Я поводила металлоискателем еще немного, чтобы очертить примерные размеры обнаруженного сейфа. Повесила прибор на плечо, достала лопатку и стала осторожно счищать мох со стены.
— Женя, ну что там? — нервничала Анна.
— Все нормально. Вот только влажно здесь очень, боюсь, что механизм за эти годы совершенно заржаветь мог. О! Я вижу дверцу! И даже надпись: «Фирма В. Меллер»!
После этого сенсационного заявления я на несколько минут замолчала, расчищая пространство вокруг обнаруженного сейфа.
— Женя, ты снова забываешь комментировать свои действия!
— Я поднимаюсь!
— Зачем? — Анна заглянула как раз в тот момент, когда я ухватилась руками за стенки колодца.
Вместо ответа я подтянулась, уселась на стену сверху, а потом и вовсе перемахнула через нее.
— Каменная кладка убрана примерно в середине. Вместо нее в стену вмонтирован сейф известной немецкой фирмы, которая существует на рынке по сей день и славится отменным качеством. Размер средний, сам сейф, похоже, огнестойкий.
— Это как? Зачем? Тут же вода?!
Олдерсгейт, Лондон, четыре часа пополудни
— Видать, водостойких не производят! — съязвила я, впрочем, тут же продолжила пояснять: — Огнестойкие сейфы создают защиту для содержимого от пожара. Их используют для хранения ценных бумаг, денег и, разумеется, драгоценностей. Обычно эти сейфы довольно большие, выкрашены специальной краской, а стены и дверца толстые и внутри выложены слоем асбеста. Вот только взломать такие сейфы гораздо легче обычно. Замки там так себе стоят, как правило. Что для нас хорошо, ведь несмотря на предосторожности Дмитрия, влага за эти годы могла пробраться внутрь меха- низма.
Внезапный грохот взрыва заставил соседа Джека вздрогнуть, в страхе заозираться по сторонам, однако доктор ухватил его за плечо прежде, чем тот успел пуститься в бегство.
— Предок принял дополнительные меры, защищая сейф от влаги?
– Это не иностранцы, – устало, едва ли не в тысячный раз, повторил он. – Это люди герцога взрывают дома вокруг Криплгейтских ворот, чтобы остановить Пожар.
— Да, судя по всему, дверцу когда-то покрыли чем-то, похожим на солидол.
То же происходило и у Тауэра, хотя, если не все, то большую часть запасов пороха к этому времени успели вывезти из крепости. Оставалось надеяться, что кому-нибудь хватит ума расчистить и бреши на вольных землях к западу от Сити, но этих земель, лежавших вне пределов Халцедонового Чертога, Джек чувствовать не мог.
— Понятно, а поднялась ты зачем?
Однако сейчас сие странное шестое чувство притупилось, угасло едва ли не целиком. Чтобы добраться сюда, Джеку пришлось объехать кругом половину города: из всех входов в волшебный дворец остались нетронутыми лишь Кратчед Фрайерс да Тауэр. Собор Святого Павла тоже еще держался, но был окружен пожарами со всех сторон.
— Избавлюсь от всего тяжелого и ненужного внутри. Лопатка и металлоискатель не пригодятся пока. Еще мне нужна сумка и кусок мягкой тряпки. Замок прикрыт специальной крышкой, и прежде чем открывать ее, я хочу все протереть.
Все прочие поглотил Дракон.
— Ага, — суетилась Анна, — ты отдохни пока, а я все найду.
Первой пала западная часть стены. Не каменная кладка, но магическая защита. В том месте, где северная ее линия несколько изгибалась к востоку, линия обороны оказалась прорвана, однако не так уж серьезно. Узкий проем Олдерсгейтских ворот сдавил, придушил огонь, выпустив наружу лишь тонкое щупальце, а ветру здесь не хватало силы, чтоб вознести искры на нужную высоту. Люди и дивные бились с Пожаром, не уступая без боя ни дюйма земли.
— Хорошо. И давай вместе код вспомним. Как там у нас было в подсказках? На брючном ремне восемнадцать, на столе девять яблок, и двадцать четыре на сапоге. Именно в такой последовательности?
И все же отданных дюймов было слишком, слишком уж много. Отправив гонца в дорогу, Джек с Луной принялись ждать ответа Никневен, и каждая прошедшая минута стоила Лондону новых и новых потерь. Сам понимая, сколь это смешно, Джек молил Господа о том, чтобы Луна оказалась права – насчет того, что Гир-Карлин неподалеку, насчет ее готовности к встрече, насчет победы над Драконом – одним словом, во всем. Иначе они потеряют все, что надеются спасти.
— Последовательность, помнится, мы определяли самостоятельно, по знакам и стрелкам на картине. Так что могли и ошибиться.
— Да нет, не должны были. А если и так, попробовать эти цифры в других комбинациях недолго.
— А какой там замок, неужто кнопочный?
Долго сидеть без дела внизу Джек не смог: ожидание сводило с ума. Посему он вновь вышел наружу и присоединился к тем, кто продолжал бой, сдерживая Пожар всеми возможными средствами.
— Я его еще не видела, но это исключено, их позже изобрели. И поскольку Дмитрий не оставил ключа, замок должен открываться при помощи цифрового кода. А цифры должны набираться при помощи нескольких наборных дисков, расположенных в ряд.
На углу, через улицу, встревоженно закричали. Тлеющий уголек, не замеченный людьми, гасившими другой пожар, червем вгрызся в дерево, и вскоре стена дома вспыхнула снизу доверху. Едва не падая с ног от несказанной усталости, Джек сгреб за плечо первого же, кто подвернулся под руку – некоего джентльмена, чей богатый наряд после того, как с делом будет покончено, станет негоден даже на тряпки, – и поволок его к пожарному крюку, без дела валявшемуся на земле. Каким-то образом вдвоем им удалось поднять тяжелое орудие острием кверху, а остальные, вовремя подоспев на помощь, помогли продеть крюк в кольцо под карнизом горящего дома.
— Поняла, такие еще навесные замки есть.
– Есть! Взяли!..
От дыма и криков голос совсем охрип. Дюжина рук подхватила веревки, привязанные к тридцатифутовому древку. Взревев от натуги, борцы с огнем дернули раз и другой, и, наконец, брусья подались, и фасад дома с грохотом рухнул на мостовую.
— Правильно, только этот должен быть встроен в дверцу сейфа. Вот после того, как я цифры в нужной последовательности наберу, тогда и попробую повернуть ручку.
В воздух взвилась туча искр, но люди с ведрами не дремали. Встав как можно ближе к пламени, Джек с джентльменом в роскошных одеждах принялись заливать водой пылающие развалины, и вскоре огонь угас без остатка. Еще одна небольшая победа: да, одним домом меньше, но до соседних огню уже не добраться.
— Слушай, Жень, а сейф правда под слоем мха был совершенно незаметен?
Тяжело дыша, Джек разжал стертые до волдырей пальцы и выронил ведро. Товарищ его, блеснув улыбкой на закопченном лице, заправил назад, под ленту поперек лба, непокорные, слипшиеся от пота темные локоны.
— Что там сейф? Я ручку и ту далеко не сразу увидела. Только как отчистила все немного. Ладно, не стоит время тратить, полезу внутрь, пожалуй.
Между тем, работы вокруг хватало с избытком. Джек раскрыл было рот, дабы предложить незнакомцу вместе присоединиться к тем, кто боролся с огнем дальше вдоль улицы, да так и замер с отвисшей челюстью.
— Удачи, Женя, вот сумка и тряпка.
Подскакавший всадник осадил коня рядом с ними, и всадник сей, разъезжавший по всему городу со вчерашнего утра, был Джеку знаком. Выдающийся нос Якова Стюарта, герцога Йоркского, несложно было узнать под слоем сажи любой толщины.
— Хорошо.
Только отчаянная усталость и помешала Джеку узнать тот же нос на лице джентльмена, стоявшего рядом.
На этот раз я спустилась гораздо быстрее, видно, некий опыт начинал появляться. Некоторое время провозилась с замком, благо обошлось без неприятных сюрпризов, не подвело немецкое качество, что и говорить. Объем сейфа оказался чуть меньше, чем я решила, исходя из размера дверцы. А предусмотрительный Дмитрий Острожский разложил ценности по небольшим холщовым мешочкам, поэтому переложить все в сумку, висящую на моем плече, было делом пары минут. Анна наверху даже соскучиться еще не успела.
– Здесь Пожар остановлен, – не обращая внимания на Джека, сказал герцог брату. – А вот тем, кто воюет с огнем на вольных землях, ободрение не помешает.
— Что?! Ты уже?! Так быстро?! Неужели ничего не вышло?! — занервничала женщина, завидев мою макушку.
Карл Стюарт согласно кивнул.
— Все нормально, — пропыхтела я, выбираясь на твердую почву и сбрасывая с плеча тяжеленную сумку.
– Но прежде награди тех, кто работает здесь. Вот эти северные приходы спасены их стараниями.
— Женя, что нормально-то? Рассказывай, сейф открыть не получилось?
Запустив руку в сумку, висевшую на плече, король Англии вынул блестящую гинею и протянул ее Джеку.
— Почему же не получилось? Посмотри, сумка какая тяжелая!
Однако Джек по-прежнему стоял столбом, изумленно разинув рот. Монета была так чиста, так ярко блестела золотом в лучах предвечернего солнца, что просто не умещалась в сознании – что уж там говорить о державшей ее руке! Разумеется, Джек слыхал, что король с братом весь день не покидают города и даже собственными руками помогают трудам жителей Лондона, но…
Сей рослый, длинноносый человек, сколь ни роскошен был его наряд, настолько не походил на правящего Англией пьяницу, волокиту и любителя шумных забав, что утомленному разуму Джека никак не удавалось свести эти два образа воедино. Посему он просто стоял и глазел на короля, пока Карл не сказал:
— Ой, Женечка, да неужто! У нас и правда все вышло?! Боюсь поверить. А что там внутри было?
– Возьми же. Ты честно заслужил ее, защищая мой Сити.
— Ценности в мешках, и я их не открывала. На весу это не слишком удобно делать. Более того, позволь напомнить, что и здесь место не самое удачное. Поэтому советую поумерить любопытство, быстренько все собрать и убраться отсюда. А потом, в номере, можно и содержанием мешочков поинтересоваться.
Немного придя в себя, Джек отрицательно покачал головой.
— Да, Женя, ты абсолютно права. Сейчас главное — до номера, а потом и до дома добраться без приключений.
– Сберегите ее, Ваше величество, для кого-нибудь другого – для того, кому она больше нужна.
— И нам стоит поторопиться.
Остатки здравого смысла тут же напомнили, что его дом на Монквелл-стрит сгорел, равно как и Королевский колледж врачей, и Зал почтенной компании цирюльников и хирургов.
На этой оптимистичной ноте мы прекратили переговариваться и начали быстро и деловито собирать оборудование и все остальные вещи и рассовывать все по сумкам. Потом распределили поклажу на двоих и направились в ту сторону, где спрятали машину.
«Однако у меня остаются дивные. Другим повезло куда меньше».
Какое-то время шли молча и быстрым темпом.
Карл вновь улыбнулся – дружелюбно, открыто… неудивительно, что столь многие любят его, пусть король из него и неважный. Спрятав монету, он подал Джеку руку. Крепкое рукопожатие исполнило Джека сил – и безо всякого волшебства, благодаря простому обаянию и благосклонной уверенности.
— Жень, — на подходе к автомобилю пропыхтела Анна, — может, сделаем небольшой привал? Уже почти пришли ведь, я слегка притомилась.
– Твое имя?
– Джек Эллин. Доктор.
— Может, тогда и потерпишь до машины? Правда, совсем недолго осталось.
– Ниспошли мне Господь побольше столь великодушных подданных, как ты, доктор Эллин. Продолжай бой. Еще немного, и зверю конец.
— Хотя бы минуточку, Женя, у меня совсем дыханье сбилось.
Какой-то джентльмен подвел королю коня. Вскочив в седло, Карл поскакал дальше.
Я уже собиралась согласиться, для чего начала притормаживать и подняла руку, чтобы смахнуть лямку сумки с плеча, освободиться от груза на время отдыха. Но в этот момент раздался шорох из ближайшего куста с правой стороны. Анна, которая за эти мгновения успела уйти на пару шагов вперед, не обратила на шум никакого внимания. Я набрала в грудь воздуха, чтобы ее окликнуть, и одновременно сделала небольшой рывок вперед. И в это самое мгновение из кустов выскочил незнакомец в темном спортивном костюме и лыжной маске, натянутой на лицо. Он по касательной вплотную обошел Анну, срывая со спины женщины сумку, в которую мы сложили оборудование. Правда, убегать парень не стал, отшвырнул в сторону добытый трофей, круто развернулся и двинулся прямо на Анну.
«Еще немного, и зверю конец». Дай Бог, дай-то Бог…
— А теперь давайте сюда остальное, девушки! И немедленно! Не советую дергаться, пожалеете! — в руке незнакомца блеснул остро отточенный нож.
Вот только ветер крепчал.
— Анна, назад! — коротко выкрикнула я, затем сбросила-таки сумку и выхватила из ножен на щиколотке метательный нож. Правой рукой ухватила подопечную, отводя ее себе за спину, а левой метнула нож в молодого человека, который к тому времени ринулся было вперед. Разумеется, как я и планировала, нож вошел в его правую кисть. Молодой человек мгновенно взвыл, выронил свой нож и ухватился левой рукой за кисть, но по инерции продолжил двигаться вперед. И мне не составило труда подсечь его простым приемом, после чего горе-нападающий упал на колени.
— Это мы тебе не советуем дергаться! — выглядывая из-за моей спины, выкрикнула Анна.
Халцедоновый Чертог, Лондон, восемь часов ввечеру
— Вынимать нож из кисти тоже, — иронично добавила я, — мы в лесу находимся, здесь «Скорая помощь» не ездит. А заодно советую спокойно свести руки вместе, чтобы я могла набросить на них наручники, — с этими словами полезла в карман, — или тебе добавка требуется?
С обороной стены было покончено. В конце Бэйзингхолл-стрит, к востоку от Криплгейтских ворот, Пожар утих сам по себе, утомленный бесплодным штурмом, а несколько западнее волшебная защита позволила смертным укротить, остановить пламя в считаных шагах за линией обороны.
Однако те, кто оборонял дальнюю часть стены, тянувшуюся от Ньюгейта к берегу, совершенно выбились из сил и ныне лежали без движения, вверенные заботам погрустневших хобов.
— Ты мне руку проткнула, стерва! — бесновался в траве парень.
Всех, в ком еще оставалась хоть унция бодрости, Луна отправила наверх с приказом выстроиться вкруг Святого Павла. Дракон упорно рвался к собору, и там его следовало остановить, во что бы то ни стало. Подобно Камню, собор был одной из основ Халцедонового Чертога; если Дракон захватит его, в скором времени та же судьба ждет и дворец.
— А у тебя в это время в руках, значит, веер с перьями был? — съязвила я. — Ты ведь тоже собирался ножичек в ход пустить!
Внизу задержались лишь рыцари Луны, чахлой шеренгой выстроившиеся перед нею на белом песке амфитеатра. Война и предательство Пригурда рядов Халцедоновой Стражи отнюдь не пополнили, и Луна могла лишь надеяться, что оставшихся будет довольно.
— Нет, я хотел только напугать вас! — заныл парень. — Странная у вас, Анна Степановна, кузина, если честно! Ножи бросает, пистолетом размахивает! — этими словами он прокомментировал появление револьвера и наручников в моих руках.
— Я так и не поняла, сдаваться будем, или тебе коленкой в ухо засветить?
Стоявший рядом с ней Джек держался на ногах только благодаря мрачной решимости и силе воли. Речей ни он, ни сама Луна произносить не собирались: в этот бой Халцедоновая Стража пойдет без уговоров.
— Да ладно, я не хотел ничего такого, напугать просто да отобрать сумки! — заявил он, поднимая руки.
— Разберемся, молодой человек.
– Дракону нужен собор, – просто сказала она. – Выходит, он целиком, во всей силе, соберется там, а значит, там мы сможем дать ему бой. Не жалким осколкам его мощи, не порожденным им саламандрам, но самому Дракону. Там мы должны с ним покончить.
Ради спасения Лондона… однако эти слова Луна оставила при себе. Ужасающая истина состояла в том, что Лондон потерян. Какие-то остатки с северо-восточной стороны тянутся полумесяцем к Тауэру, цела и большая часть предместий за городскою стеной, не считая вольных земель на западе, но Сити… Сити уничтожен, стерт с лица земли. Потери воскресенья и понедельника были страшны, а сегодня Дракон, питаемый краденой мощью, снова сожрал не меньше. Теперь, если что и спасать, так это Стрэнд, Ковент-Гарден, Вестминстер…
Я передала револьвер Анне, на всякий случай. Но противник был полностью деморализован и даже не думал сопротивляться. Спокойно позволил надеть на себя наручники и стянуть маску, и только канючил по поводу своего ранения, острой боли и капающей на землю крови.
Однако Лондоном был вовсе не только Сити в пределах городских стен. Они не уйдут с поля боя, пока враг угрожает хотя бы одной из окрестных деревень.
— Давай мы договоримся так. Ответишь на парочку наших вопросов, после чего мы окажем тебе первую помощь, — предложила я, выискивая пакет. Потом, не касаясь руками, упаковала в него нож. Подобрала вещи, вернула себе револьвер. — Что ж, можем выдвигаться! Вас, молодой человек, попрошу вперед.
Сэр Перегрин шумно прочистил горло.
— Что? Куда это мы пойдем? А рука? — завопил он, поднимаясь.
– Государыня… вам угодно впустить его сюда, в Халцедоновый Чертог?
– Нет, – отвечала Луна. – Вы будете биться с ним за стенами собора.
— До машины доберемся, там аптечка, или вас нужно грязными тряпками перевязывать? Может, заражение крови хотите или чего похлеще?
В Лондоне смертных. Не прячась под чарами, словно заняты чем-то вполне прозаическим: битвы, подобной этой, не скрыть. Но кто сумеет ее увидеть? Громада собора – островок в пучине огня. Люди бежали. Церковные колокола немы: расплавленные жаром, бронзовые языки их унылыми бесформенными комьями покоятся в остывающей золе. Если Лондон и не совсем безопасен для дивных, то безопаснее здесь не бывало с тех пор, как на берегах Темзы поселились первые люди.
— Делайте, как знаете, — поник он.
Капитан Халцедоновой Стражи молча приложил руку к сердцу. Сомнения его были ясны, словно высказанные вслух: да, его рыцари храбры, но немногочисленны и никогда прежде не сталкивались со столь страшным врагом.
В машине я вытащила нож из кисти незнакомца, обработала и перебинтовала рану. Потом усадила за руль Анну, чтобы не отвлекаться от наблюдения за противником, и мы отправились в гостиницу. На стоянке я нежно прижала бок парня к себе, одновременно упираясь ему в ребра дулом револьвера, прикрыла ветровкой руки в наручниках. А Анну попросила идти впереди, смотреть по сторонам и отпирать замки. Мы быстренько поднялись в наш номер. Хорошо, повезло, и девушка с ресепшен на что-то отвлеклась, а ни в самом фойе, ни в коридоре мы больше никого не встретили. В номере освободились от поклажи и усадили парня в кресло, а сами устроились на диванчике напротив и приготовились к долгому разговору.
Кое-кого из них, а может, и всех, Луна посылает на смерть.
Но те, кому недоставало мужества выйти на этот бой, уже бежали.
— Слушайте, девоньки, а можно мне водички? — подал наконец голос молчавший парень. — И вообще, какие у нас с вами варианты? Каюсь, погорячился я, перегнул палку. Но и вы тоже хороши, дамочки. Покалечили меня, так что можем считать, что мы в расчете, и разойдемся по-тихому. А?
– Позвольте мне биться с ним.
— Ты это даже не думай! — вскипела Анна. — Мы за тобой давно следим и все про тебя знаем! И как ты следил за моим домом, прячась у соседей! И как ты покушения на меня устраивал! И как жучки подбрасывал, а потом в дом забрался в надежде узнать про клад, а также в номер гостиничный лез, и здесь, и там, на дороге! Знаем также, что вы следили за нашей семьей буквально на протяжении десятилетий! И возможно, не только следили! Так что объяснять тебе придется многое!
Хриплый, дрожащий, однако знакомый, рокочущий бас, донесшийся со стороны входа в амфитеатр, отдался в пустоте груди гулким эхом. К горлу подступил тугой, холодный комок.
— Да, мы знаем все! И на самом деле, вариантов у тебя всего два. Вариант первый: ты сейчас честно и по порядку все нам рассказываешь, и потом мы тихо, мирно сдаем тебя в местное отделение полиции.
Одет Пригурд Нельт был неряшливо. Стоило великану снять шлем, длинные волосы пали на плечи неопрятными космами. Грубую кожу лица избороздили глубокие морщины – следы долгих лет одиночества. Однако держался он прямо, расправив плечи, над одним из коих по-прежнему торчала рукоять двуручного меча, заботливо обернутого потертой кожей.
— А какой второй вариант? Потому что с полицией — это что-то не то, что хотелось бы.
Шпага Перегрина с шипением выскользнула из ножен, острие, направленное на великана, вспыхнуло огнем.
— Как ни прискорбно, общения с доблестными полицейскими все равно не миновать. Тем более что факт сегодняшнего покушения на мою подопечную Анну Степановну Зуеву, как говорится, налицо. А я для суда вполне подходящий свидетель, и улика у нас имеется. Ножичек я прихватить с места преступления не забыла, как понимаешь. А как второй вариант, если ты не захочешь все откровенно рассказывать, мы сможем до приезда полиции принять некоторые меры, чтобы такое желание у тебя возникло.
– Ты был отправлен в изгнание. Зачем ты явился сюда?
— Например? — дернул бровью он.
– Защищать Лондон, – просто, без бахвальства отвечал Пригурд.
С осторожностью приблизившись, он остановился в почтительном отдалении от Луны и преклонил колени. Казалось, острие Перегриновой шпаги пристально следит за каждым его движением.
— Например, сейчас я просто слегка надавлю на твой порез, прямо сквозь повязку. Поверь, боль это причинит адскую. Или мы можем немедленно организовать еще парочку порезов и травм. Ведь как сильно ты пострадал во время задержания, знаем только мы с Анной.
– Ваше величество, лорд… – Взглянув на Джека, Пригурд в последний миг сдержал едва не сорвавшееся с языка имя Энтони и недоуменно заморгал. – Э-э… Принц. Позвольте и мне пойти за вас в бой.
— А я помогу, — негодующе воскликнула Анна, — могу, например, твои глаза выцарапать бесстыжие!
Джек взирал на великана с нескрываемым любопытством, однако у Луны не было времени для объяснений. Сурово нахмурив лоб, она устремила взгляд на изгнанника.
— Это за что же, дамочка? Да глаза — это мое самое главное украшение!
– Ты более не служишь в нашей страже.
— Да за все сразу! — не повелась Анна на явный флирт со стороны парня. — За преследования, покушения, за страх, что мне пришлось пережить. За попытку воровства и наглое вторжение в мое жилище! А также за сродников моих, варварски загубленных за все эти годы!
Великан в откровенном сомнении оглянулся на рыцарей.
— Погодите, погодите! Чего это вы все в одну кучу наворачиваете?! Я ничего такого ужасного не делал и даже не думал! И вообще, это личное право гражданина попытать счастья.
– Я знаю. Я… не забыл. Но у меня было время подумать… и много о чем пожалеть. Нет, Ваше величество, я не жду, что вы примете меня обратно. Не затем я пришел. Мне просто хочется хоть чем-то помочь. Чтоб, когда вспомнятся эти места, вспоминать не только о том, как вас предал.
— Это ты сейчас о поисках клада говоришь?
— Разумеется. Схрон никому не принадлежал, потому как был за территорией поместья! Дмитрий Острожский специально так делал, наверное, потому что у дома хозяева ведь поменяются, к тому же не раз. Да и законы тоже новая власть тогда свои вводила. И теперь они снова поменялись.
Горло сдавило сильнее прежнего. Не убоявшись позора, а то и казни, Пригурд вернулся сюда, не оставил их в час беды. И не ради награды – в сем Луна не сомневалась. Из благородства, из чувства долга, из верности. Потому что здесь его дом, пусть даже он отправлен в изгнание.
Между тем Перегрин просто-таки лучился нескрываемым недоверием. Взмахом руки Луна велела ему отойти.
— Ты нарушил современные законы, причем не один. Так что считай, попытал счастья. И будешь теперь хлебать его ситечком.
– Государыня… – начал он.
— Ой, только не надо нас пугать! Дадут мне не много, и то, если все эпизоды доказать сможете. А под протокол я ничего не скажу! Дурак я, что ли, самому себе срок подписывать?
– Нам пригодится его рост и сила, – сказала Луна. – Выйдешь ли ты против врага, до головы коего не дотянуться? Нет, Перегрин, руку помощи мы не отвергнем, ведь на кону судьба королевства.
Мы с Анной переглянулись. Действительно, доказательств по первым покушениям у нас было маловато для обвинения.
Издай сей судорожный вздох создание величиною поменьше, возможно, его было бы и не расслышать. Мощные пальцы Пригурда глубоко вонзились в песок.
— А если без протокола? — осторожно предложила Анна.
Неожиданно Луну поддержал и Джек.
— И что мне за это будет?
– Какие бы преступления ни совершил… этот малый, – заговорил он, – я их не застал. Сказать по правде, я вовсе не знаю, кто он таков. Выходит, мнения более непредвзятого среди собравшихся не найти. О прошлых его делах я судить не могу и не стану, но если он хочет драться за нас, я отнесусь к нему благосклонно.
— Посмотрим по обстоятельствам, — уклончиво ответила я, потому что чувствовала: Анна готова пойти на любые уступки, только бы узнать правду о своей родне, — ничего не упускай и ни в коем случае не выдумывай, я все проверю!
Пригурд изумленно вскинул голову. Огонек откровенной радости, на краткий миг вспыхнувший в его глазах, подействовал на Луну, точно удар в грудь.
— Меня зовут Влад Ремехов, я живу в Тарасове и работаю охранником, — начал он.
«Что ж, этой милости он заслуживает».
— Мы с тобой родственники? — не выдержала Анна.
– На время этой битвы, – объявила она, – к нему отнесусь благосклонно и я.
— Как ни прискорбно, нет! — хмыкнул он.
Нащупав бриллиантовую брошь, что скрепляла ворот плаща, она отстегнула ее и подала великану. Звездочка, таящаяся в глубине камня, блеснула в свете волшебных огней.
— Тогда откуда ты столько знаешь о моей семье? И вообще о кладе?
– Когда же бой кончится, ему будет позволено провести здесь, в Халцедоновом Чертоге, три дня и три ночи, и все это время никто не поднимет на него руки.
— Давай мы станем задавать вопросы, если что-нибудь будет не ясно в рассказе, — мягко предложила я, — а сейчас наберись терпения.
Может ли она даровать большее? Тут все зависит от его бывших братьев по оружию, а те, если и не простили Пригурда, то явно рады иметь силача-великана на своей стороне. Возможно, после битвы они и вовсе сменят гнев на милость.
— Хорошо, прости, Жень, — сказала Анна, затем кивнула парню. — Я постараюсь не перебивать.
Словно не веря собственным глазам, Пригурд поднялся, в два шага преодолел разделявшее их расстояние и принял из рук Луны брошь. Его шероховатые, мозолистые пальцы коснулись ладони… и тут Джек с Луной ахнули в один голос.
И Влад тут же продолжил, одновременно отвечая на вопрос Анны:
Сэр Перегрин рванулся вперед, готовый встать на защиту монарших особ, но не успел он сделать и шага, как крохотный сильф, возникший в воздухе над их головами, отчаянно завопил, извещая всех вокруг о том, что королева с Принцем почувствовали, поняли без слов:
— Мы не являемся родней, но у нас общие корни, в некоторой степени, разумеется. Мой род тоже происходит из этой местности, а именно из деревни, что находится рядом с поместьем Острожских и когда-то принадлежала этим князьям.
– Собор горит!
— Продолжай.
— Мой прадед, Аким Ремехов был сыном кухарки и конюха, которые служили у Острожских и проживали прямо в поместье, что было привилегией, похоже, князья их ценили. Впрочем, они слыли очень хорошими людьми, справедливыми и добрыми хозяевами. В тысяча девятьсот семнадцатом году Акимке было около десяти лет. Он не был приставлен ни к какой работе, лишь помогал на кухне по мелочи или подносил чего в покои, или помогал, если в поместье были гости, например, проходил прием и требовалось много людей. А так мальчишка зачастую бесцельно болтался по поместью. Но был смышленым не по годам и приметливым. Так, например, Акимка лично услышал несколько предсказаний бабушки Дмитрия Острожского. К слову сказать, крестьяне с большим пиететом относились к предсказательнице и верили ее словам безоговорочно. Так они заранее знали о смене власти в стране и наступлении темных, лихих времен.
Собор Св. Павла, Лондон, восемь часов ввечеру
Дракон сумел закрепиться на тех самых лесах, что были возведены для починки собора. За восемь дней до сего знаменитый архитектор, доктор Кристофер Рен, встречался с прочими, дабы обсудить его реставрацию – латание обвалившихся крыш, выпрямление накренившихся стен, укрепление колонны, покосившейся под тяжестью центральной башни…
— Чего им было бояться новой власти-то?
И вот сегодня одна из искр, приземлившись на край дощатых подмостков, возведенных на крыше, чтобы заделывать дыры в свинцовой кровле, прожгла себе путь внутрь.
— Мне о предсказании рассказал дед, так что знаю все с чужих слов и не берусь утверждать точно. Но, похоже, тот вариант, что знаете вы, Анна, далеко не полный. И предсказательница описывала грядущие годы как полные лишений и страданий абсолютно для всех, включая крестьян. По крайней мере, там упоминались мор, массовые истребления людей разных сословий, болезни и затяжной, на несколько лет, голод. А также, похоже, упоминались войны — и гражданская, и та, которую нынче зовут Второй мировой, включая их обширные жертвы. То есть предсказание касалось не одного десятилетия. Повторюсь еще раз, крестьяне верили в силу слов той женщины, к сожалению, до меня не дошло ее имя. Аким рассказал обо всем родителям. Те страшно испугались, поплакали и стали готовиться.
Изнуренным защитникам адской печи, в которую превратился церковный двор, пришлось отступить, сдаться. Стоило Дракону впиться когтями в доски, и иссохшее дерево запылало огнем. Да, камень не горит, зато балки, стропила, оконные рамы – еще как. Снедаемый неутолимым голодом, Пожар ринулся вниз, потянулся к источнику силы глубоко под землей.
— А именно?
Но тут растрескавшиеся каменные плиты раздвинулись в стороны, открывая проем в полу нефа. Из-под земли строем, в угрюмой готовности к битве, с оружием в руках, поднялись рыцари Халцедоновой Стражи и бывший их командир.
— Острожские были щедры со своей прислугой, да и на советы дельные никогда не скупились. Конюх переговорил с Дмитрием об этом и стал потихоньку монетки золотые скупать да на черный день копить. А ближе к наступлению лихолетья продуктами запасаться. А еще конюх велел Акимке держать ухо востро и в случае появления новой информации все ему докладывать.
Выйдя наверх, они встали поперек южного трансепта: на одном фланге – сэр Перегрин Терн, но другом – кавалерственная дама Сигрена. Меж ними, словно братья по оружию, тянулись рядами надгробья достойнейших из праотцев и праматерей Лондона. Высокий сводчатый потолок пока что сдерживал, скрывал огонь, но камни кладки зловеще поскрипывали друг о дружку, ерзали под натиском несусветного жара. Деревянная крыша собора была слишком высока, чтобы кому-нибудь удалось залить пламя, даже если каким-то чудом доставить наверх воды. Оставалось одно – ждать. Ждать и готовиться.
— Так Аким и его отец узнали о кладе?
Перехватив меч обеими руками, Пригурд Нельт неторопливо развернул плечи, сделал глубокий вдох… и начал расти.
Те дни, когда великан мог разгуливать по стране в истинном облике, давным-давно миновали. Дабы жить в Халцедоновом Чертоге, или же при дворе любого иного из дивных монархов, Пригурд уменьшался, сжимался, съеживался, пока – пусть без особых удобств – не сможет поместиться внутри. Но здесь, сокрытый стенами из камня и пламени, при такой высоте потолков, Пригурд вновь стал таким же, как прежде.
— Лишь только о намерениях Дмитрия Острожского все ценности изъять и в надежном месте спрятать. Эти намерения косвенным образом подтверждались не раз. Князь начал активно курсировать между поместьями да банками, свозить в поместье ценности. Заказал сейф дорогой немецкой фирмы. Но Дмитрий был умен и соблюдал осторожность, поэтому ничего более узнать не удалось. Оставалось лишь только ждать.
Плечи великана развернулись вширь и ввысь. Склонив голову, играя мускулами рук толщиной в бычью тушу, переминаясь с ноги на ногу (каждая величиною в вековой дуб), Пригурд рос и рос. Меч в его руках не отставал от хозяина и вскоре сделался так велик, что и троим с места не сдвинуть. Вытесанный из камня его скалистой северной родины, клинок сохранил в себе частицу ее ледяной стужи, и великан улыбнулся, вспоминая о том, на что способно сие оружие.
— То есть они еще тогда запланировали завладеть чужими деньгами?! — вскипела Анна. — Да и ты сейчас прекрасно ведь знал, кому принадлежит клад по праву наследия!
Нет, его дома не сожрать никакому Дракону. Ни в этот день, ни в любой иной.
— По теперешнему закону клад принадлежит тому, кто его нашел, пополам с владельцем земли. И полностью нашедшему, если территория бесхозная! — огрызнулся парень. — Потому как, если это наследство, ты должна знать полную опись спрятанных вещей, а также иметь на руках завещание письменное или хотя бы устное, но подтвержденное свидетелями.
Деревянная крыша занялась всерьез, но Пожар ждать да терпеть не желал. С ревом, всей мощью, рванулся он вниз, и камни потолка треснули, брызнули в стороны, точно от порохового взрыва.
— Кто сказал, что Дмитрий Острожский не позаботился об этом? — язвительно поинтересовалась я. — Мы ценности не осматривали пока.
Достигший пола огненный столб разнес вдребезги лежачее изваяние некоего давным-давно усопшего рыцаря. Столкнувшись с камнем, языки пламени хлынули в стороны, изогнулись кверху, словно лепестки исполинского цветка, слепя глаза, раскалив воздух так, что не сделать и вдоха. Каменный пол побелел и рассыпался в прах, взвившийся в воздух жгучим смерчем, предвестником появления Дракона.
— Может быть. Но пока клад не был найден, у меня сохранялся шанс.
Пригурд зажмурился, защищая глаза от каменной крошки. В зрении он не нуждался. Направление ясно – вперед, а враг, подобно ему самому, так велик, что и захочешь – не промахнешься.
— Мы слегка отвлеклись. Что было дальше?
Испустив боевой клич, сверкнув брошью Луны, крохотной звездочкой угнездившейся на плече, великан бросился в бой.
Острие древнего меча оставило в зыбком огненном теле огромную рану. Оказалось, это совсем не то, что рассекать плоть или неосязаемое пламя: да, туловище Дракона сопротивлялось клинку, но лишь слегка, словно вода или иная жидкость. Ожидавший большего, Пригурд вложил в удар слишком много силы и рухнул вперед, врезавшись в тело зверя плечом.
— Я не знаю, хотели предки завладеть чужими ценностями или нет, дед не говорил. Но они стали следить за Дмитрием, чтобы знать о новых предсказаньях и выбрать правильную линию поведения. После революции семейство Острожских неожиданно для всех покинуло поместье, сменив фамилию. Конюх с кухаркой и сыном последовали за ними. Поселились в том же городе, на глаза старались не попадаться, но держались неподалеку. И да, ты права, Анна, все время негласно приглядывали. Но действовали так, скорее, по инерции и никогда не планировали никому вредить!
Обожженная кожа затрещала, зашипела, Пригурд взревел от боли, но и Дракону изрядно досталось: огненный вихрь отлетел назад, столкнувшись со стеной нефа. Собор содрогнулся, с потолка вновь посыпались камни. Кое-кто из рыцарей не сумел удержать равновесия, однако, видя перед собою врага, упавшие живо повскакали на ноги.
— Это правда? К ранней смерти моих родных твои родственники не имеют никакого отношения?
Дело в том, что Пригурдов меч отсек от тела Дракона извивающийся сгусток огня, а, упав на пол, сей сгусток тут же принял облик чудовищной саламандры с ломовую лошадь величиной. Двое из рыцарей насели на нее, тесня прочь с поля боя, а кавалерственная дама Сигрена, приставив ко рту сложенную горстью ладонь, запрокинула голову и заорала сквозь хаос битвы, бушующей наверху:
— Ни в коем случае! Это же часть семейной легенды о предсказании. Мои верили, что твои сами умирают, и очень страшились проклятья. Поверь, Анна, в те годы конюху было достаточно лишь намекнуть, что Дмитрий ряженый дворянин! Но он не стал ничего делать! Потому что не собирался вредить!
– Пригурд! Руби его в куски, а остальное – за нами!
— Ладно. Что было дальше?
Отгороженному от нее плотной стеной огня, Пригурду не хватило дыхания для ответа. Но он был сыном земли, рожденным из твердого камня, и не горел так, как горит нежная плоть. Упершись ладонями в жаркое пламя, он толкнул врага что было сил, и Дракон кувырком полетел назад, прочь из трансепта и дальше, насколько хватило простора. Столкнувшись с колоннами, тело его разделилось на части, а миновав их, снова слилось воедино, но тут подоспевший Пригурд заработал мечом, отсекая от зверя кусок за куском.
— Шли годы. Во времена лихолетья мои предки выжили и сумели детей сберечь. От отца к сыну кочевала и наша семейная легенда о старых временах, князьях Острожских, предсказании и их таинственном кладе. Кто-то в это верил, кто-то нет, считая выдумкой. Мне эту историю рассказал дед еще в подростковом возрасте. Времена потихоньку менялись, и, обсудив все, мы с ним решили, что я вполне мог бы попытать счастья и попробовать произвести поиск.
Вопя во все горло от несказанной радости, гнал он, теснил Дракона вдоль нефа. Впервые за долгие-долгие годы Пригурд снова стал великаном и бился с врагом, достойным его силы. А если удары их крушат надгробья, если колонны трескаются, а камни вылетают из стен, не выдержав жаркого боя, так что за беда? Обитель божественного владыки Небес – не его забота, а уж истлевший прах покойных людей – тем более. Дракон вздумал грозить его дому. Он, Пригурд, вышвырнет зверя из западных дверей и там обрушит ему на голову портик. А потом пинком спустит вниз со склона Ладгейтского холма и утопит в зловонных водах Флита. Он будет рвать врага в клочья, а когда рвать станет нечего…
— Погоди, а как ты в Тарасове оказался? Мои предки, я знаю, часто переезжали, меняя города.
И тут сводчатый потолок в западном конце нефа рухнул. Следом за камнем вниз градом посыпались обломки горящего дерева. Внезапный приток воздуха придал Дракону сил. Разом воспрянув, он нанес Пригурду сокрушительный удар. Он знал, где находится вход, хоть каменные плиты и сомкнулись за спинами Халцедоновой Стражи, и понимал, что великан теснит его прочь от желанной добычи.
— Мои почти сразу всегда переезжали следом.
Огненные бичи хлестнули Пригурда по запястьям, сковывая руки, смиряя холодный клинок, раз за разом впивавшийся в тело Дракона. Подняв противника в воздух, Пожар швырнул его вдоль нефа, из конца в конец. Проскользив по полу две сотни футов, Пригурд замер лишь у подножья мощных колонн в средокрестии. Тем временем Дракон в мгновение ока преодолел проигранное расстояние, изогнулся змеей над беззащитным камнем, готовясь к удару…
— Зачем? — свирепо выкрикнула Анна.
Но подоспевшие рыцари Халцедоновой Стражи бросились на него со всех сторон, точно крысы, вонзили длинные пики в кипучее сердце огня. Дракон разметал их в стороны, точно кегли, и обнаружил, что Пригурд оправился от удара. Пошире расставив ноги, великан взял Дракона в борцовский захват и поволок назад, к хору. Скамьи для прихожан разом обратились в пепел. Извернувшись, Пожар с маху притиснул Пригурда к южной стене. Величавая статуя сэра Кристофера Хаттона, лорд-канцлера старой Елизаветы, покачнулась и рухнула, сокрушив своей тяжестью простые каменные доски с именами сэра Филипа Сидни и сэра Фрэнсиса Уолсингема.
— Честно говоря, не знаю. Они никогда не пытались навредить и в близкий контакт тоже никогда не вступали. Но Острожских, — пусть они давно сменили фамилию, называли у нас князей так, — из виду никогда не теряли.
Перегрин закричал, подзывая к себе одного из рыцарей. Объединив силы, оба подтащили меч Пригурда поближе к хозяину. Дотянувшись до рукояти, прижатый к стене великан вонзил клинок в бок Дракона, нажал на рукоять меча, точно на рычаг, отшвырнул зверя прочь, вновь утвердился на ногах и заработал клинком. Точно дровосек, он рубил и рубил, осыпая Дракона градом ударов, разгоняя его саламандр во все стороны, под шпаги и копья прочих рыцарей.
— Значит, никогда не теряли надежду наложить лапу на чужие ценности! — строгим тоном приложила я и после паузы добавила: — Будь добр, продолжай!
Вот только позицию он занял неважную: теперь уж не он – Дракон загораживал от него вход, и Пригурд осознал это слишком поздно.
— Я практически с детства бредил кладом Острожских, здесь вы, пожалуй, правы. И дед, пока был жив, мою одержимость поддерживал и всячески поощрял. Он и научил меня, как следить, оставаясь незамеченным. Как сведения по разным учреждениям или архивам собирать, и все прочее. Я и за тобой, Анна, присматривал. И о самоубийстве твоей бабушки знал. Я даже на похороны ее пришел, понадеялся, что в горе никто ничего не заметит. Так и вышло, кстати. Даже в дом ваш заходил, только на поминки не остался, не рискнул. Зато внутри хорошо успел осмотреться. И подтвердил наше с дедулей предположение: мы считали, что Анну по какой-то причине еще не посвятили в семейную тайну. И я стал терпеливо ждать. Когда твоя прабабушка занемогла, решил, что она тебе вскоре все расскажет, поэтому проник в дом и нашпиговал все пространство «жучками». В силу своей профессии я хорошо знал, что где доставать и как располагать. А чтобы следить удобней было, снял комнатку в мансарде у тетки одной, живущей по соседству.
Пожар неожиданно прянул назад, к средокрестию. С отчаянным ревом великан рванулся за ним. Дай зверю лишь миг, чтоб напитаться силой, и он прорвется. Да не в часовню внизу, не в комнатку, где собираются прихожане Святой Фе
[65], но в те пределы, коих обычным путем не достичь.
— Я проверяла всех соседей, но не учла возможных квартирантов.
Этого Пригурд допустить не мог и посему, сам не сознавая, что делает, но зная одно: врага нужно остановить, во что бы то ни стало, в слепой надежде сокрушить зверя раз и навсегда, решил прибегнуть к той мощи, что превышала даже его собственную.
— У нее там народу, как в рукавичке. Там и мансарды сдаются, и пристройка, и времянка во дворе, и даже полуподвальное помещение. Так что даже если бы вы и догадались проверить, разобрались бы далеко не сразу.
Новый удар меча пришелся не по дракону, но поперек четырех массивных колонн вкруг обоих.
— А ты времени зря не терял.
Ослабленные долгим небрежением, покосившиеся под устрашающей тяжестью башни наверху, колонны переломились, словно прутья. Толстые каменные столбы треснули, и громада башни Святого Павла рухнула вниз, в средокрестие.
— Я, конечно, не догадался, что Анна телохранителя наняла. Думал, и правда, кузина. Но зато понял, что вы активно покушения расследуете и клад ищете.
Дракон, а вместе с ним и сам Пригурд, исчезли под грудой обломков. Каменные плиты пола, поддерживаемые снизу потолочными арками Часовни Иисуса, обратились в пыль.
— Потому и в дом забрался, и в кустах подслушивал?
Горящие балки провалились вниз, и крохотную церковь Святой Фе окутало жуткое зарево. Ведь в этой комнатке, заключенной в камень, заботливо запертой, полагаемой прихожанами-книготорговцами самым надежным местом на весь Лондон, хранились их богатства – многие сотни книжных томов. Здесь, в крупнейшей библиотеке Англии, имелось все, от дешевых лубков и уличных баллад до переплетенных в кожу трудов Вергилия и Отцов Церкви.
— Вы меня опережали, а я не понимал, что нашли. «Жучки» были деактивированы, новые поставить я собирался, да получил палкой. Очень больно, между прочим! Но больше лезть в дом не рискнул. Вот и пришлось вылазки делать. И в номерах я надеялся какие-то документы с подсказками обнаружить, потому что старушка Лидия ничего такого не упоминала. Думаю, просто не успела тогда, перед смертью.
И все это огонь поглотил в один миг.
— А покушения на меня ты зачем устраивал? Хотел от конкурента избавиться?
— Заметьте, я сделал все таким образом, чтобы Анна ни в коем случае не пострадала! Я вовсе не собирался ее убивать! Только хотел немного припугнуть.
Тем временем, наверху, рыцари Халцедоновой Стражи, кашляющие, полуослепшие, неуверенно поднялись на ноги. Утерев слезящиеся глаза, Сигрена увидела там, где совсем недавно бились над входом в Халцедоновый Чертог Пригурд с Драконом, адскую бездну. С потолка там и сям рушились камни, повсюду вокруг плясали языки пламени, но то была сущая мелочь, не более чем частицы души исполинского зверя.
— Зачем?
Едва волоча ноги, Перегрин подошел к краю ямы, ухватил что-то, потянул.
— Я видел, что Анна сначала не больно поверила рассказу о семейном проклятии, и как следствие, о кладе. А мне нужно было, чтобы она начала активные поиски. Потому как иначе я никак не мог восполнить пробелы в своих знаниях. А значит, я должен был ее напугать для начала.
– Помогите! – прохрипел он.
— И тогда ты придумал кирпич бросить с крыши? И тормоза машины испортить?
Подойдя к нему, Сигрена обнаружила, что капитан тянет наверх руку – съежившуюся, обугленную, однако по-прежнему сжимающую в пальцах рукоять меча. Окрыленная надеждой, она присоединилась к Перегрину, потянула вместе с ним… но в теле, извлеченном из огня, не оставалось ни капли жизни.
— Не с крыши, а с козырька. И прошу заметить, я изо всех сил старался не попасть. Что до тормозов, шланги я полностью перерезал. И Анна должна была заметить поломку, практически выезжая со двора. То есть ей снова ничего особенного не грозило.
Если б не шлем и меч, Сигрена ни за что бы не узнала в погибшем Пригурда. В огне великан усох так, что это хилое, тщедушное тело вполне могло бы принадлежать какому-нибудь древнему, давным-давно усопшему смертному. Оттащив его на восток, к хору, где потолок еще держался, Сигрена с Перегрином без сил опустились на пол, а вскоре к ним, по одному и по двое, присоединились и остальные рыцари Халцедоновой Стражи.
– Нужно отнести его к Луне, – сказала Сигрена, одолевая кашель.
— В любом случае это были очень опасные игры. Даже если ты не хотел ничего плохого.
Останься они здесь, смерть ждет всех до единого.
— Я правда не пытался навредить, поверьте! Только напугать пытался!
Но Перегрин не спешил. Убито, в смятении взирал он на мертвое тело. У его ног лежал злейший враг, изменивший их братству… и умерший смертью героя. Огонь, полыхавший в крипте, был всего лишь огнем, не Драконом, а вниз из собора не проник – и, может статься, никогда уже не проникнет – никто. Пригурд уничтожил Святого Павла, но спас Халцедоновый Чертог.
— В любом случае нападение в лесу, тобой организованное, было весьма агрессивным и убедительным. Ты следил за нами, пошел в лес, понял, что мы что-то смогли найти и даже извлечь из тайника, после чего принял решение напасть и ценности отнять. Ты только в одном просчитался: план мог воплотиться, если бы перед тобой были обычные девушки. А я тренированный и опытный телохранитель с отменной реакцией. Кроме того, нападения ждала буквально на каждом этапе и к твоему появлению была готова.
Наконец капитан покачал головой. Если в саже да копоти на его щеках и пролегли следы слез, никто на всем свете не сумел бы отличить их от пота.
— Я это уже понял, — опустил он голову, — и честно все рассказал. А теперь можно мне немного воды?
– Нам нужно бежать, – сказал он, – а унести его мы не сможем.
Анна встала, чтобы подать Владу стакан.
Все, как один, обернулись и устремили взгляды поверх ревущей огненной бездны Святой Фе к западному выходу из собора. Новый портик еще держался, однако снаружи лежал объятый пламенем Сити, и кто мог знать, найдется ли там путь к спасению?
— Размешай в воде пару кусочков сахара, — посоветовала я, — ему станет лучше от глюкозы.
Да, Перегрин был прав. Счастье, если самим удастся выбраться.
Анна подала сладкую воду, парень жадно выпил и выдохнул:
Скрестив руки сэра Пригурда Нельта поверх груди, Сигрена вложила в них уменьшившийся меч.
— Спасибо. Девушки, а вы насчет полиции случайно не передумали? Может, просто отпустите меня? А?
– Мы тебя не забудем, – прошептала она, в последний раз отсалютовав бывшему капитану, и с этим рыцари Халцедоновой Стражи покинули развалины Святого Павла.
— Скажи, ты что-нибудь знаешь о судьбе Лидиного брата? Может, дедушка говорил что-то?
Халцедоновый Чертог, Лондон, одиннадцать часов ввечеру
— Он не знал подробностей, — пожал Влад плечами, — говорил, что погибли другие дети Дмитрия давным-давно. Татьяна от болезни страшной. Брат Митя, старший сын Острожских, не был согласен с планом отца. Он отказался маскироваться и прятаться и ушел на войну. Воевал на стороне белых и в одном из боев погиб. Мой дедушка считал, что это сбылось предсказание о семейном проклятии. А больше я правда ничего не знаю.
Сознание возвращалось медленно, понемногу, дюйм за дюймом пробивая себе путь на поверхность. Голова раскалывалась, точно разрубленная топором. Плечи поддерживали руки Луны, однако, когда в глазах прояснилось, Джек обнаружил, что королева дивных выглядит ничуть не лучше него.
* * *
«Святой Павел…»
Эта мысль заставила вспомнить все.
В принципе, можно было считать наше расследование законченным, а противника устраненным. И отныне Анне ничего не угрожало, по крайней мере, со стороны Влада Ремехова. Можно было вызывать наряд полиции и сдавать преступника на их попечение.
Можно сказать, Халцедоновый Чертог уцелел лишь благодаря вмешательству Господа… вот только Джек от души сомневался, что Господь имеет хоть какое-то касательство к волшебным дворцам и предохранению оных от бед.
Но нынешняя ситуация не была столь однозначной. Мы находились в чужом районе, и здесь у меня не было знакомых среди правоохранителей. И как они отнесутся к нашей истории, вмешательству частного телохранителя, неизвестно. Да и стоит ли посвящать полицейских во все подробности, я не знала.
«Быть может, Всемогущий откликнулся на мои молитвы? Нет. Тоже, пожалуй, сомнительно».
Вернее, считала, что доблестным коллегам не стоит знать о кладе. Потому как предсказать последствия, а также предотвратить их в этой ситуации крайне сложно. Не могла я предсказать и поведение Влада. Парень мог, защищая себя, попытаться очернить нас, представить всю историю в ином свете и рассказать о кладе. Тогда предсказать реакцию полицейских я затруднялась. Но по опыту знала, что некоторые люди не способны совладать с жаждой наживы. И проверять, как именно все произойдет, не горела желанием.