* * *

Кормилица опоздала. Она заблудилась по пути в детскую и запыхалась. К тому же ей страшно. Дом Дэниел не выносит опозданий. Она видит повитуху с ребенком, как ее и предупреждали. Она не знает, что повитуха держит своего ребенка, а Септимус Хип спит в колыбели. Кормилица подбегает к женщине и выхватывает у нее малыша. Повитуха пытается вырвать из ее рук собственного ребенка, но стремление кормилицы вернуться к лодке, пока не начался прилив, сильнее отчаяния матери.

Жена говорит мужу:

— Посмотри, как наш сын стал хорошо учиться с тех пор, как мы ему платим за хорошие оценки.

Более молодая и рослая, кормилица одерживает победу. Она заворачивает ребенка в красное покрывало с тремя черными звездами и убегает. За ней с криками бежит повитуха, которая теперь сама оказалась на месте Сары Хип. Но у двери в казарму, где кормилица гордо показала свои звезды, стражник арестовывает повитуху. Кормилица с ликованием исчезает в ночи, унося к Дом Дэниелу ребенка повитухи.

— Да, я знаю, но мне кажется, что он вошел в долю с учителем.

* * *

В детской просыпается старая няня. Хрипло кашляя, она встает и готовит четыре бутылочки для ночного кормления. По одной для тройняшек – Мальчиков номер 409, 410 и 411 – и одну для новобранца Молодой армии, Септимуса Хипа, двенадцати часов от роду, который следующие десять лет будет зваться Мальчиком номер 412.

— Пять лет назад мы с мужем отдельно отдыхали друг от друга.

— И Вашему мужу понравилось?

Тетушка Зельда вздохнула. Так она и думала. Потом Зельда попросила луну показать судьбу ребенка повитухи. Кое-что оставалось для нее загадкой.

— Не знаю, он еще не вернулся.

* * *

Кормилица успевает вернуться к лодке вовремя. На носу двухвесельной лодки маячит чудовище, и оно же перевозит кормилицу через реку, по старинке работая только одним веслом. На том берегу их встречает темный всадник на большой черной лошади. Он сажает кормилицу с ребенком позади себя. У них впереди долгое и неприятное путешествие.

Через несколько месяцев после знакомства.

— Дорогой, не пора ли тебе познакомить меня со своими родными?

— Даже не знаю как. Дети сейчас у тещи, а жена в отпуске.

Они приезжают в логово Дом Дэниела, который скрывается в сланцевом карьере в Дурных Землях. Ребенок повитухи давно кричит, а у кормилицы жутко болит голова. Дом Дэниел ждет свою добычу, которую принимает за Септимуса Хипа, седьмого сына седьмого сына. Ученик, о котором мечтает каждый волшебник и тем более каждый некромант. Ученик, который даст ему силы вернуть власть над Замком и вновь занять законное место.

* * *

Человек идет по улице в одном сапоге. Его спрашивают:

— Что, мужик, сапог потерял?

Дом Дэниел с презрением смотрит на плачущего ребенка. От криков у него болит голова и барабанные перепонки чуть не лопаются. «Крупноват для новорожденного, – думает Дом Дэниел, – и уродлив». Ему не очень нравится ребенок. Некромант разочарован и приказывает кормилице унести младенца.

— Нет, нашел.

* * *

— Что нового?

Женщина относит ребенка в колыбель и ложится спать. На следующий день она чувствует себя слишком плохо и не встает с постели. Никому нет дела до ребенка повитухи, и он остается голодным до следующей ночи. И никакого ужина в честь ученика.

— Жена мне изменяет.

— Ты не понял. Я спрашиваю: что нового?

Тетушка Зельда села у пруда и улыбнулась. Ученик свободен от своего темного учителя. Септимус Хип жив, и он нашел свою семью. Принцесса в безопасности. Зельда вспомнила слова Марсии: вопросы имеют привычку находить ответы. Рано или поздно.

* * *

— Господин учитель, папа говорит, что мы произошли от обезьян.

— Происхождение вашей семьи меня не интересует.

Послесловие

* * *

— В какой институт принимают без вступительных экзаменов?

— В институт Склифосовского.

Что же случилось с…

* * *

— Итак, Вас обвиняют в шарлатанстве. Вы продавали своим клиентам эликсир вечной молодости. Осуждались ли Вы ранее?



— Да. В 1600, в 1750 и в 1895 годах.

* * *

…Гринджем, сторожем у ворот

— у Вас вши есть?

— Есть.

— А чем Вы их лечите?

На протяжении всех перипетий, которые происходили в Замке, Гриндж оставался сторожем Северных ворот. Он бы лучше прыгнул в чан с кипящим маслом, чем признался в этом, но он любил свою работу. Благодаря ей у его семьи появился надежный и безопасный дом в сторожке у ворот, а ведь раньше они много лет жили под стенами Замка. День, когда Марсия дала ему полкроны, оказался очень важным днем для Гринджа. Тогда, первый и последний раз, Гриндж припрятал немного денег из дани – точнее, те самые полкроны Марсии. Было в этом теплом тяжелом серебряном кружочке, который лежал у него на ладони, что-то такое, что не позволило Гринджу бросить его в коробку с податями. Он спрятал его в карман и сказал себе, что добавит эту монету к дневному заработку ночью. Но Гриндж так и не смог расстаться с ней. Вот полкроны и лежали в кармане у Гринджа много месяцев, пока он не начал считать их своими.

— А они у меня не болеют.

* * *

— Вы будете платить пошлину?

Там бы они и оставались, если бы не объявление, которое Гриндж увидел на Северных воротах однажды холодным утром где-то год спустя:

— Нет. Я все везу контрабандой.



* * *

Девушка останавливает машину и просит довезти ее до города.

УКАЗ О ПРИЗЫВЕ

Водитель говорит:

В МОЛОДУЮ АРМИЮ

— Сегодня уже восьмую женщину везу до города.

— А я не женщина!

Всем мальчикам в возрасте от 11 до 16 лет, которые не учатся какому-либо ремеслу, полагается прибыть в казармы Молодой армии завтра в 6 часов утра.

— Ну так еще и не город.

* * *



В бане Петька трет спину Чапаеву:

Гринджу стало плохо. Вчера его сыну Руперту как раз исполнилось одиннадцать лет. Госпожа Гриндж закатила истерику, когда увидела объявление. Гриндж тоже хотел устроить истерику, но при виде сына, который с очень бледным лицом читал объявление, решил сдержаться. Он сунул руки в карманы и задумался. А потом его рука по привычке сжала полкроны Марсии, и Гриндж нашел решение.

— Василий Иванович! Майка показалась.

* * *

Утром, как только открыли лодочный склад, там появился новый ученик: Руперт Гриндж. Сторож отдал сына на семь лет в ученики к корабелу Янни Маартен, строителю рыбацких лодок, за существенную плату в полкроны.

Жена врачу:

— Доктор! Есть хоть какая-нибудь надежда?

…повитухой

— В зависимости от того, на что Вы надеетесь, мадам.

* * *

После ареста повитуху отправили в приют для умалишенных. Она потеряла рассудок и начала похищать детей, что повитухам уж никак не полагается делать. Через несколько лет ее выпустили, потому что приют переполнился. С тех пор как власть в Замке захватил Верховный хранитель, сумасшедших развелось очень много, и для повитухи уже не было места. Так что Агнес Мередит, бывшая повитуха, а ныне бесприютная торговка, собрала все свои пожитки и отправилась на поиски потерянного сына Меррина.

— Как правильно говорить: \"сратостат\" или \"статосрат\"?

— Я Рахиль, — быстро произнесла брюнетка во время недолгого мирного промежутка. — А она Роза. Рахиль и Роза, запомнила? Обе на букву \"Р\".

Ответ:

…ночным слугой

— Если вы не умеете говорить правильно, говорите \"дирижопль\".

Рахиль была хорошенькой. У нее был густой североанглийский акцент и веселые глаза; это ее задница остановила Януку при пересечении границы. Роза была высокой, гибкой, с мелко вьющимися светлыми волосами и подтянутой фигурой спортсменки, тонкие кисти ее рук действовали как наконечники стрел.

* * *

Однажды ночной слуга Верховного хранителя уронил корону, и на ней появилась еще одна вмятина. Беднягу бросили в подземелье. Через неделю его по ошибке освободили, и он пошел работать на дворцовую кухню чистильщиком картошки. Это у него получалось хорошо, и вскоре он стал главным чистильщиком картошки. Ему нравилась эта работа. Никто не наказывал его, если картошка падала.

— Что делать, если на Вашу тещу напал тигр?

…судьей Алисой Неттлс

— Сам напал, сам пусть и защищается.

— Не бойся, Чарли, все будет хорошо, — ободрила ее Роза, чей странный выговор можно было принять за южноафриканский.

* * *

Алиса Неттлс познакомилась с Альтером Меллой, когда стажировалась в городском суде как адвокат. Тогда Альтер еще не был учеником Дом Дэниела, но Алиса видела, что он особенный. Даже когда он стал Архиволшебником и о нем заговорили («А, этот гадкий ученик, который столкнул своего учителя с Башни…»), Алиса продолжала с ним встречаться. Она знала, что Альтер не способен убить даже назойливого муравья. Потом Алиса стала судьей. Из-за вечной занятости Альтер и Алиса больше не могли видеться так же часто, и Алиса всегда жалела об этом.

— Что самое ценное в женском молоке?

Для нее было двойным ударом, когда за каких-то несколько дней хранители не только убили ее лучшего друга, но и лишили ее работы всей жизни, изгнав со двора женщин. Алиса покинула Замок и перебралась в Порт к брату. Немного оправившись после смерти Альтера, она стала советником Гостиного Двора.

— Все и было хорошо, пока вы не влезли, — ответила Чарли, делая новую безуспешную попытку наброситься на них.

— Тара.

Как-то Алиса весь день разбиралась с нелегально провезенным верблюдом из бродячего цирка и потом зашла развеяться в таверну «Синий якорь». И там она наконец встретила призрак Альтера Меллы.

* * *

Из уборной они провели ее в спальню на первом этаже. дали гребенку, щетку и стакан жидкого чая без молока. Она опустилась на кровать и попыталась отдышаться, то прихлебывая чай. то вновь разражаясь проклятиями.

— Где у женщины аппендицит?

…Убийцей

— Захвачена нищая актриса! — пробормотала она. — Для чего? Что с нее возьмешь? Если только долги!

— Как войдешь — налево.

После удара громом-молнией Убийца потеряла память. А еще она очень сильно обожглась. Охотник забрал у Убийцы пистоль и оставил ее лежать там же, где нашел, – на ковре у Марсии. Дом Дэниел приказал вышвырнуть ее на мороз, но ее нашли ночные дворники и отнесли в лазарет при монастыре. В конце концов она поправилась и осталась в лазарете помощницей. И к счастью для нее, память к ней так и не вернулась.

* * *

…Линдой Лейн

На это они лишь улыбнулись еще дружелюбнее прежнего и, отпустив ее руки, велели подняться по лестнице. На первой же лестничной площадке она снова замахнулась на них на этот раз кулаком, широко отведя руку, и тут же поняла, что аккуратно уложена на пол. на спину, и разглядывает витраж из цветного стекла, лунный свет. как в призме, дробился в нем. создавая мозаику — розовую и золотую.

Два яйца в кастрюльке. Одно другому говорит:

Линда Лейн сменила имя и переселилась в роскошные покои с видом на реку. Так ее вознаградили за то, что она разыскала принцессу. Тем не менее через несколько месяцев ее узнала семья одной из прошлых жертв, и однажды ночью, когда Линда Лейн сидела на балконе с бокалом любимого вина от Верховного хранителя, ее столкнули в бурную реку. Больше о ней ничего не известно.

— Смотри-ка. Всего 10 минут варимся, а уже такие крутые.

— Хотела нос тебе расквасить! — объяснила она Рахили, но ответом ей был лишь взгляд, полный ласкового понимания.

* * *

…младшей кухаркой

Летят две утки, корова и лошадь. Одна и говорит:

Когда младшую кухарку начали мучить кошмары о волках, сон у нее стал таким беспокойным, что днем она частенько засыпала за работой. Однажды она задремала над вертелом, и вспыхнул целый барашек. Только своевременные действия главного чистильщика картошки спасли девушку от судьбы барашка. Младшую кухарку понизили до второго чистильщика картошки, но спустя три недели она сбежала с главным чистильщиком, чтобы начать новую жизнь в Порту.

Дом был ветхий, пахло кошками и чем-то, напоминавшим стерву-мамашу. Он был заставлен убогой греческой мебелью а стиле ампир, увешан выцветшими бархатными портьерами и медными люстрами.

— Это надо же! Вроде на север и юг летим, а все четверг!

…пятью купцами с севера

* * *

Они остановились перед двойными дверями. Толкнув створки, Рахиль отступила, и перед Чарли открылась мрачноватая комната. В центре над столом склонились двое — один коренастый, другой сутулый и очень худой, оба одетые во что-то серое и пыльно-коричневое, что делало их похожими на призраки. На столе были разложены какие-то бумаги, лампа хорошо освещала их, и, еще не подойдя к столу, Чарли решила, что это газетные вырезки.

— Твоя жена дома? — Нет. Она на аукционе.

Убежав из закусочной Салли Маллин, пять северных купцов провели ночь на своем корабле. Они собрали все товары и приготовились отплыть с утренним приливом. Они и раньше становились свидетелями дворцовых переворотов, и им не хотелось знать, чем все закончится на этот раз. Их опыт говорил о том, что дело это нечистое. Проплывая утром мимо пепелища, которое осталось от закусочной Салли Маллин, они поняли, что не ошиблись. Купцы не подумали о Салли и отправились вниз по реке, собираясь плыть на юг подальше от Великих Заморозков, в теплые Дальние Страны. Северные купцы подобное уже видели и не сомневались, что увидят снова.

— Черт возьми! И сколько ты думаешь за нее получить?

…посудомойщиком

При ее появлении оба мужчины вскочили. Худой остался у стола, а коренастый решительно направился к ней, его правая рука каким-то крабьим движением ловко ухватила ее руку и тряханула в рукопожатии, прежде чем она успела нему воспротивиться.

* * *

Посудомойщик, работавший у Салли Маллин, был уверен, что вина в пожаре лежит на нем. Не надо было оставлять полотенца сушиться так близко к огню. Но он был не из тех, кто долго переживает из-за неприятностей. Посудомойщик считал, что каждое несчастье таит в себе новые возможности. Так что он построил маленький домик на колесах, который каждое утро привозил к казармам стражей-хранителей, и стал продавать пироги с мясом и сосиски. Начинка его пирогов все время менялась и зависела от того, что посудомойщику удавалось раздобыть на этот раз. Но он старался, пек пироги поздней ночью и продавал весь день. Если люди и заметили, что коты и собаки начали пропадать с тревожным постоянством, им не пришло в голову связать это с появлением торговца мясными пирогами. А когда ряды стражников поредели из-за отравлений, во всем обвинили дворцового повара. Посудомойщик жил долго и счастливо и никогда, никогда не ел свои мясные пироги и сосиски.

— Сколько тебе понадобилось, чтобы научиться летать?

…Рупертом Гринджем

— Точно не помню. Но примерно, семь, восемь.

— Чарли, мы очень рады, что все сошло благополучно и вы среди нас! — воскликнул Курц с таким энтузиазмом, словно ей пришлось бог знает как рисковать. — Менязовут, нравится зам это, Чарли, или нет, но менязовут Марти. — Ее рука опять очутилась в его ладони, и ласковость этого пожатия была совершенно неожиданной. — А после того, как Господь меня создал, у него остался кое-какой материал. и потому он создал вдобавок еще и Майка. Итак, познакомьтесь и с Майком тоже. А вот там мистер Рихтховен, или же, для вашего удобства, как вы его зовете, Иосиф, ведь вы так его окрестили, не правда ли?

— Месяцев?

Руперт Гриндж стал лучшим учеником Янни Маартен. Янни строила узкие лодки, которые могли плавать по мелководью у берега и загонять в ловушки сельдь. Все рыбаки, что ловили сельдь на лодках Маартен, жили припеваючи. Скоро всем стало известно, что если над лодкой поработал Руперт Гриндж, то это хороший знак: лодка будет отлично держаться на воде и плавать быстро. Янни узнавала талант, только взглянув на него, и в скором времени позволила Руперту работать самостоятельно. Первой лодкой, которую Руперт построил сам, оказалась «Мюриель». Он выкрасил ее в темно-зеленый цвет, как речные глубины, и сделал паруса цвета багрового летнего заката.

— Самолетов.

…Люси Гриндж

Должно быть, он вошел в комнату незаметно. Оглядевшись. она увидела его за маленьким переносным столиком в углу. Сумрачный свет настольной лампы освещал его склоненное лицо.

* * *

Люси Гриндж познакомилась с Саймоном Хипом на уроках танцев для молодых барышень и джентльменов, когда им обоим было по четырнадцать. Мадам Гриндж отправила дочь учиться танцевать, чтобы занять чем-то до конца лета. Саймон попал туда по ошибке. У Сайласа всегда были проблемы с чтением, и он часто путал буквы, поэтому решил, что это уроки транса, а Саймон подслушал, как отец говорит о них Саре. После долгих уговоров Сайлас записал сына на эти уроки.

— Наш детский сад только для детей военнослужащих. Мы вас не запишем.

Люси нравилось то, что Саймон хотел стать лучшим танцором в классе. Саймон стремился быть первым во всем. И ей нравились его зеленые глаза волшебника и светлые кудряшки. Саймон и сам не понимал, почему эта девчонка вдруг стала ему интересна, но в конце концов понял, что думает о Люси днем и ночью. Дети продолжали видеться, когда удавалось, но держали свои встречи в тайне. Они знали, что их семьи этого не одобрят.

— Как это не запишете, если он у меня от неизвестного солдата?!

— Могу окрестить и заново, — сказала она. Ей захотелось кинуться на него, как перед тем на Рахиль — три стремительных шага и, прежде чем они успели бы остановить ее, — пощечина. Но она знала, что никогда не сделает этого, и ограничилась залпом грязных ругательств. которые Иосиф рассеянно выслушал. Он переоделся в тонкий спортивный свитер, шелковая рубашка мафиози и броские золотые запонки бесследно исчезли.

День, когда Люси убежала из дома, чтобы выйти замуж за Саймона Хипа, был лучшим и худшим днем в ее жизни. Лучшим он был до того момента, когда в часовню ворвались стражники и забрали ее жениха. Собственная судьба перестала иметь для нее значение. Пришел Гриндж и увел ее домой. Он запер ее в башне своего домика у ворот, чтобы она больше никуда не бегала, и умолял забыть о Саймоне Хипе. Сердце Гринджа было разбито. Он всегда старался делать для дочери то, что считал лучшим.

* * *

…жуком-защитником Дженны

Звонок в дверь:

— Советую тебе не торопиться с суждениями и ругательствами, лучше послушать сначала, что скажут эти двое, — заметил он, не поднимая головы и продолжая сортировать бумаги. — Ты среди хороших людей.

— Кто там?

Упав с плеча Дом Дэниела, бывшая тысяченожка отскочила от пола и оказалась на бочке. Когда «Месть» затянуло в трясину, бочку смыло за борт. Течением ее отнесло к Порту и выбросило на берег. Жук-защитник высушил крылышки и полетел на ближайшее поле, куда приехал бродячий цирк. Там ему почему-то очень не понравился один клоун, и публика приходила в восторг, когда каждый вечер жук принимался гонять паяца по всей арене.

— Джек-потрошитель!

…пловцами и лодкой-курятником

— Дорогая, это к тебе.

Двое у стола все еще не садились, дожидаясь, пока сядет она, что само по себе было более чем странно. Более чем странно соблюдать правила вежливости с девушкой, которую захватили в плен, втолковывать ей что-то о добродетели, странно начинать переговоры с похитителями после того, как они дали тебе чаю и возможность привести себя в порядок.

Двум пловцам, сброшенным за борт, повезло, и они выжили. Джейк и Барри Парфит научились плавать по настоянию своей матери, когда решили стать моряками. Но все равно они плавали плохо и едва не захлебнулись, пока вокруг бушевал шторм. Они уже начали терять надежду, когда Барри заметил, что к ним приближается рыбацкая лодка. Хотя в лодке, по-видимому, никого не было, но сходни почему-то были спущены. Из последних сил Джейк и Барри забрались на сходни и повалились на палубу, где их окружили десятки кур и цыплят. Но матросам было все равно, что их окружало, лишь бы не вода.

* * *

— Ну, кому первому начинать игру? — задорно выпалила она, вытирая непрошенную слезу.

Когда с Болот Песчаного Тростника наконец ушла лишняя вода, Джейк, Барри и куры приплыли к какому-то островку. Они решили остаться здесь, подальше от Дом Дэниела, и в скором времени в нескольких милях от острова Бредень появилась птицеферма.

— Девушка, можно Вас на минуточку?

…крысенком-почтальоном

— А Вы успеете?

На полу возле их ног она заметила потертую коричневую папку, палка была приоткрыта, но что там внутри — не разглядеть. На столе же и в самом деле лежали газетные вырезки, и хотя Майк уже начал убирать их в папку, Чарли все же узнала рецензии, в которых говорилось о ней и ее ролях.

* * *

Стэнли все-таки спасли из заточения под полом женской умывальной. Какая-то крыса из прежней Крысиной Почты проведала о его судьбе. Некоторое время крысенок поправлялся в крысиной норе на вершине башни сторожки у Северных ворот, где Люси Гриндж подкармливала его пирожными и изливала ему свою исстрадавшуюся душу. По мнению Стэнли, Люси еще легко отделалась. Если бы у Стэнли спросили, он бы не задумываясь ответил, что волшебники вообще и волшебники по фамилии Хип, в частности, не приносят ничего, кроме неприятностей. Но никто никогда не интересовался мнением Стэнли.

Колобка приговорили к расстрелу. Поставили к стенке и говорят:

— Вы не ошиблись, захватили ту девчонку, какую надо? — с вызовом спросила она.

— Твое последнее желание?

— Только не в голову.

— О, конечно же, Чарли, конечно, именноту, — радостно воскликнул Курц, воздев кверху руки с толстыми пальцами.

* * *

— Официант! Что это ползет по салату?

Он бросил взгляд на Литвака. затем в угол комнаты — на Иосифа — взгляд благодушный, но пристальный, оценивающий, и вот он уже говорит с властной убедительностью, с силой, покорившей Квили и Алексиса, покорявшей за время его блистательной карьеры бесчисленное множество его самых невероятных помощников, говорит с густым евро-американским акцентом, рассекая воздух короткими взмахами руки.

— Витамины, сэр.

* * *

Едут в купе трое, знакомятся.

Но Чарли была актрисой, и профессиональная зоркость не изменила ей и тут: ни красноречие Курца, ни собственная растерянность от этого внезапного насилия не притупили ее наблюдательности. \"Разыгрывается спектакль, — промелькнула мысль, — на сцене онии мы\". Молодые охранники отступили в темноту, рассредоточившись по углам, а ей почудился шорох и шарканье ног опоздавших зрителей. когда в темноте по ту сторону занавеса они рассаживаются по местам. Действие, как показалось ей, когда она разглядела комнату, происходит в покоях свергнутого тирана. Ее тюремщики — это борцы за свободу, вторгшиеся сюда и прогнавшие тирана. Верхний свет четко очерчивает тени на лицах двух мужчин, унылое единообразие их экипировки. Вместо элегантного костюма с Мэдисон-авеню — хоть Чарли и не смогла бы провести подобное сравнение — на Курце была теперь бесформенная армейская тужурка с темными пятнами пота под мышками и целой батареей дешевых авторучек, торчавших из нагрудного кармана. Щеголеватый и изысканный Литвак предпочел надеть рубашку цвета хаки с короткими рукавами, из которых торчали его руки — белые, как сучья с ободранной корой. Одного взгляда ей было достаточно, чтобы понять, что между этими двумя и Иосифом существует прочная связь. «Они одной выучки, — думала она, — у них общие взгляды и общая жизнь!» Перед Курцем на столе лежали его часы. Она вспомнила фляжку Иосифа.

— Иван — москвич.

— Грицко — запорожец.

— Мамед — ГАЗ — 24.

На фасад дома выходили два закрытых ставнями окна. Два других глядели во двор. Двойные двери за кулисы были закрыты, если бы даже она и собралась ринуться к ним, она понимала, что это безнадежно. Несмотря на внешнюю флегматичность охранников, она уже убедилась — случай ей был предоставлен — в их высоком профессионализме. Где-то далеко в углу. за тем местом, где расположилась охрана, горели, как бикфордов шнур, четыре кольца переносного радиатора. Запах от него был тяжелый. А позади нее светилась настольная лампа Иосифа — несмотря на все, а может быть, как раз благодаря этому всему, — единственный теплый огонек.

* * *

— Послушайте, Вы у меня пятый раз покупаете билет, — говорит кассирша мужчине.

— Да. Но там, на входе, какой — то идиот их все время рвет.

Все это Чарли осознала еще до того, как звучный голос Курца наполнил комнату и началось это его хитроумное увещевание. Если бы она и не была уверена, что ночь ей предстоит долгая, то теперь, слушая этот неумолчный раскатистый голос, она бы это поняла.

* * *

— Как Вы собираетесь отметить серебряную свадьбу?

— Минутой молчания.

— Я уверен, Чарли, что у вас есть к нам масса вопросов, которые вам не терпится на нас обрушить. Будет время, и мы безусловно ответим на них и как можно полнее. А пока постараемся прояснить главное. Желаете знать, кто мы такие? Во-первых, Чарли, мы люди порядочные, как сказал Иосиф, хорошие люди. Зная это, вы с полным основанием можете счесть нас, как это всегда и бывает, людьми независимыми, внепартийными, но глубоко обеспокоенными, подобно вам самой, некоторыми тенденциями в современном мироустройстве. Добавив, что мы еще и граждане Израиля, я надеюсь, вы не возмутитесь, не содрогнетесь от отвращения, не выпрыгнете в окно. Правда, это в том случае, если вы не считаете, что Израиль следует стереть с лица земли, затопить, сжечь напалмом, предоставив жителей в полное распоряжение многочисленным арабским организациям, занятым их уничтожением. — Почувствовав, как она внутренне съежилась, Курц тут же пошел в атаку: — Может быть. вы действительно так считаете, Чарли? — спросил он, доверительно понизив голос. — Наверное, да. Так скажите нам об этом прямо. Может быть, хотите на этом и кончить? Отправиться домой? У вас, по-моему, есть авиабилет. Мы дадим вам денег. Выбираете этот вариант?

* * *

— Мама! Ты знаешь, где умер Наполеон?

— Где?

— А что, собственно, намечается? — спросила она, игнорируя предложение Курца распрощаться, прежде чем успели познакомиться. — Военная вылазка? Карательная акция? Ко мне подключат электроды? В общем, что вам от меня, черт возьми, надо?

— На Святой Елене.

— И таким гадостям вас учат в школе?

— У вас есть знакомые среди евреев?

* * *

— Что ты такой грустный?

— Да нет, не думаю.

— От меня ушла жена…

— Я тебе сочувствую.

— Вы испытываете к евреям предубеждение? К евреям как таковым? Может быть. вы считаете, что от нас плохо пахнет или что мы не умеем вести себя за столом? Вы скажите. Для нас это дело привычное.

— Я не договорил… а сегодня вернулась.

* * *

— Бросьте чушь пороть!

Разговор двух подружек:

Голос изменил ей или так только показалось?

— Знаешь, это так интересно — быть замужем за художником. Он рисует, а я готовлю, а потом вместе разгадываем, что у кого получилось.

* * *

— Вы считаете, что попали к врагам?

— За что Вас списали с подлодки?

— Я спал с открытым окном.

— О господи, с чего вы это взяли? Да любой, кто выкрадет меня, станет моим другом по гроб жизни! — ответила она, вызвав неожиданно для себя искренний смех своих собеседников. Но не Иосифа, слишком поглощенного, судя по тихому шелесту листов, чтением бумаг.

* * *

Тогда Курц приступил к делу несколько решительнее.

— Мадам! Вы обладаете даром очаровывать мужчин!