– Делай в точности то, что я скажу, и именно тогда, когда скажу. Объяснять нет времени, у нас ни секунды лишней нет.

Ровно через двадцать минут дверь спальни Алеты открылась вновь.

– Время вышло, – сказала Бернис.

И едва не упала в обморок, увидев перед собой пустую комнату. Дрожа от страха и с трудом переводя дыхание, она обошла всю спальню. Осторожно вышла за дверь и медленно спустилась по лестнице вниз, в гостиную, где её ждала первая леди. Бернис изо всех сил старалась не показать, как она встревожена и испугана, – знала, что это лишь вызовет целый ряд вопросов.

– Они исчезли, – лишённым выражения голосом пробормотала Бернис. – Я вошла, а их нет. Я осмотрела всю комнату. Они исчезли… точно так же, как Алета.

– Нет. – Эбигейл побледнела. – Я не верю.

20

Строительство Белого дома началось в 1792 году. В 1814 году здание сгорело дотла и было построено заново на том же месте. В течение следующих 200 лет каждый новый президент вносил в конструкцию дома какие-то свои изменения – кто-то серьёзные, а кто-то совсем незначительные. Томас Джефферсон, например, первым приказал оборудовать в Белом доме туалеты, а Улисс Грант имел слабость к викторианским украшениям и распорядился провести в Белый дом электричество. Другие президенты, как уже было сказано, тоже что-то меняли в своей резиденции. Но президенты уходили из Белого дома, и сделанные ими изменения постепенно забывались. Появлялся новый хозяин Белого дома и приказывал заколотить досками не понравившуюся ему стенную нишу или заставить её массивным шкафом. Шкаф надолго оставался на месте, а скрытый за ним потайной ход навсегда предавался забвению. Я это к тому, что камин в спальне Алеты был построен в 1792 году и был одной из очень немногих деталей Белого дома, переживших пожар 1814 года. Сложенный из старинных крепких кирпичей, камин был огромным, просторным и хранил в своих глубинах немало давным-давно забытых секретов.

Пайпер легко влетела в дымоход, а вот Конраду пришлось по нему карабкаться. Со своего места на полу он видел явные признаки того, что дымоходом недавно пользовались, и взбирался по нему аккуратно, опираясь только на те места, где уже имелись свежие отпечатки маленьких ладошек. Пайпер, которой не нужно было ни на что опираться, держала в руках карманный компьютер Конрада и освещала ему монитором, как фонариком, путь наверх.

– Как только она сама могла сюда забраться? Ей сколько лет? – спросила Пайпер.

– Четыре, – пропыхтел в ответ Конрад.

Взлетев ещё выше, Пайпер спросила, рассматривая отпечатки на покрытых сажей кирпичах:

– И ты полагаешь, что она забралась сюда, чтобы сбежать?

– Нет. Она поднималась и спускалась много раз за последние несколько дней. Вон, посмотри туда. – Конрад кивком указал место на стене, и Пайпер опустилась ниже, чтобы посмотреть на отпечатки.

– Удивительно. Но куда она направлялась? Здесь же совершенно некуда ходить, если только ты не дым.

– Увидим, – подтянулся ещё немного выше Конрад.

Ему требовалось прикладывать все силы для того, чтобы подниматься вверх, удерживая на вытянутых в стороны руках и ногах вес своего тела. Внезапно один из кирпичей выпал и упал ему прямо на спину. Конрад едва сумел удержаться на месте. Пайпер моментально спланировала вниз и взяла кирпич со спины Конрада – им очень повезло, что тот застрял, а не грохнулся в камин и не разлетелся там на кусочки.

Пока Конрад, сопя, приходил в себя, снизу донеслись голоса. Это были Бернис и Эбигейл, обнаружившие исчезновение ребят из запертой комнаты.

Конрад сразу же перестал пыхтеть и прошептал:

– Тсс.

Пайпер очень осторожно подтянула Конрада вверх, помогла ему заново опереться, а затем они оба заглянули в тёмную, открывшуюся в дымоходе от выпавшего кирпича дыру.

– По ту сторону пустота, – прошептала Пайпер.

Конрад кивнул и указал взглядом на соседние с отверстием кирпичи. Тихо, осторожно, ребята принялись вынимать их один за другим, пока проход не стал достаточно широким, чтобы в него можно было протиснуться. Пайпер помогла Конраду пойти первым и терпеливо висела в воздухе, пока он протискивался внутрь, а затем и сама нырнула следом за ним. По ту сторону отверстия оказался тесный маленький проход. На этот раз с помощью монитора себе подсвечивал сам Конрад, выискивая какие-нибудь следы. Долго всматриваться ему не пришлось, потому что почти сразу они обнаружили на полу смятые обёртки от еды. Подняв одну из них, Конрад перевернул её сверкающей внутренней стороной вверх, и они с Пайпер увидели на ней следы глазури от шоколадного батончика.

– Свежий, – понюхав глазурь, сказал Конрад.

Теперь задача Пайпер и Конрада упростилась – им оставалось лишь идти по следам, которых здесь было, скажем сразу, предостаточно. Смятая обёртка от пакетика с арахисом, от пакетика с миндалём, обёртка от печенья, пустой пакет с надписью «Крекеры рыбки», два пустых картонных пакета из-под апельсинового сока и, наконец, внушительного вида упаковка из-под батончиков «Милки Уэй». Эти следы привели к деревянной, глухой вроде бы, панели, по которой проходила едва заметная трещина. Проследив за этой трещиной, Пайпер обнаружила, что она очерчивает закрытый лаз размером примерно полметра на полметра.

Конрад уцепился за нижний край трещины, Пайпер за верхний край, и они дружно вытащили деревянную заглушку. Поставив вынутую дощечку на пол, Пайпер и Конрад заглянули в открывшуюся за новым проёмом темноту.

Когда их глаза привыкли к полумраку, стало ясно, что перед ними какое-то складское помещение, расположенное высоко над восточным крылом Белого дома. Помещение было просторным, вдоль его стен стояли деревянные полки, на которых теснились аккуратно промаркированные ящики и коробки. Конрад протиснулся внутрь и присел на корточки. Вскоре к нему присоединилась и Пайпер. После этого они замерли на месте и сидели не шелохнувшись до тех пор, пока их глаза, окончательно приспособившись к темноте, не начали различать новые детали. Пайпер увидела расстеленное в углу одеяло, на котором были разбросаны игрушки, а рядом с ним на полу стояли какие-то сумки. Пайпер тронула Конрада за плечо, чтобы показать ему, но он и сам уже успел всё увидеть.

Конрад включил экран своего карманного компьютера и направил его свет на сваленную в углу кучу мусора.

– Где же она? – чуть слышно, одними губами спросила Пайпер.

Вытянув шею, они оба принялись осматриваться вокруг, но ничего не увидели. Конрад передвинулся немного вперёд и принялся собирать разбросанный по полу мусор. Это, как нетрудно было догадаться, были новые и новые обёртки от шоколадных батончиков, печенья и орешков. А на одеяле лежала крохотная, размером с палец, кукла. Подняв её, Конрад увидел, что кукла одета в голубенькие шорты и обута в одну синюю туфельку. Второй туфельки не было.

– Она где-то здесь, – шепнул Конрад на ухо Пайпер.

Издалека донёсся звук лопастей вертолёта, но ребята не стали обращать на него внимания.

– Она такая маленькая, что может спрятаться где угодно.

Конрад кивнул, соглашаясь с Пайпер, и неожиданно сел на пол, привалившись спиной к стене. Сделал несколько глубоких шумных вдохов и поставил карманный компьютер так, чтобы осветить снизу монитором своё лицо.

– Что ты делаешь?

– Самый простой способ найти кого-то – это заставить спрятавшегося захотеть, чтобы его нашли, – объяснил Конрад.

– И как же ты заставишь Алету захотеть, чтобы её нашли? – спросила Пайпер, присаживаясь в темноте напротив Конрада.

– Буду разговаривать, – просто ответил Конрад.

С каждой секундой Пайпер всё меньше понимала, что происходит. Вот сидит она в каком-то грязном потайном уголке Белого дома, ищет в темноте сестру Конрада, которую ни разу в жизни не видела, сестра прячется, а Конрад хочет найти её… с помощью разговоров? Ну-ну.

– Ладно, давай, – вздохнула Пайпер.

– Я тебе рассказывал когда-нибудь, как вообще узнал о том, что у меня есть сестра? – обычным голосом спросил Конрад.

Поскольку до этого они долгое время разговаривали шёпотом, его голос показался Пайпер невероятно громким.

– Нет, – так же звучно ответила Пайпер.

– Это случилось уже после того, как Летиция Хуллиган упрятала меня в свою… психушку. Я пытался оттуда дозвониться своему отцу, но он не откликался ни на один мой звонок.

Звук вертолёта приближался, становился всё громче, и на лбу у Пайпер выступили капельки пота. Она повернула голову в ту сторону, откуда доносился рокот двигателей и свист винтов, но Конрад взглядом заставил её вернуться к их разговору.

– Ты звонил своему отцу? – спросила она.

– Нечасто, конечно, – признался Конрад. – Только когда мне удавалось тайком пробраться в пустой офис, где был телефон. Так вот, однажды я вновь позвонил, а у отца тем временем сменился секретарь, и когда я сказал ему, что я сын сенатора Харрингтона, он ответил мне, что у сенатора только один ребёнок, и это не сын, а дочь. И что родилась она всего неделю назад, а назвали её Алета. – Конрад немного помолчал, затем повторил имя ещё раз. – Алета. Вот так я узнал о том, что у меня появилась младшая сестра.

Пайпер молча продолжала слушать его.

– С тех пор я постоянно думал о ней. Смотрел на календарь, считал дни и представлял, что вот сейчас она уже ползает по полу. А сейчас уже пытается ходить. Сегодня, возможно, она произнесла самое первое своё слово – какое именно, хотелось бы знать. Я пытался представить, каково это – быть для неё старшим братом, и мне ужасно хотелось научить её всему, что я знаю. Разобраться, например, в квантовой механике.

– Квантовой механике? – удивилась Пайпер.

– А что? Если уж начинать, так действительно с серьёзных вещей.

– Ну, если ты так считаешь…

– Но вообще-то больше всего мне хотелось, конечно, просто быть братом и иметь семью. Чтобы были те, рядом с которыми я буду всегда и кто, в свою очередь, всегда будет рядом со мной. Родные. Семья. Вот чего мне хотелось.

– Мне тоже, – негромко сказала Пайпер.

– Но всё складывалось так, что моя сестра, скорее всего, никогда не узнала бы обо мне. Впрочем, если бы и узнала, то неизвестно ещё, захотела бы она иметь такого брата, как я.

В темноте у дальней стены что-то тихо зашевелилось. Пайпер готова была рвануть туда, но Конрад взглядом остановил её и едва заметно покачал головой. Они остались сидеть на месте, только краешком глаза следя за дальним углом.

– Ты был бы классным братом, – вздохнула Пайпер.

– Да, уж я старался бы, – кивнул Конрад. – Делал бы для сестрёнки всё-всё, что только в моих силах. И если бы мы с ней когда-нибудь встретились, я больше никогда не оставил бы её, никогда.

Тень подползала всё ближе, ближе и наконец оказалась в кругу света.

Не делая резких движений, чтобы не испугать Алету, Пайпер и Конрад осторожно повернулись к ней. Алета оказалась худенькой, маленькой, с ног до головы перепачканной в саже девочкой – изголодавшейся, в разодранном, превратившемся в тряпку платьице. Личико у неё было такое чумазое, что могло совершенно слиться с окружающей темнотой, если бы не белки устремлённых на Конрада глаз. Весила она не больше двенадцати килограммов.

– Алета, – негромко сказал Конрад. – Я твой брат. Меня зовут Конрад.

Медленно, нежно он взял в свою руку её крохотную, почти невесомую ладошку.

– Классный, – сказала Алета, глядя на брата.

Конрад улыбнулся и добавил, указывая кивком головы на Пайпер:

– А это моя лучшая подруга. Её зовут Пайпер Макклауд.

Пайпер широко улыбнулась, с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять малышку. Алета внимательно посмотрела на Пайпер, улыбнулась ей в ответ и сказала:

– Летунья.

Вертолёт грохотал прямо над ними, и не обращать на него внимания было уже невозможно. Пайпер взглянула на Конрада – тот и сам опасался, что Алета может испугаться и убежать, и потому всячески старался сохранять спокойствие и уверенность.

– Нам нужно уходить. Немедленно. Всем. – Конрад обвёл пальцем всех троих, давая Алете понять, что она тоже входит в их число. – Я собираюсь отвести тебя туда, где ты будешь в безопасности, и тебе не придётся больше прятаться. Хорошо?

Алета кивнула. И тут Конрад совершил первый поступок в роли старшего брата – протянул Алете руку, чтобы помочь ей сбежать от их родителей.

21

«Что сделал бы Конрад на моём месте?» – вновь и вновь думал Джаспер, обхватив ладонями голову.

В Большом каньоне, над местом, где исчезли Нален и Ахмед, завывал сильный ветер. Он осложнял работу поисковых групп, старательно прочёсывавших указанные Конрадом участки. Старательно, но безуспешно. Как и заверял Смитти, не было здесь никаких следов, не было. Энтузиазм, с которым ребята принялись за дело, сменился унынием, ощущением собственной никчёмности. Исчерпав свои возможности, команда ждала, какое решение примет в этой ситуации их новый лидер, Джаспер.

– Может, вернёмся домой и дождёмся Конрада? – предложил Смитти, стараясь перекричать вой ветра.

– Ага, – поддержала его Кимбер, устало присаживаясь на камень. – Всё равно нам здесь больше делать нечего.

– Н-нет, – твёрдо ответил им Джаспер. – Конрад сказал, что мы должны н-найти следы.

– Но их же нет, следов этих, – спокойно возразила Миртл. – Мы уже везде смотрели.

– Нет, – упрямо покачал головой Джаспер. – Мы должны найти следы.

«Что сделал бы сейчас на моём месте Конрад? Он сказал, что я готов стать лидером, а ведь Конрад – самый умный человек на свете».

Ветер гнал по земле пылевые вихри, даже маленькие камешки подбрасывал вверх, а ребята стояли и ждали, что решит Джаспер. Нетерпеливее всех остальных оказалась Лили – она не выносила пыль, которая забивалась в рот и глаза и пачкала её, как всегда, нарядное платье.

– Тьфу! – отплёвываясь от пыли, сказала Лили; она в сотый раз пыталась разгладить юбочку и поправить причёску. Шансов на успех у Лили в этой борьбе не было – платье, можно считать, погибло, а причёска… О причёске лучше было и не вспоминать. – Тьфу! Почему бы нам не вернуться домой хотя бы на время, пока этот дурацкий ветер не перестанет дуть? Всё, хватит с меня. Я пыли здесь на всю оставшуюся жизнь наглоталась.

Сердито пыхтя, Лили отошла метров на десять в сторону и плюхнулась за камень, надеясь хоть немного укрыться от ветра. Остальные подумали, что им тоже стоит попробовать отойти в сторонку, и сгрудились возле Лили. Только Джаспер остался на прежнем месте, расхаживал взад и вперёд своими мелкими шажками.

– Эй, ветер! – внезапно взвизгнула Лили, когда новый порыв ветра налетел на неё и забросал щебёнкой; про пыль можно и не говорить даже. – Ты что, издеваешься надо мной, что ли?

– Слушай, может, мы всё-таки пойдём уже домой? – раздражённо крикнул Джасперу Смитти.

А Джаспер вдруг застыл на месте, глядя на своих товарищей. Они буквально сгибались под ветром, но на том месте, где стоял Джаспер, никакого ветра не было. Когда Джаспер осознал это, у него мурашки по коже побежали.

– Идите все сюда! – закричал во всю глотку Джаспер. – Слышите?

– Зачем? – недовольно спросила Вайолет.

– Затем! Просто идите сюда, и всё!

В голосе Джаспера было столько уверенности и силы, что никто не возразил ни слова, все молча перебрались к нему. Джаспер поднял руки вверх, словно приказывая: «Стойте и смотрите». Все принялись смотреть, но ничего не увидели. Затем вдруг снова налетел ветер.

– Ну вот, опять, – простонала Лили.

– Видите теперь? – негромко, но настойчиво переспросил Джаспер.

Ничего они не видели.

– Ветер. Он преследует нас. Куда мы, туда и он. Вы ушли к тем камням – он за вами, а здесь его не было. Вы возвратились – и ветер тоже. – Джаспер повернулся к Смитти и спросил: – Когда ты был здесь вчера, ветер дул?

– Да. – Смитти мгновенно изменился в лице. – Дул. Ещё как дул!

– Ветер – вот ключ. – Джаспер готов был фейерверком взорваться от гордости за себя, за свою смекалку.

– Я догадалась! – запрыгала на месте Кимбер. – Нален и Ахмед! Это они гоняют ветер вслед за нами!

– Точно! – Джаспер ткнул в её сторону указательным пальцем. – Они шлют нам послание. Они хотят, чтобы мы нашли их.

– Но где они? – Смитти оглянулся. – Я их не вижу.

– Зато они могут видеть нас, – рассудительно возразил ему Джаспер. – Иначе не могли бы с такой точностью направлять ветер. Значит, прямо сейчас они тоже за нами наблюдают.

– Джаспер, ты просто великолепен! – восторженно воскликнула Лили.

Джаспер буквально раздулся от гордости – да, он стал настоящим лидером, как и утверждал Конрад, который вновь оказался прав.

– Ну и что в таком случае нам делать дальше? – спросили ребята. Теперь они жадно, внимательно ловили каждое слово Джаспера.

– Где ты ещё не смотрел? – спросил Джаспер, обращаясь к Смитти.

– Да повсюду я уже смотрел! – Смитти развёл руками. – В пещерах смотрел, сквозь камни смотрел… Везде смотрел.

Джаспер представил себя на месте Смитти и попытался увидеть всё как бы его глазами. Сделал несколько шагов, и ребята потянулись следом, наблюдая за каждым движением своего нового лидера. Затем Джаспер остановился, все остановились тоже.

– Но ведь ты при этом смотрел только вниз, Смитти? – спросил Джаспер.

– Само собой, – пожал плечами Смитти. – Наверх-то мне зачем смотреть?

Он сказал это, и все дружно взглянули вверх. В небо. Смитти сразу заметил своим рентгеновским зрением что-то странное, напоминающее крутящийся в облаках пропеллер. Он присмотрелся внимательнее. Да, это был пропеллер, а к нему… а к нему были прикованы наручниками Нален и Ахмед с кляпами во рту.

– Я вижу их! Я вижу их! Они прямо над нами! – закричал Смитти, тыча пальцем в небо, хотя никто, кроме него, привязанных к пропеллеру братьев Мустафа сквозь облака видеть не мог.

Будь здесь Пайпер, она моментально отыскала бы братьев, отвязала их и опустила бы на землю. Но её не было, поэтому пришлось провести сложную операцию: Лили пыталась с помощью телекинеза вслепую спустить Налена и Ахмеда вниз, а её действиями управлял Смитти. Короче говоря, провозились они долго, но вот наконец братья вынырнули из облаков и оказались в поле видимости.

Все, разумеется, радостно закричали, Лили аккуратно опустила Налена и Ахмеда на землю, Дейзи сломала наручники, а Миртл вытащила изо рта братьев кляпы.

Ахмед и Нален дрожали от холода.

– Накройте их, – распорядился Джаспер.

Ребята моментально начали снимать с себя свитеры и куртки и укрывать ими братьев. Нален и Ахмед какое-то время кашляли и сопели под грудой тёплой одежды. Первым подал голос Ахмед.

– К… кнрд, – стуча зубами, пробормотал он.

– Что, что он сказал? – шёпотом переспросила Вайолет.

Произнесённое слово далось Ахмеду с таким трудом, что его затошнило.

– Ладно, – сказала братьям Кимбер. – Расслабьтесь. Потом поговорим.

– Нет… Нет… – яростно затряс головой Ахмед.

– Где… – выдавил из себя Нален.

– Что? – спросила Миртл.

– Где… – медленно начал Ахмед. – Пайпер… Конрад…

– А… – наконец поняла его Кимбер. – Нам пришлось разделиться. Пайпер и Конрад отправились в Белый дом. Думаю, когда мы вернёмся, они уже будут ждать нас на ферме.

Нален и Ахмед вновь, ещё яростнее, затрясли головами.

– Нет, – сказал Ахмед.

– Опасность, – сказал Нален.

– Пайпер… Конрад… Они отправились в ловушку, – в один голос сказали братья.

22

К тому времени, когда президентский вертолёт опустился на западную лужайку Белого дома, у самого президента Харрингтона побелели стиснутые кулаки и заныли стиснутые от гнева зубы. Разумеется, работники секретной службы немедленно сообщили ему о появлении его сына, и президент, бросив все дела, помчался домой. Он рассчитывал застать Конрада врасплох, а затем позаботиться о том, чтобы больше никто и никогда его не увидел и не услышал.

Разумеется, план был хорош, даже очень хорош, однако просто одной мысли о Конраде было достаточно для того, чтобы у президента Харрингтона словно костры разожгли в голове и били невидимым молотом по затылку. Его бесило, сколько проблем создавал это маленький паршивец. Между прочим, всё больше начинала напоминать своего братца и Алета, ещё одна ягодка. И если их наседка-мамаша могла бы простить Конраду и Алете всё что угодно, то он – нет. Особенно сейчас.

В холле западного крыла президента встретил с докладом особый агент охраны Норрис и направил его на чердак, находившийся над семейными апартаментами Харрингтонов. Прежде чем взбежать вверх по лестнице, президент обернулся к особому агенту Норрису и рявкнул ему:

– Я обо всём позабочусь сам. Ты меня слышишь?

– Да, мистер президент.

– Всех увести с крыши. Немедленно! – взревел Харрингтон.

– Вас понял, мистер президент. – И агент Норрис тут же начал бормотать в спрятанное в рукаве переговорное устройство, передавая приказ президента очистить крышу.

Лестница заворачивала вверх, на второй этаж. Взлетев по ней, президент увидел стоявшую в противоположном конце коридора Эбигейл, но, ничего не сказав ей, поспешил к своей цели.

На крыше было темно, ночной воздух был свежим, но не ледяным. Дул довольно сильный ветер. Харрингтон остановился, молча осматриваясь вокруг. Он хотел схватить их внезапно, не давая опомниться. Да, Конрад и Алета были детьми, однако такими детьми, которых ни в коем случае нельзя недооценивать.

Он нашёл их сидящими у края крыши, тесно прижавшись друг к другу. Пайпер была с ними. Алета держала Конрада за руку и с обожанием смотрела на него. С таким же точно выражением смотрел на своего отца Конрад, когда был совсем ещё маленьким мальчиком. На Харрингтона нахлынули воспоминания, и он ненадолго задержался, наблюдая за детьми из тени, а перед глазами у него плыли и плыли картинки из прошлого. Вот они празднуют второй день рождения Конрада. Эбигейл решила в честь этого устроить в саду приём в стиле супергероев. Отыскала костюмы Супермена для Харрингтона и для двухлетнего Конрада. И весь день Харрингтон носил своего сына на руках, а собравшиеся гости умилялись и говорили о том, как счастлив должен быть Харрингтон, имея такого очаровательного сынишку. В какой-то момент Конрад утомился от шума, и Харрингтон унёс сына в дом.

Харрингтон уселся на пол в детской, и они с Конрадом тихо поиграли в «снап» – что-то вроде детского лото. Снизу, из сада, приглушённо доносились голоса и смех гостей, но отцу с сыном было уютно в их собственном маленьком мирке, и никто им больше был не нужен. Конрад выиграл первую партию, затем вторую. Харрингтон ещё никогда не гордился так своим сыном, никогда не чувствовал такую близость к нему. Он думал тогда, что всегда будет рядом с Конрадом, что научит его всему, что знает сам. Сделает всё, чтобы жизнь сына была счастливее и ярче, чем у него самого.

Харрингтон погрузился в раздумья, мечты, а Конрад тем временем вытащил электронную игрушку. Она задавала ребёнку простые вопросы, а тот должен был на них отвечать, нажимая нужную кнопку. Конрад ответил на несколько вопросов, и ему стало скучно. Тогда малыш перевернул игрушку, открыл её заднюю панель и принялся что-то колдовать со схемой. Харрингтон замер, увидев, каким напряжённым стало при этом лицо Конрада. Сынишка быстро перепрограммировал игрушку, перевернул её и нажал кнопку.

– Привет, – сказала игрушка.

– Привет, – откликнулся Конрад. – Я хочу поговорить с кем-нибудь в Южной Америке.

– Я могу тебе помочь, – подтвердила игрушка. – Набираю номер.

Послышался быстрый набор цифр, затем гудки, щелчок и, наконец, незнакомый голос.

– Hola? – на испанский манер произнёс слово «алло» собеседник.

– Hola, – ответил ему Конрад. – Como estas?[1]

Вот тогда-то Харрингтон и почувствовал впервые ту жуткую боль в затылке, которая с тех пор постоянно преследовала его. Боль была такой сильной, что заставила Харрингтона согнуться и переросла в ужас. Не за себя – за своего сына.

– Положи трубку! – рявкнул он.

Удивлённый неожиданным окриком Конрад повернулся к отцу и сконфуженно пояснил:

– Но это же новый друг.

– Estoy bien[2], – продолжал звучать из игрушки голос нового друга. – Y tu?[3]

– Брось трубку! Немедленно!

Не выдержав, Харрингтон схватил игрушку и колотил, колотил ею о стол до тех пор, пока игрушка не развалилась на мелкие кусочки и не заткнулся сидевший внутри неё голос из Южной Америки. Только после этого Харрингтон остановился, тяжело дыша. Его костюм Супермена порвался в нескольких местах.

– Не вздумай ещё попасться мне когда-нибудь за подобными занятиями, – проворчал Харрингтон. У него не было сил посмотреть на сына.

– Но я сделал её лучше, – попытался объяснить Конрад.

Харрингтон, не отвечая, ураганом вылетел из детской. Конрад потащился следом за ним, переступая маленькими ножонками в великоватом ему, пузырящемся костюме Супермена.

– Папа, – умоляюще повторял он. – Пап, ну пап.

И вот сейчас, спустя десять лет, то же отвращение, смешанное с гневом, и ту же пульсирующую боль в затылке испытывал президент Харрингтон, глядя на Конрада. Правда, сейчас тот был не один, а с Алетой, но от этого ситуация становилась только хуже. Трясущейся рукой президент потёр себе затылок. Бесполезно. Боль и не думала отпускать, на лбу выступили капельки пота. Дождавшись, когда боль немного утихнет сама собой, Харрингтон тигром выскочил из тени, бросился вперёд и схватил маленькую хрупкую ручку Алеты. Она испуганно вскочила на ноги и сморщилась от боли.

Пайпер завизжала. Конрад? Нет, он не ожидал увидеть своего отца, но в то же время и не был слишком удивлён этой встрече. Мельком взглянув на него, Конрад успел заметить и приспущенный, съехавший на сторону галстук, и оторванную верхнюю пуговицу на воротничке рубашки, элегантный костюм и начищенные до зеркального блеска ботинки. Но прежде всего он отметил взгляд Харрингтона – яростный, ненавидящий, совершенно безумный.

– Привет, отец, – спокойно сказал Конрад.

– Не называй меня так, – огрызнулся Харрингтон. – Тебе здесь не рады.

Щёки Конрада вспыхнули от гнева.

– Алета не хочет оставаться с вами, – сказал он. – Я забираю её с собой.

– Ты никуда не идёшь, – возразил Харрингтон и сжал руку Алеты так, что девочка поморщилась от боли и захныкала.

– Отпустите её, – велела Пайпер. Она взмыла в воздух и ринулась вперёд.

Харрингтон схватил её свободной рукой, не выпуская из другой руки Алету. Пайпер брыкалась, крутилась, но хватка у Харрингтона оказалась железной, а когда он сумел завести ей руку за спину, то вздёрнул её так, что чуть не вывернул локоть.

– Прекрати! Ты ей руку сломаешь! – Конрад яростно бросился на Харрингтона и ударил его под точно рассчитанным углом, чтобы лишить равновесия.

Харрингтон отшатнулся к краю крыши. Пайпер вырвалась на свободу, да ещё при этом успела дёрнуть Харрингтона так, чтобы изменить его траекторию, но чтобы, падая на спину, он успел подкинуть в воздух и отпустить Алету. Девочка перелетела через ограждение и рухнула вниз. Удивительно, но при этом Алета не издала ни звука.

Пайпер стрелой ринулась вслед за Алетой. Девочка была маленькой и лёгкой, и Пайпер удалось догнать и подхватить Алету ещё на полпути к земле. Алета крепко обхватила ручками Пайпер за шею.

– Я не дам тебе упасть, – шепнула ей Пайпер.

– Улетай, Пайпер! – крикнул с крыши Конрад. Он чувствовал огромное облегчение оттого, что Алета была спасена и находится в надёжных руках. – Забирай Алету и улетай!

Пайпер видела, что Харрингтон уже поднялся на ноги и медведем надвигается на Конрада, но времени на то чтобы спорить, не было. Пайпер набрала высоту и быстро улетела прочь. Конрад едва успел проводить её взглядом, как его схватили за плечо и резко развернули. Да, отец был вдвое больше и сильнее, но Конрад не испытывал страха. Он испытывал гнев, и больше ничего.

– Как жаль, что здесь нет малышей, с которыми ты без труда мог бы справиться, – с презрением сказал Конрад.

– Рот заткни, – прорычал в ответ Харрингтон.

– Меня ты тоже собираешься сбросить с крыши? – ехидно поинтересовался Конрад – Харрингтон и в самом деле уже достаточно опасно нагнул его к краю крыши своими трясущимися от ярости руками. – Достойный поступок для президента США, папа. Очень достойный.

– Хватит болтать. И не называй меня «папа»! – Харрингтон сильно тряхнул Конрада. – Ты вынуждаешь меня делать это. Я же приказал тебе остановиться. Прекратить. И у меня были на то причины, веские причины. Но ты не захотел остановиться, ни в какую не захотел. Ничего, теперь-то уж остановишься. Я заставлю тебя остановиться.

Харрингтон так близко подтащил Конрада к краю крыши, что стоило ему лишь слегка подтолкнуть сына вперёд и разжать пальцы – и тот полетит вниз.

– Скажи мне, что с твоим сердцем, папа? – спросил Конрад, повернув голову и без страха глядя в глаза Харрингтону. – Кто украл его у тебя?

– Ты… – задохнулся от ярости Харрингтон. – Ты… глупый, глупый, глупый мальчишка. Ты ничего не понимаешь.

– Я понимаю, что ты собираешься скинуть меня с крыши.

Лицо Харрингтона перекосилось, отражая внутреннюю борьбу, происходившую сейчас в президентской голове. Когда же эта борьба закончилась, он начал сталкивать Конрада с крыши.

Время удивительным образом замедлилось. Прошло меньше секунды, но Конрад успел рассмотреть набухшую на лбу отца жилку и почувствовать боль в своих плечах. Конрад, можно сказать, уже падал, когда голова его отца вдруг резко дёрнулась в сторону, как от сильного бокового удара в челюсть. Президент Харрингтон закатил глаза и кулём повалился на крышу, потеряв сознание.

«Как странно», – успел подумать Конрад, и в этот миг что-то схватило его…

Конрад больше не падал. Непонятная сила потянула его за рубашку и вернула на место, прочно поставив на ноги. Но, как Конрад ни присматривался, ничего и никого возле себя не увидел и, всё поняв, облегчённо выдохнул:

– Д.

Д. материализовался, пыхтя так, словно только что бежал, или взбирался в гору, или то и другое вместе. Держа Конрада за рубашку, он втащил его на крышу. Схватившись за предплечье Д., Конрад приходил в себя, успокаиваясь понемногу, а Д. тем временем сказал ему, продолжая судорожно глотать воздух:

– Джестон. Ты можешь называть меня Джестон.

– Д. тоже хорошее имя, – так же тяжело дыша, возразил Конрад. – И очень тебе идёт.

– С тобой не соскучишься, – фыркнул Д.

– Услышать такое от тебя дорогого стоит.

Конрад немного помолчал, собираясь с мыслями. Сердце его всё ещё бешено билось и было полно ярости, а дышал он прямо как старинный паровоз. И то сказать, не каждый день и не каждого из нас пытается скинуть с крыши Белого дома его собственный отец! Такое сильно подействует на любого, даже на Конрада.

– Как ты узнал, что я здесь? – спросил он.

– Я же говорил, что присматриваю за тобой и Пайпер. – Д. пожал плечами.

– Проще говоря, ты шпионишь за нами, – беззлобно заметил Конрад.

– Шпионишь… Хорошее слово, – улыбнулся Д. – Да, я люблю шпионить.

– Ясненько. – Конрад покачал головой и добавил с улыбкой: – Однако ты спас мне жизнь, шпион. Спасибо.

– Да не за что, – моментально откликнулся Д. – Только знаешь, если мы слишком долго будем тут задерживаться, мне придётся снова тебя спасать.

Конрад кивнул и посмотрел на своего всё ещё лежащего без сознания отца. Д. крепко саданул его сбоку по голове, очень крепко. В лунном свете лицо отца показалось Конраду непривычно умиротворённым, спокойным.

– Он очухается? – спросил Конрад.

– Думаю, да. Проверь на всякий случай его дыхание, – ответил Д., вытаскивая из своего рюкзака большой моток верёвки. – И давай отсюда ноги уносить.

Преодолевая гнев, Конрад наклонился к отцу, приложил к его груди свою ладонь.

– Дышит, хотя и неглубоко, – сказал он. – И сердце с какими-то перебоями бьётся.

Пальцы Конрада наткнулись под накрахмаленной рубашкой отца на что-то твёрдое. От нажима вещица выскользнула в щель между пуговицами рубашки.

– Это что? – наклонился ниже подошедший к ним Д.

Конрад взял в руку металлический медальон в виде подвешенной на цепочке звезды, лучи которой, сходясь к центру, удерживали небольшой камешек. Конрад повернул медальон к лунному свету, и камешек вспыхнул красным огнём.

– Кровавый камень! – Он рванул медальон, оборвал цепочку и поднёс медальон к своим глазам. Внутри камешка пульсировало алое, похожее на сердце пятнышко. – Он живой. Этот камень живой.

Харрингтон захрипел. Конрад перевёл взгляд с кровавого камня на Харрингтона, с трудом хватавшего воздух открытым ртом. Теперь Конрад убедился, что сердце отца бьётся в такт с мерцанием алого пятнышка. Красный камень потускнел – и сразу же пульс Харрингтона слабее сделался, реже стали раздаваться его судорожные вдохи.

– Они связаны друг с другом, – сказал Конрад, показывая Д. камень. – Вот, смотри!

Свет внутри красного камешка слабел, слабел…

– У твоего отца сердце вот-вот остановится, – сказал Д. Нет, никаких тёплых чувств к Харрингтону он не испытывал, но видеть, как умирает человек, ему тоже не хотелось. – Что делать будем?

Конрад моментально просчитал всё в уме, затем неожиданно размахнулся, грохнул медальон о крышу и тут же раздавил, со всей силой наступив на него ногой. Из-под ботинка вырвалась яркая вспышка красного света, отбросив Конрада назад.

В тот же миг тело Харрингтона дёрнулось, глаза его открылись и уставились в лицо Конраду. Президент вдохнул воздух с такой жадностью, словно вынырнул со дна океана.

– Спаси меня, – умоляюще прохрипел он.

23

На ноги Харрингтон подняться не мог, его тело била крупная дрожь. Со стороны казалось, что у него горячка.

– Не забирай меня, – как в бреду простонал он. – Не заставляй меня покидать мой дом. Я хочу остаться с мамой. – Президент США вёл себя как маленький беспомощный ребёнок. – Где моя мама? Что вы с ней сделали? Я должен найти её. И спасти.

Д. и Конрад стояли тихо, не желая вмешиваться, что бы ни происходило сейчас у них на глазах.

– Мама говорила мне о пророчестве, – сказал этот новый, странный Харрингтон. – Я слышал о девочке, которая может летать, и о мальчике, который всё знает. Они спасут всех нас. Всех нас.

Тут он словно отключился и снова впал в беспамятство. Немного полежав без движения на крыше, его тело вдруг дёрнулось несколько раз, словно перезагружаясь. Д. и Конрад наблюдали за тем, как мышцы Харрингтона постепенно напрягались, а затем он и сам ожил и сделался похожим на прежнего себя.

– О-ох, – простонал Харрингтон, пытаясь сесть. Свою руку он невольно поднёс к тому месту, куда его ударил Д. – Что за?.. – Он, моргая, огляделся по сторонам, и тут вдруг шлюзы его памяти широко открылись, и хлынули, хлынули потоком воспоминания. – Это как будто… – Он прижал ладонь к голове, словно пытаясь заткнуть невидимую течь. – Всё, всё возвращается ко мне. Воспоминания. Они такие чёткие, яркие… Моя мама была красавицей и пожертвовала всем ради меня… В солнце воткнут меч. Моя мать заточена внутри воткнутого в солнце меча. Она назвала меня Питером. Моё имя Питер. Да, теперь я вспомнил.

– А ты кто? – Он взглянул на Конрада. Тут какие-то проводки в голове Харрингтона замкнулись, кусочки головоломки сложились в картинку, и всё прояснилось. – Ты мой сын. Конрад, – с неожиданной нежностью продолжил президент. – Я очень по тебе скучал. Так рад, что ты вернулся домой, просто слов нет! – Блестя глазами, Харрингтон протянул руки к сыну и тотчас поморщился от боли, которую доставило ему это движение. – Конрад!

Конрад застыл на месте и ни на сантиметр не придвинулся ближе к отцу.

– Но, пап, ты же только что пытался убить меня, так что извини, мне не очень хочется сейчас с тобой обниматься.

– Ты не понимаешь.

– Да уж, не понимаю, и это ещё слишком мягко сказано.

– Ты прав, у меня были секреты, – признал Харрингтон. Его лицо на глазах всё сильнее бледнело. – Теперь я вспомнил. У меня были секреты от всех, даже от самого себя. Вот что ты должен знать, сынок – в тех секретах была вся проблема, а не в тебе. Ты сам по себе никогда для меня проблемой не был.

Услышав эти слова, Конрад затаил дыхание.

– Ты никогда не был проблемой, – повторил Харрингтон упавшим до шёпота голосом. – Ты слышишь меня? Ты любого отца можешь заставить собой гордиться. Я же вижу, какой ты, и я очень горжусь тобой.

Эти слова были как бальзам на душу Конрада, он даже задрожал всем телом. Именно на душу, которая жадно впитывала всё, что сказал отец, как хватает воздух утопающий, которого вытащили на поверхность. Что же касается разума, то он отнёсся к откровениям Харрингтона с большим подозрением и прохладцей. И всё же Конрада переполняли слова отца, он буквально преобразился и почувствовал себя свободным благодаря их силе.

– Ты мой сын. Ты сердце моё… – продолжал Харрингтон, не сводя глаз с Конрада. – Я сделаю всё ради тебя. Всё. Ты должен услышать и знать это.

Конрад не знал, что ему делать. Всю жизнь он мечтал услышать от отца эти слова, но сейчас они кроме радости причиняли ему и боль. Тоска и боль. Боль и тоска – они приковали Конрада к месту.

Внезапно Харрингтон сел, выпрямился и заговорил, высоко подняв голову.

– Ты… мальчик, который знает всё. Ты Конрад. Я ждал тебя, а ты всё время был здесь. Но я… Нет, не я. Он хочет, чтобы я уничтожил тебя. – Взгляд Харрингтона сделался диким от страха. – Конрад, ты в большой опасности. Ты должен уходить отсюда, немедленно!

– Опасность? Какая? – спросил Д., заранее готовясь к чему угодно.

– Он… – испуганно озираясь, ответил Харрингтон. – Он идёт за вами.

– Кто? Кто идёт?

У них за спиной громко хлопнула дверь, но президент Харрингтон даже не дрогнул и по-прежнему не спускал с Конрада глаз.

– Он спланировал всё это для того, чтобы заманить тебя в западню. Слушай, слушай меня, ты единственный, кто…

Конрад услышал шаги.

– Он дал мне силу, чтобы использовать меня. Вас он тоже попытается использовать.

– Кто? – спросил Конрад.

– Это… – Было видно, что Харрингтон мучительно пытается вспомнить нужное слово. – Это Тёмный. Он…

Бабах! Конрад увидел, как падает Д., схватившись за грудь, а из тени выходит тёмная фигура с дымящимся пистолетом в руке, ствол которого теперь направлен прямо в сердце ему, Конраду.

– Нет! – закричал Харрингтон.

Бабах! За мгновение до выстрела Харрингтон успел метнуться вперёд, прикрыть Конрада своим телом, и предназначенная сыну пуля поразила сердце отца. Что-то ударило Конрада в плечо, и он опрокинулся на спину. Очень удивился, когда услышал крик Пайпер и почувствовал, как безвольно повисла в воздухе его собственная рука.

– Ты ранен, Конрад! – Перед ним появилось безумное лицо Пайпер.

Странно это было всё, до невозможности странно.

– Я возвращалась, уже подлетала сюда, когда услышала первый выстрел. Нужно немедленно уводить тебя отсюда!

Пайпер помогла Конраду подняться, и тогда он увидел тёмную фигуру незнакомца, который перекинул Харрингтона через плечо и вместе с ним уходил прочь.

– Папа! – крикнул Конрад. – Папа!

Д. сорвал с себя кевларовый жилет, в котором теперь появилась дырочка от пули, вскочил на ноги и бросился вслед за тёмной фигурой, но опоздал. Злодей уже спрыгнул с крыши и нёсся к земле по припрятанному заранее тросу, унося с собой Харрингтона.

Пайпер немедленно подбежала к краю крыши.

– Следи за ними сверху, а я буду преследовать их по земле, – велел ей Д., затем ухватился за трос и исчез внизу.

Но, вместо того чтобы взмыть в воздух, Пайпер повернулась и пошла назад, к Конраду.

– Иди! – выдохнул Конрад. – Уйдут же!

– Я тебя не оставлю, – решительно ответила Пайпер. Она обхватила Конрада за грудь и поднялась вместе с ним в воздух.

– М-м! – простонал Конрад. – Я же буду тебя тормозить.

– Без тебя не уйду, – отрезала Пайпер и полетела прочь от Белого дома, не сводя глаз со своей цели и крепко держа Конрада.

Очень скоро оба растворились в ночной тьме.

24

Похожие на водяные горы волны Атлантики накатывались на берег и ударялись об него, рассыпаясь миллионами сверкающих брызг. Шёл дождь, хлестая с неба косыми струями. Д. ждал у больших серых валунов, покрытых коростой ракушек и водорослей. Стоя спиной к океану, он прощупывал взглядом пустынный берег. Позади была долгая ночь и тяжёлая погоня. Пайпер очень старалась не отстать, но Конрад, которого она несла на себе, тянул её своим весом к земле, и Пайпер всё отставала, отставала… Д. хотел тоже притормозить, остаться рядом с ней, но Пайпер настояла на том, чтобы он ушёл вперёд.

Вскоре последовало обращение к стране, в котором говорилось о смерти президента Харрингтона. Попавшие в поле зрения камер слежения Пайпер и Конрад были объявлены преступниками, их фотографии без конца показывали в каждом выпуске новостей по всем телевизионным каналам. На их поиски была брошена вся полиция, не говоря уже о миллионах добровольцев, жаждавших добраться до негодяев. Хотя выжить и скрыться им, кажется, удалось, позади у них была жуткая ночь. Впрочем, Д. хорошо понимал, что шансов на то, чтобы уцелеть в этой переделке, у Конрада и Пайпер было совсем немного.

Сам Д. в объективы камер слежения, разумеется, не попал. Оставаясь невидимым, он преследовал таинственного незнакомца, который привёл его на скалистый океанский берег. Волоча на себе тело Харрингтона, незнакомец скрылся в пещере, всё дальше и дальше уходя вглубь скалы. Невидимо и бесшумно Д. шёл за ним, опасаясь только одного – своего бешено бьющегося сердца, которое могло своим стуком выдать его присутствие. Незнакомец ничего не услышал. Дойдя до берега подземной реки, он погрузил Харрингтона в привязанную здесь лодку, сел в неё сам и отплыл. Волей-неволей Д. пришлось прекратить погоню, и он возвратился на берег, надеясь на то, что Конрад и Пайпер всё же целы и вскоре присоединятся к нему.

К концу утра, когда запас терпения Д. был уже на исходе, его ожидание закончилось, когда ветер донёс издалека крик.

– Э-э-эй!

Д. моментально насторожился и стал прислушиваться внимательнее, стараясь не обращать внимания на мерный рокот волн и шелест непрекращающегося дождя.

– Э-э-эй!

Д. немедленно превратился в невидимку, вскочил, выбежал на середину пляжа и там остановился, напряжённо вытянув шею. Но увидел он их раньше, чем услышал вновь. С неба тяжело, почти камнем спускалась Пайпер, сгибавшаяся под весом Конрада.

А вот теперь послышался звук, и это был не крик, а стрекотание приближавшегося вертолёта. Позабыв об опасности, Д. снова стал видимым, широко раскинул руки и закричал:

– Сюда! Сюда!