– Что там, Кэтрин, ты узнала что-нибудь? – Эммелина произнесла эти слова громко, чтобы Кэтрин смогла расслышать их в общем гуле, и остальные дамы тут же повернулись к девушке.

– Боюсь, с миссис Роуленд что-то случилось, – медленно сказала Кэтрин, не желая брать на себя роль гонца, приносящего дурные вести. – Ее брат, мистер Макнил, все время повторяет: «Инес, Инес…» И констебль…

– Вздор, дитя мое! – перебила ее миссис Пропсон. – У миссис Роуленд прекрасное здоровье, и за завтраком она не жаловалась ни на какие недомогания! Скорее всего, у нее что-то украли, и мисс Фридделл теперь приходится оправдываться перед гостьей, ведь вор покрыл позором весь ваш городок!

Кэтрин не стала спорить. В этот момент ее ощутимо толкнули – мисс Лэмбон появилась откуда-то из-за ее спины и принялась проталкиваться к своему месту.

– Где ты была, Вайолет? – Миссис Пропсон позабыла о Кэтрин и теперь с удивлением рассматривала подругу. – Боже, ты вся промокла! Если тебе надо было что-то взять в карете, стоило сказать мне, я бы нашла кого-нибудь, чтоб послать за твоими вещами! Теперь ты можешь простудиться!

– Я не думала, что дождь такой сильный, – пробормотала мисс Лэмбон. – Пустяки, дорогая, здесь так тепло, что мое платье очень скоро высохнет. Тем более я надевала пелерину и шляпку. И я здесь вовсе не единственная, кто выходил под дождь! Но вот чего я не понимаю… Ты не могла бы объяснить мне, почему в зале такой беспорядок? Признаться, я думала, что выступление уже началось, а половина собравшихся ведет себя необъяснимо.

– Ты совершенно права, именно беспорядок! – с воодушевлением подхватила миссис Пропсон. – Мы никак не можем дождаться миссис Роуленд! За ней пошла сама мисс Фридделл, но так и не вернулась, следом пропали еще несколько дам и джентльменов. Представить себе не могу, что у них там происходит!

Кэтрин обернулась и отыскала взглядом обеих миссис Дримлейн, сидевших на втором ряду. По выражению лица старшей миссис Дримлейн и ее поджатым губам она догадалась, что опасения старой дамы схожи с ее собственными.

Неизвестно, к чему привело бы дальнейшее ожидание, возмущенные горожане уже напирали на дверь, когда перед ними появился судья Хоуксли. По тому, как смолкла группа у двери, все сидящие на стульях догадались, что что-то изменилось, ведь они не могли ни видеть судью, ни слышать его слов, обращенных к окружившим его людям.

Собравшиеся неохотно принялись рассаживаться по своим местам, толкая друг друга и оглядываясь на судью. Хоуксли закрыл за собой дверь в коридор и прошел к столу, за которым должны были сидеть миссис Роуленд, мисс Фридделл и викарий во время всего заседания.

Благородное лицо судьи выглядело мрачным и напряженным. По залу прокатилась последняя волна скрипов, шуршания и вздохов, обычно сопровождающих устройство большой группы людей на своих местах, и наконец стало так тихо, что из-за запертой двери можно было уловить голоса остающихся там людей.

– Друзья мои, – негромко начал судья, не испытывавший ни малейших сомнений относительно того, что его слова будут слышны каждому в зале. – Произошла трагедия, и я не стану скрывать от вас, что именно случилось, поскольку полиции понадобится помощь вас всех.

Паузу заполнили изумленные и напуганные восклицания разной степени громкости, и Хоуксли, предвидевший эту реакцию, исходя из всего своего опыта, помолчал немного, ожидая, пока внимание присутствующих вновь обратится к нему.

– Миссис Роуленд, наша почетная гостья, женщина огромных достоинств, мертва. – И снова пауза, на сей раз более длительная, ведь ее наполнили вскрики, всхлипы и недоверчивое бормотание. – Чтобы не порождать сплетен и пересудов, я добавлю, что ее застрелили.

На этот раз судье пришлось поднять руку, чтобы заставить поднявшийся шум утихнуть хотя бы до некоторой степени, дав ему возможность продолжить.

– Я понимаю, что это кажется вам невероятным, но в стенах приходского дома, рядом с церковью и домом викария, совершено ужасающее преступление. Главный констебль Грейтон скоро прибудет сюда вместе со своими подчиненными. Им необходимо приложить все усилия, все свои способности и весь опыт, чтобы как можно скорее найти убийцу, бросившего такую ужасную тень на наш город. Мы все должны способствовать установлению истины, осуществлению правосудия! Грейтон будет говорить с каждым в этом зале, поэтому я прошу вас проявить понимание и оставаться на местах столько, сколько будет нужно. И сам я останусь здесь. Полагаю, попечительский комитет подготовил угощение к сегодняшнему заседанию и сможет поддержать в нас хотя бы немного сил, необходимых для исполнения своего долга.

Судья умолк и наклонил голову, старый и уставший.

Кэтрин горячо сочувствовала судье Хоускли. Лучше бы эту новость сообщил сам Грейтон. Главного констебля побаивались куда сильнее, чем миролюбивого, добродушного с виду судью, и Грейтон навел бы порядок в зале одним взглядом своих пронзительных глаз.

А пока жители городка и владельцы поместий переглядывались и громко высказывали свое мнение, дамы утирали слезы, а кое-то рыдал, закрыв лицо платком. Миссис Райдинг и миссис Пропсон требовали у судьи повторить его слова, обе они явно не могли поверить в то, что услышанное ими – чистая правда. Миссис Уиллинг и мисс Лэмбон громко, истерически всхлипывали, Агнес и Эммелина наклонились друг к другу и тихо переговаривались, то и дело покачивая головами.

Кэтрин заняла свое место в последнем ряду рядом с Мег, Белиндой и их матушками и принялась мысленно выстраивать фразы, которые она скажет главному констеблю Грейтону. В том, что ей есть, чем с ним поделиться, она не сомневалась. Разговор, вернее его часть, услышанная ею из кладовой, вне всяких сомнений, имел отношение к убийству миссис Роуленд. Кто-то хотел от нее что-то получить, а когда она отказалась отдать это, убил.

Кэти вдруг почувствовала, что ей стало холодно в душном зале – ведь убийца мог заглянуть в кладовую и увидеть ее! Или услышать, как она кашляет – девушка чувствовала себя намного лучше, чем пару дней назад, но временами кашель напоминал о недавней болезни. Убийце же догадаться, что она что-то слышала, было бы совсем нетрудно, миссис Роуленд кричала так, что ее голос смогли заглушить лишь церковные колокола, зазвонившие все разом!

Недавние страхи вновь вернулись, и неизвестно, сколько времени Кэтрин тряслась бы в ознобе, если бы в распахнутые двери зала, возле которых стоял констебль, не вошел сам Грейтон. По мере того как собравшиеся замечали его появление, в зале становилось все тише и тише. Он подошел к столу, за которым устроился судья Хоуксли, коротко переговорил с ним и повернулся к собранию.

Его красное лицо, сохранившее летний загар, выражало открытое неодобрение. Из Лондона до сих пор не прислали инспектора. Несмотря на то что Кромберри прославился в столице своими необычайными криминальными драмами, и Грейтону придется самому беседовать едва ли не с каждым из гостей.

Поручать констеблям опрашивать представителей избранного общества было не принято. Хорошо еще, миссис Грейтон уехала в Лидс навестить дочь, недавно разрешившуюся двойней, иначе говорить с ней пришлось бы судье Хоуксли. Жена судьи присутствовала в зале и сохраняла невозмутимый вид, ее сорокалетний опыт супружества подсказывал ей, что рано или поздно все тайны будут раскрыты, а виновные понесут заслуженную кару.

Но в данном случае невозможно было угадать заранее, рано это будет или поздно. Если кто-то из гостей смог что-то заметить и понять, что увиденное им относится к сути дела, преступник будет найден в скором времени. Если же убийца не оставил следов или гости не обратили внимания на что-то, необычное даже для суетной обстановки, сопровождавшей подобные сборища, поиски могут быть долгими или и вовсе оказаться тщетными.

– Что ж, – после короткого приветствия Грейтон решил сразу перейти к делу. – Убита наша гостья, известная на всю страну и за ее пределами женщина, чьи деяния восхищали саму королеву. Смерть миссис Роуленд привлечет к Кромберри внимание тысяч людей, среди которых будут друзья и близкие покойной леди, представители благотворительных комитетов, в которых она принимала участие, самые высокие полицейские чины и, конечно же, газетчики. Чем скорее мы найдем убийцу, тем скорее прекратятся публикации о Кромберри как средоточии зла. Полагаю, вы все помните прошлогодний рождественский бал в гостинице «Охотники и свинья». Точно так же, как и тогда, во время совершения сегодняшнего дерзкого и жестокого преступления неподалеку находилось большое количество гостей, и точно так же вам придется оставаться на местах и ждать, пока мы с моими констеблями не выполним свою работу. В кабинете приходского совета для меня уже приготовлен стол, я буду беседовать с каждым из вас наедине. Прошу вас сосредоточиться и попытаться вспомнить любую деталь, любую мелочь, которая может помочь найти убийцу нашей гостьи. Прошу вас излагать свои мысли кратко, отложив ненадолго переживания, время для скорби еще не настало. Чем скорее я завершу эту тягостную процедуру, тем скорее вы сможете вернуться в свои дома и отдохнуть от волнений этого дня. В чайной комнате прислуга уже готовит чай, чтоб вы могли подкрепиться, пока ожидаете своей очереди. И еще, полагаю, тот, кто совершил это преступное деяние, может до сих пор находиться среди нас. И он бы облегчил жизнь нам всем, признавшись в совершенном преступлении. Хотя, конечно, я не так наивен, чтобы надеяться на добровольное признание. Но достаточно опытен, чтобы найти этого человека.

Последние слова Грейтона прозвучали как угроза, но если первую половину его речи в зале царила едва ли не идеальная тишина, то к ее окончанию ропот уже накатывался на твердо стоящего на ногах главного констебля, как морская вода, стремительная и холодная.

Кэтрин не надо было слушать Белинду, которая вертела головой, стремясь подслушать как можно больше разговоров одновременно. По новогоднему балу она помнила, как ведут себя люди, узнавшие о смерти пусть и не близкого, но знакомого человека, а еще – какое возмущение способно вызвать подозрение главного констебля. Кто-то из них совершил убийство!

Все это она помнила еще с минувшей зимы. Как и собравшиеся в зале, ведь лишь единицы из них не присутствовали на прошлогоднем балу в «Охотниках и свинье» и не оказались вовлечены в скандальную историю с убийством молодой учительницы.

Прежде всего это были гостьи из Бата. Миссис Пропсон громко выражала свое возмущение, мисс Лэмбон и миссис Уиллинг вторили ей, позабыв о своих слезах.

– Как только вы могли подумать, что кто-то из нас!.. Мы немедленно возвращаемся в гостиницу и уедем из этого отвратительного места, как только прислуга соберет вещи!.. Поистине, в провинции творится произвол, полиция не может обеспечить достойным людям безопасность!

И все в таком духе. Кое-кто из жителей Кромберри, хоть и задетый нелестными высказываниями гостей об их родном городке, присоединился к миссис Пропсон и ее подругам, но Грейтон не собирался выслушивать повторение того, что он уже множество раз слышал за свою карьеру.

Кэтрин не поняла, что он сказал сидящим впереди леди, но их возмущенные возгласы на несколько мгновений стали громче и беспорядочнее, а затем стихли. Грейтон слегка поклонился, как бы в благодарность за проявленное ими понимание, и направился в отведенную для него комнату. Сначала он собирался побеседовать с мисс Фридделл и ее подругами – теми, кто первым сделал ужасное открытие сегодняшнего дня.

Судья Хоуксли вышел из-за стола и присел возле миссис Райдинг, очевидно, чтобы немного успокоить ее и воинственно настроенную миссис Пропсон.

– Конечно же, ее убил грабитель! Вошел через дверь, ведущую на кладбище, и хотел пробраться в кладовую, пока мы все слушаем выступление миссис Роуленд! Должно быть, он знал, на какой час назначено заседание, и не надеялся застать в той части здания кого-нибудь. А она, на свое несчастье, оказалась там одна… Ах, нет же, кто из жителей нашего города посмел бы ограбить приходской дом? Даже такие бессовестные, опустившиеся люди, как этот Подрик Плам, ни за что не покусились бы на святая святых! Миссис Роуленд приехала из Лондона, и причину ее гибели надо искать там. У такой женщины должны быть враги! Кто-то уж, наверное, завидовал ее славе и умению собирать средства для своего комитета! А может быть, она поссорилась со своим братом, не поделила чье-нибудь наследство? Он выглядит таким коварным! Совершить убийство вдали от дома и переложить вину за него на невинных людей – какой чудовищный план! Но если ее застрелили, почему никто не слышал выстрелы?

Подобные предположения, высказанные в тех или иных выражениях в зависимости от воспитания и образования собравшихся, почти не долетали до Кэтрин, все еще пытавшейся составить подходящую речь для главного констебля. Но вопрос о звуке выстрела донесся до ее ушей, и некоторое время она была поглощена им.

«Кажется, я могу ответить на него, – думала Кэтрин, стараясь устроиться на своем стуле поудобнее – до нее у Грейтона очередь дойдет лишь через несколько часов, не раньше. – Бедный дядюшка Томас напрасно будет ждать нашего возвращения и, скорее всего, придет сюда. Если бы он догадался захватить с собой вчерашний пирог с курицей!»

Настроенная на долгое ожидание Кэтрин начала испытывать голод, ведь она ушла из гостиницы несколько часов назад и не могла рассчитывать на чашечку чая и бутерброд, как сидящие впереди сквайры и члены попечительского комитета.

Несмотря на постоянный гул голосов и движение в зале, время тянулось медленно.

Миссис Райдинг вернулась после беседы с Грейтоном еще более раздосадованная, чем во время его «приветственной» речи, но, едва усевшись на свое место, она рассказала всем, кто мог ее услышать, что мистер Макнил сломлен постигшей его утратой. Главный констебль до сих пор не смог добиться от него ничего вразумительного, хотя доктор Голдблюм уже дал Макнилу какое-то успокаивающее средство. Мисс Фридделл и ее подруги также не в лучшем состоянии, они все вместе сидят в кладовой, и доктор Голдблюм хлопочет вокруг них в тщетном усилии заставить их успокоиться и поделиться с Грейтоном всем, что им известно.

Миссис Пропсон, последовавшая за миссис Райдинг, вернулась скорее потрясенная, чем разгневанная. Ее сочувствие к мистеру Макнилу и семье миссис Роуленд взяло верх над желанием поскорее оказаться где-нибудь в другом месте и забыть о случившемся как об изнуряющем кошмаре, который оставляет после себя лишь головную боль и смутные воспоминания.

Очередь дошла и до шмыгающей носом миссис Лофтли, и тетушка Мэриан возвратилась в зал, кипящая от возмущения, подобно котелкам своего покойного отца-аптекаря, увлекавшегося изготовлением всяческих целебных отваров собственного изобретения. Уже поздно вечером она смогла рассказать о беседе с главным констеблем своему мужу и племяннице.

– А-а, миссис Лофтли! Ваше заведение опять связано с убийством, ведь жертва – ваша гостья! – приветствовал ее Грейтон с неуместным сарказмом. – И как это еще она не рассталась с этим бренным миром в стенах «Охотников и свиньи»! Я бы не был так уж удивлен.

– Если бы бедную миссис Роуленд убили в моей гостинице, вам не пришлось бы опрашивать такое количество людей, сэр! – не сразу, но нашлась миссис Лофтли. – Как вам известно, из-за преступных наклонностей некоторых из моих постояльцев в «Охотниках и свинье» уже не так людно, как в прежние годы. Так что вам лишь остается пожалеть, что преступник осмелился совершить свое деяние в приходском доме, когда здесь собралась едва ли не половина графства!

Грейтон в свою очередь замешкался с ответом и в дальнейшем не пытался задевать собеседницу своими насмешками, но был явно раздосадован тем, что миссис Лофтли, как и другие дамы до нее, не смогла ничем помочь в его расследовании.

– Хоть бы ваша племянница успела заметить спину убийцы и нарисовать ее! – мрачно заявил главный констебль, отпуская миссис Лофтли, чтобы поговорить с владелицами модной лавки.

– Я не удивлюсь, если Кэти что-нибудь видела или слышала, она очень наблюдательная девушка, а ее талант рисования не вызывает сомнений! К тому же она вместе с другими девушками занималась чайной посудой, сложенной в кладовке… – Эта горячая речь в поддержку племянницы не оставила Грейтона равнодушным. Неужели появится хоть что-то, хоть какой-то, пусть самый крошечный, ключ к раскрытию тайны?

– Мисс Хаддон была в той самой кладовой? Находящейся по соседству с комнатой, где мисс Фридделл обнаружила тело миссис Роуленд? – Он даже приподнялся за столом, недоверчиво глядя на миссис Лофтли.

– Именно так я и сказала, сэр! – Задетая насмешками в адрес несчастливой судьбы своей гостиницы, миссис Лофтли не собиралась быть любезной с Грейтоном.

– Тогда я немедленно хочу ее видеть! – рявкнул Грейтон, повернувшись к своему секретарю, тщедушному человечку, записывающему все, что говорили опрашиваемые, в толстую книгу с желтыми листами.

– Мисс Хаддон? – переспросил мистер Бритуэй. – Я тотчас попрошу констебля привести ее!

– О, мистер Грейтон, пусть Кэти дождется своей очереди, как все остальные! – встревожилась миссис Лофтли. – У девочки и без того уже складывается определенная репутация, ее слишком часто вспоминают в связи с этими душераздирающими историями. Ей будет трудно найти себе жениха!

– Я могу только посочувствовать мисс Хаддон, но намерен говорить с ней сейчас же! – отрезал Грейтон, не желавший тратить на бесполезную болтовню еще два или три часа, прежде чем услышит что-то действительно стоящее. – И девиц, которые были с ней, разумеется! Кто они?

Миссис Лофтли поняла, что сама навредила Кэтрин, но ее храбрость была небезграничной, и суровый вид Грейтона заставил ее смириться с происходящим и назвать фамилии Белинды, Мег и еще одной девицы, столь же хорошенькой, сколь и бесполезной в случаях, когда нужно было заняться чем-то полезным.

Глава 7

Кэтрин, за которой явился сам сержант Нобблз, не удивилась, что ее приглашают побеседовать с главным констеблем прежде двух десятков почтенных горожан, возмущенно зароптавших при виде такого неслыханного нарушения приличий.

Девушка заметила, что ее тетя вернулась в зал с недовольным и, похоже, сконфуженным видом, и мгновенно догадалась, что миссис Лофтли сказала о ней что-то, заинтересовавшее Грейтона.

В это время шум в зале достиг того уровня, когда собеседники не слышат друг друга и поминутно жалуются на головную боль. Сквайры с супругами собрались в чайной комнате и обсуждали подробности своих разговоров с Грейтоном, пытаясь общими усилиями составить какую-то более или менее правдоподобную картину случившегося. Миссис Райдинг отвергала любые версии, кроме случайного грабителя, и ей уже несколько раз напоминали, что в убийстве Дженни Морвейн и еще нескольких девушек был виновен человек их круга, а не какой-то случайный бродяга.

Остававшиеся в зале избавленные от стеснительности перед светским обществом горожане занимались тем же самым, и их громкие голоса, то и дело прерываемые чьим-то кашлем или всхлипываниями, донеслись до Грейтона, когда сержант Нобблз распахнул перед Кэтрин двери кабинета.

– Мисс Хаддон! – Главный констебль в который раз едва приподнялся над своим стулом и тут же снова уселся обратно. Его секретарь склонился над своей книгой, приготовившись вести записи.

– Мистер Грейтон… – Кэтрин так долго ждала этого момента, что уже не испытывала страха перед этим мрачным человеком. Хотя, конечно, она охотнее бы рассказала все судье Хоуксли. Но судья сейчас проводил время среди людей своего круга и тайком пытался понять, не лжет ли кто-нибудь из них, не преувеличивает ли свое изумление или возмущение.

Грейтону же приходилось довольствоваться тем, что могла сообщить ему Кэтрин.

– Ваша тетушка в беседе со мной упомянула о вас, – нетерпеливо начал главный констебль, с каждым следующим бесполезным разговором ему все труднее было сохранять светскую любезность. – По ее словам, вы можете сообщить мне нечто полезное для расследования. По крайней мере, я могу надеяться на это, учитывая, что в момент убийства миссис Роуленд вы находились в соседней комнате.

Кэтрин снова передернуло при этом напоминании. Она чудом избежала смертельной опасности! Из маленькой кладовки ей некуда было бы бежать, загляни туда убийца! Но лучше не думать об этом сейчас, когда главный констебль смотрит на нее с таким нетерпением.

– Я сортировала чайную посуду в кладовой, сэр, – начала она. – И спустя какое-то время услышала, как миссис Роуленд с кем-то ссорится…

В наступившей паузе Грейтон мгновенно напрягся, подобно охотничьей собаке, еще не услышавшей звук рожка, но уже почувствовавший колебание воздуха, когда загонщик делает вдох. Полицейский секретарь тоже встрепенулся и тотчас снова замер с пером в руке, готовый записывать за мисс Хаддон каждое слово, если оно будет того стоить.

– Это был мужчина или женщина? В комнату, где находилась миссис Роуленд, этот человек должен был пройти, минуя кладовку, где находились вы. Вы кого-нибудь заметили? Возможно, какое-то движение? И как вышло, что убийца, если это был он, не заметил вас? Вы были там одна?

Грейтон забросал Кэтрин вопросами, спеша побудить ее продолжать, но едва не добился обратного эффекта. Растерянная девушка пыталась выбрать, на какой вопрос ей надлежит ответить в первую очередь. Пожалуй, она начнет с самого щекотливого для нее.

– Мег, мисс Глоу, понесла часть посуды в чайную комнату, а я закрыла за ней дверь, – призналась она, зная, что начинает краснеть, хотя не совершила ничего такого уж дурного.

– Зачем? – тут же поинтересовался Грейтон, заметивший ее смущение. – Вас что-то обеспокоило?

«Хоть бы он не подумал, что я решила украсть что-то из посуды или всего того хлама, что викарии много лет, один за другим, оставляли в тех сундуках!» – испугалась Кэтрин. Пришлось объяснить все, как было.

– Мы с другими девушками помогали мисс Фридделл едва ли не с самого утра, и мне захотелось немного отдохнуть, прежде чем снова носить все эти тяжелые подносы с посудой. Я боялась, что кто-нибудь вроде мисс Фридделл или викария увидит, что я предаюсь безделью, и закрыла дверь в кладовую и устроилась на сундуке, чтобы немного посидеть в тишине, пока не вернется Мег. Она понесла в чайную блюда для кексов и бутербродов…

– Так, значит, вы сидели там в одиночестве, и собеседник миссис Роуленд прошел мимо кладовой, не подозревая, что там кто-то есть… – Грейтон решил прервать девушку, опасаясь, что услышит описания всевозможной посуды, хотя на самом деле Кэтрин вовсе не собиралась затягивать свою историю излишними подробностями.

– Совсем необязательно, сэр, – возразила она, не желая искажать истину. – Дверь в конце коридора ведет прямо на кладбище, и кто-нибудь мог пройти через нее сразу в комнату, где миссис Роуленд готовилась к своему выступлению.

Голос Кэтрин дрогнул на последних словах. Она вдруг ясно осознала случившееся и пожалела эту женщину, еще несколько часов назад такую цветущую и полную стремлений и планов, как облегчить кошельки своих богатых сограждан. А заодно и тех, кто победнее, но все же может расстаться с несколькими пенни, которые могут спасти жизнь какого-то бедняка.

Грейтон, начавший наконец замечать легкую тропу среди одинаково унылого леса из историй других жителей Кромберри, не собирался вновь потерять ее и нетерпеливо подался вперед. Его намек был понят, что должно было удивить его, учитывая крайне невысокое мнение об уме юных девушек, но он не задумался над этой несообразностью в своих убеждениях.

– Продолжайте, мисс Хаддон, я хочу узнать все, что вы услышали и увидели, пока были в той кладовке. Мы с вами прежде уже говорили о преступных деяниях, потрясших наш город, но это преступление, поверьте мне, всколыхнет все королевство! И я должен найти убийцу как можно скорее, а долг всех жителей Кромберри – оказать мне любое содействие, все, на что горожане только могут быть способны. Вы же способны на многое, мисс Хаддон!

Последние слова были высочайшим комплиментом для главного констебля, и Кэти тотчас поняла, что должна оправдать столь откровенно высказанные упования на ее помощь.

Без дальнейших проволочек она пересказала Грейтону все, что смогла услышать. Сколько бы она ни проговаривала мысленно эти фразы, пока ждала своей очереди поговорить с главным констеблем, она не была уверена, что повторила реплики миссис Роуленд точь-в-точь. Как быстро забываются отдельные слова и даже целые фразы, а на их место становятся другие, продиктованные пылким воображением! И все же Кэтрин постаралась быть как можно точнее в своем пересказе.

Она виновато потупилась, когда ей пришлось признаться, что собеседника миссис Роуленд она не слышала совсем. И втайне снова порадовалась, что он не слышал ее. И что на нее не напал приступ кашля!

– Итак, выходит, что тот человек хотел что-то получить у миссис Роуленд, а она не желала ему это отдавать, – задумчиво протянул Грейтон, когда понял, что Кэтрин исчерпала свою историю. – И он не был ее братом. Что ж, жаль.

Кэти ошеломленно уставилась на главного констебля, и даже секретарь замер, не донеся скрипучее перо до страницы.

– Я хотел сказать, теперь мне придется вычеркнуть его из списка подозреваемых, где он стоял первым номером… – Грейтон посмотрел сперва на изумленное лицо мисс Хаддон, затем на секретаря, смотревшего на него с тем же выражением. – В первую очередь всегда следует рассматривать кандидатуры родственников, и вам это прекрасно известно, Бритуэй! Как и вам, мисс Хаддон, если вы еще не забыли историю Тармонтов!

– Да, сэр! – в один голос ответили ему Бритуэй и Кэтрин.

– Итак, ваши слова оправдывают мистера Макнила, и вы должны сознавать, какую ответственность берете на себя, мисс Хаддон! – суровым тоном продолжил главный констебль. – Мне придется подозревать едва ли не все графство, учитывая, что в ту дверь войти мог кто угодно!

Кэтрин сочувственно кивнула, представляя, как раздосадован Грейтон. Куда проще было бы обвинить мистера Макнила, поискать какие-нибудь доказательства его злодеяния или же попросту арестовать его и дождаться, пока он сам признается в убийстве сестры. Наследство, семейная ссора, зависть или что-то подобное вполне могло привести мистера Макнила к преступлению. И Кэти не очень хорошо представляла себе, что может сделать полиция в случае, когда против подозреваемого в преступлении не могут собрать никаких доказательств. Так или иначе, от этой версии Грейтону пришлось отказаться, и причиной является подслушанный Кэтрин разговор.

– Вы уверены, что миссис Роуленд не выразилась более определенно? – тяжело вздохнув, Грейтон продолжил разговор, стремясь извлечь из него все самое важное. – Что это был за предмет? Подделка – но чего? Почему она так сильно разозлилась на того человека?

– Я не знаю, сэр, – Кэти подумала, что он вынуждает ее чувствовать себя виноватой. Что стоило ей прижаться ухом к стене кладовки или и вовсе выйти в коридор и подслушивать под дверью? И подглядывать в замочную скважину? Тогда она смогла бы узнать все.

А теперь мистер Грейтон располагает лишь еще одной тайной, которая совершенно не помогла ему приблизиться к тайне имени убийцы.

– Неужели вы не расслышали ни единого слова из реплик этого человека? Мужской был голос или женский?

– Нет, сэр, мне было слышно только миссис Роуленд, она сердилась и говорила очень громко, можно сказать, она кричала. А тот, кто был в комнате, либо шептал, либо его голос тихий и слабый. – Представить, что убийство совершила какая-нибудь леди, было трудновато. Но ни Кэтрин, на глазах у которой разгневанная женщина совершила убийство всего лишь три месяца назад, и никто, даже сам главный констебль, не успел остановить ее[7].

– Что ж, если вам нечего больше прибавить, мисс Хаддон, вы можете вернуться в зал… – Грейтон никак не мог избавиться от попытки переложить неудачу на плечи Кэтрин. – Напоследок я хотел спросить вас лишь об одном. Как вы, находясь так близко, что могли расслышать слова миссис Роуленд, не услышали выстрела, оборвавшего ее жизнь?

– Колокола, – коротко ответила Кэтрин. Неужели главный констебль невнимательно выслушал ее рассказ, отнесся к ее словам с пренебрежением? Она же ясно сказала, что не расслышала слова миссис Роуленд из-за того, что их заглушили церковные колокола, отбивавшие полдень!

Грейтон сердито прищурился, мистер Бритуэй замер, боясь пошевельнуться. Кэтрин выжидательно смотрела на главного констебля, ей так хотелось узнать, о чем он думает в этот момент!

– Да, теперь я понимаю… – Недовольный тем, что не догадался раньше, Грейтон и хотел бы сорвать досаду на ком-нибудь из тех, что находились рядом с ним, и не мог сделать этого. Мисс Хаддон со своим поразительным везением оказываться рядом с местом преступления на текущий момент была полезнее тех двух дюжин людей, что были в этой комнате до нее. А секретарь был рекомендован на эту должность одним лондонским инспектором, желавшим устроить судьбу своего племянника, не блещущего никакими талантами, кроме красивого, округлого почерка. Ссориться с кем-то из Лондона Грейтону не хотелось, он все еще надеялся, что следом за Бритуэем в Кромберри появится и толковый инспектор, способный взять на себя не только расследование мелких краж – с ними более или менее успешно справлялся и сержант Нобблз, – но и такие вот пугающие и загадочные преступления.

– Что ж, как видно, преступник все рассчитал, – шумный вздох был единственным способом выпустить пар, и Грейтон им воспользовался. – Не получив желаемого, он выстрелил в миссис Роуленд в тот момент, когда звон колоколов заглушал все другие звуки. А затем этот человек, дерзкий и хладнокровный, ушел, оставив тело своей жертвы, прекрасно сознавая, что через несколько минут его обнаружит мисс Фридделл или кто-то другой, кто придет за ней. Хотелось бы мне знать, вернулся он в зал через коридор или же вышел на кладбище!

– Думаю, он прошел через дверь, ведущую на кладбище. – Надо же, у мисс Хаддон готов ответ и на этот вопрос!

– Почему вы так считаете? – Стараясь подавить раздражение, которое у него невольно вызывала эта всезнайка, Грейтон так и впился взглядом в порозовевшее от волнения личико девушки.

– Меганн Глоу пришла за чашками едва ли не в тот момент, когда отзвонил последний колокол, – пролепетала Кэти, не понимая, отчего Грейтон не благодарит ее за помощь в поиске преступника, а, похоже, сердится на нее. – Она открыла дверь кладовой, и мы обе почувствовали сквозняк. Как будто только что перед тем кто-то распахнул дверь на кладбище и она еще не успела захлопнуться.

– Мисс Глоу кого-нибудь видела? – быстро спросил Грейтон в надежде услышать обнадеживающий ответ.

– Она сказала, ей показалось, что кто-то вышел на кладбище, и прибавила что-то насчет пасмурного дня, – честно говоря, обычно Кэтрин не обращала особого внимания на болтовню Мег и ее подруги Белинды.

– Я сейчас же поговорю с ней! – решил Грейтон, едва не скрипя зубами – неужели в этом деле ему придется опираться лишь на бестолковых девиц? Ни один из джентльменов не сообщил ему ничего полезного, как и дамы из попечительского комитета. Даже миссис Дримлейн не увидела и не услышала ничего подозрительного, а ведь ее наблюдательности порой завидовал судья Хоуксли! Что ж, видно, придется смириться и выслушать мисс Глоу. Почему-то он был уверен, что с этой девушкой ему придется тяжелее, чем с мисс Хаддон, способной хотя бы довольно связно излагать свои мысли.

– Я позову ее, – предложила Кэти.

– За ней сходит сержант, – резко ответил Грейтон. Должно быть, он не хотел, чтобы Кэтрин и Мег успели поговорить до того, как Меганн войдет в его кабинет. Неужели он не доверяет словам Кэтрин?

Кэтрин поднялась, приветливо кивнула Бритуэю, слегка поклонилась главному констеблю и с чувством исполненного долга и легкой обиды направилась к двери, когда Грейтон окликнул ее:

– Миссис Хаддон – ваша родственница, не так ли?

– Да, сэр, она замужем за моим братом, викарием. – Кэтрин не удивилась вопросу, не мог же Грейтон не заметить, что у них с Эммелиной одинаковая фамилия!

– Миссис Хаддон была близко знакома с миссис Роуленд?

– Они познакомились вчера в нашей гостинице… – А вот этот вопрос удивил девушку, ведь главный констебль должен был задать его самой Эммелине, как и всем, с кем он беседовал на протяжении последних трех часов. – Миссис Пропсон и кто-то из тех леди из Бата был прежде знаком с миссис Роуленд, но мой брат лишь недавно получил приход в Бате, и у Эммелины еще не так много знакомых.

– Благодарю, мисс Хаддон… – Грейтон кивком дал понять, что Кэтрин может идти, и та вернулась в зал, все еще недоумевая.

Глава 8

Едва Кэтрин вошла в зал, наполненный уставшими, раздраженными людьми, как ей помахала со своего места миссис Дримлейн. Кэти подошла к старой даме, сидевшей рядом со своей невесткой, Розамунд, которая держала в руках чашку с чаем. Сама же миссис Дримлейн протянула Кэтрин тарелочку с двумя кусками кекса.

– Тебе нужно подкрепиться, малиновка. – Миссис Дримлейн приветливо улыбнулась своей юной подруге, а Розамунд жестом показала, что и чай тоже предназначен Кэтрин.

Кэти и в самом деле проголодалась, а еще ей очень хотелось пить, но мисс Фридделл, распоряжавшаяся в чайной комнате, позаботилась лишь о том, чтобы подкрепились ее самые почетные гости. О бедняжках, с утра хлопотавших в приходском доме, не подумал ни викарий, ни его сестра.

Кэтрин не без некоторого смущения присела рядом со старушкой, она всегда испытывала неловкость, если миссис Дримлейн обращалась к ней в присутствии леди и джентльменов, которые могли косо посмотреть на девушку не их круга. Но для почтенной старой дамы это не имело никакого значения. Ее саму не так давно начали приветствовать некоторые соседи, много лет считавшие миссис Дримлейн ответственной за гибель ее первой невестки, и старая леди не особенно пыталась скрыть неприязнь к ним.

– Тебя позвали к Грейтону прежде, чем вон ту группу уважаемых горожан, – заметила миссис Дримлейн, пока Кэти уплетала кекс. – После того, как за тобой пришел сержант Нобблз, они довольно громко выказывали свое возмущение. А сейчас, подумать только, сержант пригласил на беседу девушку, с которой ты сидела в дальнем конце зала! Не надо быть излишне сообразительным, чтобы догадаться – вы обе что-то видели или слышали. Что-то, могущее помочь Грейтону поскорее арестовать убийцу!

– Мисс Меганн Глоу и я находились в соседней комнате с той, где убили миссис Роуленд, – пояснила Кэти, понизив голос. – И я слышала, как миссис Роуленд с кем-то разговаривала, вернее, даже ссорилась.

Стараясь не привлекать внимания сидевших неподалеку, Кэтрин шепотом пересказала обеим миссис Дримлейн все, что до этого уже говорила главному констеблю.

Старая леди поерзала на своем стуле:

– Скорей бы уже нам разрешили вернуться домой. Я чувствую, нам есть о чем поговорить, малиновка. Еще вчера мне хотелось расспросить тебя обо всех этих дамах, которым так старались угодить наши соседи, даже сама миссис Райдинг. А сегодня одна из них мертва! Позже мы пригласим, конечно же, и судью Хоуксли. Он ведь не сможет отказать нам и обязательно поделится всем, что удастся разузнать Грейтону.

– Эти убийства как будто развлекают вас, матушка, – укоризненно заметила добронравная Розамунд.

– Отчасти ты права, дорогая, и мне не стыдно в этом признаться. – Светло-голубые глаза миссис Дримлейн заблестели. – Уверена, из находящихся в этом зале по-настоящему сожалеют о смерти бедной миссис Роуленд лишь несколько человек из тех, кто восхищался ее благотворительной деятельностью. Для остальных же эта трагедия – лишь невероятное событие, потревожившее наше сонное болото. Еще не утихли разговоры о проклятом семействе Тармонтов, как появилась новая пища для пересудов. Уверена, они не закончатся и к Рождеству.

– Но это недостойно, находить удовольствие в подобных разговорах… – Розамунд покраснела. – Хотя вы, безусловно, правы. И я тоже буду говорить о случившейся здесь трагедии со своими гостями…

– Мы с Кэтрин и моим старым другом Хоуксли, конечно же, проведем за разговорами не один час… – Миссис Дримлейн бросила взгляд в сторону судьи, снова занявшего место за столом для членов благотворительного комитета и не пытавшегося скрыть, что наблюдает за находящимися в зале. – Но что отличает нас от обычных сплетников и отчасти оправдывает наше любопытство, так это то, что мы искренне хотим найти убийцу! Восстановить справедливость и наказать чудовище, осмелившееся забрать человеческую жизнь!

Молодая миссис Дримлейн неохотно кивнула. Конечно же, она не одобряла вмешательство свекрови в полицейское расследование, но ей было известно, что старая леди будет поступать как ей угодно, невзирая на чье-то мнение. Хуже того, старшая миссис Дримлейн еще сбивала с пути истинного юную мисс Хаддон. К чему девушке забивать голову историями об убийствах? Девице ее лет надо заниматься рукоделием и думать о женихах или найти себе какое-нибудь место. Если уж на то пошло, Розамунд считала себя женщиной прогрессивных взглядов, но прогресс, если можно так выразиться, должен знать свое место. И затрагивать только те стороны человеческой жизни, где он действительно нужен. Она не нанимала своим сыновьям гувернантку, предпочитая проводить с ними как можно больше времени, и считала, что ее познаний хватит, чтобы подготовить их к поступлению в школу для мальчиков. Домашнее образование не для мужчин, которым предстоит управлять страной, делать открытия и защищать родину. Но девушкам вполне достаточно уметь вести хозяйство, чтобы стать опорой для тех самых прогрессивных мужчин, и иметь представление о некоторых науках, чтобы помочь сыновьям сделать первые шаги на пути к достойному образованию.

Старшая миссис Дримлейн не так уж давно сблизилась с невесткой, чтобы указывать ей на противоречивость суждений, и, хотя прекрасно поняла, почему Розамунд поджала губы, предпочла этого не заметить и вновь обратилась к Кэтрин.

– Твоя тетушка, должно быть, испытывает облегчение из-за того, что миссис Роуленд не убили в ее гостинице. – Миссис Дримлейн и не подозревала, что ее мысли были схожи с рассуждением главного констебля.

– Я не успела поговорить с ней, как за мной пришел сержант, но я уверена, что тетушка очень сожалеет о смерти миссис Роуленд. Все же она жила в «Охотниках и свинье» с другими леди, и тетя Мэриан гордилась возможностью принять их у себя.

О том, что сперва миссис Роуленд и ее брат должны были жить в доме викария Фридделла, Кэтрин уже позабыла.

Розамунд сочувственно закивала, а миссис Дримлейн вновь вернулась к своим мыслям – что она подумала, едва узнала о смерти лондонской благотворительницы. Прежде всего это было удивление, охватывавшее каждого, кто давал себе труд задуматься о том, как именно было совершено убийство. Те, кто, как и Кэтрин, догадались о скрывшем звук выстрела колокольном звоне, были поражены дерзостью преступника. Осмелиться на подобное в здании, где собралась едва ли не половина города! Выстрелить в женщину, которая и сама отличалась решительным и твердым характером! Что, если бы стрелявший промахнулся или же только легко ранил миссис Роуленд? Она могла позвать на помощь или даже сама накинуться на нападавшего, бросить в него чем-нибудь, да хотя бы Библией, лежавшей на столе рядом с ее креслом! Как надо было ненавидеть эту женщину или же бояться ее, чтобы пойти на подобный шаг! И куда делся этот человек? Вышел через дверь, ведущую на кладбище, пересек ее и через боковую калитку прошел на тихую улочку, где его ждал экипаж? Или же вернулся в зал и как ни в чем не бывало смешался со знакомыми, которые будут болтать с ним, не подозревая, с кем имеют дело? Удастся ли когда-нибудь мистеру Грейтону выяснить всю правду?

– Неужели преступник собирался убить миссис Роуленд именно здесь? – Миссис Дримлейн рассуждала вслух, не ожидая ответа, но Кэтрин и Розамунд поневоле начали искать его.

– Мне так не кажется, – после паузы первой заговорила Кэтрин. – Этот человек что-то хотел получить от миссис Роуленд и, возможно, ушел бы, отдай она требуемое.

– Или убил бы ее после того, как получил это, – возразила миссис Дримлейн. – Судя по твоим словам, речь шла о двух вещах, ведь ты упоминала «его» и «ее»…

– И еще какую-то женщину, которая отдала «его» кому-то, – вставила Розамунд, против своей воли начиная погружаться в самодеятельное расследование, увлекавшее ее свекровь.

– Сколько, однако же, здесь этих самых «их», и что-то из этого еще и подделка, – недовольно поморщилась старушка. – И зачем этот человек убил ее, если ему было что-то нужно от миссис Роуленд? Ведь теперь он никогда не получит желаемое, если только…

– Если только что? – едва ли не одновременно спросили Кэтрин и младшая миссис Дримлейн, не дождавшись продолжения.

– Если только он не понял, кому эта неизвестная «она» отдала этого «его», – пожала плечами почтенная дама, удивляясь, какими бестолковыми порой оказываются даже наиболее сообразительные из ее знакомых.

– Но тогда… Он продолжит искать то, что ему нужно! – ахнула Розамунд и испуганно обвела взглядом зал, словно убийца уже был здесь и высматривал свою новую жертву. Впрочем, почему бы и нет?

– И попытается заставить владельца этого предмета отдать это ему! – подхватила Кэти. – Что, если он убьет кого-то еще?

После этих слов ее собеседницы ненадолго умолкли, напуганные картиной возникшего перед ними будущего.

– Что же может быть таким ценным, чтоб ради этого пришлось убить? Мужчина, который стреляет в женщину… Это просто чудовищно! – воскликнула Розамунд.

Миссис Дримлейн шикнула на невестку – на них начали оглядываться сидящие неподалеку.

– Почему ты думаешь, что это непременно был мужчина? – спросила она.

– Но… как же? – Молодая женщина уставилась на свекровь, широко раскрыв темные глаза. – Вы же не думаете, что на этот кошмарный поступок может быть способна женщина?

– Отчего же? Женщины точно так же могут ненавидеть или стремиться заполучить желаемое, чем бы оно ни было, – миссис Дримлейн пожала плечами, должно быть, вспоминая недавние убийства в «Охотниках и свинье». – К тому же Кэти не слышала голоса собеседника миссис Роуленд. А это может указывать на то, что убийцей была женщина.

– Или мужчина с очень тихим голосом, – прибавила Кэтрин, уже успевшая поразмышлять об этом.

– Я не припомню среди наших знакомых джентльменов никого, кто говорил бы так тихо, что его голос нельзя расслышать во время ссоры… – Миссис Дримлейн без церемоний огляделась по сторонам, словно надеялась распознать в одном из находящихся в зале людей убийцу.

– Наших знакомых? – Розамунд опять повысила голос, привлекая внимание соседей. – Не думаете же вы, что эту великую женщину убил кто-то из тех, кто сейчас находится здесь, в зале?

– Увы, моя дорогая, именно так мне и приходится думать. И, судя по тому, какие пронзительные взгляды бросает на собравшихся наш старый приятель Хоуксли, он придерживается точно такого же мнения.

Кэтрин уже слышала немало пересудов, главной темой которых была, конечно, личность убийцы. И почти все, кто сидел настолько близко к ней, чтоб быть услышанным, считали, что преступление совершил чужак. Кто-то вошел через дверь, ведущую на кладбище, и хотел ограбить миссис Роуленд. Когда она отказалась отдавать свое достояние, негодяй в ярости застрелил ее. То, что в нескольких убийствах были виновны жители соседних поместий, не мешало горожанам обвинять пришлого грабителя. Ну как, как можно заявить, что достойную женщину, их гостью, перед самым ее выступлением убил кто-то из них? Даже помыслить невозможно!

Так же думала и Розамунд, но ее свекровь и мисс Хаддон еще не могли забыть недавние кошмары, как бы им этого ни хотелось. Должно быть, молодая миссис Дримлейн смогла понять по их лицам, о чем они думают, потому что следующая ее реплика была вполне разумной:

– Что ж, если это не грабитель и не какой-то опустившийся человек, готовый убить ради нескольких монет, главному констеблю Грейтону будет не так уж трудно отыскать убийцу. Миссис Роуленд не была знакома почти ни с кем из Кромберри, за исключением миссис Райдинг и ее семьи. Но подозревать миссис Райдинг… Это совершенно невозможно! Остаются только дамы из Бата!

И в самом деле, Эммелина ведь упоминала, что миссис Пропсон и мисс Лэмбон знакомы с миссис Роуленд, как и те дамы из попечительского комитета, что не поехали в Кромберри. Однако же предполагать, что миссис Пропсон или ее подруга могли застрелить миссис Роуленд, так же немыслимо, как считать убийцей миссис Райдинг!

И все же кто-то ведь совершил это преступление! Кэтрин уже не была так наивна, как свойственно девушкам ее возраста, и понимала, что убийца не носит на груди табличку, изобличающую его. Как бы ни старались горожане обвинить в убийстве неизвестного чужака, разбойника и вора, миссис Райдинг точно так же может оказаться преступницей, как миссис Пропсон, мисс Лэмбон или любой другой из находившихся в зале. В конце концов, большинство из обитателей окрестных поместий регулярно ездят в Лондон и могут быть знакомы с миссис Роуленд, о чем их соседи даже не подозревают.

Разговор увял, все три дамы могли лишь повторить то, о чем говорили ранее. Оставалось надеяться, что это затянувшееся собрание не напрасно и главный констебль Грейтон найдет среди бесполезной болтовни зернышки, из которых сможет впоследствии испечь хлеб истины.

У выхода из зала внезапно поднялся какой-то шум, мужской голос возмущенно спорил с констеблями:

– Почему это я не могу войти? Что здесь происходит? Я приехал за своей матерью и хочу убедиться, что с ней все в порядке! Да пропустите же меня, остолопы!

Голос принадлежал Гарольду Райдингу, а вскоре в проходе между рядами стульев возник и он сам, покрасневший от гнева. Все головы повернулись к нему, кто-то начал возбужденно пересказывать события, предшествующие этому всеобщему заточению, но из-за гула голосов Райдинг не мог разобрать, о чем именно идет речь.

Сопровождаемый констеблем, не решавшимся удерживать его силой, Гарри прошел к первому ряду, где уже успел заметить свою мать.

Миссис Райдинг обернулась, как и другие дамы, сидевшие рядом с ней. Кэтрин со своего места рядом с обеими миссис Дримлейн было видно, как осветилось лицо Агнес Беррингтон, когда она увидела приближающегося молодого человека.

Как было бы прекрасно, если бы эти двое молодых людей полюбили друг друга! Гарри, любимец матери, пожалуй, сумел бы добиться от нее разрешения выбрать себе невесту, хотя большинство знакомых Райдингов были уверены в обратном. Николас сделал выгодную партию, Стивен скоро женится на девушке с большим приданым, а у Гарри, пусть он и младший сын, есть некоторый капитал, завещанный ему дедом по отцовской линии. С приданым мисс Беррингтон, каково бы оно ни было, им вполне хватит средств на достойное существование.

Кэтрин видела, как Гарри улыбнулся Агнес, проходя мимо нее к матери. Миссис Райдинг громким голосом принялась жаловаться на тиранию старшего констебля Грейтона, осмелившегося держать их всех здесь, как будто они какой-то скот. Об убийстве миссис Роуленд она сперва не сказала, и Гарри пришлось прервать ее пылкую речь, чтобы спросить, каким образом главный констебль оказался на собрании благотворительного комитета. Молодой джентльмен стоял лицом к залу, и все собравшиеся могли прочесть на его лице неподдельное изумление и тревогу.

И все же, как шепотом сказала миссис Дримлейн своим молодым собеседницам, нельзя исключать, что убийца легко мог уйти, оставшись незамеченным, и появиться в приходском доме позднее. В небольшом холле констебли уже пререкались с мужьями, отцами и братьями дам, которые не явились домой вовремя. На улице стемнело, люди устали, мало-помалу тихое ворчание превращалось в возмущенный ропот, и когда перед собравшимися наконец появился мистер Грейтон, его усталый вид не вызвал ни у кого сочувствия.

– Я должен поблагодарить вас всех за проявленное терпение и предупредить, что, возможно, мне придется поговорить с кем-то из вас еще раз… – Грейтон и не подумал извиниться за это многочасовое ожидание, чем породил еще одну волну возмущенных возгласов. – Вы должны понять, что расследование этого жестокого преступления не будет быстрым и легким и многое зависит от вашей доброй воли и желания помочь найти и покарать негодяя. Если кто-то из вас вспомнит о чем-то, что может показаться важным, прошу немедленно сообщить мне или кому-нибудь из моих подчиненных. Теперь, полагаю, вы все можете вернуться в свои дома и помолиться о душе нашей гостьи, нашедшей в Кромберри свою смерть.

Разочарованная публика потянулась к выходу. Многие надеялись, что главный констебль прямо сейчас назовет им имя убийцы, какого-нибудь Сэма или Джона, пойманного констеблями в то время, как все они томились здесь.

У выхода возникло настоящее столпотворение. Дамы составляли большинство собравшихся, и их лучшие туалеты не позволяли быстро проходить сквозь неширокие двери. Представители светского общества, сидевшие на первых рядах стульев, оказались позади всех – простые горожане даже не подумали о соблюдении приличий, торопясь поскорее оказаться дома и за накрытым столом поделиться с домашними всем, что им удалось увидеть, услышать и запомнить. В жизни многих из них до сих пор не случалось и, возможно, уже никогда не случится ничего столь же поразительного и ужасного.

Кэтрин вынуждена была выбираться из зала едва ли не в самом конце, так как провела последний час в обществе обеих миссис Дримлейн. Она слышала, как за ее спиной миссис Райдинг продолжает критиковать Грейтона и одновременно пытается успокоить безутешную мисс Фридделл.

– Представить не могла более бесполезного занятия, чем сидеть тут и ждать, пока кто-нибудь расскажет Грейтону что-то важное. Да что мы можем знать об убийце? Грабитель вошел с кладбища, совершил свое ужасное деяние и преспокойно вышел, пока мы все тут были заняты подготовкой к заседанию!

– Вы правы, дорогая миссис Райдинг, – прибавил викарий, на чью руку тяжело опиралась его измученная, как будто разом похудевшая сестра. – Да кто из нас мог заметить хоть что-то, когда все либо приветствовали друг друга, либо готовились к собранию!

– А я уверена, что кто-нибудь мог видеть что-то подозрительное, – вмешалась мисс Лэмбон, не имевшая возможности продвинуться вперед из-за спины миссис Пропсон. – Возможно, этот человек просто не сразу понял, что заметил нечто важное! А через некоторое время догадался, что его несущественное воспоминание на самом деле наполнено глубоким смыслом!

– Кажется, будто вы говорите о себе! – ответил ей мистер Блантвилл, как верный рыцарь, держащийся неподалеку от миссис Уиллинг, изменившей сегодня своей обычной болтливости.

– Возможно, так оно и есть, сэр, – многозначительно ответила мисс Лэмбон. – Полагаю, я видела кое-что, непредназначенное для посторонних глаз.

– И вы рассказали об этом главному констеблю? – Старшая миссис Дримлейн живо обернулась, едва не уткнувшись носом в меха на пелерине миссис Пропсон, также обернувшейся к подруге.

– Еще нет, – неохотно призналась мисс Лэмбон. – Сперва я должна кое-что хорошенько обдумать. Я окажусь в неловком положении, если мистер Грейтон сочтет мои слова пустой болтовней.

– Что ж, лучше вам не затягивать с этим разговором, – покачала головой миссис Дримлейн. – Промедление может помочь убийце скрыться.

– О, я совсем не уверена, что речь идет об убийстве! – Длинный нос мисс Лэмбон нервно задергался. – Полагаю, мои наблюдения связаны с… совсем другой историей.

– Вайолет, почему бы тебе не объяснить все, как полагается? – Миссис Пропсон уже могла бы протиснуться в дверь, но остановилась, не позволяя следующим за ней выйти из зала. – А мы все вместе решим, стоят ли твои слова того, чтобы ради них беспокоить главного констебля!

– Нет-нет, я не стану ничего говорить, пока не поразмыслю как следует. Возможно, мне лишь что-то показалось, а мои опрометчивые слова причинят вред… – заторопилась ее подруга.

– Причинят вред – кому? – Миссис Дримлейн не собиралась так просто сдаваться. Как и все, кто слышали слова мисс Лэмбон, старая леди испытывала жгучее любопытство и вместе с тем тревогу. Что, если мисс Лэмбон и в самом деле увидела что-то, способное помочь полиции?

Но эта леди уже, кажется, пожалела о своих намеках, потому что в следующий момент едва ли не протолкнула миссис Пропсон в двери, торопясь поскорее выйти из зала и прекратить этот разговор.



Молодая миссис Дримлейн в своей карете отвезла в «Охотников и свинью» свою свекровь, Кэтрин и шумно сморкавшуюся тетушку Мэриан.

В холле гостиницы уже ждал встревоженный мистер Лофтли. Незадолго до того, как его жена, племянница и миссис Дримлейн вернулись, доктор Голдблюм привез в своем экипаже бедного мистера Макнила, который едва держался на ногах. Пока лакеи помогали джентльмену подняться, доктор коротко осведомил мистера Лофтли о случившемся в приходском доме, и теперь толстяк обеспокоенно переводил взгляд с одной дамы на другую.

– Ох, как я волновался! Бедняга мистер Макнил, похоже, у него помутился рассудок от горя. Должно быть, он очень любил сестру! И какой же мерзавец осмелился убить миссис Роуленд, такую милую и добрую даму!

В холл вошли приехавшие следом миссис Пропсон и остальные дамы, услышавшие последние слова дядюшки Томаса.

– Хотелось бы и нам всем это знать, друг мой! – воскликнула миссис Пропсон. – Надеюсь, ваш мистер Грейтон очень скоро найдет убийцу, и мы сможем вернуться домой! Вы только представьте себе, он запретил нам уезжать, пока в его расследовании не появится хоть какая-то ясность! Да он может искать этого бродягу целую вечность, так что же, нам придется пустить корни в Кромберри?

На это мистер Лофтли не нашелся, что ответить, поэтому предложил гостьям сейчас же отправиться в ресторан и вознаградить себя за перенесенные тяготы допросов.

Все дамы тотчас согласились, хотя миссис Уиллинг заметила, что после пережитого потрясения они должны лишиться аппетита. Миссис Пропсон отмахнулась от этих слов и любезно приняла предложение мистера Лофтли.

Горничные забрали у дам пелерины, дядюшка Томас увлек жену в свой кабинет, чтобы узнать все подробности случившегося, а Кэтрин проводила наверх миссис Дримлейн.

Сара принесла им ужин в Зал фей, где миссис Дримлейн проводила большую часть своего времени, и за едой обе дамы тщетно пытались догадаться, о чем и о ком говорила миссис Роуленд со своим немногословным собеседником.

О том же самом гадала и Кэти, будучи не в силах заснуть. Она так устала, но сон не шел к ней. Правильно ли она запомнила все, что ей удалось подслушать? Так ли пересказала разговор миссис Роуленд главному констеблю, не упустила ли что-то важное?

Так и не придя ни к каким новым мыслям, Кэти немного всплакнула, жалея всех разом: и миссис Роуленд, и ее осиротевшего брата, и дам из Бата, вынужденных задержаться в чужом для них городке, и жителей Кромберри, оказавшихся в тени дурной славы, которая с некоторых пор сопровождала их городок.

Глава 9

Утро было пасмурным и унылым, под стать настроению жителей Кромберри, но хотя бы без дождя. После завтрака гостьи из Бата собрались внизу в гостиной, чтобы со всей возможной деликатностью обсудить случившееся. Хотя, как ни старайся, деликатно об убийстве говорить невозможно, это ведь не обсуждение благотворительного бала или веснушек на лице нового школьного учителя! Дамам ничего не оставалось, как попытаться в кратчайшие сроки научиться называть своими именами некоторые вещи, о которых не принято говорить даже иносказательно! Настоящим леди подобное умение прививают едва ли не раньше, чем они начинают выходить из детской! Впрочем, миссис Пропсон отличалась некоторой прямотой высказываний, а остальные дамы вынуждены были подражать ей.

Из-за своей конторки Кэтрин слышала их встревоженные и возмущенные голоса. Им не пришелся по душе главный констебль Грейтон, что было неудивительно, и миссис Пропсон настаивала на необходимости задействовать связи в Лондоне. Пусть оттуда пришлют кого-то компетентного, кто сможет побыстрее найти убийцу миссис Роуленд! Остальные могли лишь поддакивать ей и бессчетное количество раз повторять, как все это ужасно, невыносимо, трагично.

После полудня на небе засияло долгожданное солнце, а в гостиницу потянулись визитеры, желавшие выразить свое сочувствие мистеру Макнилу и приезжим дамам, не имеющим возможности вернуться домой и разделить тяготы своих переживаний с родными.

Мистер Макнил проснулся поздно и до сих пор не выходил из своей комнаты. Завтрак ему отнесли наверх, но он едва смог съесть немного поджаренного хлеба и выпить чая. Горничные провожали гостей в Зал герцогини, где миссис Пропсон принимала сочувствие за мистера Макнила и семью миссис Роуленд.

Викарий Фридделл явился вместе с сестрой. Мисс Фридделл выглядела совсем больной, но сочла необходимым прийти и поддержать миссис Пропсон и ее подруг. За Фридделлами приехал старший Блантвилл, едва не столкнувшийся в дверях с миссис Райдинг, которую сопровождали дочь и младший сын.

Кэтрин с грустью подумала, что внезапная гибель миссис Роуленд может помочь Гарри и Агнес Беррингтон сблизиться. Если бы не трагедия в приходском доме, назавтра гостьи из Бата отправились бы домой. А сейчас Агнес может беседовать с молодым человеком обо всем, ведь за громкими голосами миссис Пропсон и миссис Райдинг едва ли можно расслышать еще чьи-то слова.

Миссис Лофтли, почти избавившаяся от своего насморка, отпустила Кэтрин навестить Бетси Харт. Кэти могла себе представить, в каком нетерпении и досаде находится Бет, не имеющая возможности выйти из дома и узнать из первых уст, что произошло в приходском доме. Она с утра отправила Бет записку, и Джон Харт прислал за мисс Хаддон свою старую коляску. Миссис Дримлейн в последний момент решилась отправиться вместе со своей юной подругой, как ни хотелось ей посидеть вместе с гостьями в Зале герцогини и послушать, что они будут говорить между собой о смерти миссис Роулинг. Старая дама терпеть не могла викария и его сестру, и непринужденная беседа с миссис Харт и Кэтрин показалась ей предпочтительнее.

Обе дамы вернулись пешком через два часа, приятно проведя время в доме Хартов, который Бетси по мере сил и склонностей пыталась превратить в уютное семейное гнездышко. Разумеется, Бет уже знала об убийстве и изнывала от желания узнать побольше. Она почти решилась сбежать из дома, пока Джон был занят в своей конторе, но записка Кэтрин на время успокоила ее.

Подробности разговора миссис Роуленд с неведомым собеседником Бет и миссис Дримлейн выслушали с неослабным вниманием. Бетси хотелось узнать как можно больше обо всем, что произошло в приходском доме, а миссис Дримлейн надеялась, что Кэтрин дополнит свой рассказ подробностями, которые упустила накануне.

Увы, никаких идей, способных помочь главному констеблю Грейтону найти убийцу, у троих дам не возникло. Бетси была уверена, что в убийстве виновна миссис Райдинг или кто-то из ее семейства:

– Если никто в Кромберри не был знаком с этой миссис Роуленд, то остается только она! Вспомните, миссис Райдинг сама устроила ее визит к нам!

– Но зачем ей убивать миссис Роуленд? – Кэтрин не стала говорить о том, что подобное предположение нелепо, обвинить миссис Райдинг только потому, что она пригласила жертву в Кромберри, было трудновато.

– Возможно, их семьи враждовали. Откуда мне знать? – Бетси откинулась на спинку старого удобного кресла, принадлежащего еще отцу Джона, и сложила ладони на животе.

– Завтра я позову на чай Хоуксли. – Разумеется, обе молодые подруги именно этого и ожидали от миссис Дримлейн. – Если Грейтону за эти два дня удастся собрать сведения о связях миссис Роуленд с кем-то из жителей Кромберри, мой старый друг непременно расскажет об этом.

– А если мистер Грейтон ничего не обнаружит? – Кэти не могла не думать об убийстве Дженни Морвейн, когда подозреваемыми считались чуть ли не все горожане. Невероятно тяжко было жить с этим ощущением недоверия ко всем и каждому, страхом, что правда так никогда и не выплывет на поверхность. И вот история повторяется снова…

– После всех этих разговоров Грейтон никого не арестовал, значит, ему не удалось узнать ничего полезного сверх того, что ты ему рассказала, – вздохнула старая дама. – Не исключено, что мы так никогда и не узнаем имя преступника.

– А Мег? – спросила Бетси. – Ты ведь говорила, что она заметила кого-то, выходящего через проход на кладбище!

– Грейтон напугал Мег своей резкой манерой, но она не смогла ничего прояснить, ведь ей всего лишь показалось, что кто-то прошел в ту дверь… – Кэтрин помнила испуганное личико Мег, вернувшейся в зал после беседы с главным констеблем.

– Вчера шел дождь. – После унылой паузы Бет вновь попыталась что-нибудь придумать. – Если тот человек вернулся в зал, на его одежде должны были быть заметны следы влаги!

– К тому времени еще не все собрались в зале, в дверь постоянно кто-то входил, – возразила ей миссис Дримлейн. – Кареты останавливались у ворот, и гостям нужно было пройти несколько шагов по дорожке, с зонтом или без.

– А те, кто приехал пораньше? Они должны были обсохнуть, и, если кто-то выходил во второй раз, это стало бы заметным! – не хотела сдаваться Бетси.

Миссис Дримлейн пожала плечами – можно ли было выделить кого-то одного в толпе постоянно перемещающихся по залу и соседним с ним помещениям людей? Кто успел высохнуть, а кто – намокнуть дважды? Кэтрин молча нахмурилась.

– Если б мы знали заранее, на что надо обращать внимание… – Миссис Дримлейн безнадежно махнула рукой, ее глаза за стеклами очков потемнели от огорчения. – Боюсь, на этот раз Грейтона ждет безнадежное дело. И это убийство может стоить ему карьеры!

Кэтрин согласно кивнула. Как бы ни пугал ее главный констебль, он все же выглядел надежным блюстителем порядка. А теперь его ждут неприятности, из Лондона наверняка приходят одна телеграмма за другой с требованиями поскорее найти убийцу знаменитости, которой была миссис Роуленд. И, конечно же, в Кромберри вновь появятся бесцеремонные журналисты, готовые заглядывать чуть ли не в ночные горшки горожан ради поиска новых материалов для своих статей.

Миссис Дримлейн подала Кэтрин знак – пора возвращаться домой. Бетси явно устала и хотела прилечь, но любопытство заставляло ее задавать гостьям новые и новые вопросы. Ответов не было ни у кого во всем Кромберри. Кроме, пожалуй, убийцы.

Обе дамы распрощались с хозяйкой, пообещав прислать из «Охотников и свиньи» лакея с запиской, если появятся хотя бы какие-нибудь новости, и медленно направились по непросохшей еще улице назад в гостиницу.

В холле за конторкой никого не оказалось, должно быть, миссис Лофтли прилегла отдохнуть или присоединилась к дамам в большой гостиной. Из Зала герцогини до Кэтрин доносились голоса, видимо, гостьи так и сидели за чайным столом и уже довольно свободно обсуждали случившееся накануне – а что им еще было делать?

Миссис Дримлейн прошла в Зал герцогини, чтобы принять участие в разговоре и присмотреться к дамам из Бата. По дороге к дому Хартов и обратно Кэтрин успела рассказать старшей подруге обо всех своих впечатлениях последних двух дней, и миссис Дримлейн собиралась дополнить сложившееся у нее мнение собственными наблюдениями. Экипажей миссис Райдинг и мистера Блантвилла у дверей в гостиницу не оказалось. Должно быть, визиты вежливости закончились, и леди остались предоставленными сами себе.

Кэти заняла место за конторкой и как раз размышляла, стоит ли ей достать блокнот и сделать несколько зарисовок или же лучше подняться в свою комнату за книгой и провести остаток дня, следуя за героями романа. С ними-то наверняка не произойдет ничего подобного тому, что случилось с миссис Роуленд! Она не хотела признаваться себе, но за чтением надеялась прогнать неясные, тревожные мысли, не желавшие уходить без дополнительного толчка.

Девушка уже подошла к лестнице на второй этаж, когда ей навстречу проворно сбежала горничная.

– Мисс Кэтрин, вы вернулись! – обрадовалась Сара. – Вам не встретилась в городе мисс Лэмбон? Миссис Пропсон послала меня поискать ее, но мисс Лэмбон нет в ее комнате. Должно быть, она куда-то ушла.

Кэтрин пожала плечами. Они с миссис Дримлейн на обратном пути повстречали немало гуляющих на солнышке знакомых, но мисс Лэмбон среди них не было. Куда могла отправиться леди в незнакомом городе? На почту или в модную лавку, купить ленту для шляпки или другую подобную мелочь. Или же выйти на прогулку, посмотреть на городскую площадь, церковь и богадельню.

– Вероятно, она вышла подышать свежим воздухом, пока нет дождя, – ответила Кэти и продолжила свой путь наверх. – Мы с миссис Дримлейн ее не видели.

– Странно, что она не сообщила о своих намерениях друзьям, – сказала ей вслед горничная и пошла доложить миссис Пропсон, что мисс Лэмбон нет в ее Комнате с гобеленом.

Кэтрин вернулась на свое место с романом и погрузилась в чтение. Не сразу, но ей все же удалось сосредоточиться на переживаниях героини.

И если бы не сцена счастливого объяснения влюбленных, происходившая в момент, когда героиня пряталась под деревом от дождя, а ее поклонник мужественно пытался спасти платье девушки, накрыв ее своим сюртуком, то Кэтрин так и не поняла бы, что за тревога томила ее последние часы.

«Мокрое платье, ну конечно же!» – Кэти перестала видеть буквы, на книжной странице словно бы появилось лицо Бетси Харт.

– Если убийца вернулся в зал, на его одежде должны остаться мокрые следы! – что-то подобное сказала Бет.

Кэтрин отчетливо представила себе сценку в чайной комнате и разговор о нюхательной соли. Эммелина появилась там внезапно и выглядела взволнованной, а подол ее бордового платья потемнел от сырости, словно она шла по высокой траве. А кладбище за приходским домом не назовешь ухоженным – осенью викарий Фридделл не считал нужным платить садовнику, находя это пустой тратой денег. Все равно трава скоро пожухнет, уж лучше оставить все, как есть, до весны.

Напуганная мыслями, которые стучались в ее голову, Кэтрин почувствовала острое желание отогнать их, но уже понимала, что не сможет. Могла ли Эммелина быть тем человеком, кто ссорился с миссис Роуленд, застрелил ее, а затем вышел в боковую дверь прямиком на заросшее кладбище? «Боже мой, как я могу думать такое о жене Джонатана? – Кэти попыталась одернуть себя. – Эммелина могла выйти подышать, она же говорила о том, как душно в зале! И, возможно, какое-то надгробие заинтересовало ее, она сошла с дорожки и намочила платье, только и всего! А я уже записала ее в убийцы!»

Угрызения совести не могли заставить Кэтрин перестать думать о мокром платье и странном волнении Эммелины. А еще эти слова миссис Роуленд о том, что им надо поговорить с миссис Хаддон! Кажется, Эммелина тогда выглядела озадаченной, как и другие дамы, готовые ревновать друг друга к вниманию такой особы, как миссис Роуленд. Но что, если это притворство и есть что-то, связывающее этих двух женщин? В конце концов, именно тетушка миссис Роуленд сыграла роль в судьбе Джонатана, устроив ему переезд в Бат!

Кажется, миссис Роуленд осталась недовольна этим обстоятельством. Но ведь она прежде не встречалась с Эммелиной, она сама сказала об этом, когда их представили друг другу! Да и как она могла злиться на жену викария из-за поступка своей покойной тетушки? Старая дама имела право распоряжаться своим состоянием и своими связями, пусть даже это было не по душе ее родственникам. Неужели эта тетушка лишила миссис Роуленд и ее брата значительного наследства? Сколько же денег получил от нее Джонатан? Эммелина упоминала «небольшой капитал», но для нее, выросшей в богатстве, незначительной могла быть сумма, которая кому-то другому показалась бы огромной. Но не миссис же Роуленд, выглядевшей, будто герцогиня! Впрочем, если она рассчитывала на наследство тетушки, чтобы самой распоряжаться им на ниве благотворительности, обида могла поселиться в ее сердце. Насколько сильная? Кэти вспомнила еще один недавний эпизод, оставивший после себя неприятный осадок, но скрывшийся за последующими ужасными событиями.

Дамы в гостиной миссис Райдинг разливают чай, болтают, украдкой позевывают в ожидании джентльменов. И взгляд миссис Роуленд, полный злобы, который Кэтрин заметила совершенно случайно. Тогда девушка ненадолго огорчилась, подумав, что знатная гостья недовольна миссис Лофтли и ее гостиницей. Но сейчас Кэтрин подумалось, что миссис Роуленд могла так смотреть на Эммелину, сидевшую подле тетушки Мэриан. Но даже если и так, пострадала ведь не Эммелина, а сама миссис Роуленд!

Кэтрин чувствовала, что теряется во всех этих мыслях. Добродушная, хлопотливая хозяйка, любящая мать, жена ее брата – убийца? Право же, только из-за того, что платье Эммелины было влажным в то время, когда уже давно должно было обсохнуть, сочинить целую историю о ненависти и убийстве! Как бы там ни было, Кэтрин не могла не признать, что слишком плохо знает молодую миссис Хаддон, чтобы быть уверенной в чем-либо относительно ее поступков.

«Я должна поговорить с Эммелиной, иначе я так и буду мучиться из-за всех этих сомнений! – решила Кэтрин, намереваясь вернуться к роману и прекратить выдумывать ужасные истории. – Пусть она объяснит, почему ее платье и локоны были намокшими, и мне все равно, сочтет ли она меня бестактной! Главный констебль Грейтон как-то странно расспрашивал меня о ней, может быть, кто-то из тех, с кем он говорил прежде меня, тоже видел Эммелину? Если она не захочет говорить со мной, стоит ли мне поделиться своими переживаниями с мистером Грейтоном? Или сначала поговорить с миссис Дримлейн и судьей Хоуксли? Уж они-то не поднимут меня на смех и не сочтут, что у меня больное воображение. Сейчас едва ли не каждый в Кромберри дает волю воображению, пытаясь представить, кто и почему убил бедную миссис Роуленд! Вот и мисс Лэмбон говорила, что не она одна выходила под дождь…»

При этой мысли Кэтрин едва не подскочила на тяжелом стуле. Мисс Лэмбон, конечно же! Она появилась, когда все остальные дамы из Бата уже сидели рядом с миссис Райдинг и строили предположения относительно поднявшегося внезапно шума. Кэтрин слишком много довелось вчера услышать, чтобы запомнить все, что говорилось вокруг нее, но миссис Пропсон определенно сказала что-то о мокром платье своей подруги и возможности заполучить простуду.

«Господи, да кто угодно мог выйти из душного зала и немного постоять у крыльца, не обращая внимания на дождь! А я уже успела столько всего передумать об Эммелине! – принялась ругать себя Кэтрин. – Мисс Лэмбон точно так же имела возможность застрелить миссис Роуленд и потом вернуться в зал, обойдя здание вокруг! К тому же она-то как раз была знакома с миссис Роуленд! Но ведь она так ехидно говорила вчера, что видела что-то или кого-то… На что она намекала? Могла она увидеть Эммелину, выходящую через боковую дверь на кладбище? Ох, нет, мне все же придется поговорить с Эммелиной, как бы ни стала она потом ко мне относиться! А миссис Дримлейн пусть поговорит с мисс Лэмбон, она должна поделиться тем, что видела! Даже если ей неловко признаться, что она подсматривала за кем-то, она все равно обязана рассказать все, если это поможет мистеру Грейтону! Мне же пришлось признаться, что я подслушивала, хоть это и неподобающее поведение для… кого угодно!»

В таких размышлениях Кэтрин могла провести весь день, если бы только ей не требовалось выполнять поручения тетушки Мэриан. Но даже подвязывая шторы в ресторане или заново взбивая подушки на диванах в холле, Кэти не могла перестать думать о том, когда успели намокнуть Эммелина и мисс Лэмбон и кого еще она не заметила в таком же виде.

День перевалил за середину, когда в гостиницу явился доктор Голдблюм, чтобы проведать мистера Макнила и уговорить его спуститься и пообедать вместе с дамами из Бата. По мнению доктора, скорбь в одиночестве не шла на пользу здоровью его пациента.

А вскоре и упомянутые дамы направились в свои комнаты, чтобы переодеться к раннему обеду. Миссис Лофтли, вышедшая из Зала герцогини вместе с ними, остановилась у конторки.

– Как себя чувствует Бетси? – спросила она у Кэтрин. – Хорошо, что ее не было вчера в приходском доме. Это ужасное событие могло повредить ее состоянию!

Будучи дочерью аптекаря, миссис Лофтли выражалась куда более прямо, нежели другие дамы, если речь заходила об особенных состояниях здоровья, будь то беременность или геморрой.

Кэтрин не успела ответить тетушке. Наверху раздался пронзительный вопль, перешедший в какое-то завывание.

– Господи, совсем как вчера! – воскликнула миссис Лофтли и осеклась.

Кэти вскочила на ноги. В прозвучавшем крике было столько ужаса…

– Там что-то случилось. Беги наверх, дитя, а я позову твоего дядюшку. Томас! – Миссис Лофтли бросилась к кабинету своего супруга, а ее племянница нехотя принялась подниматься по ступеням.

Даже если кто-то из дам всего лишь увидел мышь, необходимо узнать, что именно произошло, и принести свои извинения. На середине лестницы Кэтрин услышала шум шагов, кто-то спешил по коридору второго этажа на помощь кричавшей женщине. И тотчас за первым криком последовало еще несколько, которые тут же перекрыл пронзительный визг. «Господи, лишь бы это была мышь! – взмолилась Кэтрин, почти бегом поднимаясь по крутой лестнице. – Пусть даже крыса! Или полчища тараканов! Да даже привидение бедняжки Дженни! Что угодно, лишь бы не чья-то смерть!»

Вот она достигла площадки и сразу увидела группу людей в дальнем конце коридора. Дамы и их горничные образовали целый гудящий рой, сквозь который пробивался доктор Голдблюм. Не сразу, но он добрался до Комнаты с портретом и исчез. Очевидно, дверь была открыта.

Кэтрин захотелось развернуться и бежать прочь, так сильно эта сцена напомнила ей летние события, когда в Лавандовой спальне обнаружили труп убитой миссис Синглтон. Но тут она увидела в раскрытых дверях Комнаты с апельсинами бледного мистера Макнила, близоруко вглядывающегося в глубь коридора. Его вид отчего-то придал ей храбрости, и девушка продолжила свой путь, надеясь, что ее дядюшка и тетушка не слишком задержатся внизу. Мистер Макнил двинулся следом за ней.

– Вайолет! Боже мой! Как? Господи, что же нам делать?! – Неясный гул разбивался на отдельные слова по мере того, как Кэтрин приближалась к концу коридора. Она не успела спросить, что случилось, когда на пороге Комнаты с портретом появился растерянный, напуганный доктор Голдблюм, тщетно пытавшийся вести себя невозмутимо. Ему это не удавалось.

– Дамы… Мистер Макнил… Я прошу вас вернуться в свои комнаты, а миссис Пропсон лучше пройти к кому-нибудь из вас. С мисс… э-э-э… Лэмбон случилось несчастье. Надо послать за ним… за Грейтоном… – Отрывистые слова доктора никак не складывались в предложения, он оглядывал собравшихся перед дверьми женщин, словно пытаясь найти среди них… кого?

– Мисс Лэмбон умерла? – слабым голосом спросил Макнил из-за спины Кэтрин, и та испуганно дернулась.

– Да, сэр, и ее смерть…

– Ее убили! Бедная моя подруга! – Вслед за доктором из комнаты появилась миссис Пропсон, поддерживаемая плачущей горничной. – Еще одна смерть! Ее убил тот же человек, что и миссис Роуленд, я в этом уверена!

Кто-то, кажется, миссис Уиллинг, громко вскрикнул, две горничные единодушно и явно уже не в первый раз взвизгнули, и доктор Голдблюм страдальчески поморщился. Он снова огляделся в поисках поддержки и тут увидел Кэтрин.

– Мисс… Лофтли, – обратился он к ней. – Прошу вас, пошлите лакея за полицией и приготовьте побольше нюхательных солей. Я боюсь, что кто-то из леди может упасть в обморок.

Доктор сумел овладеть собой и сейчас говорил вполне внятно. Он еще раз попросил дам вернуться в их комнаты и ждать.

– И чего мы должны ожидать? – Мисс Беррингтон строго смотрела на доктора. – Чтобы нас тоже убили, каждую по отдельности? Я предпочту остаться вместе со всеми, пока полицейские не выяснят, что произошло.

– Пойдемте в Зал фей… – Миссис Дримлейн все это время молча стояла на пороге своей комнаты, находящейся как раз напротив Комнаты с портретом, но сейчас решила вмешаться. – Все вместе. Полагаю, обедать сейчас никто не будет, так что нам лучше дождаться мистера Грейтона, находясь в одном помещении. Горничные могут побыть внизу в холле, их проводит мисс Хаддон.

Ее негромкий, но неожиданно властный голос произвел нужное впечатление. Миссис Дримлейн закрыла дверь своей спальни, повернула в замке ключ и пошла по коридору в сторону Зала фей. Следом первой двинулась Эммелина, а за ней – Агнес Беррингтон, поддерживающая дрожащую миссис Уиллинг. Доктор Голдблюм посторонился, пропуская миссис Пропсон.

Кэтрин и горничные расступились, прижимаясь к стенам. Миссис Пропсон внезапно оттолкнула руку своей служанки, на которую опиралась, и воскликнула:

– Глупая, глупая курица! Я всегда говорила ей, что нужно поступать осмотрительно, но она не слушала! О, Вайолет! Ну почему, почему она сразу же не рассказала всем, что успела заметить вчера! Тогда она была бы жива, а убийца миссис Роуленд – уже схвачен!

Доктор Голдблюм приблизился к миссис Пропсон, боясь, что она упадет в обморок, но эта дама была крепче, чем можно было ожидать от утонченной леди. В ее голосе слышались горе и досада на подругу.

Эммелина обернулась.

– Вы думаете, мисс Лэмбон убил тот же человек, что и миссис Роуленд?

– Ах, не будьте такой же глупой! Разумеется, тот же! Или вы думаете, здесь полно убийц?

– От этого городка можно ожидать всего! – сквозь слезы пробормотала миссис Уиллинг. – Какой-нибудь грабитель…