— Я только что похоронила в пустыне человека. Ночью придут шакалы, разроют могилу и устроят себе пир. Разнесут его кости по всей пустыне. Так сказала мне Эмма. И мне было безразлично, что станет с прахом этого негодяя.

Оливия подняла на Мэтта глаза, в них читался вызов.

— Что вы сделали дальше?

— А ты не догадался?

— Расскажи.

— Я… то есть я хотела сказать, девушка Кэндес Поттер была никем. Пустым местом. Никто бы не озаботился фактом ее преждевременной смерти. Эмма, как ее работодатель и почти опекун, позвонила в полицию и сообщила, что одну из ее девушек убили. Приехали копы. Эмма показала им труп Кассандры. С моим удостоверением личности в кармане. Эмма опознала тело и официально подтвердила, что это одна из ее танцовщиц, Кэндес Поттер, «Кэнди Кейн». Заявила, что родственников у нее нет. Никто из копов не подверг ее высказывания ни малейшему сомнению. Да и почему бы, собственно, нет? Тем меньше хлопот, а не верить хозяйке заведения оснований не было. Мы с Эммой поделили деньги. Мне досталось больше пятидесяти тысяч долларов, можешь представить? У всех девушек, работавших в заведении, имелись фальшивые документы, так что получить новое удостоверение личности для меня не составило труда.

— И ты просто сбежала?

— Да.

— А Кассандра?

— Что — Кассандра?

— Кто-нибудь поинтересовался, что произошло с ней?

— Девушки приходили и уходили чуть ли не каждый день. Эмма заявила, что Кассандра сбежала, ее напугало это убийство. От страха сразу сбежали еще две девушки.

Мэтт сокрушенно вздохнул, рассказ Оливии просто в голове не укладывался.

— Когда мы с тобой познакомились, тебя звали Оливия Мюррей.

— Да.

— А потом ты снова вернулась к этому имени?

— Я использовала его всего лишь раз. Той ночью, когда мы встретились. Читал когда-нибудь «Излом времени»?[51]

— Конечно. В пятом классе.

— В детстве это была моя любимая книжка. Главную героиню звали Мег Мюррей. Так появилась фамилия.

— А имя?

Она пожала плечами:

— Оно звучит максимально не похоже на Кэнди.

— Что произошло дальше?

— Мы с Эммой поклялись, что никогда никому не скажем правду. Ведь если одна из нас проболтается, это может привести в гибели другой. Надеюсь, ты понимаешь, насколько всерьез я давала это обещание.

Мэтт не знал, что на это сказать.

— И вы отправились в Виргинию?

— Да.

— Почему именно туда?

Они поженились в Бенсалеме, штат Пенсильвания, в самой южной части округа Бакс. Оба не были религиозными, и их просто расписал местный судья, знакомый отца Мэдди. Свадьба была не грандиозной, но и не скромной – «в самый раз». Потом у Нейта состоялся долгий душевный разговор о его будущем с отцом Мэдди, и именно тогда тот посоветовал ему поступить на службу в полицию Филадельфии. Нейт обещал подумать. Ночью они с Мэдди должным образом завершили бракосочетание, а через месяц тест на беременность оказался положительным. Оливер впервые явил себя миру как окрасившаяся полоска.

— Именно там должна была жить Оливия Мюррей. Как можно дальше от Вегаса и Айдахо. Я сочинила себе новую биографию. Ходила на курсы в Виргинский университет. Не официально, конечно, но в те дни еще не была введена столь строгая система контроля и безопасности. Посещала занятия. Часами просиживала в библиотеке и кафетерии. Знакомилась с людьми. И все они принимали меня за настоящую студентку. А через несколько лет притворилась, что закончила университет. Получила работу. Никогда не оглядывалась назад, не думала и не вспоминала о Кэнди. Кэндес Поттер умерла.



— Ну а потом? Когда проявился я?

Тринадцать лет назад:

— Мэтт, ты должен понять, я была всего лишь испуганным ребенком. Бежала от прошлого и пыталась начать новую жизнь. Настоящую жизнь. И правда в том, что мне не нужны были знакомства с мужчинами. Ты тогда обратился в компанию «Дейта беттер», помнишь?

Мэтт кивнул:

Нейт и Мэдди совместно решили, что она эмоционально изменяла ему с мужчиной, с которым познакомилась в художественной мастерской в Фиштауне, где занималась скульптурой. Этого типа звали Брайсом, и Мэдди и Брайс нашли друг друга, когда дела у нее шли ну просто отвратительнейшим образом: Олли было два года, и не просто два, а ураганные два: неугомонный малыш постоянно куда-нибудь залезал и бился головой об угол стола каждый раз, забегая на кухню, и в довершение ко всему Нейт повадился брать на службе сверхурочные дежурства, чтобы покрыть дефицит семейного бюджета. Мэдди ни разу даже не целовалась с Брайсом, не говоря уж о сексе, но они проводили вдвоем все больше и больше времени, обнимались, гладили друг друга по спинам и плакались на жизнь, и однажды Мэдди вдруг поняла, что должна все рассказать Нейту. Она призналась.

— Да, конечно.

Нейт вспыхнул, словно рождественская елка от неисправной гирлянды. Разъяренный, он стиснул кулак и пробил дыру в гипсокартонной стенке. Мэдди заявила, что его действия на грани насилия, на что Нейт ответил, что он злится не на нее, а на себя самого, и хотел разбить руку, сделать больно себе, а не ей. Мэдди предупредила, что ей наплевать, кому он хотел сделать больно, но если такое повторится еще раз, она заберет Оливера и уедет в Калифорнию, и пусть он тогда один злится на кого хочет. Дыру она заделала. Нейт больше ничего подобного не вытворял.

— Я уже была сыта по горло мужчинами. Но когда вошла в кабинет и увидела тебя… ну, я не знаю, что со мной тогда произошло. Вероятно, захотелось вернуться в ту ночь, когда мы познакомились… К той глупой, несбыточной мечте. Ты недооцениваешь то, что имеешь, Мэтт. Не видишь, не сознаешь, что этот город — лучшее, что есть в мире.

Десять лет назад:

— Поэтому ты и захотела перебраться сюда?

К ним домой пожаловал Карл, отец Нейта. Нейт не знал, как его старик узнал, где они живут. Возможно, нашел в интернете или выведал у кого-нибудь в участке. Они так этого и не узнали. Карл заявился вдребезги пьяный и плавающий в собственной моче (как выразился отец Мэдди). Мэдди до этого никогда не встречалась с отцом Нейта, и сейчас не должна была с ним встретиться, – Нейт сказал, что разберется сам. С этими словами он надел кобуру, положил в нее служебный пистолет и направился к двери. Мэдди ошеломленно спросила у него, действительно ли в этом есть необходимость.

— С тобой, — ответила Оливия и испытующе заглянула ему в лицо. — Неужели не понимаешь? Я никогда не верила в эти глупости, родство душ и прочее. Но тебе тоже довелось повидать и пережить немало, и потому… Не знаю, наверное, именно эти раны помогли нам сблизиться. Очевидно, страдание приводит к лучшему пониманию. И учит ценить то, что имеешь. Ты должен бороться за то, что другим достается даром. Ты ведь любишь меня, Мэтт. И никогда по-настоящему не верил, что я могу завести интрижку на стороне. Поэтому и продолжаешь искать доказательства. И несмотря на то что я тебе тут наговорила, ты, и только ты один понимаешь меня по-настоящему. Ты единственный. И да, я хочу переехать и вместе с тобой растить нашего ребенка. Это все, чего я хочу.

Нейт ответил кратко:

Мэтт открыл было рот, но не смог вымолвить ни слова.

– Да.

— Ничего страшного, — тихо заметила Оливия. — Я понимаю, переварить такое не просто.

— Дело не в том… — Ему никак не удавалось подобрать нужные слова. Захлестнули эмоции. Надо успокоиться. — Так что пошло не так? — спросил он. — Каким образом через столько лет им удалось тебя разыскать?

И вышел из дома. Мэдди услышала крики. В основном кричал Нейт. Затем плач: Карл, его старик. Разбилась бутылка. Нейт вернулся в дом и захлопнул за собой дверь. Мэдди увидела, что он достал пистолет и держит его в руке. К счастью, Оливер был наверху и ничего не видел. Она спросила у мужа, все ли в порядке, и тот сказал, чтобы она не беспокоилась: больше отец к ним лезть не будет.

— Они меня и не искали, — ответила Оливия. — Я нашла их.



Мэтт собрался спросить зачем, но неожиданно по стенам дома заметался свет от фар автомобиля. И машина не спешила проехать мимо. Мэтт сделал предостерегающий жест. Оба умолкли и прислушались. Звук работающего на холостом ходу двигателя был совсем слабым, но они его различали. Нет, это не ошибка.

Пять лет назад:

Их взгляды встретились. Мэтт поднялся и осторожно выглянул в окно.

Десятилетний Олли повадился подавать деньги и еду бездомным, каковых в Филадельфии с лихвой. Полдесятка по дороге в школу, те же самые полдесятка по дороге обратно плюс все остальные, встреченные где бы то ни было. По большей части это были милые люди, некоторые из них казались не совсем адекватными, а кое-кто окончательно сломался – например, один мужчина как ни в чем не бывало стягивал портки и прямо у всех на виду или ходил по-большому, или мастурбировал (хотя никогда то и другое одновременно), то и дело падая в свои испражнения. Ему денег Оливер никогда не подавал, но всегда старался оставить еду – невскрытую пачку печенья или целый пакетик чипсов, оставшийся со школы.

На противоположной стороне улицы остановилась машина, свет фар погас. А вот и мотор выключили. Мэтт сразу узнал эту машину. Еще бы не узнать, ведь несколько часов назад он сидел в ней.

Автомобиль принадлежал Лэнсу Баннеру.

Однажды Оливер увидел новенького – белого бездомного мужчину в пропитанной насквозь потом футболке и тренировочных штанах, растрепанного, грязного. Оливер не захотел подавать ему деньги и даже приближаться, а когда Мэдди спросила почему, он ответил: «Не знаю. Он слишком злой. Я такой злости еще ни в ком не видел». Мэдди его не поняла – бездомный просто по большей части сидел на улице, уставившись на свои колени. Но вечером Нейт вернулся домой и сказал, что на улице произошло нападение – прохожий попытался подать бездомному деньги, а тот набросился на него с ножом и нанес тридцать семь ударов, прежде чем подоспевший полицейский смог его застрелить. Это был тот самый. Тогда Мэдди сказала мужу: «Оливер у нас особенный, ты это знаешь?» Нейт ответил, что знает. «Нет, правда особенный», – настаивала она. Они так и не определили, как и почему он таким стал. Просто так обстояло дело, и хотя никаких доказательств не было, они принимали как факт то, что их сын не такой, как остальные. Мэдди никогда не рассказывала Оливеру о нападении и стрельбе.



Глава 40

Сейчас:

Лорен ворвалась в комнату для допросов. Сингл безмятежно изучала свои ногти.

И снова Нейт надел кобуру. Мэдди вопросительно посмотрела на него.

— Адвокат еще не приехал.

– Ты уверен, что это нужно? – спросила она, внезапно встревожившись.

Лорен молча смотрела на нее. Интересно, подумала она, каково это — выглядеть как Сингл Шейкер, видеть, как мужчины роятся вокруг толпами, знать, что можешь крутить ими как заблагорассудится? Мать Лорен тоже обладала этими качествами, но в меньшей степени. Когда у женщины внешность Сингл Шейкер, как она себя ощущает? Хорошо это или плохо? Использует ли она свои сногсшибательные данные для достижения каких-нибудь целей, унижения и уничтожения других людей? Впрочем, Лорен не считала, что последнее относится к Сингл Шейкер. Что, однако, не делало ее менее опасной противницей.

Однако его улыбка была искренней – и это принесло Мэдди некоторое облегчение.

— Догадайся, что мы нашли в твоем компьютере.

– Нет, – ответил Нейт. – Полагаю, не нужно. Но после всего случившегося у меня нет никакого желания отправляться туда безоружным.

Сингл моргнула. Но этого было достаточно. Она знает, поняла Лорен. Она достала фотографию Чарльза Тэлли и еще несколько снимков — распечатку кадров видеофильма. Выложила их на стол перед Сингл. Та бегло взглянула, тут же отвела глаза.

– Справедливо.

— Я говорить не буду, — заявила Сингл.

– От Олли никаких известий?

— Ну, может, хоть кивнешь?

– Он прислал сообщение, что еще у Калеба. Обещал скоро вернуться.

— Что?

– Хорошо.

Нейт надел куртку и натянул перчатки. Холод после той бурной ночи никуда не делся – он был более сильным, более пронизывающим, чем обыкновенно в это время года, за несколько недель до Дня благодарения. Сунув пистолет в кобуру, Нейт застегнул ее.

— Я буду говорить. А ты кивай, если есть охота. Ведь все очевидно. — Лорен уселась, положила на стол руки. — Итак, наши ребята из лаборатории утверждают, что эти фотографии — с мобильного телефона с камерой. По нашим прикидкам, произошло следующее. С головой у Чарльза Тэлли не все в порядке, нам это известно. У него имелись приводы, судимости, и все преступления были связаны с насилием и извращениями. Вот он знакомится с Оливией Хантер. Как именно — мы пока не знаем. Может, ты расскажешь нам, когда явится твой адвокат. Впрочем, не важно. По неким, ведомым только этому психопату причинам он посылает снимки и видео нашему общему другу Мэтту Хантеру. И тот приносит их тебе. Именно тебе, поскольку ты знаешь свое дело и быстро устанавливаешь, что брюнет на милых картинках есть не кто иной, как Чарльз Тэлли, и в данный момент он остановился в отеле «Говард Джонсон» близ аэропорта Ньюарка. Наверное, сначала ты установила, что там остановилась Оливия Хантер. Это тоже не важно.

— Все было не так, — возразила Сингл.

Какое-то мгновение Мэдди просто стояла и восхищалась им. Выглядел он замечательно. Широкие плечи. Бородка длинновата, как и волосы, однако это даже придавало ему грубоватый шарм – красота необработанного дерева в сравнении с доской. Все эти бороздки и наросты, текстура и конфигурация коры, узелки и прожилки неидеальных волокон. Первозданная, нетронутая и благословенно непропорциональная красота. Нейт. Ее Нейт.

– Все будет в порядке? – спросила Мэдди.

— Но близко к истине. Деталей и подробностей не знаю; как и почему Хантер обратился именно к тебе, меня тоже мало интересует. Ясно одно — обратился. Принес тебе снимки и видеоматериал. Ты отыскала Чарльза Тэлли, и вы с Мэттом Хантером отправились к нему на встречу в отель. А там Тэлли и Хантер подрались. Дело кончилось тем, что Хантер был ранен, а Тэлли — убит.

– Конечно.

Сингл смотрела куда-то в сторону.

– Ты доверяешь Джеду, да?

— Тебе есть что добавить? — спросила Лорен. У нее зазвонил мобильный. Она достала его, прижала к уху: — Да?

– Ну… – Нейт рассмеялся. – Не знаю, верю ли я в то, что он прав насчет всего, но верю в то, что он искренне думает так. – На мгновение он задумался. – Джед мне нравится. По-моему, в жизни ему пришлось пройти сквозь изрядное количество дерьма, хотя я не представляю себе всей глубины и ширины. Мне кажется, одних своих демонов он победил, а других – нет.

— Это твой друг и сосед Лэнс.

– Всем нам приходится проходить сквозь дерьмо, – сказала Мэдди. И задумалась: а может, ее дерьмо – это чье-то чужое? Может, она взвалила на себя чью-то ношу? Наверное, просто так устроена. И Мэдди не знала, хорошо это или плохо.

— В чем дело?

– Пожалуй. Я знаю только, что в нем что-то есть.

— Догадайся, где я сейчас.

– Он чертовски обаятельный.

— Возле дома Марши Хантер?

– Дьявольски обаятельный. – Нейт поднял брови. – Но только не строй никаких иллюзий, Мэдс. Уложить Джеда в постель не получится. Понимаю, он писатель и все такое…

— В точку! А теперь догадайся, чья машина припаркована у нее во дворе.

– Не волнуйся, все в порядке, в моем личном кодексе чести четко прописано не трахаться с мужчинами по имени Джед. И со всеми прочими, чьи имена рифмуются с именем Джед. С Недом, Эдом…

Лорен выпрямилась.

– С Тедом.

— Подкрепление вызвал?

– Господи! – Мэдди изобразила отвращение. – С Тедом!

— Уже едут.

– А помнишь того типа из «Криминального чтива»? Зед.

Она со щелчком захлопнула крышку мобильника. Сингл не сводила с нее взгляда.

– Определенно не с Зедом. Хотя…

— Речь идет о Мэтте?

– Ого, начинается!

Лорен кивнула.

– Ред. Я смогла бы перепихнуться с мужчиной по имени Ред.

— Мы собираемся его арестовать.

– Ну ты и засранка! – усмехнулся Нейт.

— Он чудить начнет.

– Сам ты засранец! – Мэдди помогла ему застегнуть молнию куртки, затем схватила его за воротник и притянула к себе, чтобы поцеловать. Долгим, страстным поцелуем, в который вложила всю душу. – Удачи тебе! Найдите ответы на все вопросы. Я тебя люблю.

Лорен пожала плечами. Она ждала. Сингл принялась грызть ноготь.

– И я тебя люблю.

— Вы ошиблись.

Нейт вышел за дверь, за эту дверь, в последний раз.

— В чем именно?

— Считаете, что Чарльз Тэлли отправил эти снимки и видео Мэтту.

45. Рэмбл-Рокс

— А это не он?

Каменное поле Рэмбл-Рокс занимало не всю территорию парка, а лишь несколько акров в центре. Нейт увидел, что камней там многие сотни. Быть может, тысячи. Одни серые, как кремень. Другие черно-голубоватые, как орудийный металл. Многие камни щерились зазубренными сколами, словно гнилые зубы.

Сингл задумчиво покачала головой.

— Кто тогда?

Глядя на поле камней, Нейт постарался представить себе здесь Риза. Хватающего девочек в тоннеле, в лесу или у расположенной неподалеку школы. Притаскивающего их сначала к себе домой, где он вырезал на щеках числа. Затем притаскивающего сюда.

— Хороший вопрос.

Где он потрошил их на одном из валунов.

Лорен откинулась на спинку стула. Фотография Чарльза Тэлли… Он стоял, подняв руку, словно смущался, что его снимают. Фотографировал кто-то другой.

Нейт вернулся мыслями к девочке с числом 37.

— Не важно. Мы задержим Мэтта через несколько минут.

Кто она?

Сингл встала и принялась расхаживать по тесной комнате. Потом скрестила руки на груди.

Откуда?

— А что, если снимки — большая подстава?

И куда, черт побери, исчезла?

— Что?

Жива ли? Или Риз – если это был Риз, что невозможно, – уже убил ее?

— Перестаньте, Лорен. Напрягите мозги. Не кажется ли вам, что все это слишком складно?

– Вот, прямо впереди… – Джед указал лучом фонарика на камни. – Деревья закончились. Сейчас мы ступим на поле камней, хотя я думаю, что нам лучше обойти его по внешнему краю…

— Как и в большинстве дел об убийствах.

– Быстрее будет пройти напрямую.

— Чушь!

– Но там дорога труднее, Нейт. В темноте, по острым камням…

— Находите убитого мужчину и первым делом проверяете, как у него обстояли дела на личном фронте. Находите убитую женщину и сразу же проверяете ее дружка или мужа. Очень просто.

– У нас есть фонари. Все будет в порядке.

— За тем исключением, что Чарльз Тэлли не был любовником Оливии Хантер.

– Это ты у нас работаешь в Охоте и рыболовстве. – Джед кивнул. – Я доверяю твоему профессиональному суждению.

— Интересно, с чего ты взяла?

– Да я, скорее, человек городской, от природы далек. Тут во мне в первую очередь говорит нетерпение. И я прямо тебя спрошу, Джед: какого черта мы с тобой здесь делаем? Что ищем?

— Не я. Мэтт Хантер вычислил.

Джед заколебался.

— Хотелось бы знать как.

– Если честно, сам точно не знаю, – немного запинаясь, заговорил он. – Как я уже говорил, это тонкое место. Если нам суждено где-то что-нибудь увидеть или почувствовать – так это именно в Рэмбл-Рокс. Полагаю, нужно направиться к тоннелю – полно всяких странных рассказов про то, что там видели. Но все это место, и в первую очередь каменное поле, – именно здесь были охотничьи угодья Риза, именно здесь он убивал. Та девочка, которую ты видел: если она мертва, то умерла здесь. А если Риз вернулся… – Джед вздохнул. – Тогда он тоже здесь.

— Все эти картинки — подделка.

– Ну хорошо, – согласился Нейт. – Вперед.

Лорен собралась что-то сказать, но передумала. Ждала продолжения.

Они ступили на поле беспорядочно разбросанных камней.

— Вот почему сегодня вечером ко мне в контору явился Мэтт. Хотел, чтобы я увеличила изображение. Чувствовал, что здесь кроется какой-то подвох. Он понял это, когда пошел дождь.

* * *

Лорен откинулась назад и развела руками:

Полная луна заливала ярким светом острозубые камни. Она висела высоко в небе, освещая дорогу.

— Не лучше ли объяснить все с самого начала?

Однако это нисколько не упрощало задачи хождения по камням.

Сингл схватила фотографию Чарльза Тэлли.

В детстве Нейт бывал здесь, но с тех пор больше ни разу. Он успел начисто забыть, как плотно усеяна местность этими твердыми угловатыми камнями. Местами между ними почти не оставалось свободного пространства, и это означало, что приходилось либо их обходить, либо перелезать через них.

— Ладно. Посмотрите на это окно — сквозь него светит солнце. Видите?

Так они и продвигались вперед. Через камни. Упираясь ногами в выступы, перебираясь через неровные валуны.

Как и опасался Джед, дорога оказалась очень трудной.

Глава 41

– Извини, – признал свою неправоту Нейт. – Нужно было идти в обход.

Автомобиль Лэнса Баннера был припаркован напротив дома Марши, на другой стороне улицы.

– Зато мы сейчас уже тут.

— Ты его знаешь? — спросила Оливия.

– Это точно. Полагаю, мы преодолели примерно полпути и…

— Да. Вместе ходили в начальную школу. Работает здесь в полиции.

Он наступил на камень, покрытый мхом. Нога соскользнула, лодыжка выкрутилась, и Нейт почувствовал хруст, вспышкой молнии разнесшийся от пятки до самого бедра. Луна двинулась в одну сторону, а он – в противоположную, падая на камни, роняя фонарик, улетевший в темноту. Еще в падении Нейт понял, что приземление не будет приятным – только не здесь. Только не на камни.

Но тут, не долетев до земли…

— Приехал расспросить о нападении?

Нейт остановился.

Мэтт не ответил. Да, пожалуй, так оно и есть. Сингл арестовали, и полиция хочет составить полный отчет о происшествии. Или, возможно, Мэтт в качестве жертвы или свидетеля упоминался по радио в полицейских сводках, и Лэнс услышал. А может быть, это было очередное запугивание с его стороны.

Застыл под углом сорок пять градусов.

В общем, придавать этому особое значение не стоит. Если Лэнс постучит в дверь, он пошлет его куда подальше. Мэтт свои права знает. Нельзя арестовать жертву нападения за несвоевременное заявление об этом.

Его руки и плечи натянули ткань куртки, которую крепко держал за край Джед.

— Мэтт?

– Держу, – кряхтя, пробормотал он. – Как ты?

Он обернулся к Оливии:

– Ты меня спас, не дал разбить лицо, – ответил Нейт. Однако когда он попытался сойти с камня, острый штопор боли снова вонзился ему в пятку. Ахиллово сухожилие горело огнем. – А, черт!

— Так ты говорила, что не они нашли тебя, а ты их.

Нейт осторожно опустился на землю, ощупывая ногу.

— Да.

– Так, – сказал Джед, – похоже, дело плохо.

— Я не уверен, что понимаю…

Он посветил фонариком. Нейт растер ногу.

— Это самая сложная часть истории, — сказала Оливия.

– Кажется, все в порядке. По крайней мере, кость цела. Просто дай мне минутку.

Мэтт подумал — нет, он надеялся, — что она пошутила. Он пытался держаться, воспринимать все рационально или даже вообще не воспринимать.

– Да, конечно, конечно.

— Я много лгала, — продолжила она. — Но эта последняя ложь — худшая из всех.

Джед принялся расхаживать взад и вперед в тесном пространстве, в темноте, под луной. Вверх по камню, обратно вниз, снова вверх и снова вниз. Нейт хмуро наблюдал за ним.

Мэтт застыл у окна.

– Что-то ты нервничаешь, – заметил он.

— Я стала Оливией Хантер. Ну, я уже говорила, Кэндес Поттер умерла. Вот только… Словом, от одной ее частички я бы ни за что не смогла отказаться.

– Нет, все в порядке.

Она умолкла.

– И все-таки ты нервничаешь. Я же вижу, что-то не так.

— О чем это ты? — тихо спросил Мэтт.

Джед долго мялся, кусая губу, но затем наконец сложился пополам, точно шезлонг.

— Я забеременела. Когда мне было пятнадцать…

– Я просто волнуюсь насчет того, что мы здесь найдем. У меня… у меня было свое представление о мире, Нейт. О том, как все устроено. Но теперь я уже ни в чем не уверен.

Он закрыл глаза.

– И это все?

— Я страшно испугалась и скрывала это. До тех пор, пока скрыть было уже невозможно, а аборт делать поздно. Когда отошли воды, приемная мать отвезла меня к врачу. И там меня заставили подписать кучу бумаг. Полагалась и выплата, довольно крупная сумма, точно не знаю сколько. Но я этих денег так и не увидела. Врач дал мне наркоз. Я родила. А когда очнулась… — Ее голос затих. Она повела плечами, будто отметая все эмоции, и добавила: — Я даже не знала, кто у меня родился, мальчик или девочка.

– Это все.

Мэтт не сводил глаз с автомобиля Лэнса. Внутри у него словно что-то оборвалось.

Пришлось удовлетвориться таким ответом. Нейт недостаточно хорошо знал своего соседа и не мог определить, говорит ли тот правду. Джед ему нравился, и, похоже, он вложил многое в то «представление о мире», о котором говорил. Разумно было предположить, что теперь, когда вера пошатнулась, Джед чувствовал себя не в своей тарелке.

— А отец?

«Но, – поинтересовался тоненький голосок в самых глубинах сознания Нейта, – разве это не должно было вызвать у него и восторг?» Он опасался, что ему предстоит еще долго копаться в этой неведомой черной земле, каковой являлся его сосед, однако сейчас время для этого было неподходящее.

— Он сбежал, узнав, что я беременна. Разбил мое сердце. Года через два он погиб в автокатастрофе.

– Я сейчас подберу свой фонарик, – сказал Нейт, осторожно массируя ногу после каждого шага. Морщась от боли, он захромал по каменному полю, чертовски сожалея о том, что они не пошли в обход, как предлагал Джед, – или, того обиднее, что он просто не остался дома, в уютном кресле с банкой пива в руке. Через несколько шагов Нейт увидел футах в десяти фонарик – слава богу, тот по-прежнему горел, из чего следовало, что не разбился, несмотря на падение на камни.

— И ты так и не узнала, что стало с ребенком?

Нейт проследил взглядом за лучом.

— Нет. И в каком-то смысле меня это устраивало. Ведь я все равно не смогла бы ничего изменить. Но это вовсе не означает, что ребенок был мне безразличен. Что я не думала о ней. Не представляла, как она живет, что с ней происходит.

И застыл на месте. Вид того, что освещал фонарик, лишил его способности дышать. С губ сорвался тихий звук, полный ужаса и предчувствуемого горя. Джед встревоженно справился, все ли в порядке.

Она замолчала. Мэтт резко развернулся к жене:

– Мне знаком этот камень, – едва слышно промолвил Нейт. – Я его уже видел.

— Ты сказала «она», «с ней».

— Что?

46. Камень-стол

— Только что. Сначала ты сказала, что не знала, кто у тебя родился, мальчик или девочка. А потом — что представляла, как она живет, что с ней происходит.

Видение нахлынуло с неудержимой силой приливной волны: он бьет своего сына, звучит выстрел, мальчик падает на камень.

Оливия ничего не ответила.

На камень, похожий на стол.

— Когда ты узнала, что у тебя дочь?

И вот теперь Нейт видел этот самый камень наяву.

— Несколько дней назад.

Он понял, что увиденное во сне происходило здесь, на каменном поле Рэмбл-Рокс, – хотя были и некоторые отличия. В видении камни были скругленные, а не острые. Но этот камень в форме стола… Здесь он был такой же, как и во сне. Подобрав фонарик, Нейт провел лучом по гладкой поверхности и увидел канавки, расходящиеся от середины. Канавки, по которым в его видении текли ручейки крови его сына.

— Каким образом?

Оливия достала из кармана листок бумаги.

— Слышал когда-нибудь о группах поддержки приемных детей в Интернете?

— Нет.

— Есть специальные сайты, куда усыновленные дети могут посылать запросы о своих биологических родителях, и наоборот. Я постоянно проверяла. Заходила на эти сайты из любопытства. И даже не надеялась что-нибудь найти. Ведь Кэндес Поттер давно умерла. Даже если бы ее дочь и стала искать свою биологическую мать, она бы узнала это и прекратила поиски. Кроме того, я поклялась молчать. Нарушать договор не имела права. Если бы меня обнаружили, это принесло бы моему ребенку только вред.

— Но ты продолжала проверять?

— Да.

— Как часто?

— Разве это важно, Мэтт?

— Нет, наверное.

— Ты не понял, почему я это делала?

— Понял, — ответил он, но уверенности в его голосе не было. — Так что произошло?

Оливия протянула ему листок бумаги:

Должно быть, этот образ хранился в подсознании, и во сне видение всплыло, как это нередко бывает со сновидениями – они впитывают старые воспоминания, будто половая тряпка, а затем выжимают прямо в дремлющий рассудок. Несомненно, этот образ был из каких-то воспоминаний. Разве не так?

— Вот, посмотри, что я нашла.

Не здесь ли Эдмунд Риз убивал девочек?

Листок бумаги был измят, очевидно, его много раз разворачивали и складывали снова. Наверху была проставлена дата четырехнедельной давности.

Вполне вероятно. У Нейта мелькнула мысль, что он уже знал все это, и потому сон привел его именно сюда.

Это срочное и строго конфиденциальное сообщение. Наша дочь была удочерена восемнадцать лет назад, документы оформлены за подписью доктора Эрика Текуэсты в г. Меридиан, штат Айдахо, 12 февраля. Имя и фамилия биологической матери — Кэндес Поттер, она скончалась. Информацией об отце не располагаем.

Или же сон означал что-то другое? Являлся знамением? Предостережением?

Наша дочь серьезно больна. Ей необходима пересадка донорской почки от родственника. Мы ищем любого родственника по крови, который может подойти. Если вы являетесь кровным родственником Кэндес Поттер, огромная просьба связаться с нами по…

– Что там у тебя? – окликнул его Джед.

Мэтт несколько раз перечитал объявление.

– Все в порядке, – ответил Нейт. Теперь его черед лгать… О, да пошло все к черту! Он устал лгать.

— Я не могла остаться в стороне, — промолвила Оливия.

– Знаешь, Джед, – сказал Нейт, – нет, тут что-то не так. У меня такое ощущение, будто все как-то сместилось, а этот… а этот камень, похожий на стол… Он мне приснился, несколько недель назад. В этом сне мой сын умирал.

Он мрачно кивнул.

После такого признания Джед притих.

— Я связалась с родителями по электронной почте. Поначалу представилась старой подругой Кэндес Поттер, но они отказались делиться со мной информацией. Я не знала, что делать дальше. И написала им второе письмо, где сообщила, что я являюсь кровной родственницей. А после этого дело приняло странный оборот.

– Но я уверен, что это пустяки, – наконец добавил Нейт.

— В каком смысле?

– Не знаю, что можно считать пустяками, а что – нет, – изменившимся голосом произнес Джед, очень тихо и грустно, с хрипотцой, словно пытался что-то сдержать. Возможно, слезы. Слезы, проливающиеся из какого-то глубинного источника скорби, знать которого Нейт не мог. – Только знаю, Нейт, что жизнь – странная штука. Она полна ошибок и сожалений, и наше сознание мастерски вызывает все это в самый неподходящий момент, когда мы наиболее уязвимы. Как, например, во сне. Я думаю, что для нас лучшее – определять, как двигаться вперед. Как исправлять совершенные ошибки, чтобы обретать хоть какое-то успокоение. И давать его тем, кому мы, возможно, сделали больно. По крайней мере, мне хочется на это надеяться.

— Мне показалось… ну, не знаю… что эти люди вдруг стали темнить. Наконец мы договорились о личной встрече. Назначили место и время.