Кровать стояла в просторной нише. По бокам расположились белые столики-геридоны, с потолка свисали элегантные серебристые светильники. На окровавленных простынях лежала обнаженная Мико. Ее руки были связаны над головой и притянуты к красивому резному изголовью.

На теле женщины виднелись многочисленные порезы и пятна от ударов. Затянутые смертной пеленой глаза слепо смотрели с разбитого лица. Высохшая кровь запеклась у рта, размазалась по подбородку, застыла струйками на бедрах. Мико задушили – в горло женщины глубоко впился шнур.

Когда-то она была красивой, подумала Ева. Убийца забрал ее красоту вместе с жизнью.

– Займись мужчиной, – велела Ева и приблизилась к кровати. Очистила разум от жалости и гнева, принялась за привычную работу, шаг за шагом следуя протоколу.

– Женщина опознана как Мико Карвер, тридцати трех лет, проживающая по указанному адресу.

– Мужчина опознан как Ксавьер Карвер, тридцати трех лет, проживающий по указанному адресу.

Она оставила Пибоди записывать подробности, сосредоточилась на своей записи.

– Неглубокие порезы, преимущественно на туловище, следы от ударов, тоже на туловище и грудных железах. Более жестокие удары нанесены по лицу. Жертва прокусила губу насквозь. На запястьях имеются раны и кровоподтеки вокруг пластиковых стяжек, через низ протянут шнур, которым руки пострадавшей привязаны к изголовью. Раны и кровоподтеки на лодыжках свидетельствуют о том, что какое-то время ноги жертвы были связаны. Кровь и гематомы на внутренней стороне бедер указывают на возможное изнасилование. На шее жертвы шнур. Кровоизлияние в глаза говорит об удушении, возможно, оно же явилось причиной смерти. Для подтверждения требуется медицинская экспертиза.

Ева шагнула назад.

– Пибоди, давай ее перевернем.

– Он сломал потерпевшему пальцы. – Пибоди выпрямилась, подошла к Еве. – Видимо, размозжил каким-то тяжелым предметом.

Ева оглянулась.

– Последний потерпевший высвободился и набросился на преступника. Поэтому он и изуродовал руки этому несчастному, чтобы тот не смог напасть, если вдруг сумеет развязаться.

– Жалкий трусливый ублюдок, – пробормотала Пибоди, когда они переворачивали тело Мико. – Ох, черт!

– Изнасиловал ее в извращенной форме, – без всякого выражения произнесла Ева. – Что-то новое. Других повреждений сзади нет.

Ева отошла, кивком показала на красную пижаму на полу.

– Пижама. А на мужчине – боксеры. В этот раз преступник не стал вламываться в отсутствие хозяев и не вошел в дом во время приема гостей, чтобы дождаться своих жертв наверху.

– Они легли спать, – закончила Пибоди. – Они были в постели, возможно, спали, когда преступник проник в дом. Раньше он этого не делал.

– Он пробует что-то новое. Повышает уровень жестокости, наглеет. Промежуток между нападениями сократился до нескольких дней. И два преднамеренных убийства. Не обычное изнасилование, пытки, избиение и спонтанное убийство. Два умышленных убийства.

Ева отошла к двери, внимательно посмотрела на сцену преступления.

– Он ждал допоздна, до тех пор, пока они не лягут спать. Самая подходящая ночь для преступления: пустые улицы, пустые тротуары, люди забились по домам. Как он сюда попал? Вряд ли на машине, если только у него нет доступа к служебному транспорту. Возможно, на метро. Давай-ка свяжемся с транспортниками, выясним до которого часа ходило метро. Пешком? Неужели его так тянуло на убийство, что он решил пройтись пешком?

– Преступник, наверное, был весь в крови, когда уходил, если только не взял с собой сменную одежду.

– Он подготовился. Он шел убивать, убивать грязно. Отключил сигнализацию, взломал замки. Убитые жили одни, экономка приходила только днем. Он поднялся наверх. Ему, наверное, очень понравилось идти в темноте по дому, где все спят. Это будоражило, давало новые ощущения. Сначала он вырубил мужчину.

Ева вновь подошла к кровати, к дальнему концу.

– Оглушил дубинкой. Я бы тоже так делала, не будь у меня пистолета. Мужчина отключился и не представлял опасности. Шевелился ли он? Даже если и так, преступник занялся женщиной. У него был нож и шнур. Связал женщину, хотя она кричала, пару раз ударил, чтобы показать, кто хозяин положения.

Она вернулась к убитому мужчине, подняла его босую ногу из лужи свернувшейся крови.

– Следы волочения на пятках. Преступник недостаточно силен, чтобы поднять Карвера, но он смог дотащить его до стула и усадить. Затем связал. Подготовился к спектаклю.

– Хотел, чтобы Карвер пришел в себя до того, как он займется его женой?

– Да, хотел, чтобы тот был в сознании и все понимал, а для начала сломал несчастному пальцы. Неинтересно причинять боль, если ее не чувствуют. И времени у преступника хватало.

Ева пошла к гардеробной.

– Пибоди, проверь ванную. Большая совместная гардеробная с сейфом, сейф открыт, внутри ничего нет.

– В ванной все чисто. Похоже, кто-то купался. Там флакон масла для ванн и развернутое полотенце на стойке для сушки белья.

Заинтересовавшись, Ева заглянула в ванную, осмотрелась.

– Вряд ли преступник.

Она открыла флакон, принюхалась.

– Очень женственный запах. Видимо, потерпевшая искупалась или приняла ванну вместе с мужем; впрочем, полотенце одно и нет сушуара, так что, скорее всего, только она. Позвони чистильщикам, пусть проверят сточные трубы. И вызови перевозку из морга.

Ева вышла из ванной.

– Проверь остальные комнаты, может, там что-нибудь найдется. Затем поднимись на третий этаж. А я займусь экономкой.

– Черная лестница в конце коридора, возможно, ведет на кухню.

Пибоди проверила коммуникатор.

– Это Макнаб. Они с Фини уже едут.

Кивнув, Ева спустилась по черной лестнице.

Кухня выглядела очень современно. Техника и рабочие поверхности сияли чистотой, кухонный стол украшала белая ваза с блестящими красными яблоками. Основное пространство предназначалось для приема гостей. Вокруг длинного обеденного стола, выкрашенного в светло-голубой цвет, стояли стулья, обтянутые тканью с жизнерадостным цветочным рисунком. Еще один стол, высокий и узкий, служил барной стойкой. На синей поверхности выстроились изящные графины и бутылки с дорогим алкоголем. На полках сзади виднелись рюмки, бокалы и фужеры.

Женщина-полицейский сидела за столом вместе с дамой средних лет. Ее глаза покраснели и опухли, по щекам текли слезы.

– Я буду поблизости, Нина. – Коп похлопала экономку по руке и встала. – Лейтенант.

– Спасибо, офицер. Вы с напарником принимайтесь за поиск и опрос очевидцев, а я поговорю с миз Вашингтон.

– Будет сделано, сэр.

Ева села.

– Миз Вашингтон, я лейтенант Ева Даллас. Знаю, вам сейчас тяжело. Скажите, пожалуйста, вы давно здесь работаете?

– В этом доме пять лет. У моей Мико… Я работала у ее матери с тех пор, как Мико исполнилось десять. Я перешла к Мико, когда они с Ксавьером переехали сюда.

– Значит, вы были близки.

– У меня двое детей, Мико стала моим третьим ребенком. И Ксавьер. Я его очень любила. Кто бы… – Она покачала головой, потерла глаза. – Я знаю, что на свете есть зло. Но такое? Они были такими молодыми, такими добрыми и счастливыми! Очень счастливыми. Мико была беременна.

Ева выпрямилась, чувствуя, как внутри все переворачивается.

– Вы уверены?

– Всего несколько недель. Она сказала матери, а еще родителям Ксавьера и мне. На прошлой неделе. Мы все ужасно радовались!

– Мне очень жаль, миз Вашингтон. Я соболезную вашей утрате. Понимаю, что это очень больно, но мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Я понимаю.

– Вы работали здесь вчера?

– Нет.

Нина втянула носом воздух, пригладила обеими ладонями волосы, заплетенные в простую толстую косу. Смахнув слезы, стиснула руки на столе перед собой.

– Нет. Вчера я не приходила. Мико сказала, что собирается метель, очень сильная. Сказала, что у них все в порядке и чтобы я оставалась дома. Позвонила с работы – она помогает в приюте для бездомных. Сказала, что уйдет пораньше, Ксавьер тоже собирался прийти домой рано. Она сказала, что они собираются домой и больше никуда не пойдут.

– Это был ваш последний разговор?

– Мы разговаривали утром, около восьми, потом Мико прислала мне сообщение после обеда, когда они с Ксавьером уже пришли домой. Примерно в половине четвертого. Она попросила меня прийти сегодня попозже, а если погода не улучшится, не приходить совсем. – Голос Нины снова дрогнул. – Мико заботилась обо мне.

– И вы пришли сегодня в десять.

– Обычно я прихожу в девять. Иногда Мико остается дома на все утро, иногда уходит в приют пораньше. Я подумала, что она ушла на работу. Подумала…

– Значит, вы занялись хозяйством.

– Да. Почистила крыльцо. Там было всего дюйма два снега, и я решила, что, наверное, Ксавьер почистил ступеньки перед сном, но снег снова нападал. Я его смела, чтобы крыльцо не обледенело к приходу Мико и Ксавьера, а потом занялась домом. Поставила в вазу цветы и помыла яблоки, которые купила по дороге. Мико любит цветы. Убрала кухню, вытащила чистую посуду из посудомоечной машины. Я должна была подняться наверх раньше, так как я стираю по понедельникам и пятницам, но у меня из головы вылетело, что я не приходила в понедельник, и потому я не пошла наверх за бельем.

– Понятно. Вы очень хорошо рассказываете.

Нина сжала губы.

– Я убрала столовую и гостиную, вымыла туалет, поменяла гостевые полотенца, в общем, делала обычную работу. Я… я съела яблоко и йогурт, сидела здесь за столом и смотрела на снег – устроила себе перерыв. А все это время они…

– Миз Вашингтон.

– Нина. Все зовут меня по имени.

– Нина, вы заботились о них. Скажите, а когда вы здесь убирали, случайно не заметили, что какие-то вещи пропали или стоят не на своем месте?

– Хрустальный дракончик Мико. Его нет в столовой; хотя иногда она уносит его наверх. И из гостиной пропали старые деревянные коробочки, которые вкладываются одна в другую. Их много лет назад сделал дедушка Ксавьера. Но я не подумала…

– Все в порядке.

– Я включила дроида, чтобы он пропылесосил первый этаж, а сама вдруг вспомнила: «Господи, стирка!» Разозлилась на саму себя и пошла наверх. Я обычно меняю постельное белье по понедельникам и пятницам и стираю. Зашла в спальню и… увидела их. Увидела Ксавьера и мою Мико.

Экономка вновь заплакала, по лицу потекли быстрые, крупные слезы.

– Нина, вы заходили в комнату, трогали что-нибудь?

– На несколько шагов, машинально, а потом увидела их и закричала. Я кричала и кричала, потом упала и не могла подняться. Просто не могла. Там было очень много крови, я сразу поняла, что они мертвы. Поняла, что не смогу их спасти. Я поползла, просто не могла встать. Думала, что меня вырвет, но сдержалась, нельзя было.

В голосе, наполненном горем, зазвучал гнев.

– Меня всю трясло. Я уронила коммуникатор, так сильно дрожали руки, однако я собралась с силами и позвонила девять-один-один. Ответила женщина, которая сказала, что помощь уже в пути, и оставалась на линии, пока я плакала и не могла остановиться. Когда приехали полицейские, она сказала, чтобы я их впустила. Я… мне нужно позвонить матери Мико. Я должна сказать его родителям.

– Мы позвоним. – Ева бросила взгляд на Пибоди, которая вошла в комнату. – Это детектив Пибоди. Если вы хотите, чтобы кто-нибудь приехал и поддержал вас, она пригласит.

– Не знаю. Я ничего не знаю.

– Подумайте. А я сейчас вернусь.

Ева махнула Пибоди, вышла из комнаты.

– Экономка ни при чем. Указанное ею время совпадает с показаниями полицейских. Она думала, что хозяева на работе, вчера не приходила, так как потерпевшая велела ей не приходить из-за снега. Они были в хороших отношениях. Некоторые вещи пропали.

– Наверху, скорее всего, тоже кое-что пропало. На третьем этаже у них нечто среднее между медиазалом и комнатой отдыха. Скорее всего, жертвы провели там какое-то время: смотрели фильмы, ели, похоже, легкие закуски под кино. Я нашла стакан, думаю, из-под сока. Еще там только один винный бокал. Возможно, убийца выпил вина.

– Нет, вино пил потерпевший. Потерпевшая ждала ребенка.

– Ох, черт! Твою ж мать! – Пибоди резко выдохнула. – Краска. Наверное, они хотели рядом со своей спальней устроить детскую.

Пибоди тряхнула головой, но не разжала стиснутые челюсти.

– Подъехали Макнаб и Фини. Ждут у входа.

– Побудь со свидетельницей.

Ева вышла из дома, увидела, что Макнаб и Фини проверяют охранную систему.

– Не ждала, что приедет сам босс.

Фини в распахнутом пальто, под которым виднелась помятая коричневая рубашка, поскреб пятерней копну жестких рыжих волос, тронутых сединой.

– Не смог усидеть на месте. – Капитан электронного отдела и бывший напарник Евы посмотрел на нее грустными, как у бассет-хаунда, глазами. – В этот раз он убил обоих?

– И мучил их перед смертью гораздо больше. Он взломал охранную систему?

– Да. – Во время работы Макнаб покачивал тощими, обтянутыми шотландкой бедрами. – Причем довольно ловко. Охранная система здесь хорошая, не лучшая, но вполне надежная. Одна из брешей у нее то, что хозяин дома или жильцы могут отключить ее дистанционно, из дома или снаружи. Умелый взломщик тоже.

– Сколько раз мы об этом предупреждали? – спросил Фини Макнаба.

– Много раз, босс, много.

– Ладно, давай взглянем на само устройство. Где оно?

– Я его не видела, – ответила Ева. – Рядом с кухней я заметила кладовку, может, там. Пибоди на кухне с экономкой. Она нашла тела хозяев.

– Не повезло ей.

Через пару минут место преступления наводнили копы и эксперты-криминалисты. Полицейские в форме закончили обход соседей и сообщили, что никто из тех, кого застали дома, не видел и не слышал ничего подозрительного.

Неудивительно, подумала Ева, глядя, как бригада из морга выносит трупы в черных полиэтиленовых мешках. Люди, которые спрятались от бурана, выпивали, занимались сексом, смотрели фильмы, читали книги, да мало ли что еще делали. И все же, возможно, кто-то не удержался и вышел погулять, пока город застыл в снежной белизне. Вдруг повезет, и они найдут хотя бы одного свидетеля, который видел кого-нибудь у этого дома?

Когда тела увезли, Ева вернулась в столовую и вновь села.

– Нина попросила меня связаться с ее братом. – Пибоди подтолкнула стакан с водой ближе к руке экономки. – Я скажу ему, чтобы он ее забрал или остался с ней, пока она не придет в себя.

– Хорошо. Мы скоро вас отпустим, однако прежде я хочу кое о чем попросить. Вам будет тяжело это сделать, понимаю, и все же…

– Это поможет найти мерзавца, который убил моих детей?

– Думаю, да.

– Тогда я сделаю все, что скажете.

– Мне нужно, чтобы вы поднялись со мной наверх. – Ева не отводила глаз от побледневшего лица Нины. – Я хочу, чтобы вы осмотрели одежду Мико. Ее гардероб, особенно вечерние и коктейльные платья, обувь и аксессуары. Вы сможете сказать, пропало ли что-нибудь?

– Я знаю всю ее одежду. Конечно, смогу. Она… они все еще наверху?

– Нет, тела увезли туда, где о них позаботятся. К лучшему специалисту своего дела.

– Я смогу их увидеть? После? Мама Мико, я должна быть с ней.

– Да, мы вам сообщим.

– Хорошо. – Экономка крепко смежила веки, потом открыла глаза и встала. – Идем.

Они поднялись по черной лестнице.

– Я хочу, чтобы вы сделали, что я скажу. Когда мы войдем в спальню, смотрите только вниз, не смотрите по сторонам. Не нужно.

– Это зрелище будет у меня перед глазами до самой смерти.

– Просто смотрите вниз, – повторила Ева, взяв Нину за руку и ведя женщину через спальню в гардеробную. – А теперь не торопитесь, проверьте все как следует.

– Я и так вижу. Исчезло красное коктейльное платье Мико. Она даже не успела его поносить. Купила специально на вечеринку в День святого Валентина, оно висело вот здесь, видите? Сказала, чтобы я забрала другое красное платье для моей дочери. Они почти одного размера. А вот это, темно-розовое с другой стороны? Оно перекосилось на вешалке, как будто кто-то задел его, когда вытаскивал новое.

– Красное коктейльное платье. Короткое?

– Да, у Мико очень красивые ноги. Короткое платье с вырезом сердечком. – Нина нарисовала в воздухе верхушку сердца. – Три ряда оборок внизу и небольшой серебряный бант сзади на талии. Туфли тоже исчезли. Серебряные вечерние туфли с маленькими металлическими бантиками на задниках.

Нина зашла в гардеробную еще дальше, теперь у нее была цель.

– Он забрал ее украшения из сейфа. Вот ублюдок! Здесь Мико хранила прабабушкин рубиновый кулон. Она собиралась надеть его с платьем и сережками, которые ей подарил Ксавьер на прошлое Рождество. Бриллиантовые капельки с рубиновыми сердечками. Еще здесь были часы деда Ксавьера. Он подарил их отцу Ксавьера, когда тому исполнился двадцать один год. Потом они перешли к Ксавьеру, и он ими очень дорожил.

Лицо Нины исказила ярость.

– Этот ублюдок не имеет права их носить! Вы слышите?

Нина смахнула слезы, которые выступили на глазах, несмотря на гнев.

– Исчезла любимая вечерняя сумочка Мико. Серебряная с красной летящей птицей. Мико любит красный цвет.

– Спасибо. Нина, когда мы выйдем, я хочу, чтобы осмотрели другие комнаты, не пропало ли еще что-нибудь. Потом мы сядем, и вы подробно опишете все пропавшие вещи.

– Убийца может попытаться продать их или заложить, и вы его поймаете. – Она повернулась к Еве. Лицо экономки исказилось от горя, глаза ожесточились. – Я могу осмотреть их спальню. Я увижу, если что-то исчезло. Я могу это сделать. Дайте мне это сделать.

– Хорошо. Если вам будет тяжело, прекратим. Вы увидите там людей в белых защитных костюмах. Они ищут улики.

– Я смотрю кино и знаю про чистильщиков. Я сделаю все, что в моих силах.

И она сделала, хотя лицо ее посерело к тому времени, как они вышли из комнаты. Тем не менее Нина обошла с Евой весь дом, а потом дала подробное описание каждой украденной вещи.

– Нина, вы самый лучший свидетель из всех, с кем мне доводилось работать.

– Вы должны его найти и остановить.

– Мы ищем его всеми доступными средствами. Вы нам очень помогли. Я попрошу, чтобы здесь оставался полицейский, пока не приедет ваш брат.

Подошла Пибоди.

– Фини и Макнаб собрали всю электронику. Проверят коммуникаторы, компьютеры и планшеты. Убийца забрал винчестеры и разбил все остальное, но наши электронщики попробуют что-нибудь вытащить из обломков.

– Нам нужно проработать дальнейшие действия. Свяжись с Бакстером и Ольсен, сообщи о новом преступлении.

– Уже. Описала ситуацию.

– Хорошо.

Ева потерла середину лба.

– Что с тобой?

– Голова разболелась. Иногда тяжелее пройти через это все с тем, кто держится, чем с тем, кто раскисает.

Пибоди выудила из кармана энергетический батончик.

– Еда для чрезвычайных ситуаций. Вдруг поможет.

– Это не еда.

– Ну да, дрянь, тем не менее помогает.

Пибоди разломила батончик и половину протянула Еве.

– Спасибо. Поехали к Морису, узнаем, что он скажет.

Когда они шли к выходу, Ева попробовала угощение.

– Отвратительно. Что это?

– Воздушная медовая нуга.

– Стало еще хуже, – заметила Ева, но проглотила остаток батончика, думая о том, что им предстоит сделать.

Глава 16

Ева с Пибоди вошли, когда Моррис заканчивал Y-образный разрез на теле Мико Карвер под звуки ангельского голоса, который словно парил под потолком прозекторской. Тело Ксавьера Карвера, обмытое и готовое к вскрытию, лежало на соседнем столе.

– Жаль, что мы увиделись вновь так скоро.

Моррис – как обычно, в темно-синем костюме под защитным халатом – искусно раздвинул ребра Мико. Ева услышала, как Пибоди громко сглотнула.

– Терпи!

Моррис, куда более снисходительный, махнул рукой в сторону маленького холодильника, который приткнулся рядом с рефрижераторами для хранения трупов.

– Вода, газировка и пепси для нашего лейтенанта. Выпейте чего-нибудь холодного. Уменьшить громкость музыки до трех.

Когда благодарная Пибоди направилась к холодильнику, радуясь возможности хотя бы на время отвести взгляд от прозекторского стола, ангельский голос стих до нежного шепота.

– Понимаю, что давлю на вас, – произнесла Ева, – но мне нужна информация до того, как я поеду в Управление.

– Я смогу сказать больше через час или два, а пока первоначальный осмотр показал, что в момент смерти женщина была беременна. Пять или шесть недель. Порезы на туловище неглубокие, скорее всего, нанесены тонким, острым лезвием.

– Как и в предыдущих случаях.

– Да. Ее несколько раз изнасиловали, в том числе извращенным способом. Мне нужно закончить вскрытие, но, думаю, анальный коитус произошел однократно и посмертно.

– Он ее убил, а потом изнасиловал в извращенной форме?

– Мне нужно подтверждение, говорю пока предварительно. Наверное, надо благодарить бога, что она умерла до такого безобразного финального акта, но я уверен, что ее смерть была медленной и болезненной. Согласен с вашим заключением с места преступления: ее задушили.

Он жестом пригласил Еву взглянуть поближе. Подошла Пибоди, протянула баночку пепси. Ева машинально сунула банку в карман и наклонилась, чтобы осмотреть раны на шее Мико.

– Даже без очков или компьютерного увеличения можно увидеть несколько ран разной глубины.

– Он ее придушил, затем привел в чувство, снова придушил… И так несколько раз.

– Да, а потом затянул веревку потуже и на более длительное время, перекрыл воздух и раздавил трахею.

– Да уж, в этом он мастер. – Пибоди отпила из банки имбирный эль, подавляя тошноту. – И сдерживается, не дает жертве умереть, пока не решит ее прикончить.

– Это часть изнасилования, – сказала Ева. – Ее тело содрогается в конвульсиях, она задыхается, закатывает глаза. Для него это высшее наслаждение. Посмертное анальное изнасилование, такого еще не было. Возможно, преступнику захотелось чего-то нового, сильных ощущений, либо это как-то связано с представлением.

– Каким еще представлением? – удивился Моррис.

– Зависит от того, какую сцену он решил разыграть, какой выбрал костюм. Мико боролась, поранила запястья, пытаясь высвободиться. Говорила ему, что беременна. Наверняка она в ту минуту больше ни о чем не думала. «Пожалуйста, не надо. Я беременна». Как он к этому отнесся?

Ева бросила взгляд на тело Ксавьера.

– Вы подтверждаете, что он умер первым?

– Да, примерно за десять минут до нее. Судя по визуальному осмотру, между травмами, которые получили жертвы, были временные промежутки, как и в предыдущих случаях. Похоже – я подчеркиваю, в настоящий момент только похоже, – мужчину оглушили ударом в правый висок. Потертости на пятках от волочения появились примерно в то же время. А вот эта травма? – Моррис осторожно тронул затянутым в герметик пальцем кровоподтек под левым глазом Мико. – Получена примерно тогда же. Этот удар был не очень сильным, но оглушил и дезориентировал.

И причинил ужасную боль, подумала Ева.

– Потом руки мужчины?

– Если вам достаточно моего мнения, а не заключения, то да.

– Понятно.

Все совпадало с тем, что она чувствовала, видела мысленным взором на месте преступления. Причинить боль, навести ужас. Ужас был так же важен, как боль. Контроль, игра, унижение.

– Не будем больше мешать. Если вдруг что-нибудь бросится в глаза – неважно, сможете вы это подтвердить или нет, – сразу свяжитесь со мной.

Выходя из прозекторской, они услышали, как Моррис велел увеличить громкость. И ангел запел.

Ева хотела было заехать в лабораторию, однако решила, что не стоит терять время, слишком далеко. Вместо этого она проверила адреса и отправилась уведомлять родных и близких.

Когда они закончили, Пибоди откинула голову и закрыла глаза.

– Это всегда тяжелее, чем ожидаешь. Всегда.

– Ты помогла матери Мико.

– Надеюсь. Хоть чуточку. Возможно, когда к ней приедет Нина, ей станет легче. И возможно, когда она и родители Ксавьера отойдут от потрясения, то что-нибудь вспомнят. Хоть какую-то мелочь.

– Пусть привезут бармена, – распорядилась Ева, заезжая в гараж Управления. – Хочу на него посмотреть. В комнате для допросов.

– Я пошлю Кармайкл и кого-нибудь еще, кого она захочет взять. Кармайкл умеет быть вежливой и убедительной.

– Хорошо. Затем выясни у Бакстера и Ольсен, как у них дела со списком.

Они зашли в лифт, который быстро наполнялся людьми.

– Да, чуть не забыла, мне нужно кое-куда зайти. А ты пока приступай.

Протолкавшись к выходу, Ева перешла на эскалатор и направилась к кабинету Мира. Секретарь Мира сидела в приемной и сосредоточенно стучала по клавиатуре.

– Мне нужно ее увидеть.

– Доктор Мира проводит консультацию.

– Не пудрите мне мозги! – Ева ощутила, как чувство бессильного гнева, которое она подавляла весь день, поднимается к горлу, как приступ тошноты. – Это касается непосредственно ее.

– Что-то случилось с мистером Мира?

– Нет. – Увидев в глазах секретарши неподдельный страх, Ева с трудом взяла себя в руки. – Дело касается их обоих, и это очень важно.

– Доктор Мира проводит консультацию и просила не мешать, только если случится что-нибудь чрезвычайное. Она закончит через сорок минут. Тогда я сразу проведу вас к ней и перенесу следующую встречу.

– Я зайду позже, если смогу. Пусть не уходит, пока не встретится со мной или не поговорит. Понятно?

– Понятно.

Коротко кивнув, Ева вышла. Она снова выбрала эскалатор, давая себе время успокоиться, потом вытащила коммуникатор.

В офисе Рорка тоже ответила секретарь, но великолепная Каро всегда была более сговорчивой.

– Добрый день, лейтенант. Чем могу помочь?

– Здравствуйте! Извините, могу я с ним поговорить? Или пусть свяжется со мной, как только освободится.

– Подождите минуточку.

После этих слов экран поголубел, перейдя в режим ожидания.

Ева прождала минуту, затем еще немного, наконец, на экране появилось лицо Рорка. Фоном слышались чьи-то голоса, свист и топот.

– Лейтенант?

– Ты где?

– В «Обители», рядом с будущим развлекательным центром.

Она подумала о приюте, который Рорк строил для обездоленных детей. И о мертвых девочках, чьи тела они нашли внутри стен здания в прошлом году.

– Окажешь мне услугу?

– Готов.

– Можешь сегодня заехать к Мира?

– Что случилось?

– Ничего, просто я так хочу.

«Глупо, – сказала она себе. – Ты паникуешь». Но остановиться уже не могла.

– Хорошо бы ты взглянул на их систему безопасности, может, чуточку ее усовершенствовал или добавил парочку уровней. Прошлой ночью он снова проник в дом, на этот раз убил обоих. Я знаю, что Мира не попали в список: она старше тех, кого предпочитает убийца, и они с мужем не такие уж богатые, тем не менее…

– Я возьму кое-что и загляну к ним перед тем, как поеду домой. Идет?

– Да. – Еву охватило чувство нелепого облегчения. – Спасибо. Мэвис с Леонардо и дочкой сейчас в Лос-Анджелесе. У него там показ, а у нее – концерт. Они тоже не совсем вписываются в схему, но я хоть не переживаю за них прямо сейчас. А вот Мира… Не хочу рисковать.

– Значит, не будем.

– Я предупрежу Мира, что ты заедешь. Спасибо.

– Они и мои друзья. Позвони, если задержишься дольше обычного.

– Хорошо.

Ева отключилась и пошла к себе, в убойный отдел.

– Кармайкл с новеньким поехали за Энсоном Райтом, – сообщила Пибоди. – Я только что говорила с Бакстером. Он работает вместе с другими детективами и возьмет на себя остальной список. Одна пара из тех, с кем разговаривали Бакстер и Трухарт, хорошо знает супругов Патрик, они сидели за одним столиком на гала-вечере. В ресторан «У Джако» или в прокатную контору не обращались, но жена много снимается в рекламных роликах, и сейчас она звезда одного из проектов компании «Он скрин продакшнз». По словам Бакстера, дамочка – огонь.

– А кроме того, что у него стояк на замужнюю актрису, есть какие-нибудь зацепки?

– Никто не помнит ничего необычного. К жене постоянно пристают, издержки профессии, но на гала-вечере не было ничего такого, что выходило бы за рамки приличия. Да, еще поклонники шлют ей довольно жутковатые и непристойные письма. Бакстер с Трухартом попросили разрешения взглянуть на них.

В кабинете Ева поработала со своими записями и доской для расследования, составила подробные рапорты о проведенных опросах. Затем написала скрупулезный отчет о двойном убийстве. Она не стала возвращаться в кабинет Мира, просто написала имейл и отправила, не дав Мира возможности поспорить по поводу визита Рорка.

Ева переключилась на входящую почту, прочитала наскоро собранную Пибоди информацию о Дилайле Эстерби. Вспомнила имя и лицо ее мужа – Эйдан Мэллой, из безумно богатой семьи. Они поженились всего десять месяцев назад, на гала-вечере были еще женихом и невестой. Оба необычайно привлекательные, ему двадцать семь, ей двадцать шесть. Молодые, богатые и красивые, живут в шикарном доме в Верхнем Вест-Сайде.

Все подходит, тютелька в тютельку.

Ева открыла видеоприложение к докладу и подняла брови, просмотрев подборку рекламных роликов с Дилайлой Эстерби. Чистый секс! «Наденьте это, купите то, пользуйтесь этим – и станете такой же желанной для мужчин или женщин, как я».

Ева задумчиво посмотрела на доску для расследований, разглядывая пострадавших женщин. Изумительные красавицы, чьи лица и фигуры были словно дарами богов. Однако Дилайла добавила в эту подборку вызывающую сексуальность в стиле «трахни меня скорее».

Так почему убийца не проник в ее дом? Он выбирал то кроткую и мягкую, то покорную и безропотную, то деловитую бизнес-леди, то преданную жену и дочь, – а не красотку, зарабатывающую на жизнь своей сексуальностью. Похоже, это еще один кусочек головоломки, которую представляет собой извращенный мозг преступника.

Ева пересматривала ролики, когда в кабинет вошла Пибоди.

– Прям хочется рвануть в магазин и скупить всю эту линейку средств для ванны и тела, – призналась Пибоди.

– Почему?

– Ну…

– Я серьезно спрашиваю.

– Эта реклама заставляет меня думать – совершенно нелогично и нереалистично, – что как только я куплю этот товар, стану такой же красоткой с таким же голосом, буду холодной и властной.

– Именно поэтому она сейчас не лежит на столе в морге.

– Что? Я не понимаю, куда ты клонишь.

– Она смущает нашего убийцу. – Ева встала, начала мерить шагами тесный кабинет. – Она словно приглашает и дает понять, что не будет возражать. Она открыта, доступна – и вместе с тем абсолютно уверена в своей сексуальности и привлекательности.

– То есть… она ему не по зубам?

– Он охотится на мягких, беззащитных… более утонченных. Возможно, когда-нибудь он поднимется до ее уровня, однако начать с нее он не в состоянии. Какой смысл – для него, конечно – насиловать женщину, которая приглашает заняться с ней сексом?

– Но это же не взаправду. Никого она не приглашает.

– Конечно нет, тем не менее это часть ее имиджа. Это то, что он видит. Она из породы сильных и бесстрашных. Да, женщины такого типа его смущают. Мне нужно взглянуть на эти жутковатые письма поклонников. Может, убийца решил приблизиться к ней таким способом. Вроде как трогает воду пальцем ноги. Эта женщина… не вписывается в его типаж.

Ева отвернулась от доски.

– Мы еще раз пройдемся по списку, когда всех опросим. Посмотрим, кто из них более уязвимые, более слабые, более… традиционные, – закончила она, подобрав, наконец, слово, которое долго искала. – Все пострадавшие так или иначе подходят под это описание. Все замужем, и все взяли фамилию мужа.

– Никогда об этом не думала, – призналась Пибоди, которая, нахмурившись, изучала доску для расследований. – Даже не замечала.

– Лишь одна из них занимается своей карьерой, а не только благотворительностью или волонтерской работой. Почему преступник ее выбрал? Ведь она не вписывается в шаблон?

Ева замолчала, вглядываясь в фотографию Лори Бринкман.

– Или преступника не смутила ее профессиональная деятельность? Адвокат по правам человека и по совместительству сценарист… Не воспринимает подобную работу всерьез?

Что-то в этом есть, подумала она.

– Дело не в цвете кожи, телосложении и возрасте, – заключила Ева. – Внешность, вот что важно, вернее, его восприятие. И восприятие им женщины или супружеской пары. Надо обсудить это с Мира, узнать ее мнение.

– Пришел бармен, держится спокойно. Кармайкл с ним в комнате для допросов «А».

– Отлично. Я им займусь, а ты свяжись с Мира. Понимаешь, куда я клоню, сможешь объяснить?

– Да, все сделаю как надо.

Ева взяла тоненькую папку с материалами на Райта, направилась в допросную «А», вошла и кивнула Кармайкл.

– Спасибо, офицер.

Когда она вышла, Ева включила запись.

– Лейтенант Ева Даллас, проводит допрос Энсона Райта в связи с текущим расследованием.

Она зачитала названия всех дел о нападениях на супружеские пары, села напротив бармена. Тот отпил какой-то полезный для здоровья напиток из банки, на которой танцевали брокколи и морковь.