– Ей мясо не нужно, – нетерпеливо пояснила миссис Спратт и повернулась ко мне. – Мне кажется, что он начал глохнуть и все такое… – Повысив голос, она сказала: – Она хочет поговорить со мной.

Я готова была поклясться, что вся ее семейка была обеспокоена тем, что именно она сама теряет слух. Хотя, может быть, я что-то перепутала.

– Тогда не буду тебе мешать, ягодка моя, – с этими словами мясник вернулся к своей работе.

– Так о чем вы хотели узнать? – спросила мисс Спратт, возвращаясь к своим книгам. – Ничего, если я продолжу…

– Ради бога, – ответила я. – Я только что говорила с Дейзи в «Псе и утке»…

– Эта девчонка кого угодно уболтает. Может тарахтеть все дни напролет…

Для меня не было секретом, от кого девушка унаследовала эту свою способность.

– Да, – согласилась я, – она любит поговорить. Мы пытаемся помочь инспектору Сандерленду с расследованием этих убийств…

– Просто ужас, – прервала меня миссис Спратт. – Хотя не думайте, что я так уж сильно удивлена. То есть я хочу сказать, что, как и любая женщина, люблю всякие страшилки, но когда вы вот так обращаетесь со сверхъестественными силами, то ничего хорошего из этого не получится. Согласны?

Я нахмурилась.

– Его точно убили с помощью колдовства, – сказала она, как будто это все объясняло. – И бедняжку Юфимию Селвуд тоже. Они вызвали силы Тьмы. И все это накануне Дня Всех Святых. Вы же знаете, что сейчас они в самой силе.

– Думаю, что нам надо шире смотреть на возможные причины их смерти, – согласилась я. – Хотя бы до момента окончания расследования.

– Смотрите как хотите, милочка, а я говорю вам – все это колдовство. Попомните мои слова.

– Считайте, что запомнила, миссис С., – я подмигнула ей.

– И не забудьте повторить это инспектору Как-его-там. Он вполне может идти по ложному следу.

– Вполне возможно, – я не стала с ней спорить.

Мистер Спратт оторвался от своей колоды и закатил глаза – разговоры о его глухоте были явно преувеличены. Мне также показалось, что сверхъестественные силы были постоянной темой разговоров в семействе Спраттов, и это его здорово напрягало.

Я решила поговорить о чем-то менее мистическом.

– Дейзи сказала мне, что вы общались с Бэзилом Ньюхаусом во вторник вечером после шоу.

Мистер Спратт фыркнул.

– Общалась, – подтвердила миссис Спратт. – А вы можете заткнуться, Фредерик Спратт. Он меня этим уже достал. Я же только поболтала. Он был классным парнем, этот Бэзил, упокой Господи его душу. Просто очаровашка…

– «Бэзил»? Как вам это нравится? – насмешливо переспросил мистер Спратт.

– Я бы посоветовала тебе говорить о нем попочтительнее, – огрызнулась миссис Спратт.

– И вы говорили с ним, когда подошел Аарон Орум? – спросила я.

– Ага, говорила. Этот Орум – он настоящий злыдень.

– Орум? – переспросила я. – Это еще почему?

– Бэзил как раз все рассказал о том, как Орум рассорился с милейшим мистером Читэмом, и тут появляется он сам, весь из себя такой бесстыжий, и начинает болтать с Бэзилом, как будто они все еще лучшие друзья…

– То есть разговор был достаточно сердечным?

– Сердечнее не бывает, – ответила миссис Спратт. – Они поговорили о каких-то общих друзьях, о фильме… Орум так и сыпал комплиментами и все такое. А потом стал расспрашивать Бэзила, где они остановились, как далеко от паба и удобно ли им там… Еще он спросил, когда Бэзил собирается возвращаться домой и не могли бы они… – Она замолчала.

– В чем дело, миссис Спратт? – спросила я.

– Это точно он, правда. Он же прочитал все книги по колдовству, когда работал с мистером Читэмом. И знает все эти заклинания лучше всех. Вот он и выяснял, когда Бэзил окажется в одиночестве, чтобы заманить его к старой рябине и там убить! Эти рябины – все они связаны с могущественной магией и все такое… Да еще на церковном дворе!.. Это же усиливает колдовство во сто крат.

Я была рада, что дала ей выговориться по поводу ее размышлений о сверхъестественном, но в ее устах действия Орума выглядели очень подозрительными. Если миссис Спратт не ошибалась, то он очень хотел выяснить, куда собирается идти Бэзил Ньюхаус. В лучшем случае это было не очень прилично, даже для старого друга. А в худшем – выглядело просто зловеще.

– Я уверена, что мы во всем разберемся, – заверила ее я. – И также уверена, что вам больше не стоит беспокоиться о колдовстве. А что вы еще помните?

– Ничего, милая, – ответила женщина. – Это все. Вскоре после этого мы с Фредом ушли и больше никогда не видели бедняжку Бэзила.

– Отлично, – весело сказала я. – А теперь – не буду вам больше мешать. Всего хорошего.

– Обращайтесь, – сказала миссис Спратт. – Всегда рада помочь леди Хардкасл.

Я вышла из лавки и по тропинке вернулась в дом. По дороге я все удивлялась, как человек, настолько уверенный, что живые картины вызвали к жизни страшное Зло, мог думать о том, чтобы посетить новый просмотр? Хотя все мои размышления были бессмысленны. Если б людей было так легко понять, то мы с леди Хардкасл остались бы без работы.

* * *

Когда я вернулась, леди Хардкасл все еще сидела в столовой, уставившись на «доску расследований».

– Быстро ты, – сказала она, когда я вошла.

– Меня не было целый час, – ответила я, слегка озадаченная.

– Да неужели? Никогда бы не подумала. Как летит время, когда ты…

– Совершенно сбита с толку? – предположила я.

– Как средиземноморский флот Его Величества на маневрах.

– В полной растерянности?

– Да, как ты проницательно подметила, я в полной растерянности. Два трупа за два дня и ни малейшего представления о том, что же все-таки происходит.

– Если отбросить колдовство…

– Ну конечно.

– А Юнис Спратт уверена, что это именно колдовство.

– Я никогда не уставала восхищаться нашей милой Юнис Спратт. Фред, вполне возможно, хорошо овладел искусством резать трупы животных, но все знают, что их лавка пошла бы ко дну десятилетия назад, если б не руководящая роль Юнис. Но если я преклоняюсь перед ней как перед деловой женщиной, то во всем, что касается… Как мне сказать это, чтобы не выглядеть абсолютным снобом?

Я пожала плечами.

– Короче, когда дело касается науки, то ум ее подводит, – продолжила миледи. – Если какой-то нечистый на руку торговец попытается впихнуть ее мужу не соответствующую стандарту говядину, она вмиг это раскусит и пошлет его куда подальше. Но стоит упомянуть о призраках, упырях и прочей нечисти, как Юнис превращается в худший вариант легковерной дуры. Вспомни, как она поверила в те глупости, которые весной пытался продать нам медиум.

– Легковерная – согласна. Но когда речь идет о земных вещах, на нее можно положиться. Она говорит, что Бэзил с Орумом общались как старые друзья, и Орума особенно интересовали планы Ньюхауса – где он остановился, когда собирается прийти сюда и все такое.

– И что же, она считает, что все это делалось для того, чтобы понять, где лучше всего напасть на него с помощью колдовства?

– Ну, по крайней мере, все это выглядит немного подозрительно.

– И в то же время это абсолютно нормальное любопытство старого друга. Мне кажется, что не стоит делать из этого никаких выводов.

– В общем-то, я с вами согласна. Но после всего этого мне захотелось сходить сегодня на просмотр, проследить за Орумом и попытаться выяснить, что он замышляет.

– Какая прелесть, – сказала на это хозяйка. – Мы что же, будем охотиться за ним, как в старые добрые времена? Знаешь, я ведь еще не забыла наши старые трюки. И не отказалась бы от «плаща и кинжала».

– Ну, – медленно произнесла я, – если вам будет угодно… Но я думала о том, что мы просто пойдем на шоу, посмотрим программу, а потом вместе со всеми перейдем в паб. Не думаю, что для этого нам потребуются какие-то сверхсложные шпионские методы.

– Наверное, ты, как всегда, права, – согласилась миледи. – Но это значит, что обед должен быть пораньше.

– Или попозже.

– Еще лучше. Честно говоря, я все еще никак не могу переварить ланч. Прошу тебя, предупреди мисс Джонс о наших планах. А я поговорю с нашими гостями.

– С теми, кто еще остался в живых.

– Я все помню. И чувствую себя немного ответственной за происшедшее. Они ведь, как ни крути, остановились под нашей крышей. Мы предложили им наше гостеприимство, а двое из них сыграли в ящик…

– Мы предложили им еду и крышу над головой на несколько дней и вовсе не брали на себя роль телохранителей, защищающих их двадцать четыре часа в сутки от всяких разбойников и бандитов.

– Или ведьм, – добавила хозяйка.

– Особенно ведьм, – согласилась я. – Я просто не знаю, как это делать.

– А мне кажется, ты сама – очаровательная маленькая ведьма.

Я нахмурилась.

– Ты хитра. Коварна. Ловка…

– Больше похоже на лису, чем на ведьму, – заметила я.

– Точно. С большим пушистым хвостом. Думаю, что тебе надо забыть о своих амбициях ведьмы и начать карьеру лисы. Или барсука. Обожаю барсуков.

– Пойду займусь ужином, ладно?

– Конечно, милая. Я буду наверху. Кажется, мне надо переодеться.

– Если б я была ведьмой, – заметила я, выходя из комнаты, – то смогла бы превратить вас в здравомыслящую женщину.

– Ну, и в чем здесь юмор? – поинтересовалась миледи. – Я бы мгновенно тебе надоела.

И я подумала, что, возможно, она права.

Глава 12

Мисс Джонс согласилась накрыть легкий ужин к моменту нашего возвращения, и я отправилась помочь леди Хардкасл с приготовлениями к вечернему выходу на просмотр фильмы.

– А, вот и ты, – сказала хозяйка, когда я вошла в комнату. – Как раз вовремя. Как думаешь, моя маленькая ведьма, сможешь ты наколдовать что-нибудь с моими волосами? Они жутко выглядят.

– Да, немного смахивает на… гнездо, – согласилась я. – Хотя, боюсь, это естественное состояние ваших волос. А мы с вами просто ведем бесконечную борьбу, чтобы поддерживать их в презентабельном состоянии. – Я взяла расческу и занялась «колдовством». – А вы никогда не думали о том, – сказала я, пытаясь расчесать особенно упрямый колтун, – чтобы просто смириться с этим хаосом? Вы вполне можете культивировать ваш образ «чокнутой старухи», позволив вашей гриве расти как ей вздумается. Это сберегло бы нам массу времени.

– Днем это вообще не проблема – всегда можно надеть шляпу, – ответила миледи. – Вообще-то я подумывала срезать их под корень и купить несколько париков для вечерних выходов. Но за париками тоже надо ухаживать… Нет, я все-таки буду надеяться на мою верную горничную.

– Отлично, миледи, – я продолжила расчесывать волосы.

– Мисс Джонс согласилась с нашими планами на обед?

– Да. А что с нашими гостями?

– Я постучала в дверь малой гостиной, но мне никто не ответил. А когда я открыла дверь, то увидела, что комната пуста, а наши гости упорхнули. Наверное, они ушли, пока я предавалась размышлениям.

– Вы в них совсем увязли.

– Такие серьезные размышления требуют очень много физических сил. Так что на слежку за гостями ничего не остается. Но это неважно. Предположим, таким образом они дали нам знать, что не заинтересованы в раннем обеде. Мы обрадуем их известием о позднем ужине, приготовленном мисс Джонс, когда увидим их в зале деревенской ратуши.

К тому времени моя работа была почти закончена.

– Ну вот, – сказала я, закалывая последний выбившийся локон. – Лучше без привлечения тяжелой строительной техники не получится.

Несколько мгновений хозяйка изучала себя в зеркале.

– Спасибо, дорогая, это просто великолепно. Думаю, мне стоит надеть зеленое платье с расшитой юбкой.

– А может быть, синее с китайским воротником?

– Как ты сама считаешь, дорогая…

– Тогда синее.

Спустя пятнадцать минут мы обе были одеты и готовы к выходу. Эдна и мисс Джонс уже отправились в зал, так что я заперла двери, и мы отправились по тропинке в сторону деревенского луга.

Вечер опять выдался безоблачным и морозным. На небе светила громадная луна, в бледно-голубых лучах которой купалась лежащая перед нами деревня. Из окон паба на восточную часть луга падал грязноватый желтый свет. С севера луг освещал свет, лившийся из распахнутых дверей деревенской ратуши.

– Ты уже выходила сегодня, милая, – сказала леди Хардкасл. – Луг все еще слишком грязный, чтобы ходить по нему?

– Думаю, да. Идти по нему будет сложновато.

– Тогда не будем портить обувь, – сказала миледи и пошла по дороге.

Приблизившись к «Псу и утке», мы услышали внутри какой-то шум. Громкие голоса и, по крайней мере, один крик сопровождались звуками поспешно сдвигаемой мебели и звоном разбиваемых стаканов. Мы остановились на тротуаре – дверь перед нами распахнулась, и из нее вывалился Аарон Орум.

– Помогите! – крикнул он. – Демоны! Демоны из ада! – Он бросился в сторону церкви со скоростью, которая говорила о том, что он действительно убежден, что за ним гонятся демоны. Вслед за ним с выпивкой в руках на тротуар вывалилась толпа озадаченных посетителей бара. Преследовать его они не стали.

– Эй, – крикнула леди Хардкасл. – Мистер Арнольд?

Старина Джо Арнольд, беззубый владелец заведения, вышел на улицу вместе со своими растерянными клиентами.

– Добрый день, миледи, – поздоровался он.

– Что, черт побери, здесь происходит? – поинтересовалась миледи.

– Да кто ж его знает… Он сидел и спокойно ел пирог, а потом вдруг бросился через общий бар с криком, что за ним гонятся демоны.

Дина Коудл, одетая слишком роскошно для пирога и пинты пива в деревенском пабе, пробилась сквозь толпу. Бриллианты на ее шее поблескивали при свете фонаря.

– С дороги, вы, ничтожества, – сказала она. – Почему никто из вас не попытался помочь ему? Куда он делся?

Орум уже успел добежать до церкви и теперь барабанил кулаками в громадные дубовые двери.

– Надо идти за ним, – сказала леди Хардкасл. – Скорее, Армстронг, пока он не причинил себе вреда. И вы тоже, мисс Коудл. Может быть, вы сможете чем-то помочь.

С этими словами она приподняла свою юбку и бодрой рысью двинулась через луг к церкви на его противоположной стороне. Со вздохом я тронулась за ней. Мисс Коудл следовала за мной практически по пятам.

Удары по дверям ничего не дали, и тут Оруму пришла в голову запоздалая мысль подергать их за ручки. Одна из них поддалась, и он быстро исчез внутри.

Весь этот шум привлек внимание Хьюзов и их стада демонстрантов, на чьи протесты сегодня никто не обращал внимания. Несколько ранних любителей кинематографа шли от зала к церкви.

Искусно используя свой громкий командный голос и простонародные методы, которым она в этом году научилась у регбийной команды Литтлтон-Коттерелла, леди Хардкасл умудрилась пробиться сквозь все увеличивающуюся толпу, пройти сквозь ворота, ведущие к кладбищу, и подняться к двери еще до того, как кому-то из присутствующих пришло в голову возражать. Подергала за ручку двери.

– Заперто, – выдохнула она. – Он запер за собой дверь.

– Я бы тоже заперла, если б за мной гнались демоны… – Запыхалась я меньше ее.

– А почему это ты не задыхаешься, хотя мы и пробежали одинаковое расстояние? – спросила хозяйка.

– Может быть, потому, что я на десять лет моложе и не провожу дни напролет, сидя на растущей на глазах заднице?

– Да будет так, – рассеянно согласилась она и отступила на шаг, чтобы получше рассмотреть церковь. – До тех пор, пока это объяснение всех удовлетворяет.

Мисс Коудл, измученная не меньше ее, присоединилась, наконец, к нам.

– И что, вы так и будете стоять здесь, болтая о всякой ерунде? – спросила она срывающимся голосом. – Или все-таки отнесемся ко всему этому со всей серьезностью?

– Ну и как, по-твоему, мы можем войти? – спросила леди Хардкасл, не обращая на нее никакого внимания. – Может быть, через дверь в ризницу?

– Может быть, – согласилась я. – Хотя на месте викария я держала бы ее запертой.

– Викарием ты никогда не станешь, дорогая. Не с твоим ростом выступать за аналоем.

– А я могу ящик подставить.

Мисс Коудл издала сердитое рычание и вернулась в толпу, чтобы лучше видеть происходящее.

Леди Хардкасл же направилась в противоположную сторону, туда, где, как я всегда считала, располагался «зад» церкви, чтобы попытаться войти внутрь через дверь ризницы. Но она замерла на месте, когда позади нас раздался коллективный вздох группы зевак, которые стояли за воротами и видели церковь лучше, чем мы.

Подняв головы, мы смогли заметить промельк Аарона Орума на самой вершине колокольни. Его силуэт четко выделялся на фоне полной луны. Мы вновь вышли за ворота и присоединились к ротозеям, чтобы лучше видеть происходящее.

Перегнувшись через парапет, Орум замер на несколько мгновений, очевидно, высматривая преследующих его родственников Мефистофеля. Казалось, что он успокоился и наконец чувствует себя в безопасности от жутких тварей, которые преследовали его от самого паба.

А потом, неожиданно, с душераздирающим криком Орум оттолкнулся от парапета и бросился к противоположной стороне колокольни. Он исчез из вида, но до нас вновь донесся крик. Который внезапно прервался.

Какое-то время мы все стояли потрясенные тем, что, как мы знали, только что произошло. Чары разрушил крик одного из клевретов Хьюза. Мы все как один сделали шаг в сторону церкви, но вновь остановились, услышав полицейский свисток.

– Прошу всех оставаться на местах, леди и джентльмены, – рявкнул сержант Добсон голосом, которым впору было командовать парадом. – Мы с констеблем Хэнкоком берем все на себя.

Из небольшой группы зевак раздалось приглушенное ворчание. Несмотря на страстное желание выяснить, что же произошло, они, казалось, были готовы подчиниться требованию сержанта. А может быть, все это было связано со смутным пониманием того, что они увидят, как только обойдут церковь. Я сомневаюсь, что хоть один из них хотя раз видел тело после падения с такой высоты, но, по-моему, у них хватило воображения понять: то, что их там ждет, лучше вообще никогда не видеть.

Сержант Добсон с констеблем Хэнкоком, который послушно следовал у него в кильватере, протолкался сквозь толпу и занял позицию перед воротами.

– Вперед, парень, – негромко приказал он констеблю. – Посмотри и доложи.

В тусклом лунном свете я не смогла разглядеть выражение на лице констебля, но по тому, как тот дрожащим голосом произнес: «Так точно, сержант», я поняла, что он воспринял этот приказ без всякого восторга. Тем не менее распахнул ворота и осторожно скрылся за углом церкви.

– Послушайте, сержант! – Леди Хардкасл пришлось повысить голос, чтобы перекрыть шум толпы.

– Миледи, – откликнулся Добсон, – это вы?

– Я, сержант. И Армстронг тоже тут.

– Прошу вас, пройдите сюда, – сержант повернулся в нашу сторону. – Немедленно пропустите их, – велел он ротозеям.

Толпа послушно раздалась в стороны, и мы прошли к тому месту, где под защитой церковных ворот стоял сержант.

– Мы оказались… рядом, когда начался весь этот шум, – объяснил Добсон. Из этого я поняла, что они с коллегой отмечали в «Псе и утке» окончание своего дежурства.

– А вы были достаточно близко, чтобы рассмотреть, из-за чего он сорвался? – спросила я.

– Насколько я понимаю, он ужинал и вдруг, на ровном месте, съехал с ума. Орал, визжал, вращал глазами и громогласно что-то вещал.

– О демонах? – уточнила леди Хардкасл.

– Вроде того, – подтвердил сержант.

– А что он ел? – спросила я. – Кажется, старый Джо говорил, что это был пирог… Вы не знаете какой?

– Этим вечером Джо предлагает всем свой знаменитый грибной пирог с цыпленком. Я сам хотел его заказать.

– То есть опять грибы? – заметила я.

– Ты же не думаешь, что… – начала леди Хардкасл.

– Но ведь не гнались же за ним настоящие демоны? – задала я встречный вопрос. – Что-то же заставило его переступить грань… А разве грибы не вызывают галлюцинации?

– Кажется, да, – согласилась миледи после долгих размышлений. – Хотя не местные. Я читала о религиозных церемониях индейских племен в Америке. И уверена, что в своих ритуалах они используют какие-то грибы. Но мне кажется, что это касается юго-западной части Соединенных Штатов… Никак не могу вспомнить название племени. Но это же невероятно – мне кажется, что мы просто зациклились на грибах.

– И все-таки стоит сказать доктору Гослингу, чтобы не забыл исследовать пирог. Внимательность в этом деле никому не повредит.

– Если Джо его уже не выкинул, – заметил сержант. – Заберу-ка я его, пожалуй, в качестве улики…

– Умница, – похвалила его миледи.

Из-за угла церкви возник констебль Хэнкок.

– Вам лучше самому посмотреть, сержант, – сказал он.

– Он что… – начал Добсон.

– Я не стал подходить слишком близко, – констебль слабо кивнул. – Я… м-м-м… мне не хотелось трогать тело. Прикрыл его шинелью, чтобы его никто не видел.

«Скорее, чтобы самому его не видеть», – подумала я. Хотя в такой темноте, без фонаря, он мог рассмотреть не так уж много.

– Я хочу, чтобы мы сделали все как надо, – сказал сержант. – Ты охраняй тело, а я займусь этой толпой.

Констебль Хэнкок нехотя вернулся на свой новый пост.

В толпе возникла воронка, и вперед вышла Дина Коудл.

– Он… – спросила она чуть слышным шепотом.

– Боюсь, что да, мисс, – Добсон сочувственно посмотрел на нее. – Но это произошло мгновенно. Если вам будет легче – он совсем не страдал.

– Нет. Мне от этого не легче, – ответила журналистка.

Она беззвучно всхлипнула, но больше ничего не сказала. А когда я посмотрела на то место, где стояла Дина Коудл, она уже исчезла, растворившись в толпе.

Сержант Добсон вернулся к более насущным вопросам.

– Могу попросить я вас об одолжении, миледи? – спросил он.

– Вы же знаете, сержант. Просите о чем угодно.

– Так получилось, что нас здесь только двое и мы должны оставаться на месте преступления, чтобы держать все под контролем. Я знаю, что у вас хорошие отношения с инспектором Сандерлендом; так вот, не могли бы вы протелефонировать ему и сообщить о том, что здесь случилось? Думаю, что при нынешних обстоятельствах это может его заинтересовать.

– Без проблем, – заверила его миледи.

– Благодарю вас, миледи. Участок не заперт, а телефон… Ну, вы знаете, как пользоваться телефоном.

– Не волнуйтесь, сержант. Пошли, Армстронг. Давай сообщим инспектору плохие новости.

И мы отправились к полицейскому участку.

* * *

Инспектора Сандерленда на месте не оказалось. Дежурный сержант, ответивший на звонок, объяснил леди Хардкасл, что инспектор сейчас «занят важным делом» и не появится до утра. Миледи оставила для него информацию, в которой описала случившееся вечером, и мы вернулись к церкви. Около нее стоял полисмен, который никого не пускал на церковный двор, поэтому смотреть там было не на что. А так как смотреть было не на что, то небольшой группе зевак оставалось только высказывать самые дикие предположения относительно того, что могло заставить столь колоритного приезжего шагнуть навстречу своей смерти с верхушки церковной колокольни. А удобнее всего высказывать эти дикие предположения было в тепле и относительном комфорте «Пса и утки». Видимо, лучшие сорта пива и сидра старого Джо давали волю самому необузданному воображению.

Когда мы появились, перед воротами церкви стоял сам сержант Добсон.

– А куда все подевались? – поинтересовалась леди Хардкасл.

– Все в пабе, – в голосе сержанта слышалась откровенная зависть.

– И Хьюз со своими протестантами тоже?

– А им теперь незачем протестовать, – объяснил сержант. – Показ фильмы отменен. Как-его-там-зовут… этот парень… Читэм… Он вышел и сообщил, что все отменяется. И народ быстро сообразил, что лучше всего убраться с дороги и осесть возле гудящего огня с доброй пинтой в руке.

– А куда пошел мистер Читэм? – спросила я.

– Насколько я понял – к вам домой. И он, и эта милашка Зельда. Я потерял их из виду в этих сумерках, но направлялись они в вашу сторону.

– Тогда мы их догоним, – сказала леди Хардкасл. – К сожалению, инспектора Сандерленда не было в офисе, но я оставила для него информацию у дежурного сержанта. Я бы предложила убрать тело в приемную доктора Фитцсиммонса для лучшей сохранности – правда, сержант настаивал, что тело необходимо обязательно поместить в морг и что он уже высылает труповозку. Так что ждать вам осталось недолго.

– Вы правы, миледи, – согласился с ней Добсон. – Думаю, я оставлю здесь молодого Хэнкока. Не вижу смысла околачиваться тут, когда все уже разошлись. Я передам ему хорошие новости касательно труповозки, а потом…

– Вернетесь в «Пса и утку»? – предположила я.

– Пропустить стаканчик, – подтвердил сержант. – Чисто в медицинских целях.

– Что ж, отлично, – сказала миледи. – Мы вернемся домой и проследим, чтобы мистер Читэм и мисс Драйтон не остались без присмотра. Уверена, что завтра мы с вами увидимся. Все это дурно пахнет, и я буду не я, если не доберусь здесь до самой сути.

Сержант небрежно отсалютовал нам, коснувшись пальцами края своей каски, и мы оставили его продолжать нести службу.

* * *

Нолана Читэма и Зельду Драйтон мы обнаружили на кухне, где они в полном молчании ели холодный ужин, оставленный мисс Джонс.

– Надеюсь, вы не против, что мы начали без вас, – сказала Зельда. – От этого шока мы зверски проголодались.

– Конечно, нет, – заверила ее миледи, пока мы усаживались за кухонный стол. – Жаль только, что есть приходится при таких трагических обстоятельствах. Я знаю, что все вы порвали с мистером Орумом, но потерять друга, пусть даже бывшего, должно быть очень тяжело после потери двух ближайших друзей. Примите наши глубочайшие соболезнования.

– Благодарю, – ответил Читэм, – но мы не сдадимся.

– Вы молодцы, – заметила миледи. – Мне, наверное, не хватило бы сил.

– Стыдно признаться, – вступила в разговор Зельда, – но я испытываю какое-то облегчение, что на его месте не оказалась я. Я ведь была в этом уверена. Думала, что меня сожгут живьем… – Она передернула плечами. – Но мы – люди из сферы развлечений, и шоу должно продолжаться.

– В цирке мы тоже так говорили, – заметила я.

– А вы из цирковых? – заинтересовалась актриса.

– Моя семья – да. Отец у меня был метателем ножей. Мы с сестрой родились на гастролях.

– Кажется, вы говорили, что вы из Уэльса.

– Обычно я так и говорю. Просто так легче объяснять. Моя мать родилась в Абердэре, так что когда моя бабушка заболела, мы оставили цирк и вернулись к ней домой.

– Никогда бы не подумала, – сказала актриса. – Знаете, а ведь я работала в цирке – правда, очень недолго…

– Неужели? – удивилась леди Хардкасл. – Иногда я вам, актерам, завидую. Перед вами столько восхитительных возможностей! На первый взгляд, все ограничивается сценой, но вот сейчас вы работаете в кинематографе, а теперь еще оказывается, что раньше работали в цирке… Все это совершенно очаровательно.

– Я тоже работала в цирке, – напомнила я.

– И это тоже абсолютно очаровательно, – продолжила восторгаться хозяйка. – Иногда я думаю, как вам удалось примириться с рутиной обычной жизни…

– Мне нравится ухаживать за вами, – не задумываясь ответила я и, опасаясь удариться в никому не нужную слезливую сентиментальность, предпочла вернуться к тому, с чего все началось. – А что вы делали в цирке, мисс Драйтон?

– Мы с сестрами выступали в мюзик-холлах с юмористическим акробатическим номером. Знаете, все эти внезапные падения и все такое… По сценарию, мы выходили, чтобы выступить с нормальным номером, но у нас ничего не получалось. Все это было тщательно отработано. Однажды к нам за кулисы пришел один малый и предложил нам двойной гонорар, если мы согласимся выступать в его передвижном цирке. И вот мы подали заявление об уходе и отправились на поиски счастья.

– Свобода передвижения, – подала голос миледи. – Романтика вольного художника. То есть художницы.

– Да, что-то вроде этого.

– Но, судя по вашему унылому тону, все пошло не так, как вы ожидали…

– К сожалению, нет, – согласилась Зельда. – Существует масса прекрасных цирков шапито. Думаю, Фло, что вы их перечислите даже больше, чем я. Но «Караван чудес» Гарри Хопвуда можно охарактеризовать вот так: «нищая, разваливающаяся дешевка с большой претензией». Мы продержались две недели, а потом сбежали назад в мюзик-холл со всей скоростью, на которую только были способны наши ноги.

– Какая жалость, – посочувствовала ей хозяйка. – Но что ни делается – все к лучшему. Уверена, что это чему-то вас научило.

– К сожалению – да. Я сказала, что мы сбежали в мюзик-холл, но в реальности я туда прихромала. В один прекрасный вечер, когда мы репетировали новый трюк, я повредила коленку. Дело в том, что наш номер подходил для театра, но для цирка ему не хватало масштаба. И вот после этого все пошло не так. Именно поэтому я занялась актерством, понимаете? Наше акробатическое трио превратилось в довольно дерзкий дуэт, а я стала участвовать в представлениях с короткими сольными номерами и все такое. А потом в один прекрасный день сказала себе: «Зельда, детка, ты можешь до конца жизни питаться крошками с барского стола или попытаться чего-то добиться в этой жизни». Так что я явилась на прослушивание в репертуарный театр на южном побережье и никогда больше не возвращалась в мюзик-холл.

– Ничего себе… Да вы молодец, – похвалила ее леди Хардкасл.

– И вот именно тогда я ее и увидел, – добавил Читэм. – Я болел, и доктор посоветовал мне подышать морским воздухом. Предложил поехать в Блэкпул, но я всегда любил путешествовать и направился на юг. Случилось так, что как раз в это время мы с Аароном искали актрису на роль в одной из наших постановок, и когда я увидел Зельду в одном из крохотных театриков на побережье…

– Как все это отлично! – Леди Хардкасл явно была в восторге от услышанного. – Знаете ли, мне очень не хватает путешествий… Фло, нам надо куда-нибудь съездить.

– Но я не видел и десятой части того, что видели вы, – заметил Читэм.

– Не уверена. Почему-то все мои поездки были в восточном направлении. Так что, если не считать шести месяцев, проведенных с Родди в нашем посольстве в Вашингтоне, добрая половина планеты еще не знает Эмили.

– Тогда как я всегда двигался на запад. Мне повезло, и я побывал в Америке.

– Как мило… Вы были там по работе?

– Да. Мне хотелось посмотреть, как там создаются живые картины. И у меня на многое открылись глаза. Вот увидите, Нью-Джерси станет кинематографической столицей мира.

– Вы сказали, Нью-Джерси? А я думала, что Нью-Йорк…

– Нет, – ответил полковник, снисходительно улыбнувшись. – Компания мистера Томаса Эдисона, контролирующая все патенты в области производства живых картин, расположена в Нью-Джерси. И как только кино пойдет в массы, это место станет богатейшим на земле. Запомните эти мои слова.

– Тогда мы обязательно там побываем. А еще что-нибудь вы видели?

– Нет. К сожалению, у меня не хватило денег. Но кинематограф привлекает драматургов со всей страны. Я встречал там людей из Калифорнии, Нового Орлеана, Чикаго… Сидишь, бывало, в баре в Форте-Ли, Нью-Джерси, а впечатление такое, что побывал во всех сорока шести штатах[61].

– Как удивительно… Мы должны туда съездить.

– Если вас интересуют живые картины, то вы просто обязаны это сделать.

– Но это в будущем, а пока я обещаю вам, что мы выясним все об этих кошмарных происшествиях с вашими друзьями.

– До сегодняшнего вечера я была уверена, что это Аарон пытается нас дискредитировать, – подала голос Зельда.

– Похоже на то, что цель преступника – именно дискредитация, – заметила я. – Все смерти произошли в точности с сюжетом вашей фильмы.

– А это значит, что я следующая, – повторила актриса. – Меня сожгут у столба.

Я нахмурилась. Если следовать сценарию, то эта смерть действительно должна быть следующей, но после смерти Аарона Орума следующая жертва уже не столь очевидна. Ведь по сценарию сходит с ума и бросается с колокольни молодой деревенский красавец-парень… Я решила промолчать.

А тем временем леди Хардкасл легко приняла на себя роль «светской хозяйки» и заговорила о более веселых вещах. Казалось, что все сидевшие за столом, так же как и я, хотели забыть об ужасах двух прошедших дней, поэтому следующий час мы провели за приятной беседой, поговорив обо всем на свете, начиная с жизни в деревне и кончая способами выведения суповых пятен со смокинга.

Миледи предложила кинематографистам бренди и пригласила расслабиться в гостиной, пока она будет музицировать. Но те отказались. Мы все рано легли спать, радуясь тому, что еще один жуткий день закончился.

* * *

Где бы мы ни останавливались на более или менее значительный период времени, хозяйка всегда читала «Таймс» и местные газеты. «Бристольские известия» выходили два раза в неделю, по вторникам и пятницам, так что их доставили на следующее утро как раз к завтраку.

Помня, что у нас гости, я подумала было прогладить газету утюгом, чтобы высушить типографскую краску[62], но потом решила, что это будет выглядеть дешевым эпатажем. Вместо этого положила «Таймс» и «Бристольские известия» на столик в малой гостиной, чтобы любой мог их просмотреть. Раскладывая газеты, я заметила, что о последних событиях в нашей деревне было написано на первой странице под заголовком: «Сверхъестественные убийства в глостерширской деревне».

Далее размещалось несколько колонок сенсационного текста «от нашего светского корреспондента», в которых были подробно описаны три убийства и их связь с «Ведьминой погибелью». Наконец-то Дина Коудл попала на первую страницу и, судя по тону заметки, упивалась этим фактом.

Мисс Джонс, появившись, сразу же занялась завтраком, а я поднялась к леди Хардкасл с утренним чаем. Когда я вошла, она уже проснулась, хотя и не совсем.

– Доброе утро, миледи, – поздоровалась я. – Ваш чай.

– Флоренс из клана Армстронгов, ты спасаешь мне жизнь. Ты у нас податель чая и глашатай нового великолепного дня.

– Вот насчет «великолепного» я сегодня не совсем уверена. Мы попали в газету.

– В «Таймс»? Как очаровательно.

– Нет, – поправила ее я. – В «Бристольские известия». И деревня в них выглядит далеко не идеальной.

– Ну, этого следовало ожидать. Мы же приютили здесь трех убитых актеров.

– Но свои самые замысловатые инвективы она приберегла для вас…

– Она?.. Ах, ты об этой Коудл. И этого тоже следовало ожидать. Мне она не очень понравилась, и я уверена, что тоже не произвела на нее большого впечатления.

– Что ж, мы знаем, где она остановилась, если вы вдруг захотите, чтобы с ней произошла… какая-нибудь неприятность, – сказала я.

– Иногда ты бываешь просто жуткой. Я рада, что ты на моей стороне.

– Можете быть в этом уверены. – Я повернулась, чтобы уйти. – Завтрак будет готов где-то через полчаса.

– Я приложу все усилия, чтобы быть готовой в наилучшем виде. Спасибо за чай.

Спустившись вниз, я удивилась, увидев Зельду и мистера Читэма в малой гостиной.

– Доброе утро, мисс Армстронг, – поздоровался Читэм. – Не знаете, это свежий чай? – Тут он указал на чайник на столе.

– Доброе утро, сэр. Мадам, – я улыбнулась Зельде. – Думаю, его только что приготовили.

– Отлично, – сказал полковник.

– Налить вам?

– Спасибо, нет. Мы сами справимся.

– Как хотите. Мисс Джонс готовит завтрак. Боюсь, что мы не ждали, что сегодня все проснутся так рано, так что придется подождать с полчасика.

– По мне, так время выбрано просто идеально. А пока можно выпить чай и почитать газету.

– Только не принимайте ее слишком близко к сердцу.

Читэм не понял. Я указала на первую страницу «Бристольских известий».

– Ах, это, – сказал он, поднимая газету. – Это мне как с гуся вода. В свое время меня называли и похуже, чем… «нечестивый распространитель развращающей мерзости». Вы бы почитали отзывы о нашей постановке «Ромео и Джульетты». А ты помнишь, Зел, как нас вышвырнули из театра в Халле? Что мы тогда ставили?

– «Сердце трубадура», – подсказала ему Зельда.

– Ах да, верно, – Читэм хихикнул. – Любимый проект Бэзила. Он был отличным характерным актером, но, как оказалось, никудышным драматургом.

Зельда улыбнулась, вспомнив своего ушедшего друга.

– Если вам что-нибудь понадобится – я на кухне, – предупредила я. – Боюсь, что мы так никогда и не поставим звонки, но обычно бывает достаточно крика или свиста.

– Уверена, что с нами все будет хорошо, дорогая, – сказала Зельда.

И я оставила их одних.