Дженна остановилась и обвела взглядом бескрайние ровные поля Пастбищ, раскинувшиеся впереди. Вид был очень живописный, и девочке сразу вспомнилось то первое утро, когда она проснулась в доме тетушки Зельды и сидела на пороге, наблюдая за восходом и прислушиваясь к звукам болот. Далеко на горизонте, где искрилась полоска розовых облаков, вставало солнце, а низко над полями все еще висел сероватый саван ранней зари. Над речушками и влажными долинами лежал туман, и в воздухе разлилось мирное безмолвие.

– Мы смогли, Гром, – засмеялась Дженна и потрепала коня по гриве. – Мы смогли, малыш!

Конь встряхнул головой и фыркнул, вдыхая солоноватый воздух, принесенный ветром с моря по ту сторону Пастбищ. Дженна повела Грома по широкой дороге, заросшей травой, и дала пощипать упругую зелень. Стэнли тем временем развалился в седле и громко храпел, наконец заснув от изнеможения.

Дженна села у края дороги и прислонилась спиной к сланцевому валуну. Она страшно изголодалась. Порывшись в седельной сумке, девочка нашла черствую краюшку хлеба, маленькую коробочку сухофруктов и изрядно помятое яблоко. Позавтракав, Дженна глотнула ледяной воды из ручейка, бурлящего у подножия холма. Потом она сидела и долго смотрела на растворяющийся туман, из которого проступали мохнатые овечки, щиплющие траву на полях.

Спокойная тишина, нарушаемая лишь пофыркиванием коня и редким вскриком одинокой болотной птицы, почти усыпила Дженну. Она пыталась побороть сон, но усталость оказалась сильнее. Спустя несколько минут Дженна, завернувшись в плащ для Люси, погрузилась в глубокий сон.



В тот самый момент, когда принцесса уснула, очнулся Саймон. Он сел на кровати: у него ныло все тело, и настроение было пакостное. Он не мог понять почему. А потом вспомнил. Дженна. Он похитил Дженну. Он это сделал – сделал то, что от него требовалось. Учитель будет доволен, подумал Саймон, вылезая из кровати. Но где-то под ложечкой возникло неприятное ощущение, и оно никак не проходило. Он знал: это потому, что теперь нужно было приступать ко второй части задания. Надо отвести Дженну в логово магогов. Он побрел в Обсерваторию и заметил, что Сыщик не сторожит его дверь.

– Сыщик! – сердито позвал Саймон, ожидая, что мячик тотчас прискачет к его ногам. – Сыщик!!!

Никакой реакции. Разозлившись еще сильнее, Саймон босыми ногами затопал по холодному и липкому полу. Он нальет себе стакан «Некавы», и это успокоит его нервы. Он аккуратно наполнил высокий стакан бурой жидкостью с комочками плесени, разбил туда сырое яйцо и выпил залпом. Какая гадость!

Немного приободрившись, Саймон оглядел комнату: и куда подевался этот Сыщик? Мячик очень пожалеет, что покинул свой пост, это точно…

– Что за… что происходит?

Саймон кинулся к темнице. На полу лежала шоколадная плита размером примерно с Дженну, и Саймону не нужно было входить внутрь, чтобы понять: девчонка сбежала. Но он все равно распахнул дверь и отшвырнул ее так, что она с сильным стуком ударилась о стену и разлетелась на множество кусочков превосходного шоколада.

Саймон выругался. Все его надежды разбились в один миг при виде пустой темницы. Он упал на пол и несколько минут «бился в приступе гнева», как говорила Сара Хип. Потом все-таки поднялся и начал думать. Дженна не могла убежать далеко. Надо послать за ней Сыщика с ярлыком.

– Сыщик! – в ярости заорал Саймон. – Сыщик! Если ты сейчас же не появишься, то очень пожалеешь! Очень пожалеешь!

И снова никакой реакции. Саймон стоял в полной тишине и улыбался. Теперь он понял, что случилось: Дженна забрала Сыщика с собой. Эта глупышка решила, что Сыщик всего лишь ручной фонарик. Он найдет их обоих в норе…

Размышления Саймона прервал какой-то странный звук, донесшийся из бочки с флуоресцентными личинками. Саймон подошел к бочке, но крышка оказалась закрыта. Странно: он-то помнил, что не закрывал ее. Вообще-то, он никогда этого и не делал: личинки боялись его до смерти, так что даже не пытались убежать. Куда же он сунул ключ? И что это за шум? Саймон приложил ухо к бочке и услышал звук, который ни с чем не спутаешь. Кто-то подпрыгивал? Сыщик!

Бросив все попытки разыскать ключ, Саймон взял кочергу и отжал крышку. Сыщик выскочил оттуда, как пробка из бутылки, забросав Саймона липкими светящимися личинками.

– Так! – прокричал Саймон. – Есть! Ну теперь она дождется! Искать! Искать Дженну, Сыщик! Вперед!

Саймон швырнул липкий зеленый мячик через всю Обсерваторию и пошел за ним следом. Мячик миновал череп, прокатился под сводом норы и выскочил на длинный пролет ступенек. Сыщик и Саймон спустились вниз, поскальзываясь на слизи, и ринулись по коридору в жилище вюрма.

– Она там, Сыщик! – выдохнул Саймон, когда они подбегали к пещере. – Она там и напугана до чертиков. Надеюсь, она нашла себе какого-нибудь магога, и мне не придется делать это самому. Избавила бы меня от хлопот. Эй, осторожней, глупый мяч! – Саймон едва увернулся, когда Сыщик метнулся обратно к нему. – Туда, быстро! Не время в игры играть!

Мячик снова поскакал вперед, но изменил направление и ударил Саймона в нос. Разъяренный Саймон подхватил шарик, зашел в пещеру – и уперся прямо в толстую липкую шкуру пещерного вюрма.

Саймон в ужасе отшатнулся. Что произошло? Как здесь оказался пещерный вюрм? И тут ему в голову пришла жуткая мысль.

– Мой конь! – прокричал он. – Вюрм съел моего коня!



Дженна вздрогнула и проснулась: ей привиделся кошмар. Ежась от холода и сырости, она села – и обнаружила, что вокруг нее, лениво пожевывая травку, столпились любопытные овцы. Дженна встала и потянулась. Она потратила много времени на сон. Им пора двигаться дальше и как-то найти домик тетушки Зельды. Девочка забралась в седло, где продолжал храпеть Стэнли.

– Стэнли! – Она потормошила крыса, и тот проснулся.

– Чего?.. – промямлил он, приоткрыл глаза и сонно посмотрел на Дженну.

– Стэнли, я хочу, чтобы ты передал послание для тетушки Зельды. Ты ведь знаешь, где она живет, и…

Стэнли поднял лапу в знак протеста.

– Так, минуточку, – сказал он. – На всякий случай напоминаю: я больше не передаю сообщения. И ни за что, ни под каким предлогом я не выполняю обязанности крысы-почтальона. У меня отобрали лицензию после того неприятного инцидента с Архиволшебником, и я лично не имею никакого желания снова вмешиваться в дела крыс-почтальонов. Никогда. И не проси, сударь. В смысле, сударыня.

– Но завтра День середины лета, Стэнли, и я… – попыталась возразить Дженна.

– И если ты считаешь, что я еще раз суну свой нос на эти ужасные Болота, то глубоко ошибаешься. В прошлый раз я чудом выжил: за мной охотился болотный питон, а эти страшные кикиморы с их острыми зубами цап-цап меня за ноги. Не говоря уже об этом стонущем болотном духе, который выл мне в ухо. Я чуть не спятил! Дикое место! Хоть убей, не пойму, почему такая образованная юная барышня, как ты, так стремится в эту мерзкую дыру! Если хочешь совет, я…

– Так это значит «нет»? – вздохнула Дженна.

– Да, то есть «нет». В смысле, «да – это значит нет». – Крыс сел прямо и посмотрел по сторонам. – А тут мило, да? Я приезжал сюда на каникулы с моей матушкой, когда был маленьким. Наша родня живет на каналах, которые ведут от Болот к морю. Там на пляжах прелестные песчаные дюны и удобный Порт, если хочешь прокатиться на телеге с ослом… – Стэнли вздрогнул. – …или лучше на быстром скакуне. Мы с ребятами так здорово проводили время, слонялись в Порту… Там столько крыс! Ты даже не представляешь, что там творилось. Вот помню…

– Стэнли! – перебила Дженна, у которой вдруг возникла идея. – Значит, ты знаешь дорогу в Порт?

– Конечно! – презрительно усмехнулся Стэнли. – Я же агент Крысиной Разведки, я могу отвести тебя куда угодно, уж поверь! Я все равно что карта. Даже лучше. И все у меня в голове. – Крысенок похлопал себя по затылку. – Я могу пройти везде и всюду, вот!

– Кроме Болот Песчаного Тростника, – поправила Дженна.

– Ну да. Этим занимаются специальные болотные крысы. Дураки… Говорю же, я в эту вонючую трясину больше ни ногой!

– Понятно. Иди, – сказала Дженна и слегка тронула бока Грома ботинками.

– Ну и ладно, – обиделся Стэнли, – тоже мне!

Крыс выпрыгнул из седла и неуклюже приземлился в траву.

Дженна остановила коня:

– Стэнли, что ты делаешь?

– То, что ты мне сказала, – проворчал Стэнли. – Иду.

Дженна засмеялась:

– Я же с конем разговаривала, глупенький! Залезай обратно.

– Уф, а я уж подумал, ты сердишься, что я не поведу тебя на Болота.

– Ну ты даешь, Стэнли. Давай залезай обратно и покажи мне, как проехать в Порт. Оттуда я смогу найти дорогу к тетушке Зельде.

– Точно?

– Да. Прошу тебя, Стэнли.

Крыс с разбега запрыгнул в седло позади Дженны.

Стояло чудесное летнее утро. Впереди простирались бескрайние Пастбища, а далеко на горизонте Дженна видела тонкую белую полоску моря, которая поблескивала, отражая утреннее солнце.

Прямая, усыпанная гравием дорога вела Грома, Дженну и Стэнли через Пастбища по невидимым границам, мимо загонов для овец и редких зарослей тростника, через широкие деревянные мостики над водными каналами, стремящимися от Болот навстречу к морю. Гром шел легким шагом, и Дженна разрешала ему останавливаться, чтобы выдернуть какой-нибудь особенно аппетитный пучок травы, который конь жевал дальше на ходу. Когда жар солнца начал выпаривать остатки тумана, все еще висевшего над водой, Дженна почувствовала, как и ее одежда высохла, – наконец-то стало теплее.

Когда холод Дурных Земель остался позади, мысли Дженны прояснились. И первое, о чем она подумала, был Саймон. Что он сейчас делает? Дженна тревожно обернулась. Крутые черные горы Сланцевых карьеров вырастали из Пастбищ, точно скала из моря. А над ними низко висела серая туча, отбрасывая мрачную тень. Дурные Земли все еще были слишком близко. Нужно скорее уехать как можно дальше.

– Но-о, Гром! – сказала Дженна, и конь припустил быстрее.

Она едва удержалась от того, чтобы не пустить его рысью. Но девочка знала, что Гром устанет, а до Порта еще долгий путь. У нее за спиной гордо восседал Стэнли, держась за седло одной лапой, точно заправский наездник. Дженна еще раз обернулась и посмотрела на Дурные Земли. Внезапно ее посетило неприятное чувство, будто ее побег обнаружили.

22

Лагерь хипов

Новое утро застало Нико и Септимуса стоящими у «ног» дедушки Бенджи. Или, точнее, у его подножия. Веселое летнее солнце играло на листве дерева, бросая на землю бледно-зеленые лучи. И на изжеванные остатки рюкзака Септимуса.

– Все мое снаряжение… пропало, – расстроился Септимус. – Они все съели!

– Все, кроме нас, – заметил Нико, – а это, согласись, самое главное.

Но Септимус его не слышал. Он ползал на четвереньках и обшаривал землю.

– Я бы не рылся руками в этих листьях, – поморщился Нико.

– Почему? Я ищу кое-что.

– Подумай головой, Сеп. Целая стая росомах. Они слоняются тут в поисках ужина. Все уже на взводе. Они съедают «Мятную взрывчатку». И как думаешь, что они сделают потом?

– Оно должно быть где-то здесь. Они не могли съесть это… Не знаю, Нико, а что они сделают потом?

– Облегчатся.

– Фу! – Септимус тотчас вскочил на ноги.

– А потом прикроют свое добро листиками.

– Фу, какая гадость! – Септимус вытер об одежду руки, сделал шаг назад и наступил на то, что как раз искал. – Нашел! Вот оно. Фантастика!

– Что? – с любопытством спросил Нико. – Что-то очень важное?

Септимус поднял с земли переливчатый зеленый камень, который так надежно запрятал в рюкзак.

– А-а… – протянул Нико, вдруг вспомнив, зачем они отправились в Лес. – Понятно.

– Мне его подарила Дженна!

– Знаю. Я помню.

Они помолчали. Септимус пристально смотрел на камень. И вдруг выпалил:

– Ненавижу росомах! Посмотри, что они наделали! На нем теперь трещина!

Бережно сжимая камень в руках, Септимус показал его Нико:

– Смотри, вот.

По широкой плоскости камня и в самом деле тянулась длинная ломаная трещина.

– Ну, могло быть и хуже, Сеп, – заметил Нико. – Он не разломился. Наверное, одна из росомах пыталась его разгрызть. Зубы, поди, сломала.

– Надеюсь, не сломала. Надеюсь, они все у нее выпали, – сказал Септимус и аккуратно положил камень в мешочек у себя на поясе.



Септимус и Нико долго прощались с дедушкой. Они пообещали вернуться и навестить Бенджи всей семьей и наконец отправились через Лес на поиски лагеря братьев.

Некоторое время спустя, когда у Септимуса уже заныла нога и он начал думать, что они снова заблудились, перед ними показалась широкая тропа.

– Я узнаю это место! – победно воскликнул Нико.

– Правда? – В голосе Септимуса звучало сомнение.

– Да! Просто иди за мной, Сеп.

– Где-то я это уже слышал…

– Вредина, – пристыженно ответил Нико. – Смотри, вон там лагерь, видишь?

Нико и Септимус стояли на вершине небольшой возвышенности. Тропинка впереди уходила резко вниз, извиваясь между деревьями, и заканчивалась у маленькой поляны. В неподвижный утренний воздух поднималась тонкая струйка дыма. Септимус присмотрелся и увидел, как из большой груды листьев появилась долговязая фигура одного из его братьев. Мальчик потянулся и зевнул, подставляя лицо солнцу.

– Эрик! – прокричал Нико. – Привет, Эрик!

Мальчик посмотрел на них заспанными глазами.

– Пошли, Сеп, – сказал Нико, – пора познакомиться с остальными.



Через десять минут Септимус сидел один у костра. Не успел Нико представить его братьям Сэму, Джо-Джо, Эду и Эрику, точно волшебник, достающий кролика из шляпы, как все исчезли, забрав с собой Нико. Они сказали Септимусу, что пойдут проверить сети, которые Сэм расставил на реке, чтобы поймать рыбу из утреннего прилива. А Септимус, пояснили они, может тоже оказаться полезным и присмотреть за костром, который поддерживали здесь день и ночь.

Септимус пристально глядел на огонь. Интересно, а воссоединение семей всегда так происходит? Он, конечно, очень нервничал перед встречей с остальными братьями, но думал, что они будут рады ему. А мальчишки только посмотрели на него, как на жабу в банке. И потом он понял: они пялятся не на него самого, а на зеленый плащ и тунику, на серебряный пояс ученика Архиволшебника, который так блестел на солнце, как будто Септимус хвастался. Ему сразу стало неловко. Он быстро закутался в плащ, чтобы спрятать пояс, но потом подумал, что это выглядит глупо: словно его беспокоит, что наряд плохо сидит. Или как будто ему, неженке, холодно… или страшно… или…

Пока он стоял там, завернутый в плащ, его братья, один за другим, издали какой-то странный звук, похожий на хрюканье. Наверное, это что-то вроде «привет». А может, «придурок»? На самом деле, чем больше он думал об этом, тем больше ему казалось, что второе вернее. Септимус подпер голову руками. Наверное, братья приняли его за полного дурака.

Так Септимус сидел у костра, размышляя над тем, почему позволил Нико привести себя сюда, вместо того чтобы искать Дженну. И вдруг он заметил, что кто-то к нему приближается. Он обернулся и увидел одного из своих братьев, но которого? Септимус так растерялся, что не успел запомнить, кто есть кто.

– Привет, – сказал мальчик и потыкал в огонь палкой.

– Привет, – ответил Септимус, пожалев, что и у него нет палки.

– Так ты тот, который умер? – спросил брат.

– Что?

– Ну да. Умер. Я помню, мама говорила о тебе иногда с папой, когда думала, что мы не слышим. Они говорили, что ты умер. А оказывается, нет. Как странно! – Брат еще немного пошурудил костер.

– Странно, – согласился Септимус и украдкой взглянул на мальчика.

Это был не Сэм, точно не он. Сэм не намного младше Саймона, теперь уже мужчина, у него щетина на лице и грубый голос. А Эд и Эрик, заметил Септимус, щеголяли с длинными волосами, скрученными в жгутики. Выходит, это Джо-Джо. Немного старше Нико и немного выше, но гораздо более тощий, с непослушной соломенной шевелюрой, как у всех Хипов. Он держал ее в порядке с помощью искусно сплетенной ленты из цветных кожаных полосок.

Мальчик заметил взгляд Септимуса.

– Джо-Джо, – с улыбкой сказал он. – Это я.

– Рад познакомиться. – Септимус подобрал какую-то палку и потыкал в костер.

Джо-Джо встал и потянулся.

– Ты смотри, чтоб не гас огонь, а я пойду разложу рыбу. У Сэма вчера был хороший улов. А Марисса сегодня утром принесла хлеба.

– Марисса? – переспросил Септимус.

– Она из Вендронских. Знаешь, Вендронские ведьмы? Это она мне сделала. – Он показал на кожаную ленту на голове.



Спустя некоторое время Септимус сидел у костра и держал над огнем рыбешку. Язычки пламени брызгали искрами и потрескивали, подрумянивая рыбу. Каждую жареную рыбу Сэм делил на шесть частей, потом клал на куски хлеба Мариссы и раздавал ребятам. Септимус еще никогда не ел такой вкуснятины. Они жевали в дружелюбном молчании, и Септимус наконец расслабился, наслаждаясь обществом братьев. Кроме Джо-Джо, никто ему ничего не сказал, зато ему дали задание, и сегодня Септимус был поваром. Когда мальчики съедали рыбу, Сэм протягивал ему другую, и он поджаривал ее на огне. Скоро Септимусу уже казалось, что он всю жизнь коптил рыбу рядом с братьями. И если бы не беспокойство за Дженну, которое никак его не покидало, то это была бы настоящая идиллия.

И только после завтрака Нико рассказал братьям о Дженне и Саймоне.

– Сай… похитил Дженну? – воскликнул Сэм. – Я сомневаюсь. Ну, то есть они, конечно, с отцом поругались у тетушки Зельды из-за места ученика… Но не понимаю, с чего вы взяли, что он вдруг превратился в злодея?

– Ага, – согласились Эд и Эрик.

– С другой стороны, он ведь хотел быть хорошим учеником? – подумав, сказал Эд через несколько минут.

– Ага, – повторил Эрик. – Он твердил об этом день и ночь. Прямо надоел всем.

– Он даже сказал, что у Марсии Оверстренд до сих пор не было ученика, потому что она ждала его, – добавил Джо-Джо. – Я ему ответил, что он спятил. А он меня пнул.

– Но он всегда помогал Дженне с домашним заданием и в разных делах, – вспомнил Сэм. – Он любил ее больше, чем нас. Тогда зачем ему вдруг похищать ее? Бред какой-то.

Нико не меньше Септимуса расстроился, что никто не хочет верить в похищение.

Над костром повисло унылое молчание: шестеро братьев смотрели на огонь, где в золе валялись рыбные кости.

Септимус больше не мог терпеть.

– А где Волчонок? – спросил он.

– Спит, – ответил Джо-Джо. – Он не проснется до сумерек. Как росомахи.

– Мне нужно с ним поговорить, – настаивал Септимус.

– Ну, он тебе ничего не ответит, – фыркнул Джо-Джо. – Он не разговаривает. О чем ты хочешь узнать?

– Нам нужна его помощь, – пояснил Нико. – Я сказал Сепу, что Волчонок сможет выйти на след Дженны.

– Он вон там. – Джо-Джо указал на большую груду листьев.

– Давай, Сеп. Надо его разбудить. – Нико встал на ноги. – Дело в том, Сеп, – сказал он негромко, пока они шли к Волчонку, – что Сэм и ребята немного одичали с тех пор, как они здесь. Они мало говорят, вроде как это по-лесному, и никогда не спешат. Их вообще не волнует, что происходит во внешнем мире. Они почти превратились в настоящих обитателей Леса. Так что, если хочешь чего-то добиться, например помощи Волчонка, придется делать все самому.

Септимус кивнул. Как и Нико, он привык жить в Замке, привык к работе и людям вокруг, которые ожидали от него выполнения этой работы. Живя в Лесу, он, наверное, сошел бы с ума.

Нико и Септимус обошли весь лагерь, пока их братья лениво лежали у костра, подбрасывая палки и листья и наблюдая, как вспыхивает пламя. Лагерь Хипов был не очень большой: четыре кособокие хижины посреди поляны, расставленные вокруг костра. Хижины, которые ребята называли бендерами, были сооружены из длинных тонких веток ивы, срезанных у реки. Их согнули арками и воткнули в землю. Так ветви ивы пустили корни, а поскольку стояло лето, то еще и обросли собственной листвой. Между ними мальчики вплетали другие ветки, длинные травинки и все, что находили. В бендерах они спали на толстом слое листьев, застеленном грубыми одеялами ручной работы. Когда ребята только устроили лагерь, эти одеяла им дала Галена, знахарка и наставница Сары Хип, живущая в домике на дереве неподалеку. Позже у Хипов появились в хозяйстве шкуры и яркие цветные покрывала, которые соткали для братьев местные Вендронские ведьмы.

У Сэма был самый большой и основательно построенный бендер. Эд и Эрик делили большую дряхлую хижину, а у Джо-Джо был аккуратный вигвам, как у индейцев, накрытый красивым плетеным покрывалом из травы. Этот шалаш ему помогла построить Марисса.

Бендер Волчонка был похож на груду листьев. Он стоял на самом краю лагеря лицом к Лесу. Нико и Септимус уже дважды обошли вокруг него в поисках входа, и тут Септимус заметил, что на них из листьев выглядывает пара горящих коричневых глаз.

– Ой! – воскликнул он, и его пробрала странная дрожь.

– Эй, Сеп, ты как будто привидение увидел, – засмеялся Нико. – Это же Волчонок. Он все время так делает. Никогда не даст обнаружить себя первым. Может, наблюдал за нами с самого начала.

Септимус побледнел. У него сильно стучало сердце. Глаза Волчонка напугали его не меньше, чем росомахи прошлой ночью.

– У, – пробормотал он, сделавшись немногословным, как лесной житель.

Внезапно груда листьев зашевелилась, и оттуда показалась маленькая гибкая фигурка, облепленная грязью и сучками. Волчонок напружинился, точно бегун на старте, и зыркнул по сторонам. Нико и Септимус инстинктивно освободили его территорию.

– Не смотри прямо на него. По крайней мере пока. Он пугливый, – вполголоса проговорил Нико.

Септимус не удержался и глянул украдкой на Волчонка – к его облегчению, тот был больше похож на обычного мальчика, чем на волка. И от него не так уж плохо пахло, скорее сырой землей, чем как от животного. Волчонок был вполне себе человеком: в короткой тунике непонятного цвета, подвязанной старым кожаным поясом, с темными волосами, спутанными наподобие лесных зарослей. Его яркие карие глаза, закончив проверять окрестности, обратили свое внимание на Нико и Септимуса. Особенно на Септимуса, которого Волчонок разглядывал с головы до ног с озадаченным выражением лица. Септимуса охватило прежнее смущение по поводу своей чудной одежды. Он не в первый раз пожалел, что не вывалялся в грязи перед походом в лагерь Хипов.

– Привет, – помедлив, произнес Нико. – Ты спокоен?

Не отрывая глаз от Септимуса, Волчонок кивнул.

– Мы пришли просить тебя о помощи, – тихо, с расстановкой сказал Нико.

Волчонок наконец перевел взгляд с Септимуса и серьезно посмотрел на Нико.

– Нам очень нужно, чтобы ты помог нам найти одного человека. Его похитили.

Но Волчонок никак не отреагировал.

– Ты понимаешь меня? – спросил Нико. – Это очень важно. Она наша сестра. Ее похитили.

От удивления Волчонок на миг вытаращил глаза. Теперь Нико и Септимус пристально смотрели на него в ожидании ответа.

И наконец получили его. Медленно, очень медленно Волчонок кивнул.

23

Волчонок

– Вы должны поговорить с Морвенной перед уходом, – сказал Джо-Джо Септимусу и Нико.

Мальчики снова сидели у костра и прощались с Сэмом, Джо-Джо, Эдом и Эриком. У них за спиной стоял Волчонок и внимательно разглядывал Септимуса, а тот неуютно ежился. Он всегда чувствовал, если кто-то за ним наблюдал.

– Я боюсь Морвенны, – сказал Нико. – И зачем вообще нам с ней разговаривать?

Джо-Джо поднялся на ноги, а остальные продолжали лежать на траве, лениво глядя в маленькие клочки ярко-голубого неба, видневшегося сквозь кроны.

– Это же Мать-Ведьма, – ответил Джо-Джо. – Она все знает. Готов поспорить, ей известно, куда делась Дженна.

– Может, стоит к ней наведаться, – согласился Септимус. – Папа говорил, у нее есть дар ясновидения.

– И все равно я ее боюсь, – возразил Нико. – Она всегда так обнимает, как будто хочет расплющить.

– Пошли, – сказал Джо-Джо, – я вас отведу. Вам все равно в ту сторону.

Трое мальчишек, лежащих вокруг костра, хором принялись дразниться:

– Он хочет навестить Мари-и-с-су! Он хочет навестить Мари-и-с-су! Он хочет навестить…

– Да заткнитесь вы! – проворчал Джо-Джо и, резко развернувшись, убежал с поляны.

– Ну пока, – попрощался Нико с остальными Хипами.

– Пока!

– Ага.

– Счастливо!

– Э… пока, – сказал Септимус.

– Ага.

– Пока!

– Счастливо!

Нико и Септимус догнали Джо-Джо. Удрав от братьев, он ждал их под старым деревом. Они вместе отправились дальше, и Волчонок бесшумно следовал за ними среди деревьев. Джо-Джо хорошо знал дорогу. Он вел Нико и Септимуса по узкой, но протоптанной тропе, и примерно через полчаса они оказались у Летнего круга Вендронских ведьм.

Летний круг представлял собой вигвамы наподобие хижины Джо-Джо, расставленные по кругу. Они разместились на единственном в Лесу холме. Это был маленький холм, не выше крон деревьев, но тут гулял свежий ветер и можно было видеть все, что происходит вокруг.

Когда четверо ребят шли по тропинке, которая спиралью вилась вокруг холма, до них донесся гул увлеченного разговора. И тут чей-то голос воскликнул:

– Джоби-Джо! Привет!

– Марисса! – в ответ крикнул Джо-Джо и улыбнулся до ушей.

– Она называет тебя Джоби-Джо? – фыркнул Нико, когда на вершине холма появилась высокая девушка с длинными каштановыми волосами и, смеясь, замахала руками.

– Ну и что? Что тут такого?

– Да ничего. Просто спросил, – усмехнулся Нико.

Девушка сбежала с холма им навстречу.

– Марисса, – сказал Джо-Джо, – это мои братья Нико и Септимус.

– Что? У тебя есть и другие братья, Джоби? – рассмеялась Марисса. – Сколько еще в запасе?

– Больше никого, это точно. Я привел их к Морвенне.

– Хорошо. Она вас ждала. Я провожу вас к ней. Она наверху в Круге.

Морвенна Молд, Мать Лесного шабаша Вендронских ведьм, сидела на коврике перед входом в самый красивый вигвам Круга. Это была крупная эффектная женщина в просторной зеленой летней тунике, подвязанной белым кушаком. Длинные седеющие волосы были собраны сзади зеленой кожаной повязкой. Проницательными синими, как у всех ведьм, глазами Морвенна смотрела, как к ней приближаются Волчонок, Джо-Джо, Нико и Септимус – особенно Септимус.

– Спасибо, дорогая Марисса, – сказала Морвенна и улыбнулась мальчикам. – Добро пожаловать в Лес, Септимус и Нико. Я так много слышала о вас от вашего отца, моего дорогого Сайласа. И вы оба так похожи на него. Последнее время, куда в Лесу ни пойдешь, обязательно наткнешься на маленькую, а иногда и не очень, копию Сайласа. И у всех такие же зеленые глаза. Ну же, мальчики, посидите со мной немного. Я не задержу вас надолго, ведь впереди у вас опасное путешествие.

Нико глянул на Септимуса: что значит «опасное»?

Септимус вскинул брови, однако глаз от Морвенны не отвел. Ему понравилась Мать-Ведьма, но он знал, что под этой доброй материнской внешностью скрывается непредсказуемая сила. Пока Морвенна не начала править Лесным шабашем, обитатели Замка очень боялись Вендронских ведьм. Но с тех пор, как Морвенна стала Матерью-Ведьмой, Вендронские ведьмы изменились, хотя никто не знал почему – кроме Сайласа Хипа. Дело в том, что однажды ночью, когда Сайлас еще был молодым человеком и имел всего одного сына, а Морвенна была прекрасной молодой ведьмой, Сайлас спас ее от стаи росомах. В ответ Морвенна пообещала ему все, что он захочет. Каково же было ее разочарование, когда Сайлас попросил, чтобы Вендронские ведьмы перестали приносить в жертву жителей Замка. Несколько лет спустя, когда Морвенна Молд стала Матерью-Ведьмой, она сдержала свое обещание. Правда, никто не знал, сколько продлится это мнимое перемирие, но гневить ведьм из Лесного шабаша люди не отваживались.

Морвенна заговорила мелодично, вполголоса, и все затихли.

– Вы отправляетесь в долгий путь, и я предвижу впереди много трудностей. Вы должны знать три вещи. Первое: вы должны искать и найдете свою сестру в Порту. Второе: высокий темноволосый человек, для кого-то незнакомец, но не для всех, тоже будет искать там вашу сестру…

Морвенна замолчала. Мальчики вежливо ждали, когда она скажет, что еще они должны знать, но ведьма лишь задумчиво разглядывала меняющиеся узоры листьев на фоне неба.

Наконец Септимус спросил:

– Простите, Мать-Ведьма, а что третье?

– Что? – Морвенна вернулась из своих размышлений. – Третье? Ах да, не ходите в цирк.

Нико расхохотался. Септимус тут же пихнул его в бок и проворчал:

– Ник, это невежливо. И не смешно.

– Да… не смешно, – пролепетал Нико, сотрясаясь от смеха.

Он покатился по траве и перевернулся на живот, закрыв голову руками и не в силах остановить хохот.

– Извините моего брата, Мать-Ведьма, – смущенно сказал Септимус. – Его чуть не сожрали росомахи прошлой ночью, вот он и не в себе немного.

Септимус дал Нико хорошего пинка. Это не возымело эффекта. Нико как будто спятил и хрюкал, как свинья в корыте.

Морвенна улыбнулась:

– Не волнуйся, Септимус. Я привыкла к этим кривлякам Хипам. Пока ваши братья не поселились в Лесу, я этого не понимала, но, поверь мне, ничто уже меня не удивляет, когда дело касается Хипов. Яблоко от яблони недалеко падает. Нико еще только смеется. Что плохого в смехе?

Она встала. Септимус, Джо-Джо, Марисса и Волчонок почтительно вскочили на ноги. Нико все еще лежал на земле, сотрясаясь от хохота.

– Ну что ж, мальчики, – сказала Морвенна, – мы еще встретимся.

Она достала из кармана горстку мягких листьев и сунула в руку Септимусу:

– Ты вчера упал с дерева, это поможет вылечить ушибы и распухшую ногу.

– Спасибо, Мать-Ведьма, – поблагодарил Септимус и силой поднял Нико с земли.

У Нико из глаз лились слезы, и он весь обмяк от смеха.

– Я, пожалуй, уведу своего брата, Мать-Ведьма, – сказал Септимус. – Простите его за грубость. Спасибо вам за ваши советы.

– Следуй им, Септимус, и найдешь то, что ищешь, – улыбнулась Морвенна. – Прощайте, мальчики. Желаю вам скорее завершить свое путешествие.

Она развернулась и исчезла в хижине.

Нико тут же бросился к краю Круга и повалился на землю. Он катился по траве вниз с холма, не прекращая гоготать. Через минуту его догнал Септимус.

– Нико, – проворчал он, – не смейся над Вендронскими ведьмами. Никогда.

– П-прости, Сеп, – пролепетал Нико. – Просто… она так говорила… серьезно… по-ведьмински… а мы сидим и ждем и… И я думал, что третье будет что-то… в самом деле важное… А она говорит… говорит…

– «Не ходите в цирк», – сдался Септимус и, заливаясь смехом, покатился с холма вслед за Нико.

– Ты очень неуважительно отнесся к Матери-Ведьме, – сердито сказал Джо-Джо, когда вместе с Волчонком догнал их у подножия холма. – Марисса рассердилась. Говорит, мне не надо было вас приводить.

– О, да ладно – ик! – тебе, Джо-Джо! – отмахнулся Нико. Он перестал смеяться, но начал икать.

– Ну, вы идете? – спросил Джо-Джо таким тоном, как будто ждет не дождется, пока они уйдут. – Я отведу вас к лодке.

Нико и Септимус кивнули. Они оба хотели поскорее выбраться из Леса и отправиться на поиски Дженны, пока не наступил вечер.

Джо-Джо посмотрел на Волчонка и спросил:

– Вы еще берете его с собой или он остается?

Септимус посмотрел на Волчонка и снова встретил его пристальный взгляд. Даже Волчонок уже мог бы привыкнуть к его странному наряду ученика. Неужели он такой чудной, этот наряд?

– Волчонок останется здесь, – ответил Септимус.

– Но, Сеп, он нам нужен. Мы же за ним сюда пришли, – возразил Нико. – Мы без него никогда не найдем Дженну. След уже день как простыл. Только Волчонок может поймать такой холодный след.

– Но мы теперь знаем, где Дженна, – сказал Септимус. – Она в Порту.

Нико помолчал.

– Ты что, поверил этой чокнутой ведьме? – удивленно спросил он.

– Нико! Она не чокнутая!

– И все равно она ведьма. Хуже того, она Вендронская ведьма. Они же похищали детей! Если это был мальчик, они бросали его на съедение росомахам. А если потеряешься в лесу и спросишь у них дорогу, то окажешься в ведьминской яме. Тетка Бо Тендерфут две недели просидела в ведьминской яме и…

– Какая еще Бо?

– Это лучшая подруга Дженны. Не помнишь? Девчушка такая с морковными волосами.

– Стоп, Ник, сосредоточься. Мы хотим найти Дженну. Не забыл? Мы поэтому здесь. И я верю Морвенне. Даже Марсия говорит, что Морвенна ясновидящая, хотя вообще считает, что от ведьм никакой пользы. Я уверен, что Дженна в Порту.

– И как она там оказалась? – пробубнил Нико. – Это же дыра.

– Наверное, ее отвез туда Саймон, чтобы передать незнакомцу, который спрашивал о ней. Морвенна тоже сказала, что он ее ищет. Надо добраться туда как можно быстрее.

– Ладно, – вздохнул Нико. – В Порт так в Порт.



Джо-Джо привел их по отмели туда, где была припрятана лодка. Несмотря на слова Септимуса, Волчонок все равно шел за ними. Когда Нико отвязал лодку и оттолкнул ее от усыпанного галькой берега в глубокую воду, Волчонок вдруг подскочил в воздух и успел запрыгнуть на борт, хотя судно уже уносило течением на середину реки. Лодка опасно закачалась.

– Эй! – завопил Нико. – Ты что делаешь?

Волчонок припал ко дну лодки, как хищник, и уставился на Септимуса, который больше не мог вытерпеть его взгляд.

– Прекрати на меня пялиться! – закричал он.

Волчонок даже не моргнул. Его карие глаза так долго смотрели на мальчика, что того пробрала дрожь. Септимус понял: он уже был здесь. В лодке. У Леса. С Волчонком.

И вдруг Септимус похолодел. Он упал на четвереньки рядом с Волчонком и тоже уставился на него.

– Четыреста девятый?! – прошептал Септимус.

Волчонок кивнул и впервые за четыре года заговорил.

– А ты, – оскалился он, – четыреста двенадцатый!



Они плыли по реке на уходящем приливе. Волчонок и Септимус сидели в лодке, крепко обнявшись, и улыбались друг другу.

– Он похож на тебя, каким ты был, когда мы только тебя нашли, – задумчиво произнес Нико. – Ты тоже не разговаривал, а лишь пялился на нас, как будто мы все с дуба рухнули. Аж мурашки бежали по коже.

– Ой, – сказал Септимус, – извини.

– Да ладно. Мы не обращали на это внимания. Ты нам понравился. Мы просто не понимали, почему ты не разговариваешь. Наверное, это из-за армии. Там было жутко?

– Да уж, – очень медленно ответил Волчонок, привыкая к звуку собственного голоса. – Никому нельзя было доверять. Но я доверял четыреста двенадцатому.

Все трое замолчали. Нико принялся поправлять паруса, а Септимус смотрел в воду. Через некоторое время он сказал Волчонку:

– Я просил их вернуться за тобой. Я правда просил. Но они не захотели. Просто не захотели. Старший кадет посмеялся и сказал: «А вы чего ожидали? Это же „Выдержи или умри“». И ты был первым, кто умер. Он так радовался этому. Я хотел прыгнуть за тобой, но Старший кадет меня вырубил. Я очнулся, только когда лодка подошла к берегу и они бросили меня в воду. Прости меня. Я должен был спасти тебя!

Волчонок долго молчал, а потом ответил:

– Нет, это я должен был тебя спасти. Я убежал из армии, а ты – нет. Я доплыл до берега и спрятался. На следующее утро я видел тебя в Лесу. Но боялся, что меня обнаружат, и не вышел из укрытия. Мне надо было спасти тебя, тогда мы оба были бы свободны. А не только я.

– Это не важно, – сказал Септимус. – Ведь тогда я бы никогда не узнал, кто я на самом деле. А теперь мы оба свободны.

– Свободны… – прошептал Волчонок, мечтательно глядя за борт лодки, которая разрезала спокойную зеленую воду, направляясь в Порт.

24

В Порту

Для Дженны, Стэнли и Грома это был очень длинный и жаркий день. Они шли по берегу, и спокойное море сверкало голубыми бриллиантами на солнце, песчаные дюны тянулись миля за милей. Дженна отдала Грому остатки воды из бутылок, которые она наполнила из ручья еще утром. Девочка опрокинула бутылку, чтобы сделать глоток и дать попить Стэнли, но оттуда вылилась лишь горячая струйка ржавой воды с металлическим привкусом. Девочка с досадой сунула склянку обратно в сумку и уже не в первый раз засомневалась, так ли хороша была идея Стэнли идти в Порт вдоль побережья.

Скоро Дженна поняла, что коню нелегко ступать по мягкому песку. Она вела Грома у самой кромки воды, где песок, оставленный уходящим приливом, затвердел, но ближе к вечеру прилив снова подступил. Море залило берег, и Гром начал утопать в сухом песке, который сыпался с песчаных дюн.

Солнце склонилось к самому горизонту, когда Гром наконец устало обогнул подножие последнего холма, и Дженна с восторгом увидела очертания Порта на фоне розового неба. Она устала, ее кожа сильно обгорела на солнце, но девочка продолжала шептать Грому ободряющие слова, и изможденный конь вез их все ближе к месту назначения.

Зато Стэнли держался бодрячком.

– Меня всегда переполняет восторг, когда я вижу Порт! – заявил он и гордо выпрямился в седле, радостно таращась по сторонам. – Там столько всего нужно сделать, столько крыс повидать! Хотя, конечно, не сейчас… У меня же задание! Кто бы мог подумать! Агент Крысиной Разведки должен найти и вернуть королевскую особу! Какое удачное начало моей новой карьеры! Дони просто язык проглотит! И ее глупая сестричка тоже! Вот!

– Дони? – переспросила Дженна, наклонилась и похлопала Грома по шее.

– Моя женушка. Была раньше. Теперь живет со своей сестрой Мейбл. Скажу по секрету, она уже жалеет об этом. Ха! С такой крысой, как Мейбл, трудно ужиться. Я точно говорю: с ней просто невозможно жить!

Стэнли принялся было расписывать в красках недостатки Мейбл, но, увидев лицо Дженны, отказался от этой затеи.

– До Порта уже недалеко, – заверил он девочку.