– С чего бы Митчу соглашаться на это? – спросила Джейси. – Зачем ему рисковать?
– Потому что он наш друг, – ответила мама, – и знает, что нам нужна помощь.
– Как я понял со слов мамы, в его кабинет никто никогда не заходит, – подхватил отец. – Я буду осторожен. Буду спать днём и выходить ночью, когда мастерская закрыта.
– Когда ты уйдешь? – спросила Джейси.
– Прямо сейчас. Митч уже едет.
Всё происходило слишком быстро. Арло даже не успел позавтракать вместе с папой. Ему хотелось отсрочить принятие решения хотя бы до утра. Но что он мог возразить? План уже приведён в действие без его ведома.
Ему оставалось лишь обнять папу на прощание:
– Мы сможем с тобой видеться?
Отец улыбнулся:
– Что-нибудь придумаем, обещаю. Я очень хочу быть с вами. Нам столько нужно наверстать.
18
Седьмой класс
ВСЁ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ НЕ ТАК. Начальная школа Пайн Маунтина охватывала программу обучения с детского сада по восьмой класс. Окончив весной шестой, Арло был уверен, что вернётся в школу осенью вместе со всеми своими одноклассниками. У них будет новый учитель, но в целом мало что изменится.
Впервые за несколько лет Арло Финч собирался перейти из одного класса в другой без смены школы. Ему не придётся начинать всё заново.
Но где-то в начале августа в потолке здания начальной школы Пайн Маунтина прорвало трубу. А так как школа стояла закрытой, за следующую неделю несколько классов успело безнадежно затопить. В итоге школьный округ постановил, что будет дешевле отвозить семиклассников и восьмиклассников в Хавлик, чем ремонтировать целое крыло.
И теперь Арло приходилось вставать на двадцать минут раньше, чтобы успеть на автобус до средней школы Рамос в Хавлике.
Здесь всё было по-другому и действовало на нервы.
Вместо парты, куда он складывал свои вещи, у него теперь был узкий шкафчик, который он делил с рестлером Брайсом, пахнущим вчерашней картошкой фри. После того как они решили, кто какую полку займёт, ребята в общей сложности не сказали друг другу и трёх фраз.
Вместо одного учителя у Арло теперь было семь, по разным предметам, и каждый день новое расписание: в день А первым уроком была математика, в день Б – английский, в день В – музыка.
Он не собирался вступать в оркестр, но, получив своё расписание в начале учебного года, с удивлением обнаружил, что кто-то уже решил за него. Арло выбрал кларнет – просто потому, что у них дома он уже был: Джейси играла на нём до того, как перейти на ударные. Он привык к странному деревянному привкусу язычка и даже мог выдуть ноту соль с большой октавы до малой, не переходя на визг.
Руководителем школьного оркестра был мистер О’Брайен, тот самый бородатый смотритель, продемонстрировавший на прошлом Альпийском дебри своё мастерство огнетворца. За первые две недели учебы Арло не перемолвился с ним ни словом о рейнджерах, но было приятно знать, что неподалёку есть взрослый с подобными умениями.
Самым большим отличием от начальной школы стало то, что он почти не видел Индру и Ву. Их расписания не пересекались: Индру и Ву определили в углубленный класс математики, тогда как Арло учился на обычном курсе. В качестве дополнительного предмета Ву выбрал искусство, а Индра – труд.
Поэтому, когда настал понедельник, обсудить путешествие в Китай и ситуацию с Хэдрином друзья смогли лишь во время поездки в школу и ещё в обеденный перерыв.
– Нужно придумать секретное рукопожатие, – выдвинул идею Ву. – О котором он не догадается. При встрече мы будем пожимать руки так, что будем узнавать, мы это или он.
Арло и Индра с ним согласились, но на практике это оказалось сложно осуществимым: сложно понять, правильно другой человек стискивает твою ладонь или постукивает по ней пальцем, если вы делаете это одновременно. В итоге они остановились на кодировании имен согласно азбуке Морзе, взятой из Полевой книжки. Человек, чьё имя начинается с буквы, идущей раньше по алфавиту, должен первым подать сигнал при встрече.
Арло. —
Ву. – -
Индра..
Сжатие означало «точка», а постукивание пальцем – «тире». К концу обеда они уже освоили разработанную систему.
– Расскажем остальным на собрании, – сказала Индра.
Арло сомневался, что их рукопожатие при каждой встрече не вызовет подозрений у окружающих, но оставил эту мысль при себе.
Ещё он ни словом не упомянул о том, что папа перебрался в мастерскую Митча, а друзья не спрашивали. Чем меньше они знали, тем меньше придётся лгать, если потребуется.
Хотя у Арло не было ни одного общего урока с Ву или Индрой, у одной его одноклассницы, Мерили Майерс, оказалось точно такое же расписание, как у него.
Она сидела рядом с Арло на всех уроках, кроме музыки, и то лишь потому, что у неё как у первой флейты место было в первом ряду.
Мерили, похоже, считала его другом. Но это было не так. О чём бы она ни говорила: о своих домашних животных, коллекции пенни или кукольном театре, – её присутствие страшно утомляло Арло.
На уроке биологии их объединили в пару и задали вскрыть лягушку. Мерили назвала её Фрэнком, хотя, судя по тому, что её живот оказался набит чёрными икринками, это была самка. Она даже сочинила подробный рассказ о приключениях Фрэнка, перед тем как тот оказался в средней школе Рамос, и заставила Арло его прочесть, при этом неотрывно глядя на него.
В автобусе по дороге в школу и домой Арло всегда занимал соседнее место для Ву, чтобы Мерили не села рядом с ним.
– Вы с ним всегда вместе, – как-то раз сказала она. – Как арахисовое масло и джем.
С того дня, увидев Арло без Ву, она неизменно спрашивала:
– А где джем?
Арло уже начал мечтать, чтобы Мерили подхватила простуду – лёгкую, всего на пару дней, – тогда хоть недолго он смог бы побыть в тишине и покое.
В то же время что-то в нём радовалось её компании. Какой бы странной ни казалась Мерили, она была абсолютно обычной и никак не связана с Долгим лесом и национальной безопасностью. Он не боялся, что Мерили может оказаться Хэдрином: притвориться ею было попросту невозможно.
Мерили раздражала его до безумия, но при этом совершенно точно была на его стороне. Когда Арло сомневался, кому можно доверять, он знал, что всегда может на неё положиться. Хотя они и не были настоящими друзьями.
19
Ser и estar
В ИСПАНСКОМ ЕСТЬ ДВА ГЛАГОЛА, ОЗНАЧАЮЩИХ «БЫТЬ», и в этом заключалась одна из многих причин, почему этот язык стал совершенно непостижимым.
За две первые недели испанского Арло выучил алфавит и освоил произношение двойной «r». Запомнил цвета, начиная с «azul» и заканчивая «verde». Но если не считать пары-другой стандартных фраз из серии «Me llamo Arlo Finch» и «Buenos dias, Señora Veracruz», он не мог составить ни одного предложения на испанском.
Хотя учительница ему нравилась: сеньора Веракрус была приветливой, разговорчивой и носила украшенные блёстками спортивные туфли, каждый день разного цвета. Она никогда не ругала их за неправильное произношение, а просто благожелательно показывала, как это слово должно звучать на самом деле, добавляла «¡Si, si!» и улыбалась. Любую попытку повторить за ней, и неважно, насколько удачную, она встречала восторженным «¡Muy bien!».
У каждого существительного в испанском есть мужской или женский род. Причём это далеко не всегда соответствует привычному делению – например, «окна» женского рода (las ventanas), а книги – мужского (los libros), – и нужно помнить род каждого слова, чтобы подобрать правильный артикль. Арло считал это излишними усложнениями, но правила были хотя бы чёткими и понятными.
И вот настал черед «ser» и «estar».
Эту тему разбирали на пятом уроке в понедельник, на следующий день после возвращения Арло из тайной экспедиции в Китай.
Согласно учебнику глагол «ser» употреблялся, когда речь шла о чём-то постоянном, например о твоей профессии или национальности. «Estar» же подразумевал временное состояние вроде местоположения или настроения.
«Но разве не всё на свете временно?» – размышлял Арло. Как рейнджер он был Белкой – но ведь он не навсегда останется в этом ранге. Так какой тут нужен глагол: «ser» или «estar»?
Или вот Мерили Майерс, которая его раздражает. Если бы это было «настроение», она попадала бы под критерии «estar». Но ведь она раздражает его постоянно, что скорее соответствовует «ser».
Для времени, самой непостоянной величины из всех возможных, использется глагол «ser». Но не всё время соответствует этому правилу. Как объяснила сеньора Веракрус, в испанском языке тебе не могло быть столько-то лет. Вместо этого ты обладал своим возрастом, будто носил время у себя за пазухой.
Единственным утешением для Арло служило то, что весь остальной класс тоже был совершенно сбит с толку этим разграничением. И он невольно посочувствовал маме, вспомнив её замешательство, когда пытался объяснить, как они добрались до Китая и вернулись назад.
Возможно, «ser» и «estar» были в чём-то похожи на Долгий лес. Пока там не побываешь, до конца не поймёшь.
В дверь класса постучали, и все, повернув головы, увидели директора Броунли, жестом подозвавшего сеньору Веракрус и что-то ей шепнувшего. Арло не разобрал ни слова, но у него засосало под ложечкой. Поэтому он ничуть не удивился, когда учительница посмотрела на него:
– Арло, тебя просит директор Броунли.
Арло встал и направился к двери, стараясь не смотреть никому в глаза.
– С вещами, – добавил директор.
Арло пришлось развернуться. Он чувствовал на себе взгляды одноклассников. Кто-то зашушукался, очевидно, строя догадки, в чём именно было дело. Он взял в руки учебник испанского, тетрадь и карандаш.
– Хочешь, я напишу за тебя конспект? – шёпотом спросила Мерили.
Он мотнул головой и быстро пошёл к двери. И лишь в коридоре смог вздохнуть с облегчением.
У директора Броунли были совершенно белые волосы, всегда идеально причёсанные. Арло ни разу с ним не говорил, но знал его по линейке в первый учебный день.
– Пойдём ко мне в кабинет, – произнес директор с лёгким техасским акцентом, из-за чего создавалось ощущение, будто он говорил, сжимая зубами палочку для еды.
– Что-то не так? – спросил Арло.
– С тобой хочет побеседовать человек из ФБР. Так что да, думаю, что-то определённо не так.
Арло сел напротив полного мужчины в тёмно-синем костюме и с припухшими веками. Перед ним лежали жёлтая записная книжка и малинового цвета папка, которую он сразу же закрыл. Арло лишь успел заметить, что внутри была фотография.
– Я вас оставлю, – сказал директор Броунли и закрыл за собой дверь.
В просторном школьном конференц-зале не было окон. Здесь было невероятно тихо – должно быть, тише, чем где-либо ещё во всем здании.
Мужчина в костюме улыбнулся:
– Здравствуй, Арло. Меня зовут агент Сандерс. Как у тебя дела?
– Всё хорошо, – ответил Арло. А сам подумал: «Это было бы «ser» или «estar»?»
– Ты знаешь, зачем я здесь?
Арло помотал головой. Он предполагал, но не сомневался, что лучше промолчать.
– Я работаю в ФБР. И как тебе наверняка известно, наша цель – это безопасность страны, защита американских граждан, где бы они ни находились. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, Арло. И я надеюсь, что ты мне поможешь, потому что я уверен, что ты тоже беспокоишься о безопасности других.
Арло понял, куда он клонит.
– Ты рейнджер, верно?
Такого вопроса он не ожидал:
– Да.
– Какой ранг?
– Белка. Но я почти всё сделал, чтобы заработать Сову. Осталось только пройти комиссию.
Сандерс сделал пометку в записной книжке:
– Замечательно. Я дошёл до Барана. До Медведя не дотянул.
– А где вы были рейнджером?
– В Джорджии, чуть дальше Атенса. Но в походы мы ходили в Виргинию. В место под названием Пик Аллена. Слышал о нём?
– Конечно! – Арло читал в Полевой книжке об одном из первых рейнджерских лагерей в стране, знаменитом своими протяжёнными пещерами.
– Мне нравилось быть рейнджером, – продолжил Сандерс. – Не только бывать на природе, хотя и это, конечно, но ещё из-за их принципов. Вроде Клятвы рейнджера. «Преданный и смелый, добрый и прямой». Всё это очень важно, ты так не считаешь?
Улыбка Арло увяла. Он догадался о намерении Сандерса. Агент хотел с помощью Клятвы рейнджера заставить Арло сознаться.
«Но в чём? – подумал он. – Как много ему известно? И что за фотография у него в папке?»
– Что ты думаешь о честности, Арло?
– Я думаю, это хорошее качество.
– Хотя говорить правду не всегда легко, согласен?
– Угу.
Сандерс заметил сомнения Арло:
– Когда ты в последний раз говорил со своим папой, Арло?
Арло выдохнул, после чего произнёс фразу, которую практиковал последние три года:
– Я хочу поговорить со своим адвокатом.
Сандерс изобразил удивление. «Изобразил», – отметил про себя Арло. То, как он вскинул брови. Как басовито хмыкнул. Всё это было актёрской игрой.
– Зачем тринадцатилетнему мальчику адвокат? Я же задал простой вопрос.
– Я хочу поговорить со своим адвокатом, – тем же ровным тоном повторил Арло.
– У твоего папы могут быть крупные неприятности. Не только с нашей стороны, но и с китайской. Ты не хочешь ему помочь?
– Я хочу поговорить со своим адвокатом.
После побега папы в Китай юристы, занимающиеся его защитой, научили Арло, Джейси и их маму, как отвечать на вопросы властей. Они часами тренировали одну и ту же фразу из шести слов, пока она не стала для них автоматической, как дыхание. По закону правительство не могло заставить тебя отвечать на вопросы без присутствия твоего адвоката. Арло не собирался ничего рассказывать Сандерсу.
Но, возможно, Сандерс мог по неосторожности о чём-то поведать Арло.
– Видишь ли, твой папа исчез. Разумеется, нам известно, что он жил в Китае. В Гуанчжоу – я правильно это произнёс?
Арло не ответил, и Сандерс продолжил:
– Мы присматривали за ним, чтобы убедиться, что он в порядке. Мы не хотим, чтобы с ним что-то случилось. Поэтому, узнав, что китайские власти были у него дома и что он пропал… ну, мы лишь хотим быть уверены, что с ним всё хорошо. Он ведь всё-таки американский гражданин.
«Может, они думают, что его арестовали китайцы?» – мелькнуло у Арло.
Сандерс побарабанил пальцами по малиновой папке, будто взвешивал свои варианты:
– Я хотел кое-что тебе показать. Но раз ты отказываешься говорить, то, полагаю, в этом не будет смысла.
«Он подначивает, – подумал Арло. – Не нужно поддаваться».
Он пожал плечами, будто ему всё равно. Они оба знали, что это только видимость. Сандерс встал, одёрнул пиджак, достал из кармана визитку и положил её перед Арло:
– Вот мой телефон. Позвони, если захочешь поговорить или почувствуешь себя в опасности.
В опасности. Странно, что он об этом упомянул. Очень любопытно. «Скорее всего, это просто приманка», – подумал Арло. И всё же…
– Я хочу взглянуть на фотографию, – сказал он.
Сандерс усмехнулся:
– Ого, так ты всё-таки и другие слова знаешь. А я уж было подумал, что это единственная фраза в твоём лексиконе.
Арло улыбнулся, даже не стараясь, чтобы это выглядело искренне.
Сандерс открыл папку, но так, что её содержимое было видно только ему. Он всё ещё сомневался, показать его Арло или нет. Или делал вид.
– Знаешь, что главное в любом расследовании? Найти связь между вещами. Случайно ли какой-то автомобиль оказался напротив банка во время ограбления – или из него вели наблюдение? Или, например, откуда убийца знал жертву? Поиски ответа иногда могут буквально сводить с ума. Порой ты чувствуешь себя в тупике, потому что картинка не складывается.
Сандерс достал из папки лист бумаги и положил его перед Арло.
Это был распечатанный чёрно-белый снимок, явно с камеры видеонаблюдения. На нём был запечатлен мужчина, смотревший прямо в объектив со злорадным блеском в глазах.
Хэдрин.
Сердце Арло забилось быстрее. Ладони вспотели. Ему захотелось броситься отсюда прочь, но он не подал виду. По крайней мере, надеялся, что не подал.
Сандерс постучал пальцем по фотографии:
– Это очень, очень опасный человек. И по какой-то причине он знает тебя, Арло Финч. Мне бы хотелось узнать откуда.
Арло пожал плечами:
– Простите. Я ничем не могу помочь.
20
Нарушитель спокойствия
АРЛО НЕ РАЗРЕШИЛИ ВЕРНУТЬСЯ В КЛАСС, хотя он ещё успевал на седьмой урок – физкультуру.
Директор Броунли сказал, что, будь его воля, Арло исключили бы уже за один отказ сотрудничать с агентом Сандерсом, но школьный округ боялся общественного резонанса.
– Не думай, что я это тебе спущу. Я читал, кто твой отец и как он навредил нашей стране. Только попробуй заняться этим вашим хакерством в моей школе – и я сам закопаю тебя на футбольном поле.
В автобусе по дороге назад в Пайн Маунтин Арло сел с Ву и Индрой. Обменявшись секретным рукопожатием, они шёпотом обсудили произошедшее. Арло был рад узнать, что никого из них не забирали с уроков на допрос. Из этого следовало, что власти не подозревают в них соучастников исчезновения Кларка Финча.
– Будь у них наши лица с видеокамер в Китае, – сказал Ву, – они бы точно захотели меня расспросить. Например «Как, чёрт возьми, тебе удалось побывать там и вернуться за такой короткий промежуток времени?».
Индру же больше всего взволновал тот факт, что у ФБР есть снимок Хэдрина.
– Я хочу сказать – да, он наверняка нарушил кучу законов. Он вполне мог грабить банки или убивать людей. Поэтому нет ничего удивительного, что он есть в списке разыскиваемых преступников – но откуда они узнали, что он связан с Арло?
– Хэдрин говорил, что искал меня тридцать лет и в итоге просто нагуглил. Может, ФБР увидели историю его поиска? – предположил Арло.
Идея Ву отдавала заговорами:
– Или кто-то в правительстве общается с элдричными.
Арло полагал, что агент Сандерс упомянул своё рейнджерское прошлое, чтобы втереться к нему в доверие на основе общих интересов. «Но что, если это не единственная причина? – задумался он. – И если Сандерсу известно об элдричных и о том, почему они мной интересуются? А если это так – на чьей он стороне на самом деле?»
Вернувшись домой, Арло обнаружил дядю Уэйда сидящим на раскладном стуле прямо на подъездной дороге. Он наблюдал за командой из шести агентов, складывающих оборудование в белый фургон. На руках у них были латексные перчатки, а на ногах – бахилы.
– Они подъехали где-то в полдень, – рассказал он. – Прошерстили всё, вплоть до мусора. Я присматриваю, чтобы они не забрали ничего нашего. Они явно расстроились, что у нас так мало электроники. – В улыбке дяди Уэйда угадывалось самодовольство.
– А что с отпечатками? – тихо спросил Арло. – Папа мог к чему-то прикоснуться, пока был здесь.
– Когда вы уехали в школу, я всё протёр и пропылесосил. Сомневаюсь, что они что-то найдут.
– Они нашли тайник в подвале? – Конечно, это не имело никакого значения, Арло просто было любопытно.
Дядя Уэйд фыркнул:
– Парень, они обыскали всё. У них был план здания – даже я никогда в глаза его не видел. – Он наклонился к нему. – Мой друг Начо тоже здесь. Он работает кое над чем, что не позволит этому Хэдрину заваливаться к нам как к себе домой. Сказал, это будет не совсем барьер, скорее нечто вроде сигнализации. Но мы хотя бы будем знать, что Хэдрин здесь.
К тому моменту, как мама и сестра вернулись домой, агенты уже уехали, оставив после себя беспорядок, обычный после тщательного обыска, но вроде бы всё было цело.
Арло с родными взвешивали каждое слово, чтобы не сказать ничего лишнего в доме, так как агенты вполне могли установить жучки и камеры. На случай, если их кто-то подслушивает, они вели себя так, будто понятия не имеют, где Кларк Финч и что на самом деле происходит.
– Надеюсь, с ним всё в порядке, – сказала Джейси, чуть громче, чем нужно. – Я очень за него волнуюсь.
– Я тоже, – подхватил Арло. «Достаточно? Может, стоит ещё что-то добавить? Как-то не похоже, чтобы я правда за него беспокоился». – Хоть бы он позвонил и дал знать, где он.
– Он обязательно это сделает, если у него будет такая возможность, – сказала мама. – Знаете, что поможет нам развеяться? Прогулка в лесу перед ужином. Как вам такая идея?
Шагая по лесу с Джейси и мамой, Арло узнал, что сегодня агент Сандерс допрашивал каждого из них. Сначала он пришёл в «Золотой лоток» поговорить с мамой, затем отправился в старшую школу Хавлика к Джейси.
Ни та ни другая ничего ему не сказали и потребовали вызвать адвоката.
– Не думаю, что ФБР многое известно, – сказала Джейси. – Он всё спрашивал меня о моей поездке к папе летом. Наверняка считает, что папа дал мне что-то с собой, чего он точно не делал.
Мама успела поговорить с адвокатом, представляющим интересы папы, и та не посчитала визит агента чем-то особенным.
– Она сказала, что они просто проверяют варианты. Скорее всего, думают, что папу забрали китайские власти, и хотят узнать, связывался он с нами или нет.
Селеста не стала говорить адвокату, что муж вернулся в страну – объяснить это было бы слишком сложно. Но в то же время она не видела причин, почему Арло или Джейси не смогут навестить папу через неделю или две, при условии, конечно, что ничего не изменится.
– Пора тебе найти подработку после школы, Джейси. Научишься менять масло в мастерской Митча. А Арло может составлять мне компанию, когда я буду заниматься бухгалтерией.
Они отправились в лес, чтобы их не подслушали федеральные агенты, но это не помешало им приятно провести время: увидеть трёх оленей и дюжину толстых белок, готовящихся к зимовке, послушать пение птиц в листве и далёкий собачий лай. Прогулка вышла спокойной и совершенно обычной, что на фоне последних напряжённых дней принесло немалое облегчение.
Арло решил не рассказывать маме и сестре о Хэдрине. Им и так хватает поводов для тревоги.
С начала этого учебного года Арло по большей части ощущал себя невидимым. И это было незнакомое чувство, потому что он уже привык к роли новенького. Но в средней школе Рамос он был обычным учеником, ничем не отличающимся от своих одноклассников.
До сих пор. Пока он шёл во вторник утром к своему шкафчику, Арло казалось, что на нём висит мигающий неоновый знак. Школьники, которых он и знать не знал, замолкали и провожали его глазами. До слуха доносились обрывки перешептываний:
– Я слышал, его отец убил кого-то…
– Полиция проверяла его на детекторе лжи…
– Мой брат сказал, что его вышлют из страны…
У шкафчика Арло с удивлением обнаружил, что все его книги лежат на полу. Брайс ждал его.
– Я не хочу, чтобы твои вещи лежали в моём шкафчике, – пробурчал он. Это была самая длинная фраза за всё время, когда он говорил Арло.
– Это и мой шкафчик тоже, – возразил Арло.
Чувствуя на себе взгляды дюжины ребят, он, намеренно не торопясь, чтобы не ошибиться и не стать посмешищем, набрал комбинацию цифр на замке и поднял защелку. Дверца открылась.
И Брайс немедленно её захлопнул:
– Я сказал, не смей совать свой мусор в мой шкафчик! – Он выпрямился по весь рост и выпятил грудь колесом, чтобы казаться ещё крупнее.
Арло были знакомы и эта поза, и такое бурчание. Всё это было лишь видимостью. Рассел Стоукс, рейнджер из Красного патруля, вёл себя точно так же.
– Ну и что ты будешь делать? – подначил Брайс. – Побежишь жаловаться директору? Только Броунли и сам жаждет тебя вытурить.
Все смотрели на них.
«На что они надеются? – подумал Арло. – Что мы начнём кричать друг на друга? Подерёмся?» Он заметил в толпе Мерили Майерс и мысленно ужаснулся, представив, что она вмешается, опять ляпнет какую-то ерунду, и все только и будут обсуждать, как Арло Финча спасла какая-то чудачка из его начальной школы.
Но Мерили Майерс ничего не сказала. Она просто наблюдала.
Прозвенел звонок на первый урок.
«Представление окончено», – подумал Арло. Он наклонился, чтобы подобрать книги. Брайс пнул их, проходя мимо. Одна из тетрадей на кольцах раскрылась, и его заметки по математике разлетелись во все стороны.
Все направились в классы. Только Мерили осталась помочь.
– Я в порядке! – гаркнул Арло. – Иди отсюда!
Мерили ушла. Собирая листы, Арло вспоминал всех монстров, с которыми ему пришлось столкнуться за последний год, все моменты, когда он оказывался на грани смерти. Сейчас ему очень не хватало этой простоты – когда у тебя есть враг и от тебя всего лишь требуется либо убежать от него, либо победить.
Седьмой класс представлялся ему бесконечной борьбой, соревнованием без победителя.
Это была не битва, а одно сплошное мучение.
21
Новенькие
ПОСЛЕ ТЯЖЁЛОГО ДНЯ В ШКОЛЕ вечернее собрание рейнджеров стало настоящей отдушиной.
В подвале Первой церкви Пайн Маунтина бурлила жизнь: патрули, каждый в своём углу, проверяли оборудование и планировали следующий поход. Но для Синего патруля эта встреча имела особое значение, потому что сегодня они принимали в свои ряды двух новых членов и отныне они уже не были самым малочисленным патрулём общества.
Уайат и Сара учились в шестом классе в начальной школе Пайн Маунтина. И хотя Арло ни разу с ними не говорил, он видел их достаточно часто, чтобы не бояться повторения ситуации с Хэдрином, притворившимся новым членом патруля.
Сара Фитцрэндольф была внучкой школьного библиотекаря и разделяла бабушкину любовь к шотландским терьерам. Три года подряд она занимала первое место в школьном соревновании по правописанию, и каждый раз ей не хватало балла до выхода на чемпионат штата. У Сары были густые рыжие волосы, заплетённые в длинную, до середины спины, косу.
У Уайата Стоукса до третьего класса было слишком девчачье имя, поэтому потом он стал называть себя просто Уайатом. Уайат Стоукс был младшим братом Рассела. Обычно братьев и сестёр назначали в один патруль, но Красный патруль совершенно не подходил Уайату. Он любил ухаживать за животными, а не заниматься спортом. Он заботился о корове по кличке Флоренц и был абсолютно уверен, что она могла многое дать Синему патрулю:
– Сможем пить свежее молоко в каждом походе!
Коннор терпеливо перечислил несколько причин, почему они никогда не берут с собой в поход молоко: оно тяжёлое; его не в чем охлаждать; если оно потечёт, то испортит все вещи.
– Но это того стоит, вот увидишь! – не сдавался Уайат.
Арло восхищался его уверенностью в себе. На своём первом собрании год назад он почти всё время молчал, опасаясь выглядеть глупо.
Но было и немного смешно наблюдать за Сарой и Уайатом. Они почти ничего не знали! Не только как ставить палатки или разжигать костёр, но и Клятву рейнджера или как правильно отдавать честь. Они даже не могли завязать элементарный прямой узел.
Наконец-то Арло Финч перестал быть самым младшим, маленьким и новым членом Синего патруля. Вместо того чтобы учиться самому, теперь он мог учить других.
Брат Коннора Кристиан вернулся в Пайн Маунтин, выполнив за лето необходимые требования для получения ранга Медведь. Кристиан выглядел заметно старше – частично из-за неряшливой бородки.
Что именно представляло собой «Дежурство», на которое ездил Кристиан, держалось в строжайшей тайне, но Арло знал, что оно включало в себя тренировки со стихиями вроде огнетворения или камнескусства, и куда более привычные навыки, например тропление и камуфляж. Ву, никогда не отказывающий себе в удовольствии пофантазировать, считал, что «Дежурство» – это серия испытаний, проверяющих физические, психологические и моральные качества рейнджера:
– А если ты не справишься, тебе стирают память, чтобы ты не помнил ничего из того, чему тебя уже научили. Так сохраняется тайна.
Хотя Арло многому нахватался во время походов в Долгом лесу, оставались ещё обширные области знаний и умений, к которым он даже не приступал. И это было здорово.
После собрания Коннор привёл Кристиана поговорить наедине с Арло, Ву и Индрой:
– Я сказал ему о Риэль, как она пришла к реке и предупредила нас, что Хэдрин сбежал.
– Вам на «Дежурстве» рассказывают об элдричных? – спросил Ву. – Вы вообще ходите в Долгий лес?
Кристиан улыбнулся:
– Ты знаешь, что я не могу ответить.
– Можешь кивнуть, – предложил Ву. – Или моргнуть.
Кристиан не кивнул. В итоге он, конечно, моргнул, но явно не нарочно.
Индра попробовала зайти с другой стороны:
– Мы знаем, что Хэдрин был рейнджером и что он, скорее всего, дослужился до Медведя, а значит, проходил «Дежурство». Нам нужно иметь представление, на что он способен. Что он оборотень и умеет совершать дымопрыжки, мы уже знаем.
– А ты умеешь превращаться? – спросил Ву у Кристиана.
– Ну правда, я не могу ответить.
– Хэдрин сказал, что он стал оборотнем, потому что съел сердце доппельгангера, – напомнил Арло.
Кристиан недоумённо нахмурился:
– Погодите, так он может превращаться в конкретного человека? Не только в волка, например?
– А ты можешь?! – восторженно спросил Ву.
Но Кристиан опять промолчал.
– Хэдрин притворялся всеми нами, – пояснила Индра. – И не один раз.
– Могу гарантировать, что он научился этому не на «Дежурстве», – сказал Кристиан. – Мы не занимались ничем, что хоть отдалённо было бы связано с убийствами живых существ или поеданием их сердца. То, что вы описываете, похоже на магию крови.
– Круто! – восхитился Ву.
– Мне кое-что не дает покоя с самого утра, – сказала Индра. – Хэдрин пришёл к Арло домой и узнал от его мамы, что мы пошли в поход к реке. Но почему он не притворился никем из нас? Ву, например, или Арло?
– Он же не знал, что они в Китае, – возразил Кристиан.
– Тогда он мог прийти в обличье мамы Арло или полицейского – да кого угодно. Просто мне кажется странным, что он даже не попытался.
– Может, он по какой-то причине не мог ни в кого превратиться? – предположил Арло. Он постарался облечь в эти слова свою пока лишь смутную догадку – в надежде, что от этого она станет отчетливее: – Кристиан, ты сказал, что Хэдрин занимался магией крови, когда ел сердце доппельгангера. Он был серьёзно ранен, когда пришёл ко мне домой – может, пострадал, когда убегал от элдричных. Это могло его ослабить?
Кристиан кивнул:
– Опять-таки нас магии крови не учат. Но, как я понимаю, её суть в том, что ты вбираешь в себя всякие токсины и магические свойства других существ. Это очень похоже на вампиризм. Ты крадёшь их энергию. Поэтому если ты вдруг теряешь много крови, вполне логично, что вместе с ней ты лишаешься своих сил.
Мысль, что Хэдрин был слаб, заинтриговала Арло. Это объяснило бы, почему тот затаился. Он мог легко добраться до Арло, особенно в школе, но не воспользовался этим шансом. «Он не только прячется от элдричных, – подумал Арло. – Он восстанавливает силы».
И когда-нибудь Хэдрин обязательно вернётся. Арло поклялся, что будет к этому готов.
22
Вечера
– НУ, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ О МОЁМ ТАЙНОМ КЛУБЕ?
– Мне нравится, – сказал Арло. – Только нужно больше подушек. И освежитель воздуха тоже бы не помешал.
Они сидели на полу папиной маленькой комнаты – чулана, если совсем честно, – в глубине автомобильной мастерской Митча. Отец провёл здесь уже две недели и постепенно привыкал к новой жизни.
Большую часть дня он спал и просыпался после полудня (в комнате не было окон, поэтому солнце ему не мешало). Свернув спальный мешок, он съедал два батончика мюсли и садился за ноутбук, маскируя интернет-трафик под онлайн-фильмы, которые Митч постоянно крутил на телевизоре в своём кабинете.
– Митч и так постоянно их смотрел, – объяснил отец. – Поэтому никто ничего не заподозрит в том, что он скачивает сотни мегабайт в час.
Опасаясь слежки, он совсем не общался с Митчем. Никаких разговоров шёпотом или подсунутых под дверь записок. Никто не должен был догадаться, что в мастерской есть кто-то ещё.
Каждый вечер в районе восьми, дождавшись закрытия, отец покидал чулан и ходил кругами, чтобы размяться.
– Я могу делать отжимания и приседания, но бесшумно разогнать кровь в ногах невозможно, – говорил он.
После зарядки он ужинал тем, что Митч или Селеста оставили в холодильнике. Микроволновкой пользоваться было нельзя – она испускала магнитное излучение, видимое со спутников, – поэтому приходилось есть всё холодным.
Сходить в туалет и умыться он тоже мог только ночью.
– У меня стоит ведро на крайний случай, – отец указал за спину Арло. – Но я стараюсь терпеть.
Задолго до рассвета он тщательно протирал все поверхности, до которых дотрагивался, и, закрывшись в чулане, ложился спать.
На взгляд Арло, всё это напоминало поход наоборот: вместо того чтобы уходить куда-то, ты сидел взаперти; вместо того чтобы узнавать что-то новое, ты делал всё, чтобы никто не узнал о тебе.
Сейчас на часах было пять вечера. Мама за дверью занималась бухгалтерией за столом Митча, пока по телевизору шёл какой-то военный фильм. Арло с папой могли говорить, не боясь, что их услышат. Арло рассказал о походе в выходные, как Синий патруль, заняв второе место в соревновании по приготовлению еды, получил Серебряную ложковилку за пирог с перцем чили. Зелёный патруль со своим пад-таем с жевательным мармеладом неожиданно стал лишь третьим, а золото получил Красный патруль – за говяжье рагу.
От похода разговор перешёл к школе, затем к географии Пайн Маунтина.
– Я много думал о Долгом лесе, – сказал папа. – И удзлах. Мне кажется невероятным, что я не могу найти ни единого упоминания о них в Сети – не считая пары ребят, которые точно психи. Из-за чего я сам себе начал казаться психом.
Арло как смог объяснил ему влияние Удивительного, и что чем дальше от Долгого леса, тем быстрее люди о нём забывают. Арло также рассказал отцу о Кошмарной Кобыле, колдунье, Лисе, хватуне, Риэль и элдричных и уже хотел пуститься в историю о своём путешествии во времени, в результате которого он стал двоином с заключенным внутри него духом, но в дверь тихо постучала мама.
– Арло, – позвала она, – нам пора.
Арло не мог поверить, что прошёл уже целый час. А ведь он ещё даже не дошёл до Обрушенного моста, не говоря уж о Хэдрине.
– Не переживай, – сказал папа. – Расскажешь в пятницу.
И разве это не замечательно: впервые за последние годы Арло Финч мог быть уверен, что вскоре снова увидит отца! По понедельникам и пятницам он встречал маму после её смены в закусочной, и они шли в мастерскую. Там он перебрасывался парой фраз с Митчем и гладил толстого рыжего кота, после чего отправлялся в кабинет «делать уроки».
Мама захлопывала за ними дверь, и Арло стучал три раза по створке чулана. Папа выходил, обнимал их по очереди, и они с Арло, закрывшись в тайнике, говорили о рейнджерах, науке, собаках, друзьях, бейсболе, книгах – обо всём на свете. А иногда просто играли в «уно» или шашки.
В школе было по-прежнему невыносимо. Арло начали сниться кошмары о Хэдрине, ФБР, элдричных и директоре Броунли. Ещё у него на лице выскочили прыщи, и он был почти уверен, что подцепил грибок.
Но два вечера в неделю всё это не имело значения. Он снова был вместе с папой.
В первую пятницу октября отец сообщил:
– У меня есть теория, и мне нужна твоя помощь, чтобы её проверить.
Арло с радостью согласился бы на любое его предложение: выпить загадочную светящуюся жидкость, выстрелить из экспериментального лазерного пистолета? Не вопрос!
Папа продолжил: