену, тот нам сочувствовал! Подонок! В общем, все было плохо. Нас буквально на улицу выкидывали. И вдруг! Папа поехал к одной своей больной на дом. Вернулся и говорит:
– Совсем нервы ни к черту. Я осмотрел Люду, сделал все назначения, она, как всегда, угостила меня чаем и спросила, как дела. А я самообладание потерял, ответил:
– Понять не могу, почему мне не дают приз за лучшее исполнение роли человека, у которого все в порядке?
Людмила стала вопросы задавать, и я ей правду выложил. Она взяла телефон, набрала номер и сказала:
– Наумчик! Вите, моему близкому другу и замечательному доктору, требуется сантехник. Помоги, а?
И сунула мне трубку, оттуда раздался голос:
– Добрый день, Виктор, приезжайте. Люся мой адрес даст. У меня много разных специалистов имеется.
Снова раздалось звяканье, бульканье и голос Анюты Олеговны:
– Наум пообещал папе решить проблему за деньги. Назвал сумму. Виктор честно ответил: «Столько у меня нет. У жены есть кольцо старинное, дорогое. Как его продать, я не знаю». Наум предложил: «Покажите его мне. Я найду покупателя». Колечко отправилось к Науму, он сделал предложение: дом останется нашим, а документы переделают. Кольцо всех расходов не покроет, останется долг. Но денег с нас не возьмут, Виктор отработает недостающую сумму. Как? Поможет больным, о которых попросит Наум. Кольцо он заберет после того, как от нас отвяжутся те, кто нас выселяет из дома. Откровенно говоря, мы ему не поверили. Наум выглядел ну… как школьный учитель труда. Одет скромно, ботинки не чищены, встречались они в чебуречной у метро… Все было несерьезно как-то. Но поскольку он аванс не просил, то ни я, ни отец не забеспокоились. Через два дня Семен Федоров погиб. Он поздним вечером переходил дорогу в неположенном месте на мосту. И был сбит машиной. Наум позвонил Вите:
– Я нашел вам сантехника! Давайте встретимся.
И опять дешевая забегаловка, там алкоголики водку на розлив брали. Рюмочная, короче. Наум папку принес, объяснил:
– Вас прессовал Федоров, хотел ваш дом захапать. Да бог шельму метит. Погиб он. Вот тут документики. Сделаны по новой. Теперь никто не сможет до вас докопаться. Я выполнил просьбу. С вас кольцо. Остальное отработаете в течение года.
И ушел. А мы остались. В шоке оба. И все! Нас более не беспокоили.
– Похоже, Семен не сам под машину угодил, – пробормотала Кристя.
– Да, – согласилась Анюта, – мы тоже так подумали. Но, признаюсь, после того как изучили содержимое папки, а в ней, кроме бумаг по дому, были копии писем, которые Федоров отправлял в разные инстанции… Нам его не было жалко.
Долг Науму отец отработал быстро. Файф, такая у Наума фамилия была, предложил:
– У нас сложилось плодотворное сотрудничество, вы все вернули. Давайте продолжим наши отношения? Не задаром.
Виктор согласился, Наум нас ни разу не подвел. Твой отец консультировал людей, которых Файф к нему отправлял. А еще в нашей клинике частенько кто-то проводил неделю-другую инкогнито.
Когда Наум умер, его сын Герман предложил продолжить сотрудничество, Виктор не отказался. Как-то раз приходит Витя домой и рассказывает. Он по просьбе Германа поехал консультировать родителей одиннадцатилетнего подростка. Семья приличная, жена ювелир, муж доктор наук, они при средствах, есть еще дочь. Девочка послушная, учится нормально. Старший сын – горе горькое. Вроде образцовый мальчик. Вежливый, воспитанный, улыбчивый. Но! Патологический врун! Лицемер, отличный актер. Тащил деньги у родителей, подставил домработницу, ее сочли воровкой и выгнали. Врет он постоянно. Ну и так далее, полный набор. Виктор поговорил с пареньком и не взялся с ним работать, объяснил мне:
– Парень – социопат. Я с такими не работаю. Тут нужен другой специалист, но, как с ним ни занимайся, толку не будет. Ты же понимаешь, кто такой социопат?
– Угу.
– Нет, ответь на вопрос: знаешь ли, каков социопат?
– Мам, я же психолог.
– Ответь, как педагогу на экзамене.
– Зачем?
– Только правильно понимая термин «социопат», ты сообразишь, почему я так поступила.
– Как?
– Сначала ответь.
– Фуу! Ладно. Социопат – это харизматичный мужчина, готовый всегда рисковать, что очень нравится женщинам. Он прекрасный психолог, говорит то, что хочет услышать собеседник. Обходителен, с прекрасными манерами. Социопат всегда старается расположить к себе человека, а потом использовать его в своих целях. Социопаты стабильно нарушают общественные нормы, склонны к беспорядочным половым связям, не контролируют свои желания, способны морально и физически ранить близкого человека, склонны к криминалу. Они любят секс, еду, зрелища, а больше всего деньги. Это люди-разрушители, думают только о себе. Близкие отношения с социопатом-мужчиной чреваты унижениями, падением вашей самооценки до нуля, физическими увечьями. Убийцы, маньяки, наркоторговцы, сутенеры – все они, как правило, социопаты. У женщин такого типа свои особенности.
– Хорошо. Продолжаю. Социопата нельзя переделать, он никогда не станет заботливым, любящим мужем. Когда ты сказала, что жениха зовут Алексей Муркин, у меня сердце не дрогнуло. Я начисто забыла, как звали подростка, которого отец консультировал. Да и как это запомнить? У Виктора много пациентов. И твой папа его не узнал. Он видел школьника, а сейчас в дом пришел взрослый мужчина. Потом он вынул кольцо! Мою драгоценность, некогда отданную Файфу! В моей голове промчалась мысль: Муркины связаны с Файфом. Иначе как в лапы претендента на роль нашего зятя попало украшение? Оно уникально. Второго такого нет. И тут мы с отцом сообразили, кто в дом заявился! Алексей-социопат! Злое, хитрое, эгоистичное существо с прекрасными артистическими талантами, врун, вор… Но говорить это ему не следовало! Почему? Да из-за дочери. Как поступит Кристина, если родители ее жениха выгонят? Закричит, обзовет нас и уйдет со своим возлюбленным. Мы с отцом, не сговариваясь, изобразили радость. Алексей ушел, все легли спать, мы с Витей начали обсуждать ситуацию и приняли такое решение: узнаем, как и где живет семья Муркиных, Виктор встретится с родителями парня, попросит их побеседовать с сыном, объяснить ему, что он нежеланный зять для Барсовых…
– Мама!
– Что?
– Какое право ты имеешь влезать в мою жизнь, портить ее и…
– Ответь на мой вопрос, – перебила дочь Анюта Олеговна. – Если ты узнаешь, что твоя Степка собралась замуж за социопата, то как поступишь?
Стало тихо.
– Поздравишь лучшую подругу, пожелаешь ей счастья? – продолжала мать. – Не станешь объяснять, что социопат ради удовлетворения собственного желания способен убить человека? Согласишься стать свидетельницей на свадьбе, будешь улыбаться, зная всю правду о таких мужиках? Спокойно станешь приезжать к Степке в гости, пить чай за одним столом с уродом? А когда он инсценирует самоубийство Козловой, чтобы заполучить ее деньги, квартиру, и никто не узнает правды о смерти Степы, ты со спокойной совестью продолжишь жить дальше? Мне нужен честный ответ!
– Ну…
– Мне нужен откровенный ответ! Без лукавства.
– Я расскажу Степе, кто такой социопат, и сделаю все возможное, чтобы она не связала с ним свою судьбу, – прошептала Кристя.
– Теперь тебе понятно, почему я, как ты сказала, «влезла» в жизнь своей дочери?
Моя подруга молчала, а ее мать продолжила:
– Мы встретились с Германом Файфом, рассказали ему все. Он встревожился, сообщил информацию, которую Алексей никогда никому не расскажет. Муркины выгнали парня из дома. Не на улицу выставили, а купили ему квартиру. Спустя время им стали звонить кредиторы Алексея, требовали закрыть его долги. Елизавета помчалась к Файфу, тот отвадил от старших Муркиных тех, кто требовал у них денег. И вроде все затихло. А потом! Сергей и Лиза умерли почти одновременно. Тела их кремировали, нашли завещание, в котором все имущество отходило Алексею, дочь Ольга получила какие-то безделушки.
– Мама!
– Ты просила сказать правду? Слушай тогда и не перебивай! Герман Наумович – умный человек, да и особого ума не требуется, чтобы оценить ситуацию правильно: сын, похоже, убил родителей. Доказательств никаких нет. Но в разговоре с Германом Елизавета сказала:
– Герочка, ты нам как брат, Наума мы с Сережей считаем своим отцом. Знай, если с нами что плохое случится, это дело рук Алексея. Мы с мужем всегда Наума слушались, один раз только отказались, когда он посоветовал мне аборт сделать. И что вышло? Алеше всегда нужны деньги! Только деньги, одни деньги. Мы составим завещание, все отпишем Оле! Не того ребенка я всем сердцем любила!
И она ушла. А на следующий день скончалась. Разговор этот к делу не пришьешь. Да и умереть родители Алексея могли от переживаний, которые им сын доставлял. Но в их завещании речь шла только об Алексее. Его составили давно. Файф предположил, что родители вызвали к себе сына и объявили ему:
– Ты нам чужой, более не показывайся на глаза, после нашей смерти ты ничего не получишь!
Вот он и подсуетился.
– Не стоило им это Алексею говорить, – дрожащим голосом сказала Кристя.
– Конечно, – согласилась мать, – но иногда нервы сдают, хочется разрубить узел. Повторяю: доказательств никаких нет. Но и мы с отцом, и Герман думали одинаково. Файф попросил дать ему пару дней для решения нашей проблемы. В пятницу нам позвонил Алексей и прямо по телефону заявил:
– Зря вы скандал затеяли. Хотите разрушить наши отношения с Кристиной? Не получится. Я много чего знаю про то, какие дела вы с Германом мутили. Откуда? Неважно. Главное, что я в курсе. Сидите тихо. Не вздумайте дочь против меня настраивать. Иначе всей шоблой за решеткой окажетесь! Вспомните Поросятину! Я все про нее знаю!
И давай рассказывать!
– Поросятину? – воскликнула Кристина.
– Да, – протянула мать, – Герман прекрасно относится к женщинам, но в сексуальном плане они ему не нужны. У Файфа есть партнер, с которым у него давние интимные отношения, они пара. Но наше общество не готово пока принять такую модель семьи, поэтому Герману потребовалась жена. Он ее нашел, Светлана Поросятина показалась ему подходящей супругой, но баба завела любовника. Вот уж идиотка. Герман отправил ее в ссылку, оформлять развод не стал, а она решила сбежать! Куда Поросятина подевалась, понятия не имею. Потом Файф попросил Витю поработать с женщиной. Ты ведь знаешь, что отец прекрасно владеет гипнозом. Он приехал домой к Герману, а там… Светлана. Виктор удивился и понял: это не Поросятина! Файф нашел невероятно похожую на нее бабу, только цвет глаз был другой. Отец должен был объяснить ей, что она Светлана Игоревна Поросятина и…
Анюта Олеговна закашлялась, замолчала, раздалось звяканье, хозяйка дома явно решила налить себе воды в стакан. А я продолжала стоять на балконе, боясь пошевелиться. Значит, гипнотизер Владимир, приятный мужчина, который внушил Ире, что она Светлана, это Виктор Николаевич?
– Все это не вчера происходило, – продолжала Анюта Олеговна. – Каким образом парень узнал, что твой отец помогал Герману? И вообще, как он выяснил подробности той истории? Вот этого узнать мы не смогли. Понятно, что мы помчались к Файфу. Герман всегда спокоен, но тут в лице изменился, велел нам ехать домой, не нервничать. А потом случилось ДТП! Алексей погиб! Сам Господь вмешался и убрал того, кто причинил всем массу зла! Зачем мы тебя спрятали в надежном месте? Когда парень со мной связался и стал пугать, что расскажет про наше участие в деле Поросятиной, он заявил:
– Никто не помешает нашему с Кристиной счастью. Ей не десять лет, дома ее не запрете, в загранку в закрытую школу не спрячете. Я позову Кристю, и мы живо без шума распишемся.
Мы испугались, что так и будет, поэтому приняли решение спрятать тебя. И организовали твое исчезновение. Торопились, поэтому наделали ошибок.
– Ага, – странным голосом протянула Кристя, – ага! Значит, Наташа пришла на помощь Никите! Ее муж под напором Юры, который требовал сказать номер машины никогда не приезжавшей к нам мифической домработницы, растерялся. Жена испугалась, вдруг не особо сообразительный супруг ляпнет нечто лишнее, и «вспомнила» фамилию Поросятина.
– Да, дорогая, – согласилась мать.
– А откуда Наталья Ивановна ее знает?
– Солнышко, Ната – член семьи. Много лет назад Наум нам позвонил, попросил взять на работу Дворкиных. Ой, какие мы тогда были все молодые!
– То есть Наталья все знает?
– Она наша верная помощница. Я рассказала ей про беседу с Алексеем, про то, как он шантажирует нас разглашением информации о Поросятиной. Наташенька испереживалась, видно, постоянно думала об этой ситуации. Ну и слетела с ее языка в момент стресса фамилия.
– Понятно. А что за история с вашим отравлением, а?
– Ох, дорогая, в этом опять я виновата. Очень прошу, пойми меня правильно, не сердись!
– Говори.
– Я прекрасно отношусь к Степаниде, считаю ее своей племянницей, родным человеком, всегда рада Козловой, но…
Анюта Олеговна замолчала.
– Но, – повторила Кристя, – договаривай!
– Она очень активно стала тебя искать, – зачастила мать, – просто землю носом рыла. Рассказать Степе правду было немыслимо. Попросить дурочку: «Умерь свой пыл» – невозможно. Эдак она наломает дров. Понятно, что все делается от безбрежной любви к тебе, но может случиться беда. Уж очень Козлова активна! Чрезмерно! Ради общего блага мы решили ее притормозить. Степанида обожает взбитые сливки. А у нас дома их никто не ест. Я знала, что Козлова скоро приедет к нам, поэтому приготовила сливочки. И… ну… у меня есть вполне невинное средство. Оно сначала вгоняет человека в агрессию, он выглядит сумасшедшим, говорит не пойми что, а потом раз, и засыпает! Я накапала это средство в сливки. Понимаешь, я только что получила известие о смерти Алексея. Испугалась, что Степа насторожится, удвоит активность. Пусть она угостится сливками, побуянит, заснет, а мы ее поместим в хорошую клинику под наблюдение психиатра. До возвращения Романа его жену не отпустят! И что получилось! Я отошла, а твой отец выпил эти сливки. Вот никогда к ним не прикасался и слопал! Пришлось мне тоже изобразить «отравление», а потом объяснить, что Виктор отравился кефиром, почти весь пакет опустошил, а я остаток допила. Ему много яда досталось, поэтому он с катушек слетел, а мне всего ничего досталось, вот я и очнулась быстро! Кристя, солнышко, мы с папой тебя обожаем! Мы не могли позволить тебе попасть в лапы социопата! Пойми нас!
– Из заботы о дочери любящие родители убили неподходящего жениха, так?
– Мне и в голову не могло прийти подобное! Алексей попал в ДТП! – возразила Анюта Олеговна.
– Это случилось после того, как вы поговорили с Германом Файфом!
– Это совпадение!
– Конечно!
– Мы с папой ничего плохого не делали! Мы обожаем тебя.
– А может, и не из-за меня погиб Леша? Может, родители, которые обожают дочь, испугались, что Алексей все их мерзкие тайны на свет вытащит?
– Солнышко!
– А может, вы вместе с Файфом решили убить Алексея, чтобы прикрыть свою задницу? А может, дочь просто могла им помешать, ездить везде с женихом, не оставлять его, вот дурочку и упрятали под замок? Или вы не обо мне пеклись, а о собственных задницах? А может, это дресс-код летучей мыши? Может, у мамы есть правило: убей того, кто узнал, что ты убийца? Дресс-код летучей мыши – забавная, смешная штука. Но на самом деле дресс-код летучей мыши страшен!
– Дорогая…
– А может, мне вас всех на… послать?
Раздался скрип, шорох, хлопок дверью, потом я услышала тихий плач и звук быстрых шагов. Кристина убежала от матери.
Я хотела поспешить за подругой, но ноги словно вмерзли в пол. И тут из комнаты раздался голос хозяйки:
– Выходи!
– Ох и душно же у вас в шкафу, – раздался голос Дворкиной, – я чуть не задохнулась!
– Я хотела, чтобы ты слышала наш разговор, – объяснила Анюта.
– Не переживайте, – стала успокаивать ее Наташа, – сейчас Кристя взбрыкнула, но вскоре успокоится. И все пойдет по-прежнему. Она не дура, оценит, что вы ради нее совершили, сообразит, что Алексей мог убить нас всех и свою жену в придачу. Лакомый кусок ему в наследство отвалился бы: и замок, и клиника, и деньги в банке! Мы все правильно сделали. Кристина образумится!
– Что ее вечно на дерьмо тянет! – пробормотала Анюта. – Сколько ее ни знакомим с правильными мужчинами, все без толку. Вот нужен Кристе тот, кто живет без всяких правил. И что получается? Держи.
– Что это?
– Открой!
– Матерь Божья!
– Это тебе.
– Мне? Вы с ума сошли? Да на это ожерелье можно дом купить!
– Думаю, и не один. Спрячь подарок получше.
– Нет, нет, я его не возьму. Да и с какой стати? У вас дети есть, невестка, им оставьте.
– Юра и Кристя нищими не останутся, не волнуйся. До Полины мне дела нет. А это твое. За то, что в самую трудную минуту я могу на тебя положиться. Кто взял в каршеринг машину, надел парик и очки, загримировался и поехал за тачкой Алексея? Кто вошел за ним в придорожный трактир? Кто бросил таблетку в кофе парню, когда тот отвлекся на разговор по телефону?
– Мне просто повезло, – сказала Наташа, – мерзавец к окну отвернулся, народу, кроме нас, не было, ну я и закинула пилюлю. Вроде в туалет мимо его стола шла. Только все проделала, как мужики в харчевню повалили. И уж совсем повезло, что он под фуру влетел. Не возьму ожерелье. Я не за деньги это сделала. Из любви к вам.
– Хорошо, прости, я некрасиво сейчас поступила, – согласилась Анюта Олеговна, – ты член нашей семьи. Я тоже тебя очень люблю. Иди спать. Все закончилось. Живем спокойно.
– Ага! До следующих неприятностей, – заметила Наташа.
Обе женщины рассмеялись, а у меня по спине пробежал озноб.
Эпилог
После ночной беседы с матерью Кристина ушла из дома, сейчас она собирается уехать за границу и окончательно порвать связь с семьей. Анюта Олеговна мне не звонит, не просит вразумить Кристю. Скорее всего, мать ждет, что дочь успокоится и вернется в отчий дом. Но навряд ли это случится. А в остальном жизнь Барсовых течет по-прежнему. Их клиника процветает. Юра и Полина счастливы вместе, Наталья и Никита заботятся о хозяевах! Все, что произошло из-за желания Кристины выйти замуж за Алексея, ненадолго взбаламутило семью Барсовых, но девятый вал разбился о волнорез по имени Анюта Олеговна, и наступил штиль. И вокруг тишина, и лето на дворе, и птицы поют, и цветы распустились, жизнь прекрасна.
В самом начале июля я лежала вечером в кровати и смотрела в интернете фешен-новости. Взгляд упал на название статьи: «Энн Богемская выдала свою племянницу замуж за миллиардера». Заинтересованная донельзя, я открыла публикацию и углубилась в чтение:
«Олигарх Дмитрий Хворкин, известный своей ненавистью к любым публичным мероприятиям, женился на Аните, племяннице всеми нами обожаемой Энн Богемской. Нежелание Хворкина следовать моде, его безразличное отношение к собственному внешнему виду заставило всю светскую тусовку гадать: кто же станет избранницей одного из самых богатых людей Москвы? И вот счастливые молодожены выходят из загса, куда приехали, нарядившись так, как сочли нужным. Совет да любовь! Много деток! Счастья в семейной жизни!»
Я перевернула страницу, увидела снимок и тут же икнула. Около роскошного автомобиля, прижимая к груди букет из трех гвоздик, стояла Анита, облаченная в свой любимый спортивный костюм из плюшевой ткани розового цвета. Около нее радостно улыбался новоиспеченный муж в таком же одеянии, только темно-синего цвета и не усыпанном столь густо стразами. На ногах у обоих были старые растоптанные кроссовки. Волосы Аниты торчали в разные стороны, от макияжа она отказалась. Супруг, похоже, в последний раз причесывался в тот день, когда познакомился со своей суженой.
Я прочла интервью, которое пара дала корреспонденту. На вопрос: «Поедете ли вы в свадебное путешествие?» – Дмитрий ответил:
– Конечно, мой самолет уже ждет. Мы отправимся в США. Мечтаем побывать в ресторане, хозяин которого первым придумал гамбургер! Поедим там вволю!
Я ухмыльнулась. Моя бабушка Изабелла Константиновна порой говорит: «У каждой кастрюли есть своя крышка, единственная, которая ей подходит. Если горшок нашел свою крышку – это прекрасно. И нечего остальной кухонной утвари сплетничать на эту тему».
Зря мы с Энн и Маргаритой пытались модно одеть и причесать Аниту. И команда Дмитрия, нарядившая его в тесный костюм, тоже зря старалась. Хорошо, что Нита и Дима договорились и счастливы в своих жутких нарядах из плюша. Горшок нашел свою крышку, и все успокоились.
Я зевнула. И тут дверь спальни открылась, появился Роман с подносом в руках.
– Знаешь, – сказал он, – Энн права, я ни разу не удосужился подать тебе завтрак в постель. Вот!
Муж торжественно двинулся к кровати и споткнулся о тапочки, которые я даже не подумала поставить аккуратно. Роман попытался сохранить равновесие, но пошатнулся и стал падать. Поднос с чашкой кофе, тарелкой с бутербродами и вазочкой с одиноким цветком выскочил из рук моего супруга и, пролетев по воздуху, шлепнулся прямо мне на голову. Я взвизгнула, а завтрак рухнул на одеяло. Через секунду я была окружена кофейной лужей с островами из сэндвичей. По лицу текла вода, и что-то щекотало левое ухо. Я почесала его и нащупала нечто мокрое, а потом увидела сломанную гвоздику. Мне сразу вспомнился Дмитрий с букетом… Несколько секунд я мужественно боролась со смехом, но потом расхохоталась.
– Ну, не получилось, – пробормотал Роман, вставая, – я старался как мог.
– Завтрак замечательный, – сказала я. – Думаю, те, кто приносит Энн в кровать перекус, подавали его так же. Знаешь, нет во мне романтики. Кофе в постель не моя радость.
– Капучино, вылитый на одеяло, мало кого приведет в восторг, – засмеялся муж, – спасибо, что не треснула меня книгой, которая лежит на тумбочке. И спасибо, что ты не капризна, всегда рада любым моим подаркам. Правда, сегодняшний не очень удался.
Я встала с кровати. Мы, женщины, не особенно капризны, нам доставят радость самые обычные презенты: бриллиантовые серьги, машина, отдых на островах, с нами все просто и понятно. А вот мужчины, вечно они недовольны ароматом пены для бритья, которую им купила на Новый год жена.