– Не ради моего спокойствия, – мягко поправил Велиарий Анатольевич собеседницу. – Ради безопасности всего коллектива.
Он вышел из рабочего модуля начальника базы, сохранявшего тонкий аромат французских духов «Тоник». Вкус у женщины, родившейся мужчиной и сменившей пол по неизвестной причине, всё же был безупречным.
* * *
Всё началось в два часа ночи по Москве (ноль-ноль часов по ССВ).
С виду база продолжала работать в обычном режиме, не изменив распорядка. Только над космодромом, представлявшим собой плоский лист укатанной тверди площадью в четыре квадратных километра, завис дополнительный сторожевик класса «когг», как свидетельство нахождения на базе важного артефакта – «информационных мощей Мертвеца». Подвесили его специально для тех, кто мог следить за базой, чтобы у них не возникло ни капли сомнений в присутствии «ценнейшего клада».
На борту когга находился представитель Комбеза Антонио Гверески, то и дело отдающий какие-то распоряжения лично Луизе либо охране базы, а также группа спецназа Федеральной Службы безопасности численностью в одиннадцать человек. В принципе безопасники здесь были не пришей кобыле хвост, по образному выражению капитана Бугрова, но Головин не стал спорить с итальянцем, суетливым человечком, похожим на актёра кино двадцатого века Луи де Фюнеса. Велиарий Анатольевич любил старинные спектакли и фильмы, где играли настоящие мастера кино, хотя в нынешние времена режиссёры спокойно могли использовать давно умерших актёров, облик которых воссоздавали компьютеры. Он считал, что грубить Гверески не стоит, а его присутствие на Хароне может быть расценено лазутчиками Шнайдера как дополнительное подтверждение усиления охраны «сундука Мертвеца».
Кроме когга в ущелье, начинавшемся в трёх километрах от кольца строений базы, упрятали российский корвет «Стерегущий», вооружённый «нульхлопом» класса «Калибр-20», а на самом Плутоне в складках горного массива Стиральная Доска прятался крейсер «Ра» российской Погранслужбы, прибывший туда в режиме «инкогнито» – под слоем силового поля «зеркало».
Фрегат «Дерзкий» с командой Дарислава Волкова в данный момент находился на лунном российском космодроме, готовый в течение нескольких секунд появиться над Плутоном. Трек-оверспейс для него Луна – Плутон был разработан с учётом движения всех объектов Солнечной системы – планет и их спутников, поэтому Головин надеялся, что космолёт по тревоге выйдет из ВСП-коридора над Плутоном не позднее чем через пять секунд.
Ещё один отряд спецназа – на этот раз российской СКБ – готовился принять ударную группу охотников за «сундуком Мертвеца» в транспортном терминале базы. Головин не был уверен, что этот вариант не будет использован Шнайдером и его подручными, но исключать его было нельзя.
Сам Велиарий Анатольевич занял место в зале информационного обеспечения среди операторов: пятерых витсов и одного живчика, как меж собой называли живых сотрудников компаний сами сотрудники. Уговорить Луизу покинуть базу он не смог и теперь мучился дурными предчувствиями, прокручивая в голове все возможные сценарии готовящейся (он ни капли не сомневался) атаки.
Как показали дальнейшие события, какие-то из предположений оправдались, какие-то нет, но развернулись они не в той последовательности, какую представлял себе руководитель операции прикрытия.
Сначала внезапно отключились все серверы базы и перестали работать её наблюдательные системы и информационные каналы.
Это сработала «глушилка» РЭБ-комплекса (впоследствии выяснилось, что была применена новая израильская система подавления всех видов электромагнитного излучения «Раппорт»), располагавшаяся на поверхности Плутона точно под Хароном в тот момент, когда он пролетал над этим районом.
Тотчас же кабина грузового метро базы выбросила из своего чрева группу десанта, использующего лучшие в мире боевые спецкостюмы «Сотник-20» российского производства, превращавшие бойцов в привидения. Возглавляли группу три «терминатора» – боевые модули американского происхождения «Грэйт», вооружённые «универсалами» с четырьмя видами огневого боя: лазерным, плазменным, гравитационным и ракетным.
Впрочем, количество оружия никогда не являлось особым преимуществом. Линкоры двадцатого века со всем своим оружием гибли от одной-единственной торпеды. А военные космические корабли двадцать первого и последующих столетий превращались в тончайшие суперструны от одного-единственного разряда «нульхлопа».
Всю группу впустили в тамбур, оборудованный аппаратурой выявления нанотехники и оружия, для затравки направив к ним «тревожную двойку охраны» – двух кибер-грузчиков, которых «терминаторы» сожгли, посчитав их охранниками. Затем дождались роботов в коридоре и уничтожили все три комплекса взрывами двух мин-«нихилей», оставивших от них пятна копоти на стенах.
Оставшиеся в тамбуре «живчики» – боевики десантной группы, попытались было прорваться к машинному залу, где по их расчётам должен был находиться «сундук Мертвеца», но были заблокированы в коридоре третьего уровня базы в первом «трилистнике» и через несколько минут сдались под угрозой полного уничтожения.
События на внешнем уровне «трилистников», начавшиеся одновременно с атакой «живого» десанта, разворачивались в таком же темпе, однако с привлечением гораздо более мощной техники и серьёзного оружия.
Понадеявшись на блэкаут, который должен был наступить после РЭБ-удара по базе, вынырнувший из пространства корабль (им оказался турецко-немецкий корвет «Шварц симсек») с ходу выстрелил по коггу Службы безопасности, зависшему над «трилистниками» на высоте одного километра, из «огневика» (излучателя антипротонов), но лишь поднял огненно-дымную бурю под ним. Сторожевик был защищён пузырём «зеркала», и отрикошетировавший луч антиматерии угодил в скалы на границе космодрома, где стоял всего один космолёт – автоматическая баржа для транспортировки льда с астероидов пояса Койпера. Начавшаяся аннигиляция скал и вызвала шквал огня и дыма, создав своеобразное радужное «крыло жар-птицы» длиной в километр.
Сторожевик ответил лазерным импульсом, корвет отбил удар «щитом» поля, началась рубка «световыми мечами» (пришло на ум сравнение), и поднявшаяся пелена дыма, пыли и пламени вовсе скрыла под собой корпуса базы от наблюдателей за ходом нападения.
Но судя по тому, что последовало за атакой корвета, она послужила лишь отвлекающим манёвром, рассчитанным на выявление защитных сил базы. Так как на помощь коггу, сражавшемуся с корветом «Шварц симсек», никто не бросился («засадные полки» Коскора по команде Головина остались на местах), главарь операции захвата Мертвеца решил, что всё идёт по его плану, и над районом сражения появился главный фигурант операции – нимфианский Мурекс.
Вестник Апокалипсиса (он же – «космолёт судного дня») цивилизации нимфиан, обитавшей некогда в глубинах планеты – водяной капли, неизвестно по какой причине подчинившийся землянину Курту Шнайдеру, действительно издали напоминал очертаниями земного моллюска. Только размеры этого «моллюска» были намного больше. Длина от «головного гребня» до «хвоста» достигала двадцати километров, а ширина в «груди» – около десяти.
Наблюдавший за боем Головин (передачи осуществляли видеокамеры, установленные по периметру базы и на малых беспилотниках) почувствовал, как у него сохнут губы и сжимаются мышцы живота, будто ему самому предстояла схватка с реальным боксёром на ринге.
Нет, Вестник вовсе не был страшным чудовищем с огнедышащей пастью и клыками. Скорее он казался перламутровой игрушкой неведомого ребёнка-великана, выброшенной в космос. Но внутри «игрушки» ощущалась такая скрытая угроза и мощь, что невольно хотелось спрятаться за чью-то надёжную спину.
– Командир? – раздался в ухе голос капитана корвета «Стерегущий», укрывшегося в тени ущелья.
– Ждать! – ответил Головин, переключая канал связи «спрута» на борт сторожевика. – Генерал, срочно уходите!
– Мы их сейчас… – азартно прокричал в ответ Антонио Гверески.
Сторожевик открыл огонь «из всех стволов», что имелись у него на борту, метя и по «Шварцу симсеку», и по Мурексу, торжественно опускавшемуся к «трилистникам» базы.
– Назад, кретин! – рявкнул Головин.
Но было уже поздно. Мурекс ответил, причём так убедительно, что по залу прошелестело общее движение операторов, а у Головина вспотели ладони.
Выстрела Вестника никто не заметил. Но сторожевик исчез! Вот он сверкал вспышками (лазерные лучи и плазменные факелы) на фоне звёздного полога, и вот его не стало, словно и не было вовсе.
– Командир?! – снова вонзился в ухо голос капитана «Стерегущего». Он видел то же самое, что и остальные наблюдатели.
– Ждать! – повторил Головин пересохшими губами.
Он не прогадал.
К Мурексу внезапно присоединился ещё один участник событий, и это был уже тот, кого ждал Головин.
«Воздушный шар»! То ли Вестник рептилоидов, устроивших базу на Венере в незапамятные времена, то ли робот охраны с искусственным интеллектом, которого опять-таки каким-то невероятным образом подчинил Шнайдер!
Кто же ещё?! – мелькнула мысль. Но как это ему удаётся?! Какими суперспособностями обладает этот шизофреник, что ему подчиняются «машины судного дня» иных цивилизаций?!
«Шар» был намного меньше Мурекса (всего два километра в высоту – не деньги, как говорится), но и он смотрелся внушительно, несмотря на непрезентабельный вид. В памяти невольно возникли воздушные шары из романов Жюля Верна. И всё же и от него исходила волна мрачной угрозы, воздействующей на психику наблюдателей. Ждать от него позитивного поведения не стоило.
Именно «шар» и начал основную фазу операции, разработанной с профессиональной точки зрения весьма изобретательно (Шнайдер как-никак служил в своё время в спецназе Еврохалифата и многому научился), но не свободной от недостатков, потому что её разработчик действовал под влиянием горячечного мстительного возбуждения, а не рассудка, и упустил из виду, что против «немецкой хитрости» выступает «русский ум и русская изобретательность».
«Шар» ударил по второму корпусу базы из неведомого оружия сродни тому, что уничтожило сторожевик с командой генерала Гверески. Несмотря на силовую защиту корпусов этот невидимый выпад буквально раздробил купол «трилистника» на блоки! Впечатление было такое, будто по керамической плите ударили ломом, и плита растрескалась на осколки, хотя они и не разлетелись во все стороны.
Зал с кванк-системой оказался в одном из таких осколков, отсоединённых от других блоков «трилистника» широкими двухметровыми трещинами. В этом же зале находился и Головин со своими операторами и двумя бойцами спецназа из команды «Космический Лис», на всякий случай поставленными оберегать вход в зал.
Так как энергокабели от удара Косфера оказались перерубленными, обесточив зал, включилась аварийная система, снабжающая блок энергией, и компьютер базы не вырубился. Восстановилось и освещение, и связь с камерами внешнего обзора.
Было видно, как Мурекс выметнул «икру» – горсточку сверкнувших бусин, оказавшихся боевыми модулями класса «Предейтер», за которыми погналась капля катера. Все они сразу устремились к куполу с компьютерами, и Головин понял замысел главаря нападения: роботы должны были добить охрану «трилистника» и взломать двери в зал. А пассажиры катера намеревались ворваться в зал и захватить «сундук Мертвеца», то есть скачать все файлы информационной базы Мертвеца, чтобы переправить их на Мурекс.
Счёт пошёл на секунды, и Головин выдавил только одно слово:
– Контра!
Это был приказ начать контратаку с учётом всех деталей нападения.
Корвет «Стерегущий» призрачной тенью выскочил из ущелья и нанёс удар по «баллону» Косфера из комплекса РЭБ «Красуха-К», а затем выстрелил из плазмера.
С поверхности Плутона стартовал в режиме ВСП крейсер «Ра» и открыл огонь по Мурексу с расстояния всего в десять километров. Сначала из такого же РЭБ-комплекса, что и корвет, вырубающего всю электронику, затем из лазерного «Солнцепёка».
Обе атаки оказались для захватчиков полной неожиданностью, что говорило об отсутствии у них мощного стратегического мозга, способного просчитать все варианты схватки. Как предполагал Велиарий Анатольевич, разрабатывал операцию Шнайдер, а он хотя и обладал боевыми навыками, но всего лишь на уровне младшего офицера спецназа. Оценить возможности противоборствующей стороны ему было не под силу. Даже обладая мощнейшими машинами прошлых цивилизаций, достигавших уровня «гасителей звёзд», немец не смог предугадать действия «проклятых русских», считая себя суперменом и «палачом человечества».
«Баллон» Косфера застыл на высоте километра над базой, объятый плазменным пламенем. Поэтому следующий выстрел «Стерегущего» отбить ему не удалось. Капитан корвета применил «нульхлоп», и от «баллона» длиной в два километра остались, безвольно кружась, лишь почерневшие «водоросли хвоста».
Мурекс оказался на высоте. В том смысле, что отбил атаку «Ра» и сам нанёс ему ответный удар, на сей раз из «замерзателя», против которого защиты у крейсера (да и любого другого корабля, будь он на его месте) не было. Даже завеса «абсолютного зеркала» не смогла нейтрализовать невидимый луч, превративший часть корпуса (к счастью – не затронув пост управления) в глыбу мёртвого «перемёрзшего» металла.
Однако руководитель операции, находившийся на Мурексе, в котором Головин подозревал Шнайдера, напрасно посчитал свою миссию законченной. Собираясь добить русский крейсер, он метнулся к нему, и в этот момент из тьмы пространства над Хароном выпал фрегат «Дерзкий», засияв, как кусочек солнца. Отреагировать на его появление ни Шнайдер, ни компьютер Мурекса не успели. «Дерзкий» выстрелил!
Это был объединённый удар из ВСП-генератора и «нульхлопа», впервые применённый на практике; мысль пришла в голову капитану Бугрову, и он воспользовался подсказкой интуиции, надеясь, что жуткая хтоническая машина, созданная агрессивным разумом нимфиан, не выдержит воздействия двух импульсов, сворачивающих евклидово трёхмерное пространство в подобие космологических суперструн.
Впоследствии, разбирая этот случай, учёные и эксперты сошлись во мнении, что импульсы помешали друг другу уничтожить Вестника нимфиан. Да и защитой он обладал более совершенной, нежели земные космолёты. Однако в данный момент случилось то, чего и ожидали Головин и все его подчинённые. Мурекс исчез! Ни вспышки света, ни молнии, ни взрыва, ничего, исчез и всё, будто его и не было.
Но операция ещё не завершилась, и Дарислав Волков на «Дерзком» доказал, что командует «Космическим Лисом» по праву.
Уже на третьей секунде после исчезновения Вестника его отряд на четырёх шлюпах спикировал на корпуса базы и перехватил десант, посланный Шнайдером с Мурекса.
«Предейтеры» были уничтожены двумя залпами из гравитационных разрядников, а катер, ведомый подручными Шнайдера, задержан. Внутри его оказалось пятеро «крутых» турецко-немецких космопехов и… Савелий Рогоз, оператор Лахта-центра, которого Шнайдер рассчитывал использовать для «вскрытия трупа Мертвеца». К счастью, Савелий хотя и получил телесные повреждения (у него был сломан нос и отбиты почки), но остался жив.
Глава 10. Пыль непобедимая
Капитан Дроздов выслушал доклад Шустова с непроницаемым лицом. Он был безмерно рад, что группа уцелела почти полностью, и в то же время страдал, что трое космолётчиков остались в катере на дне моря, но о переживаниях этого сдержанного молодого человека можно было только догадываться.
«Великолепный» после встречи с катерами поднялся за пределы атмосферы Пушистой и висел теперь над южным морем на высоте шестисот километров. Запущенные им беспилотные зонды барражировали над морем на разных высотах, и в центральном виоме рубки фрегата можно было видеть с разных ракурсов гигантского, медленно вращавшегося «осьминога», и пятидесятикилометровую башню из пыли наноботов, выросшую на берегу.
Шустов сразу после доклада забрался в лабораторный отсек фрегата вместе со своими помощниками, и в рубке остались только члены экипажа и угрюмый Терехов, изредка поправлявший начальника экспедиции.
– Значит, вы считаете, что наноботы перепрограммировали компьютер «Кинжала», – сказал капитан, когда специалисты исследовательской группы вышли.
Терехов покосился на Дамира, занявшего своё штатное место среди ложементов экипажа.
– Это единственно возможное предположение.
– Почему «Кинжал» не бросился за вами в погоню?
– Не знаю.
– Очевидно, наноботы дали ему другое задание, – не удержался от соблазна высказать своё мнение Дамир.
– Что предполагаете делать? – Дроздов не отвёл взгляда от лица Терехова, по которому бродили тени эмоций.
– Игорь Ильич колдует над блоком памяти Опухоли… если ему удастся расшифровать коды компьютера пушистиков – получим ответ, как действовать.
– Прежде всего надо спасать парней в «големе».
Терехов поморщился. Голос его стал сухим и ломким.
– Пока не узнаем, что произошло на планете и чего ждать от наноботной пыли, рейды в глубины моря запрещаются.
– Но мальчики могут погибнуть! – воскликнула Таисия.
– Риск походов на планету слишком велик! – отрезал Терехов. – Кроме наноботов у нас теперь появился не менее грозный противник – боевой робот с прекрасным вооружением. Встреча с ним чревата гибелью людей!
– Я могу спуститься к ним одна!
Терехов скептически изогнул губы.
– И что будет дальше? Какова вероятность того, что вам удастся вытащить ребят из катера? А вероятность нападения «Кинжала» почти стопроцентная! Кстати, – Бен-Сурен посмотрел на капитана, – если «Кинжал» нападёт на фрегат, шансов отбить атаку у нас будет немного. Не допустите, чтобы он подкрался к кораблю незаметно.
– Не допущу! – ровным голосом ответил капитан Дроздов.
– В таком случае ждём Игоря Ильича. – Терехов вышел из рубки.
Космолётчики проводили его выразительными взглядами, понимая, что он прав, но не принимая в душе этой правоты. Лишь капитан Дроздов осознавал, каково сейчас этому человеку, взвалившему на свои плечи ответственность за судьбу экспедиции.
Шустов выбрался из лабораторного отсека через полтора часа и сразу собрал всех космолётчиков в кают-компании.
Было видно, что он смертельно устал, был бледен и мрачен, словно получил известие о смерти близкого человека, и всё время растирал глаза кулаками. Говорил он рублеными фразами, подолгу формулируя мысли, но поторопить его не решился даже успевший прийти в себя Терехов.
– Расшифровать удалось далеко не всё, – начал начальник экспедиции. – Хорошо, что мы взяли с собой ключ перевода сигнала бедствия, расшифрованного на Земле. Вот что стало известно. Наноботная пыль – результат эволюции киберсистем Пушистой. Если на Земле эта эволюция не зашла так далеко, как её изображали в апокалиптических фильмах типа «Терминатор», хотя, как вы знаете, у нас и была создана глобальная сеть искусственных интеллектуальных систем, то на Пушистой этот вариант реализован. Цивилизация скорее всего погибла в результате войны хозяев планеты с машинами. Это надо будет уточнить.
Слушатели, – в кают-компании их собралось девять человек, отсутствовал только капитан Дроздов, внимавший речи Шустова сидя в рубке, – зашумели и умолкли.
Дарья Черкесова налила Шустову стакан холодного зелёного чая. Он кивком поблагодарил девушку, выцедил весь стакан.
– Что послужило спусковым крючком войны наноботов с пушистиками, я пока не выяснил. Почему пушистики не увидели угрозы, тоже неясно. Но война началась и закончилась победой армады киберов, вовсе не похожих на сегодняшних наноботов. Сначала это были гигантские сооружения, использующие кибер-киллеров, которые в результате совершенствования превратились в гибкие стаи нанороботов. А уже наноботы зачем-то уничтожили не только своих создателей, их инфраструктуру и технику, но и всё живое на планете. Похоже, этой пыльной структуре попросту не хватило интеллекта.
– Как это? – не понял Голенго.
– На каком-то этапе «умная пыль» остановилась в развитии. Да, она создала своеобразный текучий интерфейс, охвативший всю планету, но дальше этого не пошла. Во всяком случае, мы не видим других результатов её деятельности, кроме виртуальных индустриальных пейзажей.
– Городов? – уточнила Марина.
– Можно называть их и городами.
– Но зачем наноботам понадобилось создавать эти иллюзорные творения?
– Возможны два варианта. Первый: города – сцены игровой реальности, которую наноботы создают сами для себя. Второй: это всего лишь чистой воды пароксизм творческой деятельности, вытаскивающий из памяти планетарного компьютера картины былого. На самом деле интеллект всей массы нанопыли и представляющей собой этот суперкомпьютер, не превышает интеллекта земной обезьяны. Она пытается осознать и вести себя как разумное сообщество, но лишь воспроизводит прошлое, не понимая, что происходит на самом деле.
В кают-компании стало тихо.
– Боже мой! – тихо проговорила Таисия. – В их власти вся планета, а поговорить-то и не с кем?
– У меня вопрос, – поднял руку Артур Голенго. – Если наноботы уничтожили всё на планете, почему же они не нашли Опухоль и не уничтожили?
Шустов провёл по щеке дрожащей ладонью. Он был измучен работой с чужим компьютером и терял силы на глазах.
– Отдохните, Игорь Ильич, – взяла его за руку Дарья. – Потом дорасскажете.
Шустов слабо улыбнулся.
– Ничего, я закончу. Есть только одно правдоподобное объяснение: последняя цитадель пушистиков, то есть Опухоль, пряталась под силовым колпаком, поглощавшим все виды излучений, и наноботы её не обнаружили. Колпак исчез недавно, так как перестал работать основной генератор энергии, поэтому мы и нашли купол первыми.
Кают-компанией снова завладела тишина.
Взгляды космолётчиков потянулись к Терехову.
Ждали, что предложит человек, имеющий карт-бланш на любое решение, каким бы непопулярным оно ни показалось.
– Тревога! – внезапно раздался со стен отсека голос Твердыни. – Зафиксирован старт с поверхности моря в нашу сторону визуально не наблюдаемого массивного объекта!
– «Кинжал»! – догадался Дамир, срываясь с места.
– По местам! – объявил капитан Дроздов. – Боевая тревога!
Через минуту все сидели в ложементах: члены экипажа – в рубке, остальные – в своих каютах.
Дамир привычно запаковал себя в скафандр, кресло обняло его чешуями информационных доспехов, и перед глазами оператора соткалось чёрное полотно космоса, продырявленное лучами звёзд.
Слева в поле зрения выплыл серп планеты, в то время как центральная звезда системы пряталась за ней. Затем компьютер синтезировал в системе обзора изображение массивного объекта, не видимого в доступной человеческому глазу полосе спектра, но видимого в гравитационном поле, и Дамир безошибочно определил, что к фрегату летит «Кинжал». Ладони вспотели, руки сжались в кулаки, как перед боем с противником-боксёром.
– Попробуйте связаться с ним, – долетел в наушники голос Терехова.
– Молчит, – коротко ответил капитан.
– Если он нас увидит первым…
– Не отвлекайте!
«Великолепный» в течение пары секунд переместился на две сотни километров дальше от планеты и в сторону от прежнего местоположения.
Однако, несмотря на кокон невидимости, под которым прятался фрегат, компьютер «Кинжала» отследил манёвр (гравитационное поле корабля никуда не пропало) и повернул к нему.
Наперерез модулю прыгнул зонд, один из тех, что наблюдали за планетой с большого расстояния. Но, не долетев до «Кинжала», превратился в тусклое огненное облачко, почти мгновенно растаявшее в темноте.
– Он выстрелил из «огневика»! – отреагировал Рушевский.
«Великолепный» сделал ещё один прыжок.
Однако «Кинжал» снова повернул в его сторону, обладая самой совершенной системой контроля пространства.
И тогда капитан Дроздов, не дожидаясь выстрела «Кинжала», привёл в действие ходовой ВСП-компактификатор, способный свёртывать пространство в «ноль-брану» на сотни световых лет вперёд.
Звёздный узор передёрнула судорога.
Больше ничего в видимом секторе космоса не произошло: не сверкнул луч света, не вспыхнуло огненное облако, не мелькнул туманный язычок. Но гравитационные датчики корабля перестали чувствовать массивный объект, бесследно растаявший в космическом пространстве.
Тишину нарушил печальный голос Таисии:
– Как жаль!..
Дамир согласился с оператором вооружений, ему тоже было жаль сошедшего с ума земного робота, представлявшего собой вершину боевой техники. Но горевать долго он не любил.
– Капитан, готов отправиться вниз! Надо спасать Рому и остальных!
– Не бегите впереди лошади, лейтенант, – недовольно пробурчал Терехов. – Надо ещё разобраться, как наноботам удалось перепрограммировать компьютер «Кинжала».
– Готовьте катер, Дамир, – обычным деловым тоном проговорил капитан Дроздов, не отвечая на реплику инспектора безопасности. – Промедление недопустимо.
– Что вы хотите делать? – осведомился Терехов.
– Сядем на море, разгоним пыль, пошлём на дно «големы». Другого варианта нет.
– Вас не смущает башня на берегу, построенная наноботами? Что, если это излучатель, с помощью которого пыль собирается запрограммировать компьютер корабля? А заодно и нас с вами?
– У вас есть конкретное предложение? – сухо спросил капитан.
– Уйти от планеты подальше, спасать коллег дистанционно, с помощью беспилотников.
– Потеряем время.
– Но не жизнь!
– Капитан, а давайте шарахнем по башне, да и дело с концом! – предложил Дамир простодушно. – Можно даже не бить из «нульхлопа». С ней справится и «огневик». Либо вообще наш бортовой «Отелло».
Оператор имел в виду систему РЭБ-подавления электромагнитной связи, которую разрабатывали специально для космических кораблей. Земные РЭБ-комплексы нередко получали имена типа «Аллергия», «Амброзия», «Душитель» либо «Красуха», но бортовой модуль не зря назвали «Отелло»: он был призван «задушить» любой компьютер или автоматический аппарат в течение долей секунды.
Несколько мгновений в рубке стояла тишина.
Потом захлопала в ладоши Таисия.
– Дамирчик, с меня поцелуй!
– Почему бы и нет? – скромно ответил оператор.
– Вы понимаете?! Это… война… – начал Терехов.
– С пылью! – закончил Дамир. – Игорь Ильич всё объяснил: мы столкнулись с интеллектом машины, недотягивающим даже до обезьяньего. Это не разумное существо в полном смысле этих слов. Кого жалеть? Да, риск велик, согласен. Но мы своих не бросаем.
– Лейтенант! – с ложной строгостью произнёс Дроздов.
– Слушаю.
– Готовьте катер. Сначала попытаемся вытащить парней из океана, потом посмотрим, как поведёт себя пыль.
Дамир привстал, ожидая ещё одного окрика от Терехова.
Но тот вдруг сказал то, чего от него не ждали:
– Погодите, вам нужен напарник.
– Я пойду! – в один голос воскликнули Голенго и Таисия.
– Нет, пойду я. Впрочем, – Терехов заколебался на мгновение, – с нами пойдёт и Артур. Капитан, делайте, что наметили. – Терехов поманил Дамира и Голенго, и все трое метнулись из рубки. Правда, Терехов тут же вернулся.
– Капитан – депешу на Землю: сражаемся с пылью, подозреваем, что это искусственно созданный организм типа «рой»! Сбросьте следом также всю инфу, что у нас накопилась!
Терехов исчез.
– Связь! – скомандовал капитан. – Сидим «на ушах»!
«Голем», управляемый Дамиром, нырнул к планете через несколько минут. Кроме пилота и двух космолётчиков на его борту расположились ещё три фозма – роботы сопровождения, «привязанные» программой охраны лично каждого космолётчика. Их плечи представляли собой ударные комплексы, головы – системы видеонаблюдения, превращавшие роботов в хищных трансформеров компании «Марвел», и недаром эти боевые модули получили у космолётчиков имя «терминаторы».
Без каких-либо задержек катер окунулся в воды океана над Опухолью и исчез.
«Великолепный» устремился к планете.
Люди на его борту ещё не знали, в какую страшную передрягу они попали, следуя своей земной человеческой логике. Но против них действовал не просто робот, пусть и обладающий искусственным интеллектом. Это была система роботов, созданная нечеловеческим разумом, и обладала она нечеловеческой логикой, бороться с которой люди ещё как следует не научились.
Десантировав шлюп с командой Дамира, фрегат двинулся к Пушистой. Но едва он появился на орбите вокруг планеты, как роившаяся триллионами крошечных созданий – нанороботов башня на берегу океана превратилась в сгусток, который метнулся к кораблю словно брошенное катапультой ядро, только с гораздо большей скоростью.
Компьютер фрегата, не получивший инструкций на противодействие такому нападению, лишь накрыл корабль пузырём «зеркала». В следующее мгновение сгусток «пыли» облепил его гигантским коконом, полностью закрывая поле обзора…
Глава 11. Тудыт твою в Киль!
День оказался настолько насыщен событиями, что Дарислав едва добрался до кровати в каюте «Дерзкого». Он с трудом стащил с себя «кокос», рухнул на спину, ни о чём не думая, закрыл глаза, приказал организму: восстанавливайся! – и мгновенно уснул. И проспал в одном положении целых семь часов, не видя никаких снов, благо, что никто его не побеспокоил.
Проснулся отдохнувшим и свежим как огурчик, готовый к употреблению. Нашёл в толще потолка светящиеся цифры: дата, год, время (половина восьмого по внутреннему корабельному), параметры дыхания, сердцебиения, давления и состояния нервной системы (восьмёрка по десятибалльной шкале, в принципе норма).
Наступил предпоследний день ноября, ознаменованный стартом «Дерзкого» в созвездие Киля. А до этого три дня в Солнечной системе царило лихорадочное «веселье», если учесть вопли журналюг и западных политиков в соцсетях о «немедленном введении санкций против России, подвергшей смертельной опасности всю цивилизацию!» Впрочем, для Дарислава эти дни тоже прошли в темпе экстремального маневрирования, если таковым можно было назвать события, завязавшиеся на Хароне, спутнике Плутона.
Вестник нимфиан, управляемый Шнайдером (это стало окончательно ясно после обработки всех донесений, разговоров участников событий и спецслужб в районе Плутона) исчез в просторах космоса, и не было уверенности в том, что российские корабли его уничтожили. По мысли экспертов Коскора, он скорее всего был выброшен за пределы Солнечной системы и где в настоящий момент находился, было неизвестно. Вычислив вектор «суперструны», созданной ВСП-импульсами «Дерзкого», командиры Коскора предложили российскому Совбезу послать в этом направлении два корвета Погранслужбы, вооружённых усовершенствованными «генераторами сингулярностей», то есть «нульхлопами», и Совет космической безопасности России решил последовать рекомендациям экспертов. На кону стояла безопасность не отдельного коллектива, а всех человеческих поселений в Системе, требующая нейтрализовать возникшую угрозу нападения «сумасшедшего немца, управляющего не менее сумасшедшим роботом», всеми доступными способами.
Сначала Строганов предполагал направить в погоню за Мурексом фрегат «Дерзкий». Но тут пришло сообщение от капитана фрегата «Великолепный» Дроздова о странных событиях с экспедицией Шустова на планете Пушистая звезды ALb Киля, которая оказалась покрытой океанами «искусственной пыли», и главе Коскора пришлось в спешном порядке менять план действий. По следу Мурекса было решено отправить корветы «Задиристый» и «Смелый», а фрегат «Дерзкий» послать к Пушистой. Причиной же спешки стало утверждение Савелия о том, что звезда ALb Киля указывалась в базе данных Мертвеца как родина древней цивилизации, участвующей в межгалактической войне, и на ум невольно приходили мысли – не могли ли эти разумники создать такую же «машину судного дня», как нимфианский Мурекс.
До этого момента «Дерзкий» обследовал Солнечную систему, для очистки совести, так сказать, в поисках Мурекса, но после заявления Савелия его направили домой, на космодром ЦЭОК, и спешно сформировали экспедицию, подчинив её Дариславу Волкову. Теперь под его началом на борту фрегата расположились две спецгруппы: экспертная, численностью в семь человек, под руководством учёного-ксенолога Ипатия Боярского, и команда спецназа численностью в одиннадцать бойцов, в которую вошли и профессионалы «Космического Лиса» майоры Витя Голубев и Саша Савкин.
На совещании в ЦЭОК, на котором присутствовали не только командиры Коскора и руководители Совета безопасности, но и представители Совбеза и Министерства обороны России, обсудили также и дальнейшие действия экспедиции.
– Не уверен, что на Пушистой вы обнаружите нового Вестника, – сказал глава Совбеза Иммануил Владеев, крупнотелый, статный мужик шестидесяти лет с неожиданно детским личиком (Дарислава это обстоятельство привело в неловкость, потому что в его понимании такое лицо никак не соответствовало образу ВИПа по безопасности государства). – Поэтому чтобы не гонять корабль лишний раз с Киля на Землю и обратно вам предписывается посетить ещё три важных объекта в Рукаве Киля вплоть до его внешней периферии.
– Хоть к чёрту на кулички, – пробормотал сидевший рядом Витя Голубев.
Владеев, к счастью, его не услышал.
– Перечислю объекты, – продолжил он, – а конкретно ознакомитесь с ними в пути, вся информация у Ипатия Михайловича.
Дарислав снова встретил открытый, умный, с искорками иронии и лукавства взгляд Боярского и понял, что с этим человеком он поладит, в отличие от трикстера Убегаева.
– Итак, первый после Тревожной объект – коричневый карлик VFG Киля, всего в тысяче светолет от Тревожной. Подозревается наличие возле него сооружения из чистого золота размером с планету земного типа. Экзот номер два – HV2121 Киля, нейтронная звезда внутри красного гиганта размером с половину Солнечной системы. Если эту звёздочку разместить вместо Солнца, её поверхность достанет до орбиты Сатурна. Наши астрофизики подозревают в этой системе элемент искусственности, так как трудно представить физический процесс, который объяснил бы такую конструкцию звёзд. И третий экзот в Рукаве Киля – FF21a, звезда, имеющая форму петли Мёбиуса.
Владеев переждал лёгкий шумок в аудитории.
– Естественно, такая форма звезды совершенно неестественна, и законы физики никак не могут объяснить её существования, поэтому было бы крайне интересно понять, кто придал звезде такую странную конфигурацию и как она её сохраняет.
– А почему этот объект, пусть и в самом деле экзотический, – подал голос зам Головина, – заинтересовал Совбез? Нам-то он никак не грозит?
Владеев перевёл на Савицкого взгляд спокойных карих глаз.
– Возможно, во время всегалактической войны было применено какое-то оружие, которое изменило форму звезды. Что будет, если кто-то обнаружит такое оружие и применит его в отношении Солнца, фантазировать не надо?
– Я объясню… – начал было Боярский.
– Вы всё обсудите во время похода, – остановил его председатель Совбеза. – Времени будет достаточно.
После того как присутствующие на совещании разошлись по делам (многие присутствовали в режиме видеоконференции), Строганов собрал коскоровцев в своём рабочем модуле в ЦЭОК.
– Есть ещё одна проблема, – сказал он, оглядывая ждущие лица приглашённых, – которую надо обсудить. Это оружие Вестников. От «баллона» Косфера, к сожалению, практически ничего не осталось благодаря вам (Головин шевельнулся, но Строганов качнул головой, что означало: оправдываться будете потом), а Мурекс удрал, однако его «замерзатель» уже начинает действовать на нервы. Спецы на «Ра» до сих пор не могут «разморозить» треть его корпуса, учёные разводят руками, не в силах объяснить сей феномен, а мы должны теперь переживать, что против «морозильной» техники Вестников у нас нет защиты. А если учесть, что для них и наши «нульхлопы» не сильно страшны, то угроза становится абсолютно реальной.
– Жаль, что толкиновский Вестник улетел, – сказал Голубев. – Он помог бы нам справиться со своими коллегами.
– Для него другие Вестники были не коллегами, а врагами, – уточнил Головин.
– Я оговорился. Почему мы не догадались попросить у него объяснить принцип работы «замерзателя»?
– По-моему Копун, то есть компьютер толкиновского Вестника, не владел «замерзателем», – сказал Головин флегматично. – Иначе наши эксперты знали бы об этом.
– Как бы то ни было, найти этого больного на голову подонка, я имею в виду Шнайдера, необходимо, – сказал Дарислав. – Иначе он ещё попьёт нашей крови.
– Просьбы имеются? – спросил Строганов.
Дарислав вспомнил разговор с Голубевым накануне встречи: майор просил взять в группу экспертов Диану Забавную, объяснив это тем, что она классный спец по ксенопсихологии независимо от её отношений с «семьёй» Убегаева.
– Да и какая это семья? – пренебрежительно добавил Виктор. – Трикстеры никогда не узаконивали своих отношений, да и гражданским браком их сожительство назвать трудно. А Диана между прочим нормалик, а не трикстер.
– Откуда ты знаешь? – удивился Дарислав.
– Успел поговорить после Венеры, – ухмыльнулся Голубев. – Она, кстати, не против примкнуть к нам.
– Ну ты молодец! – покрутил головой Дарислав.
Встретив взгляд Строганова, он сказал:
– Есть одна просьба. Я хотел бы включить в экспедиционную группу доктора ксенологии Диану Забавную. Она хорошо зарекомендовала себя во время похода на Венеру.
На самом деле Диана никак себя не проявила при изучении найденной рептилоидной базы, просто потому что не успела спуститься под землю, но Дарислав надеялся, что Строганову это неизвестно. Хотя командир опербригады Коскора как-то странно посмотрел на него, словно догадывался о подоплёке просьбы.
Впрочем, самому себе Дарислав честно признался в своей не меньшей, чем у Голубева, заинтересованности присутствия Дианы на борту фрегата.
– Хорошо, – без каких-либо заметных колебаний согласился Строганов. Он даже не стал напоминать о том, что с «семьёй» трикстеров связана некрасивая история: родственница Шнайдера Хильда Бауэр по сути помешала капитану «Дерзкого» вовремя обезвредить «баллон» Косфера, робота рептилоидов, активированного Шнайдером или кем-то из его соратников на Венере.
Через час на космодроме собрались все участники экспедиции, и Дарислав познакомился с теми, кого ещё не знал, запоминая имена каждого. Не было нужды знакомиться только со своими бойцами из «Космического Лиса», первыми заселившимися на фрегат.
Что касается Дианы Забавной, то Дарислав, приветствуя женщину, вдруг заметил в её широко распахнутых, красивого разреза глазах, радостный блеск и ответил улыбкой, подумав, что ему и в самом деле приятно находиться рядом с ксенологом. Мимолётно прошмыгнувшая мысль о таких же чувствах Виктора к женщине спряталась за «толпой» других мыслей, и вспомнил о об этом Дарислав много позже.
Ещё через час «Дерзкий» – исключительно красивая и технологически совершенная махина – «букет» фрактальных переходов (параметрический дизайн космолёта восхищал и внушал уважение) – стартовал с космодрома Плесецк, пройдя весь комплекс формальных процедур. В принципе его руководство не обязано было отчитываться перед федеральными органами и организациями наподобие Федкома, Комбеза и Погранслужбы, но чтобы не возбуждать «партнёров» по осваиванию космоса капитан Бугров доложил о цели похода (поиск Шнайдера, что было недалеко от истины) в Погранслужбу, и фрегат ушёл в пространство, за секунды миновав Луну, потом Марс и Нептун.
Зависнув у планеты, главным цветом атмосферы которой был синий, Бугров объявил о часовой профилактике всех систем корабля, и экспедиционный народ потянулся в кают-компанию на кофе-о-клок. Всем не терпелось поговорить о целях похода и возможном контакте с жителями «пыльной» планеты, которую уже месяц изучала экспедиция Шустова.
Когда Дарислав, обменявшись парой фраз с капитаном Бугровым, зашёл в кают-компанию, там уже расположились все члены экспедиционной группы и кое-кто из бойцов Дарислава, в том числе Виктор Голубев, пристроившийся, естественно, возле Дианы. Волков отметил это автоматически, отогнав колючку ревности (что за ерунда? ну, положил майор глаз на Диану, что в том дурного? хотя не слишком ли демонстративно ухаживает?), и присел за столик, дав знак своему бойцу, лейтенанту Гарику Савостьянову, уступить ему место. И только сев напротив Дианы, понял, что сделал это не менее демонстративно, чем Виктор, как бы подчеркнув, что он тоже не лишний.
Но было уже поздно что-либо менять, хотя вопросительный взгляд Голубева оставил в душе след.
В помещении вкусно пахло кофе, на столах дымились чашки с напитком, и было тихо.
Все слушали Боярского; и, судя по всему, речь шла о космических экзотах, объектах с экзотическими свойствами, обнаруженных астрономами Земли и даль-разведчиками.
– Кроме того некоторые из них настолько массивны, что по сути являются холодными звёздами, хотя термоядерные реакции в их ядрах не протекают.
– О чём разговор? – понизил голос Дарислав.
– О бланетах, – ответно шепнула Диана.
Дарислав кивнул. Новый термин – бланета, означающий «очень большую планету», появился ещё в начале двадцать первого века. Тогда в созвездии Геркулеса астрономы обнаружили экзопланету TrES-4 размером больше Юпитера в два раза. Но вскоре в Галактике были найдены планеты ещё большие, чем TrES-4, и астрофизикам пришлось корректировать теории создания не только планет, но и звёзд.
– Но самая большая на сегодняшний день бланета открыта в созвездии Феникса, – между тем продолжал свою лекцию Боярский, кинув вопросительный взгляд на Дарислава и получив успокоительный кивок. – Это P21b, вращается вокруг недавно открытого красного карлика. Планета представляет собой газовый шар с жидким водородным ядром, она всего в два раза меньше нашего Солнца и при этом не является звездой. Когда-то я мечтал попасть в экспедицию к этому экзоту, но не сложилось.
– Вы говорили, что в нашей галактике есть и более экзотические объекты, – напомнил учёному присутствующий в кают-компании Флавий Корепанов, оператор технических систем. В обслуживании его техника не нуждалась, и он мог себе позволить, с ведома капитана естественно, послушать беседы экспертов вживую, а не посредством видеосвязи.
– К одному такому объекту мы отправимся после похода к Пушистой, – ответил Боярский. – Двойная звезда HV2112. Хотя это очень необычная двойная: вторая звезда – нейтронная, обладающая кварковым ядром, и находится внутри красного гиганта.
– Как это возможно?
– Существуют две версии такого звёздного альянса. При сбросе оболочки звезды-гиганта её ядро превратилось в голую нейтронную звезду, получившую ускорение и нырнувшую в соседку – красный гигант чуть поменьше размерами взорвавшегося. Не разрушилась она потому, что состоит из нейтронов, представляя собой по сути каплю жидкого «суперметалла», которую невозможно разбить на части. Законы физики не запрещают такие кульбиты.
– А второй вариант?
– Искусственное происхождение звёздной пары. Возможно, во время межгалактической войны, изменившей ландшафт всей нашей Вселенной пятьсот миллионов лет назад, по двойной системе был нанесён энергетический удар, содравший с меньшей звезды оболочку и загнавший нейтронное ядро в глубь главной звезды. Но есть более оптимистичный вариант: цивилизация, достигшая очень высокого уровня, создала этот объект для каких-то своих нужд.
– А вы к какому склоняетесь?
Боярский улыбнулся, отчего лицо начальника экспертной группы стало по-детски открытым и оживлённым.
– Не хотелось бы бежать впереди паровоза, как говаривали мои предки, но я почти уверен в правильности первого предположения. Если пользоваться известным правилом «бритвы Оккама»
[19], то загнать нейтронную звезду в глубь соседки может и естественный процесс.
– Но лучше всё-таки подготовиться к негативному варианту.
– А это задача для наших гарантов безопасности, – кивнул Боярский на Дарислава не без лукавства.
– Они справятся, – весело подхватила Диана его слова, не дав ответить Дариславу. – Я в этом убедилась на Венере. Если бы не наши славные парни, я бы с вами сейчас не беседовала.
– Не преувеличивайте, Дианочка – скромно сказал Голубев. – Ничего особенного мы не делали, просто выполняли свою работу.
– Ну, хорошо, система звезды в звезде действительно интересный объект, – не унимался Корепанов, блондин с белым пушком вместо волос на голове. – Но ведь существуют ещё более необычные нейтронные звёзды. И очень большие, и очень маленькие.
– Вселенная велика, – кивнул Боярский, – и очень разнообразна, хотя мы можем наблюдать только ближний космос.
– Вы имеете в виду Галактику?
– Нет, видимый в телескопы горизонт – до четырнадцати миллиардов световых лет. Что там, за горизонтом, неизвестно, а выяснить хочется – до сердечного спазма! К сожалению, мне не удалось попасть в группу Вересова, которая отправилась за пределы Вселенной на толкиновском Вестнике. Наша Вселенная может состоять из миллиардов таких объёмов, как видимая часть космоса, отличающихся физическими константами.
– Так это теория Мультиверса.
– Я имею в виду только нашу метавселенную, порождённую квантовой флуктуацией, раздутой на гигапарсеки процессом инфляции. А таких фракций может быть множество. Хотя при этом наша Вселенная остаётся пузырём внутри метадомена, то есть континуума, порождённого вечной инфляцией. Что касается нейтронных звёзд, то меня интересуют так называемые «нейтронные хороводы» – ансамбли нейтронных звёзд количеством от пяти и до двадцати пяти, обнаруженные в созвездии Андромеды и в балдже нашей галактики. С удовольствием отправился бы и туда.
– На изучение всех экзотов у человечества не хватит ни средств, ни воли, – ворчливо заметил эксперт в области инженерных технологий Богдан Жнецов, входящий в группу Боярского.
– К сожалению, это правда, – согласился Ипатий Михайлович.
– Можно ещё малюсенький вопросик? – спросил упрямый Корепанов. – План работ для нас свёрстан и менять его никто не будет, но какие экзоты вы стали бы исследовать сами, предложи вам выбор? Кроме нейтронных звёзд?
– Моей жизни тоже не хватит, – рассмеялся Боярский. – Я не участвовал в первой экспедиции к Сфере Дайсона, но с удовольствием отправился бы изучать этот феномен. И пыльная планета в Орионе, убитая сгущением тёмной материи, – вообще супертема! И планета-капля Нимфа. А ведь есть ещё другие галактики, пославшие так называемые FRB-вспышки – импульсы гигантской энергии, которые мои коллеги называют криками умирающих цивилизаций. А голые квазары – источники колоссальной мощности излучений, названные так из-за того, что расположены они не в центрах галактик, а в ячейках пустоты – войдах? А галактика Dragonfly 44
[20], почти полностью состоящая из тёмной материи, чем не объект для изучения? Или геоды – «чёрные-чёрные дыры» из тёмной энергии, считающиеся виновниками ускоренного расширения нашей Вселенной?
Дарислав и Виктор переглянулись, удивлённые энтузиазмом учёного и масштабом его интересов.
Боярский заметил их перегляд, смущённо поёрзал.
– Прошу прощения, друзья, я увлёкся. Хотя тёмная материя, которая, как оказалось, вовсе не однородна, а также её сгущения и эволюция, плюс «звёзды» и «дыры» из тёмной энергии не дают мне покоя ни ночью, ни днём. Я фанат этих экзотических образований, не судите меня строго.
– Ну что вы, Ипатий Михайлович, – понимающе усмехнулся Дарислав, – мы готовы к вам присоединиться, ибо сами фанаты всего нового и неиспытанного. И хорошо, что Вселенная предоставляет нам всё новые источники для восторженного восприятия, хотя и раскрывает свои тайны с неохотой.
– Жаль только, что приходится изучать следы погибших цивилизаций, – опечалилась Диана. – Война не оставляет человека, несмотря на то что она породила человечество.
– Такова се ля ви, – философски заметил Голубев, подозрительно поглядывающий то на женщину, то на Дарислава.
– Ой как оптимистично! – прыснула Диана.
– Братья и сестры, – раздался подчёркнуто бесстрастный голос капитана Бугрова (слово «сестры» он выговорил через букву «е»), – прошу занять походные места. ТО закончен, начинаем главный трафик.
Все дружно встали.
– Разрешите проводить вас до каюты? – галантно предложил Голубев, сделав шаг к Диане.
– У меня вопрос к шефу, – улыбнулась Диана.
– Хорошо, я подожду, – отступил Виктор, сохраняя вежливо-учтивую мину, хотя взгляд майора, брошенный на командира группы, говорил об испорченном настроении.
Дождавшись, когда все выйдут из помещения и в кают-компании появятся роботы-уборщики, Диана сказала, испытующе изучая лицо Волкова:
– Это была ваша идея, Слава, взять меня в поход?
– Нет, – сказал Дарислав, – Виктора, а что?
– А он утверждает, что ваша.
– Это имеет значение?
– Просто интересно, почему вы избрали меня, а не Мирошу… э-э, Мирона Убегаева, он же намного опытней.
Но он не такой красивый, едва не сорвалось с губ Дарислава, но он вовремя спохватился и ответил почти серьёзно:
– Вселенная – слово женского рода, поэтому женщина должна чувствовать её и разбираться в её проблемах лучше мужчин. Ваша интуиция будет играть в этом процессе более важную роль.
Распахнувшиеся в удивлении глаза Дианы сказали ему, что она думает по этому поводу.
– Вы… шутите?
– Ни в коем разе, – возразил он. – Логика земных женщин зачастую приближается к логике инопланетян, вы должны это знать как никто другой, и я надеюсь, что вы поможете нам распутать клубок непоняток, завертевшийся на Пушистой.
Недоверие в глазах Дианы уступило место задумчивости, и хотя она не полностью поверила в объяснения Волкова, его речь ей понравилась.
– Буду рада помочь.
– Уверен в этом.
Диана поспешила в коридор, и Дарислав в очередной раз ощутил толчок в сердце, так притягательно и волнующе, сексапильно, как сказал бы Савелий Рогоз, с грацией богини, шагала эта молодая женщина с необычной фамилией Забавная.
Через четверть часа «Дерзкий» включил генератор ВСП-хода и стартовал в глубины созвездия Киля сразу на две тысячи световых лет…
Глава 12. Вирусы внутри опухоли
О том, что происходило в атмосфере Пушистой, экипаж «голема» так и не узнал.
Нырнув в океан, над которым то и дело проносились струи нанопыли, катер устремился в его глубины и уже через полчаса опустился к тёмному куполу Опухоли, изборождённому трещинами.
Сначала Дамир повёл катер вокруг сооружения пушистиков, надеясь, что они быстро обнаружат повреждённый шлюп Рушевского, заарканят его и вытащат на поверхность океана, где их подберёт фрегат. Однако никаких следов шлюпа аппаратура «голема» не заметила, и десантники начали обследовать трещину за трещиной, полагая, что катер с тремя пассажирами мог утонуть в одной из них.
Предположение оказалось верным. Через сорок минут непрерывного барражирования над куполом – слава богу, нанопыльных жгутов здесь не оказалось – компьютер «голема» доложил о находке «металлического блеска», катер нырнул в трещину шириной в шесть метров, и на её дне космолётчики увидели знакомый остроносый силуэт.
Зависли над аппаратом, вызывая борт катера по рации и мигая прожектором.
Шлюп неожиданно ответил красным лучиком, и стало ясно, что в нём никого нет.