Человек, видимо, плохо понимал язык Тассуи, но все же до него дошел смысл того, что сейчас произойдет.

Посему я приказываю собрать мои корабли и корабли всех, кто от­правится со мной, чтобы со всей поспешностью отплыть в Рим и поло­жить конец варварскому игу. Ибо я убежден, что никто не может быть вполне свободным, если торжествует несправедливость.

— Нет! — крикнул он по-сехальски. — Иначе я умру!

Речь Верховного короля приняли с восторгом, особенно те, что по­моложе. Однако я заметил, что Артур все время смотрел на своих во­инов и ни разу не поднял взор на Эмриса.

— Стойте! — остановил своих воинов Арнанак, а затем посехальски обратился к человеку:

Сразу же после этого в королевских покоях Бедуир отважился упрекнуть Пендрагона в лицо. Артур выслушал его, ведь они были ближе, чем братья.

— Мы оставим твой ящик. Я хочу, чтобы ты жил. По крайней мере, пока…



— Артос, это безумие. Ничего сумасбродней ты еще не выдумы­вал. Можешь возражать мне, если хочешь, но послушай Эмриса.

Глава 15

— Я всех слушаю, — упорствовал Артур. — Что плохого в том, что я хочу освободить Мать-Церковь от языческих гонений?

Энсинь Дональд Конвей летел в Мундомар в составе большой группы военных. Корабль был старый, и он был забит до отказа. Все приходилось делать по очереди: и спать, и есть, и отправлять естественные надобности. Лежа на узкой койке, которую ему только что освободили, Дональд прислушивался к голосам товарищей. Он слышал, как те ссорились. И совсем не похоже было на то, что они летят выполнять благородную миссию. Помогать своим братьям, которым будто бы угрожают внеземные чудовища. Они летят, чтобы обеспечить безопасность человечества на этом участке космоса.

— Не надо про церкви, Медведь. Мы оба отлично знаем, зачем ты идешь. А если тебя убьют, как Максена Вледига?

Разумеется, он не был чудаком: уроки дядюшки Ларекки не прошли для него даром. Но все же поначалу он ощущал себя кем-то вроде крестоносца. Но может, он все же ошибается, и Дональд не более чем пешка в чьей-то грязной игре?

— Это всего лишь один поход.

Для быстрейшего времяпровождения они много играли в покер.

— Вот как? Если столицу Империи нужно спасать, пусть это дела­ет Луций! Он что, предложил тебе помощь? Мы поседеем, ее дожида- ючись! Он хочет чужими руками жар загребать! Вот увидишь, он и спасибо потом не скажет. Что-то мне не верится, чтобы он протянул тебе руку дружбы.

И здесь Дон всегда выигрывал. Покеру его научила Джиль. И он часто вспоминал ее, дом, родителей, Алису, ее мужа, их детей. Ему очень не хватало их.

— Какой ты мнительный, брат, — рассмеялся Артур.

Чем ближе корабли подлетали к цели, тем сильнее нарастало напряжение. Наксанцы уже наверняка обнаружили их. И если решат напасть…

— А ты упрямый.

И они напали. Солдатам ничего не оставалось делать, как сидеть, скорчившись, в своих норах. Если им суждено погибнуть, они умрут, даже не поняв этого.

— Мы друг друга стоим, не правда ли?

Долгие часы протекали в сложных маневрах, расчетах… Затем произошла яростная схватка… И враги ушли, очевидно решив, что цена за победу слишком высока. Люди начали оценивать свои потери.

От Бедуира не так просто было отшутиться.

Пострадал один рейнджер, которому взрывом порвало корпус скафандра. Вся команда была в скафандрах, но осколки повредили скафандры, и к тому же люди пострадали от излучения. Все раненые были распределены между оставшимися кораблями.

— Послушай меня, Арторий! Не ходи в Рим. — Он скрестил руки на груди. — Вот, я сказал тебе напрямик.

Солдаты на транспорте уступили свои спальные места и помогали раненым во время длительного путешествия, которое, к счастью, близилось к концу. Дон Конвей впервые увидел раненых людей и муки людей, подвергшихся радиационному излечению, у которых облезала кожа, выпадали волосы, и все это сопровождалось жуткими болями. Он уже неоднократно встречался со смертью, но то было нечто совершенно другое. Теперь он понял, почему целый год после гибели тети Элен Джиль мучили кошмары. Он даже считал, что именно поэтому Джиль так привязалась к Ларекке.

Артур довольно долго молчал.

Но тетя Элен пала жертвой слепого случая. А эти люди, которые уже умерли, еще умрут, или останутся жалкими калеками? Во имя какой великой цели пострадали они?

— Означает ли это, что ты не пойдешь со мной?

Сначала его подразделение сосредоточилось вблизи Бартона, столицы Элеутерии, самого большого поселения людей на Элеутерии.

— Святые и ангелы! — вздохнул Бедуир. — Конечно, я пойду с то­бой. Как иначе я помешаю тебе сложить голову под варварским топо­ром? — Бедуир помолчал и добавил: — Однако возникает еще вопрос: кто будет править королевством в твое отсутствие?

На планете велись незначительные военные действия. Фронт стабилизировался, столкновения были крайне редкими.

— Об этом я уже подумал, — весело отвечал Артур. — Гвенвифар — царствующая королева в своем собственном праве. Она будет править вместо меня.

— Подождите немного, — предупредил солдат Элмо Салминен, - затишье обусловлено тем, что у обеих сторон кончились боеприпасы.

— Отлично, — одобрил Бедуир. — Первое разумное решение, ко­торое я сегодня от тебя слышу. Ей по крайней мере не придет в голову бросаться на спасение гибнущих империй.

Но вскоре Земля и Накса доставят все необходимое, и все начнется сначала.

— А почему мы не можем блокировать планету? — спросил Конвей.

Под конец в столице остались мы с Эмрисом и Гвенвифар, а также небольшой отряд воинов. Гвенвифар сердилась на Артура за отъезд, главным образом потому, что предпочла бы сражаться бок о бок с ним, а не томиться в Британии. Довольно долго она рвала и метала, однако, когда подошел день расставания, повела себя достойно и величаво.

— Они тогда сделают то же самое, и начнется война в космосе с применением самого мощного оружия. При этом может пострадать и планета. Но самое худшее состоит в том, что в открытую войну при этом будут втянуты и Накса, и Земля.

Сборы, раз начавшись, быстро набрали скорость. К началу лета все было готово, все воины Британии собрались — как легионеры три столетия назад — на берегах реки Оке, погрузились на корабли и от­плыли в Рим.

Конвею показалось, что он понял, что же здесь происходит. О чеякканцах ходили самые страшные слухи, которые, если разузнать поподробнее, оказывались либо преувеличением, либо вымыслом.



Официальная пропаганда не давала возможности узнать правду, так как постоянно подогревала шовинистические взгляды.

После этого мы пробыли в Городе Легионов еще несколько дней, потом тоже сели на корабли и направились вдоль западного побере­жья в гавань Каер Лиала. Я не жалел, что остался с Эмрисом и коро­левой. Конечно, мне хотелось бы отправиться со всеми, просто чтобы увидеть Рим, но я понимал, что от меня, слабейшего из воинов Артура, будет больше проку, если я останусь здесь и пригляжу за его достоянием.

Конвей был рад, что добрался до места целым и теперь наконец может насладиться свободой. Однако проводить здесь свободное время было абсолютно негде. В Бартоне было несколько ночных клубов. Но для человека, прибывшего с Земли, они были слишком жалкими, скучными, либо переполненными. Гораздо интереснее было остаться на базе и смотреть телевизор. Власти попытались познакомить местных жителей и новоприбывших, устраивая танцы и званые вечера. Но Конвей чувствовал себя не в своей тарелке, бывая на таких мероприятиях. Да, конечно, это все хорошие, мужественные люди. Но насколько справедлива их война?

Дорога в Каер Лиал получилась очень приятной. По пути зашли на остров Аваллон, погостили несколько дней у Аваллаха с Харитой. Еще через день достигли гавани. Наконец-то мы вернулись на север.

Одна девушка во время танцев спросила:

— Почему вас приехало так мало?

Я сам удивился, как соскучился по родным краям. После людных южных городов Каер Лиал казался просторнее, воздух — чище, дни — ярче. Я радовался приволью и несколько дней посвятил делам, за­брошенным еще с прошлой зимы. К тому же я собрался съездить в Каер Алклид, навестить мать, которую последний раз видел на коро­нации императора Артура, да и то мельком.

Другая девушка отклонила его предложение погулять, сказав, что она работает на военном производстве и у нее остается мало времени на отдых.

В день, намеченный для отъезда, я зашел на конюшню, велел осед­лать коня, а сам поспешил во дворец — забрать подарки, которые при­готовил для близких. Затем я намеревался попрощаться с Эмрисом и спросить, не хочет ли он передать со мной какого послания.

— Только не жалей меня, — сказала она. — Мы здесь на службе.

Я выходил из своей комнаты, когда услышал крики о помощи. Они неслись из дворца.

У нас другая жизнь. Вам нас не понять, так как вы всегда жили в богатстве и безопасности.

Роняя свертки, я ринулся в зал и, вбежав в него, оказался лицом к лицу с Медраутом.

Когда он был в гостях, его хозяева крепко выпили, и хозяин горько сказал:



— Да, я уже потерял одного сына. Еще двое ждут своей очереди. Земля поставляет нам оружие, мы же поставляем на эту войну пушечное мясо. — Но он тут же возмутился, когда Конвей сказал, что это же справедливо в отношении Наксы и наксанцев.

Ч

Планета совершенно не понравилась Конвею. Хотя условия жизни на ней максимально приспособили для людей Земли, тем не менее здесь было невыносимо жарко, влажно, атмосфера была переполнена влагой. Ему не хватало здесь его родной планеты. Не хватало вида солнца, звезд. Естественно, элеутерианцы любили свою родину, но у него она подобных чувств не вызывала.

етыре воина лежали убитыми в луже крови. Повсюду были пик-

Наконец его подразделению было приказано отправиться на фронт. Военные действия возобновились.



Слово «фронт» не имело смысла на этой войне, которая заключалась в налетах землян на территорию чеякканцев и наоборот.

ты: они размахивали мечами, дубинками и копьями. Я — един-

Эскадрон Конвея выступил на первое патрулирование. Когда он услышал в наушниках, что враги обнаружены, ему показалось, что все это нереально, что он видит сон, что такого не может быть, чтобы его, которого любили столько людей, могли убить. Тем временем он автоматически готовился к тому, чему его учили — к бою. Когда прибыли чеякканцы и разыгралось настоящее сражение, Конвей забыл все страхи.



Ему показалось, что все это похоже на игру в покер со ставками много выше тех, что он мог позволить себе проиграть…

ственный, кто мог бы защитить королеву, — стоял безоружный.

Вражеские флайеры казались продолговатыми слезинками на фоне свинцового неба и тусклого моря. Однако его Шарк был лучше, а враги не имели даже той поспешной подготовки, которую получил он. Один из вражеских флайеров бросился на него в лобовую атаку.

Медраут коснулся мечом моей шеи.

Конвей смог увернуться от трассирующей очереди, вышел на бандита с хвоста, а автоматика доделала остальное. На вражеском флайере вспыхнул огонь и он, описав широкую спираль, рухнул в море. Из-за сильных перегрузок Конвей почувствовал себя пьяным. Он наслаждался своей победой, пока ему не пришлось вступить в бой с другим флайером.

— Это что, мятеж? — спросил я.

Этому флайеру удалось уйти от него, и он улетел на базу. С минимальными потерями эскадрон Конвея смог разгромить целую эскадрилью противника.

— Мы явились поклониться императору, — с усмешкой произнес

Минимальные потери… Самое неприятно, что в их число входил и Эйно Салминен, лучший друг Конвея, который перед самым отлетом женился… Конвей дважды хотел написать в Финляндию о гибели Эйно. Но так и не смог закончить письмо. Каждый раз, садясь за стол, он начинал думать, был ли тот пилот, которого он убил, женат?



«Конечно, я чувствую себя убийцей, — думал он. — Но убитым мог быть и я. Это же война. Я просто много думаю об этом».

Медраут. — Вообрази мое разочарование, когда никто нас не встретил.

Дождь барабанил по крыше барака, где разместились солдаты.

Два пикта уперли мне в бока копья. Это был бы мой последний

Внутри было жарко, душно и влажно. Люди столпились вокруг экрана телевизора.



миг, не останови их Медраут.

В Бартон только что доставили свежие ленты с записями. Они смотрели последние новости. Рождественские праздники на Земле, особенно пышные в этом году, когда заметно укрепилось влияние общества Универсальной Любви. Открытие почти целого скелета неандертальца в Северной Африке, открытие атомной станции в Лиме, острая выборная кампания в России, скандальный развод в королевской семье на Филиппинах, волнения в Нью-Йорке, показ королем мод из Гонконга новых моделей мод… В конце было объявлено о столкновениях землян и Наксанцев в секторе Веги. Про Мундомар ни слова…

— Кадо! Имат! — выкрикнул он на их грубом наречии. Другому

Майор Самуэль Мак Доуэлл, офицер связи, шевельнулся.



— Видели, за какое число новости? — спросил он. — Именно в этот день убили моего брата.

же смуглому пикту, судя по всему, королю, сказал: — Этот приго-

— Да? — сказал кто-то. — Очень жаль.



— И не его одного. Враги напали на селение из джунглей. Они перебили всех солдат. Пострадали и гражданские. Грязные террористы!

дится живым. Свяжите его и бросьте к остальным.

— То же самое можно сказать и о наших партизанских отрядах на Хатсаре, — не смог удержаться Конвей.

Меня связали по рукам и ногам толстыми кожаными веревками и

Мак Доуэлл бросил на него резкий взгляд.



— Ты за кого, Энсинь?

волоком потащили через двор. Всюду видны были следы ожесточен-

Несмотря на жару, у Дона вспыхнули уши.



— Я солдат, майор, — рявкнул он.

ной и короткой борьбы: груды мертвецов, вооруженных и безоруж-

Он чуть не сказал майору старую пословицу о том, что дареному коню в зубы не смотрят, но сдержался. Если майор пожалуется капитану Якубовичу, то Конвея неминуемо вызовут на ковер. К тому же этот бедняга потерял брата, и он рассматривает эту войны только с точки зрения о том, как бы выжить.



— Я не хотел обидеть вас, сэр.

ных, разрубленные на месте тела.

Нас разгромили раньше, чем мы успели сообразить, что к чему. Те

Мак Доул расслабился.



— О, я не фанатик, — примирительно сказал он. — Но подумай, вам, землянам, все это видится как бы со стороны. Неужели вы не замечаете, что мы истекаем кровью?

же, кто остался в живых, стали заложниками Медраута — унижение

После нескольких коротких стычек и блестящих побед земляне начали властвовать в воздухе. Чеякканцы ничего не могли им противопоставить.



горше смерти.

После этого было уже элементарно блокировать вражеское войско и перекрыть пути подвоза к нему боеприпасов. Дон собственноручно отправил на дно один корабль и одну подводную лодку. Но однажды случилось так, что ракета поразила и его флайер. Конвею удалось катапультироваться и он болтался в море до тех пор, пока его не подобрали спасатели.

Гнев и потрясение свивались во мне, словно две змеи. Мерзость!

Это позволило ему получить неделю отпуска в Бартон.



Вежливый человек с Земли позвонил ему в отель, назначил встречу и угостил его обедом, которого здесь, на Мундомаре, Дон увидеть не ожидал. После долгих разговоров вокруг да около джентльмен приступил к делу.

Позор! Гнусный Медраут совершил немыслимое.

— Я знаю, что бывал на побережье Юка. Об этом районе дьявольски трудно получить какую-либо информацию. Все чиновникиэлеутерианцы уклоняются от ответов. А ты — англичанин. Ты находишься под юрисдикцией Мировой Федерации. Подумай, кому ты служишь на самом деле. Вся Федерация очень хочет знать: оправданны ли слухи о наличии нефти на побережье Юка.

Более тридцати воинов королевы попали в плен — настолько мы

— Нефть? — Конвей удивился.



не ожидали нападения. Никто, от первого витязя до последнего коню-

— Да. Я не ученый, мне трудно все объяснить. Мундомар имеет необычную эволюцию, которая началась уже тогда, когда вся система представляла собой не более чем пылевое облако. Нефть Мундомара содержит уникальные элементы, ценные для производства органических веществ, медицинских препаратов. Конечно, можно было бы производить их на Земле, но гораздо дешевле добывать их прямо из земли Мундомара. Кстати, не хочешь ли еще выпить? Вопрос в том, что когда на планету придет мир, в чьих руках окажутся источники нефти. В дружеских руках или в руках этих монстров, которые сдерут с нас огромную цену. Если Земля точно будет знать мощность источников, она сможет более правильно формировать планы кампании и свою политику в отношении Мундомара. Я понимаю, ты не можешь иметь исчерпывающей информации, но каждый клочок знаний об этом для нас весьма и весьма ценен.



ха, не дался бы живым, будь у него оружие или хоть возможность

Конвей едва не ляпнул, что он рискует жизнью не для того, чтобы кто-то набивал себе карманы, но сдержался, притворился пьяным и ушел от конкретного разговора. Вскоре он действительно напился и провел ночь с очаровательнейшей девушкой, что стоило ему немалых денег.



О землянине он больше не думал. К тому же отпуск скоро закончился, и он вернулся в отряд.

размахнуться кулаком.

Теперь он занимался тем, что летал над джунглями, поливал их напалмом и сжигал их. С земли его встречали только пули.

Все они стояли, понурив от стыда головы, в окружении стражни-

Опасности практически не было, но самое неприятное было в том, что этой работе, казалось, не будет конца.



— Они не уходят, эти проклятые ублюдки, — сказал пехотный капитан, когда Конвей приземлился в одной из деревень. Деревня представляла собой руины. Люди давно не закапывали трупы наксанцев, так как они не угрожали инфекцией. Капитан плюнул на один из трупов.

ков-пиктов. В городе поднимались столбы дыма, вдалеке слышались

— Они получают все больше и больше подкреплений с Наксы.



За забором находились пленники. Они не остались без медицинской помощи, но врачи землян не знали языка наксанцев, и к тому же у них было мало лекарств. Наксанцы сами оказывали помощь друг другу как могли.

вопли и стоны. Меня отвели к остальным бриттам. Через несколько

— Вскоре пленников у нас будет еще больше, — сказал капитан. — Так что тебе предстоит большая работа, Энсинь.



Конвей поднялся высоко за облака, в стратосферу. Под ним сияла белая пелена облаков. Вокруг сверкала голубизна неба, и покачивали крыльями флайеры товарищей. Над ним были солнце и несколько ярких звезд. Но он видел только Иштар.

минут из дворца грубо выволокли Эмриса и королеву. При виде

Он ощущал его запах, вкус, слышал его, впитывал всем своим существом. Когда он был маленьким, каким большим казался ему отец, какой прекрасной была его мать… А Джиль… А Алиса… Он не мог жить без них. Когда появился Ларекка, Конвей исходил ревностью, видя отношение Джиль к старому воину. А эти ночные путешествия на лодке с отцом, когда они были в мире только вдвоем… Он вспоминал леса и моря, рассвет, который можно видеть с вершины Тендерзет Рейндж…



Щелчок в наушниках насторожил его. Что? Разве у противника есть флайеры?

Мирддина и Гвенвифар, связанных, в руках у врагов, ко рту подступи-



Вот они! Скорость вражеских кораблей была пугающей. Таких он еще не встречал. Длинные, узкие, с дельтовидными крыльями и эмблемой в виде колеса. Эмблема самой Наксы! Самой Лиги! Опытные пилоты вместо необученных колонистов на сверхновых машинах!

ла горечь. Меня стошнило черной желчью, из глаз хлынули слезы.

Значит, Накса последовала примеру Земли и прислала сюда регулярные части.

398

— Берегите скальпы, мальчики, — сказал Командор, и обе эскадрильи начали сближаться.

ГЛАВА 8

Когда он пришел в себя, шел дождь. Со всех сторон обломки его флайера окружали джунгли. Он никак не мог вспомнить, что же конкретно произошло.



В основном он ощущал только боль. Кровь была везде. Левая нога его представляла кровавое месиво, из которого торчали ослепительно белые кости. Превозмогая боль он подумал, что, вероятно, сломал ребра, потому что вдыхать воздух было невыносимо трудно.

Медраут с лицом диким и неестественным, вышел во двор в сопро­вождении двух воинов-пиктов — сам он даже сражаться не умел. По правде сказать, он был лишь коварным трусом.

Дон включил радио. Ничего. Только шорох дождя, который поливал его. Где же пакет первой помощи?

Подойдя к тому месту, где ждали пленные, он что-то коротко при­казал на варварском наречии. Тут же пикты подняли мечи и копья и принялись убивать пленных. Вокруг меня падали на землю храбрецы. Отважные до последней минуты, они умирали без звука, без стона. Один старый воин в шрамах от множества походов выхватил направ­ленный в него меч и с громким криком вонзил себе в сердце, дабы из­бежать позорной смерти от вражеских рук.

Наконец он все же нащупал его и попытался приготовить распылитель с обезболивающим, чтобы снять боль, которая никак не давала сосредоточиться. Его трясущиеся пальцы несколько раз роняли препарат. Но в конце концов ему все же удалось сделать себе инъекцию, и он сразу же почувствовал тепловатое тупое безразличие ко всему. Он даже стал видеть окружающую обстановку.

Меня бросили на землю и прижали острием копья. Когда все за­кончилось, нас уцелело лишь одиннадцать человек. Медраут оставил в заложниках самых заметных людей: королеву, Эмриса, меня и еще восемь человек, за которых надеялся получить выкуп.

— Смерть, уходи прочь, — лениво подумал он. — Ты здесь не нужна.

Что ж, бесчинствуй, злодей. В тот день, глядя, как гибнут отваж­ные, я поклялся умереть, но увидеть, как псы Верховного короля рвут на части обезглавленный труп Медраута.

— Почему это? — спросила ласковая темнота.

Меня бросили в смрадную яму у основания крепостной стены. Здесь я и оставался вместе с немногими уцелевшими заложниками, не зная, день сейчас или ночь и что стало с Эмрисом и королевой.

— Потому что я занят, вот почему. Как ты этого не понимаешь?

Иногда захватчики-пикты вытаскивали нас из ямы и проводили в це­пях по двору, хвастаясь перед своими соплеменниками. В один из таких дней я узнал, что мы попали в руки некоего Келдриха, влиятельного пиктского короля, у которого нашел приют бежавший Медраут.

— Хорошо, тогда я подожду, пока ты освободишься.

Келдрих призвал в Каер Лиа л свирепые северные племена, дабы показать, что они с Медраутом и впрямь захватили град Пендрагона. Весть о мятеже распространялась среди пиктов, как моровое пове­трие. Теи прежде недолюбливали Артура, их не нужно было подстре­кать долго.

Слепец увидел бы, что здесь творится! Взяв в плен королеву, из­менник принялся склонять пиктов на свою сторону и вскоре заручил­ся их согласием.

Глава 16

Занятно, что пикты, как и другие примитивные народы, считают, что королевская власть заключена в супруге правителя. Жена коро­ля становится символом его царствования. Эти представления уходят корнями в глубокую древность и прочны, как камень.

Теоретически Джерин уже мог прервать с Примаверой все связи. Но практически он и его люди нуждались в месте, где могли бы отдохнуть и расслабиться. Кроме того, электронные изображения на экране не могут на все время заменить нормальную жизнь.

Вот почему пленение Гвенвифар произвело на пиктов столь силь­ное впечатление: она была \"королевской властью\" Артура. Завладев



Поэтому Джерин был вынужден часто наезжать в город как по делам, так и для отдыха. Здесь довольно часто он подвергался обработке людей, убеждающих его воздействовать на правительство, чтобы оно изменило свою политику в отношении Иштара.

ею, Медраут завладел и британским троном. Для пиктов это было очевидно. Взяв в плен королеву, Медраут стал королем. В глазах пиктов гордая Гвенвифар была отныне его женой.

После двухчасового обсуждения технических вопросов в кабинете Спарлинга последний откинулся в кресле и сказал:

— Сегодня Эниф, выдающийся создатель сновидений дает представление в Стеб Парке. Почему бы нам вместе не пообедать, а затем посмотреть представление?

Разумеется, все понимали, что Артур вернется и будет сражаться за трон. Медраут намеревался встретить его во всеоружии. Щедрыми посулами и льстивыми уговорами он склонил на свою сторону мятеж­ных вождей. К середине лета пиктские полчища были готовы к войне. С каждым днем все новые и новые дружины прибывали в Каер Лиал — из Ски, Друима и Гододдина, Атфотлы и Кайта. Они приходили сотнями и собирались в могучее воинство — отдельные племена, объ­единенные лишь общей ненавистью к Артуру и обещанием богатой до­бычи.

— Вы очень добры, — удивленно ответил Джерин.

Шумно отпраздновав Лугназад, пиктские военачальники вновь приказали провести перед собой закованных в цепи пленников. Когда я их увидел, у меня перехватило дыхание. В зале Артура собралось великое множество размалеванных пиктских вождей, каждый из ко­торых привел не по одной сотне воинов. Никогда еще в Британии не со­биралось такое войско, подумал я, где уж Пендрагону его одолеть.

— Вы тоже оказались неплохим парнем. А кроме того, чем ближе вы познакомитесь с культурой аборигенов, тем больше вам захочется ей помочь.

* К нашему стыду, мы должны были прислуживать захватчикам за столом и терпеть их жестокие издевательства: они, развлекаясь, до удушья таскали нас за цепи. Когда пьяное веселье было в самом раз- rape, Медраут встал и важно обратился к собравшимся вождям. Не знаю, что он сказал, но в ту ночь нас уже не бросили в яму. Мы, как были в цепях, спали в сарае, а наутро нас вывели во двор.

— Я уже попытался познакомиться с образчиками их культуры в вашем банке данных. Но для меня это слишком сложно.

— Хм-м. Просто вы еще не привыкли. Их музыка, танцы, драматические представления сложнее тех, что сумели создать люди.

Всех заложников согнали в кучу, и я, к радости и облегчению, увидел, что Эмрис и королева живы и невредимы. Я не видел их с па­дения Каер Лиала и страшился за их безопасность. Хотя королеву к нам не подпустили, я заметно приободрился, видя ее все такой же гордой и непреклонной. Зато к Эмрису мне удалось подобраться со­всем близко.

Но для вас я могу комментировать выступление Энифа.

— Здоров ли ты, Эмрис? — спросил я.

— Разве это не будет мешать остальным?

— Здоров, Анейрин, — хрипло ответил он. — А ты?

— Я возьму микропередатчик, а вы вставите в ухо микроприемник. Шепот не помешает никому. Шум ветра будет значительно громче. Я уверен, что сегодня Эниф использует даже ветер, чтобы полнее передавать свои ощущения.

— Я цел, как и мои спутники, — отвечал я. — Известно ли тебе, что происходит?

Зазвонил телефон.

— Артур возвращается, — сказал мне Эмрис. — Несколько дней назад Медрауту сообщили, что показался королевский флот. Сегодня будет сражение.

— Простите, — Спарлинг нажал кнопку. На экране появилось лицо Ханшоу.

Слова эти наполнили меня радостью, но я видел, что Эмрис по- прежнему опечален.

— Плохие новости, Ян. Я решил, что ты, как ее друг, должен узнать обо всем сразу.



Трубка выпала изо рта Спарлинга. Он автоматически подхватил ее и положил в пепельницу.

— Ведь это добрая весть, — сказал я, — в чем же беда?

— Из Порт Руа звонил Ларекка. Джиль Конвей захвачена варварами.

— Мы столько претерпели, столько трудились, а теперь все вот так пошло прахом, — сказал он, — а ты спрашиваешь, в чем беда.

Джерин вскочил с кресла.

— Артур победит.

— Что вы сказали? — спросил он.

Эмрис долго смотрел на меня, его золотистые глаза туманила пе­чаль.

Спарлинг жестом приказал ему сесть.

— Уповай на Бога, Анейрин. И молись, чтобы небеса не обруши­лись на нас.

— Подробности, пожалуйста, — сказал он.

Я отошел, смятенный и опечаленный. Все прежние страдания от­ступали перед отчаянием, в которое повергли меня эти слова. Впервые я по-настоящему оценил измену Медраута. Сердце мое раз­билось, душа рвалась из тела, так горько мне было.

— Ларекка нанял корабль в Калене на побережье Далаг.

Комендант для сопровождения смог дать им только горстку солдат, заявив, что ему нужен каждый меч для обороны северного Веронена.

Спустя некоторое время нас повели через город в гавань, куда как раз входили корабли с Оркад. Я не догадывался, что Лот в сговоре с Медраутом, но — позор на его голову! — он и не попытался помочь королеве. Напротив, на глазах у всех вышел на берег в сопровождении приближенных и обнял изменника, словно родича.

Но случилось так, что две пиратские галеры, возвращающиеся с набега на острова, напали на корабль. Однако нападающие сразу отступили, как только захватили в плен Джиль. Ларекка уверен, что нападение было совершено с единственной целью — захватить в плен человека. Это дает нам надежду. Если они захватили ее как заложницу, чтобы заключить выгодную сделку или получить выкуп, они не повредят ей. Ларекка не мог преследовать галеры, так как его корабль значительно уступал в скорости пиратским. Это случилось три дня назад.

— Как такое возможно? — вслух подивился я. (Мы с Эмрисом си­дели на корточках на берегу.) — Я думал, Лот — союзник Артура.

К горлу Спарлинга подступила тошнота.

— Разве ты еще не понял?

— Что значит: не повредят ей? — рявкнул он. Иштарианская пища…

И вновь я должен был сознаться в своем неведении.

— Ларекка стар и умен. Как только он понял, что случилось, он успел перебросить ей ее сундучок.

— Ты хочешь сказать, Лот — тоже изменник?

Спарлинг опустился в кресло.

— Разве ты еще не знаешь Медраута?

— О, боже, если бы ты существовал, я бы поблагодарил тебя.

— Он сказал, что его отец — пиктский правитель, Уриен из Монота. Вот все, что он сказал, когда явился к Артуру, — ответил я.

И тут же он подумал о том, что она среди дикарей одна. Она не сможет вынести такую жизнь. И кто знает, что может взбрести в их дикие головы?

— Он не пикт, — отрезал Эмрис. — Подумай! Разве ты не видел, как они с ним обращаются и как он перед ними заискивает?

Силы вернулись к нему.

— Я сидел в яме! — напомнил я. — Где мне было видеть!

— Я поеду туда, — сказал он. — Постараюсь взять самый быстрый флайер. Я позвоню оттуда.

— Медраут — сын Морганы! — На мой недоверчивый взгляд Эмрис ответил еще более ошеломляющими новостями. — А человек, который приветствует Медраута на берегу, — не Лот, а его сводный брат, Уриен.

— Хорошо. — Лицо Ханшоу исчезло с экрана. Спарлинг повернулся к Джерину. Загорелое лицо офицера превратилось в маску, на которой были только огромные глаза.

— Но Медраут сказал, Уриен — его отец, — напомнил я. — Зачем ему было так лгать?

Эмрис медленно покачал головой.

— Ты слышал? — спросил Спарлинг. — Что ты предлагаешь?

— Это, — сказал он, — и есть та единственная правда, которую со­общил Медраут. Правда, которая в конце концов свела Лота в могилу.

Постепенно до меня дошел страшный смысл этих необычайных слов. Все внутри меня содрогнулось от отвращения.

Джерин с трудом пошевелил губами:



— Что предлагаешь ты?

— Моргана вышла за Уриена, своего собственного сына, — сказал я, понимая наконец все. — От кровосмешения родилось дитя, и дитя это — Медраут.

— Не беспокойся, ничего особенного. Попытаюсь ее выторговать. Но если они не поспешат вступить с нами в контакт или потребуют невозможного, мы покажем им, что для их же блага будет разумнее вернуть ее нам целой и невредимой.

— Ты будешь угрожать?

— Мои годы слепоты — ничто в сравнении с этим, — горько прого- ворпл Эмрис. — Я, единственный из людей, мог бы понять, с кем мы воюем. Наверное, не только зрение мое ослабело. Но вот что случи­лось: Моргана подбросила Артуру свое дьявольское отродье, зная, что так или иначе будет отмщена.

— А что остается делать? Они уважают только один аргумент силу. Когда мы начнем топить их корабли, уничтожать банды, опустошать жилища, они поймут, что для них выгоднее. А если Джиль погибнет…

Отмщена! От этого слова разило смертью. Я слышал в нем крик воронов над залитыми кровью полями. О, враг неутомим в своей зло­бе и бесконечно изобретателен. Внезапно я почувствовал себя малень­ким и невежественным. Я ничего не знал об истинной сущности мира. О силах, ополчившихся против нас. Ничего...

— Наказание с неба, — Джерин медленно кивнул. — И я должен обеспечить это…

— Что делать? — спросил я, надеясь услышать от Эмриса слово надежды.

— У вас это есть, у нас — нет. У нас нет ни одного боевого устройства. Мы не ожидали, что может понадобиться такое, — он разозлился. — Между тем, сколько времени вы собираетесь сидеть здесь? До этого времени вам не понадобилось пускать в дело большие боевые флайеры, чтобы оправдать свое присутствие на Иштаре.

— Что нам дано сделать, то мы и сделаем, — сказал он и отвернул­ся. — В конце концов мы все-таки люди, не ангелы.

Джерин собрал всю свою решимость.

Слова эти не ободрили меня и не обнадежили; я вновь, словно в смрадную яму, был брошен в пучину отчаяния. В бессильной ярости я молотил кулаком по колену. Если б я мог убить изменника здесь и сейчас, я сделал бы это даже ценой своей бессмертной души! Но я был бессилен что-либо предпринять, мне оставалось только стоять и смо­треть.

— С моей стороны это будет неподчинение. Ни при каких обстоятельствах, кроме прямого нападения, я не могу использовать свое оружие против местных жителей. И это не просто идеализм. Я не имею права вмешиваться в местные конфликты.

Корабли Уриена перекрыли вход в гавань. Когда Артур подойдет, он не сможет сразу сойти на берег, но вынужден будет пробиваться с боем. Коварный Медраут обеспечил себе все преимущества.

Левая рука Спарлинга стиснула подлокотник кресла. Он медленно заговорил, но все же сумел не выдавать голосом свою ярость, что разгоралась в нем все сильнее:

Однако здесь я ошибся. Расставив корабли, Медраут приказал войску пиктов отойти в холмы. Гвенвифар, Эмриса и других заложни­ков посадили на коней и отправили с дружиной Келдриха.

— Неужели вы думаете, что сумеете хорошо выполнить свою миссию, если вызовете всеобщий бойкот? А именно это и случится, если вы оставите Джиль без помощи. Я лично займусь этим.

После этого Медраут повернулся ко мне.

Джерин потянулся к нему через стол.

— Ваш славный Пендрагон возвращается. Когда он прибудет, ска­жи ему вот что: я жду его в холмах. Эмрис и Гвенвифар со мной. Он приедет один, и я его приму.

— Поймите, я сам сейчас запрошу разрешение. Ведь я очень хорошо отношусь к ней.