– Я готов! – ответил Джузеппе.

– Ну что же, тогда пойдемте!

Они прошли совсем немного и оказались у большого трёхэтажного дома с красивыми балконами, украшенными лепниной и цветами. Над главным входом красовался вылепленный на стене герб: башня с зубцами в виде ласточкиного хвоста на скале посреди бурного моря и стоящий рядом с ней на задних лапах лев с короной. Под гербом – девиз: «Tutum signat iter»[5]. Но к главному входу они не пошли, а воспользовались одним из двух, расположенных в каждой половине здания, входом для прислуги. Поднявшись за Альтотасом по скрипучей деревянной лестнице на верхний этаж, Джузеппе оказался в довольно просторной комнате. Правда, из мебели здесь были лишь деревянная кровать, стул и длинный стол, полностью заставленный химическими приборами и банками с реактивами. Чего здесь только не было! Медная реторта, деревянная ступка с пестиком, фарфоровые тигли разной ёмкости, стеклянные колбы, аптечные весы и ещё много чего. Очень много. Ещё была двухъярусная полка над столом, тоже уставленная мешочками и баночками. Но внимание Джузеппе сразу привлёк один особенный прибор. И был он не на столе. В углу комнаты, внутри выложенного из кирпичей подобия камина без верхней части, стояла небольшая цилиндрическая печь из чёрного металла с двумя маленькими дверцами одна над другой. Труба от этой печи выходила в окно на тыльной стороне дома. Без сомнения, это был атанор[6] – специальная алхимическая печь для плавления. Джузеппе видел такую лишь на картинке в тайной канцелярии. Альтотас заметил его взгляд.

– Знаете, что это такое? – спросил он.

– Ты лечила его, – обвиняюще шепнула Нина.

Джузеппе понял, что не сможет обмануть этого человека, который, казалось, видит его насквозь.

– Дух Джеля руководил тобой? – переспросила Ханна едва слышно. – Бесстыжая.

– Знаю, – признался он. – Это печь для плавления.

Йоран вывел их за дверь, но не успели они пройти по коридору и пары шагов, как были остановлены двумя королевскими стражами.

– Мила Яндерсдат, – произнес один. – Вы пойдете с нами.

– Для плавления чего? – не отставал Альтотас.

Нина знала, что они не станут отвечать на вопросы. Простые люди не могли допрашивать королевскую стражу.

Она сжала Ханну в быстром объятии.

– Всего, что плавится, – пожал плечами Джузеппе. – В монастыре, где я учился, такой печи не было, мы ничего не плавили.

– Я вернусь, не успеешь оглянуться.

И это была чистая правда, он не соврал.

Пока ее вели по коридору, она оглянулась и увидела, что Ханна смотрит ей вслед застывшим от ужаса взглядом. «Я вернусь к тебе», – поклялась она. Оставалось только надеяться, что она сможет сдержать клятву.

– Ну, что ж, – сказал Альтотас. – Для врачевания она вам и не понадобится. К тому же я не собираюсь её здесь оставлять. Попробуйте сделать снадобье по моему рецепту!



Коридор сменился другим, и Нина, следовавшая за стражами, поняла, что оказалась в той части дворца, что была ей совершенно незнакома. Камень стен здесь выглядел древнее и был скорее не белым, а цвета слоновой кости, а когда она посмотрела вверх, то увидела украшавшую стены резьбу в виде гребней, отчего создавалось ощущение, будто идешь внутри грудной клетки громадного чудовища, в туннеле из костей.

Он протянул Джузеппе исписанную мелким почерком карточку.

Это место было построено, чтобы подавлять, но архитекторы Ледового Двора выбрали не тот мотив. «Смерть – это мой дар, – думала Нина, – и я не боюсь ушедших». Она всегда носила с собой два крохотных осколка кости, спрятанных в рукаве, на случай если ей вдруг потребуются дротики. И пуговицы у нее были костяными. А еще, само собой, были мертвецы. Королей и королев, а также их важнейших приближенных хоронили на Белом острове задолго до того, как вокруг него возвели Ледовый Двор, и Нина слышала их шепот. Армия, ждущая ее приказа.

– Выберите нужные ингредиенты, отмерьте сколько нужно… Только не торопитесь смешивать, пока я не проверю.

Стражи остановились у высоких двустворчатых дверей, лишь немного не достававших до потолка. Их украшала фигура скалящегося волка Гримьеров с короной меж остроконечных ушей, подпирающего лапой земной шар. Двери распахнулись, и Нина оказалась в длинном зале, украшенном резными колоннами, похожими на березы. Все вокруг светилось голубым, словно вырезанное из настоящего льда, и Нине на миг показалось, что она в зимнем лесу.

Старый зал для приемов, поняла она, пока они шли к трону с высокой спинкой, вырезанному из алебастра так искусно, что он походил на кружево. Королева Агата восседала на нем в том же самом белом платье, в котором присутствовала на церемонии ранее. Спина ее была выпрямлена, гладкие волосы струились вниз жемчужной волной, а на голове сиял венец с опалами.

Джузеппе принялся за работу. В этот раз он старался делать всё тщательно, чтобы не ошибиться. При этом он чуть ли не физически ощущал, как Альтотас наблюдает за ним. Впрочем, это никак не помешало – с заданием он справился успешно. Да и рецепт, по правде сказать, оказался совсем не сложным.

Нина понимала, что лучше не заговаривать первой. Она присела в глубоком реверансе, опустив глаза в пол, и застыла в ожидании, чувствуя, как путаются мысли. Зачем ее привели сюда? Что могло понадобиться от нее королеве Гримьер?

Мгновение спустя она услышала, как с глухим стуком захлопнулись двери, и поняла, что осталась наедине с королевой Агатой.

– Очень хорошо! – похвалил Альтотас. – Способности у вас, несомненно, имеются. Думаю, есть смысл продолжить наше знакомство. Если будет желание, приходите завтра: поможете мне и увидите кое-что, что вас точно заинтересует.

– Ты молилась сегодня над моим сыном.

Нина кивнула, не поднимая глаз.

– Приду! – пообещал Джузеппе.

– Молилась, ваше величество.

– Я, конечно же, знаю Ханну Брум. Но я не знаю девушку, преклонившую колени перед моим сыном и осмелившуюся взять его за руку, произносившую слова Джеля, чтобы облегчить его страдания. Поэтому я спросила у своих советников, кто же ты. – Королева Агата сделала паузу. – И, похоже, это никому не известно.

Он понял, а скорее – почувствовал, что Альтотас знает и умеет гораздо больше, чем простой врачеватель. И подтверждение этому случилось уже на следующий день.

– Потому что я никто, ваше величество.

– Мила Яндерсдат. Вдова купца, торговавшего рыбой и замороженными продуктами. – Она произнесла эти слова так, словно полагала, что прозвучавшее в них презрение может изменить их смысл. – Молодая женщина простого происхождения, втеревшаяся в доверие семейства Ярла Брума.

Джузеппе пришёл с утра. К этому времени в атаноре уже пылал огонь, отчего в комнате было жарко. Рядом с кирпичным ограждением полукамина стоял на полу большой таз с жидкостью оранжево-жёлтого цвета.

– Мне очень посчастливилось, ваше величество.

Нинина легенда создавалась с таким расчетом, чтобы выдержать самую пристальную проверку. Мила Яндерсдат из маленького городка на северном побережье была реальным человеком. И ее муж действительно пропал в море. Но когда Мила сбежала в Новый Зем, чтобы начать там все сначала с симпатичным фермером, агенты Рингсы позаимствовали ее личность для Нины.

– Нужно процедить и слить раствор в другой таз, – сказал Альтотас. – Поможете мне?

– Я отправила людей разузнать, кто такая Мила Яндерсдат, выяснить, как она выглядит, узнать, не затесалась ли в наше окружение шпионка.

– Конечно!

При этих словах Нина позволила себе вскинуть голову, изобразив потрясение.

– Шпионка, ваше величество?

Джузеппе с помощью деревянного черпака принялся процеживать раствор через белую ткань из редко сплетённых нитей, украдкой наблюдая за действиями своего нового знакомого. Альтотас тем временем достал из сундука отрез белого шёлка размером с простыню, замочил его на несколько минут в воде и досуха отжал. Затем он подцепил кочергой купол атанора за кольцо над отходящей вбок трубой и снял его. В предвкушении чуда Джузеппе подошёл поближе и посмотрел на атанор сверху. Вопреки ожиданиям, вместо философского яйца он увидел лишь пробивающиеся сквозь множественные отверстия языки пламени.

Королева поджала губы.

– Талантливая актриса.

– Нужно нагреть раствор, – пояснил Альтотас. – Берём!

– Ваши люди узнают, что я именно та, кем себя называю. У меня нет причин лгать.

Внешность Нины перекроили, чтобы она походила на Милу. Этого должно было хватить для сходства по описанию. Но если дознаватели королевы, чтобы подтвердить личность Милы, привезут с собой кого-нибудь из друзей или соседей Милы, это будет уже совсем другое дело.

Вдвоём они водрузили таз над атанором, который служил в данном случае всего лишь обычной печью.

Долгое мгновение королева сверлила Нину взглядом.

– Мой старший сын не должен был пережить младенчество. Ты знала об этом, Мила Яндерсдат? У меня было три выкидыша, прежде чем удалось родить его. Чудом было то, что он сделал первый вдох, пережил первую ночь, первый год. Я молилась за него каждое утро и каждый вечер и продолжаю делать это с тех самых пор. – Королева побарабанила пальцами по подлокотнику трона. – Возможно, мне не стоит ждать возвращения моих дознавателей. Мой сын уязвим. Ты сама прекрасно это видела сегодня, а я всегда крайне серьезна, когда речь заходит о его безопасности и безопасности моей семьи. Проще всего было бы отправить тебя собирать вещи.

– Я вижу, вы разочарованы?! – заметил Альтотас. – Потерпите, завтра вы измените своё мнение, уверяю вас!

Так чего же ты медлишь? Нина ждала.

Когда раствор начал закипать, таз сняли и поставили на пол.

– Но, полагаю, его это может слегка расстроить, и… и я хочу знать, что сегодня произошло.

– На сегодня всё! – объявил Альтотас. – Пусть ткань квасится сутки.

Теперь Нина поняла. Быстрое выздоровление принца не озадачило ни Брума, ни самого принца Расмуса. Но королевой двигала материнская забота, тревога – и надежда.

Она решила допросить Милу Яндерсдат, а не Ханну Брум, так как знала, что Мила беззащитна и не имеет ни имени, ни положения. Если бы Миле хотелось королевских милостей или остаться в Ледовом Дворе и если бы она что-то знала о Ханне или о случившемся, она, вероятнее всего, рассказала бы.

На следующий день Джузеппе пришёл к Альтотасу лишь после обеда. Вчерашние действия напомнили ему стирку белья его матерью и казались совсем не интересными. Просто захотелось узнать, что же всё-таки из этого получится. Но войдя в комнату Альтотаса, он замер от изумления и восхищения: на верёвке под потолком сохла красивейшая ткань золотого цвета. По виду она не уступала тем дорогим тканям, сотканным из золотых нитей, которые могли себе позволить лишь очень богатые люди.

И Нина собиралась сделать именно это.

Впервые услышав голоса мертвых, она шарахалась от них, пыталась их игнорировать. Она слишком погрузилась в свое горе, отчаянно пытаясь удержать тонкую нить, связывающую ее с Матиасом. Смерть тогда была врагом, чудовищем, которое внезапно нападает и забирает все самое дорогое. Она не собиралась с этим мириться. Просто не могла. Но с тех пор ей удалось отпустить Матиаса, хоть ее сердце по-прежнему не могло смириться с тем, что нет никакой лазейки, никакого тайного заклинания, чтобы вернуть его, вернуть потерянную любовь. Нет, она не примирилась со смертью, но они смогли достигнуть некоторого понимания.

– Это тот самый отрез? – не веря своим глазам, спросил Джузеппе.

Говори. Нина потянулась к своей силе, ощущая ледяной поток смертности, бегущий через всех и вся, позволяя нести ее к освященной земле погоста, который находился в тени Эльдерклока, в паре сотен ярдов отсюда. Кто обратится к Агате Гримьер, королеве Фьерды?

Альтотас впервые за время их знакомства улыбнулся.

Голос, ответивший на призыв, был громким и ясным – голос сильной души, ушедшей совсем недавно. И ей было что сказать.

– Да, тот самый.

– Шесть выкидышей, – сказала Нина.

Джузеппе был поражён.

– Что? – Слово упало как камень, глухим эхом раздавшись в старинном тронном зале.

– Вы научились получать золото? – по-детски спросил он.

– У вас было шесть выкидышей, прежде чем вы дали жизнь Расмусу. Не три.

– Нет, к тому, о чём вы говорите, это не имеет отношения. К тому же золото – не самое важное для алхимика, если уж вы снова заговорили об этом. Гораздо важнее то, что философский камень позволит лечить людей, исцелять любые болезни и жить сотни лет. За это любой отдаст всё, что угодно.

– Кто тебе рассказал об этом? – Голос королевы посуровел, маска спокойствия дала трещину.

– Всё равно это поразительно! Прошу, научите меня этому. Я хочу быть вашим учеником.

Линор Рундхольм, лучшая подруга королевы и первая фрейлина, мертвая и похороненная на кладбище Белого острова.

– Я польщён, – склонил голову Альтотас. – Постараюсь вас не разочаровать.

– Вы потеряли веру в молитвы, – заявила Нина, прикрыв глаза, раскачиваясь, словно вошла в транс. – Поэтому вам из подземелий доставили целительницу-гриша, которая поддерживала вас всю беременность.

– И обращайтесь, пожалуйста, ко мне как к ученику, учитель!

– Это ложь.

– Хорошо, Джузеппе. Но, боюсь, обучение будет недолгим: как я и говорил, вскоре мне предстоит дальнее путешествие. Я собираюсь посетить Египет. Только там можно найти тайные знания, без которых не добиться того, о чём мы говорим.

Это не было ложью. Обо всем этом Нине нашептала Линор. Королева прибегла к тому, что считалось колдовством.

– Возьмите меня с собой! Здесь меня ничто не держит.

– Вы думаете, что ваш мальчик проклят. – Нина распахнула глаза, уставившись прямо на королеву. – Но это не так.

– Подумай крепко, Джузеппе, прежде чем пойти на такой шаг! Возможно, ты узнаешь девяносто девять имён бога, но ни одно из них не спасёт тебя. Потому что алхимия и любые заклинания – дела не богоугодные.

Тонкие пальцы королевы Агаты вцепились в подлокотники трона, как белые когти.

– Я уже жил в монастыре с именем бога, – ответил Джузеппе. – Теперь я знаю, что мне больше по душе.

– Если бы то, что ты говоришь, оказалось правдой, тогда мой поступок был бы ересью. Мой сын был при рождении отмечен демонами, покинут Джелем. Для него не осталось бы никакой надежды, неважно, сколько бы я ни молилась.

– Не торопись с ответом! У тебя ещё есть время. Я собираюсь двинуться в путь через неделю. Нужно подготовиться – с деньгами путешествовать гораздо удобнее, чем без них. Нужно сделать и продать побольше золотой ткани. И запасти исходные игредиенты для пробуждения жизненных сил: горный воск, мед скалистых пчел, черемшу, ночные лепестки роз, ну и все остальное… Часто этих смесей достаточно, чтобы поставить больного на ноги!

Нине стало почти жаль эту женщину, отчаявшуюся мать, желающую всего лишь дать здоровую жизнь ребенку. Но как только Расмус был рожден, а затем и отнят от груди, она отправила целительницу, помогавшую ей, на смерть. Она не могла позволить кому-нибудь узнать о том, что сделала. Знала лишь Линор, ее ближайшая подруга, настолько дорогая, что королева запретила ей отправляться вслед за мужем на фронт. «Ты нужна мне здесь», – заявила тогда Агата, а пожелание королевы было равно приказу. Муж Линор погиб на поле боя, а Линор многие годы провела на Белом острове, обхаживая эгоистичную королеву и ее больного сына, и горе ее превращалось в злость.

– Хорошо, учитель!

– Когда я была маленькой девочкой, – начала Нина, – я свалилась в реку. Была середина зимы. Я должна была замерзнуть. Должна была утонуть. Но когда родители нашли меня на берегу двумя милями ниже того места, где я упала, я оказалась целой и невредимой, щеки мои были розовыми и сердце билось ровно. Сам Джель благословил меня. Я была отмечена даром ясновидения. С тех самых пор я узнала много вещей, знать которые просто не могла. И я точно уверена в одном – ваш сын не проклят.

Всю следующую неделю Джузеппе помогал Альтотасу и учился: тёр в порошок корень куркумы, добавлял в краситель сухие пыльники шафрана для пущей стойкости цвета, взвешивал, размешивал, процеживал и полоскал… Ни о чём другом он даже не думал, решение было принято. Наряду с золотой тканью они заготовили немало флакончиков и склянок со стимуляторами жизненных сил.

– Так почему он страдает? – В голосе королевы слышалась мольба, все ее высокомерие смыло отчаянием.

Через неделю, на рассвете, Джузеппе встретился с Альтотасом в порту Мессины, чтобы покинуть родные края на долгих три года.

Отличный вопрос. Но Нина была к нему готова. Будучи гришом, она научилась использовать мертвых и как информаторов, и как оружие. Будучи шпионом, она могла использовать таким же образом живых. Иногда им требовался всего лишь хороший толчок. Она нашла те слова, которые королева хотела услышать, не из-за того, что ей нашептала мертвая фрейлина, а из-за того, в чем сама нуждалась, когда умер Матиас, из-за сильнейшей потребности поверить, что у ее страданий есть причина.

– У всего этого есть цель, – выдала она обещание, предсказание. – И у ваших страданий тоже. Джель говорил через воды сегодня. Ваш сын поправится, станет сильным и достигнет величия.

Королева судорожно, длинно всхлипнула. Нина поняла, что она отчаянно старается сдержать слезы.

– Оставь меня, – велела она дрогнувшим голосом.

Нина присела в реверансе и попятилась прочь из зала. Прежде чем двери захлопнулись, она услышала звуки, похожие на рыдания, и увидела, как королева рухнула на колени, обхватив голову руками.

Глава 4

Тайные знания

11. Зоя

Небо в пустыне низкое, черное и усыпанное миллиардами звезд. Как будто кто-то проколол черный бархат, за которым прячется ночное солнце, и теперь из каждого отверстия бьет яркий лучик света. И зловещая красноватая луна висит над головой, как праздничная люстра. Трещит небольшой костер, что-то шелестит и шевелится вокруг. Может, это движется песок под воздействием ветра, может, ползают змеи, а может – подкрадываются разбойники…

Николай с Зоей молчали, спускаясь вниз по лестнице, погруженной в унылый сумрак по сравнению с залитой светом тюрьмой Дарклинга.

Они появляются всегда неожиданно. Если бы не Али – высокий широкоплечий руководитель братства «Пустынных волков», в длинном плаще с капюшоном и шапке из «золотого» каракуля, то уже несколько раз вся экспедиция лишилась бы голов. И Джузеппе, и Альтотас, и подсобные рабочие, и слуги… Надо сказать, без Али у них бы ничего не получилось. Он возглавлял охрану итальянских купцов, которые несколько раз путешествовали по Египту, и благодаря этому его легко можно было найти и нанять для оказания охранных услуг. Перво-наперво, он привел своих подопечных в оружейную лавку, где они вооружились. Джузеппе купил себе небольшой двуствольный пистолет и острый кривой кинжал. Альтотас приобрел длинноствольный карамультук, подсобный персонал тоже обзавелся оружием…

Снаружи царила луна, низко висящая над горизонтом, и ее свет разбавлял темноту ночи голубыми пятнами. Белый гравий дорожки, ведущей к Большому дворцу, сиял ярко, как россыпь звезд. Они не проронили ни слова, пока не добрались до гостиной Николая и не закрыли дверь.

Неделю назад Али рассмотрел в темноте бесформенную фигуру, ползущую к костру, и без лишних слов, взмахнул своей легкой и острой саблей. Когда голова покатилась по песку и началась заваруха, Джузеппе несколько раз пальнул в темноту, которая вдруг ожила криками, лошадиным ржаньем, звоном сбруи и оружия, беспорядочно мечущимися тенями… Вспышки выстрелов разрывали сплошной мрак, тени ломались, звонко сшибались арабские сабли, вышибая снопы искр из дамасской стали… Альтотас выстрелил из своего ружья, все остальные тоже палили во все стороны… Неизвестно – кто попал, а кто нет, но нападающие обратились в бегство, чего, в принципе, и требовалось добиться.

– Он забавный, – сказал Николай, наливая бренди в стакан. – Я и забыл, какой он забавный.

Два дня после того боя Али занимался торговлей: он хорошо знал, сколько стоит отрубленная голова, а сколько – обезглавленное тело, сколько берут за сохранение в тайне ночных нападений, а сколько – за улаживание сложных межродовых отношений… Поэтому и боевые и торговые дела всегда проходили у него успешно…

Она взяла предложенный ей стакан.

Медленно тянулось время. Джузеппе клонило в сон, чтобы отвлечься, он стал вспоминать свое общение с Абдельджаффаром, к которому тоже попал с подачи руководителя «Волков пустыни». Тот жил на окраине Каира в густонаселенном трущобном районе, в обычной большой арабской семье: сыновья, много женщин, дети, внуки, непонятно где члены семьи, а где соседи… Было шумно, пахло жареным луком, главного сына Жоржео дома не было, и о нем никто не упоминал… Абдельджаффар уже после третьего приема стимулятора жизненных сил почувствовал себя гораздо лучше и удостоил знаменитого итальянского целителя беседой за кальяном с душистой пряной травой…

– Алина должна решить сама.

– Ты знаешь, какое решение она примет, когда узнает, что на кону.

И вот они сидят вокруг костра и ждут рассвета… Все выглядело совершенно спокойно, но Али вдруг сделал быстрое движение и схватил подползающую к огню крупную пустынную кобру. Он с удовольствием ел змей и поэтому был всегда доволен, когда удавалось поймать такой крупный, больше метра, экземпляр. Неторопливо разделывая добычу, он привычно поглядывал по сторонам, блики костра играли на его неподвижном, будто каменном лице с узкими усиками и небольшой окладистой бородкой. Потом жир, шипя, капал в огонь, вызывая вспышки пламени, запах жареного мяса пропитал холодный утренний воздух, как будто готовился обычный кебаб из баранины.

Зоя сделала большой глоток и двинулась прямиком к камину. Она поставила стакан на полку сверху. Тепло огня дарило уют, и зверь внутри нее словно бы вздохнул от удовольствия.

– Хочешь, Джузеппе? – предложил Али, когда блюдо было готово.

– Нельзя снова заставлять ее геройствовать.

– Спасибо, я не голоден, – сказал Джузеппе, скрывая гримасу отвращения. Они с Али были разными людьми и по привычкам, и по поведению, но телохранитель не делал из этого проблемы. Он задал вопрос, получил ответ, кивнул и разделил трапезу со своими людьми.

– Он хочет разговора, а не реванша.

Время тянулось медленно. Солнцепоклонники должны были появиться на восходе. Развалины храма Солнца, в котором они устраивали свои ритуалы, находились неподалеку. Хотя ночевать в них не рекомендовалось.

– Ты в этом уверен?

– Это может вызвать недовольство, – пояснил Али. – Однажды им что-то не понравилось, и они ушли. Без всяких объяснений. Если не считать объяснениями три трупа испанских путешественников, которые рассчитывали принять участие в экзотическом обряде. Что ж, можно считать, что им это удалось…

– Ты носишь часы, что я подарил.

Али криво улыбнулся. Неизвестно, шутил он или говорил всерьез. Но можно было с уверенностью сказать, что за этот прискорбный эпизод он вряд ли принял вину на себя. Как, впрочем, и всегда…

Зоя посмотрела на маленького серебряного дракона.

На рассвете, когда темная пустынная ночь начала сереть, раздались посторонние звуки – стук копыт и ржание лошадей. Это прибывали солнцепоклонники. Переговорив с кем-то из них, Али повел Джузеппе и Альтотаса к развалинам храма. От него осталось только три стены. А главное – основная стена, с отверстием, через которое в остатки алтаря проникали первые лучи восходящего солнца.

– Лучше бы ты дал мне повышение.

Жрец Жоржео был уже на месте. Высокий, в обтягивающем черном комбинезоне и в маске, закрывающей лицо и волосы, он имел страшноватый вид. Джузеппе поздоровался с ним и, склонившись, передал дар, купленный в антикварной лавке в Каире. Это был знак солнцепоклонников, напоминающий крест с крылышками и петлей наверху. Стоил он достаточно дорого и был похож на настоящий. Во всяком случае, жрец с удовлетворением принял подарок.

– Нам это не по карману.

Потом начался красивый и редкий обряд: танец жреца, гибкие движения тела, будто лишенного костей, ритмичные удары в бубен… Кроме жреца танцевали еще четыре человека. В глухой одежде было непонятно – мужчины это или женщины. Джузеппе и Альтотас сидели в стороне, там, где им было разрешено. Али и двое его людей стояли за ними, как бы показывая, что гости находятся под их защитой. И немудрено: очень мало посторонних могли наблюдать это зрелище. А если им это и удавалось, то рассказать о впечатлениях они не могли, ибо, как правило, их приносили в жертву… Наконец, танец достиг апофеоза: первый солнечный луч прошел сквозь отверстие в стене и отразился в специально установленном в нише человеческом черепе с зеркальцами в глазницах. Глазницы вспыхнули, и ритмичная дробь бубна оборвалась… Обряд, закрепляющий выздоровление Абдельджаффара, подошел к концу.

– Тогда блестящую медаль. Или симпатичное поместье.

Состоялось и жертвоприношение, но в мягком варианте: солнцепоклонники принесли в жертву не человека, а молодого козленка и разложили костёр, на котором его зажарили. По куску козлиного мяса досталось и гостям. Это был жест доброй воли и крайнего расположения. Как сказал Али, очень скоро все узнают, что знаменитые врачеватели из Италии исцелили отца жреца солнцепоклонников и были уважительно приняты в одной из самых закрытых организаций Египта!

– Как только война закончится, сама выберешь.

Зоя снова пригубила бренди.

И действительно, расстались они хорошо. Жоржео двумя руками пожал руку Джузеппе и кивнул Альтотасу. Джузеппе переполняла гордость от того, что он все-таки прикоснулся к тайнам египетской пустыни, хотя практического значения это и не имело.

– Выбираю дачу под Удовой.

* * *

– Это же дом моих предков!

Они выбрались из пустыни, добрались до небольшого городка Хум и остановились на постоялом дворе, где хорошо отдохнули, и на другой день готовились продолжить путешествие. Однако планы изменила совершенно неожиданная встреча.

– Что, уже берешь назад свое предложение?

Вечером в таверне собралось много народа – в основном это были жители пустыни – бедуины, а также многочисленные авантюристы и просто путешественники, почти все вооружены. Было шумно, много ели, курили кальяны, иностранцы пили вино, кое-кто играл в кости. В помещении было накурено и жарко, пахло подгоревшим мясом, табаком, потом и какими-то пряностями… К удивлению Джузеппе, и хозяин, и персонал таверны всячески выказывали ему почтение и уважение.

– Конечно, нет. В ней жарковато летом и адски холодно зимой. Тебе оно надо?

– Они уже знают о том, что ты сделал для Жоржео, – пояснил Али. – Здесь такие вещи быстро становятся известны… И в любой момент ты можешь получить за них благодарность от совершенно неизвестного человека!

– Мне нравится вид.

– Вот как?! – удивился Джузеппе.

– Да из этой дачи всего вида, что разрушенная мельница и замшелый городишко.

– Да, – подтвердил Альтотас. – Это восток…

– Я знаю, – сказала она. Она могла остановиться на этом. И должна была. Но почему-то продолжила: – Я там выросла.

Когда стемнело, начались выступления бродячих артистов: фокусник глотал шпаги, изрыгал огонь, делал невидимыми предметы, силач гнул подковы… Потом несколько молодых стройных девушек, – две брюнетки и блондинка, – в прозрачных платьях, сквозь которые просвечивали золоченые трусики и лифчики, танцевали перед разгоряченной публикой. У них были выкрашены в разные цвета пальцы ног и рук, глаза подведены черной краской, губы намазаны красной помадой, движения гибких тел получались эротическими и быстрыми. Джузеппе не сводил глаз с блондинки – такой цвет волос редкость на востоке, тем более что без платков или капюшонов ходить здесь не принято. Что-то в ней казалось ему знакомым, хотя он не мог определить, что именно. Да и вообще, в этих краях женщины нечасто появляются на публике, а когда все-таки появляются, то закутаны так, что их трудно отличить от мужчин. Полуголые танцовщицы с вызывающей раскраской вызвали небывалый ажиотаж, зал возбужденно гудел.

Николай изо всех сил постарался скрыть удивление, но Зоя слишком хорошо его знала. Она никогда прежде не заговаривала о своем детстве.

– О? – выдал он слишком беспечно. – Так у тебя там семья?

Подчинялись девушки двум мордатым братьям-киликийцам: Азефу и Зифару, которые по-хозяйски развалились за угловым столиком и самодовольно наблюдали за реакцией публики на выступление танцовщиц. Когда танцы закончились, девушки сели за стол к своим то ли телохранителям, то ли хозяевам. Это тоже было против правил: женщин следовало кормить в отдельной комнате, но киликийцы все правила презирали и этим гордились. Правда, репутация у них была соответствующей, но они и ею гордились.

– Не знаю, – призналась она. – Я не разговаривала с родителями с тех пор, как они пытались продать меня знатному богачу, едва мне исполнилось девять. – Она никогда никому не рассказывала, что произошло в тот день. Она позволила прежней жизни, семье и всем прочим потерям кануть в прошлое. Но в последнее время все труднее становилось держать все в себе, словно оставаться самой собой было тяжело, если никто не знал, кто ты на самом деле.

Танцовщицы поужинали и принялись за фрукты, кофе и сладости. К угловому столику то и дело подходили разгоряченные мужчины и шептали что-то на ухо Азефу. Тот с презрительной миной качал головой, и пара подручных головорезов оттесняла очередного незадачливого просителя в сторону. Джузеппе, вздохнув, отвернулся. Ему уже было ясно, чем закончится этот торг.

Николай поставил свой стакан.

– Не пора ли нам отдыхать? – спросил Альтотас, допивая кофе. – Завтра с рассветом двинемся в Каир.

– Это не… не… Законы запрещают…

– Пожалуй, – нехотя ответил Джузеппе. Настроение у него почему-то испортилось.

– А кто следит за их исполнением? – мягко спросила Зоя. – Богачи. Которые делают, что пожелают. С властью к человеку не приходит мудрость.

– Еще пара затяжек, и я готов отойти ко сну, – сказал куривший кальян Али. Он находился в благодушном настроении. Лицо раскраснелось, и шрам на щеке выделялся белым рубцом.

– И я тому пример.

– Ты частенько ведешь себя, как настоящий идиот. Но ты хороший человек, Николай. И хороший король. Я бы не стала служить другому.

И вдруг Джузеппе увидел, что блондинка достала небольшой нож с блестящей рукояткой и принялась чистить им апельсин. Не может быть! Сердце заколотилось сильнее, как загипнотизированный, он встал и направился к угловому столику. Азеф с любопытством повернул ему навстречу свою круглую небритую физиономию, покрытую крупными каплями пота. Но Джузеппе не обратил на киликийца никакого внимания: он рассматривал нож в руках блондинки. Перламутровая рукоятка, на которой изображено солнце, испускающее поломанные косматые лучи. Такие ножи когда-то делали в Марселе и привозили в портовые города Италии. Это был тот самый нож, который он когда-то давно, в Палермо, еще будучи совсем мальчишкой, украл у сына пастора – ябеды Фредо, и подарил дочери фокусника Грации… Ошибки быть не могло: вот и вилочка, которая прячется в блестящей рукоятке и которой блондинка ест аккуратно нарезанные кусочки апельсина…

– Мне не нравится это слово.

– Здравствуй, Грация! – обратился к девушке Джузеппе. – Помнишь меня? Палермо, дворцовая площадь, фокусы…

– Служить? Это честное слово. Ты – король, которого я выбрала. – Она сделала еще один глоток и повернулась к огню. Было легче рассказывать о своих тревогах пламени. – В прошлый раз, когда мы пробовали провести обисбайю, ты почти умер. Ты не можешь снова подвергать себя такой опасности. Даже ради Равки.

– Дарклинг тоже будет уязвим. И сейчас самое время попытаться. Мы не знаем, вернутся ли к нему силы и когда это случится, и я не собираюсь позволить ему уничтожить Юрия.

Блондинка вскинула на него взгляд густо накрашенных глаз, всмотрелась.

– Вместо этого ты намерен выдворить Дарклинга.

– Джузеппе?! – радостно воскликнула она. – Ты мне недавно приснился!

– Но ведь это он захватчик. А монашек все еще там. Ты сама видела.

– Чего тебе надо, парень? – недобро спросил Азеф. – Все разговоры веди со мной! Это моя женщина, и говорю за нее я!

Зоя смотрела, как пляшут языки пламени, рассыпая искры.

– Ты не должен его недооценивать.

Как многие другие. Как она сама.

Подручный киликийца, с лицом профессионального убийцы, вырос перед Джузеппе и оттолкнул его в сторону. Но тут же возле столика появился хозяин таверны, который что-то пошептал в ухо Азефа, и тот нехотя сделал знак подручному, отсылая его на место.

– Зоя.

– Что?

– Кто бы он ни был, пусть ведет себя как положено! – недовольно сказал Азеф, ни к кому не обращаясь. – Для нас он не сделал ничего, чтобы заслужить уважение! А кто такой Жоржео – нам все равно!

– Зоя, взгляни на меня.

Зоя обернулась и ахнула. Руки сами взлетели в боевую позицию, стакан выскользнул из пальцев и разбился об пол.

– Да, каждый должен знать свое место! – вмешался Зифар. – Нам нет дела до него, а ему – до нас!

Николай стоял рядом со столом.

А рядом с ним стоял демон. Казалось, что он парит над полом – пятно тьмы в форме ее короля, с черными, дымом завивающимися на концах крыльями.

Братья были похожи друг на друга – крупные, страдающие избыточным весом, небритые, небрежно одетые и бесконечно наглые. Они напоминали специально выращенных для боя быков.

– Это… Как?

– Монстр – это я, и я – монстр. Если Дарклинг прав и все это не очередная уловка, обисбайя может быть именно тем, что поможет нам раз и навсегда разобраться с Каньоном. Демон сможет выбраться из меня и навсегда слиться с тьмой.

– Уходи, Джузеппе, – печально сказала Грация по-итальянски. – Прошло много лет, все изменилось… Сейчас я невольница этих людей, а им ничего не стоит убить кого угодно!

Демон зашипел, и Зоя отступила назад, едва не угодив ногой в огонь.

– Не говори на своем варварском языке! – рявкнул Азеф и замахнулся. Грация отшатнулась, закрыв лицо руками. Чувствовалось, что ей не привыкать к побоям.

– Но это мой демон, а не Дарклинга, – продолжал Николай. Он протянул ей руку, покрытую шрамами под перчаткой. – Не бойся.

Она чувствовала мольбу в его голосе так ясно, словно услышала ее из его уст. Не отворачивайся от меня. Только не ты. Открылось ли в ней снова драконье видение? Или она просто приняла это за отражение собственных желаний? Никому другому она не могла бы позволить увидеть свою слабость, свой страх. Своего зверя.

– Похоже, что ты не уважаешь других людей, в том числе и женщин! – холодно сказал Джузеппе. – Неужели ты думаешь, что таким образом сам можешь завоевать уважение?!

Зоя встретила взгляд Николая.

– Ты можешь его контролировать?

– Мне плевать на уважение таких, как ты! – выпятил мясистую губу киликиец. – Советую не лезть на рожон, иначе я не посмотрю, что тебя здесь считают важной персоной! Для нас вообще не существует важных персон!

– Могу.

Она шагнула вперед, затем еще раз, заставляя себя пересечь комнату, пока не остановилась перед ними обоими. Ее разум кричал, что нужно бежать от неправильности, которую она видит, от этой твари, созданной из ничего и стоящей рядом с ее королем.

– Точно! – кивнул Зифар. – Только те, кто заплатят за девчонок хорошие деньги, смогут ими попользоваться!

– Может быть, обисбайя сработает, – сказал Николай, и взгляд его ореховых глаз был спокоен. – Но что, если нет? Что, если демон навсегда останется со мной? И часть меня всегда будет связана с Дарклингом, с его темной силой? Останусь ли я твоим королем? Или ты будешь бояться меня? Начнешь ли ненавидеть меня, как ненавидишь его?

Ответа на это у нее не было. Она всегда предполагала, что рано или поздно они как-нибудь найдут способ избавить Николая от этой твари. Возможно, поэтому она и хотела попробовать обисбайю снова, несмотря на огромную угрозу его жизни. Не ради того, чтобы уничтожить Каньон, а потому, что ей была ненавистна сама мысль о том, что часть силы Дарклинга живет внутри короля.

Развернувшись, Джузеппе вернулся на свое место. Сейчас он с удивительной ясностью понял, что в сложившейся ситуации не играет никакой роли ни его фальшивый диплом графа, ни многочисленные навыки хитрости и обмана, ни авторитет среди солнцепоклонников, ни уважение хозяина таверны…

Теневая тварь подняла лапу, и Зоя сжала кулаки, решительно настроенная стоять до конца. Края фигуры демона расплывались, напоминая густой туман. Его длинные пальцы оканчивались когтями.

– Что случилось? – невозмутимо спросил Али, выпуская кольца сизого дыма. – О чем ты говорил с этими скотами?

Он потянулся к ней, и Зоя усилием воли заставила себя остаться на месте. Он провел костяшками по ее щеке, и она рвано вздохнула. Его прикосновение было холодным. Он был плотным. Имел форму.

Сила. Древняя сущность внутри нее узнала эту тьму, саму основу вселенной. Это был и Николай, и в то же время нет.

Джузеппе невольно подумал, что Али – человек другой породы, он создан для боя быков, да и с профессиональными убийствами справляется, наверняка, не хуже киликийцев.

– Ты бы все равно остался моим королем, – сказала она, следя, как демон ведет пальцами от щеки к горлу. – Я знаю, кто ты.

– Эта девушка со светлыми волосами… Она подруга моего детства. А оказалась их невольницей, – коротко изложил Джузеппе суть дела. – Я хочу ее забрать. Ты можешь мне помочь?

Кто сейчас прикасался к ней – монстр или ее король? И была ли теперь разница? В молчании комнаты было слышно потрескивание пламени, тишина ночного дворца окутывала их, заворачивая в плотное покрывало.

Али нахмурился и ничего не ответил. Но Джузеппе знал, что он никогда не оставляет вопросов без ответа. И действительно, после продолжительного размышления руководитель «Волков пустыни» вышел из глубокой задумчивости.

Демон подцепил когтями ленту в ее волосах и потянул. Развязавшись, она скользнула на пол. Медленно он убрал лапу. Почудилось ли ей его сожаление?

Существо снова растворилось в теле Николая, словно тень, слившаяся с фигурой хозяина.

– За этими шакалами много неоплаченных долгов, у них немало кровников, к тому же они захватывали и продавали в рабство свободных людей, – медленно произнес он. – Они опасны, как ядовитые змеи, и даже более, потому что коварство и хитрость змеям, как правило, несвойственны… Но с ними не хотят связываться, чтобы не навлекать неприятности… Они этим и пользуются!

У Зои вырвался прерывистый вздох.

– Думаю, мне не помешает еще стаканчик. – Николай протянул ей свой, и она опрокинула в себя остатки бренди. Он пристально следил за ней. Она видела, как он сгибал пальцы, словно сам касался ее. – Как давно ты умеешь… вот так?

– Может, выкупить девушку? – спросил Альтотас. – Мы неплохо заработали на лечении, да и в кости в последнее время нам везло…

– С Каньона.

– Выкупить у них ничего нельзя! – отрезал Али. – Вспомни: много ли ты заключил сделок с ядовитыми змеями?

– Еще, – попросила Зоя, протягивая стакан. Он наполнил его. Она разом опустошила. – И ты правда считаешь, что стоит попытаться найти этих монахов, чтобы вырастить терновый лес?

– Правда.

– Я понимаю, Али, но все же постарайся что-то придумать, – попросил Джузеппе. – Я не останусь в долгу! Ты меня знаешь!

– Я не знаю, – сказала Зоя. – Эта задумка с Алиной. Мне кажется, он тянет время. Или у него какой-то другой план.

– Я уверен, что так и есть. Но нам нужно найти способ остановить распространение этой заразы. Если бы фьерданцы не дышали нам в спину, если бы не надвигалась эта свадьба, мы бы попытались справиться с этим явлением сами. Мы бы натравили на эту дрянь всех ученых во главе с Давидом. Но Давид не должен отвлекаться от работы над тем, как нам выиграть войну. Поэтому сейчас нам нужен Дарклинг, как я когда-то и подозревал.

«Волк пустыни» кивнул.

– Алина отдала свою силу, чтобы победить его. Скорее всего, она захочет убить нас обоих с особой жестокостью за то, что мы умудрились его вернуть.

– Да, я тебя знаю. Хотя советую тебе не ловчить за игрой в кости: тебе могут просто отрубить руку. И тогда ты не сможешь вернуть долг…

Николай грустно усмехнулся.

– Хуже всего то, что я сомневаюсь, что она попалась бы на его уловку. Как только бы она взглянула на Елизавету, сразу бы пошла обратно. Сироты, знаешь ли. Сама проницательность.

– Хорошо, Али, – кивнул Джузеппе. – Но это значит, что ты придумал, как можно решить вопрос?

Зоя подумывала над еще одним стаканом бренди, но ей не хотелось завтра мучиться похмельем.

– Мы не можем привезти ее сюда, особенно с учетом всех прибывающих гостей. И даже речи быть не может о том, чтобы подпустить его к Керамзину.

«Волк» пожал плечами.

– Нам понадобится безопасное место. Уединенное. Со множеством солнечных солдат вокруг.

– Конечно. Если ты подойдешь к этим шакалам и выстрелишь им в головы, то сможешь забрать всех женщин.

– Недостаточно. Если Алина согласится, я отвезу его к ней сама. Я найду то, что поможет нам вырастить терновый лес.

Николай помедлил, положив руку на бутылку.

– Я?! – ужаснулся Джузеппе. – Выстрелю в головы?!

– Свадьба меньше чем через две недели. Я… Ты нужна мне здесь.

– Да, – самым будничным тоном пояснил Али. – В зале примерно трое-четверо их охранников и пятеро моих людей. Мы перебьем остальных, и вопрос будет решен! Даже если к ним придет помощь, то все равно в ближайших окрестностях найдется несколько десятков «волков»… Только лучше убить всех одновременно, чтобы никто не ушел!

Зоя изучала свой пустой стакан, поворачивая его то в одну, то в другую сторону.

– Было бы лучше, если бы я отсутствовала. Слухи о нас… Нет сомнений, что они дошли до королевы Макхи. И мое присутствие все только усложнит. – Но это была лишь часть правды. – Кроме того, кому еще ты можешь доверить отправиться с ним? Сдержать его, если что-то пойдет не так.

Джузеппе и Альтотас переглянулись. Предложение было слишком неожиданным и шокирующим.

– Я мог бы поехать с тобой. Хотя бы часть пути.

– Нет. Нам нужен король, а не искатель приключений. Твоя работа здесь. С принцессой Эри. Поговори с ней. Укрепи связь между вами. Нам необходимо ее доверие.

– Ты же говорил, что они опасны, как ядовитые змеи, – растерянно произнес Джузеппе. – И потому с ними не хотят связываться…

– Ты говоришь так, словно завоевать ее доверие легко.

– Именно так, – кивнул Али, отодвигая кальян. – Но ты же знаешь, как я поступаю со змеями?

– Ее раны могут стать хорошим подспорьем. Преданно сиди у ее постели. Рассказывай истории или попроси Толю выбрать какие-нибудь стихи.

Николай покачал головой.

– Гм, да… Но я не привык так поступать… И не смогу убить этих жирных свиней, потому что никогда этого не делал…

– Святые свидетели, ты совершенно бессердечна. Она чуть не сгорела заживо.

– Я знаю. Но тем не менее тебе следует прислушаться. Дарклинг всегда знал, как использовать окружающих его людей.

– Но ведь это очень просто, – спокойно улыбнулся Али, и жестом подозвал подростка, который помогал в зале официантам.

– Я собираюсь на рассвете поймать пару коршунов, и мне нужна клетка, – сказал он. – Принеси, я оставлю за нее залог…

– А мы должны быть такими же, как он?

Через несколько минут мальчик принес сплетенную из проволоки довольно большую клетку.

Зоя хрипло рассмеялась.

– Король с демоном внутри. Монах с Дарклингом внутри. Генерал с драконом внутри. Мы теперь все монстры, Николай.

– Залога не надо, муалим Али, – прижал он руки к груди. – Хозяин доверяет вам без всяких денег…

Она поставила стакан и направилась к двери. Пришло время отправляться ко сну.

– Зоя, – окликнул Николай. – На войне тяжело помнить о том, кто ты есть. Давай не забывать о том человеческом, что в нас осталось.

– Хорошо! – кивнул Али и пошептал что-то на ухо одному из своих людей. Тот кивнул и куда-то исчез.

Хотела ли она забыть? Каким это стало бы подарком. Никогда не чувствовать того, что чувствуют люди, никогда не знать горя. Тогда ей не было бы так тяжело уходить из этой комнаты. Закрыть дверь перед тем, что могло бы произойти.

– Хотите посмотреть, как охотятся на змей? – спросил предводитель «волков пустыни», обращаясь к Джузеппе и Альтотасу. Те не очень поняли, что он имеет в виду, но синхронно кивнули. Отклонить такое предложение было бы не очень вежливо. А точнее, отклонить его было невозможно. Хотя предположить, что за ним стоит, они не могли.

Сказать «прощай».