Решительная победа осталась за Всеволодом. Он велел конфисковать боярские села и тем самым нанес новый удар своему врагу; за этой расправой последовал победоносный поход Всеволода на Рязань, союзника ростовского и суздальского боярства.
Рязанский князь Глеб и его родственник князь Мстислав, прославившийся своим грабежом во Владимире в бытность свою там на княжении, попали в руки Всеволода в качестве пленных. Мстиславу удалось, однако, получить свободу, и он нашел себе - совсем не случайно - радушный прием в Новгороде Великом: новгородские бояре внимательно следили за событиями, развивающимися в Суздальской земле, и не скрывали своей солидарности с ростовским и суздальским боярством.
Совершенно понятно, какие политические причины руководили Всеволодом в его походах на Новгород, после чего он получил возможность распоряжаться там не хуже, чем у себя дома.
Это тот самый Всеволод \"Большое гнездо\", о котором так ярко отозвался автор \"Слова о полку Игоревен.
\"Великий княже Всеволоде! не мыслию ти прилетети издалеча отня злата стола поблюсти: ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Дон шеломы выльяти; аже бы ты был, то была бы чага1 по ногате, а кощей2 по резане. Ты бо можеши по суху живыми шереширы3 стреляти, удалыми сыны Глебовы\".
Автор \"Слова\" жалеет, что нет на юге Всеволода, который мог бы легко справиться с половцами, с феодальной разобщенностью всей Руси и княжескими \"усобицами\".4
1 Пленница.
2 Пленник.
3 Луки-самострелы (см. стр. 18).
4 Автор \"Слова\" - решительный враг новых феодальных политических порядков. Он находит немало бичующих огненных слов по поводу междукняжеских распрей:, ослабляющих землю русскую. \"Тогда при Олзе Гориславичи сеяшется и растяжеть усобицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука, в княжих крамолах веди человеком скратишась. Тогда по Русской земли редко ратаеве кикахуть, но часто врани граяхуть, трупиа себе деляче, а галици свою речь говоряхуть, хотять полотети на уедие\". \"Усобица князем на погашая погыбе, рекоста бо брат брату: \"се мое, а то мое же\". И начата князи про малое \"се великое\" молвити, а сами на себе крамолу ковати. А погашш со всех стран прихождаху с победами на землю Русскую\".
Время княжения Всеволода (1176-1212) - блестящее время в истории Владимирской земли. При нем границы этого княжества значительно расширились, главным образом на восток: два похода на Болгарское ханство и четыре похода на Мордву дали ему возможность продвинуться к Волге, а его сыну Юрию - стать на Волге твердой ногой: в 1221 г. он на месте разрушенной мордовской крепости построил город Нижний, теперь Горький.
Дальнейшее продвижение на Волгу было приостановлено завоеваниями на Волге монголов-татар. Мордовская земля, полуопустошенная русскими, попала в 1239 г. под власть монголов и вошла в состав Золотой Орды. Такая же участь постигла и Болгарское ханство. О судьбе Владимирского княжества речь будет ниже.
Таковы в основных чертах особенности в развитии Влади-миро-Суздальского княжества, сильнейшего из княжеств, на которые распалось Киевское государство. Здесь мы видим состояние общественных сил, весьма способствовавшее усилению княжеской власти. Элементы, враждебные старому боярству, в союзе с княжеской властью дали Владимирскому княжеству новые широкие возможности, осуществление которых выдвинуло его среди других русских земель.
Но накануне появления татар на его территории и это княжество распалось на несколько частей.
Новгород Beликий
Совсем иную картину общественного развития мы можем наблюдать в Новгородской земле.
Несмотря на то, что природа здесь не баловала земледельца, основным занятием новгородского крестьянства, как и в других русских землях, было земледелие. Но тот же крестьянин рано научился извлекать богатства, находившиеся и в недрах земных. Имею в виду соляной раствор, который давал немалый доход предприимчивому новгородцу. Многочисленные реки, речки и озера и два окаймлявшие Новгородскую землю моря (Балтийское и Белое) снабжали новгородца в изобилии хорошей рыбой, тюленьим жиром, моржовыми клыками и кожей нерпы. В лесах, тянувшихся на огромные пространства, разнообразный зверь давал меха и мясо, пчелы - мед и воск. Меха, так дорого ценившиеся и дома и особенно за границей, однако обогащали не тех, кто ловил и бил зверя, а тех, кто властвовал над охотником: меха поступали в качестве оброков и даней, следовательно путем принуждения, в руки владельцев земли, т. е. бояр, успевших захватить лучшие места на огромной территории Новгорода.
Ремесло в Новгороде выделилось от сельского хозяйства рано. В глубокой древности новгородцы были известны как хорошие гончары и плотники. Самый главный город этой земли, - но не самый старый, - Новгород появился при тех же приблизительно условиях, что и Владимир на Клязьме. Он победил более старое поселение городского типа, Ладогу, и повидимому победил тем же оружием, что и Владимир. Два новгородские конца (из пяти) сохранили нам воспоминание о ремесленном происхождении этого города. Гончарный и Плотницкий концы, повидимому, были ремесленными поселками, включившимися в состав нового большого города.
Немало и других городов возникло на территории этого княжения.
Исключительные удобства местоположения Новгорода рано поставили его в выгодные торговые условия. В Ильмень впадают реки, текущие с востока (Мета), с запада (Шелонь), с юга (Ловать); с запада же близко к Новгороду проходит Луга, связывающая Новгород с Балтийским морем, с которым Новгород имеет кроме того еще более прямую связь через Волхов, Ладожское озеро и Неву.
Множество мелких речек, впадающих в Ильмень и Волхов, служили и доселе служат прекрасными путями сообщения для окрестного населения.
Взгляните на Волхов у Новгорода сейчас. На его мутной воде там и сям белеют паруса. Их -много. Это окрестные жители едут в город. В базарный день на реке больше челнов, чем телег на торговой площади.
G XI века, когда оживился великий водный путь \"из варяг в греки\", Новгород стал особенно энергично расти. Уже не одни окрестные кустари возили сюда на сбыт свои изделия. Со всех сторон огромной страны стали поступать сюда меха, мед, воск, сало, пенька, смола, поташ, деготь и другие продукты. А в этом оживленном городе кого только не было: греки из Корсуни и Константинополя, арабы из далекой Азии, болгары из Прикамья, скандинавы и финны, славяне, евреи, прибывшие сюда из разных стран.
Для того чтобы закупить новгородское сырье, в котором нуждались Европа и Азия, с разных концов Европы и Азии купцы свозили сюда сухие краски, металлические изделия, вина, сладости, фрукты.
Зимой на лошадях, летом на судах в Новгород беспрерывным потоком шли товары, расходящиеся отсюда по разным углам русской и не русской земли. Движение в городе большое. По бревенчатым мостовым развозят товары в складочные места (дворы немецкий, готский и др.). Не удивительно, что Новгород стал богатейшим городом.
Но кто же здесь так сильно богател?
Купцы? Это несомненно. Но были тут люди и побогаче купцов. Это бояре новгородские.
Купец мог только скупать у населения те продукты, которых требовал рынок. Но крестьяне, основное новгородское население, не производили на сбыт, и закупать у них много было нельзя. Бояре же, издавна освоившие огромные пространства земли, населенной крестьянством, славянским и неславянским, имели возможность заставлять своих под данных свозить им меха, пряжу, хлеб, полотно, жиры, мясо, мед, воск и пр. Волей-неволей крестьянину приходилось тащить не только свои избытки, а и самое для него необходимое.
Если боярину этого казалось мало, он забирал свою дружину и отправлялся с нею подальше на север и восток и там нападал на туземные племена, таким путем впервые узнававшие о существовании Новгорода с его алчными до наживы хозяевами.
К концу XI в. боярские дружины дошли до Урала. Бывавшие там люди дразнили аппетиты не только новгородцев, но и южан (киевлян) своими рассказами о чудесах этих далеких краев: там, в далекой Югре, с неба падают тучи, из которых выходят маленькие белки и олени, которые тут же вырастают и разбегаются по земле, в Уральских горах живут неведомые люди, предлагающие меха в обмен на железные изделия.
Все эти рассказы, идущие из Новгорода, говорят о том, что именно больше всего интересовало новгородцев, что их тянуло на север и восток. Это - меха, металл, рыбий зуб. За ними новгородское боярство и отправляло свои вооруженные дружины (ушкуйники, от лодок-ушкуев, на которых они передвигались). Они захватывали все новые и новые богатые земли, давая возможность своим господам богатеть беспредельно.
Так в Новгороде успело образоваться два слоя богачей - боярство и купечество, с явным преобладанием силы бояр. Нигде в это время на Руси не было боярства более могущественного. Этот факт наложил свой отпечаток на всю историю Новгорода. Бояре использовали свою силу и политически: вынужденные считаться с городской массой, они все же захватили в свои руки власть и превратили Новгород в боярскую республику. В конце 30-х годов XII в. Новгород стал республикой.
В этой республике бояре отвели более чем скромное место и князю. И не случайно многие историки в недоумении останавливались перед вопросом: зачем и почему князь, несмотря на всю незавидность своего положения, все-таки сидел в этом боярском гнезде!1
Действительно, князя здесь сжали со всех сторон: он даже на охоту ездить не мог, куда хотел, не мог пасти своих лошадей на не указанном заранее месте, рыбу впрок мог заготовлять только там, где разрешало ему вече, предварительно огово-оившее все эти и подобные мелочи в договорной грамоте, на которой князь должен был целовать крест. В Новгороде князь всегда пришелец из чужой, хотя бы и соседней земли, так как Новгородская земля своих собственных князей не имела: они шли в Новгород со стороны. Зачем и почему?
На этот вопрос ответить нетрудно.
Новгород находился в окружении земель, во главе которых стояли князья и короли.
Новгород не мог в силу своих жизненных интересов не входить в постоянную и тесную связь со своими соседями, а эти соседи из-за Новгорода, можно сказать без преувеличения, все перессорились и передрались. Все они считали для себя важным так или иначе связаться с Новгородом как с крупным торговым центром в интересах своих собственных княжений.
Кто в данный момент из князей был сильнее, тот энергичнее стремился отодвинуть от Новгорода конкурентов, для того чтобы использовать его для себя.
В 1148 г. киевский князь Изяслав Мстиславич обвиняет Юрия Долгорукого, князя суздальского: \"Се стрый мой Гюр-гий из Ростова обидит мой Новгород и дани от них отоимал и на путех им пакости деет, а хочю пойти на нь и то хочю упра-вить либо миром, либо ратью\".1
По мере ослабления Киева его шансы на влияние в Новгороде падают, но тем не менее притязания киевских князей, не прекращаются.
Андрей Боголюбский, сидя во Владимире, решительно заявляет, что будет искать Новгорода \"добром или лихом\". Из-за Новгорода главным образом он вошел в конфликт с Киевом. В 1169 г. он снарядил поход на Киев с целью покончить с его старыми притязаниями, а в следующем году - на Иов-город с намерением подчинить его себе. 8 марта 1169 г. рать, снаряженная Андреем, взяла Киев и нанесла ему непоправимый удар. Новгородцы в битве 25 февраля 1170 г. отразили суздальское войско и упрочили свою независимость.
1 Ипатьевская летопись, стр. 258.
Преемник Андрея, владимирский князь Всеволод \"Большое гнездо\", вел ту же политику еще более настойчиво и успешно, он ревниво оберегал Новгород для себя. Опираясь на часть связанного с Суздалем своими интересами новгородского боярства, он держал в Новгороде в качестве князей своих ставленников, лишь заменяя одного другим тогда, когда под властной рукой владимирского князя делалось новгородцам невтерпеж.
Посылая в 1206 г. своего старшего сына Константина в Новгород, Всеволод подчеркивал, что старшему князю следует сидеть в городе, имеющем \"старейшинство\" во всей русской земле, каковым он считал Новгород. \"Поеди в свой город, - говорил Всеволод Константину, вручая ему крест и меч как символ власти, - на пасение людей своих от противных\". Но этот обряд инвеституры имеет и другую, для нас важную сторону. Он устанавливал зависимость вассала от сюзерена. И мы нисколько не ошибемся, если и здесь отметим основную тенденцию Всеволода - поставить в зависимость от себя Новгородскую землю. Из дальнейшего поведения Всеволода и Константина это делается совершенно ясным.
Красочной фигурой в истории Новгорода этой поры был боярин Дмитр Мирошкинич. ставленник Всеволода. При поддержке Всеволода Мирошка (отец Дмитра) стал посадником новгородским. Та же всеволодова рука участвовала и в поста-влении новгородского епископа Митрофана. Но и враждебные Всеволоду силы не дремали.
По смерти Мирошки новгородское вече вопреки ожиданию Всеволода выбрало в посадники не сына Мирошки Дмитра, о чем хлопотал Всеволод, а враждебного Всеволоду Михалку Степановича. Всеволод принял решительные меры: послал в Новгород своего сына Константина, настоял на низложении Михалки и выборе Дмитра, применив при этом действия весьма резкие, вплоть до казни боярина Олексы Смысловича без воли веча новгородского.
Новгород оказался во власти Всеволода, как в тисках, Чем крепче осуществлял Всеволод свою волю в Новгороде, ?тем энергичнее он уверял новгородское вече в неприкосновенности его суверенных прав. После того как он умудрился в 1209 г. заставить новгородское войско участвовать в своем походе на дружественную Новгороду Рязань, т. е. заставил новгородское вече выполнять политическую программу, шедшую вразрез с интересами Новгорода, он счел возможным подтвердить новгородские старые вольности: \"вда им волю всю и уставы старых князь, его же хотеху новгородци и рече им: кто вы добр, того любите, а злых казните\".1
Всеволод с рязанского похода прихватил с собой во Владимир своего сына, новгородского князя Константина, и ра-ненного в бою посадника Дмитра. Сделал он это не случайно, так как, очевидно, до него дошли слухи о том, что в Новгороде готовятся грозные события, в частности суровая расправа со сторонниками Всеволода и в первую голову с князем Константином и посадником Дмитром. Новгородское войско вернулось в Новгород, но не свернуло своих знамен, не разошлось мирно по домам, а собралось на вече, на этот раз не предвещавшее Суздалю ничего хорошего, так как не много говорили на этом вече. Дело было ясно. Политика Мирошки и его сына, опиравшихся на силу Суздаля, потерпела крушение. Усилились враги суздальского князя, обвинявшие сторонников Суздаля в том, что они в угоду Всеволоду пренебрегали интересами Новгорода: \"яко ти (Мирошкиничи) поведеша на новгородцах сребро имати и по волости куны [в тексте очевидно ошибочно \"куры\"] брати, по купце виру дикую и по-возы возити и все зло\".
Народный гнев обрушился прежде всего на Мирошкиничей. Богатые дворы Дмитра и Мирошки были разграблены и сожжены, их села, люди и движимое имущество распроданы. Получилась большая сумма, которую распределили между собой участники движения в городе, кое-кто тайно нахватал всякого боярского добра, и многие от этого даже разбогатели.
Векселя, найденные у Мирошкиничей, которые восставшая масса не могла использовать, были сохранены с тем, чтобы передать их в распоряжение князя. Очевидно, вече предполагало призвать себе князя \"на всей свой воле\", так как новгородский князь Константин сейчас сидел во Владимире у своего отца Всеволода и едва ли бы рискнул вернуться сейчас в Новгород. Он действительно в Новгород уже не вернулся.
1 Новгородская I летопись, стр. 191
Над умершим от ран посадником Дмитром, привезенным в Новгород для погребения рядом с его отцом в Юрьево\" монастыре, новгородцы хотели устроить суд и предать публичной казни.
и Однако у новгородского веча нехватило сил не допустить к себе другого сына Всеволода, Святослава, с которым вече пыталось договориться. Святослав как будто обещал не настаивать на одиозных кандидатурах в посадники, с его ведома было конфисковано имущество бояр, близких Мирошкиничам и князю Константину. Святослав же получил и многочисленные векселя Мирошкиничей.
Но не этого хотела антисуздальская часть новгородского общества. Можно думать, что в это время тайно уже велись -переговоры с другим князем, Мстиславом Мстиславичем Торо-пецким, по прозванию Удалым.
Он быстро двинулся на Торжок, взял его, арестовал дворян Святослава Всеволодовича и посадника и послал сказать в Новгород: \"Кланяюся святей Софии и гробу отца моего. я всем новгородцем; пришел есмь к вам, слышав насилие от князь и жаль ми своея отчины\". Сейчас же новгородцы схватили князя Святослава Всеволодовича и посадили под арест со всем его окружением, а Мстислав повел новгородские полки против самого Всеволода. Всеволод не решился на открытый бой и вступил в переговоры. Новгород снова оетался победителем.
Под предводительством Мстислава новгородцы вместе со смольнянами сделали удачную попытку распоряжаться судьбами Киева и Чернигова, под тем же водительством уже после смерти Всеволода (1212) они вторглись в Ростово-Суз-дальскудо землю и нанесли суздальцам и ростовцам решительное поражение на реке Липице (1216 г.), в результате чего произошли серьезные политические перемены во всей Влади-миро-Суздальской земле: Юрий, сын Всеволода, вынужден был отказаться от города Владимира и своего старшинства, вместо него был посажен на Владимирский стол Константин - союзник Мстислава Удалого; Юрий перешел в Суздаль. После смерти Константина Юрий снова занял Владимир.
Так падало значение Владимирского княжения и крепла независимость Новгородской аристократической республики. Процесс дробления русской земли на отдельные обособленные княжения продвинулся еще на шаг вперед.
Земля Галицко - Волынская и Киев
В то время, когда на севере Новгороду удалось ослабить силу Владимирского великого княжения, на юге поднималось княжество Галицко-Волынское. Это княжество, образовавшееся из объединения двух княжеств, Галицкого и Волынского, стало к началу XIII в. серьезной политической силой, влиятельной не только в южной Руси, но и среди государств, расположенных от нее на юге и западе, - Венгрии и Польши.
Заметно усиливалось Галицкое княжество уже в конце XII в. при князе Ярославе, которого автор \"Слова о полку Игореве\" называет Осмомыслом. Только о двух русских князьях знаменитый наш поэт говорит как о наиболее могущественных: о Всеволоде \"Большое гнездо\" (см. стр. 127) и о Ярославе Галицком: \"Галичкый Осмомысле Ярославе! высоко седиши на своем златокованнем столе, подпер горы Угорские своими железными полки, заступив королеви путь, затворив Дунаю ворота, меча бремена чрез облакы, суды рядя до Дуная. Грозы твоя по землям текут: отворявши Кыеву врата, стрелявши с отня злата стола салтаны за землями. Стреляй, господине, Кончака, поганого кощея, за землю русскую, за раны Игоревне буего Святославлича!\".
Тот же поэт знает и волынского князя Романа, участника воспеваемого им похода Игоря Святославича. Этот Роман объединил оба княжества (1199-1205). При нем и затем после него здесь особенно заметна борьба князей и примыкающих к ним общественных элементов \" \"ильным боярством, вариант уже знакомый нам по истории общественных отношений Вда-димиро-Суздалъской земли.
Роман и Даниил в этой борьбе пользовались прежде всего сочувствием городских элементов - купечества и ремесленников. Летописец так и говорит о Данииле, что его \"любяхуть гражане\". Очень яркую картину, где обрисованы взаимные отношения классов, дает нам галицкий летописец.
В 1236 г. Даниил подошел к Галичу, в котором заперлись галицкие бояре, так как князь Ростислав был в это время в походе. Много стоило усилий боярству удерживать городскую массу от сдачи города Даниилу. Наконец, оно вынуждено было уступить, и горожане, по словам летописца, \"пустишася (к Даниилу, - Б. Г.) яко дети ко отцю, яко пчелы к матце. яко жажющи воды к источнику\". Епископ и дворецкий князя Ростислава, увидев, что дело их проиграно, вынуждены были притворяться тоже сочувствующими Даниилу: \"изыдоста слезными очима и рслабленом лицем и ближающа уста своя. . . реста с нужею: прииди, княже Данило, приими град!\".
А за ними волей-неволей последовали и бояре галицкие. \"Бояре же пришедше, падше на ногу его, просяще милости\".1 Положение Галицко-Волынского княжества этого периода характеризуется не только остро выраженной борьбой классов, но и его борьбой с сильными соседями, не скрывавшими своих притязаний на Галицко-Волынскую территорию. Имею в виду венгров, поляков и литовцев. Недалеко были и половцы, с которыми также приходилось серьезно считаться.
Сами князья галицкие и волынские втягивали в свои дела соседей, привыкли пользоваться их помощью против тех же венгров, литовцев и поляков. Таким образом, эти иноземные силы неизбежно вмешивались в галицко-волынские дела и при случае готовы были захватить княжество себе, что и произошло в конечном счете несколько позже.
1 Ипатьевская летопись, стр. 517-518.
Галицкий князь Роман, опираясь на силу и сочувствие тех слоев общества, которые особенно страдали от беспрерывных феодальных войн, пробовал распоряжаться и Киевом, найдя и здесь точку опоры в киевских низах и купечестве. В этом отношении весьма характерен поход Романа на Киев в 1203 г. Киевское городское население открыто стало на его сторону, отворило ворота и впустило его в нижний город. Киевский князь Рюрик, видя, что киевляне встали против него, даже не думал сопротивляться. Рюрик был изгнан, и в Киеве Роман посадил своего двоюродного брата Ингваря. Роман в данном случае действовал по соглашению со Всеволодом \"Большое гнездо\".
За собой Роман не решился оставить Киев по ряду соображений: Киев тогда находился в орбите власти Всеволода \"Большое гнездо\", а Роман был настолько силен, что подчиняться Всеволоду не хотел, но не хотел он и ссориться с могущественным северным князем. Незначительный по своему политическому весу князь Ингварь обеспечивал Роману некоторую долю влияния на Киевскую землю. Один из южных летописцев просто назьщает Ингваря наместником Романа.1
Однако Рюрик не хотел мириться со своим положением. Ои нашел себе союзников - между прочим призвал \"всю Половецкую землю\" - и напал на Киев. Город был взят, победители сильно в нем похозяйничали.
Это вторичное опустошение Киева, последовавшее через 34 года за первым, еще больше подорвало его значение.
Судьба Рюрика очень сложна. Он то садился на Киевский стол, то вынужден был его покидать, то его насильно постригают в монахи, то он сбрасывает с себя монашескую рясу и снова садится на Киевский стол, ищет союзников, воюет, отсижвваегся в своем княжеском гнезде, городе Овруче (древлянская земля), интригует, мирится, пока в 1214 (приблизительно) году не заканчивает всякие счеты со своей бурной жизнью, выгнанный из Киева Всеволодом Чермным. Жизнь Рюрика, интересная сама по себе, прекрасно характеризует сложность тогдашних политических отношений.
1 М. С. Грушевский. Очерк истории Киевской земли. 1891, стр. 263.
После его смерти обстановка на юге и севере запуталась еще больше. Гроза севера, Всеволод \"Большое гнездо\", умер за два года до Рюрика.
Во Владимирской земле началась борьба за власть; в то же время в Галиче шли распри между претендентами на Галичский стол. И на севере и на юге эта борьба велась в обстановке крайнего обострения классовых противоречий между боярством и враждебными ему силами, главным образом городами.
В это трудное и сложное время на юге появляется уже знакомый нам Мстислав Мстиславич, князь торопецкий и новгородский.
В союзе со смоленским Мстиславом Романовичем он напал на Черниговвкую землю и отсюда двинулся на Киев, взял его, посадил сначала Ингваря, уже однажды здесь сидевшего, а потом отдал своему союзнику Мстиславу Романовичу смоленскому. Сам Мстислав Мстиславич Удалой, не порывая связей с южной Русью, активно участвует в политической жизни Новгорода. Он приезжал сюда и в 1215 и 1217 г. после своего знаменитого похода в Суздальскую землю и Липецкой битвы.
Воспользовавшись распрей между Венгрией и Польшей, Мстислав Мстиславич занимает Галич, который ему удалось в конце концов удержать за собой, несмотря на то что Польша и Венгрия, примирившись, пошли против него.
***
Вот в каком, приблизительно, состоянии находились главнейшие части распавшегося Киевского государства в момент первого появления монголов в нашей стране. Перед нами прошли только наиболее показательные факты, связанные с жизнью нескольких частей великой равнины, занятой народами нашей страны. Если бы мы взяли на себя труд продемонстрировать во всей полноте вею сложность тогдашних общественных и политических отношений, мы на гораздо более широкой основе могли бы притти к выводу, что перед нами хорошо известный всем странам, переживавшим феодализм, \"беспорядок\", возведенный в систему.
Противоречивые интересы феодальных княжений стали причиной беспрерывных и неизбежных столкновений их друг с другом.
Автор \"Слова о полку Игореве\" очень ярко характеризовал основные мотивы поведения владетельных князей этого периода: \"рекоста бо брат брату: \"се мое, а то мое же\". И начата князя про малое \"се великое\" молвити, а сами на себе крамолу ковати\".
Среди этого политического хаоса мы, хотя и не всегда ясно, различаем фигуру великого князя, в данной обстановке еще бессильного. Однако союз его с общественными силами, враждебными феодальной раздробленности, заключал в себе возможности дальнейшего роста его политического значения и перспективу успешной борьбы с хроническими феодальными войнами, так называемыми \"усобицами\", сплочения народных сил для защиты от внешнего врага. Но процесс этот длительный: понадобилось несколько столетий, чтобы его результаты вылились в форму осязаемых политических фактов. Время же, о котором сейчас идет речь, - это разгар усобиц, высший подъем \"всеобщей путаницы\".1 И к несчастью для Руси именно в этот роковой момент появились в нашей стране монгольские полчища.
В то время, когда монгольское войско было огромно по численности и подчинено единому командованию, поскольку монголы в это время заканчивали дофеодальный период своей истории и феодальная раздробленность их еще ожидала впереди, среди русских, уже феодальных княжеств мы наблюдаем полное разобщение сил. Многочисленные княжения делились и переделялись, беспрерывно воевали, вступали друг с другом в соглашения, которые так же быстро расторгались, как и заключались. Разрозненные, они были бессильны оказать активное сопротивление хорошо организованному и значительному врагу.
Эти условия разобщенности княжений были главнейшей причиной столь успешного наступления монгольских войск на восточную Европу.
Попробуем проследить этот путь татарских завоеваний, имея основной задачей освещение вопросов, связанных с судьбами народов нашей страны.
1 Ср.: Ф. Энгельс. Неопубликованная рукопись. Пролетарская революция, № 6, 1935, стр. 157.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА С ТАТАРАМИ. БИТВА НА КАЛКЕ
Первая встреча русских и половецких дружин с ханским войском произошла в 1223 г. на реке Калке. До этого времени русские ничего не знали о татарах. Какое впечатление произвели татары на русских, лучше всего выразил в своем произведении летописец: \"Том же лете, - пишет он, - по грехом нашим придоша языци незнаеми, их же добре никто ж не, весть: кто сучъ и отколе изидоша, и что язык их, и которого племени суть, и что вера их. А зовут я татары, а инии глаголють таурмены, а друзйи печенези; инии же глаго-лют... , яко... суть ис пустыни Етриевскые... Бог един весть, кто суть и отколе изидоша; премудрии мужи ведять я добре, кто книгы разумееть; мы же их не вемы, кто суть; но еде вписахом о них памяти ради русских князь и беды, яже бысть от них им: слышахом бо, яко многы страны попле-ниша - ясы, обозы, касоги и половеч безбожных множество избиша...\".1
Летописец передает здесь только слухи и толки. Точного он решительно ничего сказать не может, скромно исключая себя из среды \"премудрых мужей\", разумеющих книги, и отводя себе роль простого протоколиста бедственного события.
1 Новгородская летопись, 1888, стр. 214-215. Ср.: Лаврентьевская летопись, 1897, стр. 423- 424.
Но и протокол этот интересен, так как запротоколированное событие было очень крупным. Согласно русским летописным данным, дело представляется в следующем виде.
В 1223 г. половцы сообщили русским князьям весть о вторжении монголов в землю половецкую. Половецкий хан Котян обратился за помощью к своему тестю, галицкому князю Мстиславу Удалому. На юге Восточной Европы появились татарские войска под предводительством полководцев чингис-хановых - Джебе и Субэдея.
Мстислав Удалой успел склонить к союзу против татар наиболее влиятельных южнорусских князей, еще трех Мстиславов: Мстислава Романовича Киевского, Мстислава Святославича Черниговского, Мстислава Немого Пересопницкого, вместе с которыми выступили несколько других князей, в том числе двадцатидвухлетний юноша Даниил Романович, князь волынский. Обращался Мстислав за помощью и к владимиро-суздальскому князю Юрию Всеволодовичу, который, однако, не спешил на выручку к своему старому сопернику, с которым он боролся из-за власти в Новгороде.
Татары, узнав о том, что русские князья готовятся помогать половцам, отправили к князьям русским послов с предупреждением: \"Се слышим, оже идете противу нас, послушавше половец; а мы вашей земли не заяхом, ни город ваших, ни сел ваших, ни на вас придохом, но придохом богом пущени на холопы и на конюси свое на поганые половче; а вы возьмите с нами мир; оже выбежать к вам, а бийти их оттоле, а товары емлите к себе; занеже слышахом, яко и вам много зла сотвориша; того же деля и мы бием\".1
В ответ на это предложение русские князья перебили татар-ских послов и двинулись навстречу татарам.
На семнадцатый день похода русское войско остановилось близ Олешья.
Татары еще раз послали своих послов, которые упрекали русских князей в убийстве первого посольства и в излишнем доверии к половцам: \"а есте послушали половеч, а послы наша есте избили, а идете противу нас; то вы пойдите, а мы
вас не заяли, да в сем бог!\".
1 Новгородская I летопись, стр. 217. - Лаврентьевская летопись.
На этот раз послы ушли обратно невредимыми, но цели своей все-таки не достигли. Русские князья рассуждали по-своему: сегодня татары возьмут землю половецкую, а завтра придет очередь русской.
Русское войско, к которому присоединились и половцы, было по численности значительным, но по своей организации оно было чисто феодальным, т. .е. таким, \"в котором солдаты были соединены со своим непосредственным сюзереном более тесной связью, чем с главнокомандующими королевской армии\".1 Здесь и крылась главная причина поражения, нанесенного татарами русским и половецким дружинам.
К татарам присоединились \"бродники\" (по всем признакам славяне, жившие на берегах Азовского моря и по Дону). Это воинственное население, прототип позднейшего казачества, находилось во враждебных отношениях к князьям черниговским и киевским. Совместное выступление их с татарами против русских княжеских дружин может быть объяснено желанием \"бродников\" нанести удар соседним черниговским князьям и боярам, успешно осваивавшим на своей территории землю и энергично подчинявшим своей сеньериальной власти непосредственных производителей - земледельцев. За отсутствием каких бы то ни было источников говорить по, этому предмету что-либо более уверенно невозможно. Итак, русским дружинам предстояло впервые встретиться в поле с до сих пор не знакомым войском татарским, которое, надвигаясь с юго-востока, увеличивалось, словно снежный ком, через пополнение своего людского состава покоряемыми по пути из Азии в Европу народами.
Вооруженные серьезной техникой и скованные железной дисциплиной, татары, несомненно, были чрезвычайно опасным для русских феодальных дружин врагом, но главная опасность заключалась в том, что русские князья не понимали этой опасности. Два наиболее видные князя - Мстислав Удалой Галиц-кий и Мстислав Киевский - разошлись в понимании стоящей перед ними задачи и этим самым лишили всю русскую военную силу единства действий.
1 К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. 1, стр. 447.
Первое соприкосновение русских дружин с неприятелем окончилось для русских победой.
Не желая разделять ни с кем славу победы, Мстислав Удалой вместе с Даниилом Волынским переправился через Днепр, нанес сильный удар татарскому передовому отряду и обратил его в бегство.
За Мстиславом потянулись и другие князья со своими дружинами.
Лишь успели показаться татары, как юный Даниил Романович, о котором летописец замечает: \"бе бо дерз и храбор, от главы и до ногу его не бе в нем порока\",1 уже вышел к ним навстречу. Он решил, что враг не страшен. Опять одолели русские, обратили в бегство татар, отобрали у них скот. В течение восьми дней русские дружины продвигались по степям вперед, далеко за собой оставив свою землю. Новая встреча с татарами произошла на реке Калке: передовой татарский отряд был оттеснен, русские продвинулись дальше, имея в своем авангарде половецкое войско.
Опять Мстислав Удалой решил действовать сепаратно. Не предупредив никого, он вместе с Даниилом Романовичем схватился с татарами. Это было, согласно Ипатьевской летописи, 16 июня 1223 г. Даниил стремительно бросился на татар впереди всех, получил рану в грудь, но не покинул битвы. Половцы не выдержали, обратились в бегство и смяли русские полки, шедшие за ними. Татары торжествовали победу.
1 Ипатьевская летопись, 1871, стр. 497.
Между тем Мстислав Киевский, считавший тактику Мстислава Удалого губительной и враждебно настроенный против него, видя поражение своих, не двинулся с места. Стоя на горе над рекой Калкой, в наскоро укрепленном лагере, он оставался безучастным! зрителем разгрома галицких дружин. Но скоро пришел и его черед. Татары осадили его лагерь. Три дня шел жестокий бой, и, наконец, Мстислав вынужден был сдаться, положившись на обещание татар отпустить его с войском домой.
Все русские воины были перебиты, а князья задавлены.
Мстислав Удалой с остатками своих воинов спасся и благополучно переправился через Днепр. Для того чтобы затруднить монголам переправу, он велел уничтожить все суда.
Монголы дошли до Новгорода Святополческого на Днепре, ниже Киева, и отсюда повернули обратно.
Небольшой военный отряд, посланный Юрием Всеволодовичем Суздальским под начальством племянника Василька Константиновича, узнав о несчастной для русских бдтдее на Калке, вернулся домой, успев дойти только до Чернигова.
Так жестоким поражением закончилась первая встреча татарского войска с объединенными силами части русских князей и половцев. \"Погыбе много бес числа людей, - говорит ло этому поводу летописец, - и бысть вопль и плач и печаль но городом и селом ... Татари же возвратишася от реки Днепра. И не сведаем, откуду суть пришли и кде ся деша опять\".1
Повидимому, кроме разорения сравнительно, небольшой части русской и половецкой территории и уничтожения русских дружин, других тяжелых следствий этот поход татар в Европу не имел, - конечно, если не считать кратковременного нарушения торговых связей, издавна здесь налаженных.
Казалось бы, что русские князья должны были из этого первого столкновения с татарским войскош извлечь для себя урок на будущее, но они этого не сделали и не могли сделать, поскольку не могли при данных условиях преодолеть феодальную разобщенность, противоречивость интересов феодальных владетелей, делавшую неизбежными бесконечные бессмысленные войны, не прекращавшиеся даже тогда, когда внешний враг находился в стране. Общественные элементы, которые могли бы положить конец этому положению вещей, были еще слишком слабы.
Татары частично успели познакомиться с новой страной, которую намерены были завоевать. В ближайшее последующее время они продолжали ее изучать, с какой целью и посылали в эту страну своих разведчиков.
Вопрос о походе в Европу несколько раз ставился и обсуждался татарами. В 1236 г. поход этот был ими осуществлен.
1 Новгородская I летопись, стр. 219-220.
ГЛАВА ТPETЬЯ
ПОХОД БАТУ (1236-1238)
После похода Джебе и Субэдея в 1223 г. монголы посылали еще новые войска в 1229 г. на Волгу. Под этим годом в Лаврен-тьевской летописи отмечается, что пограничные сторожевые болгарские отряды на Яике под ударами татар вынуждены были отступить; саксины и половцы тоже явились в Болгарское ханство,1 - искали защиты, так как было известно, что татары после Калкской битвы потерпели поражение от камских: болгар. Это-предварительный, разведывательного характера поход. Монголы успели собрать необходимые им сведения о восточной Европе.
Поход Бату 1236-1238 гг. был, таким образом, хорошо продуманным военным и политическим предприятием.
Русские источники дают очень немного материала для изучения военных действий Бату.
Летописи говорят об этом походе кратко, констатируют лишь факты.
1 Лаврентьевская летопись, под 1229 г.: \"... саксини и половци; взбегоша из низу к болгаром перед татары, и сторожеве болгарским\" прибегоша, бьена от татар близь реки, ей ж имя Яик\".
Под 1236 г. в Лаврентьевской летописи записано: \"Бысть знамение в солнци месяца августа в 3 в неделю по обедех: бысть видети всем аки месяц четыре дни. Toe же осени придоша от восточные страны в Болгарскую землю безбожнии татары и взяша славный Великий город болгарский и избиша оружием от старца и до уного и до сущего младенца и взяша товара множество, а город их пожегоша огнем и всю землю их пле-ниша\". А под следующим годом, в той же летописи отмечено: \"Того же лета на зиму придоша от восточные страны на Рязанскую землю лесом безбожнии татари и почаша воевати Рязанскую землю и пленоваху и до Проньска\".1
Татищев имел какие-то сведения, которые позволили ему прибавить, что толпы болгар, избежавших истребления и плена, явились в пределах Владимирского княжества и просили князя Юрия дать им здесь место для поселения. Юрий распорядился расселить их по городам.2 На помощь историку приходят и источники арабские. Арабский историк первой половины XIII в. Ибн-ал-Асир, т. е. современник изучаемых нами событий, дает нам ряд подробностей, имеющих для нас первостепенное значение.3
Чингис-хан умер в 1227 г. Преемником Чингис-хана стал третий сын его Угэдей (Огодай, Октай). Старший сын Чингисхана Джучи получил в качестве улуса Дешт-и-Кыпчак, юго-восточную часть которого надлежало еще завоевать.
В курилтае 1235 г. в Каракоруме решен был вопрос о походе на юго-восток Европы, и в 1236 г. поход этот, как мы уже видели, начал осуществляться. Во главе армии стал сын Джучи Бату, у которого правой рукой был знаток юго-восточной Европы, участник победы на Калке, Субэдей, едка ли не самый способный из всех полководцев Чингис-хана.4
1 Лаврентьевская летопись, 1897, стр. 437.
2 В. Н. Татищев. История Российская с самых древяемших времен. . ., т. III, стр. 465. - С. М.: Соловьев. История России с древнейших времен, т. I, стр. 820.
3 В. Г. Тизенгаузен. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды.
4 Субэдей пользовался своим положением и часто помыкал своим \"повелителем\". Родственники Субэдея, его двоюродные братья Гуюк и Бури, вели себя по отношению к Бату более чем развязно. Вот одно из характерных писем Бату к дяде Октаю. \"О, мой державный дядя! Когда были покорены все одиннадцать пародов и войско вернулось домой, мы устроили пир, на котором присутствовали все принцы. Как старший, я позволил себе выпить одну или две чаши вина раньше других. Бури и Гуюк пришли в ярость, покинули пир, сели на коней и начали поносить меня. Бури сказал: Батый - не мой начальник; зачем же он выпил раньше меня? Он - старая баба в бороде: я повалил бы его одной пощечиной. Гуюк сказал: Он - старая баба, нацепившая на себя оружие. Я велю отколотить его палкою. - Другой предложил подвязать мне деревянный хвост. Вот каким языком говорят со мною принцы, когда, покорив столько народов, мы собираемся, чтобы обсудить серьезные вопросы\". (Цитирую по: Лавис и Рамбо. Всеобщая история, т. Ц, 1897, стр. 877).
Бату двинулся к средней Волге; значительная доля населения этой части Поволжья была покорена монгольскими войсками еще в 1229 г. Отсюда часть войска была направлена на камских болгар. Главные силы Бату, продолжая поход на запад, завоевали земли кыпчаков, буртасов мордвы и всю страну Каспийского и Азовского морей до юго-восточных пределов Руси, именно до Рязанской земли.
Подойдя к Рязанской земле с юга, Бату, прежде чем войти в ее пределы, потребовал от рязанских князей десятины всего \"во князех, и в людех, и в конех, десятое в белых, десятое в вороных, десятое в бурых, десятое в рыжих, десятое в пегих\",1 Никоновская летопись прибавляет \"и в доспесех\".
1 ПСРЛ, т. I, стр. 221.
Битва на Калке была еще свежа в памяти. К требованию татар нужно было отнестись очень серьезно.
Великий князь рязанский Юрий Игоревич созвал семерых князей (рязанских своих родственников), пронского князя Всеволода Михайловича и старшего из муромских князей. Первый порыв, выраженный на совещании, говорит столько же о мужестве собравшихся, сколько и об их неосведомленности о татарских военных силах. \"Когда мы не останемся в живых, то все будет ваше\", - послали они ответ татарам.
Юрий Игоревич, однако, проявил здесь и более глубокое понимание надвигающейся опасности. Одного из своих племянников он послал к великому князю владимирскому Юрию Всеволодовичу с просьбой соединиться для отпора врагу, а другого - с тою же просьбою к черниговскому Михаилу Всеволодовичу. Вместе с тем Юрий Игоревич сделал попытку предотвратить беду: он отправил своего сына Федора во главе посольства с подарками к Бату.
Все эти мероприятия Юрия Игоревича окончились неудачей: сын его Федор погиб в татарском стане, потому что, если верить рязанскому преданию, отказался исполнить обращен ное к нему требование Бату: \"даждь ми... видети жены своее-красоту\". О выдающейся красоте жены князя Федора сообщил Бату один из рязанских бояр (\"телом и. лепотою красна бе зело\").
Особенно рассчитывать на помощь Владимира тоже не приходилось. Между Владимиром и Рязанью создались очень сложные и далеко не дружественные отношения.
Владимирский князь Всеволод III \"Большое гнездо\" в свое время круто расправился с Рязанью и поставил ее в под чиненное себе положение. После его смерти сын его Юрий Всеволодович отпустил из заточения рязанских князей и их дружины, но заставил их целовать крест в верности себе.
Среди рязанских князей, вернувшихся в свою \"отчину\" из плена владимирского, старшим был Глеб Владимирович, который решительным ударом хотел покончить с политической раздробленностью Рязанского княжества и, пригласив к себе в гости шестерых рязанских князей, на пиру перебил их всех; но плодами его политики воспользовался не он сам, а один из князей, не поспевший во-время прибыть на этот кровавый пир. С помощью владимирского князя Юрия ему удалось изгнать Глеба Владимировича.
При явном стремлении владимирского князя Юрия не допускать в Рязани никаких перемен, способных увеличить силу этого княжества, трудно было рассчитывать, чтобы Юрий Всеволодович откликнулся на призыв оказавшейся в тяжелом положении Рязани. А ведь в это время владимирский князь имел возможность послать на помощь Рязани не только свои владимирские полки, но и новгородское войско. Так же, хотя и по иным мотивам, отнеслись к просьбе Рязани и князья черниговские и северские. Они отказались помочь Рязани потому, что рязанцы в свою очередь отказались притти на помощь черыиговцам в битве на Калке.
Рязань в силу создавшегося положения, - а едва ли оно и могло быть иным при феодальной раздробленности Руси, - должна была принять на себя татарский удар в одиночку.
Встретиться с татарами в открытом поле рязанцы не решились (если не считать рокового для рязанцев столкновения их передового отряда) и предпочли запереться в своих городах. Многочисленное татарское войско вошло в Рязанскую землю. Мелкие города-крепости этой татарской лавиной были просто стерты с лица земли: Белгород, Ижеславец, Борисов-Глебов после этого погибли навсегда и больше в истории не встречаются.
В XIV в. путешественники, плававшие вверх по Дону, на холмистых берегах его видели только развалины и пустынные места там, где еще сравнительно недавно стояли города и селения.1
16 декабря 1237 г. татары обложили Рязань (старую, близ нынешнего города Спасена). Шесть дней держались защитники. На седьмой день город пал. Жители были частью перебиты, частью сожжены. Убит был и князь Юрий Игоревич. \"Град и земля Рязанская изменися... и отыде слава ея, и не бы что в ней было ведати, токмо дым и земля и пепел\".2
Впрочем, не все Рязанское княжество подверглось разорению. Татары прошли преимущественно по берегам Оки, Прони и Дона. Северная часть княжества оставалась пока нетронутой. Ее разорили татары в 1239 г.3
1 Иловайский. История Рязанского княжества. 1858, стр. 131-132.
2 Сказание о нашествии Батыя. Рукописный сборник XIV в. Цитирую по Иловайскому (ук. соч., стр. 134).
3 Иловайский, ук. соч., стр. 135.
Из рязанских князей уцелели только два: Ингварь, который ездил в Чернигов, и Олег, томившийся в ордынском плену и отпущенный из плена только в 1252 г., очевидно, под условием полной покорности татарской власти и содействия их политике. Олег помог татарам оформить в Рязани татарское владычество. При нем в 1257 г. ордынские численники \"изочли\" землю Рязанскую.1
Отсюда войска татарские двинулись на Владимирское княжество, но не прямым путем на Владимир, а кружным, через Коломну и Москву.
Это обходное движение имело стратегический смысл. Бату ставал себе задачей отрезать владимирскому князю Юрию Всеволодовичу прямой путь отступления на Москву. Под Коломной татарская армия встретила войска Юрия Всеволодовича и их разбила. Уничтожив Москву в качестве опорного пункта, Бату направился на Владимир.
Дело происходило зимой. По зимним путям беспрепятственно двигалась татарская армия и подошла 3 февраля 1238 г. к Владимиру.
Юрия Всеволодовича здесь не было. Он отправился собрать войска между Угличем и Бежецком. 7 февраля пал Владимир, а особый отряд, посланный Бату, одновременно занял Суздаль.
В короткое время все Владимирское княжество оказалось в руках татар.
Бату направил свое войско навстречу армии Юрия Всеволодовича. Встреча произошла на реке Сити. Русское войско было разбито, Юрий пал в бою. Это произошло 4 марта, а 5 марта особый татарский отряд, несколько раньше отправленный к Торжку, чтобы перерезать владимирцам соединение с Новгородом, взял Торжок.
В середине марта татарское войско пошло по направлению к Новгороду, но, не дойдя километров двухсот до этого города, в конце марта или в начале апреля, когда в этих местах начинается вскрытие рек и озер и вместе с ним весенняя распутица, вынуждено было круто повернуть назад.
1 А. Е. Пресняков, Образование Великорусского государсетва, стр. 226.
Обратный путь Бату шел на юго-восток, через город Козельск, задержавший его на семь недель. Козельск оборонялся мужественно и пал лишь после того, как стены его были разрушены и защитники, продолжавшие упорно сражаться и после этого, были перебиты, успев, однако, нанести противнику значительные потери.
Недалеко от этого места кончалась граница русской земли и начинались владения кыпчаков (половцев). Половецкий хан Котян был разбит и с остатками своего войска ушел в Венгрию. Татарская армия удалилась за Волгу.
Мы уже видели одну из причин военного успеха татар. Сплоченное, хорошо организованное и многочисленное татарское войско наносило свои смертельные удары разрозненным русским дружинам. Стало быть, эта уже отмеченная нами причина поражения русских дружин лежит в политическом строе тогдашней России. Ни бесспорное личное мужество отдельных бойцов и их вождей, ни правильные военно-стратегические соображения, которые несомненны в действиях защитников русских княжеств и отдельных городов, ни военные таланты вождей не могли задержать хорошо подготовленного неприятеля.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ВТОРОЙ ПОХОД БАТУ НА ЮЖНУЮ РУСЬ (1239-1240)
Нельзя не отметить того обстоятельства, что Бату более трудную часть своего плана успел осуществить во время своего первого похода, когда татарскому войску удалось разгромить Владимиро-Суздальское княжество и лишить его возможности объединиться с Новгородом.
Южная Русь в военном отношении была в это время слабее северной.
В 1239 г. (надо думать, тоже зимою) татары из-за Волги снова явились на северо-востоке, заняли мордовские земли, снова дошли до Клязьмы, но главные силы Бату направил на юг, на левую сторону Днепра. Здесь татары встретили меньшее сопротивление. Летописцы не говорят ни о каких значительных эпизодах до момента осады Переяславля, Чернигова и Киева.
Даже об этих крупнейших событиях военного и политического значения летописцы сообщают неточные данные. Мы не знаем точно дат осады и падения ни Чернигова, ни Киева. Поэтому мы не можем даже точно сказать, Киев ли пал раньше Чернигова, или наоборот.
Известно, что после взятия и сожжения Переяславля пришла очередь и этих крупных городов.
При осаде Чернигова татары применяли метательные орудия, причем метали камни такой величины, что четыре человека едва могли поднять их.
Двоюродный брат Михаила Черниговского Мстислав Глебович пришел на помощь Чернигову, но был разбит и бежал в Венгрию. Чернигов не устоял.
Один из татарских отрядов под начальством хана Менгу ?подошел к Киеву. Весьма вероятно, что татары не хотели разрушать Киева. Меигу-хан долго им любовался с высокого места. \"видев град, удивися красоте его и величеству его\".1 Он решил заговорить о сдаче города и отправил к киевлянам и к киевскому князю Михаилу послов с предложением сдаться. Киевляне убили послов. Князь Михаил бежал в Венгрию. Опасность для Киева была вполне, реальной и более чем серьезной. Казалось бы, при этих обстоятельствах можно было забыть феодальные счеты и распри. Но на самом деле мы этого не видим.
После бегства Михаила в Киеве сел один из смоленских князей, Ростислав Мстиславич, надо думать, находившийся в это время где-то поблизости. Очень может быть, что сел он по инициативе самих киевлян, ввиду явной опасности нуждавшихся в военном специалисте. Но Даниил Галицкий по своим политическим соображениям не хотел этого допустить. Он явился в Киев, схватил Ростислава, а вместо князя посадил в Киеве тысяцкого Дмитра.2
Вскоре после этих событий, именно в 1240 г., Бату сам двинулся к Киеву. Началась осада.
Жители нижней части города ее. покинули и затворились на \"горе\".
По словам южной летописи, Бату подошел к Киеву \"в силе тяжце, многим множеством силы своей и окружи град и остолпи сила татарская\". \"От гласа скрипания телег его, множества ревения вельблуд его и ржания от гласа стад конь его\"3 не было слышно человеческого голоса.
1 Ипатьевская летопись, 1871, стр. 521.
2 Там же, стр. 521. - М. С. Грушевскии. Очерк истории Киевской земли, стр. 423-424.
3 Ипатьевская летопись, стр. 522.
Бату начал наступление с юга у Лядских ворот. Стенобитные машины били в стены. Жители упорно продолжали защиту города и после пролома стен. \"И ту беаше видити лом копейный и щитом скрепание, стрелы омрачиша свет\". Был ранен воевода-тясяцкий Дмитр.
Киевляне отступили и укрепились около Десятинной церкви. Снова началась \"брань велика\". От множества людей, искавших спасения в Десятинной церкви, от тяжести наиболее ценного имущества, которое киевские богачи хотели спасти, рухнули церковные своды и стены. Город был взят.
Жизнь раненого и плененного Дмитра была пощажена \"мужества ради его\".1
Когда же именно произошло это событие? Лаврентьевская летопись, а за ней и другие датируют взятие Киева 6 декабря,2 новгородские и псковские летописи указывают на понедельник 19 ноября.3 Точно ответить на вопрос нет возможности.
В Венгрии в это время пребывали и Михаил Киевский, бежавший туда с большим своим имуществом, и Даниил Галиц-кий, искавший помощи против татар.
Здесь Михаил с Даниилом вошли в соглашение: Михаил был признан киевским князем, но \"за страх татарский\" не решался реализовать свои права. А когда узнал, что Киев взят татарами, Михаил потерял надежду на Киев и с сыном переехал сначала в Польшу, а потом в Силезию, где немцы отобрали у него все его сокровища.
Только когда татарское войско было уже далеко от Киева, в Венгрии, Михаил разорвал добрые отношения с Даниилом, рискнул вернуться в Киев, но поселился здесь не в городе, а на Днепровском острове, - надо думать, в уцелевшем загородном дворце.
Сын его Ростислав уселся в Чернигове и не прекращал борьбы с Даниилом.
1 Ипатьевская летопись, стр. 523.
2 \"До Рождества господня на Николин день\" (Лаврентьевская летопись, 1897, стр. 447).
3 Псковская I летопись, Летопись Аврамки и др.
Бату продолжал поход. Военные силы были отправлены в Волынскую и Талицкую земли, откуда они направились в Польшу, Венгрию и Чехию.
Здесь татары столкнулись с централизованными государствами (Вацлав, I, 1230-1253).
Истощенные тяжелыми боями на Руси, татары уже не могли преодолеть сопротивления чехов и их союзников и от города Оломунца летом 1242 г. повернули обратно и снова вошли в южнорусские области. Обратный путь татар не был столь грозным для русских земель. Летопись отмечает лишь факты татарских завоеваний по Западному Бугу. О каких-либо новых опустошениях Киевской земли нет никаких сведений.
На нижней Волге образовался центр \"Золотой Орды\", поставившей в зависимость от себя завоеванные и даже незавоеванные (Новгород) русские земли.
С этого времени татарская знать стала эксплоатировать не только массу своих собственных непосредственных производителей, но и тех, кого успела завоевать ив результате завоевания себе подчинить. Эту форму господства татарской знати над народной массой и завоеванными странами Маркс называет кровавой грязью монгольского ига.
Оно, по мнению Маркса, \"... продолжалось от 1237 по 1462 г., т. е. более 2 столетий; это иго не только давило, оно оскорбляло и иссушало самую душу народа, ставшего его жертвой\".1
1 К. Маркс. Секретная дипломатия XVIII века.
ГЛАВА ПЯТАЯ
РУСЬ И ЗОЛОТАЯ ОРДА(ОРГАНИЗАЦИЯ ВЛАСТВОВАНИЯ)
Под 1257 г.1 в одном из списков Лаврентьевской летописи значится следующая заметка: \"Toe же зимы бысть число и изо-чтоша всю землю Русскую, только не чтоша, кто служит церкви\". В другом списке сказано подробнее: \"Toe же зимы при-ехаши численици, исщетоша всю землю Суждальскую и Рязанскую и Муромскую и ставиша десятники, и сотники, и тысящ-ники и темники и идоша в Ворду, толико не чтоша игуменов, черньцов, попов, клирошан, кто зрит на св. богородицу и на владыку\".2
1 Есть некоторые неясные указания на более раннюю перепись 1245 г., когда был переписан город Киев. Сведения эти помещены в \"Софийском временнике\" (т. I, стр. 260). Эту перепись, вероятно, имеет в виду и Плано Карпини.
2 Лаврентьевская летопись, 1897, стр. 451, 496.
Этот год был знаменателен и для Новгорода, счастливо избежавшего татарского разорения, но тем не менее вынужденного признать над собою татарскую власть. В этом году, - отмечает новгородский летописец, - \"приде весть из Руси зла, яко хотять татарове тамгы и десятины на Новгороде, и смятошася люди черес все лето... Тоя ж зимы приехаша послы татарские с Олександром и почаша просити послы десятины и тамгы, и не яшася новгородци до то, даша дары цареви и отпустиша я с миром\". Но это для Новгорода была лишь
небольшая отсрочка. Через два года прибыли в Новгород татарские уполномоченные Беркай и Касачик с требованием дани. Александр Невский дал им стражу, так как новгородская городская и сельская масса встретила гостей неласково: \"бысть мятеж велик в Новгороде и по волости\", \"чернь не хо-теша дати числа\". Боярство готово было покориться и требовало покорности от меньших: \"вятынии велят ся яти меншим по число, творяху бо бояре собе легко, а меншим зло\".1
Пришлось подчиниться. И начали \"ездити оканьнии по улицам, пишюще домы христьянскые... отъехаша оканьнии вземши число\". Оба раза татары сопровождались великим князем владимирским Александром Невским.
Блестящий победитель шведов (1240) и ливонских рыцарей (1242), спасший Русь от немецкой папской агрессии, обнаружил здесь политическую дальновидность и трезвую оценку обстановки. Он вынужден был принимать меры против возможных проявлений народного гнева в Новгороде. Этим и объясняется то, что Александр Ярославич счел необходимым обезопасить пребывание в Новгороде татарских численников.
С 1257 г. мы и можем считать полное установление татарской власти над русской землей.
Но прежде чем была организована целая система золото-ордынского властвования, между Русью и Золотой Ордой непосредственно вслед за покорением устанавливались отношения господства и подчинения, хотя и не успевшие вылиться в законченные формы.
Под 1243 г. в той же летописи читаем запись: \"Великий князь Ярослав (брат Юрия Всеволодовича, убитого на реке Сити, и его преемник на Владимирском столе,- Б. Г.) поеха в татары к Батыеви, а сына своего Константина посла к Ка-нови. Батый же почти Ярослава великою честью и мужи его и отпусти и рек ему: \"Ярославе! буди ты старей всем князем в Русском языце\". Ярослав же возвратися в свою землю с великою честью\".2
1 Новгородская I летопись, 1888, стр. 278-280.
2 Там же, 1888, стр. 447.
Великий хан не удовольствовался визитом Константина. Ярослав сам должен был ехать на берега реки Орхона в ханскую ставку. В 1246 г. известный францисканец Плано Кар-пини, отправленный римским папой во главе миссии к монгольскому хану с целью собрать сведения относительно татар, которыми европейцы, напуганные вторжением Бату в Европу, стали сильно интересоваться, встретил в орде русского князя Ярослава. Плано Карпини в своем отчете рассказывает между прочим о том, что ему и князю Ярославу татары оказывали предпочтение.1
Кроме Владимиро-Суздальской земли, за Ярославом был утвержден и Киев. Но сам Ярослав в Киев не ездил, а поставил там в качестве своего наместника боярина Дмитра Ейковича.
Завоеванные татарским войском русские земли не вошли непосредственно в состав Золотой Орды.
Золотоордынские ханы рассматривали русские земли как политически автономные, имеющие свою собственную власть, но находящиеся в зависимости от ханов и обязанные платить им дань - \"выход\". Русские феодальные княжества стали в вассальные отношения к хану.
Зависимость от ханов выражалась в том, что русский великий князь садился на своем столе \"пожалованием царевым\". т. е. ханским. Это делалось от имени хана либо митрополитом русским, либо уполномоченным ханским. Посаженный на стол от имени хана князь ставился в то же время под контроль ханской власти. Это относится уже не только к великому князю, а и к другим князьям. Контроль этот осуществляли баскаки.
Курский баскак Ахмат держал баскачество курского князя, другие - по другим княжениям. Об этих баскаках Никоновская летопись говорит, что \"сии велицы бяху\".
1 \"Nobis autem et duel leroslao semper dabant locum saperiorerm (цитирую по Соловьеву, т. I. стр. 832).
В повести о мучении князя Михаила Черниговского сказано, что Бату поставил наместников и властителей по всем
городам русским.1 Известие повести подтверждается и Никоновской летописью, где под 1262 г. говорится о том, что по всем городам Батый и сын его Сартак посажали властей. В Новгородской I летописи и Софийском временнике под 1269 г. отмечается факт прибытия в Новгород владимирского князя Святослава Ярославича с полками владимирскими; с ним прибыл \"баскак велик Володимирьский именем Амраган\".2 С. М. Соловьев считает, что это последнее упоминание о баскаках на севере; на юге, в Курске, последний раз о баскаке говорится под 1284 г. С. М. Соловьев по этому поводу замечает: \"ясный знак, что на севере баскаков больше не было, иначе летописи не могли бы умолчать о них в рассказе о событиях, в которых татары принимали важное участие\".
Но уже с конца XIII в., точнее - с первой половины XIV в., татарские баскаки исчезают. Сбор татарской дани возлагается на русских князей под ответственностью великого князя.
Власть хана по отношению к этим вассальным князьям формально выражалась еще и в том, что эти князья утверждались на своих княжеских столах ханами через вручение им ярлыков. Старший среди князей, или великий князь, тоже получал особый ярлык на великое княжение.
Татарский \"выход\" должны были платить все. С этой целью татары и производили переписи населения. Для первой переписи и сбора дани Бату послал баскаков. Об этой первой переписи мы имеем глухие намеки. В повести о князе Михаиле сказано, что население от батыевых полчищ разбежалось, а оставшихся в городе Киеве \"сочтоша... в число и начата на них дань имати\".3 Новая перепись была произведена, как мы видели, в 1257 г. при хане Берне, который прислал для этого уже специальных численников. Эти численники, согласно показанию Лаврентъевекой летописи, поставили десятников. сотников, тысяцких и темников.
1 С. М. Соловьев. История России, т. I, стр. 1157.
2 Новгородская летопись, 1888, стр. 291. - Софийский временник, г. I, стр. 281.
3 Софийский временник, т. I, стр. 261..- Новгородская I летопись, стр. 264.
В 70-х годах XIII в. была новая перепись при хане Мешу-Тимуре. О годе этой переписи источники говорят неясно.1 О других татарских переписях наши летописи не упоминают, но в других источниках мы имеем указания на продолжение этой практики.2
Лица, производившие эти переписи, в летописях называются численниками. Известен также и другой термин \"писец\", отсюда \"писать\" (\"И почаша ездити оканьнии по улицам, пишюще-домы христъянскые\").3
Однако не нужно думать, что татары ввели у нас какое-то новшество, до сих пор не известное. Мы не знаем, как именно производились переписи в целях собирания дани до татар, но мы имеем совершенно точные факты о взимании дани ж единицах обложения (\"рало\", \"плуг\", \"соха\"). Этими уже готовыми единицами обложения и воспользовались татары. Татищев сообщает, что в 1275 г. великий князь Василий Ярославич \"привез хану по полугривне с сохи, или с двух работников, и что хан, недовольный данью, велел снова переписать людей в России\".4 Тут мы, повидимому, имеем неудачную попытку: Татищева объяснить сущность сохи: соха едва ли была представлена двумя работниками, но, конечно, Татищев не выдумал здесь сохи, а взял ее из летописи, до нас не дошедшей,.
В ярлыке хана Менгу-Тимура российским митрополитам, писанном между 1270 и 1276 гг., мы имеем перечень повинностей. которые ложились на население завоеванных русских земель, но от которых избавлялось духовенство. Здесь написано\": \"... и не надобе им (духовенству, - Б. Г.) дань и тамга и по-плужное ни ям ни подводы, ни корм\".3 Тот же, только несколько расширенный перечень мы имеем и в ярлыке хана Узбека 1313 г. митрополиту Петру. Здесь дважды говорится о \"поплужном\".6 В ярлыке 1270-1276 гг. называются и сборщики поплужного, причем оказывается, что эти сборщики не ханские, а русских князей: \"а кто возьмет баскацы наши и княжие писцы и поплужницы и тамож-ницы .. .\".7
От \"числа\" и вытекающей из него обязанности платить дань избавлено было только духовенство. \"Чингий царь, но том кто ни будет, дали есмя жаловальные грамоты русским митрополитом и церковным людей. . ., чтобы есте и последний цари по тому ж пути пожаловали попов и чернецов и всех богадельных людей, да правым сердцем молят за нас бога и за наше племя без печали и благославляют нас, и не надобе им дань, и тамга. . . во всех пошлинах не надобе им никоторая царева пошлина .. .\".8 Такова была политика татарских ханов по отношению к церкви, которую ханы совершенно справедливо считали политической силой и использовали в своих интересах. И ханы в этом отношении не ошиблись: публичная молитва духовенства о ханах внедряла в массы мысль о необходимости подчинения татарской власти.
Кроме дани татары требовали от русского населения некоторых повинностей, без которых татары не могли осуществлять своей власти.
Как мы уже видели, с покоренных земель татарские ханы требовали прежде всего денег и людей.
Освобождая духовенство от этих повинностей и платежей, ханы освобождали его и от поставки воинов, подвод, ямской повинности.
1 К. А. Неволин. Об успехах государственного межевания, стр. 148.
2 Ярлык митрополиту Петру 1315 г., митрополиту Алексею 1357 г
3 Новгородская I летопись. 1888, стр. 280.
4 Татищев. История Российской. . ., кп. 4, стр. 41.
5 Собрание Государственных грамот и договоров, т. II, стр. 5-6.
6 Там же: стр. 9.
7 Там же, стр. 5-6.
8 Там же.
Для чего нужны были эти воины, в одном из ярлыков объяснено достаточно вразумительно: \"егда на службу нашу с наших улусов повелим рать сбирати, где восхощем воевати, а от соборные церкви и от Петра митрополита никто же да не взимает к от их людей и от всего его причта...\".1 Собирание воинов с покоренных народов - это обычный прием татарской власти.
Что касается других повинностей, где применялась непосредственно людская сила, то здесь надо прежде всего указать на ямскую повинность, которая, повидимому, не сразу стала натуральной. В первом известном нам ярлыке \"ям\" значит вид дани. Но татарские ханы ввели и \"ям\" как повинность поставлять лошадей татарским послам и чиновникам. В какой мере \"ям\" был новостью для Руси XIII в., - решить не так просто. Киевские князья тоже нуждались в средствах сообщения, и у нас есть ранние известия о них. Так, под 984 г. летописец говорит о радимичах, что \"они платят дань Руси, по-воз везут, и до сего дне\".2 В объяснении этого текста существует разногласие. G. M. Соловьев считает, что здесь речь идет о доставке радимичами дани в определенное место в отличие от \"полюдья\".3 Владимирский-Буданов 4 и Гурлянд 5 полагают, что здесь разумеются средства передвижения для военных дружин, княжеских данников и гонцов.
В Новгородской летописи под 1209г. летописец, перечисляя обвинения, предъявленные восставшей новгородской массой посаднику Дмитру, как известно, стороннику владимиро-суз-дальского князя Всеволода III. очень заинтересованного в постоянных сношениях, а следовательно - и средствах сообщения с Новгородом, между прочим указывает: \"повелеша. .. по купцем виру дикую и по возы возити и все зло\".6 Это место разъясняется при сопоставлении его с обычной формулой договора Новгорода с князьями: \"а дворяном твоим по селом и купцов повозов не имати разве ратной вести\" (разрядка моя, - Б. Г.). Совершенно очевидно, что под повозом разумеется повинность поставки средств передвижения.
1 Ярлык хана Узбека митрополиту Петру 1313 г. Собрание Госу дарственных грамот и договоров, т. II, стр. 9.
2 Лаирентьевская летопись. Разрядка моя, - В. Г.
3 С. М. Соловьев. История России, т. I, стр. 216.
4 Владимирский-Буданов. Обзор, стр. 91.
5 И. Я. Гуpляид. Ямская гоньба, стр. 25.
6 Новгородская I летопись. Разрядка моя, - Б, Г.
Корм, проводники и подводы в древнейших наших актах являлись обычными повинностями населения. \"Оть дают с погостов корм и подводы по пошлине\",1 т. е. по старине. Отвечают за исполнение этих повинностей мирские двинские власти - посадники, скотники, старосты. Но, конечно, это еще не было \"ямской гоньбой\", т. е. организованной системой сообщения, где заранее заготовлялись подводы для нужд проезжающих, хотя бы только по государственным надобностям.
Татары нуждались в средствах сообщения и естественно должны были обратить большое внимание на эту сторону дела.
Нет оснований сомневаться в том, что татарская власть, очень заинтересованная в улучшении средств сообщения в покоренной стране, внесла в их организацию и нечто свое. Но было бы ошибкой думать, что до татар русские земли не имели средств сообщения между собой и тем более внутри княжений. Этому допущению противоречили бы все известные нам факты.
Не следует преувеличивать также и значение финансово-податной системы, якобы введенной у нас татарами. Мы уже видели, что это не так. Наконец, сбор дани выполнялся татарскими чиновниками сравнительно недолго. Уже с конца XIII в. эта обязанность была возложена на русских князей. Они сами и по-своему должны были ее собирать и доставлять в Орду.
О том, как собиралась дань русскими князьями, у нас имеются некоторые данные XIII и XIV вв. Имею в виду уже цитированный выше ярлык хана Менгу-Тимура (1270-1276), где упоминаются \"княжие писцы и поплужницы и таможницы\",2 и договорную грамоту 1388 г. великого князя Дмитрия Ивановича Донского с двоюродным братом Владимиром Андреевичем. Здесь читаем.: \"А коли ему слати свои данщикы в город и в станы, а тобе слати свои данщикы с моими вместе... А что данщикы сберут в городе, и в станех и в варях, тому ити в мою казну, а мне давати в выход.. .\".3 Ясно обрисованы обязанности князей. Все они должны посылать своих данщиков, но собранные суммы сдаются в казну великого князя, который и является ответственным перед ханом за \"выход\".
Размеры \"выхода\" не были устойчивыми. С. М. Соловьев думает, что русские князья предложили ханам большую сумму денег, чем та, которую доставляли численники,4 т. е., другими словами, русские князья взяли дань на откуп на выгодных для ханов условиях.
Предположение более чем вероятное, так как сдача на откуп дани практиковалась ханом: и раньше, только откупщиками первоначально были татары же. Под 1262 г. в Лаврентьевской летописи отмечен факт: \"окупахуть бо ти оканьнии бесурмене дани и от того велику пагубу людей творяхуть. работяще резы и многы души крестьянскыя раздно ведоша\", против чего и восстала народная масса в Ростове, Суздале и Ярославле.5
Но сумма дани менялась в зависимости от различных обстоятельств: то сами князья, конкурируя друг с другом из-за великого княжения, накидывали суммы, то ханы увеличивали эти суммы, руководствуясь разными соображениями.
1 ААЭ, т. I, № 1, Грамота в. к. Андрея Александровича на Двину (1294-1304). - Здесь есть ссылка на отца Андрея, т. е. на Александра Невского.
2 Собрание Государственных грамот и договоров, т. II, стр. 6.
3 Собрание Государственных грамот и договоров, т. I, стр. 56.
4 С. М. Соловьев. История России, т. I, стр. 1160.
5 Лаврентьевская летопись, стр. 452.