– Наверно, Булгакова всю ночь читали, – расслышал я чей-то шепот.
– Да-да, – бисерно захихикал кто-то в ответ, – типичные Мастер и Маргарита… Знали бы наши зрители, какие личности для них кино снимают…
109
Поздним вечером Валя как ни в чем не бывало пришла ко мне. К тому времени я уже успел изрядно напиться.
– Где это ты так наклюкался? – брезгливо спросила она, когда я отпер ей дверь.
Я ничего не ответил – пошел на кухню допивать остатки.
Мне не давала покоя мысль, ходила ли Валя на квартиру Волнистого, и вообще – обнаружила ли она пропажу… Впрочем, на меня она вряд ли подумает. Иначе бы она не смолчала. Видно, просто считает, что где-то забыла или выронила ключ. Или все-таки еще ничего не заметила…
Какое-то время Валя спокойно перемещалась из ванной в комнату, но наконец не выдержала и зашла на кухню.
Я сидел без света, и когда она щелкнула выключателем, я застонал и схватился за глаза.
– Бастуем, значит? – насмешливо проговорила Валя. Я удивился, отвел ладони от лица и посмотрел на нее. – Ну хватит, – продолжала Валя, – все, достаточно. Видишь, я уже сама прихожу к тебе домой, прихожу к тебе на кухню… Фактически уже бегаю за тобой. Тебе этого мало?.. Ну, хочешь, могу извиниться… Хотя и не очень понимаю, за что…
Я посмотрел на нее взглядом, в котором должно было читаться: «А тебе следовало бы понимать». Но, вероятно, ничего, кроме степени опьянения, в моих глазах не отражалось, поскольку Валя лишь с презрением фыркнула:
– Ты дар речи потерял? Или настолько нализался, что язык не шевелится?
Я смотрел на нее как баран на новые ворота, и, в конце концов, она выкрикнула:
– Какой же ты мерзкий!
После чего, громко топая, удалилась. Но не из квартиры, а только из кухни.
В одном она права: я действительно веду себя неправильно – как идиот какой-то. У меня в кармане такие улики, ими я могу припереть ее к стенке и наблюдать, как она будет выкручиваться… А вместо этого я ставлю себя в дурацкое положение. Выставляюсь кретином, который обиделся непонятно на что и принял обет молчания. Зачем же?..
«Зачем-зачем, потому что тебе страшно!» – включился в эти размышления внутренний голос, в отличие от меня самого всегда остающийся трезвым.
«А, это ты, – иронически приветствовал я его. – Давненько тебя не было слышно»…
«Потому что ты давненько не был так жалок!»
«А разве я сейчас жалок?»
«Еще бы! А ведь все так хорошо у тебя складывалось. Юная очаровательная актриса так и вешается тебе на шею – чего тебе еще? К тому же она внешняя копия пресловутой любви-всей-твоей-жизни!»
«Не сметь! – мысленно прикрикнул я сам на себя. – Не сметь в таком тоне упоминать ту, которая…»
«Ту, которая сейчас в двух шагах от тебя, – решительно закончил внутренний голос. – Ты ведь этого боишься, верно? Боишься убедиться в том, что тебя оставили в дураках. Что никакой Вали нет и никогда и не было, а есть только… Или нет, не так: что никогда не было никакой такой волшебной-и-неземной Вари. А была великая мистификаторша Валя – избыточно веселая и легкомысленная девушка с тысячью лиц… Или всего лишь с двумя – тебе и этого с лихвой хватило! Ты одурачен, жестоко, но виртуозно одурачен! – признайся уже в этом!..»
«Плевать мне на это, – замотал я головой. – Я по-прежнему отдал бы все, чтобы Варя оказалась жива. Но Валя – не она. Нет, не она».
«Тогда откуда у нее ключ? Откуда лебедь? И если ты так уверен в своей правоте, то пойди прямо сейчас и выясни все. Чтобы больше не гадать попусту. Ну что тебе мешает это сделать? Что?!»
«Я должен выяснить все сам – вот что. Если она – такая ловкая обманщица, то она легко обманет меня еще миллион раз. И даже если однажды скажет правду, я все равно не буду уверен в том, насколько это правда и правда ли вообще. Так что я должен, должен и еще раз должен разузнать все сам! Сам, сам и сам».
110
В тот вечер я так и не произнес с Валей ни слова. Впрочем, я очень быстро отключился. И даже удивился, обнаружив себя утром в постели.
«Уж не Валя ли меня сюда дотащила?» – первым делом спросил я сам себя. И только потом схватился руками за раскалывающуюся голову.
Вали не было. На учебу, конечно, пошла. Или, может, вообще ушла от меня? Что ж, и правильно сделала. Плевать мне на это. Видеть ее не могу.
«Ну да, как же, – вновь встрял внутренний голос. – Если и впрямь больше не увидишь, никогда себе этого не простишь. Мог все выяснить – и не выяснил. Не узнал из первых уст. Из тех единственных уст, из которых хоть что-то можешь узнать. Упустил второй раз…»
– Хватит! – вслух простонал я. Какой, к черту, второй раз? Валя – не Варя. Нет!
Я доковылял до кухни и, не отрываясь от графина, выпил литр воды. Это как будто слегка меня взбодрило.
Затем я закурил, подошел к письменному столу, полез в свои бумаги и достал смятый листок с именами и телефонами однокурсников Вари.
Первой фамилией в списке была некая Прохорова. Причем Жанна. Я хмыкнул и набрал ее номер. Вряд ли в такое время мне кто ответит, но стоит хотя бы…
– Алло! – раздался в трубке женский голос. – Да, я слушаю, говорите!
На какой-то миг я замер, а потом поспешно заговорил:
– Да-да, алло! – Тут я прикрыл трубку ладонью и прокашлялся, чтобы не так хрипеть. – Здравствуйте! Вы слышите?
– Слушаю-слушаю.
– Это Жанна Прохорова?
– Да, это я.
– С вами говорит Дикобразов. Режиссер Дикобразов.
– Режиссер? – послышался в трубке удивленно-обрадованный голос. – А вы не шутите?
– Нет. Мне, знаете, не до шуток…
– А вы какой режиссер – театральный или…
– Или. Я киношник. Режиссер с «Мосфильма».
– Вот это да! И вы мне звоните? Сами?
– Жанна, извините, я должен сразу объяснить, в чем дело… Это не по поводу съемок, а по поводу вашей бывшей однокурсницы Вари Армагеровой. Варвары. Вы ее помните?
В трубке послышалось молчание. Я затаил дыхание.
– Да, конечно, – отозвалась Жанна. – Помню.
– Так вот, Жанна…
– Вы знаете, – тихо, но настойчиво перебила Прохорова, – Варя… она умерла.
– Да, я знаю, – с такой же запинкой сказал я. – И вот поэтому я как раз хотел бы узнать о ней…
– Вы что – снимаете про нее фильм?
– Нет. Не то чтобы. Это… Черт, по телефону как-то неудобно об этом говорить… А вы давно ее видели? Варю? В смысле – когда видели в последний раз?
– Незадолго до ее смерти, – опять не сразу ответила Жанна.
– Неужели? – воскликнул я. – Жанна, мы должны увидеться. Непременно. Прошу вас.
– Да, пожалуйста, я не возражаю.
– Когда? Когда вам удобно?
– Сегодня я свободна.
– Прекрасно! Тогда давайте я подъеду? Скажите, куда?
Жанна назвала адрес и добавила:
– Приезжайте. Сегодня я одна дома. Мы сможем спокойно поговорить, я все вам расскажу. Все, что хотите.
– Спасибо, Жанна! – с чувством сказал я и повесил трубку.
Только бы она оказалась права – и я действительно узнал бы от нее все, что хочу узнать.
111
«Это судьба, это судьба», – думал я, вцепившись в баранку.
Стоило мне набрать первый номер – и я сразу попал на человека, который мне все прояснит. Я прямо чувствую, что так и будет. Она виделась с ней. Она мне все про нее расскажет. Очень скоро я наконец-таки все выясню…
Жанна оказалась самой обычной девушкой, которую только можно себе представить. Никогда бы не подумал, что она училась на актрису. К тому же она выглядела гораздо старше Вари. Впрочем, я к ней особенно и не присматривался – мыслями я был далеко, хоть и внимательнейшим образом слушал все, что она говорила.
Она встретила меня с сигаретой, и поэтому я, не спрашивая, закурил сам, едва прошел в комнату и сел за стол. Жанна подсела рядом и пододвинула мне пепельницу.
– «Мальборо», – уважительно сказала она. Мне даже и в голову не пришло угостить ее заморской сигареткой. Я спокойно спрятал пачку в карман и торопливо сказал:
– Жанна, пожалуйста, расскажите мне все, что вы знаете о Варе…
– Прямо все? – приподняла она брови.
– Ну… Если вы давно ее знаете, то это, конечно, слишком… Слишком долго придется рассказывать…
– Я училась с ней, – прервала меня Жанна. – И считала ее подругой. По крайней мере, на нашем курсе она больше всех общалась именно со мной. И тем не менее мне, представьте, почти нечего о ней рассказать. Так что никакими долгими рассказами я вам, увы, не…
– Но как же это? – нервно спросил я. – Почему «почти нечего»? Что это значит?
– Просто Варя, – вздохнула Жанна, – она была очень скрытной. Вот и все. Очень приятной, милой, с ней всегда было замечательно разговаривать. Но почти ничего про нее саму я не знала. Вот, и такое бывает.
Черт, это похоже на правду. Я ведь и сам могу сказать о Варе все то же самое. С ней было лучше, чем с кем-либо, но при этом я тоже не могу сказать, что хоть сколько-то ее знаю. Знаю ее черты, внешность, голос, мягкость, нежность… Но не знаю никаких фактов биографии. Училась в «Щуке», снялась в нескольких фильмах, вышла за Волнистого… И это – все!
– Жанна, – напряженно сказал я, – но ведь вы… наверняка что-то спрашивали у нее? Неужели она прямо-таки ничего про себя никогда не говорила?
– Нет, – покачала головой девушка. – У нее как-то очень деликатно получалось отмалчиваться в ответ на вопросы такого рода. То есть она умела внушить, что лучше у нее ничего такого не спрашивать. И я очень быстро это поняла – никогда не интересовалась ее жизнью. Про детство я думала, что, может, у нее какое-то несчастливое детство – это ведь бывает… А про личную жизнь… Знаете, – Жанна замялась, – когда я училась, у меня была такая непростая личная история… Ну, вы режиссер – вам можно сказать. Одним словом, я встречалась с женатым человеком. И до смерти боялась, что кто-то об этом узнает. Тогда мне казалось, что я просто со стыда умру, если это вылезет наружу. И вот поэтому, понимаете, мне очень подходила такая подруга, как Варя. Которая и сама не расспрашивала ни о чем личном и о себе не рассказывала… Так что, может быть, именно на этой почве мы и сдружились…
– Значит, ее личная жизнь всегда оставалась для вас тайной? – Я уже начинал разочаровываться этим визитом.
– Вот именно. Как и моя – для нее.
– Но вы хотя бы знали, что она вышла замуж?
– Это было уже после учебы… Мы к тому времени больше не общались. Поэтому когда я узнала, что она вышла… тоже за какого-то режиссера… – Она посмотрела на меня так, точно сомневалась: уж не я ли тот самый режиссер?
– Сразу скажу: не за меня, – облегчил я ее муки.
– Да, конечно. – Жанна продолжила говорить с явным облегчением. – Так вот, я сначала как будто немного расстроилась, что она не пригласила меня на свадьбу… Ну а потом подумала и поняла, что все правильно. Раз мы уже не общались, зачем приглашать? Это было бы лицемерием. А в Варе этого не было. Абсолютно.
112
– Да-да, – сказал я, закуривая следующую сигарету и вновь не предлагая Жанне. – Да-да, – еще раз повторил я. – Слушайте! – вдруг спохватился я. – А вы ведь видели ее, как вы сказали, незадолго до…
– Видела, – подтвердила Жанна. – Мы случайно встретились. И поговорили минут десять, наверное. Она была встревожена.
– Встревожена? – тут же встревожился и я сам. Может, это из-за меня? Жанна, судя по всему, ничего не знает, но, видно, из-за меня. Да, конечно. Ее ведь так терзала эта ситуация…
– Я ее тогда спросила, – продолжала девушка, – «У тебя что-то случилось?» Она так рассеянно улыбнулась и кивнула. Я спросила: «Что-то неприятное?» И Варя сказала: «Это как посмотреть… Объективно говоря, приятное. У меня нашлась сестра». Вот так она сказала…
Я похолодел и медленно встал из-за стола.
– К-как? – заикаясь, переспросил я. – Сестра? У нее нашлась сестра? Она так и сказала?
– Да, сестра, – осторожно произнесла Жанна, недоуменно глядя на меня снизу вверх. – Причем близняшка… Они не виделись всю жизнь, представляете? Я не успела спросить у Вари, знала ли она вообще, что у нее существует сестра-близнец. Но во всяком случае, я поняла, что Варя ничего не знала про ее жизнь и никогда раньше ее не видела. И вот сестры нашли друг друга. Подробностей я не знаю, но это само по себе интересно. Просто сюжет для кино. Ведь правда?
– А как… звали эту сестру? – задал я уже совсем ненужный вопрос.
– Этого я не запомнила, – покачала головой Жанна. – А может, Варя и не сказала… Да, она говорила просто: «сестра». «Моя сестра» – так она говорила.
– Но она не была радостной? Варя? Не была? Вы так сказали.
– Да, я сказала, что она была встревожена. Но это мне только поначалу так показалось. А потом я поняла, что Варя просто была во временном шоке от такого неожиданного события в ее жизни. Тем более вы же знаете нас, актрис: мы все принимаем еще ближе к сердцу, чем остальные женщины. – Жанна улыбнулась.
– Что еще… вы успели узнать за те десять минут? – Мой голос становился все сдавленнее.
Жанна задумалась, а потом помотала головой:
– Больше, кажется, ничего. Это все, что я успела узнать. Да я по привычке особо ее и не расспрашивала… А потом… я узнала, что с Варей случился этот ужасный несчастный случай. Я не сразу узнала. Иначе я бы, конечно, пришла на похороны. Но я не успела. Я где-то через неделю только об этом услышала…
– А от кого? От кого услышали?
– Это еще одна наша с Варей однокурсница – Аня, Анна. С ней мы как раз не особо общались, пока учились, а после училища я, как уже сказала, перестала общаться с Варей и подружилась с Анной. Но она с Варей никогда… О ее гибели Ане кто-то еще сказал. Это по цепочке как-то передавалось – знаете, как бывает. И, насколько я знаю, на похоронах Вари никого с нашего курса не было. Ну, то есть, даже если меня не было, то странно было бы, если б кто-то другой был…
– Никого там не было, – спокойно повторил я, как будто и не ждал ничего другого. – Да, вот и меня не было… А может, Варя… вовсе и не умирала? – Я бросил взгляд на Жанну.
– Вы серьезно? – вытаращилась она на меня. – Да нет, все говорили… Как такое может быть?.. Вот и вы пришли… Вы же режиссер – вам лучше знать… Вы ведь ее снимали?
– Снимал, – кивнул я. – И не доснял.
– Потому что… Варя умерла? – полувопросительно закончила Жанна. – Ведь так?
Я подавил в себе желание ответить: «Не знаю» и выдохнул:
– К сожалению, так… Видимо, так, – добавил я после паузы.
113
Дрожащими руками я вытащил сигареты и наконец-то предложил их Жанне. Она с благодарностью взяла одну, я поднес ей зажигалку.
Какое-то время мы молча курили, а потом я раздавил окурок, глубоко вздохнул и посмотрел на Жанну:
– Значит, это все, что вы можете рассказать?
– Увы, – с улыбкой ответила она. – Хотя вы можете задать вопросы, и я, наверное, что-то еще вспомню…
Вопросы, вопросы… Да нет, какие тут могут быть вопросы? Все и так – один сплошной вопрос.
Я с ужасом понимал, что разгадка, предоставленная Жанной, меня совершенно не удовлетворяет. Неужели все так просто? Сестры. Сестры-близнецы. Одна умерла, а вторая заняла ее место. Но зачем второй все это было нужно? Она могла бы просто прийти на студию и сказать всю правду. Какой был смысл в том, чтобы выдавать себя за умершую сестру? Это какой-то невиданный цинизм, притом абсолютно ненужный, бессмысленный.
Но, закопавшись еще дальше вглубь себя, я понял, что меня тревожит даже не это – не необъяснимость Валиных действий. Нет, меня беспокоит (и даже, пожалуй, ужасает) то, что чем больше я узнаю, тем больше во всем сомневаюсь. То, что я услышал от Жанны, – лишь еще одна из версий. А кто мне скажет правду? Кто? Причем доказательную, чтобы у меня уж не оставалось сомнений… А пока это все шито белыми нитками.
Жанне-то я вполне верю, у меня нет оснований ей не верить. Но у меня нет никаких оснований верить Вале. Равно как и в смерть Вари.
Допустим, Варя рассказала Жанне про свою объявившуюся сестру. То есть почему «допустим»? Не сомневаюсь, что это действительно было, но только не одурачена ли оказалась и Жанна? Во-первых, Варя могла соврать про сестру. Во-вторых, если признать существование сестры, то, может, с Жанной в тот день разговаривала не Варя, а Валя?..
Никогда не общался ни с какими близнецами, только теперь убеждаюсь, как это кошмарно. Особенно если такие близнецы склонны к розыгрышам и мистификациям.
Я вспомнил о виденной на какой-то из Недель французского кино картине «Ловушка для Золушки». Там тоже до самого конца было непонятно, какой из двух девушек является главная героиня. Хуже того – она не знала этого и сама. А вдруг и Валя – это Варя, которая думает, что она Валя?
Нет, ну это, конечно, чересчур, это уже бред какой-то… Такое бывает только в кино. Да и то в буржуазном – как известно, сугубо бездумно-развлекательном.
Хотя не бред ли, когда одна сестра без всякой видимой причины выдает себя за другую? Или когда никакой сестры нет вовсе, а просто девушка инсценирует свою смерть, чтобы потом выдавать себя за свою несуществующую сестру?..
Нет, как ни покрути, тут в любом случае получается нелепейшая дичь…
Однако это самое сестринство – все-таки максимально убедительная версия. Или мне просто хочется так думать? Мне хочется верить, что Валя не может быть Варей…
Варя, моя Варя была самой милой, самой доброй, самой деликатной… Могла ли она оказаться подлой обманщицей?
Нет! И это внутреннее убеждение для меня превыше чьих угодно свидетельств. Если только…
Если только я не обманываю сам себя. Черт! Опять все по второму кругу… Вернее, это замкнутый круг, который, кажется, и нельзя разомкнуть.
Но если я не разомкну его, я сойду с ума. Или как минимум навсегда возненавижу жизнь. Или охладею к ней. Это, в сущности, одно и то же. И первое, и второе, и третье.
И еще я ощущаю здесь вконец идиотское присутствие какой-то якобы мистики. Словно я сам накликал на себя всю эту чертовщину. Написал туманный модернистский сценарий про двух похожих девушек – вот они и свалились мне на голову. Мысли материализуются, как уверяют мистические олухи.
А вот мне не хочется быть олухом. Ни мистическим, ни кинематографическим, ни реалистическим. Я должен во всем разобраться. Должен. И я разберусь.
114
– Что ж, – не своим голосом сказал я Жанне, – большое вам спасибо. Если у меня появятся какие-то вопросы, я вам позвоню, ладно?
Я стал медленно привставать со стула, словно не решался уйти. Примерно так и было: я ждал, что Жанна вдруг вспомнит еще что-то важное.
Сама девушка, однако, уже и не думала ни о чем вспоминать. Ее, как видно, полностью поглотила мысль, что к ней в гости пришел кинорежиссер и что это, возможно, счастливейший случай, которым грех не воспользоваться.
Я понял это слишком поздно.
– Вы никуда не торопитесь? – спросила Жанна, когда я уже полностью встал со стула. Это прозвучало не столько как вопрос, сколько как утверждение. И, поддавшись настоянию девушки, я отрицательно помотал головой. – Тогда посидите еще, – с радушной улыбкой предложила собеседница.
И я повиновался. Достал следующую сигарету, дал еще одну Жанне…
– А признайтесь, – с лукавой улыбкой произнесла она, – вы ожидали, что я буду похожа на свою тезку?
– На какую? – недоуменно спросил я. – На Жанну д’Арк?
– Ха-ха, нет, – рассмеялась девушка. – Я об актрисе. Подсказываю: у нас с ней не только одинаковое имя, но и фамилии похожие.
Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, что за фамилия у этой Вариной подруги. Совершенно вылетело из головы…
– Ну что же вы, – разочарованно протянула Жанна. – Прохорова я.
– А, понял, – без энтузиазма отозвался я. – Вы на Жанну Прохоренко намекали.
– Да, – снова расплылась в улыбке девушка. – Но, кроме этого совпадения, между нами нет совершенно ничего общего, правда ведь? И вообще она мне не нравится. Мне гораздо больше нравится Жанна Болотова. Хотя на нее я тоже не похожа…
– М-да, – сказал я, чтобы что-нибудь сказать.
– Я еще ни разу не снималась в кино, – продолжала девушка. Эта ее фраза была брошена как бы между прочим. Но, конечно, было понятно, что на деле Жанна с затаенным сердцем ждет, что я сейчас вдруг вскину брови и бодро произнесу: «Никогда не снимались? Да что вы! Ну так мы это исправим. У меня в новом фильме как раз есть одна роль… В общем, приглашаю вас на пробы».
Но я этого не сказал. Не хотелось врать. Никогда я не вел себя так по-скотски, как некоторые мои коллеги, направо и налево разбрасывающиеся пустыми обещаниями кого-либо снять в следующем фильме или просто «пристроить в кино».
– Я слышала, что у каждого режиссера, – Жанна говорила все бойчее и увлеченнее, – есть излюбленный типаж актрисы. Именно актрисы, а не актера, потому что ведь режиссеры – почти все мужчины. И актеров они могут снимать самых разных, а на главные женские роли предпочитают брать схожие типажи. Это так?
– Отчасти так, – отвечал я. – А отчасти такое впечатление – от того, что многие режиссеры снимают в своих фильмах своих же жен. Вот и кажется, что у режиссера имярек есть излюбленный типаж. А на самом деле у него просто есть жена-актриса – может, даже не такая уж излюбленная…
– Интересно, – хмыкнула Жанна. – А вы женаты?.. То есть извините, это не мое дело, конечно…
– Я не женат, – спокойно ответил я.
– И у вас, значит, нет предпочитаемого женского типажа?
– У меня как раз есть, – вздохнул я.
– И что это за типаж? – продолжала выпытывать Жанна.
– Этому типажу на все сто соответствовала Варвара Армагерова, – печально изрек я.
– Ах, ну да. – Жанна несколько сконфузилась или изобразила конфуз. – Я могла бы и сама догадаться… К сожалению, на Варю я тоже совсем не похожа.
– Ну почему же «к сожалению»? – машинально возразил я.
Жанна моментально вернулась в свое оживленное состояние:
– Потому что тогда, может быть, и я у вас бы снялась…
115
– Ладно, я, пожалуй, пойду, – сделал я следующую попытку попрощаться. Однако со стула на этот раз не встал, Жанна вновь меня удержала.
– Ну побудьте еще немного, вы же не торопитесь. – Она даже умоляюще сложила ладони.
– Не тороплюсь, – подтвердил я, опять-таки извлекая из кармана сигареты.
Теперь Жанна даже отказалась курить со мной – настолько ее занял наш разговор. Вернее будет сказать, ее монолог. Впрочем, окончательно удалившись от темы моего визита к ней, Жанна, как ни странно, сумела заставить меня быть более словоохотливым.
– Знаете, я так люблю кино, а об этом совершенно не с кем поговорить… – произнесла вдруг она, заискивающе глядя мне в глаза.
Я заставил себя слегка рассмеяться:
– Ну что вы! Кто сейчас не любит кино? Покажите мне такого человека…
– Да нет, кино-то все любят, а вот поговорить о нем не с кем.
– Не соглашусь, – помотал я головой. – Это самая универсальная тема. И самая простейшая. Даже дети в состоянии толково рассуждать о кино. Так что это такая объединяющая всех вещь, подобной которой вообще еще никогда в истории не было…
– Ну хорошо, – сдалась Жанна. – Однако именно по этой причине люди, работающие в кино, вызывают всеобщий интерес. Уж с этим вы согласитесь?
– Вероятно, – вяло ответил я.
– Вы, конечно, и по себе это знаете…
– Да, особенно сейчас…
Жанна пропустила мимо ушей этот намек и, как ни в чем не бывало, продолжала:
– А вот вы не находите, что наш советский зритель сейчас очень растет?
– В каком то есть смысле?
– Ну, что люди, зрители становятся все умнее – и кинематографу подчас трудно за ними поспевать.
– Все может быть.
– Ну, а у вас в киносреде как-то решается этот вопрос? Вас подгоняют, чтобы вы успевали догонять зрителя?
– М-м, скорее, наоборот: нас заставляют относиться к зрителю как к очень ограниченному существу. Но мы, режиссеры, умеем этому противостоять. Не все, конечно. Некоторые.
– Да уж, – улыбнулась Жанна, – наверное, не те, которые снимают фильмы вроде… как же его, я тут недавно смотрела… а, да, «Женя, Женечка и “Катюша”»!
– Что вы, Жанна, это, по-моему, как раз очень неплохой фильм.
– Вы серьезно? – Девушка вытаращила на меня глаза. Кажется, она не сомневается, что я ее разыгрываю.
– Да нет, я вполне серьезно, – с какой-то досадой ответил я.
– А писали, что плохой, – голосом ребенка пробормотала она.
– Господи, Жанна, да вы больше читайте наших писак! Доверяйте лучше своему мнению.
– Но мое мнение почему-то почти всегда совпадает с мнением…
– Чьим же?
– …«Советского экрана», например, – робко закончила Жанна.
– Боюсь, зритель, взращенный на «Советском экране», если и растет, то вниз, – покачал я головой.
– А что же читать?
– А зачем вообще читать про кино? Кино надо смотреть.
– Неужели вы про свои фильмы не читаете? – с подозрением посмотрела на меня Жанна.
– Нет, – соврал я.
– Какая у вас воля, – завистливо резюмировала Жанна. – А я вот, если какой фильм посмотрю, не успокоюсь, пока не найду про него статью в журнале или газете…
116
Воспользовавшись тем, что девушка замолчала, я сделал еще одну попытку попрощаться.
– Жанна, я…
Но она тотчас меня перебила:
– Мне вот как-то один фильм очень понравился. «Дорога к морю». Вы не видели?
– Что-то не помню, – покачал я головой.
– Вот никто не видел, и нигде о нем не писали, – сокрушенно сказала Жанна. – А фильм хороший. Там Москва хорошо показана.
– Ну, это много где, – протянул я. – И все равно «Я шагаю по Москве» никто не переплюнул.
– Вот это я тоже смотрела, но вообще не запомнила почему-то, – призналась Жанна. – А «Дорога к морю» как-то вот запала прямо… Там, знаете, столько известных актеров, причем в самых маленьких ролях. Буквально в одной сцене каждый появляется. Просто удивительно. Обычно смотришь фильм, и там два-три актера, которых знаешь по фамилии, и еще два-три знакомых лица. А там – прямо все известные…
– Хм, а почему же такое название – «Дорога к морю»? – из вежливости поинтересовался я. – Вы говорите, там про Москву…
– Там не только про Москву. Но Москва в первой половине картины, и там много смешных сцен. Например, буквально на десять секунд появляется Мурзаева – знаете же ее?
– Как не знать…
– Кстати, на нее я как раз отчасти вроде бы похожа. На молодую, конечно, – смущенно заметила Жанна.
– Да нет, вы симпатичнее, – польстил я ей.
– В общем, там был один поэт, – увлеченно продолжила Жанна, – и вот Мурзаева подходит к нему и спрашивает: «Скажите, а вы разрабатываете в своем творчестве сексуальные проблемы?» Это так смешно было – весь зал просто грохнул…
– Ну да, есть такая мода, – согласился я. – Это многие режиссеры сейчас заметили. Достаточно вставить в картину слово «секс», по поводу или без повода, – и оживление в зале обеспечено…
– Хотя что здесь такого? – философски заметила Жанна. – Я бы и вам могла бы подобный вопрос задать. Без шуток, всерьез.
– Почему же именно мне?
– Ну, я же не знаю вашего творчества… Или, может, знаю… Вы какие фильмы сняли?
– Вы их вряд ли видели… А про «Дорогу к морю» вашу я узнаю – любопытно, – слукавил я. – Дорога к морю, значит, через Москву проходила…
– Вот именно! – Жанна очень обрадовалась моей проницательности. – Там, понимаете, по сюжету две сестры из провинции мечтали поступить в мореходное училище или что-то в этом роде. И вот для этого они поехали в Москву… Мне, кстати, единственное, что там не понравилось, что одна из сестер вечно помыкала второй. Вторая была симпатичная, а первая – не очень. И у второй, конечно, очень быстро появился парень. А первая всячески противилась счастью своей сестры, чуть не помешала им…
– Ну что ж, Жанна, – с максимальной твердостью сказал наконец я и даже слегка хлопнул ладонью по столу, – мне пора идти. Спасибо вам и – всего доброго.
Жанна сразу поникла:
– Ну, если вы торопитесь, то… Ой! – вдруг воскликнула она так, что я даже вздрогнул. Затем она хлопнула себя ладонью по лбу: – Какая я дура!
– Перестаньте, что с вами? – растерянно сказал я.
– Да я вам расписываю про этот дурацкий фильм, – заговорила Жанна, отводя глаза, – и совершенно забыла, как неуместно сейчас такие сюжеты пересказывать. Там ведь тоже две сестры… вот и у Вари сестра объявилась. Я, кстати, ничего про нее, про эту сестру, так и не узнала больше, нигде ее не видела…
Я уже стоял у входной двери и обувался.
– Не берите в голову, – сказал я Жанне на прощанье. – У меня вовсе не возникло никакой такой аналогии с этим фильмом. Так что все нормально.
И я вышел.
117
На самом деле рассказ Жанны о фильме действительно вызвал у меня моментальную аналогию с сестрами Варей и Валей…
Как странно звучит все-таки… Хотя это ведь самое простое объяснение. Почему же я его почти не рассматривал? Я лишь без конца гадал: Варя – не Варя? И поскольку я склонялся ко второму ответу, то неминуемо должен был подумать про сестру-близнеца. Однако не думал. Или думал, но как-то вскользь…
Я сел в машину, задумался, закурил. В тысячный уже раз извлек из кармана лебедя и ключ. Ключ от квартиры, где Варя лежала. Сначала в объятиях Волнистого лежала. А потом мертвая лежала… Брр, какой ужас – что только не лезет в голову…
Минуточку, а точно ли это тот самый ключ? Да таких ключей в Москве, может, миллион?
Надо сейчас же поехать на квартиру Волнистого и попробовать отпереть ее. И если отопрется…
Нет, если отопрется, это опять же ничего не докажет. По моей же логике – если таких ключей миллион, то и аналогичных замков миллион…
Но, может, я найду в этой квартире что-то, что прольет свет? Нет, конечно, надо поехать! Прямо сейчас. И как это мне раньше в голову не пришло?..
Я бросил окурок в окно и завел мотор.
Я не помнил точного адреса, но Варя как-то показывала мне из машины свои окна. Так что найти квартиру не составит труда…
На площадку я поднялся с замиранием сердца. Квартира 66. Странно, что я не запомнил… Или я и не слышал никогда, что именно такой у них номер?..
Я прислушался. Затем позвонил. Затем постучал.
Что ж, если там кто-то сейчас и живет, то их нет дома.
Я вставил ключ. Надеюсь, меня не застанут врасплох. Примут за взломщика, поволокут в милицию, будет скандал… Может, не стоит?
Но я тут же решительно повернул ключ. Замок легко поддался, дверь отперлась, и я вошел внутрь.
Никого. В квартире порядок. И почему-то отчетливое ощущение, что здесь никто не живет.
У Волнистого были какие-то родственники? Надо подумать. Да нет, что толку, никогда я им не интересовался и понятия ни о чем не имею… Даже после знакомства с Варей не стал им интересоваться. Как раз после этого даже старался как можно меньше о нем что-то слышать и узнавать…
Короче, не исключено, что квартира так и пустует с тех пор, как оба хозяина…
Так-так, а Валя как же? Если она действительно сестра, то ее, может, и прописать здесь успели. Надо будет заглянуть в ее паспорт. Впрочем, в ее сумочке не было документов. Наверно, они у нее в общежитии остались. Или здесь лежат?
Я прошел внутрь. Две комнаты. Ну да, две комнаты и «Волга» против моей одной комнаты и «Москвича». И семейная жизнь с любящей женой против моего холостяцкого прозябания. И как Волнистому все это удавалось? Хотя теперь ему не позавидуешь. Всю жизнь был удачником, да прожил недолго. Но даже это – наилучший вариант, если вдуматься.
Я долго стоял на месте, не решаясь ни присесть, ни закурить, ни взять что-то в руки. О том, чтобы устроить обыск, что-то здесь искать, рыться в бумагах, и речи не могло быть. То ли мне казалось это кощунством, то ли я опасался появления гипотетических новых хозяев… А может, здесь вообще уже все вещи чужие? И ни следа не осталось от недавнего тутошнего проживания четы Волнистых?..
А вещи, документы Вали? Могут ли они быть здесь?
Неважно. Она сама мне все расскажет. Я ее заставлю. Пока не знаю как, но заставлю.
Так и не дотронувшись ни до чего в этой квартире, кроме как до входной двери, я вышел наружу. Запер за собой дверь и тяжело выдохнул.
118
Весь день я с нетерпением ждал, когда Валя придет ко мне. Она не приходила.
А вдруг вообще больше не придет?
От этой мысли я похолодел. Черт, это ведь очень возможно. Она наверняка уже обнаружила пропажу. И поняла, что какие бы выводы из этой находки я ни сделал, они будут не в ее пользу. И поэтому смоталась.
Может, даже в училище больше не появится… Да нет, это уж слишком. Она не трусиха. В ее духе, наоборот, заявиться сюда и с наглой беззастенчивостью продолжать мне врать.
Да, вранье в ее природе, как я уже убедился. А вот наглость и беззастенчивость – скорее, напускные. Поэтому не все потеряно. Я еще могу все узнать. Главное, еще хотя бы один день или ночь остаться с ней наедине.
Но она не приходила.
Лишь глубоко за полночь, когда я уже не ждал ее не то что сегодня, а вообще никогда, мою квартиру огласили резкие звонки в дверь.
Я поднялся и отпер. Валя буквально упала в мои объятия. Она была мертвецки пьяна.
– Зачем ты это? – брезгливо воскликнул я. – С какой стати ты так надралась?
– Т-тебе, з-значит, можно н-надираться, а мне н-нельзя? – заплетающимся языком выговорила Валя.
– Я если и надираюсь, то у себя дома.
– А я ес-сли надираюсь, то надираюсь не у с-себя дома. Я на вечеринк-ке надираюсь… Ты же вот меня все не пус-скал и не хотел с-со мной идти… Так я с-сама и пошла… И надралас-сь… Тьфу, как-кое поганое все-таки с-слово – на-дра-лась!..
– Ты бы и не такие слова от меня услышала, если бы хоть что-то соображала!
Валя посмотрела на меня затуманенным взором:
– Нет, ну раз ты намерен ругатьс-ся, я пойду т-тогда…
Она сделала попытку развернуться к двери, но не выдержала и мягко плюхнулась на пол, соскользнув спиной по стене.
Меня осенила внезапная идея. Я схватил Валю за руку:
– Пойдем. Вместе пойдем.