Рука Джека дрожала, когда он возвращал фотографию Вайолет.

– Ты меня пугаешь, – сказала Анна, дёргая его за рукав.

– Посмотрите на фотографию ещё раз… Очень внимательно, – подчеркнул он.

Вайолет сделала так, как ей было велено, не зная, что именно она должна увидеть.

– А ты есть на этом снимке? – растерянно спросила Вайолет.

– Нет. – Джек покачал головой и указал на задний план фотографии. – Ты кого-нибудь там узнаёшь?

Мальчик и девочка с застывшими лицами жались друг к другу, глядя на фотографа, а за ними, почти скрытая, пряталась ещё одна маленькая фигурка.

Вайолет пристально посмотрела на паренька, застенчиво выглядывающего из-за плеча маленькой девочки. Затем она перевела взгляд на Пауик и Мальчика у неё на руках.

– Мальчик прав, – прошептал Джек. – Их двое.

Глава 25

Секрет Макулы

– Я не понимаю, – сказала Вайолет, переводя взгляд с одного мальчика на другого и обратно. Они выглядели абсолютно одинаково.

– У Мальчика есть брат-близнец! – взволнованно воскликнула Анна.

– Близнец? – Вайолет с сомнением покачала головой. – Но Мальчик никогда мне не говорил… Тебе он что-то говорил, Джек?

– Нет, – ответил Джек, всё ещё глядя на изображение. – Возможно, он и сам не знал. Я не помню, чтобы он когда-нибудь упоминал о брате, и я никогда его не встречал. Хотя мне было семь лет, когда меня забрали от родителей, а Мальчик к тому времени уже пять или шесть лет жил в приюте. Может, его брат исчез до того, как я туда попал?

– На обороте фотографии написано, что Пауик уходит на пенсию, и она говорила что-то о воспитании Мальчика – или, скорее, его брата-близнеца, – когда они беседовали на кладбище. Может, медсестра забрала его брата, уходя из приюта? – пробормотала Вайолет, пытаясь разобраться в своих мыслях.

Она не могла оторвать глаз от изображения. Оба мальчика выглядели совершенно одинаково, за исключением, как ни странно…

– У его брата глаза белые! – объявила Анна, словно прочитав мысли Вайолет.

Анна была права, но Вайолет описала бы этот цвет немного иначе. Глаза у него были поразительные, льдисто-голубые и кардинально отличались от почти чёрных глаз Мальчика.

У Уильяма Арчера, их отца, радужки были разного цвета. Вайолет заметила это, когда впервые встретила его – в тот раз они с Мальчиком забежали в его дом, чтобы скрыться от Дозорных. Тогда она не могла отвести взгляд от его глаз, хотя сейчас уже привыкла к ним. Один глаз был тёмным, почти чёрным, а другой – холодного голубого цвета, как льдистое зимнее утро. Эдвард даже упоминал об этой особенности Уильяма в своей недавней речи на ступенях ратуши. Он сказал, что у Уильяма раздвоение души, пытаясь убедить всех, что брат не в себе.

Вайолет всегда считала глаза Мальчика на редкость тёмными, и теперь, глядя на льдистые глаза его брата, она вздрогнула. Как будто Уильяма Арчера разделили надвое.

Внезапно на неё нахлынули воспоминания.

Когда Мальчик был в саду Вайолет в ночь первого ливня, она заметила тонкую серебристую полоску ледяной голубизны на краю радужки его глаза. Проблеск того же цвета она увидела на краю его тёмной радужки, когда он просунул голову сквозь решётку камеры как раз перед тем, как Эдвард устроил свою «спасательную операцию».

Медсестра Пауик рассердилась на Мальчика, когда встретила его на кладбище. Она приказала ему снова что-то нацепить на тот случай, если его вдруг кто-нибудь увидит. Вайолет тогда не особенно задумалась об этом, а вот Мальчик всё время тёр глаза руками.

Однажды на Хэллоуин мама Вайолет надела зелёные брюки, красный топ и обмотала голову множеством красных шёлковых шарфов. Она сказала, что одевается розой в честь своего имени, и даже надела красные контактные линзы.

За исключением глаз, братья-близнецы на фотографии выглядели совершенно одинаково, и Вайолет решила, что они такие и сейчас. Если бы брат Мальчика носил тёмные контактные линзы, никто не смог бы отличить его от Мальчика.

Её сердце бешено забилось.

В последнее время, когда Вайолет думала, что она разговаривает с Мальчиком, неужели в действительности она беседовала с его братом? Это объяснило бы, почему Мальчик вёл себя странно и говорил не так, как обычно, – используя громоздкие слова, которые, по мнению Вайолет, он знать точно не мог.

Это также объясняло, почему Мальчик понятия не имел об украденном велосипеде Люси и об игре с Конором в Предместье Призраков.

Мальчик, который разговаривал с Анной, вёл себя так же, как Мальчик, которого знала Вайолет. Тот Мальчик, что прятался в тайнике Анны под лестницей в сиротском приюте и оставил там фотографию себя и своего брата-близнеца, – он-то, скорее всего, и был настоящим. Но где он теперь?

Вайолет снова посмотрела на обратную сторону фотографии.

«Два меня?»

Может быть, Джек прав, и Мальчик тоже ничего не знал о своем брате.

Ее захлестнуло острое чувство вины. Всё это время она злилась на него за то, что он солгал ей. Она считала, что он больше не друг ей. Но получается, что не он, а Вайолет перестала быть ему другом. Она не поверила ему, а Мальчик говорил правду.

– Значит, это не Мальчик, а его брат-близнец помогает Арчерам? – спросила Анна, широко раскрыв глаза от волнения.

– Думаю, да, – ответила Вайолет, слегка покраснев от воспоминаний. – По-моему, он уже давно выдаёт себя за Мальчика.

– Я знала, что Мальчик не плохой человек, – сказала Анна.

Вайолет рассказала Анне и Джеку о цвете глаз Мальчика той ночью в своем саду, в подземной камере и на кладбище, где он был вместе с Пауик.

– Я чувствую себя ужасно, – мягко сказала Вайолет.

– Почему? – спросил Джек, глядя прямо на неё. – Это отличная новость – теперь мы знаем, что Мальчик хороший.

– Но я-то думала, что он врёт мне, и злилась на него, – выпалила она.

– Мы все злились, – Анна обняла Вайолет. – Это устроили Арчеры. Ты не виновата.

– Но и до того, как погода испортилась, я не верила Мальчику. Я была так растеряна. Не могу даже представить себе, что он чувствовал.

– Да откуда тебе было знать, что у него есть брат-близнец? – произнёс Джек твёрдо.

Джек был прав: откуда ей знать? Но, по крайней мере, один человек был в курсе. Кровь закипела у Вайолет в жилах.

– Макула знала, – отрезала она. – Почему она не рассказала? Все считают, что Мальчик плохой, а она могла легко оправдать его.

– Мальчик говорил, что в последнее время она ведёт себя странно, – ответил Джек, качая головой. – Может, с ней что-то не так?

– Да, Мальчик и мне об этом говорил, – тихо ответила Вайолет.

Приятели на мгновение погрузились в молчание.

– Мы могли бы просто спросить Макулу, почему она никому не рассказала о близнецах. Возможно, она знает, где сейчас наш Мальчик, – предположила Анна. – Мама всегда говорит мне: если хочешь что-то выяснить о человеке, спроси его самого. Она сказала, что, живя в Идеале, поверила в истории, которые ей рассказывали о других людях, так и не выяснив, правда это или нет. Она сказала, что больше никогда так не поступит, потому что делать это нехорошо.

Джек улыбнулся и погладил маленькую девочку по голове.

– Анна права – мы должны задать вопрос Макуле. Если найдём Мальчика, то сумеем доказать, что Арчеры лгут. Макула, возможно, знает, где он сейчас, или, по крайней мере, может сообщить что-то о его брате. Эта информация поможет нам найти Мальчика, – сказал он.

– А если Макула не хочет, чтобы кто-то знал о нём? – нервно спросила Вайолет. – Она не сказала Мальчику, что у него есть брат, – может, она вообще никому об этом не говорила.

– Ну, теперь её секрет раскрыт, – пожал плечами Джек.

– Ты прав, Джек, – сказала Вайолет и выступила на улицу.

– Куда это ты собралась? – обеспокоенно поинтересовалась Анна.

– Надо побеседовать с Макулой.

Троица отошла от чайной лавки. Анна подпрыгивала от волнения. Вайолет не была уверена, что это такая уж хорошая идея, но им нужно было найти Мальчика, а Макула, возможно, единственная могла помочь. В Городе было тихо. Они шли под дождём по Забытой дороге, затем пересекли Рыночный двор и вышли на Уикхем-террас.

Джек глубоко вздохнул и поднял руку, чтобы постучать в дверь дома № 135 по Уикхем-террас, где жил Мальчик. Его рука дрогнула. Было ясно, что дождь продолжает оказывать на всех влияние, но теперь, вооружившись новыми знаниями, они могли гораздо лучше справиться с его последствиями.

Вайолет и Анна стояли рядом с Джеком в дверном проёме.

Со времени их первой встречи в Предместье Призраков Макула всегда очаровывала Вайолет.

Мама Мальчика отличалась необычайной красотой – она была одной из прекраснейших женщин, каких Вайолет когда-либо встречала. Когда-то её длинные чёрные волосы ниспадали до пола, теперь же они достигали уровня плеч. Её глаза – зелёные, как трава летом, – сияли, а кожа была бледной и нежной. При виде Макулы люди приходили в восторг, а когда она говорила, все в комнате замолкали, – об этом однажды сказал отец Вайолет.

Макула была ещё и умна; казалось, она всегда знает, о чём говорит, но это не раздражало, как раздражало поведение Беатрис. По словам Мальчика, ум Макулы вмещал в себя всё, что она когда-либо видела. Он добавил, что его мама могла перечислить все элементы периодической таблицы, а его отец не мог, хотя и был учёным.

Также Макула была художницей – она сама написала все картины, которые когда-то висели на стенах её комнаты в Предместье Призраков. На них мать Мальчика изобразила свободу. Её картины всегда казались живыми, как будто предметы могли взять и сойти с холста.

Дверь со скрипом отворилась, и Макула выглянула наружу, вернув Вайолет в настоящее.

– Что это вы трое делаете здесь так поздно? – спросила она, отступая назад, чтобы пропустить их внутрь.

В доме Мальчика не было прихожей, и они прошли прямо в тёплую кухню. Помещение обогревала большая, кремового цвета печь.

– Э-э… – входя, Джек искоса посмотрел на Вайолет.

– Мы… Хм… Мы пришли поговорить с вами, – ответила Вайолет.

Дом Мальчика выглядел совсем иначе, чем в тот раз, когда Вайолет оказалась здесь впервые. Уильям тогда жил один, и всё вокруг было завалено разной рухлядью и покрыто пылью.

Макула любила всё цветное. Каждая дверь и комната имели свой яркий оттенок. Спальня Мальчика была жёлтой с оранжевой дверью, а кухня, где они находились, – фиолетовой с жёлто-зелёной дверью.

– О чём вы хотите поговорить? – спросила она, с любопытством глядя на троих детей.

Вайолет задумалась, пытаясь сформулировать вопрос. Отец всегда советовал ей поразмыслить как следует, прежде чем говорить.

– У Мальчика есть брат-близнец? – вдруг выпалила Анна.

Вайолет закрыла ладонью рот маленькой девочки. Щеки Макулы вспыхнули, и она опустила глаза в пол. Сердце Вайолет забилось быстрее.

– Так вот, значит, о чём вы пришли меня спросить… – ответила женщина через мгновение ровным тоном.

Анна кивнула.

У Вайолет закружилась голова – она не могла ухватить ни одной мысли.

– Кажется, остальные потеряли дар речи? – осведомилась Макула, опёршись на деревянный кухонный стол.

– Гм, мы… Мы хотели задать вопрос немного иначе, – пробормотала Вайолет.

– Но спросить вы собирались?

Вайолет кивнула.

– Я думаю, вам всем лучше присесть, – вздохнула Макула.

Глава 26

Сознательная горожанка

Анна села за кухонный стол рядом с Макулой, а Джек и Вайолет устроились напротив. Мама Мальчика некоторое время молчала. Она выглядела разбитой, слабой, как он и описывал.

– Расскажите, откуда вам известно о близнецах, – попросила она.

Вайолет посмотрела на Джека, затем медленно вынула из кармана фотографию и подала её Макуле.

– Мы нашли этот снимок в сиротском приюте. Думаю, его там оставил Мальчик… Он прятался под лестницей.

– В нашем тайном месте, – перебила Анна.

– Как давно он был в этом твоем тайном месте, Анна? – живо спросила Макула. – Вы не знаете, где он сейчас?

– Нет. – Джек отрицательно помотал головой. – Мы думали, что вы можете это знать, поэтому и пришли сюда.

Макула посмотрела на фотографию и погладила пальцем бумагу.

– Нет, – вздохнула она. – Я пыталась найти его, но пока мои поиски безрезультатны. – Голос Макулы дрогнул. – Сынок… Я редко видела фотографии Мальчика в этом возрасте. Мне так его не хватало!

– Его брат тоже есть на снимке, – Анна наклонилась над фотографией и указала на него. – Вот так мы и узнали о близнецах.

– О, – Макула прикрыла рот ладонью и резко вдохнула. – Почему я не смогла спасти их? Я подвела их обоих.

– Нет, это не так, – сказала Вайолет. – Мальчик любит вас, а мама сказала, что вы поступили храбро, отказавшись от Мальчика, точнее, от них обоих. Она сказала, что вы отдали его, то есть их, чтобы защитить, а это самое трудное, что может сделать любая мама.

По щеке Макулы скатилась слеза.

– Спасибо, – вздохнула она, сжимая руку Вайолет. – Я не заслуживаю похвалы. Я пыталась спасти своих мальчиков, но всё вышло не так, как я думала. Том страдал.

– Том? – спросила Вайолет. – Так его зовут?

Макула кивнула.

– А почему вы никому о нём не рассказывали? – прямо спросила Анна.

Вайолет бросила на Анну острый взгляд.

– Всё в порядке, Вайолет, – ответила Макула. – Я хотела, Анна. Но в первый раз, когда я снова встретила Мальчика, я была в шоке – той ночью всё произошло так быстро. Он не упомянул о брате, и я подумала, что, возможно, с Томом случилось что-то плохое. Когда мы с Уильямом впервые оказались наедине, я рассказала ему всё, и с тех пор мы ищем Тома. Я не хотела сразу сообщать об этом Мальчику. Он никогда не говорил о Томе, меня это тревожило, и я хотела подождать, пока мы узнаем больше. Потом я получила письмо от Присциллы Пауик, женщины, которая забрала моего второго сына, и мы решили не рассказывать ни о чём Мальчику, пока не найдём Тома. Мы думали, что для Мальчика это может оказаться слишком болезненно. Хотя я и старалась поддерживать с Мальчиком нормальные отношения, поиски его брата захватили меня целиком. Так было до последнего момента. А вот теперь я ищу обоих своих сыновей.

– Присцилла Пауик! – Вайолет резко наклонилась вперёд, указывая на медсестру на фотографии. – Её называют медсестра Пауик. Это та самая женщина, которая его похитила?

Мама Мальчика снова посмотрела на изображение, и её щеки загорелись румянцем.

– Я никогда с ней не встречалась, но ты хочешь сказать, что эта женщина и есть Присцилла Пауик?

– Да. Ну, я думаю, что это та самая женщина, – ответила Вайолет. – Её фамилия Пауик, и она работала в сиротском приюте. Я видела её с Томом на кладбище, но тогда я думала, что он и есть Мальчик, а она говорила, что вырастила его или что-то в этом духе.

– Значит, она замешана во всём этом? Ты с ней встречалась, Вайолет? – спросила Макула еле слышно.

– Да, в подземном туннеле. Она заставила Детокрада посадить меня в тюрьму.

Макула выглядела сбитой с толку, поэтому Вайолет пустилась рассказывать о том, что подозревала Мальчика в плохих вещах и, прежде чем спуститься по трубе в белую комнату, последовала за ним на кладбище. О том, как медсестра поймала её и бросила в камеру к Конору и Беатрис. Затем она рассказала о Томе, которого она приняла за Мальчика. О том, как он сделал вид, будто сражается с Эдвардом, когда тот инсценировал спасение детей.

– Значит, за всем этим стоит Эдвард? – сказала Макула, и её щеки вспыхнули. – Я так и знала. Я чувствовала, что он не остался в стороне. Он выдумал и внушил людям эту ложь про Уильяма. Чудовищный поступок. А ему верит весь Город.

– Эдвард специально устроил всё так, чтобы жители ему поверили, – заявила Анна. – Он использует облака.

– Что?

Макула снова выглядела растерянной. Вайолет стала рассказывать о погоде и о том, что недавно произошло в ратуше.

– Значит, Уильям тоже у них? Я знала, что он не убежал. Он никогда бы так с нами не поступил.

Теперь Макула рассердилась:

– Почему эти братья так настойчиво пытаются разрушить мою семью? Им это с рук не сойдёт – во всяком случае, на этот раз.

Макула встала и прошлась по комнате, как обычно делал её муж. Мальчик тоже так делал – он объяснял, что так ему приходит в голову больше идей. Вайолет старалась не думать о нём. В комнате повисло напряжённое молчание.

Затем мать Мальчика снова села, нахмурившись.

– Не думаю, что Том плохой ребёнок – это невозможно, в его жилах течёт иная кровь, – сказала она. – Ты говорила с ним, Вайолет? Эта женщина, должно быть, заставляет его поступать дурно. Как ты считаешь, она его любит? Относится к нему как к сыну?

– Она… – Вайолет не знала, что ответить. – Она не говорила с ним так, будто любит его.

– А мне показалось, что он ей вообще не нравится, – заявила Анна.

– Если бы я знала, что она заботится о нём, что у него есть семья, которая его любит – даже если это не его настоящая семья, – я бы с этим смирилась. Я лишь хочу, чтобы мои дети были счастливы. Но он ведёт себя не так, как ведут себя счастливые люди, которых любят. – У Макулы на глазах выступили слёзы. – Если я когда-нибудь встречу эту женщину, я… Я…

Она поднялась и вновь прошлась по комнате.

– Если бы я могла поговорить с Томом, я бы сказала ему, что у него есть настоящая семья, которая его любит. Возможно, он даже помог бы нам. Он сейчас в бутике вместе с Джорджем и Эдвардом, верно?

– Вам не стоит идти к нему, – встревоженно сказала Вайолет. – Нельзя, чтобы Арчеры узнали, что нам всё это известно, и мы не можем доверять Тому.

Макула взглянула на свои руки.

– Я понимаю, что он ваш сын, – продолжала Вайолет, боясь расстроить её, – и я тоже не считаю, что он плохой, во всяком случае, не совсем… – она на мгновение заколебалась. – Том не похитил меня, когда должен был, – медсестра отругала его за это. А на кладбище он увидел, что мы с Анной прячемся, и не выдал нас. Он легко мог бы это сделать. А ещё у него есть птица, его питомец. Тот, кто заботится о животных, не может быть плохим.

– Спасибо тебе, Вайолет. – Макула слегка улыбнулась. – Приятно слышать о нём такие вещи. Вероятно, ты права, но я надеюсь, что мы сможем доверять ему в будущем.

– Позвольте взглянуть на письмо сестры Пауик, – попросила Вайолет, осмелев. – Вдруг в нём есть что-то, что поможет её найти. Мы знаем, что она заодно с Арчерами. Разыскав её, мы, возможно, отыщем и Мальчика.

Мать Мальчика поколебалась, затем подошла к выкрашенному в бледно-голубой цвет шкафу в дальнем конце комнаты. Она вытащила из ящика стопку писем, аккуратно перевязанную коричневым шнурком. Потом села и развязала шнурок.

На стол перед Вайолет упало раскрытое письмо. Сгорая от любопытства, она наклонилась вперёд и принялась читать:

«Дорогие мальчики,
Прошлой ночью вы приснились мне снова, вы были так счастливы. Я искренне надеюсь, что это правда и что вы оба сильны и здоровы…»


– Ты не должна это читать, Вайолет! – строго сказала Анна. – Письмо адресовано не тебе.

Вайолет покраснела и сложила листок бумаги.

– Всё в порядке, Анна, – улыбнулась Макула. – Вайолет уже видела некоторые из этих записок.

– Мне показалось странным, что все они начинались со слов «дорогие мальчики», – прошептала Вайолет, что-то припоминая. – В вашей комнате в Предместье этих писем были целые пачки. Там до сих пор лежит одно письмо – я обнаружила его, когда мы искали Конора.

– Действительно? Должно быть, я обронила его, когда уходила, – ответила Макула. – Я написала тысячи писем, и все моим мальчикам.

– Я думала, вы имели в виду Уильяма и Мальчика, – ответила Вайолет.

– Я хранила образ Уильяма в своём сердце и на шее.

Мама Мальчика указала на красивый золотой медальон, инкрустированный зелёными камнями, – точно так же, как она сделала при первой встрече с Вайолет в Предместье Призраков. Этот медальон ей подарил Уильям. Упомянув о нём, Вайолет сумела убедить Уильяма Арчера снова вступить в борьбу против Идеала.

– Нашла! – воскликнула она немного погодя. – Присцилла Пауик написала мне вскоре после падения Идеала, когда я вернулась в этот дом, чтобы жить здесь с Уильямом и Мальчиком. Но я сомневаюсь, что это письмо чем-то поможет, Вайолет. Пауик просто несёт ту же ерунду, что и Эдвард нёс сегодня со ступеней ратуши.

Мать Мальчика развернула листок гладкой розовой бумаги.

– Я не могу больше смотреть на то, что пишет эта женщина. Лучше вы сами…

Она протянула письмо через стол. Вайолет взяла его и начала читать вслух:

«Дорогая миссис Макула Арчер,
Я пишу вам как сознательная горожанка.
Недавно я узнала, что ваш сын, Мальчик, является отпрыском Уильяма Арчера, страдающего раздвоением души. Как вам известно, у Мальчика есть брат-близнец, и я, не прибегая к незаконным средствам, держу его при себе. Довожу до вашего сведения, что я назвала его Томом.
Общеизвестно, что, если у человека с раздвоением личности – такого, как ваш муж, – есть дети-близнецы, то проклятие раздвоения души расщепляется надвое и каждый близнец обретает сверхъестественное качество добра или зла в отдельности. Короче говоря, один близнец будет плохим, а другой – хорошим.
У Тома, как вы знаете, светло-голубые глаза. Он – ангельское дитя и обладает даром творить добро. Однако это неизбежно означает, что Мальчик – близнец, который находится у вас, – способен управлять всем тёмным и злым.
Я пишу вам как сознательная горожанка, чтобы предупредить: скоро Мальчик достигнет совершеннолетия, и я уверена, что он уже проявляет признаки проклятия. Остерегайтесь его тёмных деяний, иначе он может просто прикончить вас во сне.
С самыми тёплыми пожеланиями и уважением,
Присцилла ПауикPS. Ранние признаки проклятия могут включать в себя воровство, ложь, бегство из дома и т. д.»

– Какое странное письмо, – заметила Вайолет.

Макула кивнула:

– Я всё понимаю. Я тоже так думала. Я бы хотела понять, зачем она забрала моего сына. Хотя совершенно очевидно, что она сумасшедшая.

– Возможно, она хотела ребёнка, – сказала Анна, – и Том ей нравился, поэтому она взяла его себе. Но, судя по тому, как она с ним разговаривала, он ей не по душе. Правда, Вайолет? В моём классе есть мальчик, и его мать тоже общается с ним не слишком приветливо. Мама сказала, что она просто очень занятая и поэтому ворчит. Может, медсестра тоже очень занята?

– Может быть, Анна.

Макула посадила девочку к себе на колени и крепко обняла. Её лицо посветлело.

– А мы вернём мою маму? – прошептала Анна, и её голос дрогнул.

– Очень скоро, Анна, обещаю. – Макула поцеловала её в белокурую макушку.

– Но зачем Пауик написала всё это о Мальчике и раздвоенной душе? – спросила Вайолет. – Папа говорит, что это неправда, всего лишь наивные россказни.

– Могу предположить лишь, что по какой-то причине эта женщина хотела настроить меня против моего собственного сына. У неё отчасти получилось – когда Мальчика впервые обвинили в похищениях, я задумалась, не были ли её слова правдой. В голове у меня творилась полная неразбериха. За это я буду вечно себя винить.

– Эдвард говорил в ратуше о раздвоении души, – вставил Джек.

– Да, и он поведал о том, как Уильям убил своего собственного отца. Я всё слышала, – сердито ответила Макула. – Конечно, это ложь. Поскольку Присцилла тоже писала о раздвоении души, я подумала, что между ней и Эдвардом есть какая-то связь, и теперь ты говоришь, что…

– Но как медсестра познакомилась с Эдвардом и зачем ей помогать Арчерам? – перебила Вайолет.

– Может, Эдвард каким-то образом узнал о близнеце Мальчика и решил, что он будет полезен для их планов по возвращению Идеала, – сказала Анна, вновь воодушевляясь. – Тогда он нашёл медсестру и попросил отпустить Тома с ними.

– Что-то подобное приходило мне в голову, Анна. – Макула положила подбородок на голову маленькой девочки. – Я подозреваю, что ей, вероятно, за это платят.

– Но что же такое раздвоение души? – спросил Джек, немного смутившись. – Я никогда не слышал о такой болезни.

– А я слышала, – почти прошептала Макула. – Но только один раз.

Женщина замолчала, и трое детей ждали, когда она снова заговорит.

– Кроме Уильяма, я никому не рассказывала эту историю. Наверное, старалась забыть обо всем – до сих пор мурашки по коже, как вспомню. Это случилось много лет назад, когда я жила в Идеале. За восемь месяцев до этого Арчеры заставили меня поверить, что Уильям умер. К тому времени у меня уже родились близнецы – совсем недавно. О моей беременности не знал никто, кроме Айрис, которая мне помогала. Я понимала: если Эдвард и Джордж узнают о них, они станут преследовать моих малышей, как преследовали моего мужа. Однажды поздно вечером в дверь позвонил какой-то человек. Он вел себя дружелюбно, сказал, что заблудился и ему нужно позвонить по телефону своей семье. Я отказала и попыталась закрыть дверь, но он отпихнул меня и вошёл в дом. А потом потребовал показать ему близнецов.

Вайолет ахнула:

– Как он узнал о них?

– Он сказал, что внимательно наблюдал за мной. – Лицо Макулы побелело. – Я просто остолбенела. Я никогда прежде не видела этого человека и думала лишь о том, как защитить сыновей. Мальчики спали в своей колыбели в гостиной. Я боялась, что он причинит им вред, но он просто смотрел на меня, странно улыбаясь. Я пришла в ужас. Он сказал, что они – дети человека с раздвоением души и могут оказаться особенными, и что скоро это станет очевидным. Он добавил, что сохранит мою тайну, но придёт снова. А потом он ушёл.

– И что же вы сделали? – спросила Анна, широко раскрыв глаза.

– Тогда я уже знала, что Арчеры задумали совершить с Идеалом. Я нашла в их магазине круглые очки и обнаружила секретную Ничейную землю, так что я всё равно собиралась оставить мальчиков в приюте. Я всё откладывала – не могла заставить себя отдать их. Но после визита того человека я запеленала мальчиков и поздно вечером того же дня пробралась в Ничейную землю. Я оставила их у двери вместе с очками и запиской и, спрятавшись, наблюдала, как их забирали. Это было самое трудное из всего, что я когда-либо делала. На следующее утро я сдалась братьям Арчер. Я ничего не сказала Айрис и даже не попрощалась. Я подумал, что она будет в большей безопасности, если ничего не узнает. С тех пор я ни разу не слышала о раздвоении души, пока не получила письмо от Присциллы Пауик. Ну, и сегодня услышала от Эдварда.

– А кем был тот человек? – спросила Вайолет.

– Я ничего о нём не знаю, Вайолет, и знать не хочу. Он не слишком приятная личность. – Макула прикрыла глаза.

– Почему Эдвард и Джордж так ненавидят Уильяма? – невинно спросила Анна. – Иногда мне не нравится моя сестра, но я ни за что не стала бы вести себя так, как они.

– Я никогда не понимала, почему они его ненавидят, но Айрис говорит, что они были такими с самого детства. – Макула вздохнула и покачала головой.

– Айрис говорила мне, это потому, что она защищала Уильяма, когда он был ребёнком, а близнецы думали, что она любит его больше, – сказала Вайолет. – Но она не объяснила, почему ей приходилось защищать Уильяма.

– Она мне тоже ничего не сказала, Вайолет. Я спрашивала, но она уклоняется от ответа. Эта женщина – кладезь тайн. Не уверена, что мы когда-нибудь поймем Айрис Арчер.

– А Айрис не поможет нам отыскать Мальчика? – спросил Джек.

– Она знает не больше моего. Она помогала мне сегодня, когда я пыталась расспросить Тома, которого Эдвард вел по Городу, выдавая за Мальчика.

– Я слышала, – вспомнила Вайолет. – Том сказал что-то вроде: «Вы никогда его не найдёте». Наверняка он знает, где находится Мальчик. И Пауик, и Эдвард в разное время говорили Тому вернуться в местечко под названием Окраина. Может, там они и держат Мальчика?

– Я никогда не слышала об этой Окраине, – ответила Макула.

– Думаю, туда можно добраться через гробницу на кладбище, – взволнованно сказала Анна. – Мы видели, как она открылась, и Мальчик – то есть Том – спустился по ступенькам в землю. Помнишь, Вайолет?

– Да, – кивнула Вайолет. – Мы пытались открыть её снова, когда все исчезли, но не сумели.

– Вполне возможно, таких туннелей полно по всему Городу, – сказала Макула. – Помню, как мы с Уильямом ещё детьми играли в туннеле под бутиком Арчеров. Тогда магазином управляла Айрис. Пока она работала, мы делали вид, что ищем сокровища. Мы пытались найти ещё туннели, но безуспешно, хотя ходят слухи, что таких туннелей очень много.

– Пойдёмте туда прямо сейчас, – сказал Джек, вскакивая.

– Ты не слушаешь меня, Джек? Мы не знаем, как его открыть, – заявила Анна.

– Что-нибудь придумаем. Всё равно других идей у нас нет.

– Джек прав. – Вайолет тоже встала. – Мы зря тратим время на разговоры.

– Ладно, – сказала Макула. – Я иду с вами.

– Но дети умеют гораздо лучше прятаться, чем взрослые. Взрослые медлительны, – ответила Анна.

– Я не позволю вам пойти туда одним посреди ночи. – Макула покачала головой. – Материнские инстинкты побуждают защищать. Я вас не задержу. Только дайте переодеться.

Когда мама Мальчика вышла из комнаты, Вайолет, Джек и Анна переглянулись.

– Макуле не следует туда идти. Что, если мы встретимся с медсестрой? – прошептала Вайолет. – Вы же видели, как Макула вела себя, говоря о Пауик. Нельзя допустить, чтобы что-то пошло не так, иначе Арчеры поймут, что нам известно об их планах, и тогда мы никогда не найдём Мальчика.

– Я согласен с Вайолет, – сказал Джек, в упор глядя на Анну.

– Почему ты так смотришь на меня? – возмутилась маленькая девочка.

– Потому что ты должна отвлечь её, пока мы уносим ноги.

– Почему я всегда должна оставаться здесь? – чуть не заплакала Анна.

– Потому что у тебя это получается лучше всего. Просто скажи, что хочешь в туалет, как ты обычно делала с медсестрами в приюте.

– Да, но это срабатывало, лишь когда я была маленькой, Джек. Теперь я и сама могу сходить в туалет!

– Пожалуйста, Анна, ты что-нибудь придумаешь, – сказала Вайолет, с тревогой оглядываясь на дверь. – Ради Мальчика. Он действительно нуждается в твоей помощи.

– Ладно, – Анна тяжело вздохнула. – Но в следующий раз я пойду с вами.

Девочка резко повернулась и вышла из комнаты, а Джек и Вайолет выскользнули из дома и растворились во тьме ночи.

Глава 27

Вверх

Следуя за Джеком к колоннам на въезде в Предместье Призраков, Вайолет поёжилась, не зная, от чего у неё стучат зубы – от холода или от воздействия дождя.

– Здесь нужно идти осторожно, – прошептала она. – Том может быть поблизости. Смотри, не пролетит ли чёрный ворон – это может означать, что Том где-то рядом.

– Я ужасно осторожен, – огрызнулся Джек, проходя мимо колонн, и свирепо глянул на неё.

– Не огрызайся на меня, – сердито ответила Вайолет.

Они проскользнули мимо лужайки. У подножия холма, ведущего к кладбищу, Джек на мгновение остановился.

– Извини. – Он вздохнул и сжал кулаки. – Знаю, это от дождя, но мне кажется, я вот-вот взорвусь.

– Ладно, всё в порядке, – пробормотала Вайолет, борясь с собственными мыслями. – Я то же самое чувствую, Джек. Просто продолжай напоминать себе, что эти чувства не настоящие. Когда спустимся в гробницу, подальше от дождя, станет легче.

Он кивнул. Не произнеся больше ни слова, парочка поднялась на холм и, протиснувшись за скрипучую калитку, оказалась на кладбище.

– Смотри, Джек, – прошептала Вайолет, указывая на струйку густого белого пара, поднимавшуюся из гробницы неподалеку. – Туда я упала – там труба, ведущая в белую комнату. Туман поднимается к небу и образует облака, влияющие на сознание. Видишь?

Джек молча кивнул.

– Там находится проход, который мы ищем? – спросил он.

– Нет. – Вайолет покачала головой, пробираясь по заросшей сорняками тропинке и отыскивая дорогу по памяти.

В темноте, осторожно, она прошла мимо сломанных крестов и заросших надгробий и остановилась возле гробницы, в которой, как она видела, исчезли Том и остальные.

– Туннель до Окраины должен быть где-то здесь, – сказала она, оглядываясь на Джека. – Нужно выяснить, как открыть проход.

Гробница выглядела как большой прямоугольный каменный ящик. Приятели обошли его кругом в поисках входа. Вайолет наклонилась, изучая каменную плиту, и тут Джек рассмеялся.

Она нервно подняла глаза – на кладбище смех звучал как-то не так.

– Джек, где ты? – прошептала она, не видя его.

– Здесь! – сказал он, появляясь с другой стороны гробницы.

Вайолет ахнула и отшатнулась назад.

– Иди сюда, глянь-ка на это, – сказал Джек, снова пригибаясь.

Вайолет поднялась с земли и обошла гробницу. Джек сидел на корточках и, казалось, читал стихи, вырезанные на каменной плите.



О ФОРТУНА!

КТО ИЗ БЕССМЕРТНЫХ К СМЕРТНЫМ ЖЕСТОЧЕ ТЕБЯ!

ТЫ РАДА ИГРАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ![3]

Квинт Гораций Флакк



– Что за имя! – усмехнулась Вайолет. – Я бы убила маму с папой, если бы они меня назвали Гораций Флакк!

– Он был древнеримским поэтом, – сказал Джек.

– Откуда ты знаешь, Джек? Ты просто кладезь знаний, – усмехнулась Вайолет.

– В приюте было много старых книг, и я прочёл их все. Мне очень нравится, как он пишет.

Джек сильно отличался от Мальчика.

– О да, – ответила Вайолет, не зная, как реагировать. – А он пишет приключенческие рассказы? Я люблю хорошие приключения.

– Он был древнеримским поэтом, Вайолет, – повторил Джек немного нетерпеливо.

– Ну, я тоже люблю стихи, – строго сказала она, раздраженная тоном Джека. – Он, может, и хороший поэт, но что вообще означает «жесточе»? Кто так выражается?

– В любом случае, – сказал Джек, не обращая внимания на ответ Вайолет, – посмотри на слово «играть». Оно отличается от других. Все остальные слова высечены в камне, но «играть» выступает наружу. Может, если…

Джек мягко нажал на это слово. Послышался слабый щелчок, и маленький каменный прямоугольник со словом «ИГРАТЬ» провалился в стенку гробницы.

Раздался знакомый скрежет. Вайолет и Джек, разинув рты, смотрели, как передняя плита гробницы опускается, открывая ступени, ведущие под землю.

– Потрясающе, – сказал Джек, вставая.

– Надеюсь, никто не слышал этого шума, – прошептала Вайолет. – Вот уж не хотелось бы, чтобы они знали о нашем приходе.

Джек глубоко вздохнул.

– Наверное, нужно войти? – Он нервно посмотрел на Вайолет.

Девочка кивнула, и они вместе начали спускаться по ступенькам. Мурашки пробежали по спине Вайолет. Мама всегда говорила, что пройти по чьей-то могиле – плохая примета. Интересно, что бы она сказала о спуске внутрь могилы?

Джек остановился на лестнице на полпути вниз. Он положил пальцы на маленький прямоугольный кусок камня, выпирающий из стены гробницы. Это, вероятно, был тот самый фрагмент со словом «ИГРАТЬ».

Джек вновь нажал на него, раздался щелчок, а затем опять послышался странный скрежет. Узкая передняя плита гробницы стала подниматься, и проход постепенно погрузился в полную и абсолютную темноту.

– Мы не взяли с собой ничего, чтобы посветить, – запаниковала Вайолет, неуверенно спускаясь по оставшимся ступенькам на ровную землю.

– Просто подожди, пока глаза привыкнут, – прошептал Джек. – В приюте нам не разрешали зажигать по ночам свет в спальне, но я всё равно читал. Привык к темноте.

Через несколько минут, как и сказал Джек, её зрение достаточно обострилось, чтобы разглядеть окружающее.

Стены туннеля были коричневыми и неровными, как грубо обработанная земля. Пол покрывали истёртые каменные плиты, а над головой висела цепочка негорящих лампочек. Туннель показался Вайолет очень знакомым.

– Пойдём прямо? – прошептала она.

– По-моему, другого пути нет, – ответил Джек, стоявший у неё за спиной.

Они тихо двинулись вперёд по проходу. Джек тяжело дышал, и Вайолет понимала, что он нервничает. Привыкнув к темноте, они зашагали быстрее.

Приятели прошли совсем немного, и тут Вайолет увидела слева комнату и быстро нырнула внутрь. Каменное пространство было завалено коробками, а высоко в противоположной стене вращался огромный пропеллер.

– Здесь они хранят газ, – взволнованно прошептала она. – Медсестра поймала меня прямо возле этой комнаты. Недалеко отсюда камера, в которой держали Конора и Беатрис.

– Пошли, Вайолет, – сказал Джек, потянув её назад, – нельзя терять ни минуты.

Они двинулись дальше и уже приближались к помещению с решёткой, когда лампочки, висевшие наверху по всему туннелю, помигали и загорелись.

Испуганная Вайолет схватила Джека за руку. Бросившись вперёд, приятели юркнули в единственное доступное укрытие – под арку, за решётку из чёрного железа, в самый тёмный угол крошечной камеры.

Вайолет затаила дыхание.

Раздалось эхо приближающихся шагов. Звук становился всё громче, пока идущий не оказался рядом с аркой. Вайолет напряглась, готовая пуститься бежать, как только человек пройдёт мимо.

Через несколько минут снова воцарилась темнота. Приятели подождали некоторое время, затем неуверенно выскользнули из камеры и вернулись в туннель.

– Интересно, кто это был, – прошептала Вайолет.

Джек покачал головой и приложил палец к губам.