А. Якубовский
Лобастый
Петр Васильевич выстрелил в пустое небо и положил ружье. Сказал:
— А теперь хоть по часам: через десять минут явится. Ручаюсь. Засекай.
Я кивнул, покосился на часы и занялся бутербродом. Такое уж у нас с Петром Васильевичем обыкновение — закусить перед охотой. И нездорово это, и бесполезно — все равно протрясемся, но привыкли.
А перед этим мы шли от станции — узкой пыльной дорогой с обильными следами прошедшего коровьего стада.
Потом свернули на тропинку, перешли поле и сели перекусить. В стороне за осинником угадывалась — по торчащим антеннам — деревня.
Сюда должен был прийти пес со странной кличкой Колбасник, чтобы помочь нам охотиться. «Гм, должно быть, большой любитель колбасы», — подумал я. И потребовал объяснения.
Оказывается, появился здесь Колбасник года три-четыре назад. Сначала он был толстопятым щенком, восторженным, ушастым и прилипчивым, как репей. От нечего делать (деревенские псы спят дни напролет) щенчишка бегал с приезжими охотниками на охоту, помогал ловить сбитых птиц. Его подкармливали.
Жил щенок у своего деревенского хозяина на хозрасчете: что добудешь, то и съешь. А тут — еда!.. Щенок стал шевелить мозгами. В первую свою осень он недурно гонял зайцев и подавал из воды убитых уток. Это было не трудно — зайцев расплодилось много, а утки держались по мелким речкам.
Следующую осень пес употребил на освоение охоты за полевой дичью — тетеревами и куропатками. А по слухам, в этом году осваивал высший класс работы — по бекасу, птице верткой, осторожной и малозапашистой.
Доходы его от «бессобашных» охотников (охота без собаки — пустое занятие) были нерегулярны, но объемисты. Огромный капитал, заключающийся в обглоданных костях и хлебных корках, закапывался предусмотрительным Колбасником в самых различных местах.
Он был умен и понимал, что охота — сезонное явление, щедрые охотники — благо скоро проходящее, а кости и сухари всегда могут пригодиться.
Псы-кладоискатели грабили работящего Колбасника, наскакивая на него. Поэтому он всегда ходил покусанный. Отношения его с охотниками были деловые — он искал дичь, плотно ел, прятал кости и провожал охотников на станцию.
Минуло десять минут и еще десять — Колбасник не шел. Петр Васильевич взволновался. Он крепко рассчитывал на содействие Колбасника, даже приготовил колбасу — подешевле.
Он поднялся, всматриваясь, крупный, пухлый мужчина в зеленом. Сложил лоснящиеся губки красной трубочкой и засвистел: фью, фью.
Полевые травы зашептались. Из-за реденького кустарника выглянул щетинистый зверь земляного цвета, вернее, цвета черного коврика, исшарканного грязными ногами.
Торчала лохматая голова с репьем на макушке.
— Бр-р! Ну и урод, — сказал я.
Пес, застенчиво извиваясь, подошел к нам. Он был в жилете из репьев и вместо одного хвоста носил три — один главный и два поменьше, короткими ответвлениями — и все репьястые.
Но я смотрел на голову странного пса. Она поразила меня величиной. Два мощных бугра, разделенных бороздкой, вздулись так высоко, что образовали подобие лба. А из-под него, из грязной щетины, светились прекрасные золотистые глаза.
— Сюда, сюда!
Петр Васильевич звал Колбасника. Пес прилег и пополз. Вот он рядом. Пересилив брезгливость, я протянул руку — погладить. Щетинистый взвизгнул и заскулил тоненько, умоляюще.
— Боится. Лупят его за охотничьи похождения, — пояснил Петр Васильевич. — Дома не сидит, бегает… Что поделаешь, любит колбасу.
Я почесал за грязным ухом Колбасника. Тот пискнул и обшлепал мою руку языком. Мне стало как-то неуютно. Пес поражал забитостью. Я решил — деловые его качества проявятся после охоты, при расчете. Будет ныть, клянчить.
…Колбасник прилип ко мне решительно и сразу.
— Но ты не задирай нос — он такой, всегда вязнет к незнакомым, — басил Петр Васильевич, поспешая за нами.
Шли мы где полем, где лесом — лысеющим, с огрубевшей травой. Взлетала серая птичья мелочь. Перепархивали дрозды.
Осенний дрозд — размером, вкусом — почти охотничья птица. Их приятно стрелять — мимоходом.
— Слышите, дрозды!
— К черту их! — сердито кричал Петр Васильевич. — Куда ты летишь?… Подожди, я запыхался.
И вдруг на березу сел один. Качается на ветке — почти дичь. Выстрелом его я срезал чисто, он не ворохнулся, упал. По лесу скакало эхо.
Я поднял дрозда и дал понюхать Колбаснику. Тот, вскидывая вывернутые кривые лапы, покатил в лес.
Ко мне подошел Петр Васильевич. Сказал презрительно:
— Поздравляю с полем. (Дрозд все же не дичь) Мы пошли под уклон в широко разбросившуюся долину речонки Коняги, забитую тальником, черемухой, осиной. Из нее неслись лай собаки и дроздиное чоканье.
— Ничего не понимаю, — буркнул Петр Васильевич.
Мы заторопились и увидели: под осиной, задрав морду, сидел Колбасник. На ветках — три дрозда-рябиновика. Они нервно чокали и рассматривали пса.
Петр Васильевич не удержался и тоже сбил одного. Убитая им птица не упала, а крутнулась на ветке, как гимнаст на турнике. И, повисев вниз головой, упала. Колбасник принес ее. Подбежал, бросил и вдруг вздернул усы, выставил ослепительные зубы и заулыбался, засмеялся безмолвно.
— Знаешь что? — сказал Петр Васильевич. — Ты действуешь на него разлагающе. На охоте должна быть железная дисциплина. — И — загремел: — А ну, вперед!.. Пошел вперед!.. Зарабатывай свою колбасу, черт тебя дери!
Охота началась.
Как и прогнозировал Петр Васильевич, на речке утка была. Ни много, ни мало — среднее количество. Дебелые осенние крякухи и серенькие, юркие, как мыши, чирята сидели по разливчикам, в мокрых тальниковых кустах.
Мы крались, ловчили, потом грохали своими двенадцатикалиберными двустволками.
Гремело эхо. Взлетавшая утка плюхалась в воду, и та дрожала, разбегалась кругами. Колбасник выносил утку — мне. Петр Васильевич чертыхался, но, подозреваю, был доволен: тяжелых уток таскал я. Взяв по паре крякух, мы двинулись в заманчиво желтый березовый лес.
То, что издали казалось березовым лесом, на самом деле было цепью густых березовых колков. Здесь также росли осинки, топорщилась черемуха и краснела рябина с горькими ягодами цвета красной охры.
Ягоду ели дрозды.
Места эти обильны тетеревами. А еще — зайцами, в которых рано стрелять, и маленькими изящными перепелками, которых не стоило стрелять. Как дроздов… Попадались и куропатки.
Настоящая фантастика – 2012 (сборник)
У первого же колка пес вдруг пошел, пошел на негнущихся лапах и остановился у черного пня, обросшего опенками.
Постоял и, повернув голову, посмотрел многозначительно.
— Что? Есть? — спросил я.
Предисловие
Будущее человечества – освоение космического пространства
Он вильнул хвостом и опять уперся взглядом в густо-желтую траву.
Зачем человеку осваивать космическое пространство? Зачем стремиться к другим мирам, когда сама Земля еще недостаточно изучена? Зачем расходовать ресурсы на покорение Вселенной, когда их не хватает для удовлетворения насущных нужд самих землян?
Мы подошли ближе и стали рядом. Приготовились. Колбасник, косясь, посмотрел мне в лицо. Снова вздернулись щетинистые усы, шевельнулась бородка, забелели клыки. Он словно смеялся над глупыми птицами: сидят, дураки…
Эти и многие другие подобные вопросы волнуют человечество уже давно. Их начали задавать еще до начала космической эры. Сначала в контексте философских рассуждений о месте и роли человека в природе в настоящем и будущем. Позже проблема приобрела ярко выраженный материальный оттенок.
Но может быть, это мне показалось, и он улыбался из вежливости. Потом посерьезнел и шагнул. И впереди, между осинок, метрах в пятнадцати от нас, взорвался один тетерев.
Шагнул еще — другой…
С одной стороны, ответы на эти вопросы лежат на поверхности. Стремление человека познать новое, расширить ареал своего обитания – это естественное желание. Не будь его, мы бы до сих пор жили в пещерах. А мы, к счастью, уже покинули ту «колыбель», о которой говорил «отец теоретической космонавтики» К. Э. Циолковский: «Земля – колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели». И нет никакого смысла в нее возвращаться.
Так он дал под выстрел четырех тетеревят, глупых, необстрелянных, не пропитавшихся страхом перед человеком.
Однако, с другой стороны, не так все и просто. На освоение космоса тратятся огромные средства. Бюджеты космических агентств ведущих стран мира сравнимы с бюджетами многих развивающихся стран, в которых царят голод и нищета. В такой ситуации разговоры о «преждевременности и ненужности освоения космического пространства» не кажутся такими уж никчемными.
Самочек мы отпустили, но двух петушков подстрелили. Колбасник принес мне обоих, хотя один по всем правилам принадлежал Петру Васильевичу. Подав, ткнулся мокрым носом в ладонь и подставил голову — погладить.
Попытаемся разобраться в справедливости той и другой точек зрения. Но не обособленно, а в увязке с глобальными проблемами, которые сегодня стоят перед людьми. Они касаются всего человечества, затрагивают интересы и судьбы всех стран, народов, социальных слоев, приводят к значительным экономическим и социальным потерям, а в случае их обострения могут угрожать самому существованию человеческой цивилизации.
— Развели телячьи нежности, — бурчал Петр Васильевич, сердито глядя на нас. — Ну, целуйтесь, да идем вперед.
Вот перечень основных проблем, ждущих своего скорейшего решения:
По тетеревам Колбасник работал приятно. Стойки у него не было, но он и не гнал. И своим поведением, позой, взглядом показывал: они здесь, рядом, и сейчас взлетят. Его спокойная, всецело отданная охотнику работа, его рассудительность позволяли стрелять почти каждую птицу.
1. Проблема мира и разоружения.
Чутье у него, конечно, было небольшое, но ясное, четкое, безотказное. Он умело использовал каждый вздох ветра, цеплялся за самый слабый запах дичи, задержавшийся в траве, под деревьями, проверял его. Я не вытерпел и сказал:
2. Экологическая проблема.
— Нет, ты не Колбасник, ты умница, лобастый!
3. Демографическая проблема.
А как он разделывался с пройдохами косачами! Петухи выработали привычку не лететь, а удирать от охотника во все лопатки, прячась в траве.
4. Энергетическая проблема.
5. Сырьевая проблема.
Колбасник расправлялся с ними круто. Почуяв птицу, он давал круг, отрезая путь удирающему косачу, и гнал его на нас, забавно подскакивая маленькими прыжками.
6. Продовольственная проблема.
7. Проблема использования ресурсов Мирового океана.
Уши его мотались, трава шелестела, испуганный петух летел вверх черной шапкой.
8. Преодоление отсталости развивающихся стран.
…Славно мы поохотились, славно…
В полной мере эти проблемы проявились уже в последней четверти минувшего века, а в наступившем веке стали лишь острее, заставляя лучшие умы уже сегодня заниматься поиском путей их решения, не перекладывая эту «неблагодарную» работу на плечи следующих поколений.
— Такие бы мозги родовитому лягашу, — мечтал Петр Васильевич. — Огромные бы деньги стоила собака. Так нет, достались дворняге. А куда он гож? Чучело!
Появление этих проблем было вызвано целым комплексом причин.
Ублюдок! С ним и на люди не выйдешь… Да брось ты его!
Во-первых, никогда прежде само человечество не возрастало количественно в два с лишним раза при жизни одного поколения – 3 миллиарда человек в 1960 году и 7 миллиардов человек в 2011 году. По оценкам, к 2050 году на Земле будут жить 10–11 миллиардов человек. Причем 94 % прироста дадут развивающиеся страны и только 6 % – промышленно развитые. Кроме того, мы учимся управлять процессами старения, и продолжительность жизни человека неуклонно возрастает. Все это приведет к резкому увеличению численности населения, и в связи с этим – к новым проблемам.
Я ласкал пса, ершил. И вдруг он рванулся из рук и покатил к щетке молоденького березнячка. Исчез. Вдруг в тишине — бам! — удар по чему-то металлическому, гудящему. Пронесся певучий, протяжный, красивый звук. И, не стихая, перешел в размеренный лай.
Во-вторых, никогда прежде для обеспечения жизнедеятельности людей не требовалось такого количества ресурсов (продовольствие, товары, сырье) и не возвращалось в окружающую среду такого количества «отходов». Можно даже утверждать, что в конце XX века мы преодолели некий Рубикон, когда природа уже не в состоянии безболезненно для себя «переварить» эти «отходы». Чем это грозит человечеству, представить не сложно – в таком мире человеку просто не будет места.
Бам! Бам! Бам!
В-третьих, никогда прежде не происходили столь радикальные и столь стремительные изменения на политической арене. Причем происходит все это не в результате мировых вооруженных конфликтов, а в относительно «мирный» период развития человеческой цивилизации.
Что за голос! Звенящий металл, торжествующая, ликующая радость. Вот пес зачастил, рубя звук, и гремящий гул собачьего лая заполнил осенний лес, слился с ним. И казалось — вместе звенит налившийся золотым металлом березовый лист и ему отзывается эхо.
В-четвертых, никогда прежде человечество не переживало столь бурного развития науки и техники. Правда, плоды нового этапа НТР «пожинают», в первую очередь, развитые страны, все более и более увеличивая свой «отрыв» от развивающихся стран. Но и «третий мир» не гнушается участвовать в этом высокотехнологическом «безумии».
Но лай накатывался на нас, переходя в испуганное «ах-ах-ах!». Испуганные «ахи» — в пронзительное «ай-яй-яй».
Планетарный характер вышеназванных проблем, да и причин, их породивших, требует поиска столь же масштабных путей их решения. Одним из таких решений (а может быть, и единственным) является планомерное освоение космического пространства. Причем все возрастающими темпами. Иначе «овчинка выделки не стоит».
На нас вылетел из зарослей зайчишка. За ним во всю силу коротких лап — Колбасник.
Какие же проблемы и как могут быть решены с помощью космонавтики?
Проблема мира и разоружения. К настоящему времени в мире уже сложилось устойчивое всеобщее понимание того, что межгосударственные споры не всегда можно и нужно решать путем вооруженного противостояния. Именно поэтому в последние 20 лет, со времен окончания «холодной войны», ни одна из стран не рискует ввязываться в крупномасштабные конфликты. Правда, тут наблюдается другая крайность – значительно увеличилось число «горячих точек». То есть «по мелочам» споры продолжают решать с помощью оружия. Людям, которые оказываются в зоне боевых действий, при этом безразлично, какой масштаб имеет конфликт – глобальный или региональный. Горе приносит любая война.
Заяц нырнул в кусты, Колбасник бросился к нам. Подбежал, пыхтя, вывесил язык, смеялся…
Но все это касается «земных просторов». Ситуация может кардинально измениться, если противостояние переместится на беспредельные космические просторы. Там есть где «развернуться». А это соблазн повоевать. Не зря некоторые футурологи предрекают первую «звездную войну» уже в середине XXI века. Хотя, на мой взгляд, подобное «мероприятие» случится значительно позже. Его свидетелями смогут стать лишь наши внуки. И то уже «на излете своей жизни». То есть не раньше 2090-х годов.
— Гм, что-то новенькое, — Петр Васильевич был озабочен. — В сентябре гонит зайца? Гм, гм… А ведь знает, прохвост, сроки не хуже нас с тобой.
Единственной альтернативой не допустить «звездные войны» является недопущение милитаризации космического пространства, запрет на вывод в космос оружия массового уничтожения. Пока еще есть время, необходимо разработать соответствующие международные соглашения, предусматривающие использование космоса исключительно в мирных целях. Не пустив оружие в космос, мы тем самым сможем погасить и земные войны. В крайнем случае сделать их не столь опасными и непредсказуемыми.
Петр Васильевич посмотрел на меня и сказал раздумчиво:
Энергетическая и сырьевая проблема. В настоящее время мы активно используем земные ресурсы, не задумываясь над тем, что их запасы будут исчерпаны уже в обозримом будущем. После этого нас ждет кризис, который по своим масштабам и последствиям будет губителен для человечества.
— Давай, что ли, поедим.
Чтобы этого избежать, необходимо уже сегодня активно заниматься поисками альтернативных источников энергии и продумывать концепцию использования сырьевых ресурсов Луны, планет и астероидов. До начала колонизации других планет еще далеко, но готовиться к этому необходимо уже сейчас. По крайней мере, нелишне представлять себе, как это можно будет сделать. Тогда и переход на инопланетные сырьевые ресурсы может произойти без «излишних потрясений».
— На, лопай! — Петр Васильевич вывалил на траву все остатки — огуречные кончики, огрызки сахара, колбасную кожицу, хлеб и баночку частиковых котлет — пищи удручающе невкусной. Колбасник ел быстро и жадно. Мы скормили псу дешевую колбасу, привезенную для него. И остатки нашей, дорогой и вкусной. Отдали полстакана малинового варенья. Угощая, не глядели друг на друга: словно откупались от собаки.
Энергетическая проблема частично может быть решена с помощью огромных орбитальных электростанций, которые будут «брать» энергию от Солнца и переправлять ее на Землю. Такие проекты существуют.
Колбасник съел все, раздулся в боках и осовел. Он ходил около меня, лизался, ныл. Потом лег, положил тяжелую морду на ногу, вздохнул, почмокал губами и заснул.
Но не им принадлежит будущее. Вероятнее всего, ведущую роль будут играть атомные электростанции. На других планетах для снабжения энергией поселений, когда до этого дойдет дело, им просто не будет альтернативы. Напуганные Чернобылем и Фукусимой, мы морально не готовы это признать. Но это так.
Отдельно от других стоит продовольственная проблема. Если другие земные ресурсы могут быть заменены ресурсами с других небесных тел, то представить себе продукты питания, поставляемые на Землю из, например, «марсианских колоний», довольно сложно. Или у меня просто не хватает на это воображения?
На станцию мы пришли — втроем — часов в восемь, когда смеркалось.
Демографическая проблема. Если удастся решить проблему мира и разоружения, то именно рост численности населения Земли станет тем доминирующим фактором, который будет определять всю дальнейшую жизнь человечества. Чем быстрее мы достигнем предела, который может «выдержать» старушка Земля, тем быстрее мы будем задумываться о переселении на другие планеты.
Станция была крохотная, но совсем как настоящая. Был перрон — метров десяти длиной, был зал ожидания — человек на пять. Окошечко кассы узкое, как бойница.
Обилечивал нас начальник станции, судя по голосу — сердитый мужчина.
По разным оценкам, Земля может «прокормить» от 12 до 30 миллиардов человек. Следовательно, по пессимистическим оценкам, о создании внеземных колоний нам придется думать уже в XXI веке, по оптимистическим оценкам – в XXII веке. В любом случае, это обозримое будущее.
Ждать поезд мы устроились на воздухе. Ждали одни — такая маленькая станция. Вышел начальник в фуражке (из сердитого мужчины он превратился в женщину — высокую, худую, с седыми буклями).
Начальник вооружился метлой и собственноручно подмел перрон, чистенький, как пол в комнате.
И в заключение еще об одной глобальной проблеме человечества. Я сознательно не упомянул ее при перечислении других проблем, чтобы оставить на «десерт». Она касается самого существования нашей цивилизации и лишний раз доказывает, что космическая деятельность необходима как воздух. Это астероидная опасность.
Мы сидели томные, разомлевшие. Петр Васильевич курил, Колбасник воображал себя моей собакой. Он ходил, осматривал рюкзаки, и Петр Васильевич заверял его сонным голосом:
Земля – лишь песчинка на бескрайних просторах Вселенной. Одна из многих, несущихся сквозь пустоту. Как планета, Земля может и «не заметить» столкновение с другим небесным телом. Она продолжит свой бесконечный путь по просторам космоса. Но для человечества это может стать последним днем.
— Да нет, нет у нас колбасы. Не веришь — проверь.
Возможно, такое случалось уже не раз. По крайней мере, следы падения крупных метеоритов, астероидов и комет можно найти на всех континентах. Полагают, что и динозавры в свое время вымерли именно по этой причине.
Он развязал свой рюкзак и дал понюхать. Колбасник отошел от Петра Васильевича и занялся охраной только моего рюкзака.
Но люди не звери, и наша цивилизация достаточно технически развита, чтобы не ждать смиренно «гостей из космоса», а готовиться к такому свиданию и противостоять его губительным последствиям. Эта проблема становится с каждым годом все актуальнее и актуальнее. В последние годы стали задумываться о создании своеобразного «космического щита» от такой опасности. Хотя, как оказалось, дело это весьма непростое в техническом плане. Не говоря уж о финансовой стороне вопроса. Впрочем, когда речь идет о сохранении человеческих жизней, деньги считать не приходится.
Он подозрительно косился на начальника станции, вышедшего встречать поезд с жезлом в руке. Зарычал на прогрохотавший состав, обернулся ко мне и повилял хвостом.
Как видим, ни одна из проблем, стоящих перед человечеством, не может быть решена «полностью и окончательно» без освоения космического пространства. И необходимо, чтобы большинство землян осознали этот факт, отбросили свои сиюминутные желания ради сохранения жизни на Земле.
Если помните, в самом начале я привел слова Циолковского о том, что «Земля – колыбель человечества, но нельзя вечно жить в колыбели». Может показаться, что одной этой мысли вполне достаточно, чтобы доказать необходимость совершения космических полетов. Однако сам Циолковский так не считал, поэтому и сформулировал свой знаменитый перспективный план космической деятельности человечества.
Бедный урод так старался понравиться, угодить. Я лениво думал, что вообще-то хорошо взять Лобастого, но держать негде — квартира мала, но он дворняга, то есть ублюдок, и меня засмеют. Положим, я взял его. У всех моих знакомых отличные собаки. У одного красивый сеттер с золотой медалью из анодированного алюминия, у другого — пойнтер с аристократической родословной. А у меня — урод. Чепуха! Правда, Лобастый вдвое умней и сеттера с золотой медалью, и аристократа пойнтера, но… Нет, нет, зачем он мне?
Я хотел бы напомнить основные положения этого плана. Он интересен не только с исторической точки зрения, но и как вполне реальный путь, по которому земляне уже идут и будут идти в будущем, пока все пункты не будут выполнены. Может быть, выполнены полностью. Может быть, выполнены с некоторыми оговорками. Это уже детали. Но план Циолковского – вполне реальный план решения глобальных проблем человечества. Тем он ценнее. Несмотря на некоторую наивность суждений ученого, которую мы видим сейчас, но которую невозможно было увидеть в начале XX века.
Первые пункты этого плана были посвящены прогнозам относительно реактивной авиации и полетов заатмосферных реактивных аппаратов. В своем большинстве эти работы уже проведены, поэтому я не буду о них даже упоминать. А вот о пунктах, посвященных космической деятельности, поговорю подробнее.
Из ночной темноты тяжело — гудели рельсы и хрустел гравий под шпалами — подходил поезд. Светились рядами желтые окна.
Циолковский считал, что «космос необходимо осваивать и преобразовывать… в интересах человека, дальнейшего научно-технического и социального прогресса». С этой целью необходимо реализовать следующие мероприятия:
Станция была такая маленькая и ничтожная, что в окна вагонов не глядели любопытные, а девушки-проводницы не стояли в дверях.
«…10. Вокруг Земли устраиваются обширные поселения.
Поезд зашипел и остановился. Мы двинулись к вагону. Лобастый пошел было за нами, но Петр Васильевич цыкнул, и он отстал.
11. Используют солнечную энергию не только для питания и удобств жизни (комфорта), но и для перемещения по всей Солнечной системе.
Мы вскарабкались по крутым ступеням в тамбур.
12. Основывают колонии в поясе астероидов и других местах Солнечной системы, где только находят небольшие небесные тела.
На желтом узеньком прямоугольнике перрона, почти рядом с нашим вагоном, остались двое — универсальный начальник и Лобастый. Он сжался щетинистым комом, понурил голову. Рядом — его тень, круглая, угольно-черная, тяжелая. Меня вдруг ожгло — пес все понимал.
13. Развивается промышленность и размножаются невообразимо колонии.
Он понимал свою ненужность, заброшенность.
14. Достигается индивидуальное (личности, отдельного человека) и общественное (социалистическое) совершенство.
Мне стало жаль собаку. Случай подарил ей светлый ум и охотничью страсть. Щедрый дар сделал пса несчастным. Будь Колбасник как все, он дрался бы, воровал, водил дружбу с псами и был бы счастлив простым счастьем: сытостью, теплом, дракой. Одаренность вырвала его из круга животных радостей.
15. Население Солнечной системы делается в сто тысяч миллионов раз больше теперешнего земного
[1]. Достигается предел, после которого неизбежно расселение по всему Млечному Пути.
Начальник дунул в свисток. Резкий верещащий звук рассек тишину. Идиотски жизнерадостным ревом отозвался паровоз.
16. Начинается угасание Солнца. Оставшееся население Солнечной системы удаляется от нее к другим солнцам, к ранее улетевшим братьям».
Циолковского можно принимать, можно критиковать, но в одном он прав безоговорочно – если человечество намерено выжить, оно не должно замыкаться в пределах одной планеты и обязано расширять ареал своего обитания сначала на другие планеты, а потом и на другие звездные миры.
Пронзительные, оглушающие звуки обрушились на меня. Словно лопнула, прорвалась какая-то завеса. И все я увидел ясно и правильно. Понял — этот урод, страдающий, мучающийся, в своих собачьих масштабах — гениальный, редкий пес. Ему придется вернуться в дом, где его презирают, бьют.
Освоение космоса как глобальная проблема распадается, таким образом, на три весьма длительных этапа. Первый – освоение околоземного космического пространства, включая посещение человеком Луны, – сейчас находится в стадии воплощения в жизнь. Второй – освоение Солнечной системы – пока реализуется лишь с помощью автоматических межпланетных станций. Но уже обсуждаются проекты полетов к Марсу или астероидам. Даже сроки называются – ближайшие 25–30 лет. Правда, у этой идеи есть как сторонники, так и противники.
Я могу взять его. Нет! Невозможно, меня засмеют. Охотники так нетерпимы к беспородным собакам!.. Нет! Но я буду помнить, буду помнить тебя, Лобастый. И этот желтый свет, черные тени…
Третий этап – отправка экспедиций за пределы Солнечной системы и освоение иных звездных миров – пока удел футурологов и фантастов. В пользу того, что мы еще не скоро вырвемся на межзвездные просторы, говорят и открытия, сделанные американскими межпланетными станциями «Пионер-10», «Пионер-11», «Вояджер-1» и «Вояджер-2». Проникнув на окраины Солнечной системы, они, для начала, выяснили, что наша система имеет бо́льшие размеры, чем считалось ранее. А это означает, что и осваивать ее нам придется гораздо дольше, чем планировали.
Колеса скрипнули, вагон шевельнулся. Сейчас я скажу: «Прощай, Лобастый», и мне наплевать, как на это посмотрит Петр Васильевич.
Я открыл рот и крикнул:
Несмотря на ряд недостатков, план Циолковского поражает своей стройностью и с некоторыми поправками вполне может претендовать на программу развития человечества на тысячи лет вперед. Но вот панацеей от всех наших бед дня сегодняшнего он стать не может. Как и не поможет решить глобальные проблемы нашей цивилизации даже в масштабах Земли.
— Лобастый! Ко мне!
Почему? Да потому, что мы еще не приступили к реализации даже десятого пункта плана. Не говоря уж об одиннадцатом, двенадцатом и прочих пунктах.
Однако не стоит также надеяться, что реализация плана Циолковского начнется в ближайшее время. Причины этого следующие.
Во-первых, идея тотальной смены естественной среды обитания человека на искусственную («эфирные поселения» по терминологии Циолковского) давно утратила былую привлекательность. Она сохраняет сейчас лишь небольшое число сторонников, по мнению которых все большее отклонение от состояния равновесия с окружающей средой характеризует не только прошлое человеческой цивилизации, но и ее будущее. Большинство же людей рассматривают освоение космоса не как жесткую неумолимую реальность, а лишь как один из вариантов разрешения глобальных проблем человечества. Причем вариант и не самый дешевый, и не самый вероятный.
Во-вторых, при сложившейся ситуации человечество не успеет создать необходимое число космических колоний, прежде чем глобальный кризис захлестнет нас окончательно. Это сделало бы осуществление второго и третьего этапов плана Циолковского просто излишним.
В-третьих, все известные масштабные космические проекты, в первую очередь проекты космических поселений, которые могут быть осуществлены при современном уровне развития техники, рождают большое количество экологических, социальных, политических и психологических проблем. Наладить замкнутые производственные циклы в их рамках не удается, а социально-политическое устройство этих поселений не ясно. Как неизвестно и то, как будет вести себя большое количество людей в малых объемах. Проще говоря, решая одну глобальную проблему, мы порождаем несколько других.
В-четвертых, сейчас наиболее громко звучат голоса людей, считающих, что космос не создан для комфортной жизни человека. Например, по мнению летчика-космонавта В. В. Лебедева, тезис Циолковского о завоевании всего околосолнечного пространства превратили в догму. Поспешное проникновение человека на другие планеты может усилить социально-политический раскол на Земле, стимулировать желание одних доминировать над другими. И вообще, человеческая природа – не для других планет. Если мы попытаемся ее изменить, она обернется против нас и погубит. Если мы все же не удержимся от заселения новых планет, возникнет раса противостоящих нам существ, которая может стать угрозой для человечества.
Впрочем, очень трудно сказать, что является поспешным, а что медленным. Может быть, действительно наше стремление в космос «со стороны» кажется суетливым. Но человечество можно понять – оно стремится «не опоздать». Отсюда и мельтешение в космосе на фоне земных проблем.
Но, хотим мы того или нет, идея космического будущего человечества прочно вписалась в нашу культуру. Она будет оказывать влияние на человеческую цивилизацию. Это – залог нашего непрерывного развития на пути прогресса и процветания, о котором мечтали и которое создают те, кто работал и работает сегодня в области космонавтики и других отраслях народного хозяйства.
Космическое пространство надо изучать, осваивать, покорять. И не только чтобы решить стоящие перед человечеством глобальные проблемы. Сегодняшние наши затраты на космонавтику – это наши инвестиции в будущее, в будущее наших потомков. Именно им суждено увидеть плоды наших сегодняшних трудов.
Александр Железняков,
Президент Фонда поддержки науки и образования (г. Санкт-Петербург).
Член Федерации космонавтики России, Союза журналистов России,