– Что это значит?

Миртл подняла один палец.

– Я знаю, ты спросишь, что это значит. Это значит, что тебе может грозить опасность. Это значит, что, если жуков не удастся остановить и они дадут залп, внутри тебя может что-то выстрелить. Ты должна проявлять особенную осторожность.

Рот Пайпер принял очертания буквы «О».

Джимми Джо переводил взгляд с Пайпер на Миртл.

– Эм. Проваль, о чём это вы говорите?

– Что если жуки выстрелят, они могут взорвать Пайпер, идиот, – сказала Миртл, не потрудившись даже посмотреть на Джимми Джо.

– Эй, прекрати называть меня идиотом!

– Тогда прекрати подслушивать разговоры, которые тебя не касаются. – Миртл скрестила руки на груди и снова повернулась спиной к Джимми Джо. – Конрад не хотел тебя переполошить, но он хотел, чтобы ты вела себя… осторожнее, пока он не вернётся.

Пайпер медленно выдохнула, вдруг пронзительно осознавая каждое своё движение.

– Как это осторожнее?

– Просто осторожнее. – Миртл поглядела на часы. – Мне пора бежать.

– Давай я пойду с тобой. Пожалуйста! Я хочу помочь! – Пайпер схватила Миртл за руку. – Я здесь не на своём месте, Миртл. Я здесь чужая.

Миртл аккуратно отвела руку Пайпер.

– Ты не можешь пойти с нами, Пайпер. Конрад говорит, что тебе нужно привыкать быть тем, кем ты стала. – Она повернулась прочь. – Ох, совсем забыла. Ты помнишь девочку по имени АннА?

– Да! – Пайпер просияла при мысли о нежной и скромной АннА.

– Она говорит: «Асанти». – Произнося последнее слово, Миртл поклонилась. Это было традиционное приветствие среди Избранных, и Пайпер по привычке отвесила ответный поклон. – Она хотела передать тебе через меня, что она прошла прославление.

– Вот отличная новость!

– Как это «прошла прославление»? – Джимми Джо наморщил лоб, взвешивая эти слова.

– В Ксантии когда особенная способность Избранного проявляется, ему устраивают церемонию прославления, – пояснила Пайпер. – У АннА долго не проявлялся её дар, и она переживала, вдруг у неё его нет.

– Ох, – Джимми Джо переварил эту информацию, а затем спросил: – Ну и? Какой у неё дар?

Пайпер предвкушающе повернулась к Миртл.

– Ага, и какой же у неё дар?

– Она прыгун. – Миртл многозначительно подняла брови. – Мне пора. – С этими словами она отдала салют и исчезла в порыве ветра, взметнувшего вверх пропылённые высохшие листья и швырнувшего их в лицо Джимми Джо.

Джимми Джо закашлялся, отмахиваясь от листьев. Это уже вовсе не похоже на совпадение, что всякий раз, как Миртл прибегает или убегает, её пылевой выхлоп достаётся ему одному.

– Проваль, что это было? Что такое прыгун? – кашляя, проговорил Джимми Джо.

– Без понятия! Может, она может прыгать по-настоящему высоко, вроде кузнечика?

– Кому это надо?

– Не мы выбираем себе способности, – заметила Пайпер. – Они сами проявляются.

Джимми Джо ковырнул ботинком грязь.

– Выходит, я не могу выбрать, что сделаюсь летуном? Хоть в лепёшку расшибись?

Видя, как озабоченно нахмурился Джимми Джо, Пайпер подумала хорошенько.

– Я не знаю. Моя мама говорит, что я была совсем ещё малышкой, когда начала парить. Разумеется, я помню, как решила перейти от парения к полёту, но, честно говоря, не могу вспомнить, как именно начала парить.

– Хм. – Джимми Джо двинулся обратно в сторону фермы, а Пайпер последовала за ним. Они молча шли бок о бок. Когда показался амбар, Пайпер заговорила:

– А с чего ты вдруг захотел полететь?

– Не знаю. – Джимми Джо потёр нос тыльной стороной ладони и шмыгнул. – Мне просто хочется хоть на что-то сгодиться. Рори Рэй с другими моими братьями вечно меня задирают и опускают. Надоело мне это. Коли я мог бы летать, я бы им показал, они б меня зауважали. Ты уверена, что я ничего не могу сделать, чтобы полететь? Вот почём ты знаешь?

– Если бы я знала, – вздохнула Пайпер. – Прежде казалось, взлететь не сложнее, чем с бревна грохнуться. А теперь у меня в голове не укладывается, как я туда поднималась. – Рука Пайпер непроизвольно потёрла плечо, на которое она вчера упала. Она пошевелила им, через боль разминая мышцы. – Я тогда чувствовала себя совсем иначе. Я была такой неунывающей. Меня словно переполняли надежда и радость жизни.

– А теперь ты этого не чувствуешь?

– Не особо. Не так, как прежде. – Пайпер скривилась и перестала двигать больным плечом.

– Я могу принести тебе кой-чего для него. – Джимми Джо кивнул головой на плечо девочки.

– Что именно?

– Встретимся на сеновале через час. – Джимми Джо припустил со всех ног, оставив Пайпер в поле, и девочка побрела обратно одна.

22

Снаружи амбар Миллеров был в точности такой же, как амбар Макклаудов. Но, в отличие от амбара Макклаудов, в нём было полно соломы, инструментов и животных. Когда час прошёл, Пайпер осторожно приблизилась к дверям сеновала, стараясь не привлекать к себе внимания. Не успела она положить руку на засов, как Джимми Джо затащил её внутрь.

– Папа в свинарнике в дальнем конце амбара, так что тише, – предупредил он. – Давай-ка сюда.

Джимми Джо провёл Пайпер по ущелью между тюками соломы, и наконец они подошли к столу, перед которым стоял Рори Рэй Миллер в форме морского пехотинца. На столе лежала походная аптечка размером с обувную коробку, вся в защитного цвета разводах, в ней были плотно уложены все необходимые на поле боя медикаменты.

– Садись, солдат, – приказал Рори Рэй, указывая на тюк перед собой. Пайпер села, а Рори Рэй дёрнул головой в сторону Джимми Джо:

– Сгинь, рассыпься.

– Но я хочу остаться, – заныл Джимми Джо.

Рори Рэй пнул его, прицельно попав в зад.

– Когда мне будет нужен сопливый плакса, я приду за тобой. А покамест вали.

Рори Рэй был почти вдвое крупнее Джимми Джо, и, поскольку Джимми Джо не хотел, чтобы Пайпер видела, как брат может вздуть его, он собрал жалкие остатки самоуважения и удалился. Как же он ненавидел, когда братья так с ним обращались. В один прекрасный день уж он им покажет.

– В какое место получено ранение? – требовательно спросил у Пайпер Рори Рэй.

– Я упала. Ты и сам знаешь.

– Я задал тебе вопрос, солдат! – рявкнул Рори Рэй.

Пайпер указала на своё плечо, и Рори Рэй достал пару хирургических перчаток и натянул их. Когда перчатки были надеты, он приподнял руку девочки и неожиданно бережно поводил ею из стороны в сторону.

– Не думаю, что оно сломано, но у тебя гематома. Я перевяжу плечо, чтобы снизить нагрузку, и ты вернёшься в строй. – Рори Рэй достал бинт и начал обводить его вокруг руки и плеча Пайпер. –   Я заказал это через интернет, – объяснил Рори Рэй, когда Пайпер удивлённо прокомментировала аптечку. – Каждый хороший солдат должен пройти базовый курс медицинской подготовки, чтобы уметь оказать помощь себе или боевому товарищу, если в ходе службы будет получена травма.

У Пайпер создалось впечатление, что Рори Рэй цитирует где-то прочитанный текст. Она старалась стоять неподвижно и смотрела на Рори Рэя, от старания закусившего губу и сморщившего лоб.

– Я не знала, что ты хочешь стать солдатом, Рори Рэй.

– Я стану морским пехотинцем, – поправил он. – И что тут удивительного, что я хочу стать морпехом? Мы живём в великой стране. Её нужно защищать и беречь, и эта задача стоит перед вооружёнными силами. Служить почётно. – Рори Рэй покачал головой, словно считал бессмысленным объяснять всё это кому-то вроде Пайпер. – Тебе не понять.

– Почему это мне не понять?

– Тебя и других вроде тебя такие вещи не заботят. – Рори Рэй провёл бинт вокруг руки Пайпер и туго обвёл его крест-накрест вокруг груди Пайпер.

Пайпер оскорбилась.

– Мы только и делаем, что пытаемся пресечь то, что угрожает и этой стране, и другим.

Рори Рэй недоверчиво фыркнул.

– Ага, конечно.

– И чем, ты думаешь, мы заняты всё своё время?

– Я видел, как ты летаешь туда-сюда с важным видом. И приятели твои тоже горазды нос задирать, можно подумать, они лучше всех. Наверняка разъезжают по вечеринкам.

Пайпер пришла в ужас.

– Да вовсе мы нос не задираем. И никогда, ни разу не были на вечеринке, и вовсе я не важничала, когда летала, – я была слишком занята. Макс прямо сейчас наверняка взрывает здания, или отравляет водоёмы, или ещё Бог знает что творит, а я даже помочь ничем не могу.

Рори Рэй излучал скептицизм.

– Это правда, Рори Рэй. И кстати, помнишь прошлогоднюю засуху, которая едва не сгубила все посевы? Если бы Ахмед и Нален не нагнали дождь, ваши поля засохли бы на корню и погибли.

Вот это привлекло внимание Рори Рэя.

– Да быть не может.

– Ещё как может, – настаивала Пайпер. – Они меняют погоду. Сварганить ливень они могут, даже не вспотев. У них в кончиках пальцев достанет силы, чтобы разогнать ураган, и точности, чтобы легчайшим ветерком подвинуть облако со скоростью не более пяти километров в час.

– Ты всё выдумываешь.

– Ничего я не выдумываю. – Пайпер неожиданно дёрнулась. – Ой!

– Не шевелись.

Пайпер замерла, пока боль не затихла.

– Я только хочу сказать, что мы хотим того же самого. И, веришь ты мне или нет, это чистая правда.

Рори Рэй завершил перевязку и аккуратно сложил медикаменты в аптечку.

– Мама всегда говорила, что у тебя с головой не в порядке.

Пайпер вздохнула. Поднявшись на ноги, она повернулась к нему.

– И ты веришь этому?

– Мама говорит…

– Я знаю, что говорит твоя мама, но ты сам что думаешь?

Никто никогда не спрашивал Рори Рэя, что он думает. Жесточайшим принципом, который проводил в жизнь Дик Миллер, если кому и разрешалось думать на ферме Миллеров, так только ему самому. Что он думает? Впервые в жизни Рори Рэй попытался задействовать те части мозга, к которым он никогда прежде не обращался. Голова у него вскипела.

– Если ты собираешься стать морским пехотинцем, тебе нужно научиться мыслить трезво и ясно, – сказала Пайпер. Повернувшись, чтобы уйти, она почувствовала, что перевязка сняла всю боль в плече, и была благодарна за помощь. – Спасибо, Рори Рэй, ты здорово мне помог.

– Так поступает морская пехота, – сказал он, пожимая плечами.

23

Той ночью, лежа в своей кроватке в абсолютно тёмном погребе, Пайпер услышала, как наверху над ней мистер и миссис Миллер обсуждают её.

– Я хочу, чтобы она убралась из моего дома, – заявил Дик, даже не потрудившись понизить голос. – Если мне придётся ещё раз смотреть на неё за обеденным столом, я что-нибудь швырну в неё.

– Ох, Дик, нет.

От топота половицы над головой Пайпер содрогнулись, и на неё посыпалась пыль.

– Бетти и Джо Макклауд небось и не хотят приезжать и забирать её. Я не удивлюсь, если они там кумекают, как бы свалить её на нас.

– Как ты можешь так думать!

– Как могу? У Бетти теперича на руках новенький хорошенький младенчик, с которым всё в порядке, и ей не нужны все эти детки нигде поблизости. Мне бы точно не понравилось такое соседство.

– Тсс, Дик, нехорошо так говорить.

– Я буду говорить то, что считаю нужным, Милли Мэй. Помяни мои слова, они не станут спешить забрать её.

– Но, Дик…

Топ. Топ.

– Дик, не заводись!

Хлобысь! – хлопнула входная дверь.

– Дик, вернись!

Дик не вернулся, и в конце концов тихие шаги Милли Мэй прошелестели по полу и поднялись по лестнице, и в доме всё стихло.

В погребе было черным-черно, и Пайпер лежала тихо-тихо. Слова Дика Миллера, просочившись через половицы, облетели вниз и въелись в её кожу. Пайпер съёжилась калачиком под своим тонким одеялом, словно защищаясь от удара. Она ощущала жжение в животе и спине. Это было не столько болезненно, сколько неприятно: внутри словно закручивалась буря печали, сомнения и смятения. Неожиданно помещение наполнило красное свечение, и, опустив взгляд, Пайпер увидела, что свет исходит от неё – из неё. Она светилась, будто одна из тех жучар.

Схватив одеяло, Пайпер туго обернула им живот – иного способа приглушить свет она не могла придумать. Предупреждение Конрада горело у неё в мыслях, и она изо всех сил старалась не шевелиться. Прошло несколько часов, прежде чем она смогла уснуть.

24

За столом Миллеров не раздавалось ни звука, только звенел телефон.

Дзынь. Дзынь.

Пайпер не сводила глаз с тарелки, даже бровью не повела, даже не дышала. Но Дик Миллер всё равно был готов взорваться, и каждый звонок телефона подливал масла в огонь, наполняя его всё большим гневом и раздражением. Зажав вилку и нож в кулаках, он упирался локтями в стол. Он уставился на Пайпер поверх своего ростбифа, надеясь, что она даст ему повод сорваться.

Дзынь. Дзынь.

Пайпер молча молилась, чтобы телефон прекратил звонить. У неё выдался ужасный день, и это была последняя капля. Дик Миллер на всё утро отослал её собирать камни на южном поле. Каждой весной после пахоты на поверхность выворачивало новые камни, которые необходимо было вручную собрать и отбросить на край поля. Это был неблагодарный труд, более походивший на наказание, и Дик Миллер решил, что для Пайпер – это самое то. Затем Милли Мэй вручила ей корзину с одеждой, требовавшей починки. А пока Пайпер, согнувшись над старыми подштанниками Дика Миллера, пыталась заштопать огромную прореху на заду, Милли Мэй сообщила ей, ничуть не стесняясь в выражениях, что с иголкой от неё толку чуть, и надеяться на то, что она хоть чему-то научится, не приходится.

– Ни на что ты не годна, – фыркнула Милли Мэй. – Готовить ты не можешь, чинить, вязать, складывать тоже не в состоянии. Ума не приложу, чем ты только занималась все эти годы, но точно могу сказать, что ничем полезным.

К ужину чувство собственной никчёмности всё более завладевало Пайпер. А едва накрыли на стол и произнесли благодарственную молитву, как начал звонить телефон.

Дзынь. Дзынь.

Бетти позвонила рано утром, чтобы сообщить, что не думает, что её выпишут из больницы. Должен ли этот звонок сообщить что-то новое? Как чувствует себя малышка?

Как Пайпер ни хотелось поговорить с матерью, она даже в мыслях не держала протянуть руку к трубке и облегчённо выдохнула, когда наконец телефон сдался и перестал звонить.

Дик пошлёпал губами, удовлетворённый хотя бы тем, что Пайпер осталась ни с чем.

– Невозможно даже поесть спокойно со всем этим, – сказал он, кивнув в сторону телефона. – Я этого не потреплю.

– Я приготовила всё твоё самое любимое, – суетливо проговорила Милли Мэй. – Поешь немного, и тебе непременно полегчает.

Дик с силой оторвал вилкой кусок мяса и ткнул им в озерцо подливы. Он поднял вилку к открытому рту, готовый насладиться едой…

БУМ! БУМ! Кто-то стучал кулаком во входную дверь.

Все за столом Миллеров повскакивали от неожиданности.

Дик Миллер бросил вилку с несъеденным куском. Она шлёпнулась в подливу, брызги разлетелись во все стороны. Он стукнул кулаком по столу.

– Сядьте! – рявкнул он.

Все сели.

– Мы НЕ ОТКРЫВАЕМ дверь во время ужина! – заорал он на Пайпер, словно каким-то образом это была её вина.

Входная дверь распахнулась.

На пороге стояла Ворона Сдуба собственной персоной, и при виде неё Дик Миллер отшатнулся назад, а Милли Мэй охнула.

– Я стучала так громко, как могла, – сказала Ворона Сдуба, без приглашения проходя в комнату. На ней была ярко-жёлтая блузка и обвисшие пурпурные штаны, а поверх всего этого она накинула тяжёлую шерстяную пелерину всевозможных оттенков зелёного. В руке у неё была палка, обтёртая от долгого использования, а на плече восседал и возбуждённо приплясывал голубой волнистый попугайчик.

– Как поживаешь, Милли Мэй? – кивнула Ворона Сдуба. Милли Мэй нервно ответила на приветствие, едва приметно помахав пальцами. – Давненько ты не появлялась на моём пороге.

– Ох, нет, не появлялась, – пробормотала Милли Мэй.

– Я тебя разыскивала! – возгласила Ворона Сдуба, указав палкой на Пайпер.

Пайпер бросила встревоженный взгляд в сторону Дика Миллера, пытаясь понять, стоит ли бояться того, что он схватится за ремень. Краснота отхлынула от лица Дика Миллера, его глубоко посаженные глазки шныряли из стороны в сторону, словно пытаясь сбежать прочь с лица.

– Мы ужинаем, – сказал Дик, но голос его растерял весь напор. – Мы сейчас никого не принимаем.

– Так я же не к тебе пришла, верно? – сказала Ворона Сдуба. – Я пришла поговорить с Пайпер Макклауд.

Пайпер закусила губу, чтобы не расплыться в улыбке. Дик раскачивался из стороны в сторону, словно дерево на ветру.

– Она не может сейчас разговаривать, – сказал он. – Это мой дом и мои правила. Тебе придётся зайти попозже.

– Вот ещё, я не стану заходить попозже, – прямо заявила Ворона Сдуба. – У меня к Пайпер важное дело, и ей решать, хочет она говорить со мной или нет. Не твоего ума это дело.

Дик Миллер воздел палец в воздух, готовясь высказать своё мнение, но Ворона Сдуба проигнорировала его и повернулась к Пайпер.

– Пайпер, у меня есть новости, и я думаю, тебе стоит их услышать. Давай-ка поговорим на веранде, подальше от… – Ворона Сдуба небрежно махнула рукой в сторону Дика Миллера, – всяких помех.

Пайпер вскочила на ноги и вслед за Вороной Сдуба вышла из дома на веранду, кожей чувствуя, что Миллеры, забыв об ужине, сгрудились у окон, выходящих на крыльцо, чтобы проследить за ними.

Возбуждение, переполнявшее Ворону Сдуба, побуждало её ходить взад и вперёд.

– Лучше бы тебе сесть, – проинструктировала она, указав палкой на подвесные качели. Пайпер сделала как велено; впрочем, снедаемая любопытством, она примостилась на самом краешке.

Солнце садилось, на лужайке за спиной у Вороны Сдуба мелькали светлячки, создавая вокруг неё мерцающий ореол. В тот момент больше чем когда-либо она походила то ли на ведьму, то ли на мифическое существо.

– Я кое-что услышала, – сказала она, подкрепляя свои слова взмахами палки. – Неважно, как именно услышала, однако ж и камни могут разговаривать, если тебе повезёт отыскать тот, что нужно. Немало времени у меня на это ушло. – Она снова дёрнула палкой, словно отмахиваясь от решённой задачи. – И вот что они имели сказать. Оказывается, этим жучарам тысячи лет, и прежде они встречались так же часто, как слепни. Тихие и миролюбивые создания, строили гнёзда в лесах и никого не трогали. А затем однажды заявился этот мальчишка и обманул их.

– Мальчишка? – Пайпер подскочила на ноги. – Спорим, это был Макс. Он на такие штуки горазд.

Ворона Сдуба взмахом велела ей сесть, а затем продолжила:

– У жуков есть панцирь, и, доживая до определённого возраста, они должны его сбросить, как кожу, и превратиться во что-то ещё. Я не знаю во что. Макс запутал им мысли, и они позабыли, как сбросить свой панцирь. Они застряли внутри самих себя и не могли выбраться. Они делались больше, но панцирь не позволял им расти, и это сводило их с ума.

В глазах Вороны Сдуба всплыло такое выражение, будто и она сама сходила с ума или, по меньшей мере, ведала, что такое безумие.

– И вот тогда люди нашли способ погрузить жуков в спячку, чтобы их же самих уберечь.

– Я видела наскальный рисунок из пещеры, – сказала Пайпер. – Жуки начали бросаться на людей.

– Так и бывает, когда тебе неуютно в собственном теле – боль вырывается наружу, вовлекая всё вокруг. – Ворона Сдуба вдруг в изнеможении опустилась на перила. Голубой попугайчик, прыгавший у неё на плече, пока она объясняла всё это, теперь успокаивающе потёрся об её ухо.

– Как это похоже на Макса – заварить такую кашу. – Пайпер легко могла нарисовать всё это в уме. Макс вечно выискивал, как бы напакостить. – Он любит подстраивать гадости, потому что так он получает энергию, которая позволяет ему оставаться молодым.

– Хм, – Ворона отрывисто покачала головой. – Ужасное состояние. Ужасное. Эти жуки погибнут, если не смогут сбросить свой панцирь.

Пайпер вспомнила о том, как жуки выпускают залп, и задумалась, как это связано с линькой. Возможно, так они пытаются сбросить свой панцирь?

Ворона Сдуба поднялась на ноги и слегка встряхнулась.

– Что же, мне пора идти.

– Уже? – Пайпер пошла за ней. – Но погодите… я хочу помочь. Что я должна сделать?

– Не знаю. – Ворона Сдуба сползла со ступеней и поковыляла через двор. Пайпер не отставала ни на шаг.

– А ещё что-нибудь вы выяснили? Как можно помочь жукам перелинять?

– Не знаю.

– Но как так вышло, что я не могу летать? – Пайпер потянула Ворону Сдуба за пелерину. – А Конрад сказал, что мне, возможно, грозит опасность. Он сказал, во мне остался жучий яд и он может взорваться. Что же мне делать?

– Откуда мне знать?

– Но Милли Мэй говорит, что от меня никакого проку нет, что я полная бестолочь.

Ворона Сдуба разом остановилась.

– Ну и зачем тебе слушать, что вылетает изо рта у Милли Мэй?

Пайпер закусила губу.

– Но я же теперь нормальная, такая как они. Разве ей не виднее?

Ворона Сдуба фыркнула от смеха.

– Никакая ты не нормальная. Никогда не бывать тебе нормальной. Нет вообще никакой нормальности. Мы приходим в этот мир, и все мы разные, как снежинки, и ни один из нас не походит на того, кто приходил сюда раньше. Некоторые морочат себе голову, полагая, что все они на одну стать, но как бы не так. Тебе самой решать, кто ты и что делает тебя особенной, и никто тебе в этом не поможет, и уж точно не Милли Мэй Миллер.

Пайпер застыла на месте, позволяя словам Вороны Сдуба приникнуть в самую глубь сердца.

Ворона Сдуба похлопала Пайпер по руке.

– Единственно, где ты найдешь свои ответы, – это внутри себя. Никто не может решить, сколько от тебя проку, – только ты сама. Вот что я тебе скажу.

* * *

Дик Миллер, прижав лицо к стеклу, смотрел, как Ворона Сдуба растворилась в лесу, оставив Пайпер одиноко стоять посреди двора. Теперь, когда Пайпер была одна, гнев его вернулся с утроенной силой, и к моменту, когда девочка вернулась в дом, его било от ярости, как кипящий чайник.

Пайпер тихонько открыла входную дверь и шагнула через порог – и этого хватило, чтобы Дик Миллер взорвался.

– Я хочу, чтобы ты немедленно убралась из этого дома! – заорал он. – УБИРАЙСЯ!

Пайпер посмотрела на лобстероподобное лицо Дика Миллера и на его подрагивающий багровый палец, нацеленный вперёд.

– Тебе не место среди порядочных людей. ВОН! Убирайся вон! – Дик ещё раз потряс пальцем.

– Я хочу, чтобы все вы знали, – негромко проговорила Пайпер. – Я думала, что, может, я сумею стать такой, как вы. Может, у меня не особо получалось, но я старалась, как могла. – Пайпер поглядела на Рори Рэя и на Джимми Джо. – Мы соседи. Это просто дикость, что не можем узнать друг друга получше и думаем друг про друга все эти гадости, которые ничего общего не имеют с правдой.

– Я знаю, что правда, а что нет, – взревел Дик Миллер, тыкая пальцем в воздух в направлении Пайпер, словно мечом. – Меня не обдуришь!

Пайпер вздрогнула.

– Я просто говорю, что мы могли бы вести себя друг с другом подружелюбнее.

– Подружелюбнее? Нам не нужны друзья вроде тебя. Никакая нужда не заставит нас постучаться в твою дверь.

От каждого оскорбления, что Дик Миллер бросал в сторону Пайпер, девочка съёживалась и всё крепче обнимала свой живот.

Дик Миллер потянулся к ремню и расстегнул пряжку.

– Я сделаю то, что мне следовало сделать, когда ты только вошла в эту дверь. Я проучу тебя, девка!

Милли Мэй охнула, указывая на Пайпер:

– Батюшки-светы!

Живот Пайпер пульсировал красным светом.

Пайпер застонала, обнимая себя, и свет сделался ещё ярче.

– Папа, – тихо сказал Джимми Джо, голос его дрожал. – Ей нужно быть осторожной. Те другие сказали, что она может взорваться.

– Пфф. Разве я к тебе обращался, парень? – Дик Миллер повернулся к Джимми Джо. Джимми Джо приготовился к удару ремня, но прежде чем Дик Миллер успел замахнуться, между ними с горящими глазами встал Рори Рэй.

– Что такое? Ты хочешь что-то сказать, парень? – зарычал Дик Миллер на Рори Рэя. – Думаешь, тебе достанет мозгов открыть рот и сказать что-нибудь?

Рори Рэй растерялся, и желая заговорить, и не в силах вымолвить ни слова.

– Ох… – Пайпер схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Свет внутри неё был настолько алым и настолько ярким, что Миллерам больно было смотреть на неё. – Пойду-ка я домой. Не хочу я больше здесь оставаться.

– Ты будешь делать, что я скажу.

– Нет, – тихо и властно сказала Пайпер. – Я буду делать, что я скажу. Здесь мне не место.

С этими словами Пайпер вышла за дверь, не дав себе труда закрыть её за собой.

Дик Миллер окаменел, словно получил сильный разряд электричества. Ему не по нутру было, что с ним говорят таким тоном. Совсем не по нутру. А более всего от того, что слова Пайпер звенели правдой, а правда разит глубоко.

– Ты никогда сюда не вернёшься. Тебя тут не ждут. Куда бы ты ни пришла, за тобой одни беды тянутся. Слышишь меня?

Пайпер слышала его явственно и всё же не слушала. Обхватив своё пульсирующее и светящееся тело, она зашагала домой.

25

Пока Пайпер, спотыкаясь, шла домой, чернота ночи растворяла синеву дневного неба у неё над головой. В последние дни она нарочно избегала смотреть на небо, но умиротворение, которое снизошло на неё вслед за мыслью об избавлении от семейства Миллеров, одарило её надеждой, и надежда побудила её поднять глаза ввысь. Какое же это было небо! Она вдохнула его полной грудью. Она летала бесчисленными ночами, подобными этой, но ни разу и не думала о том, что время, отмеренное ей в небе, может быть мимолётно. Она жалела, что не насладилась им сполна.

Как же у неё это получалось? Техника полёта ускользала от неё всё дальше, утекала, словно вода меж пальцев. Каково это было – скользить по воздуху?

Конрад сказал, что жуки кружат теперь вокруг земного шара. По словам Вороны Сдуба, они жаждут освободиться от тесных оков своего панциря. Она не могла их увидеть, но могла вообразить, что они там.

Пайпер глубоко вздохнула, раз, затем ещё раз. Ночной воздух бальзамом излился на жжение в её животе, и красное свечение притухло, но затем вдруг вспыхнуло, как пламя свечи на сильном ветру.

– Пайпер! Пайпер!

Пайпер оглянулась и увидела, что к ней в истаивающих сумерках бежит Джимми Джо.

– Мама говорит, что тебе надо вернуться! – крикнул Джимми Джо. – Она говорит, что дала слово твоей маме и собирается приглядеть за тобой до её возвращения.

– Я с тобой не пойду. – Пайпер снова ускорила шаг. – Я старалась изо всех сил. Мне ни за что не ужиться в вашем доме, и я даже не хочу больше пытаться. Скажи своей маме, что я решила твёрдо: я возвращаюсь домой.

Джимми Джо поравнялся с ней и приноровился к её шагу, переводя дух после своей пробежки. Он не был готов силой тащить Пайпер обратно на ферму, и, если она не хотела возвращаться по собственной воле, особого выбора у него не было.

– Так что же ты теперь будешь делать?

– Пойду домой.

Джимми Джо обернулся через плечо.

– Моя мама озлится, когда ты не вернёшься со мной.

– Просто напомни ей, какая я не такая.

Джимми Джо засмеялся, и Пайпер присоединилась к нему.

– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – Джимми Джо кивком указал на красное свечение в области её живота.

– Оно затихает помаленьку. В последний раз потребовалось какое-то время, но потом всё прошло. – Пайпер пожала плечами. – Наверняка и в этот раз так будет.

– Ладно, – Джимми Джо остановился. – Ну, тогда, наверное, до свидания.

Видя, что он собирается уйти, Пайпер тоже остановилась.

Джимми Джо протянул ей руку. Пайпер взяла её и пожала.

– Может, увидимся?

– Прости, что я не научила тебя летать.

– Да ладно. Скорее всего, у меня ничего толкового и не вышло бы.

– Уверена, что это не так, Джимми Джо. Я думаю, из тебя бы вышел отличный летун. Увидимся.

Пайпер повернулась, чтобы уйти, и Джимми Джо тоже, но прежде бросил на девчонку последний взгляд через плечо. Пайпер оказалась совсем не такой, как он думал. Он не увидел ни следа порочности, о которой предостерегала его мать. Он шёл, размышляя об этом, когда вдруг почувствовал, что земля у него под ногами сотрясается и осыпается. Это было такой небывальщиной, что он остановился и растерянно уставился вниз. Пока до него дошло, что правильнее было бежать со всех ног, было слишком поздно, и он провалился по колено и встрял.

– А-а-а!

Нота ужаса в крике Джимми Джо сказала Пайпер, что приключилась беда, а увидев, как он погружается в бурлящую и содрогающуюся почву с огорошенным выражением на перекошенном от ужаса лице, девочка вздрогнула. Джимми Джо и понятия не имел о том, что с ним приключилось. Пайпер, напротив, прекрасно знала, что происходит.

– Не шевелись! – Пайпер побежала к Джимми Джо. Он быстро погружался. Бросившись ничком, Пайпер подползла как можно ближе к яме.

– Хватай мою руку, – велела она, протягивая её мальчику.

Джимми Джо вцепился в протянутую руку. Совсем рядом с ним из земли показалась длинная чёрная нога насекомого, при виде которой Джимми Джо снова завопил.

Пайпер тянула изо всей мочи, но Джимми Джо был тяжёлый, и ей не хватало сил вытащить его.

– Не отпускай меня! – Джимми Джо быстро проваливался.

Хватка Пайпер слабела. Пальцы Джимми Джо постепенно выскальзывали у неё из рук.

– Держись!

Неожиданно ещё одна пара рук потянулась поверх лежащей ничком Пайпер и ухватилась за Джимми Джо. Мощным рывком эти руки выдернули его и оттащили в сторону, прочь от опасности.

– Пошевеливайтесь! – закричал Рори Рэй. Он был в полном обмундировании морского пехотинца с вещмешком за плечом, хоть сейчас в бой. В следующий же миг он потащил Пайпер и Джимми Джо прочь от образовавшегося кратера. Они укрылись за большим камнем и из-за него посматривали на чёрного жучару.

Насекомое металось, дёргая крыльями и отряхиваясь от грязи.

– Зажмите уши, – предупредила мальчиков Пайпер.

И действительно, жук издал оглушительный писк.

Глаза у Рори Рэя были круглые, как полная луна, и такие выпученные, что Пайпер видела в них отражение расправляющего свои крылья жука. После нескольких попыток жучара оторвался от земли и поднялся в небо. Изнутри Пайпер скрутило неодолимое желание подняться – вырваться, взлететь. Оставив убежище, она встала посреди дороги и проводила взглядом жука, поднимавшегося всё выше и выше к звёздам.

Едва жук исчез, трепет и накал быстро схлынули, и спокойствие ночи вернулось, только трое ребят остались стоять возле огромной ямы, отверзшейся посреди сельской дороги. Пайпер тоскливо вздохнула.

– Вот и ещё один улетел, – сказала она.

У Рори Рэя отвисла челюсть.

– Это прямо как ты говорила, – прошелестел он. – Огромные жуки лезут из земли.

– Я же вам говорила. Не знаю, с чего вы решили, что я лгунья, хотя я ни разу вам не соврала.

Джимми Джо трясло так сильно, что у него подламывались ноги.

– С тобой всё хорошо, Джимми Джо. – Пайпер отряхнула его от пыли. – Он тебя не укусил. Вот когда тебя укусили, тогда жди проблем посерьёзнее.

Взяв себя в руки, Пайпер направилась домой.

– Если вам повстречается ещё один, просто убирайтесь у него с дороги, и всё будет хорошо.

– Подожди! – хрипло и отрывисто прокаркал Рори Рэй. – Подожди!

26

Пайпер прошла почти всю подъездную дорогу к дому, прежде чем совершенно оглушённый Рори Рэй, а затем и Джимми Джо смогли её нагнать. Джо Макклауд договорился с Мильтоном Муни, что тот будет ухаживать за животными, пока сам он в больнице, но Мильтон переделал все дела за несколько часов до того, и теперь на ферме было тихо, она приготовилась отойти ко сну.

– Подожди! – ноги Рори Рэя отказывались слушаться, тогда как Пайпер вышагивала уверенно. – Подожди-ка… эта тварь… что это было?

– Жук. Как я и говорила. – Пайпер подёрнула плечами. – Как я видела, эти жучары выстреливают чем-то. Это вроде электромагнитного всплеска, но, чтобы научно всё объяснить, нам нужен Конрад. Беда в том, что если они стрельнут все одновременно, перегорят все компьютеры, все спутники и системы связи на планете. Всё прекратит работать, и нас отбросит в Тёмные века.

У Рори Рэя снова начала болеть голова.

– Но ведь вы, ребята, ты и твои странные приятели, можете это остановить?

– И да и нет. Да, мы хотим, но это слишком большое дело даже для нас, так что Конрад и остальные отправились к Избранным, чтобы попытаться заручиться их помощью. Уф, вы же и о них не знаете. Они живут на Мать-горе, это в Ксантии, но там никто никогда не был. Они не любят Чужаков. Длинная история… – Пайпер всплеснула руками. Она слышала, что говорит, и могла представить, как это звучит, и понимала, что ребята вроде Миллеров решат, что это бред безумца. – Я не знаю, зачем я вам всё это объясняю, вы же мне не поверите. Можно не утруждаться объяснениями.

Рори Рэй внимательно поглядел на Пайпер.

– Ты точно нам не очередную лапшу на уши вешаешь?

Вернулись на исходные позиции?

– Забудь, Рори Рэй. Ступай домой. Мне есть чем заняться.

Положив ладонь на ручку древней амбарной двери, Пайпер подождала, пока она завершит сканирование личности. Когда дверь амбара открылась, она вошла внутрь и активировала световые сенсоры, а также мониторы. Пайпер направилась к столу совещаний, над которым 3D-компьютер развернул проекцию земного шара с указанием текущего местоположения всех жуков.

Войдя в амбар вслед за Пайпер, сначала Рори Рэй, а затем и Джимми Джо встали как вкопанные, когда их глазам открылась совершенная невероятность амбара Макклаудов: странные технологии, предметы, которые и во сне присниться не могли, однако обступали их со всех сторон.

Рори Рэй указал на одно, поглядел, повернулся, указал на другое. Джимми Джо стоял неподвижно, широко открыв рот. Едва оправившись от лицезрения рвущегося из-под земли гигантского жука, их мозг теперь пытался обработать эту новую информацию.

Тем временем Пайпер села за стол совещаний и потянулась к глобусу, поворачивая его и изучая местоположение жуков. Жучье построение почти полностью охватывало сетью планету.