«Черт! Я же не хотел выгораживать засранца. Само собой вырвалось», – подумал Сергей Андреевич и, чтобы сменить тему, спросил сидевшего за рулем капитана:
– А респираторы уже всем выдали?
– Нет, не всем. У меня вот до сих пор нет.
– А вон твои уже того, в масках… – Елизаров показал в окно, где по тротуару шествовали два милиционера. Они, заметив машину, козырнули Петрову.
– Да, видимо, пока мы ездили – раздали.
Из-за домов впереди повалил дым.
– Эт-то еще что?! – милиционер крутанул баранку, паркуя служебное авто у тротуара. Включил рацию:
– Это Петров. Откуда дым?! Что горит?
Ему что-то ответили – взгляд капитана заметался по сторонам.
– Погибшие есть? – Пауза. – Как ты не знаешь? – удивился милиционер.
Мимо нас пронеслась пожарная машина. За ней еще одна. И еще.
– А я думал, все на станции сейчас, – сказал Елизаров.
– Эти только что прибыли, еще не доехали до АЭС. Сразу послали сюда.
– А что горит-то?
– Говорят, квартира Губина, – ответил милиционер.
Катюша ахнула, услышав фамилию парня. Точнее – отца Максима, которого в криминальных кругах именно из-за нее прозвали Губой.
– Что случилось? – спросила девочка.
– Знать бы еще! Давайте я вас сейчас высажу здесь, сам туда сгоняю. Пешком дойдете до администрации…
– Нет! – отрезала Катя.
– Нет! – повторил за дочкой Сергей Андреевич, на ходу подбирая аргументы. – Надо на месте посмотреть, убедиться, что жертв нет, а то неизвестно, на сколько уезжаем.
Милиционер пожал плечами – машина развернулась и рванула к тому месту, откуда валил дым.
* * *
Чернобыльская зона отчуждения,
база «Звезда», наши дни
Пришлось бить кулаком.
– За Родину, за Сталина! – буркнул я, вложив всю злость в удар. Хрустнуло. Товарищ Грач повалился в барак, разбрызгивая кровь по ковру прихожей.
– Кто там? – донеслось из спальни. Стопудово – очередная шлюха.
Пока глава «Звезды» оседал на пол, я быстренько подхватил его маузер. Отличное оружие – пригодится, хотя я и не люблю огнестрел. Сунул пистолет за пояс и шагнул к двери.
Из спальни высунулась девушка.
Курносый носик.
Рыжие кудряшки.
Губки бантиком.
А у Грача определенно был вкус на женщин. Девушка открыла рот, чтобы закричать, но я приложил палец к губам:
– Тихо ты! Завизжишь – пришью! – сказал я, показав на маузер.
Подействовало.
Девушка в белоснежном халате, которых в Зоне вообще ни разу не видал, прошлась по комнате, оценивая обстановку, а потом, подойдя к вырубленному Грачу, неожиданно пнула Главкома.
– Ч-черт! Больно! – Она схватилась за палец.
– Еще бы! Он же из коммунизма сделан! – ухмыльнулся я, оттащив Грача за диван. Потом достал из рюкзака веревку, связал пленника. – Кляп бы еще!
Девушка посмотрела по сторонам. Ничего не нашла, потом сняла с ноги носок – тоже белоснежный! – и сунула его в рот Грачу.
– Ты его не убьешь? – спросила девушка.
Зеленые глаза и рыжие кудряшки – убойное сочетание. «Рыжая бестия», обычно говорили про таких. Но «бестия» еще и была на редкость сексуальной – изгибы тела так и манили взгляд. Девушка, заметив внимание, кокетливо улыбнулась и смахнула прядь с лица.
– А надо?
– Не мешало бы!
– Так-то не собирался! – Я наконец нашел на поясе пленника ключ. Похоже, тот самый – от тюряги. Отстегнул и положил в карман. – А ты разве не его?..
– Его что или кто?! Шлюха, ты хотел сказать?! Да ладно, говори уж, как есть… – процедила незнакомка, демонстративно скинув халат.
Отвел взгляд.
– Ну да… немного, – буркнул я первое, что пришло на ум.
– Я здесь не за этим, – сказала девушка, скользнув в одежду, разложенную на диване. Одевалась она на удивление быстро. – Но ты мне очень помог…
– Я?! Помог?!
– Да!
Не успел и глазом моргнуть, как рыжая достала из-под вороха одежды пистолет с глушителем и…
Хлоп!
…выстрелила Грачу между глаз.
Еще миг – и ствол пистолета уже направлен на меня.
– Ну вот, теперь порядок! И да, не думай за мной ходить, – приказала девушка, после чего вытащила носок изо рта трупа. Поморщилась, отшвырнула предмет гардероба в угол. Сняла второй носок – и он последовал за первым.
Пистолет все так же смотрел мне в лоб.
– Да я и не думал…
– Если ты за своим другом, то его держат в третьей камере, – проговорила девушка.
– Другом? – До меня не сразу дошло, что речь идет про свидетеля. – Он мне не друг…
– А кто?
– Не твое дело.
Девушка усмехнулась и даже не пристрелила – ох, какие у нее губки. Наверное, сладкие, как клубника!
– Ты для спеца слишком впечатлительный, – сказала она, а потом вложила мне в руку маузер. Глянул на пояс – пусто. И когда она успела вытащить пистолет? Ну я и простофиля, блин! Совсем разум потерял перед красоткой.
– Ладно, меня ждут дела. Пока, красавчик! – Девушка подмигнула и скользнула за дверь. Даже слова не успел сказать, вот так бестия!
Вдох – выдох.
«Ну, ладно… У меня тут свои дела».
Выскользнул на улицу – незнакомки уж и след простыл.
Топот ног – вжался в стену. Мимо барака Грача пробежали еще несколько сталкеров – тоже, судя по всему, направлялись в сторону КПП.
«Надеюсь, с Пухом все в порядке», – подумал я и двинул к тюряге.
Возле барака переминался с ноги на ногу постовой. В руках даже не «калаш» – винтовка. «Мосинка?! Блин, где они такие берут?»
Подскочил к нему и заорал что есть мочи, тыча пальцем в сторону КПП:
– Быстрее! Они там!
Парень машинально повернулся в ту сторону, куда я показывал, тогда и ударил его в кадык. Охранник захрипел. Можно и задушить, но зачем?!
Тем более – узнал парнишку. Ванька. Недолюбливал меня, конечно, но сдается, все это от мальчишеского максимализма и здешней традиции оценивать людей по шкале местных ценностей – преданности партии и милитаристскому взгляду на мир. Мне не хватало ни того, ни другого.
Оглушил, а потом оттащил пацана за угол. Сам скользнул к тюремному бараку. Ключ подошел сразу.
Внутри – темный коридор. Теснота. Клетушки маленькие – один человек и поместится. Прошел по коридору до камеры с цифрой «3».
– Ты – Володька? – спросил я темноту.
Та не ответила.
Никто даже не шевельнулся.
Если в камере кто и был, то на волю выбираться он явно не спешил. Осторожно открыл дверь камеры.
– Есть тут кто? – спросил я.
Никто не ответил.
Ногой пошерудил по полу, проверяя пространство впереди. Кто-то лежит в углу – может, умер?! Не, пульс есть! Дышит! Просто без сознания.
С трудом взвалив на плечи незнакомца, я поспешил к выходу… и едва не столкнулся с рыжей незнакомкой. Та снова взяла меня на мушку.
– Ты! – процедила она.
– Ты! – повторил я. – И какого хрена ты еще тут?
Девушка вместо ответа показала на толпу «красных», которые окружали барак. Человек двадцать – не меньше.
– Вы все не так поняли! – брякнул я им первое, что пришло на ум.
Рыжая вопросительно повела бровью.
– Мы из военсталов! – сказал я, хотя на военных сталкеров мы были похожи, как Пух на балерину.
Из соседнего барака донесся крик:
– Они убили товарища Грача!
Ну все, приплыли – все стволы мигом оказались наставлены на нас.
Щелкнули предохранители.
Мысленно простился с жизнью…
* * *
Заревел мощный двигатель. «Красные» обернулись на звук – из-за поворота выскочил БТР. Сталкеры смотрели то на нас, то на приближающуюся бронемашину – та не сбавляла скорость.
– Это еще кто? – спросила рыжая.
– Без понятия, – ответил я, опустив свидетеля на колено – руки капец как устали держать его на плече.
Когда до бронемашины осталось всего пара метров, «красные» бросились врассыпную. Как тараканы по углам.
БТР резко развернулся на площадке у барака, разбрасывая снег, и остановился рядом с нами. Из люка выглянуло довольное лицо Пуха:
– А в-вот и я! – улыбнулся тот.
– Ты его знаешь? – спросил девушка, наставив на парня пистолет.
– Тихо-тихо! Опусти ты! Он – свой!
Толстяк посмотрел на спутницу:
– А он-на к-кто та-такая?
– Позже объясню! – пообещал я, загружая свидетеля в десантный отсек.
«Красные» наконец-то вышли из ступора – открыли огонь. Пули зацокали по броне.
– Она тоже с нами? – Пух кивнул на рыжую, которая отстреливалась, прижавшись к броне.
– А тебе не нравится компания?!
На самом деле я тоже не хотел ее брать. Но не бросать же девушку посреди орды «красных», даже если она – убийца. И – профессиональная, судя по всему.
– Спасибо, мальчики! – поблагодарила рыжая, запрыгнув в машину.
Пух не стал возражать – БТР начал разворачиваться.
– Давай, вывози нас из этой богадельни!
– Это не богадельня! – запротестовал толстяк.
– Да-да, забыл – здесь строят коммунизм. Но все равно – давай сматываться. Тем более – ты теперь изменник Родины и тебе светит расстрел, не забывай об этом!
На лице Пуха мелькнул испуг – кажется, о таком варианте развития событий он даже не подумал.
– Ходу, давай уже!
– Так и знал, что даже спасибо за помощь не скажешь! – недовольно пробурчал Пух.
БТР, протаранив шлагбаум у КПП, вырулил на дорогу и помчался прочь от потревоженного людского муравейника.
Глава 4
Свидетель
Припять, улица Ленина,
27 апреля 1986 года
– Знатно полыхает! – прокомментировал Петров, останавливая машину у дома Губина. Здесь уже вовсю трудились пожарные – раскатывали шланги. Одна лестница приставлена к пятиэтажке, к квартире на четвертом этаже, откуда наружу вырывались языки пламени.
– Максим! – вскрикнула Катя и, открыв дверцу машины, бросилась к дому. Растолкала пожарных, протискиваясь к подъезду. Там уже лежало тело, завернутое в брезент.
«Неужели он, неужели Максим?!»
Сергей Андреевич выскочил за дочкой. Сумел настигнуть Катюшу у трупа, развернул дочку к себе и крепко прижал.
– Папа, он сгорел, да-а? – тихо всхлипнула она.
– Может, это и не он, – попытался успокоить Елизаров дочь. Сам же прикинул длину трупа – похоже на взрослого, не на пацана.
Капитан в это время разговаривал с пожарными, затем к нему подоспели еще двое милиционеров.
– Где «скорая»?! – спросил Петров.
– Все машины заняты, сегодня такой день – сами знаете, – ответил один из подчиненных.
– Ох, ладно! Сам, если что, отвезу в морг, – сказал капитан, потом подошел к Елизарову с дочкой. Положил руку Кате на плечо: – Максима тут нет, если что. – Капитан кивнул на брезентовый сверток. – Отец его погорел…
В заплаканных глазах Кати мелькнул лучик надежды.
– А Макс?
– Не нашли! – ответил капитан. – Но в квартире был еще один человек…
– Кто? – спросили разом отец и дочка.
Капитан смерил взглядом обоих.
– Не рано ли ей знать все подробности? – Милиционер кивнул на Катю.
– Нет, она большая уже у меня – тринадцать лет!
– Уже четырнадцать, пап, – встряла в разговор дочка.
– Да, четырнадцать. Еще месяца не прошло, как четырнадцать.
Милиционер пожал плечами – типа сами напросились.
– Нашли мачеху вашего Максима. Похоже, ее убили до… еще до пожара. Илья Владимирович, он же – Губа, вернулся из очередной отсидки, ну и устроил жене головомойку за плохой прием. Смертельную головомойку, – милиционер вздохнул. – Но это только версия, конечно. Будем разбираться.
– А сам Губа что, задохнулся?!
– Похоже на то. Видимо, понял, что натворил, поэтому воткнул себе нож… короче, давайте пока без подробностей все же, а то и так слишком много информации для некоторых, – капитан покосился на Катю.
Дочка вздрогнула и прижалась к отцу, а тот вспомнил разговор на чердаке.
«Максим во что-то вляпался, так она сказала. Совершил что-то плохое. Может, сбежал из дома? Про это речь? Вот и хорошо, что сдрапал. А то сейчас тоже бы погорел», – подумал Елизаров.
Милиционер показал на машину.
– Я еще здесь остаюсь. Оформлю все. – Петров надел протянутый подчиненными респиратор, выдал два таких же Кате и ее отцу: – Надевайте! И – уезжайте из города. Помните, это уже не ваши проблемы, Сергей Андреевич. Мы тут сами разберемся.
Чиновник кивнул, повел за собой Катю. Им еще надо успеть на автобус – до отправки последней колонны оставалось полчаса.
«Надеюсь, все пройдет как надо. Хоть бы…» – подумал Елизаров.
Но эвакуация не задалась с самого начала. Дальше становилось только хуже.
* * *
Чернобыльская зона отчуждения,
окрестности базы «Звезда», наши дни
– Что-то твой друг, похоже, обиделся! – Рыжая кивнула на Пуха, который вел БТР, но при этом демонстративно не оглядывался в нашу сторону. Набычился.
– Знаю, – ответил я. – Вообще не хотел его брать…
– Почему? – спросила рыжая.
– А тебе какое дело? Я тебя вообще знать не знаю, – ответил я.
– Ну и ладно! – Девушка, заправски проверив обойму, сунула пистолет в кобуру. Резко встала. – Спасибо, подвезли! Дальше я сама!
Рыжая открыла люк – и отшатнулась. Прямо перед ним маячила голова медведя-мутанта, бегущего следом за бэтээром. Глаза горели огнем, а с зубов стекала кровь.
– Там это… – незнакомка показала пальцем в монстра, не зная, как описать то, что увидела перед собой.
– Знаю я… Это Боливар.
– Кто?
– Медведь мой! Ты дверь-то закрой, а то дует, – усмехнулся я.
Рыжая покорно закрыла люк, примостилась рядом:
– Он что, ручной?
– Да, специально обучен сжирать тех, кто не отвечает на мои вопросы. При виде тебя уже начинает облизываться.
– Вот еще! – фыркнула девушка. Оглянулась по сторонам, а потом ткнула в плечо. – Сначала ты расскажи о себе, какого хрена вам вдруг понадобилось на «Звезде»? И зачем вам этот? – Она показала на лежащего в углу свидетеля. Тот до сих пор был в отрубоне.
– Он знает кое-что нужное…
– О чем?
– Я же говорю: не твое дело!
– У тебя что, проблемы с общением? – скривилась рыжая.
Непроизвольно подумал, что ее лицу даже идет такая гримаса. Так и хотелось чмокнуть чертовку, зацеловать от души.
«Тьфу ты, блин! Размечтался. Завязывай уже с этим!» – подумал я и ответил:
– Появились, только когда увидел тебя!
На удивление, грубость сработала, но не так, как планировал, – девушка даже покраснела. «Интересное явление для киллера!»
– А ты на кого работаешь? – спросил я.
– Так тебе и скажи!
– Неужто глава «Родины» заказал конкурента по идеологической линии?
Рыжая отрицательно покачала головой.
– Что, местные заказали? Свои же? Из Политбюро? – спросил я.
Девушка не ответила – видимо, попал в точку.
Вот так дела, похоже, в «красных кругах» грядет переворот. Так что, может, и повезет – если в «Звезде» власть сменится, то и про нас забудут.
– Ясно все.
Рыжая села рядом.
– Ну а ты наверняка тоже на конкурентов работаешь? Своего забрал из тюряги, шпиона? – спросила она.
– Не, не угадала.
– Тогда, наверное, родственничка выручил? Брат, кузен, деверь? – Девушка кивнула на свидетеля.
– Не, не угадала. Ладно, все, поговорили. Ты хотела, чтобы мы тебя подбросили, а дальше типа сама. – Я перегнулся через кресло и коснулся плеча Пуха: – Все, тормози! Баба с возу – кобыле легче.
Напарник остановил машину:
– Как скажешь!
Девушка сжала губы, но ничего не сказала. Встала и выскользнула наружу.
– Ты там того, мишку не нервируй! – бросил я вдогонку.
– Сам о своей скотине заботься, – донеслось с улицы.
Я закрыл люк. Пух повернулся:
– Что, тоже не нашел общий язык?
– Ты про эту фифу?! – Я махнул рукой куда-то в сторону люка. – Она меня… нас подставила. Кроме того, правду не говорит. Да и убийца она, наемница. С такими точно не по пути.
– А нам с тобой, значит, по пути? – мрачно спросил Пух.
Риторический вопрос, поэтому отвечать не стал.
БТР пополз дальше, набирая скорость.
* * *
Припять, улица Ленина,
27 апреля 1986 года
Сергей Андреевич помог старушке забраться в автобус. Та вместо «спасибо» вырвала свою сумку у Елизарова так, будто он собирался ее присвоить себе.
«Я всего лишь хотел помочь», – подумал он, но так ничего и не сказал.
Выдохнул, глядя в небо.
Последний день в городе внезапно навалился на чиновника всей тяжестью. И если утром мучил только шейный остеохондроз, то сейчас, казалось, все суставы стонали от непомерной нагрузки – типа груз ответственности, да?!
«Еще бы. Эвакуировать целый город – это вам не шутки», – успокоил Елизаров сам себя и улыбнулся Катюше, которая уже забралась в автобус. Дочка предпочла отвернуться.
Вздохнул.
– Это последние, – проинформировал милиционер, подводя к автобусу пожилую пару.
Те, в отличие от предыдущей старушки, даже выразили благодарность:
– Спасибо, что помогли сумки донести, отключить свет да газ – вдруг, пока нас нет, затопим соседей…
– Это вам участковому надо говорить спасибо, не мне! – улыбнулся Елизаров.
Но милиционера уже и след простыл – у них нынче много работы: город успели наводнить мародеры.
«Даже радиации, уроды, не боятся!!! Тащат все, что плохо лежит».
А ведь Елизарову еще предстояло вернуться в Припять, когда доставит эвакуирующихся к пункту назначения. В городе остались работающие предприятия. Коммунальные службы, например. Пока никто не знал, будут ли отключать электричество и воду насовсем, поэтому надо следить за бесперебойным функционированием сетей. И пусть это не совсем его, Елизарова, обязанности – у него будет и много профильной работы: из города ведь выехали далеко не все. Замглавы уже сообщили, что часть пенсионеров предпочли остаться в Припяти. Одна бабуля так вообще клюкой прогнала милиционеров из дома, а ведь жила в пригороде – намного ближе к ЧАЭС.
Этим всем придется заниматься по возвращении.
Может, к тому времени появится точная информация об аварии и ее жертвах. В морге Елизаров уже столкнулся с теми, для кого ликвидация последствий аварии стала последним в жизни испытанием. На живые трупы было страшно смотреть – словно мертвые восстали из могил.
Мимо проскочил парнишка, одетый в черную футболку. Светлые волосы, короткая прическа, о-очень скуластый подбородок, словно мальчишка тренировал мышцы жеванием. Такого сложно не узнать…
– Максим! – выдохнул Сергей Андреевич.
Парень промелькнул мимо удивленной Кати и, демонстративно не обращая на нее внимания, прошел по салону автобуса и занял место на заднем сиденье.
– Это все? – спросил у Елизарова водитель.
– А? Что?
– Все, говорю?
– Да-да, все… сейчас посмотрю список. – Елизаров пробежался по листу, в котором, естественно, Максим Губин даже не значился. Кивнул. – Да, можно отправляться.
– Отлично! – кивнул водитель. При этом лицо напряженное, из ноздрей валит дым. Курил он вообще без остановки – одну сигарету за другой.
– Трогаем! – распорядился Елизаров и зашел в салон.
Двери закрылись. Автобус закряхтел, набирая скорость.
Сергей Андреевич сел к Кате – та оглядывалась, разыскивая глазами Максима.
– Он здесь! – вздрогнула она.
– Да, знаю, – ответил отец. – И – задам ему по первое число!
– Папа-а!
Елизаров как раз встретился взглядом с Максимом, но тот поспешил отвести глаза. Сделал вид, что разглядывает пейзаж за окном.
– Хорошо-хорошо, я аккуратно… – буркнул Сергей Андреевич и тоже повернулся к окну: времени на разборки – вагон. Успеть бы выехать из ставшего вдруг опасным родного города.
Они еще не знали, что им суждено остаться в нем навсегда.
* * *
Чернобыльская зона отчуждения,
окрестности базы «Звезда», наши дни
– Надо бросать бэтээр – дальше пешком, – сказал я, когда мы остановились в лесу, чтобы справить малую нужду.
– Аг-га, – ответил Пух, застегивая ширинку.
– Боливар добросит. – Я кивнул на мутанта, который прилег у дерева. Видок у того беззаботный, будто у дворняжки на выгуле. И только кровоподтеки на морде указывали на то, что еще недавно он перекусывал людьми.
– Обратно к-к те-тебе? – спросил толстяк. Потом понял, что сморозил глупость. – Н-не, т-там же одни раз-развалины те-теперь. Та-так к-куда мы?
– Надо залечь на дно, а заодно и расспросить нашего пассажира… – И только я это произнес, как раздался выстрел.
Выстрел внутри БТРа!
– Вот черт! – Я бросился к бронемашине, Пух едва поспевал за мной.
Открыл люк и сразу же увидел картину произошедшего – свидетель использовал автомат Пуха, чтобы совершить самое эпичное самоубийство из всех возможных в условиях замкнутого пространства. Казалось, кровью теперь залито все – и стены, и сиденья, и даже руль.
– Тво-твою ж ма-мать! – выдохнул заглянувший следом сталкер.
– И кто просил тебя оставлять оружие в бэтээре? – спросил я напарника.
– Я ж-же не-не з-знал, что-что так в-вот все и во-вобще…
– Ч-черт! – Грохнул я кулаком по броне.
И что делать дальше – непонятно. Свидетель был единственным ключом к разгадке появления таинственного автобуса.
Я влез в салон и, осторожно ступая по лужам крови, достал автомат и передал оружие Пуху:
– Больше не теряй!
– И что теперь? – спросил растерянный толстяк.
– Теперь точно придется бросить бэтээр. Или ты хочешь все тут прибрать?
Пух аж сглотнул.
– То-то же… Заляжем на дно, а там уж и будем думать, – я не спешил вдаваться в детали. Говорить о том, что Пуху в мо́ем плане места нет, пока не хотелось.
* * *
Чернобыльская зона отчуждения,
Периметр, наши дни
Череп посмотрел на лежавшую на столе карту. Кроме него в кабинете никого – и не надо, ни к чему подчиненным знать, что именно они ищут. И так слишком много лишних разговоров в команде, а для организации, которая занимается внутри Периметра тайными операциями, среди которых в том числе и устранение неугодных властям лиц, лишние слухи совершенно ни к чему.