Может, все слухи про связь между близнецами действительно были правдой, потому что Нолан коротко качнул головой, словно прекрасно знал, о чём думает Саймон. И всё же он мысленно отметил, что стоит обговорить с братом этот вопрос. Если Перл всё знала, она бы не стала держать секрет Нолана в тайне.

– Перл Энн Флюк, – произнесла Род таким голосом, что ей бы отдал честь даже генерал вражеской армии. – Вы признаны виновной в измене не только своему Царству, но и своей семье. В результате ваших действий жизнь нашего отца генерала всех морей подверглась опасности, потерян Осколок Хищника и ранены несколько десятков солдат.

Нижняя губа Перл задрожала, и на мгновение Саймону стало её жалко. Джему, видимо, тоже, потому что он сказал:

– Нельзя винить её во всём. Ну, я к тому, что Орион всё равно бы напал, – добавил он в ответ на испепеляющий взгляд Род. – Она ему помогла, да, но… почему?

Все посмотрели на Перл. Та повесила голову.

– Да просто… это нечестно, – шепнула она.

– Что нечестно? – спросил Джем. Не так строго, как Род, – скорее, как брат, обращающийся к сестре. Заслышав теплоту в его голосе, Перл вскинула глаза. Растерянность на лице Перл уж больно напомнила Уинтер в момент, когда её бросил Орион.

– Нечестно, что Род постоянно работала ради защиты нашего Царства, а генералом должен стать ты, просто потому что ты дельфин, а мы все акулы, – пробормотала она. – Орион… Орион обещал, что, если я помогу ему, он поможет Род унаследовать титул. И я… согласилась.

Суровость Род дала трещину, и в её взгляде мелькнуло удивление.

– Ты старалась ради меня?

Перл, вновь опустив взгляд, кивнула.

– Я не знала, что Ориону нужен Осколок. Он обещал, что никто не пострадает, что он просто хочет поговорить с генералом, а… а когда я поняла, какой у него на самом деле план… он пригрозил, что… что убьёт тебя, и…

Она разрыдалась. Не потому что хотела избежать наказания, и не потому что расстраивалась, что её поймали, – нет, она рыдала слезами искреннего раскаяния и скорби. Саймон приблизился к ней.

– Орион умеет убеждать, и тебе кажется, что ты поступаешь правильно, а на самом деле просто помогаешь ему, – сказал он тихо, но понимая, что остальные всё слышат. – Он готов скормить любую ложь, лишь бы получить, что хочет. Из-за того, что я доверился ему, погиб мой дядя, и я… я понимаю, что ты чувствуешь. Ты не виновата. Не на все сто процентов. Ты просто хотела помочь сестре, и я тебя понимаю.

Перл потрясённо подняла на него глаза.

– Но… я же пыталась тебя убить.

Саймон пожал плечами.

– У тебя не было выхода. И, если честно, сомневаюсь, что ты бы действительно меня убила. – Он соврал, но Перл смотрела на него с такой отчаянной надеждой, что было видно: она сама верила, что не стала бы его убивать. Может, если в будущем перед ней вновь встанет похожий выбор, именно эта уверенность сыграет главную роль.

– Прости меня, – выдавила она. – За всё. Мне очень-очень жаль.

– И мне, – сказал он – а потом, поколебавшись с секунду, покопался в кармане и достал Осколок Хищника, принадлежащий Подводному Царству. – Возьми, – сказал он, протягивая его Джему. – Он ваш.

Джем забрал Осколок и повернул его в ладони.

– Точно, – сказал он, кашлянув. Но таков был изначальный план, и, хотя они с Уинтер уже не считались предателями, он не желал, чтобы Перл понесла наказание за пропавший Осколок, и надеялся, что Джем придумает, как его вернуть.

– Он настоящий? – спросила Род, оглядывая камень. Джем кивнул, давая ей рассмотреть его поближе, но не выпуская из рук. На ощупь Осколок до сих пор был обжигающе горячим от близости к часам Саймона.

– Я переносил его по просьбе пап… в смысле, генерала, – сказал он. – Он настоящий.

Род глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Приношу свои извинения, – обратилась она к Саймону и Уинтер. – Я постараюсь извлечь урок из своих ошибок и больше их не допускать.

– Большего нам и не нужно, полковник, – сказал Малкольм, хотя взгляд у него был весьма самодовольным. – Но помните: у меня очень, очень хорошая память, и подобного цирка я больше не потерплю.

– Поняла. Солдат, – добавила она, в этот раз обращаясь к Джему. – Благодаря тебе мы не потеряли Атлантиду, поэтому я считаю единственно верным решением передать право вынести наказание Перл в твои руки.

Джем заморгал.

– В мои? – пискнул он.

– Да, в твои, – подтвердила она. – Ты смог выйти за рамки законов и традиций и увидеть ситуацию в свете, недоступном для нас. Благодаря этому, а также благодаря творческому подходу, находчивости и храбрости мы спасены. – Род смолкла. – Мы уже давно следуем одному и тому же пути. Может, не повредит и что-нибудь новое.

Джем поглядел на сестёр огромными глазами.

– Но… – Он захлопнул рот и помотал головой. – Ты права. Мы давно следуем одним и тем же правилам, и я всегда считал, что глупо отбирать у людей право на ошибку только потому, что они начали превращаться. Никто не безгрешен. Правда, обычно это не приводит к войне, – добавил он, – но Перл добивалась не этого. Она просто хотела помочь.

– Шрамы солдат, полученные в битве, останутся с ними до конца дней, – напомнила Род.

– Понимаю. Поверь, я всё понимаю, – добавил он, бросая взгляд на Саймона. – И её поступки могли иметь страшные последствия, поэтому я считаю, что её нужно с позором уволить из армии, лишить звания и вплоть до восемнадцати лет поместить под действие программы реабилитации, включающей в себя особые ограничения и обязанности.

– И всё, солдат? – спросила Род. – Это всё наказание за измену?

– Оно достаточно суровое, разве нет? Всё наше общество построено вокруг армии. А раз она не служит, то и в общество вписаться не сможет. Но… – Джем помедлил. – Думаю, стоит назначить ей работу с ранеными солдатами, чтобы она поняла последствия своих действий. И всё же наказывать её на всю жизнь не надо. Когда ей исполнится восемнадцать лет она сможет поступить на службу снова, если захочет. И если согласится генерал, конечно.

– Ты готов допустить предателя к службе? – с недоверием просила Род.

– Нет. Я хочу дать нашей сестре второй шанс, потому что ей всего тринадцать, и она знает, что поступила неправильно. Но никто не умер. Осколок у нас. Да, было страшно, но Перл всё понимает. И она хотела нас защитить. Так что да, забывать об этом не стоит.

Джем говорил решительно, расправив плечи и гордо подняв голову. Сначала Саймону показалось, что Род сейчас отклонит его решение, однако та коротко кивнула.

– Так тому и быть. Я сообщу новости генералу, когда он очнётся. Разумеется, он сможет изменить наказание на своё усмотрение. Но, – добавила она, внимательно глядя на Джема, – думаю, ему не придётся.

На мгновение тот просиял, а потом всё же смог взять себя в руки.

– Спасибо, полковник, – сказал он официальным тоном. – Надеюсь, я вас не разочаровал.

– Отнюдь, – сказала Род с лёгкой усмешкой, и они с братом обменялись короткими улыбками.

Малкольм кашлянул.

– Не хочу вам мешать, но я бы хотел побыстрее уехать. У вас много дел, а после событий последних дней ребята заслужили нормальные каникулы.

Род кивнула.

– Разумеется, Альфа. Я прикажу подготовить субмарину.

– Давайте останемся, – выпалил Саймон. Все тут же обернулись на него, и он сглотнул. – Ну, не в Атлантиде. Но посмотреть Авалон было бы классно.

– Армия Птиц спешит покинуть остров, – сказала Род, глядя на Малкольма. – Могу поставить охрану, чтобы обеспечить безопасность вашей семьи, но не думаю, что возникнут проблемы.

– А ты обещал, что мы встретим Рождество на пляже, – заметил Нолан. Малкольм вздохнул.

– Раз вы так хотите, а опасности нет, я не против.

Нолан радостно заголосил и дал Саймону пять – впервые с момента знакомства. А вот Ариана заломила руки.

– Мне нужно домой, – сказала она, не поднимая глаз. – Мама… – Она смолкла. – Мне нужно домой.

– Я об этом позабочусь, – пообещал Малкольм. – А пока вам стоит отдохнуть. Да и нам тоже.



Днём, когда все выспались, Джем проводил их в док. Он тоже собирался как-нибудь подняться на остров, но всё равно обнял Саймона на прощание – и тот ощутил, как что-то горячее скользнуло в карман, где обычно спал Феликс.

– Спасибо, – сказал Саймон, отпуская его. – За всё.

– Я просто рад, что мы выжили, – признался Джем с улыбкой. Однако она быстро угасла, и он добавил: – Если Орион доберётся до Хищника, все наши близкие умрут, да?

– Мы этого не допустим, – тихо сказал Саймон. – Да и с акулами мы справились. Сомневаюсь, что у Ориона найдутся союзники пострашнее.

Джем тихо фыркнул.

– Не каркай. А то в следующий раз придётся драться с тарантулами. Но я рад, что ты в порядке, – добавил он. – Извини за Ала и Флойда, кстати. Не натвори там без меня глупостей, хорошо?

– Ничего не обещаю, – ухмыльнулся Саймон. – Ты ешь свои суши и водоросли. А меня ждёт настоящая еда.

Джем рассмеялся, и, в последний раз помахав ему рукой, Саймон прошёл на подводную лодку, где его дожидались остальные. Уинтер с Ноланом отошли подальше, а лорд Энтони, советник Арианы, сел в середине, неестественно выпрямив спину в идеально выглаженном пиджаке. Недалеко от него присела Ариана, зеленоватая, но явно обрадованная возможностью навсегда покинуть Атлантиду, и Саймон специально просидел с ней всё плавание. Она ничего не сказала, но слова были не нужны. Что бы у неё ни случилось, Саймон намеревался быть рядом до самого конца.

– Ты точно не против, если я останусь на Рождество? – спросила Зия, сидящая рядом с Малкольмом. – Не пойми неправильно, за пару дней на пляже я убить готова, просто не хочу навязываться.

– Чем нас больше, тем лучше, как мне кажется, – сказал Малкольм, отчего-то довольный её словами. – Саймон? Нолан? Уинтер? Вы же не против?

Саймон покачал головой, а Уинтер сделала вид, что рассматривает ногти.

– Не вижу причин возражать, – пафосно сказала она.

Нолан просто махнул рукой.

– Вообще без разницы, – откликнулся он, не отлипая от иллюминатора, в котором Атлантида становилась всё меньше и меньше.

– Ну, как же мне отказаться, если все так жаждут провести со мной время? – поддразнила Зия. Их взгляды пересеклись, и Саймон поспешно отвёл глаза. Он до сих пор не знал, стоит ли ей безоговорочно доверять, но она как минимум доказала, что на его стороне. Поэтому скрепя сердце он вновь встретил её любопытный взгляд и улыбнулся.

Зия подмигнула. И Саймон хотел рассмеяться – но запустил руку в карман и ощутил горячий кристалл там, где раньше спал Феликс. В груди заныло, и он быстро оглядел людей, сидящих вокруг. Он заполучил Осколок Хищника – но в процессе потерял близкого друга. Да, может, Феликса больше нельзя было таковым считать – но какой ещё ценой обойдутся ему секреты, ждущие впереди? Какими потерями обернётся успех?

И кто из друзей и близких увидит конец его пути?

19. О мышах и людях



В Авалоне их ожидала машина. Малкольм с Зией пошли убирать чемоданы в багажник, а Саймон решил остаться на причале, неподалёку от Арианы и её советника. Лазурное безоблачное небо над головой тянулось куда-то вдаль, волны накатывали на песок пляжа, но Ариана выглядела так, будто собиралась на похороны.

– Можно подождать лодку с ней? – спросил Саймон Малкольма.

– Я не могу оставить тебя без присмотра, – ответил дядя, закидывая в машину тяжёлый чемодан Уинтер.

– Я с ним побуду, – предложила Зия. – А ты иди разберись с домом.

– Уверена? – спросил Малкольм, и она кивнула. – Ладно. Потом пришлю за вами машину.

– Не торопись, – сказала Зия. – Мы никуда не денемся.

Пока машина с Малкольмом, Ноланом и Уинтер отъезжала от пляжа, она демонстративно стояла у Саймона с Арианой над душой, но стоило им скрыться из вида, как она отступила.

– Лодку подадут через полчаса, не раньше, а у меня ещё подарки на Рождество не куплены. Лорд Энтони, вы со мной сходите?

Советник Арианы фыркнул.

– Я лучше…

– Знаю, прозвучало как вопрос, но это не он, – сообщила Зия, подхватывая его под руку.

– Иди, – тихо сказала Ариана. – Со мной ничего не случится.

Возражения лорда Энтони потонули в бессмысленной болтовне Зии о погоде, и она практически потащила его к ближайшему магазину. Глаза её как-то странно поблёскивали, и Саймон в очередной раз подумал, что она знает куда больше, чем кажется, – но в этот раз он был благодарен.

Ариана уселась на чемодан у края причала и уставилась куда-то вдаль. Саймон почти минуту стоял и ждал, пока она заговорит, а когда понял, что не дождётся, присел рядом с ней на деревянные доски.

– Нам нужно поговорить.

– Не нужно. – Слова кусались, но голос прозвучал устало.

– Нужно. У тебя что-то случилось, и я от тебя не отстану, пока ты мне всё не расскажешь.

Ариана отвернулась.

– Не хочу об этом говорить.

– Это я виноват? – спросил он. – Ты же понимаешь, что я не злюсь на тебя из-за Ориона, да?

– Не в этом дело, – буркнула она. – Мир не вертится вокруг тебя, Саймон.

– Я не… – Он сощурился. – Тогда что стряслось?

Она ничего не сказала. Но спустя несколько секунд глаза её наполнились слезами, а подбородок задрожал. Не говоря ни слова, Саймон встал и крепко её обнял.

Ариана разрыдалась. Несколько минут она ревела ему в плечо, а Саймон только и мог, что прижимать её крепче и не отпускать. Он ни разу ещё не видел, чтобы она так убивалась. Ариана была самым сильным человеком из всех его знакомых, и видеть её такой было…

В горле встал ком. А ведь все считали, что ничто не способно её задеть.

Может, поэтому она и держала всё в себе. Может, все вокруг ждали от неё крепости духа, и она так долго в это верила, что малейшая слабость стала восприниматься как недостаток. Он мог её понять. Мама и люди вроде Лео возлагали на него столько надежд, что он сам сталкивался с подобными мыслями. Вот только он понимал, что иногда можно проявить слабость. Да почти всегда на самом деле. Вдруг Ариане ничего подобного просто не говорили?

– Я всегда готов тебя выслушать, – сказал он, когда слёзы пошли на убыль. Он вытащил из кармана платок. На него налипли крошки, оставшиеся от Феликса, но он стряхнул их и передал платок Ариане. Та высморкалась.

– Мама болеет, – шепнула она. Глаза у неё были красные, опухшие, всё ещё влажные. – Серьёзно болеет, не какой-нибудь там простудой. И скорее всего не поправится.

Сердце Саймона ушло в пятки.

– Соболезную. – Он прекрасно понимал, что его слова не принесут облегчения, и Ариана покачала головой.

– Поэтому мне и пришлось ехать на заседание вместо неё. У неё не хватило бы сил. Она пыталась скрыть болезнь, но о ней всё равно узнали другие лидеры нашего Царства, и теперь они планируют переворот. Даже умереть не дадут спокойно. – В голосе мелькнуло раздражение, смешанное с яростью. – Скорее всего, это наше последнее совместное Рождество. Не хочу возвращаться в школу, раз она так больна, но она считает, что там безопаснее. А дома куча народа только и думает, как бы нас убить, и у мамы уже не хватает сил, чтобы их сдерживать. Никому нельзя доверять, даже ближайшим советникам. А теперь… – она судорожно вздохнула. – А теперь я даже побыть с ней не смогу.

Ариана зарылась лицом ему в плечо, вновь разрыдавшись, и он не стал говорить, что всё будет хорошо. Не хотел врать. Её мама могла умереть; всё её Царство могло погрязнуть в войне; и помешать этому они не могли. Притворяться, что всё в порядке, было бы лицемерием.

– А нельзя куда-нибудь спрятать твою маму? – спросил он. – Или перевезти в другое Царство? Малкольм бы её защитил.

– Она… не хочет. – Ариана запнулась. – Я пыталась её уговорить. Малкольм уже знает. Поэтому он… поэтому он в последнее время такой добрый. Но я уже не знаю, что говорить, – она просто меня не слушает. Царство ей важнее собственной безопасности, и что мне с этим поделать?

Воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом волн, накатывающих на берег. Саймон не разомкнул объятий, и она уложила голову ему на плечо, промокшее от слёз. Но он не был против. Время замерло, и, хотя Саймон мог сказать многое, он молчал. Слова тут не помогут. Сейчас Ариане нужен был тот, кто просто побудет с ней и выслушает.

Через какое-то время в животе у Арианы громко забурчало. Саймон отстранился, чтобы посмотреть на неё.

– Когда ты в последний раз ела?

– Не помню. Вчера днём вроде. – Она вымученно улыбнулась. – Нет аппетита.

– Да, понимаю, – пробормотал он. – Перекуси в аэропорту, ладно?

– Ладно. – Ариана встретилась с ним взглядом. В её глазах, пусть и покрасневших, теперь читалась сила. – Моё Царство на очереди.

– Знаю. – Саймон закусил губу. – Может, твоя мама просто… отдаст камень?

Ариана покачала головой.

– Я уже спрашивала. Она считает, наш Осколок так хорошо спрятан, что его никто не найдёт.

– Ты знаешь, где он? – спросил он.

– Мама сказала… сказала, что я узнаю после неё… – Ариана посмотрела на свои руки. – Прости.

– Не извиняйся. Мы что-нибудь придумаем. – Саймон попытался накрутить на палец короткую прядь волос. – Помни – я всегда рядом, если захочешь выговориться. Или помолчать. Говорить не обязательно.

– Спасибо. – Она слабо улыбнулась ему, но улыбка быстро угасла. – Не представляю, как ты живёшь, зная, что твоя мама в опасности. У меня будто мир рушится.

– Да, у меня тоже, – пробормотал Саймон. Он не мог обманывать её словами, что всё наладится. Она заслуживала правды. – Но что бы ни случилось, помни, ты не одна.

Ариана нашла его руку и крепко сжала ладонь.

– Спасибо, – сказала она дрожащим голосом. – Ты тоже не забывай, ладно?

Саймон глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

– Думаю, это единственное, в чём я сейчас уверен. Ну а остальное… – Он слабо махнул свободной рукой.

– С остальным мы справимся, – сказала Ариана. – Как и всегда.

– Удача не вечна, – заметил Саймон. Ариана не стала возражать, но он и не ждал ответа. Он не стал лгать ей – и своим молчанием ответил тем же. Ни в чём больше нельзя было быть уверенным – и, хотя в этой битве они сражались не одни, им всё равно нужно было понять, как остаться в живых.



Авалон оказался в точности таким, каким Саймон его представлял. Живописные пляжи в декабре были практически безлюдны, а большинство живущих на острове анимоксов составляли семьи с детьми, ещё не научившимися превращаться, поэтому Авалон в отличие от Атлантиды был куда более красочным, и занятий здесь было куда больше.

Следующие две недели Саймон практически не вылезал с пляжа. Правда, ему запретили плавать, пока заживали раны – которые, как считал Малкольм, он получил при побеге от Род, – но он читал книжки и наблюдал за Ноланом с Уинтер, ныряющими с аквалангом или просто плещущимися в воде. Когда для купания было слишком холодно, они ходили в город или часами исследовали остров Санта-Каталина. Генерал очнулся через несколько дней после битвы, Птицы у побережья не появлялись, поэтому даже Джем смог пару раз к ним присоединиться, ведь на плечах его больше не лежали заботы о целом Царстве.

Рождество прошло весело и ярко, и Саймон не ожидал кучи свалившихся на него подарков. Они с дядей Дэррилом всегда праздновали тихо и скромно: дядя готовил лазанью и делал вид, будто Саймон не смотрит на дверь, нервно ожидая, когда в неё войдёт мама – если вообще войдёт. Теперь он жалел, что не проводил с ним больше времени и не ценил, что для него делает дядя. Именно поэтому он без всяких жалоб провёл целый день с Малкольмом, Ноланом, Зией и Уинтер. Маму можно было не ждать – и никаких дверей, за которыми можно было бы следить, давно уже не было.

За ужином к ним присоединились Джем с несколькими сёстрами, включая Никси и Коралию, которая пришла в сопровождении слегка ошарашенного молодого человека – видимо, её парня. К удивлению Саймона, Никси вручила Уинтер подарок.

– Это не извинение, – сказала она, пока Уинтер оглядывала коробочку так, будто та должна была взорваться. – Просто подумала, что тебе понравится.

Подарком оказалась переливчатая заколка, сделанная из ракушки. Уинтер тут же приколола её к замысловатой косе, обвитой вокруг головы, и с этого момента их с Никси было друг от друга не оторвать. Саймон их не понимал, но Уинтер была счастлива, и иного ему не требовалось.

Ближе к ночи, доев остатки барбекю, приготовленного Малкольмом, они собрались у костра на пляже.

– Папа пока не одобрил наши отношения, – сказала Коралия, не отпуская ладонь своего парня, – но согласился с ним встретиться, так что это уже хорошо.

– Коралия говорит, у неё вся семья помешана на океане, – сказал тот, откидывая длинные волосы. – Я практически родился на доске для сёрфинга, так что не особо волнуюсь.

Пока все давили смешки, Зия тронула Саймона за локоть.

– Не подсобишь мне? – тихо спросила она.

Саймон представления не имел, с чем ей могла потребоваться помощь, но всё равно с любопытством кивнул. Между ними до сих пор витала некоторая неловкость, хотя Зия всегда относилась к нему с искренней добротой, а иногда даже откалывала такие шуточки, что Малкольм краснел и требовал не забывать, что Саймон ещё ребёнок. А вот он сам был не против – потому что хохотал как никогда в жизни, и Зию явно радовало, что лёд в их отношениях тронулся. И Саймона, кстати, тоже.

Он пошёл за ней в сторону пещеры, которую они с Ноланом облазили пару дней назад. Как только пляж вильнул, а остальные скрылись за поворотом, Зия остановилась, и из-за деревьев вышел Лео, держащий под мышкой небольшой свёрток, завёрнутый в коричневую бумагу.

Саймон застыл. Он не слышал о Лео с того дня, как узнал, что Феликса послали за ним шпионить, но в глубине души ожидал чего-то такого. Новоявленный дедушка не был похож на человека, оставляющего незавершённые разговоры в прошлом.

– Я вас оставлю, – сказала Зия и отошла к воде.

– Хорошо выглядишь, – сказал Лео, нарушая затянувшееся тяжёлое молчание. – Видно, что отдохнул.

– Ну, эм, спасибо, – ответил Саймон. – Зачем вы пришли?

– Просто хотел… прояснить кое-что, – сказал дедушка. – И не я один.

Из кармана Лео высунулся Феликс. Саймон тут же отступил, и вся натянутая вежливость мигом испарилась.

– Не хочу с тобой говорить.

– А ты и не говори, – сказал Феликс. – Просто послушай. Я твой друг, Саймон. Не шпион, не крыса – твой друг.

– Если ты так со всеми друзьями поступаешь…

– Я не закончил, – резко перебил Феликс, запрыгивая Лео на плечо. – Я не собирался с тобой дружить – мне нужно было просто присматривать за тобой и следить за обстановкой. Брататься с тобой в обязанности не входило. Но я всё равно стал твоим другом – потому что ты отличался от остальных людей. Ты помогал раненым голубям, выходил меня, когда я умирал от голода…

– Да ладно, хватит притворяться, – раздражённо сказал Саймон.

– Я не вру. Крысы отбирали всю нормальную еду, а лазить по мусоркам я не собирался, – сказал Феликс. – Ты не обращал внимания, к какому Царству мы принадлежим. Ты не видел в нас врагов.

– Я знать не знал ни про какие Царства, – заметил он.

– Не важно. Ты и сейчас такой же. Ты не смотришь на Царства – ты видишь людей такими, какие они есть. Ты хоть представляешь, какое это редкое качество?

Такого Саймон не ожидал. Он пожал плечами.

– Я…

– Всё ещё не закончил. – Феликс зыркнул на него своими глазками-бусинками, и Саймон притих. – Я всё понимаю. Я тебя обидел. Прости. Разрази меня гром, жизнью клянусь, всё такое – я не хотел. Мы не хотели. Мы просто пытались тебя защитить. Да, иногда ради этого приходилось идти на глупости и недоговаривать, но ты узнал правду. Больше никаких тайн и лжи. Я хочу вернуть нашу дружбу. Вот и всё. Извиняться за то, что я о тебе заботился, я не стану, но извини меня за то, что обидел. Ты прав, я поступил, как крыса. Друзья не должны предавать друзей, и больше подобного не повторится, обещаю.

Саймон просто смотрел на него, и Феликс нервно дёрнул себя за хвост.

– Всё. Можешь говорить.

Чем дольше Саймон молчал, тем сильнее схлёстывались в нём злость и одиночество. С одной стороны, Феликс лгал ему целый год, притворяясь тем, кем на самом деле не являлся. Саймону и так хватало лжи с головой. С другой же – он скучал по лучшему другу. Скучал по едким комментариям и не особо остроумным шуткам – да даже по бесконечным жалобам он скучал.

Перл пыталась убить его, и он смог её простить. Так почему же простить Феликса за ложь было так сложно?

А потом он понял: потому что Феликс ранил сильнее. Задел его лично. Саймон доверял ему, и что бы Перл ни сделала, его предательство было куда хуже. Но обида выедала Саймона изнутри, и он не хотел больше злиться. Злость истощала, а у него были проблемы и посерьёзнее. Да и у Феликса тоже.

Приняв решение, он шагнул вперёд и снял мышонка с плеча Лео.

– Даю тебе ещё один шанс, но только один. Никакой больше лжи, – строго предупредил он. – Говори только правду и ничего от меня не скрывай, а то останешься один и пойдёшь побираться к крысам в метро. Договорились?

Феликс поёжился.

– Да я скорее себе хвост отгрызу, чем попрошу у этих вредителей хоть крошку.

– Договорились или нет, Феликс?

Передёрнув усами, мышонок кивнул и по рукаву заполз Саймону в карман, копошась и ворочаясь, как будто оказался там впервые.

– Ты хоть представляешь, сколько катышков тут скопилось, пока меня не было?

Ещё чуть-чуть, и Саймон бы улыбнулся – но потом заметил взгляд Лео, и вся радость испарилась.

– Не знаю, можно ли вам доверять, – признался он.

– И правильно. Не доверяй, пока я этого не заслужу. – Лео притопывал ногой по песку, как будто не мог стоять без движения. – Спроси, почему я не забрал Осколок себе.

Саймон нахмурился.

– Что?

– Все взрослые постоянно что-то от тебя скрывают. Но я хочу объясниться – и, как видишь, пытаюсь, – сказал Лео. – Спроси.

Он медленно выдохнул.

– Ладно. Почему вы не забрали Осколок себе?

– Потому что я боюсь обладать такой силой.

А вот это было уже интересно.

– Почему? Вы и так наследник Звериного короля.

Лео пожал плечами.

– Я бы использовал их не ради убийства. Был бы шанс, боюсь, с их помощью я бы заставил все Царства заключить перемирие.

– Но… разве это плохо?

– В идеальном мире – нет. Но наш мир не идеален, а Хищник никогда не приносил ничего, кроме боли. Если бы я воспользовался им, даже ради мира, то не оставил бы пяти Царствам выбора: они бы восстали против меня и развязали бы ужасающую войну. Никто не должен обладать подобной силой, какими бы благими ни были намерения.

– И вы думаете, что я ничего подобного не попробую? – спросил Саймон, хотя подобных мыслей у него действительно не было.

– Да, – сказал Лео. – Думаю, не попробуешь.

Саймон кивнул, не зная, что сказать. Перед ним стоял человек, о существовании которого он узнал всего несколько дней назад, человек с невероятным прошлым – но он не представлял, как к нему подступиться. Незнакомцы, у которых было слишком уж много общего, – вот кем они были друг другу. И Саймон хотел узнать дедушку ближе. Но они оба через столько прошли, что он не знал, с чего начать.

– Мне очень жаль, – наконец произнёс он, – что так вышло с папой и дядей Дэррилом.

– Не печалься, – сказал Лео. – Ты не виноват в их смерти.

– В смерти дяди Дэррила виноват, – подавленно сказал Саймон. – Он пришёл на крышу из-за меня.

– Нет. – Лео опустился перед ним на колени, стараясь найти опору в сыпучем песке. – Дэррила убил Орион, а не ты. А ты пытаешься не дать ему убить остальных. Понял меня?

Саймон не был согласен, но всё равно кивнул. Лео болезненно улыбнулся ему, а потом передал свёрток.

– Возьми. Решил, что ты порадуешься.

Саймон осторожно развернул бумагу. Внутри оказалась книга, которую Лео доставал на корабле, – та самая, с фотографией отца, дяди Дэррила и Лео, зажатой между страниц. Саймон вцепился в неё, боясь, что ветер вырвет её из рук.

– Я не могу её взять. Она ваша.

– Для меня это лишь воспоминание, – сказал Лео. – А для тебя – окно в жизнь, которой у тебя не было. Которую я по глупости у тебя отнял.

Саймон хотел было возразить, но Лео покачал головой.

– Я больше десяти лет расплачиваюсь за ошибки и продолжу платить до конца своих дней. Нет смысла притворяться, что это не так. Я перед тобой в неоплатном долгу, так что прими от меня хотя бы часть своей истории.

Саймон оглядел фотографию, залитую лунным светом, всматриваясь в лицо папы. Здесь он казался счастливее, чем на портрете из кабинета Альфы в ПРИЮТе. Легко было представить, каким на самом деле человеком был отец – Саймон практически слышал его смех, практически видел движения. Всего лишь игра воображения – но раньше ничего подобного не было.

– Спасибо, – наконец, сказал он. – И если на то пошло, я вас не виню.

Лео грустно улыбнулся.

– Я не заслуживаю такого доверия. – Встав, он похлопал Саймона по плечу. – Ладно, иди – пора тебе проявить храбрость, на которую не способны остальные. Если тебе что-то понадобится, просто попроси. И не забывай, Саймон: ты не один.

Обещание в его словах смешивалось с предостережением, и Саймон заметил это. Коротко попрощавшись, дедушка скрылся среди деревьев, и Саймон с Феликсом, спрятавшимся в кармане, дошли до Зии.

– Дядя Малкольм знает, кто ты? – без всяких предисловий спросил Саймон.

– Знает, что у нас общий брат, – ответила Зия, ничуть не смущаясь прямоты. – Но в детстве мы не общались. Я чуть помладше его, да и Люк жил с Альфой в Нью-Йорке, а я – в Стоунхейвене. С Дэррилом мы познакомились через моего отца и твою маму, – добавила она. – Но когда Люк умер, Малкольму было всего лет восемнадцать, и Дэррил не хотел его впутывать. Но в последнее время мы сблизились.

Она сказала это как-то подозрительно жизнерадостно, и Саймон сощурился.

– В каком смысле сблизились?

Ухмыльнувшись, она растрепала ему волосы и направилась к костру.

– В таком. Не забивай себе голову. Дядя твой – хороший человек. Он тоже заслуживает счастья.

– Да, но… какого конкретно счастья?

Стоило Зие только взглянуть на его лицо, как она залилась таким громким смехом, что он эхом разошёлся по тёмной воде. Саймон фыркнул.

– Как думаешь, они начнут встречаться? – спросил Нолан чуть позже, уже после праздника, когда они вернулись в свой уютный номер, отделанный в морской тематике, и разошлись по кроватям. Видимо, не только Саймон заметил, что весь вечер Зия провела за разговором с Малкольмом, который был очень даже не против.

– Она живёт в Колорадо, не забыл? – зевнув, спросил Саймон. Феликс вырубился на его подушке – сразу после того, как Нолан без лишних вопросов выслушал их слабые оправдания его неожиданному появлению. – Как им встречаться, когда они так далеко друг от друга?

– Кто знает. – Какое-то время Нолан молчал. – Интересно, что сейчас делает мама?

– Наверное, жалеет, что не может быть с нами. – Теперь Нолан знал, что у мамы был выбор, поэтому Саймон тщательно подбирал слова, прекрасно понимая, что одна неправильная фраза – и брата захлестнёт та же обида, с которой Саймон жил с того самого дня, как мама по собственной воле ушла к Ориону. А он не хотел расстраивать его. Перевернувшись на бок, он поглядел на силуэт Нолана, виднеющийся во тьме. – Прости, что сразу всё не рассказал.

Тот пожал плечами.

– Ничего. Я тебя понимаю. Вы с Малкольмом пытались меня защитить, но я и сам могу о себе позаботиться, ты же знаешь.

– Знаю. – Саймон скрутил уголок одеяла. – Мне нужна твоя помощь. Один я больше не справлюсь.

– Вот и хорошо, потому что я собирался помочь, хочешь ты того или нет. С чего начнём?

Саймон помедлил.

– Сначала пообещай кое-что.

– Что? – Настороженность в его голосе ничуть не помогла Саймону справиться с нервами, и он вытянул из одеяла болтающуюся ниточку. Перед глазами до сих пор стоял ужас на лице Лео, попятившегося от Осколка Хищника, в ушах звенели объяснения, почему он не хотел его брать. И как бы сильно Саймон ни доверял брату, он ни капли не сомневался: Нолан тоже воспользуется Хищником, чтобы сделать мир лучше.

– Оставь Осколки мне, – сказал Саймон. – Так будет безопасней. Иначе, если Орион тебя схватит, он получит и тебя, и их, и это будет вдвойне ужаснее.

Несколько секунд Нолан молчал. Саймон приготовился выслушивать возражения, но, на удивление, тот вновь передёрнул плечами.

– Да, логично.

Саймон выдохнул.

– Серьёзно?

– Ага. Вы с Орионом оба орлы, так что тебя он не тронет. Ты, наверное, единственный анимокс на свете, против которого он не станет применять Хищника. Я всё понимаю. Я особенный – а значит, мне придётся чем-то жертвовать.

Он произнёс этот так, будто кого-то цитировал, и, хотя Саймон не знал наверняка, он слышал мамины интонации.

– Ага. Ты занимайся крутыми штуками, а грязную работу оставь мне.

– Ну, раз уж ты так просишь.

Саймон усмехнулся в подушку, и они вновь замолчали. Потянулись минуты; Саймон думал, что Нолан уже уснул, но потом услышал тихий шёпот:

– А если мы не справимся? И потеряем её?

Как же больно было слышать в голосе обычно шумного, самоуверенного брата те же тревоги, что пожирали Саймона ещё с сентября; от напоминания, насколько хуже может стать жизнь, живот скрутило. Однако признавать он это не собирался.

– Я тоже об этом думал. Но теперь я не один, а с тобой, и я больше не волнуюсь.

– Правда? – спросил Нолан. Саймон практически слышал в его голосе улыбку.

– Правда. Ложись спать. Если не выспимся – не сможем придумать, как отговорить Зию и дядю Малкольма встречаться друг с другом.

Нолан громко фыркнул, и Саймон, прикрыв глаза, постарался расслабиться. Да, теперь брат знал, что происходит, но это не облегчило ситуацию – наоборот, запутало её ещё сильнее. Но Нолан смог разделить ношу, лёгшую Саймону на плечи, – и большего было не нужно.

20. В полымя



Перед окончанием каникул они спустились в Атлантиду ещё раз – потому что их позвали, как выразился Малкольм, «на встречу». Но он заставил их одеться получше, даже купил Саймону с Ноланом галстуки, что вызвало как волну раздражения, так и подозрений, что что-то затевалось.

Возвращаться в подводный город было невероятно страшно, а когда они прибыли, Саймон чуть не поперхнулся, потому что полковник Род встретила их в сопровождении целого взвода солдат.

– Всего лишь формальности, – сказала она сухо. И повела их не к генеральскому корпусу, а в самый центр города.

Саймон ещё ни разу не заходил так далеко, и с каждым шагом он нервничал всё сильнее. Неужели генерал понял, что Джем передал ему Осколок Хищника, принадлежащий Подводному Царству? Или пересмотрел доказательства и решил, что Саймона всё-таки нужно арестовать? Но тогда зачем было надевать галстук? Он приказал себе расслабиться. Всё было хорошо. Малкольм бы не допустил, чтобы с ним что-нибудь случилось.

Если только им не подготовили ловушку.

Род подвела их к воротам, врезанным в высокую каменную стену, и Саймон, затаив дыхание, ступил внутрь. Но вместо злой армии, с которой он был готов столкнуться, перед ним возник самый необычный парк, что он только видел. Вокруг, куда не погляди, тянулись неглубокие пруды, между которыми пролегала ветвящаяся стеклянная тропинка, и там, под водой, росли кораллы всех цветов радуги.

– Мы в коралловых садах, – пояснила Род, проводя их к центральному помосту, где стоял генерал, тяжело опирающийся на трость. Его окружало остальное семейство Флюков – и все они, включая Джема, были одеты в военную форму.

Нет, не все. С краю стояла Перл в простом синем платье, бледная и всеми забытая. Она не отрывала взгляда от стеклянного пола, и никогда ещё Саймону не было так её жалко.

– Альфа, рад, что вы смогли прийти, – сказал генерал. Раны явно ослабили его, однако голос звучал всё так же зычно.

– Мы не могли пропустить такое событие, – сказал Малкольм, и, когда Род встала в семейный строй, он подвёл остальных к краю помоста.

– Что за событие? – непонимающе спросил Саймон.

Малкольм мотнул головой.

– Смотри.

Генерал, прихрамывая, вышел в центр и вытащил из кармана небольшую коробочку.

– Я собрал вас здесь, поскольку хочу, чтобы сегодняшний день остался в памяти не только жителей моего Царства, но и всего мира анимоксов. – Он перевёл взгляд на коробочку, взвешивая её в ладони, будто не знал, что скрывается внутри. – Мой сын, Бенджамин, всегда сильно выделялся на фоне нашей семьи. Не только потому что он мой единственный сын и единственный, кто унаследовал мою сущность, – но также потому, что его взгляды всегда отличались от наших. Там, где мы видим необходимость в установлении порядка, Бенджамин видит красоту хаоса. Где мы видим чёрное и белое, Бенджамин видит краски. Обычно наше Царство не поощряет подобные взгляды, и, к сожалению, долгое время он не мог открыто проявлять свой дар, не сталкиваясь с порицанием.

Джем, стоящий в самой середине, между матерью и Род, порозовел. Саймон попытался перехватить его взгляд, но он не сводил глаз с генерала, выпрямив спину и расправив плечи.

– Мы – могучее Царство, однако у нас, как и у всех, есть свои недостатки, – продолжил генерал. – Мы верим в традиции и предпочитаем выбирать путь, которому всегда следовали, – и, если бы мы придерживались той же стратегии в битве за город, то наверняка бы проиграли. Но Бенджамин не только смог увидеть возможность там, где её не видели мы, но и не побоялся высказаться и помочь, спас тысячи жизней и сохранил независимость нашего Царства.

Генерал открыл коробочку – в ней лежало несколько значков в форме звёзд. Джем поражённо распахнул глаза, глядя на прихрамывающего отца, который подошёл к нему и взял звезду дрожащей рукой.

– Сегодня мне выпала честь присвоить Бенджамину Флюку звание майора армии Подводного Царства. Мою гордость тобой не передать словами, сын. Мы обязаны тебе жизнью. Нашему Царству повезло с его будущим генералом, а мне повезло быть твоим отцом.

Генерал потянулся к его лацкану, но Джем отступил на несколько сантиметров.

– Позвольте сказать, сэр, – произнёс он. Голос у него дрожал под стать рукам его отца. – Это я счастлив, что имею честь называть вас семьёй, сэр. Всех вас, – добавил он, оглядываясь на мать и сестёр. – И быть наследником нашего Царства – честь для меня. Но я её не заслуживаю.

Генерал внимательно посмотрел на него.

– Разумеется, заслуживаешь, майор. Ты же мой сын.

– А полковник Род – ваша дочь, сэр. Это благодаря ей выстояло наше Царство. Мне не сравниться с ней в дисциплинированности и преданности, и не важно, кто она – акула или дельфин. – Джем перевёл взгляд на Род, которая смотрела на него с отчаянной надеждой во взгляде. – Подобная дискриминация лишь разжигает вражду, а наш народ заслуживает лучшего. Он заслуживает Род в качестве нового генерала.

Сёстры Джема зашептались. Генерал нахмурился, очевидно сбитый с толку. Однако никто не успел ничего сказать, потому что Род вышла в центр, к отцу, и осторожно забрала из его трясущихся рук звезду.

– Спасибо за добрые слова, майор, – сказала она, прикрепляя значок на лацкан Джема. – Я посвятила всю свою жизнь службе нашему Царству – и посвящу всю оставшуюся. Но я горжусь, что могу назвать тебя братом, а когда придёт день – буду гордиться возможностью назвать своим генералом. Наше Царство должно двигаться вперёд. И я готова сопровождать тебя на этом пути – но именно ты должен вести нас к изменениям, которые помогут раскрыться нашему народу в полную силу – не только как солдатам, но и как добросердечным и разносторонним людям. – Она сделала шаг назад, и на форме Джема сверкнули звёзды. – Как красноречиво выразился наш отец, ты видишь краски, а немного ярких моментов нам очень даже не помешают.

Она отдала ему честь. У Джема задрожал подбородок – и, к удивлению Саймона, он заключил сестру в объятия. Та застыла, но через секунду едва заметно расслабилась и обняла брата в ответ.