Выходя из лифта в «Фишер-Блейк Студиос», Лори чувствовала, как ее новое дело давит на нее. Если бы все шло по плану, она бы не вернулась сюда, в Рокфеллер-центр, еще две с половиной недели — это было бы самое долгое ее отсутствие на работе после убийства Грега. Но теперь она снова находилась здесь и пыталась начать новое расследование, надеясь, что оно приведет ее к Джонни.

Подойдя к двери своего кабинета, она увидела, что Грейс Гарсиа не сидит за своим рабочим столом, но тут низкий грудной голос ее помощницы донесся из соседнего кабинета, принадлежащего Джерри.

— Говорю тебе, Джерри, ты будешь в восторге. Я видела тебя на твоих вечеринках с танцами. Поедем со мной на следующей неделе и попробуй.

— Кто, я? Ну уж нет. — Но в тоне Джерри не звучало такое же неприятие предложения Грейс, как в ее словах. — Одно дело валять дурака с друзьями на вечеринке, и совсем другое вот это. Публичные спортивные тренировки, целиком основанные на танцах под песни Бейонсе? Когда в следующий раз зазвучит припев, я уже упаду и растянусь на полу на глазах у кучи незнакомых мне людей.

Лори невольно улыбнулась и подавила желание захихикать. Она совсем было собралась вмешаться в разговор, но затем решила еще немного насладиться этим обменом шутками перед тем, как она увлечет Грейс и Джерри вместе с собой в темноту.

Грейс вдруг запела песню Бейонсе «Шесть дюймов», согнув колени, низко присев и начав качаться.

— «Шестидюймовые каблуки, — промурлыкала она. — О, как она вошла в клуб…»

Лори вошла в кабинет Джерри и поаплодировала Грейс.

— Ты хорошо танцуешь. Но из тех, кто посещает эти тренировки, ты, вероятно, единственная, кто в снегопад носит обувь на шестидюймовых каблуках, так что думаю, у тебя есть преимущество перед всеми.

Грейс выпрямилась.

— Извини, Лори. Я не ожидала, что ты так быстро вернешься в город.

Перед отъездом из Хэмптонс она позвонила им, чтобы они смогли подготовиться к мозговому штурму по Дэррену Гантеру.

Грейс обняла Лори, затем то же самое сделал Джерри.

— Я весь день молюсь за маленького Джонни, — сказала Грейс. — Мы смотрели эту пресс-конференцию Марси и Эндрю. Бедняги. Должно быть, они чувствуют себя ужасно.

— Как ты? — спросил Джерри. — Держишься?

Как я? — подумала она. — Я в тревоге. В растерянности. В ужасе от того, что семья Алекса, возможно, стала жертвой насилия — а значит, и моя семья. Опять.

Берясь за дело Дэррена Гантера, чтобы найти Джонни, она понимала, что это выстрел вслепую, но напоминала себе доводы своего отца. Он был совершенно уверен, что, пользуясь своим шансом на судебную реабилитацию, Гантер не может не попытаться сплутовать. До вчерашнего дня Лео не удавалось выяснить, что именно Гантер сделал, чтобы подтасовать колоду в свою пользу. Но теперь, когда пропал Джонни, Лео считал, что он нашел ответ на этот вопрос.

— Честно? — спросила Лори. — Сейчас ничто так не успокаивает меня, как работа.

Глава 27

Когда вся команда собралась вокруг стола для совещаний в ее кабинете, Лори попросила Джерри рассказать, что ему стало известно о Дэррене Гантере из сообщений в СМИ. То, что о нем было известно ей самой, она узнала от своего отца, у которого, разумеется, было свое мнение о Гантере, а также из собранных против него доказательств. Теперь Лори хотела выслушать версию другой стороны, хотя она ей никогда и не поверит.

Джерри начал с описания драки, которая выплеснулась на тротуар перед баром «У Финна» восемнадцать лет назад и за которой последовали арест обоих участников потасовки, Дэррена Гантера и Джея Прэтта.

— Я разыскал в архивах самые первые статьи об этом деле. Даже до того, как полиция официально объявила, кому из двоих парней будет предъявлено обвинение в убийстве, авторы первоначальных статей ухитрялись изображать Гантера в роли плохого парня, отмечающего свой день рождения, напиваясь в одиночку. Я хочу сказать, что вообще-то это странно, не так ли? Ну, и еще есть одна цитата из рассказа не названного по имени посетителя, побывавшего в тот вечер в баре «У Финна», который заявил, что Гантер вел себя агрессивно по отношению к паре женщин у стойки.

— А что Прэтт? — спросила Лори.

— Он работал брокером по операциям с коммерческой недвижимостью, ему было двадцать семь лет, и он закончил частную элитарную школу-интернат и Йельский университет. Это не доказательство, но СМИ, которые умеют говорить намеками, изображали Прэтта в более позитивном свете.

— Не во всем, — возразила Грейс. — Этот Дэррен Гантер неплох.

Джерри бросил на Грейс ледяной взгляд, а Лори покачала головой.

— Простите, — сказала Грейс. — Это было неуместно.

— Да нет, вполне уместно, — не согласилась Лори. — Общественное мнение не всегда складывается на основе доказательств или даже биографий.

— Это точно, — согласился Джерри, — особенно если мы перенесемся в наше время.

— Я за всем этим не следила, но, по мнению моего отца, пресса рассыпается перед Гантером мелким бесом так, будто он второй Хемингуэй с лицом молодого Пола Ньюмена.

— Так оно и есть, Лори. — Джерри пролистнул лежащие перед ним страницы и прочитал несколько выделенных им цитат: — «В зеленых глазах Гантера блестят искорки спокойного ума, который пронизывает страницы его пронзительных очерков». «Лучезарная улыбка Гантера и его худое моложавое лицо не вяжутся с его многолетним пребыванием в тюрьме, о котором он столь проникновенно написал в своем впечатляющем литературном дебюте». О, а это моя самая любимая цитата. «Это самый сексуальный преступник, которого я когда-либо видела».

— Перестань, — сказала Лори. — Не может быть, чтобы кто-то действительно написал такое.

— Ну ладно, это был читательский комментарий на статейку о Гантере в «Вэнити фэр», но получилось смешно.

На минуту Лори показалось, что это всего лишь обычный рабочий день, посвященный работе над очередным и самым обычным выпуском ее шоу.

— Значит, в смысле пиара он преуспел, сумел настроить публику в свою пользу. А как насчет реальных доказательств? Мой отец говорит, что даже окружная прокуратура отмежевывается от решения присяжных, что Гантер виновен, несмотря на то, что тот признался. Что я пропустила?

— Ну, дело в том, что… — Джерри опять опустил взгляд на свои записи, но ничего не сказал.

Лори подумала, что Джерри не вел себя при ней так нервозно с тех самых пор, как он еще учился в университете и был робким стажером. А Грейс смотрит на свои руки, избегая смотреть ей в глаза.

— Да ладно, я не обижусь. Я знаю, Гантер утверждает, его признание сфабриковал мой отец. Если мы будем заниматься этим делом, я твердо намерена иметь полную картину.

Видя ее решимость, Джерри сделал глубокий вдох и попытался опять.

— После опубликования пары небольших, но хвалебных статей о его книге Гантер подал ходатайство, утверждая, что он был осужден неправомерно. Он написал его сам, используя юридическую литературу, имеющуюся в тюремной библиотеке. И, сославшись на развитие возможностей технологий ДНК-тестов, потребовал новой экспертизы ДНК орудия убийства. И после того, как суд приказал штату провести эту экспертизу, стать адвокатом Гантера согласилась Трэйси Махоуни.

Лори знала, что так называемая тач-ДНК, обнаруженная на рукоятке ножа у самого клинка, совпала с образцом ДНК преступника по имени Мейсон Роллинз. Лео пытался отыскать какое-нибудь альтернативное объяснение наличию ДНК Роллинза на орудии убийства, но пока что ему это не удалось. И теперь, слыша изложение фактов от Джерри, а не от своего отца, Лори начинала понимать, почему суд всерьез рассматривает утверждение Гантера о том, что он невиновен. В числе преступлений, за которые был осужден Мейсон Роллинз, было множество нападений на незнакомых ему людей, которые он совершил, возомнив, что они оскорбили его, например, столкнувшись с ним на улице или оттерев его в сторону у турникета метро. Он явно был склонен к насилию.

— Говоря по справедливости, — сказал Джерри с некоторым колебанием в голосе, — одно дело, если бы на ноже была обнаружена ДНК какого-то случайного человека — может быть, продавца, который продал нож. Но оказалось, что эта ДНК совпала с образцом ДНК человека, который ударил своего противника ножом в драке в баре через восемь лет после того, как был убит Лу Финни. И, кстати, твой отец прислал мне на электронную почту копии всего, что имелось у него на Роллинза, чтобы я распечатал их. Роллинз признал свою вину в нападении и побоях, когда ему было девятнадцать лет, за два года до убийства Лу Финни. Ему было предъявлено обвинение в нанесении ударов, но нападение на потерпевшего произошло на вечеринке, на которой Роллинз подбрасывал нож и ловил его. Это доказывает, что у Мейсона Роллинза уже тогда имелась привычка носить с собой нож.

— Да, это интересно, — согласилась Лори. — Но у Гантера есть одна проблема — он сознался.

— Поэтому-то он и утверждает, что Лео сфабриковал его признание, — заметил Джерри.

— Это утверждение нелепо, — сказала Лори, — но думаю, человек, незнакомый с моим отцом, может посмотреть на эти результаты экспертизы ДНК и засомневаться. К тому же, насколько я могу понять, поначалу Гантер утверждал, что это Лу Финни достал нож, чтобы воспользоваться им против него и Прэтта и что сам он пытался перехватить это оружие, когда кто-то толкнул его на Финни. Только когда мой отец вернулся в участок и допросил его еще раз, он признался, что был тогда вне себя, потому что в баре его отвергла девушка.

— Да, Джейн Холлоуэй, — добавил Джерри. Лори всегда восхищалась способностью Джерри быстро запоминать имена всех, кого касались их расследования.

— Да. Но подумайте вот о чем: если бы детектив собирался сфабриковать признание, зачем ему было фабриковать две версии этого признания? Мой отец мог бы просто-напросто сказать, что Гантер раскололся уже на самом первом допросе. Какой тут смысл?

— Дело обстоит несколько сложнее, — ответил Джерри. — Гантер признает, что он действительно заявлял, будто Финни наткнулся на свой собственный нож. Он утверждает, что сказал такое только потому, что устал и был пьян и потому, что оба детектива, которые допрашивали его, не хотели верить в его невиновность. Вот он и предложил им версию, которая, по его мнению, могла бы заставить их сдать назад.

— Оба? — переспросила Лори. — Я думала, что в комнате для допросов находились только Гантер и мой отец.

— Нет, в тот раз это было не так. Там находились Лео и еще один детектив по имени Майк Липски.

Лори хорошо помнила, что отец упоминал Липски.

— Он был напарником моего отца. И солью земли. Он умер примерно шесть лет назад.

— По словам Гантера, они не поверили его версии о том, что Финни случайно наткнулся на нож, но в конечном итоге они вышли из комнаты для допросов и завели на него дело по обвинению в убийстве. Затем, через несколько часов, твой отец вернулся туда один и начал наседать на Гантера, чтобы тот полностью признал свою вину. Гантер настаивает, что он продолжал придерживаться своей первоначальной версии, а потом твой отец встал и заявил, что он признался в умышленном убийстве.

Лори поняла, что, торопя события в надежде найти Джонни, она недостаточно внимательно отнеслась к выяснению у своего отца подробностей того давнего допроса. Когда она спросила Лео, почему, когда было дано признание, он находился с Гантером один на один, он ответил, что к тому времени Липски уже отправился домой. Теперь она знала, что после первого допроса оба детектива ушли и только Лео вернулся, чтобы дожать Гантера и подтвердить свою версию о том, что тот действовал как отвергнутый Казанова.

— Мой отец предупредил меня, что Гантер хитер. Очень удобно, что он отрицает только ту часть того разговора, когда он и мой отец находились в комнате для допросов одни. Обвинить в лжесвидетельстве одного детектива куда легче, чем двоих.

Грейс слушала и кивала.

— Возможно, он не знал, что один из этих детективов умер.

— Вероятно, он также не знал, как трудно ему будет очернить человека с такой репутацией, как у Лео Фарли, — сказала Лори. — Отец считает, что Гантера бы уже освободили, если б в окружной прокуратуре не понимали, что у них возникнет большая проблема с Полицейским департаментом Нью-Йорка, если они признают, что бывший заместитель начальника Департамента упек за решетку невиновного.

— Не говоря уже о том, что в этом случае из всех щелей выползет множество обвиняемых, утверждающих, что их дела тоже были сфабрикованы.

— Но что, если мой отец вдруг признает, что Гантер прав? Тогда Гантер выйдет из тюрьмы уже сегодня вечером и станет свободным человеком.

Джерри покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему твой отец так убежден в том, что Гантер пытался похитить Тимми. Твой отец пошел бы на все что угодно ради своего внука.

— Понятно, хорошо. — Грейс театрально всплеснула руками. — Но как можно устроить похищение, сидя в тюрьме?

— Ему бы понадобилась помощь со стороны тех, кто находится на воле, — ответила Лори. — Из членов семьи у Гантера есть только его мать, которая живет сейчас в доме престарелых на Стейтен-Айленде. Но Гантер сумел завербовать немало весьма ярых и фанатичных сторонников. На «Фейсбуке» есть страничка под названием «Дэррен Гантер невиновен». На ней рекламируют его книгу, но также настаивают на его утверждении о том, что он невиновен. Мы должны составить список самых активных из тех, кто размещает там посты, и посмотреть, не вызывают ли какие-то из этих постов тревогу.

— Сделаем, — отозвался Джерри. — Я знаю, что прежде всего нам надо найти Джонни, но я все же затребовал из суда копии протокола того заседания, на котором Гантер был признан виновным. И начал составлять список тех, кого нам надо будет опросить. Пока что в этом списке, разумеется, фигурирует Джей Прэтт. И нам надо будет поговорить с членами семьи жертвы.

— Его жена умерла несколько лет назад, — сказала Лори. — У них было трое детей, но в Нью-Йорке сейчас живет только их дочь Саманта. Ей принадлежит парикмахерский салон на Среднем Манхэттене. Я ей уже написала. — От своего отца Лори знала, что дочь Финни была крайне расстроена перспективой возможного освобождения Гантера из тюрьмы. Лори хотела лично сообщить ей, что к этому делу подключилось шоу «Под подозрением», чтобы Саманта узнала об этом от нее самой.

Джерри добавил имя Саманты к своему списку и отметил его галочкой.

— Нам также надо будет разыскать ту женщину, к которой Гантер клеился в тот вечер, Джейн Холлоуэй. И Клариссу ДеСанто, барменшу, работавшую тогда.

Лори кивнула, хотя ей нелегко было сосредоточиться на тех аспектах дела, которые не имели отношения к исчезновению Джонни.

— Мой отец упомянул, что Кларисса не давала показаний на суде над Гантером. Тогда это показалось ему странным. Она была ключевой свидетельницей, поскольку могла доказать, что в тот вечер Гантер вел себя агрессивно, а кроме того, она была очень близка к Финну. Да, Гантера признали виновным и без ее показаний, но было бы неплохо, если бы она на камеру изложила нам свою версию событий.

Лори повернулась на стук в открытую дверь кабинета. Райан Николс улыбнулся своей безупречной улыбкой, которая помогла ему оказаться в списке «самых сексуальных из ныне здравствующих мужчин», опубликованном в журнале «Пипл». Этим своим достижением он похвалялся еще более беззастенчиво, чем своим гарвардским дипломом, висящим в его кабинете. Сейчас его рыжеватые волосы казались немного влажными.

— Мне показалось, что я слышал у вас тут голоса, — сказал он. — Разве тебе сейчас не полагается быть в Хэмптонс?

Хэмптонс. День рождения Алекса. Свадьба, медовый месяц. Теперь все это было похоже на сон.

— Разве ты ничего не слышал? — спросила Лори.

У Райана вытянулось лицо.

— Вы расстались?

Джерри застонал от этих слов.

— Вовсе нет. Это из-за племянника Алекса, Джонни. Он… пропал. Мы считаем, что его похитили. Я полагала, что ты знаешь. — Лори также полагала, что Бретт уже сообщил Райану об этом деле. С самого первого дня своей работы на «Фишер-Блейк Студиос» Райан Николс мог похвастаться куда более тесными отношениями с их боссом, чем сама Лори. Помимо того, что в работе Райану помогали те многочисленные привилегии, которые дает кумовство, она предполагала, что он достаточно внимательно следит за новостями, чтобы слышать о пропаже ребенка на Лонг-Айленде независимо от того, стало ли это сообщение частью новостной картины дня Нью-Йорка.

Райан был явно потрясен.

— О, Лори, мне так жаль. Чем мы можем тебе помочь? Тебе незачем находиться здесь, в студии. Обо всем можем позаботиться мы.

Лори понадобилось несколько минут на то, чтобы изложить теорию Лео о том, что Дэррен Гантер, возможно, похитил Джонни по ошибке вместо Тимми, и рассказать о планах использовать свое шоу, чтобы встретиться с Гантером лицом к лицу.

— Его адвокатом является Трэйси Махоуни. Он согласился на интервью вопреки ее совету.

— Что? Она его адвокат? — Зеленые глаза Райана округлились, и в них отразилась тревога.

— Алекс предупредил меня, что с ней могут возникнуть проблемы. По его словам, она «истинно верующая» в высокое предназначение адвокатуры.

— О, дело обстоит куда более зловеще. Если вы пытаетесь разобраться, каким образом Гантер мог получить помощь с воли, то ответом на этот вопрос является Трэйси Махоуни.

Глава 28

Джонни сидел на паркетном полу по-турецки. Перед ним были рассыпаны двести пятьдесят фрагментов пазла, которые дядька принес утром после того, как Джонни съел завтрак из яичницы-глазуньи и тоста из белого хлеба. Джонни любил яичницу-болтунью, и дома мама всегда использовала цельнозерновой хлеб, но он все равно заставил себя съесть все. Он не хотел сердить этого дядьку и по той же причине так старался сейчас собрать пазл. Это был не самый большой пазл, который ему доводилось видеть. Как-то раз он работал над сборкой пазла, состоящего из тысячи фрагментов, но его собирала вся его семья, а его папа имел прозвище Мастера пазлов — вот насколько хорошо умел их собирать.

Дав ему пазл, дядька сказал:

— Это поможет тебе не скучать. К тому же пазлы хороши для развития ума, Дэнни. — При этом для наглядности он постучал себя указательным пальцем по виску. Джонни показалось, что это было чем-то вроде проверки — проверки, провалить которую он не хотел.

Следуя стратегии своего папы, Джонни разыскал все угловые фрагменты и отделил все те, которые должны были находиться по краям. И теперь разглядывал картинку на коробке, в которой хранился пазл, пытаясь понять, какие фрагменты относятся к тому или иному краю.

На картинке были изображены двое детей, мальчик и девочка, которые сидели вместе с большой коричневой собакой на красно-бело-синем клетчатом стеганом одеяле, глядя на небо, расцвеченное фейерверком.

Джонни вдруг представил себе, как он шел по траве в парке Меридиан-Хилл четвертого июля, когда ему было пять лет. И вспомнил, как его мама схватила его, притянула к себе и обняла так крепко, что он почти испугался. Где ты был? Он помнил, какая тревога прозвучала тогда в ее голосе. Он просто ходил в парковый туалет, но она взяла с него обещание больше никогда никуда не уходить в одиночку. А на следующий день у них состоялся более долгий разговор о том, что надо быть осторожным и что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми.

Я не отходил, мама. Не в этот раз. Я был с подругой Кары, Эшли и спасателем по имени Джек. Мы зашли в пляжное кафе, чтобы поесть мороженого. Они разговаривали о музыке, о которой я никогда не слыхал, и я пошел искать ракушки. Я хотел собрать самые лучшие, чтобы принести их в наш номер и чтобы они ждали тебя там, когда ты вернешься после игры в гольф. Я зашел за пляжное кафе, но только на секунду, и я все еще слышал, как смеется Эшли, так что нельзя сказать, что я куда-то отошел. И я видел, как дядя из фургона, развозящего мороженое, зашел внутрь, сказав, что прежде, чем ехать дальше, ему нужно пополнить свой запас шоколадных эскимо. И тут я услышал машину. Она остановилась за фургоном с мороженым. Я повернулся, чтобы возвратиться к Эшли и Джеку, и тут мужской голос за моей спиной сказал, что я пропустил красивую ракушку у фургона. Я вспомнил то, что говорила мне ты, мама, и не стал разговаривать с этим незнакомым дядькой. Я попытался убежать, когда он пошел за мной, но он меня догнал. Он схватил меня, и я очнулся в багажнике его машины.

Джонни слышал, как дядька ходит на втором этаже и опять что-то говорит.

Джонни тихонько прошел в угол комнаты и опустился на пол, так что его ухо оказалось перед отдушиной. Ему удалось разобрать только несколько слов. Этот мальчик… Он изменит все. Чем больше дядька говорил, тем более расстроенно звучал его голос.

Затем послышался другой голос. Это была та самая женщина, которую он слышал вчера вечером. Как же ты будешь заботиться о нем? Джонни расслышал это ясно. Разобрать то, что говорила женщина, было легче, поскольку голос у нее был более высоким.

Дядька что-то сказал насчет того, что по страховке ему выплатили кучу денег. А затем что-то насчет судебного запрета.

Когда его мама предостерегала его от опасности, исходящей от незнакомых людей, она сказала, что, если он когда-нибудь окажется один, если он потеряется и будет нуждаться в помощи, ему надо будет найти полицейского или учителя. А если он не сможет найти ни того, ни другого, то нужно обратиться к женщине или группе женщин. Он всегда полагал, что это потому, что они будут более похожи на его маму.

Но Джонни не мог себе представить, какая женщина захотела бы находиться здесь, в этом доме с этим дядькой. Может ли она мне помочь?

Дядька заговорил опять.

— Все будет хорошо. Поверь мне, Дайэн.

Во всяком случае, ее имя прозвучало как-то так, с «эн» или «энн» на конце. Дайэн? Роузэнн? Ли Энн? Что-то вроде того. Может быть, она окажется добрее этого дядьки. Может быть, она найдет способ отвезти его к его семье.

Джонни услышал шаги на лестнице и поспешил обратно к пазлу. Ничего у него не выйдет, он не соберет этот пазл. Тут слишком много фрагментов. Но у него было ужасное чувство, что ему придется очень, очень долго сидеть здесь наедине с ним.

Глава 29

Райан ходил взад и вперед по кабинету Лори, словно адвокат или прокурор, произносящий свою заключительную речь перед присяжными.

— Трэйси Махоуни не обычный адвокат по уголовным делам вроде Алекса Бакли.

— По мне, так в Алексе Бакли нет ничего обычного, — сказал Джерри. — Как-никак стал федеральным судьей.

Лори знала, что Джерри с удовольствием проводил сравнение между Райаном и его всеми любимым предшественником. В прошлом году один ярый фанат их шоу предложил на страничке передачи «Под подозрением» на «Фейсбуке» анкету: «Лучший ведущий: новый или предыдущий?», прося зрителей проголосовать за своего любимого ведущего — Райана или Алекса. Джерри взял на себя смелость сделать репост этой анкеты в официальной новостной ленте шоу, заявив, что это «прикольный опрос». Когда Алекс получил на пятнадцать процентов голосов больше, чем его преемник, Райану это совсем не понравилось.

— Я хочу сказать, — уточнил Райан, — что, даже будучи бывшим прокурором, я высоко ценю ту роль, которую в нашей системе уголовного правосудия играют адвокаты. Они постоянно устраивают власти испытания на прочность. Они защищают нас всех, обеспечивая такое положение дел, при котором к каждому обвиняемому относятся по справедливости и он не может быть признан виновным без достаточных доказательств его вины.

— Мы все с этим согласны, — сказала Лори. — Как говорится в старом изречении: «Пусть лучше десять виновных избегнут наказания, чем пострадает один невиновный». Но при чем тут Трэйси Махоуни?

— Она верит не просто в работу внутри системы, она верит, что адвокаты по уголовным делам имеют полное право действовать вне системы. Она называет себя «социально-политическим адвокатом», — объяснил Райан. — И заявляет, что она отстаивает более широкие политические интересы своих клиентов, а не только занимается конкретными юридическими аспектами их дел.

— Можешь привести пример? — спросила Лори.

— Года четыре назад она представляла интересы одного малого, обвинявшегося в разбое. Незаконное проникновение в жилище в Саутгемптоне. По одному из случаев у полиции имелось достаточно доказательств, чтобы упечь его, но они полагали, что он является членом более широкой группы, совершившей целую серию таких разбоев, жертвами которых становились миллионеры и миллиардеры, жертвовавшие деньги на политические цели, против которых эта преступная группа выступала. Украденные средства были направлены на финансирование тех, кто думал так же, как они. Когда полиция попыталась допросить этого малого, он немедленно заговорил о своих правах, но, в отличие от большинства подозреваемых, не попросил дать ему номер телефона бесплатного защитника. Оказалось, что в телефоне у него уже есть номер Трэйси Махоуни. Явившись, она заявила, что ее подзащитный согласен на досудебное соглашение о сотрудничестве, но вначале желает посмотреть на имеющиеся против него улики. Туда входили доказательства, полученные путем продолжавшегося прослушивания телефонных переговоров всей этой преступной группы. Прокуроры убрали все упоминания о наличии прослушки, но ей хватило ума сообразить, что без такой прослушки полиция не смогла бы узнать содержание некоторых телефонных бесед. И внезапно звонки прекратились. Полная тишина. А клиент Махоуни так и не пошел на досудебную сделку.

— Ты думаешь, что она рассказала о прослушке, — заключила Лори.

— Во всяком случае, именно так подумали в окружной прокуратуре. Они подумывали предъявить ей обвинение или сообщить о ее противоправных действиях в адвокатскую ассоциацию штата, но у них не было достаточных доказательств, чтобы прищучить ее.

— А как ты вообще об этом узнал? — спросила Лори. Райан работал в федеральной прокуратуре, которая занималась делами о федеральных преступлениях, а окружная прокуратура имела дело с преступлениями, рассматриваемыми судами штата.

— Дело в том, что аналогичную комбинацию она провернула и тогда, когда я работал в федеральной прокуратуре. В системе федеральных тюрем действовали правила, регулирующие переговоры между обвиняемыми, представляющими большую опасность, и их адвокатами. Попросту говоря, адвокаты были не вправе передавать другим то, что они узнали от своих клиентов.

— И Махоуни нарушила эти правила? — спросила Лори.

— Ее клиент входил в состав шайки экологических террористов, которые совершали акты вандализма против компаний, наносящих вред окружающей среде или проводящих опыты над животными. Трэйси Махоуни принимала у своего подзащитного программные заявления и слово в слово повторяла их в эфире кабельных телеканалов. Она действовала не столько как его адвокат, сколько как его представитель по связям с общественностью.

— Но как ей удается оставаться безнаказанной?

— Все дело в том, что она чертовски хороший адвокат, — ответил Райан. — Тщательно выбирает дела. По меньшей мере половина их ничем не примечательна, а четверть составляет высокооплачиваемая защита обвиняемых, занимающих высокое общественное положение — именно на гонорары от них и финансируется ее юридическая практика. А остальные — это дела, которыми она занимается по убеждению, и именно в работе над ними она и выходит за рамки закона.

Мысли Лори были прерваны звонком ее мобильного телефона.

— Лори у телефона, — сказала она.

— Это Саманта Финни. Вы звонили мне по поводу моего отца.

Лори начала объяснять, что шоу «Под подозрением» намерено расследовать утверждение Дэррена Гантера о том, что он был осужден несправедливо, но Саманта перебила ее:

— Я никогда не обсуждаю важные дела по телефону. Чтобы составить мнение, мне необходимо видеть лицо человека и смотреть ему в глаза. Я научилась этому от моего отца.

— Тогда назовите время и место, — ответила Лори.

Глава 30

Когда Лори вошла в «Органик», парикмахерский салон, принадлежащий Саманте Финни, в нос ей ударил запах аммиака, к которому примешивался слабый аромат лилий. В интерьере салона сочетались подчеркнутая близость к природе и минимализм — белые стены, отбеленное дерево и пышные растения в горшках.

— О-о-о, у вас классный цвет волос, — сказала администратор, когда Лори подошла к стойке приема посетителей. На ее бейджике значилось имя Рейчел. Ее собственные волосы были частично выкрашены в розовый цвет и уложены в неплотный узел на затылке, а в левой ноздре красовалось золотое кольцо. — Вам определенно не нужны ни мелирование, ни окраска. Вы и так классно выглядите с этими вашими изумительными карими глазами.

Лори где-то читала, что в заведениях, помогающих женщинам наводить красоту, всегда отпускают комментарии, целью которых является подчеркивание физической привлекательности их клиенток. Это делается для того, чтобы повысить их самооценку, одновременно делая акцент на важности эстетических процедур. Возможно, Рейчел просто сделала ей комплимент. Впрочем, Лори только три дня назад побывала у своего собственного парикмахера, поскольку Шарлотта убедила ее добавить перед свадьбой несколько светлых прядей к естественному медовому цвету ее волос. По мнению ее подруги, на фотографиях светлые пряди будут выглядеть лучше и не будут иметь ненатуральный вид. Хотя Лори давно уже перестала считать вопрос о цвете своих волос актуальным.

— Я пришла к Саманте, — сказала Лори, повысив голос, чтобы перекрыть жужжание фена. Рейчел начала просматривать записи в журнале записей. — Меня зовут Лори Моран, но в ее расписании меня, вероятно, нет. Однако Саманта ожидает меня — сегодня мы договорились о встрече по телефону.

Лори заметила, что на них смотрит парикмахерша, работающая с одной из здешних многочисленных клиенток в задней части салона. Рейчел повернулась и перехватила ее взгляд. Женщина ухитрилась ловко обвернуть прядь волос своей клиентки фольгой и одновременно показать на себя, словно спрашивая: Это ко мне?

Рейчел кивнула, и Саманта подняла руку ладонью вперед и с двумя пальцами, растопыренными в виде буквы «V».

— Она подойдет к вам через пару минут, — сказала Рейчел.

Как и было обещано, через две минуты Саманта сняла с рук латексные перчатки и, бросив их в корзину для мусора, прошла в зону ожидания своего салона. Затем быстро вытерла ладони о свой черный халат прежде, чем пожать Лори руку.

— Я Саманта Финни. Спасибо, что пришли. — У Саманты были блестящие голубые глаза, алебастровая кожа и темные волнистые волосы, обрамляющие круглое лицо. Наверное, она выглядит на несколько лет младше своего возраста, подумала Лори. — Извините, я знаю, я сказала вам, что у меня будет окно в расписании, но моя клиентка, записанная на пять часов, явилась на полчаса позже. Она, разумеется, не извинилась, и она никогда не дает на чай больше пяти процентов стоимости работы, но, как известно, клиент всегда прав. — Она делано улыбнулась. — Итак, полагаю, ваше шоу хочет привлечь внимание публики к этому лживому негодяю, который убил моего отца. И, разумеется, я заставила вас притащиться сюда, чтобы сказать вам в лицо, что этот тип собирается обвести вас вокруг пальца. Вы можете сделать о нем любой сюжет, какой только захотите, но я не стану помогать вам выпустить его на…

— Вы имеете в виду Дэррена Гантера.

Саманта вздрогнула.

— Я отказываюсь произносить его имя. Мой отец был героем. Моим героем. А этот подонок отнял его у меня. По мне, так он недостоин даже называться человеком, не говоря уже о том, чтобы считаться… творческой личностью, которую притесняет система. — Она покачала головой. — Вы не понимаете. Вы просто считаете, что, говоря о нем, вы поднимете свои рейтинги.

— Я тоже кое-что знаю о том, каково это — иметь отца-героя. Как-никак я дочь Лео Фарли.

У Саманты округлились глаза.

— Ого. — Лори увидела, как выражение ее лица смягчилось. — Мы можем поговорить в моей комнате отдыха.

* * *

Когда дверь комнаты отдыха закрылась, Саманта сделала глубокий вдох и выдох.

— Это наиболее защищенная от сквозняков дверь из всех, которые мог найти подрядчик, к тому же у меня круглосуточно работает очиститель воздуха. Эти химикаты не шутка.

— Но разве используемые вами вещества не органического происхождения?

— В прошлом году мы провели ребрендинг. В наши дни все хотят быть такими зелеными, всячески демонстрировать свою заботу об окружающей среде. Но знаете что? Если вы хотите распрямить ваши кудрявые волосы или завить прямые, для этого необходимы химикаты. — Саманта села за небольшой обеденный стол, стоящий в центре комнаты, и Лори сделала то же самое. — Как бы то ни было, я вся внимание. Ваш отец оказывал мне такую поддержку во время расследования и суда. Я удивлена, что он не пришел ко мне сам. Я бы сделала все для Лео Фарли.

Понимая, что время поджимает, Лори объяснила, что она как журналист и телевизионный продюсер старается дистанцироваться от той роли, которую ее отец сыграл в качестве свидетеля обвинения.

На этом этапе она не видела причин упоминать похищение Джонни или возможную связь этого похищения с убийцей отца Саманты.

— Полагаю, вас нельзя назвать такой уж фанаткой человека, обвинившего вашего отца в даче ложных показаний, — заметила Саманта.

Лори вскинул ладони.

— Я стараюсь смотреть на вещи объективно.

— Понятно. Теперь вам нет нужды меня убеждать. Что бы там ни было, я с вами. Но я не представляю себе, чтобы участвовать в вашем шоу согласился он сам, если ему станет известно, чья вы дочь.

Лори поняла, что он это Дэррен Гантер, человек, имя которого Саманта отказывалась произносить.

— Он уже дал согласие, причем вопреки совету своего адвоката. Теперь мне надо только проработать логистику с администрацией тюрьмы.

Саманта медленно кивнула.

— Это все его апломб. По его мнению, наилучший способ прищучить хорошего человека вроде вашего отца — это настроить против него его собственную дочь. Но что именно вам нужно от меня?

Лори достала из своего «дипломата» экземпляр письменного согласия на участие в ее шоу и вручила его Саманте.

— График съемок и детали мы сможем обговорить позже, но основные моменты изложены здесь.

Саманта встала со своего стула и взяла ручку, лежавшую рядом с кофемашиной.

— Не торопитесь, внимательно прочитайте документ. Я могу забрать его завтра…

Но Саманта уже подписала документ и протягивала его Лори.

— В этом нет нужды. Раз я полностью доверяю вашему отцу, то доверяю и вам.

Лори улыбнулась. Спрятав подписанный экземпляр документа, она достала еще один и положила его на стол.

— Хорошо, но этот экземпляр я оставляю здесь. Если вы передумаете, то можете звонить мне в любое время.

Когда они встали и направились к выходу из комнаты отдыха, Саманта остановилась и повернулась.

— «У Финна».

— Так назывался бар вашего отца.

— Точно. Вот как мне надо было назвать салон, когда я поменяла его название и сделала ребрендинг. В память о нем. Я любила этот бар. Папа, бывало, разрешал мне наливать пиво постоянным посетителям прямо из-под крана, хотя я тогда была всего лишь мелким спиногрызом. Это было вопиющим нарушением правил сбыта спиртных напитков, но разве нашелся бы кто-то, кому захотелось бы на нас донести? Бар был для меня как второй дом.

Лори увидела, как Саманта погружается в воспоминания о прошлом.

— Разве вам не хотелось, чтобы бар продолжил работу и после смерти вашего отца?

— Хотелось, и еще как. Мы с Клариссой собирались управлять им вместе.

Лори узнала это имя.

— Кларисса ДеСанто, — сказала она.

— Да. Она была папе как вторая дочь. Прекрасный человек. Но риелторы, работающие с коммерческой недвижимостью, не рассматривали двух девушек в качестве его достойных наследниц. Владельцы помещения знали, что взбунтуется вся округа, если они попытаются поднять арендную плату моему отцу, но на следующее поколение эта преданность не распространялась. Они заявили, что это потому, что они не желают рисковать, делая ставку на двух начинающих предпринимательниц, не имеющих опыта, но на самом деле они просто увидели удобный случай для получения большей прибыли и воспользовались им.

— И что там теперь?

— Еще один банк. У меня щемит сердце всякий раз, когда я прохожу мимо.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже, — грустно сказала Саманта. — Пора. Если таймер сработает, пока я здесь с вами, моя клиентка отреагирует так, будто она несколько часов прождала на шоссе посреди пустыни.

— Да, вот еще что, если вы не против. Вы поддерживаете связь с Клариссой?

— Да, разумеется, я поддерживала с ней связь, — с улыбкой ответила Саманта. — У меня никогда не было более близкой подруги. Ее всегда занимал вопрос о том, что было бы, если бы в тот вечер из бара не ушел этот лузер, приятель Дэррена Гантера. Возможно, тогда у Гантера не появился бы такой мстительный настрой. И мой отец остался бы в живых, и все только потому, что в таком случае этот гнусный паршивец не почувствовал бы себя одиноким в свой день рождения.

— Значит, с Гантером был кто-то еще? А мне казалось, что он был там один.

— Нет, Кларисса говорила, что с ним был кто-то еще, но затем этот парень куда-то ушел, а он остался и продолжил докучать одной из посетительниц.

— Мне бы хотелось встретиться и поговорить с Клариссой. Если у вас есть номер ее телефона, или вы могли бы передать ей мои контактные данные…

Лицо Саманты омрачила печаль.

— Кларисса скончалась три месяца назад.

— О, Саманта, нет. Мне так жаль. Я не знала…

— ДТП. Она ехала на машине в Бостон к своей тете, когда шел проливной дождь. И, съехав с дороги, свалилась в овраг. Никто не видел, как это произошло, но полиция считает, что она ехала слишком быстро, не вписалась в поворот и потеряла управление. Так что я потеряла мою лучшую подругу и единственного человека, который понимал, как много этот бар значил для моего отца.

Выйдя за дверь, Лори взглянула на вывеску на фасаде и подумала: интересно, как долго Саманта будет ждать, прежде чем опять сменит название своего салона? Дав ему название «У Финна», она смогла бы достойно почтить память своего отца.



Воскресенье, 19 июля

Пятый день

Глава 31

На экране телевизора в гостиной квартиры Лори в Верхнем Ист-Сайде начальник полицейского департамента Лос-Анджелеса шерстил городского политика за то, что тот использовал дело об убийстве для раскручивания своей избирательной кампании. Лори взглянула на своего отца, который сидел в своем любимом кресле, стоящем рядом с диваном. Смотря подобные сцены в полицейских детективах, он нередко разражался гневными речами о том, сколь они нереалистичны. Однако сейчас он согласно кивал.

С другой стороны от Лори ее сын Тимми смотрел детективный сериал с таким же увлечением, как и ее отец. Они трое смотрели уже демонстрировавшиеся серии последнего сезона сериала «Босх»[14]. Минувшей ночью Тимми приснился кошмар — после того, как пропал Джонни, они снились ему каждую ночь. Она пыталась найти способы отвлечь сына от гложущих его тревог. Да, детективный сериал нельзя назвать типичным способом успокоить десятилетнего ребенка, но Тимми не был типичным ребенком. Это был его любимый телесериал, и они всегда смотрели этот детектив вместе, всей семьей. Лори надеялась, что, если он будет видеть, как справедливость торжествует в игровом фильме, это каким-то образом успокоит его на уровне подсознания.

Под глазами Лео залегли темные круги, и Лори знала, что то же самое можно сказать и о ней. Они оба знали страшную статистику. Более 90 процентов похищенных детей оставались в живых, и в конце концов их находили, но с каждым днем шансы на благоприятный исход уменьшались. Более трети таких детей возвращали в первые двадцать четыре часа, еще треть — в течение следующих сорока восьми часов. Те, которых не находили более недели, чаще погибали, чем выживали. А после исчезновения Джонни прошло уже пять дней, пять дней поисков с помощью волонтеров, проверки сообщений, поступающих от тех, кто видел светловолосых мальчиков, розысков в океане, проводимых катерами и вертолетами береговой охраны, однако Джонни так и не нашли.

Наверное, самый тяжелый момент после пропажи Джонни случился, когда Марси и Эндрю приняли непростое решение вернуться в Вашингтон с сестрами Джонни. К тому времени загадочное исчезновение их сына стало самым обсуждаемым событием на восточном конце Лонг-Айленда. Попивая «маргариту» и розовое вино, отдыхающие строили догадки о том, что мальчик или утонул, или был загрызен хищником, или взят в заложники из-за каких-то мнимых грехов его родителей. Он превратился всего лишь в тему разговоров, перестав быть реальным человеком.

И всякий раз, когда Марси и Эндрю выходили из своего номера, им приходилось защищать своих дочерей от непрестанных пересудов и всеобщего пристального внимания. В конце концов друг их семьи, работающий психотерапевтом, уговорил их вернуться домой и поддерживать связь с правоохранителями уже оттуда. Лори могла себе представить, как больно им было сесть в машину и уехать без Джонни.

И вот сейчас Лори, Лео и Тимми смотрели свой любимый сериал, пытаясь отвлечься. Сцена на экране достигла своей кульминации, и в этот момент мобильный телефон Лори, лежащий на журнальном столике перед ней, зазвонил. На экране высветился междугородный телефонный код — 518, север штата Нью-Йорк. Лори нажала на паузу.

— Ма-ам. — Тимми был явно недоволен этим звонком, прерывающим просмотр сериала.

— Извините, — крикнула она, торопливо перейдя на кухню. — Мне надо ответить.

Она не удивилась, когда за ней последовал Лео, внимательно прислушивающийся к ее части телефонного разговора: она говорила с начальником тюрьмы.

— Само собой… Я понимаю… Да, мы, конечно же, выполним все эти условия. Еще раз спасибо за то, что вы пошли нам навстречу. Да, я знаю, что сложившиеся обстоятельства необычны.

Договариваться о встрече сотрудников СМИ с заключенным всегда бывало непросто, но то интервью, съемку которого Лори пыталась организовать для Дэррена Гантера, являлось, вероятно, вообще чем-то беспрецедентным. Это интервью с осужденным убийцей будет проходить в тюрьме в присутствии его адвоката, и заключенный даст его телевизионному шоу, продюсируемому дочерью полицейского детектива, ведшего первоначальное расследование убийства, о котором идет речь. Лори пришлось заручиться согласием не только Гантера и его адвоката Трэйси Махоуни, но и полицейского департамента Нью-Йорка, окружной прокуратуры и департамента исполнения наказаний. Теперь, когда добро дал начальник тюрьмы, Лори наконец получила согласие всех заинтересованных сторон.

Пока только начальник полицейского департамента Нью-Йорка и детектив Лэнгленд знали, что они подозревают Гантера в причастности к похищению Джонни. Они не хотели рисковать, ведь иначе кто-то мог бы рассказать об их подозрениях Трэйси Махоуни и лишить их элемента внезапности.

Повесив трубку, Лори показала отцу поднятый большой палец.

— Начальник тюрьмы согласен. Мы можем снять это интервью завтра и запланировали его на два часа. — Гантер отбывал наказание в тюрьме Клинтон в Даннеморе в пяти часах езды от Нью-Йорка. — Мы действовали в спешке, но вся наша команда уже готова. Как я и предполагала, начальник разрешил нам взять с собой только одну видеокамеру, так что картинка получится довольно примитивной.

Она и вся ее команда провели в офисе весь уик-энд.

— Все будет хорошо, — заверил ее Лео. — Всем командуешь ты — но и Райан досконально знает это дело, не хуже, чем я сам.

Они принимали решения без оглядки на роль отца Лори в полицейском департаменте. По опыту она знала, что, если ее шоу удастся добыть улики, изобличающие Гантера, его адвокат заявит, что шоу действовало как ширма для полиции. Поэтому предварительно она и Райан провели подробную беседу с Лео и детективом Лэнгленд. Лори старалась все делать так, чтобы можно было доказать, что они действовали, руководствуясь теми же принципами, что и в предыдущих своих делах. Иными словами, им было позволительно общаться с Лео как со свидетелем по делу, которым они занимались, но они не могли позволять ему что-то им диктовать.

Она посмотрела на свои часы. Было уже 6:45.

— Черт побери. Мне лучше переодеться до того, как за мной заедет Алекс. — Сейчас она была одета в джинсы и концертную футболку «Coldplay»[15], которые она надела всего пару часов назад, чтобы смотреть телевизор. — Может, мне отменить…

— Не смей, — перебил ее Лео. — Вы двое имеете право хотя бы на то, чтобы провести какое-то время вдвоем. Я останусь здесь с Тимми, как мы и планировали, а затем вернусь завтра, чтобы ты смогла с утра пораньше отправиться на работу.

Алекс позвонил какое-то время назад и сказал, что у него есть сюрприз и что в семь часов он заедет за ней и повезет ее «на свидание».

— Хорошо, но тебе придется пообещать, что ты выкроишь время, чтобы встретиться с Морин. — Ее отец познакомился с главным судьей Морин Рассел на приеме, состоявшемся после церемонии введения Алекса в должность три месяца назад. Он воздерживался от комментариев по поводу их отношений, но по тому, как он порой улыбался, читая сообщения на своем телефоне, Лори видела, что он с удовольствием общается с Морин. — Из нас двоих не только у меня есть сердечные дела.

— Я не собираюсь обсуждать эти дела с моей дочерью. Все, больше ты ничего не можешь предпринять ни для Джонни, ни для твоего шоу до того, как окажешься в одной комнате с Гантером. Давай, иди.

Зная, что отец прав, Лори прошла в свою спальню, подошла к стенному шкафу и выбрала для вечера черное платье с трапециевидной юбкой и рукавами-крылышками. Она наденет его с босоножками на ремешках и эффектным, броским ожерельем. Закрывая двери шкафа, она пыталась не смотреть на объемистый белый чехол для одежды.

В этом чехле находилось ее свадебное платье. В другом мире — в таком, в котором Джонни благополучно остался бы на пляже вместе со своей семьей — сегодня она бы надела его. Возясь перед зеркалом с застежкой своего ожерелья, она вдруг осознала, что рукава-крылышки, вырез мысиком и форма юбки ее нынешнего наряда совпадают с такими же элементами ее так и не ненадетого платья, висевшего в шкафу, и спросила себя, почему сейчас она выбрала именно этот туалет. Затем, застегнув ожерелье, в последний раз посмотрела на себя в зеркало и вытерла слезу.

* * *

Когда она вышла из дома, Рамон уже ждал ее и открыл перед нею дверь черного «Мерседеса» Алекса. Алекс сидел внутри, одетый в смокинг.

— Выглядишь потрясающе, — сказал он.

— Серьезно? Я только что сняла футболку, но я понятия не имела, что нам надо быть в вечернем прикиде. Алекс, завтра мне надо очень рано вставать.

Он взял ее за руку и сжал ее ладонь.

— Давай на несколько минут представим себе, что наш мир нормален.

Нормален. Прошло только пять дней, но она уже не помнила, какая она, эта самая нормальность. Немыслимое произошло, и теперь им оставалось день за днем спрашивать себя, что им делать теперь.

На Восемьдесят шестой улице Рамон свернул налево, затем проехал мимо Третьей авеню, повернул направо на Вторую и опять поехал на юг.

— Рамон, мне не хочется ставить под сомнение выбранный тобою маршрут, но куда мы едем?

Алекс нежно сжал ее колено.

— Ты же наверняка понимаешь, где мы сейчас.

Ей все стало понятно, когда Рамон завернул за следующий угол на Восемьдесят пятую улицу. Они находились на углу напротив их новой квартиры. Рамон подъехал к дому, где находилась квартира, и остановился.

Увидев растерянность на ее лице, Алекс сказал:

— Нам просто надо обговорить с дизайнером несколько последних штрихов. Это займет всего лишь минуту, а затем мы перейдем к нашему свиданию.

Лори узнала дежурного консьержа — его звали Луис. Она уже знала, что он из Пуэрто-Рико и у него есть дочь, ровесница Тимми. Он приветливо помахал им рукой, когда они направились к лифту.

— Кажется, забрезжил конец ваших мучений. Когда собираетесь окончательно въехать?

— Спросите об этом подрядчиков, — ответил Алекс. Большая часть новой мебели, которую они заказали для своей новой квартиры, уже была доставлена, однако отделка ванных и кухни была еще не вполне завершена.

— Тогда мы, наверное, увидим вас здесь в следующем году, — сказал Луис.

Лори ощутила некоторое волнение, когда Алекс вставил ключ в замок на входной двери. Она столько лет жила вдвоем с Тимми. Теперь же к их семье скоро добавится Алекс, и их переезд в эту квартиру сыграет в этом важную роль. Они уже так близко подошли к финишной черте.

Когда дверь отворилась, на нее пахнуло свежим мускусно-фруктовым ароматом. Алекс щелкнул выключателем в прихожей, и она увидела, что вся квартира полна цветов: роз, лилий, орхидей, тюльпанов, нарциссов. Белых, желтых, розовых, лиловых.

Лори зашла в гостиную и покрутилась, окидывая взглядом композиции из цветов, которых здесь было не меньше пятнадцати.

— Мы что, открыли цветочный магазин?

Алекс засмеялся.

— Помнишь, как мы разделили пополам все телефонные звонки, которые нам надо сделать?

— Разве я могла забыть? — Решение об отмене свадьбы было очевидным, но каждый сделанный телефонный звонок был напоминанием о том, как они радовались перспективе начать новую совместную жизнь и о том, как ужасно положение Джонни, заставившее их отменить свою свадьбу.

— Я позвонил в «Четыре сезона», чтобы отменить бронирование люкса для новобрачных. — После своей свадьбы и небольшого приема они планировали провести ночь в люксе, расположенном в пентхаусе отеля. — Но забыл, что сделал флористу еще один заказ, чтобы преподнести тебе сюрприз в номере. Так что… теперь эти цветы здесь, в нашей новой квартире.

— Алекс, это же безумие. Сколько здесь цветов?

— По одному на каждый день нашего знакомства.

Она обняла его за шею.

— Ты сумасшедший, но ты мой сумасшедший.

— Я тебе говорил, как мне повезло, что у меня есть ты? — спросил он.

Она посмотрела на потолок, делая вид, будто ищет там ответ.

— В последний час — нет. Поверить не могу, что ты сделал все это.

Он заправил ей за ухо прядь волос и поцеловал ее в затылок.

— Лори Моран, согласна ли ты взять меня, полностью очарованного тобою, в мужья?

— Согласна. На сто тысяч процентов.



Понедельник, 20 июля

Шестой день

Глава 32

Шесть дней.

Когда-то шесть дней проходили как одна минута, ибо их заполняли родительские собрания, детские праздники, уроки музыки и многое другое, из чего состоит семейная жизнь.

Но теперь Марси прожила шесть дней, ни разу не поговорив со своим сыном. И каждая секунда длилась как час. А каждый час как год. Каждая ночь тянулась целую вечность. Она прижала ладони к лицу, пытаясь оставаться спокойной.

Она не видела Джонни уже так много дней, и теперь ее глодали также и мысли о том физическом расстоянии, которое отделяло ее от пляжа, где она видела его в последний раз.

— Возможно, нам надо было остаться в Нью-Йорке. — За последние двадцать четыре часа после того, как они из Хэмптонс доехали до Вашингтона, она повторила эту фразу, по меньшей мере, раз сто.

Прежде чем принять решение о возвращении домой, они проконсультировались с адвокатом жертв преступлений и двумя детскими психологами. Детектив Лэнгленд информировала их относительно хода расследования, но конца ему было не видно. Между тем им надо было заботиться также о Хлое и Эмили. Специалисты говорили им, что дети необычайно психологически устойчивые существа. Однако разрушение привычного образа жизни может постоянно напоминать им о том, что в мире что-то не так. Находясь в отеле в Хэмптонс и ожидая новостей о Джонни, они оставались в состоянии неопределенности, к тому же всякий раз, когда они выходили из номера, им приходилось беспокоиться, как бы какой-нибудь чужак не полез к ним с неуклюжими соболезнованиями или того хуже, тайком не щелкнул их телефоном, чтобы запостить фото скорбящей семьи в интернете.

По идее, дома они, вероятно, смогут чувствовать себя в большей безопасности, там знакомая обстановка и привычные модели поведения помогут им пережить предстоящие дни — или недели — или месяцы.

И они вернулись к себе в Вашингтон.

По крайней мере, сейчас лето. Через несколько месяцев девочки пойдут в детский сад. Марси не могла себе представить, как она могла бы выпустить их из виду сейчас.

Она сидела за столом на открытой террасе, выходящей на задний двор их дома, читая комментарии на сайте findjohnnie.com в надежде на то, что похититель выйдет с ними на связь. Ты получишь все, чего бы ты ни хотел, думала она. Я отдам тебе все, что у нас есть. Я отдам за него жизнь. Только верни его.

Но вместо этого она обнаруживала только обычные посты, написанные благонамеренными незнакомцами, которые выражали свои мысли и молились о Джонни и их семье. Она пыталась не обращать внимания на те посты, которые несли негатив. Небольшая группа фанатов документально-криминального жанра разработала целую теорию заговора, утверждая, что Джонни похитили, чтобы отомстить за какие-то преступные деяния, в которых были замешаны его родители. Кроме того, были чудаки, считающие, что вся эта история является «фальшивкой», сделанной с целью рекламы. Но больнее всего Марси задевали те посты, авторы которых винили ее и Эндрю в том, что они подвергли своего сына опасности. Какие родители во время семейного отдыха оставляют своих детей на попечении няни? Иногда ей казалось, что она умрет от чувства вины.