В тот день Василий остался в клинике, в стационаре. Коротко стриженая девушка пообещала о нём позаботиться. Катя поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от причудливой вязи татуировок на её руках. Виктория, как гласил бейджик, на удивление нежно взвесила рыжего малыша и уточнила назначения:

– Так, метипред, обезбол, ограничение движения… Миакальцик завтра начнём, сейчас его в наличии нет.

Катя лично отжала котёнку мочу и поцеловала на прощание. Вика лопнула пузырь из жевательной резинки и, скрестив руки на груди, неожиданно спросила:

– А вы правда жена Алексея Петровича?

Катина бровь выгнулась дугой, но она всё же ответила:

– Она самая, а к чему вопрос?

– Хотела спросить, как вы его дома терпите. Не, он мужик мировой, за меня заступается всё время и всё такое. Но чтоб жить с ним – да ни за какие коврижки!

Катерина не выдержала и рассмеялась:

– Хочешь рецепт семейного счастья? Работать сутки через сутки в разные сутки! Шучу.

Она ехала к родителям, так и не увидевшись с мужем, – в стерильную операционную вход был заказан, а сам он еще не освободился. Разговор предстоял не из приятных. Семья собралась на кухне, и Елена Витальевна поставила чайник на плиту – она считала чай лучшим средством от душевных тревог. Катя собралась с духом и спросила:

– Мама, чем вы кормите Ваську?

Вместо неё ответил отец. Он легонько стукнул ладонью по столу и заявил:

– Василий Андреевич изволит есть только говяжью вырезку! Иногда печёночки поест, но это по настроению.

Елена Витальевна махнула на мужа рукой и торопливо добавила:

– Я ему мясо беру на рынке, не магазинное! А кроме того он немножко творожка ест, кефир или сметанку!

Кате хотелось стукнуть себя по лбу. Как?! Как она упустила этот момент? Она знала, что её родители принципиально против любых промышленных кормов, так почему не обсудила с ними питание котёнка? Сапожник без сапог.

– Василий пострадал из-за избытка фосфора в пище. Его кости стали хрупкими. Поэтому лёгкая пластиковая доска так легко сломала его спину. А если бы не этот несчастный случай, то перелом бы произошел в другом месте, после банального прыжка со стула…

Она стала рассказывать родителям про алиментарный остеопороз у котят, одновременно заверяя маму, что Василий обязательно поправится.

Глава тридцать третья,

в которой такса открывает охоту на детские игрушки

Рыжий котёнок полностью оправился после травмы и теперь давал родителям прикурить. Он лазил по занавескам, оставляя зацепки, и пытался вскарабкаться на хозяина по брюкам. Отставной полковник при этом только посмеивался и, вместо того чтобы осадить хулигана, сажал его к себе на плечо. Сегодня Катя ждала родителей в гости. Они стремились наверстать упущенное в общении с внуком. Но когда она увидела подарки, которые принесли маленькому Максиму, то только ахнула:

– Мам, пап, не стоило!

– Да ты что, имеем право внука побаловать!

– Да нет, я не об этом. Максим играет в конструктор, ну и любые деревянные игрушки подходят, а остальное…

Катя только руками развела. Лора царапала когтями ноги Елены Витальевны и нетерпеливо подпрыгивала, пытаясь достать зубами плюшевую божью коровку, внутри которой позвякивал бубенчик. Катя выхватила игрушку у мамы и спрятала на верхнюю полку шкафа. Лора попыталась было штурмовать дверцы, но отступила, когда Катя выгнала её и закрыла комнату. Отец неодобрительно покачал головой:

– Не умеешь воспитывать, так не бери собак! Наш Тишка себе такого не позволял. Если скажешь нельзя, так нельзя!

Катя почти не помнила отцовского спаниеля, его не стало, когда она была совсем маленькой. Но и Джулька, такса, которая считалась маминой собакой, была совсем не похожа на Лору. За любимицу стало обидно, но в разговор вмешалась мама:

– Андрюша, я же тебе рассказывала! У этой собаки тяжелая судьба.

– Ладно-ладно. А Максиму мы ещё кое-что принесли, вот, только вымыть надо, прежде чем в рот потащит.

Гордый дедушка достал из пакета семейство уточек для ванны, и Катя выдавила из себя улыбку. Резиновые игрушки Лора уничтожала, словно шредер, и была от них без ума. Катя давно перестала покупать их в зоомагазине. Хорошо хоть, что такса аккуратно выплевывала все кусочки, а ведь сколько резиновых игрушек она извлекла из желудков других собак! Алексей обещал сегодня вернуться пораньше, и Катя надеялась, что он успеет застать гостей. Ей казалось, что папа захандрил с момента приезда, а с Лёшей он всегда находил о чём поговорить. Вышло так, что муж и правда вернулся к ужину, но мрачнее тучи. Андрей Александрович пожал зятю руку и сказал:

– Ну-ка, боец, пошли покурим.

И быстро добавил, увидев, как вскинулась Елена Витальевна:

– Ленусь, да я половину только, честное слово. Просто воздухом подышим, поговорим по-мужски, пока вы тут сюсюкаетесь.

Алексей, в отличие от большинства коллег, не курил, но видеть полковника был рад. Он пристегнул таксу на поводок, и мужчины вышли во двор.

– Что невесёлый такой? – с любопытством спросил Андрей Александрович.

– Да как обычно, на работе не понос, так золотуха. Я думал, это будет проще, понимаете? Один раз наладил процесс и наслаждаешься. А по факту работаю больше любого сотрудника.

Андрей хохотнул в усы и похлопал зятя по плечу:

– Вот тебе наука, больше не будешь начальников в безделье упрекать! Ну, а если конкретнее, сегодня что не так?

– Помните, ещё до клиники, я организовал выездную службу?

Андрей Александрович закивал. Ему нравилось, что молодежь задумывается о том, что в отдаленных районах люди и звери тоже нуждаются в помощи.

– Ну вот, решили, что «Лесной Доктор» будет работать при клинике. Но машина всего одна и то скоро перестанет выезжать.

– Почему?

– Не поверите, за руль сесть некому. Только я или Костя, а из женщин наших никто не соглашается.

– И правильно, не бабское это дело. Я Катюшу самолично гонял, прежде чем согласился её в автошколу отправить. Да не на этих вот иномарках, где две педальки, а на настоящих машинах!

Алексей подавил смех, вспомнив, как жена в красках расписывала «прелести» вождения длиннобазной Нивы, и с каким удовольствием пересела со своей старенькой «четвёрки» на Рено Сандеро. Тем временем, полковник продолжал:

– Я так понимаю, у тебя таких девчонок, как моя Катерина, целый штат? Которые лечить горазды, но ни коня завалить, ни газель водить не готовы?

– Андрей Александрович, вас бы в Америке за сексизм в тюрьму упекли, но да, примерно так и есть.

Старый военный отмахнулся от шутливого упрека в неполиткорректности и предложил своё решение проблемы:

– Наймите водителей, пусть работают в смену. Один из них, старший, будет заведовать всем гаражом. Сейчас кто техобслуживанием машины занимается? Ты, небось? А это неправильно.

Алексей приготовил целый ворох возражений, но подумал и закрыл рот. Идея была настолько простой, что было стыдно не додуматься до этого самому. Работают же в клинике уборщицы, чтобы ассистенты и врачи не отвлекались на мытье полов! Он пробормотал только:

– Но где я найду надёжных людей? Да и машина габаритная, не каждый с такой справится.

Полковник щелкнул несуществующими каблуками и отчеканил:

– Дубровский Андрей Александрович в ваше распоряжение прибыл!

Молодой главврач опешил:

– Вы? В смысле вы согласны быть водителем? Но…

– Категории В, С и D у меня открыты, надеюсь, этого достаточно? А напарника я себе сам подберу, если доверяешь. Потом, глядишь, и вторую скорую оснастите, почему нет.

Алексей с чувством пожал тестю руку. На сердце стало тепло и спокойно. С такой семьей, как у него, любые трудности по плечу. Помогая дочери накрывать на стол, Елена Витальевна отметила, что мужчины напоминают двух заговорщиков – настолько явно они перешептывались и перемигивались между собой. Но расспрашивать не стала, довольная тем, как развеселился муж. Засиживаться у детей гости не стали. Андрей Александрович довольно откинулся на спинку стула и сказал:

– Василий без нас скучает, поехали, Леночка!

Вечером уставший Максим нежился в ванной под присмотром родителей. Катя все-таки вручила ему резиновых уточек, которых он с удовольствием нажёвывал. Ещё одна нянька не отводила глаз от человеческого детёныша. Такса стояла на задних лапках у ванны и умильно виляла хвостом. Точнее, умиляться могли бы те, кто не подозревал об истинном предмете её интересов. Лора была сосредоточена на уточках, а вовсе не на ребёнке. Алексей вынул Максима из воды, и Катя приняла сына на полотенце. Лёша пошел в спальню, чтобы помочь одеть маленького бунтаря:

– Катя!

– Что?

– А я теперь знаю, в кого ты такая!

– Какая?

– Красивая в маму и умная в батю. Родители у тебя мировые!

Щеки у Екатерины Андреевны слегка порозовели, но ответить на комплимент она не успела. Из ванной комнаты донесся громкий всплеск, и Катя бросилась туда. Следом за ней устремился и Алексей с Максимом на руках, и вскоре вся семья хохотала над несчастной таксой. Лора, оставшись без присмотра, не сдержалась и запрыгнула в ванну, чтобы схватить уточку. Конечно, она оказалась по уши в воде! Собака стояла мокрая, не в силах пошевелиться, и даже забыла про вожделенную добычу. Катя пожалела любимицу, завернула её в полотенце и унесла в комнату. Лорка дрожала и отряхивалась, хлопая ушами.

– Лёш, давай отдадим ей эти игрушки?

– Эх, как легко тебя разжалобить, Катюня! Да пусть ест, Максим Алексеевич не жадный пока. А божью коровку отвезем к твоим родителям, там пусть играет.

Глава тридцать четвертая,

в которой Катя снова занимается стоматологией

Максиму было два с половиной года, когда Катя вернулась на работу. Как ни ругался Лёша, она наотрез отказалась увольняться с государственной службы. Единственный компромисс, на который пошла Катерина – выйти на полставки. Так она смогла взять две смены в «Клинике доктора Воронцова» в качестве стоматолога. Но сегодня она удивлялась сама себе – что заставило её вернуться туда, где каждый день похож на бесконечную битву? Причем не только с болезнями и смертью, но чаще всего – с владельцами животных. Первая же запись обернулась неприятной беседой, а ведь Катя предвкушала несложную процедуру, которую так любила выполнять.

Девятимесячный чихуахуа был записан на удаление молочных зубов. Как это часто бывает у карликовых пород собак, они отказывались выпадать самостоятельно и портили молодому пёсику прикус. Катя взвесила кроху и осмотрела ротовую полость. Щенок, словно акулёнок, щеголял двойным рядом зубов. Но потом что-то пошло не так. Она написала направление на кардиограмму и протянула его хозяйке:

– После того, как проверите сердечко, подходите без очереди!

– И для чего нам делать ЭКГ?

Вопрос не удивил Екатерину Андреевну. Владельцы частенько отказывались сдавать анализы и проходить дополнительную диагностику, подозревая, что ветеринары просто хотят развести их на деньги. Поэтому она спокойно пояснила:

– Это стандартное обследование, которое рекомендуется проходить даже молодым животным перед общей анестезией. Если вы отказываетесь от кардиограммы, то заполните, пожалуйста, эту форму согласия на проведение анестезии.

Женщина пробежала глазами по бланку и заявила:

– Вы что, намекаете на то, что он может умереть?! Никакого согласия я вам не дам.

Катя вздохнула.

– Тогда, к сожалению, я не смогу ничем помочь Вольту. Как вы себе представляете удаление зубов без анестезии? Их корни гораздо длиннее, чем коронка, и это просто-напросто больно.

– Молочные клыки прекрасно удаляются без наркоза! Грамотным специалистом, конечно!

Клиентка, сама того не зная, наступила Кате на больную мозоль. Стоматология домашних животных была давним увлечением молодого хирурга, и она была готова объяснять всем и каждому, что без анестезии нельзя лезть в ротовую полость. Поэтому не удержалась и съязвила:

– Вы, наверное, хотели сказать обламываются без наркоза?

– Нет, удаляются с корнем. Если вы чего-то не знаете, это не значит, что этого не существует. Всего хорошего!

Заведующая хирургией выплыла из кабинета с журналом в руках:

– Что это у тебя щёки пылают, Дубровская? Как пить дать, сейчас она на тебя жалобу накатает в регистратуре. Эх, Катька, не меняешься ты с годами! Ну, да за это и люблю тебя.

– Ольга Михайловна! Я не хотела ей грубить, но вы поймите…

– Ша. Раз у тебя запись отвалилась, возьми мою кошку на стерилизацию, а то я зашиваюсь. У меня до обеда две коленки, убила бы того, кто их записывал.

Катя улыбнулась про себя. Ей была знакома надменность ортопедов, считающих остальных коллег не более чем рабочими лошадками. С одним из таких она жила уже четыре года. Она забрала кошечку в операционную и теперь ждала, пока ассистентка побреет ей живот. Катя пока плохо знала свою напарницу, поэтому решила скоротать время, позвонив мужу:

– Лёша, привет! Как вы там?

– Уже скучаем, а ты чего звонишь? Никак работы нет?

– Есть, я тут просто подумала… Ты знал, что удовлетворенность пациентов почти никак не зависит от качества медицинских услуг? Я имею в виду, в ветеринарии ведь так же! Как люди могут понять, хорошо мы лечим или плохо?

– В какие дебри тебя понесло! Колись, кто тебе хвост прищемил?

– Клиентка хотела, чтобы я чихуашке тринадцать зубов удалила без наркоза.

Алексей весело расхохотался:

– Могу только догадываться, куда ты её послала. Говорил же тебе, не возвращайся на свою станцию. Ничего, в субботу у тебя смена в нормальной клинике, расправишь крылья.

Екатерина Андреевна знала, что её муж не мастер сочувствовать, но иногда, вот как сейчас, хотелось его слегка придушить. Правда, смену в «Клинике доктора Воронцова» она действительно ждала с нетерпением. Можно будет надеть тот чудесный хирургический костюм, который Лёша заказал для неё в интернете, не переживать за срочных и тяжелых пациентов, спокойно пообедать…

В домашних заботах время пролетело, как один миг, и скоро Катя уже держала в руках красивый кожаный ежедневник, на обложке которого была оттиснута её фамилия «Дубровская Е. А. Стоматолог». Она знала, что записей будет немного, ведь врач такой узкой специализации появился в клинике недавно. Тем не менее Катерина надеялась, что коллеги подкинут ей работы, хотя бы чистку зубов, или… Она внимательно вгляделась в первую запись: «Чих Вольт 9 мес. ложная полидентия23»

Новоиспеченный стоматолог ахнула, и её брови поползли наверх:

– Да не может быть! – она захлопнула ежедневник и повернулась к Ане, – Анна Сергеевна, можешь позвать женщину, которая записана на десять? Не хочу выходить в коридор.

Аня, анестезиолог и по совместительству ассистент, беззаботно пожала плечами и вышла из кабинета. Вернулась она с маленьким чихуашкой на руках, который пытался вылизывать ей ухо. За ней шла хозяйка щенка. Клиентка ахнула, едва увидев, к кому она пришла на приём:

– Это опять вы! Ну, знаете!

Катя торопливо встала из-за стола:

– Екатерина Андреевна, ветеринарный врач-стоматолог. Послушайте, тогда, на станции, я выразилась не вполне корректно. Пожалуйста, поговорите с нашим анестезиологом по поводу наркоза во время удаления зубов. Я знаю, как вам страшно! Для вас анестезия – это риск потерять молодого и здорового щенка из-за каких-то молочных клыков. Но боль и страх гораздо опаснее для сердечка, поверьте мне!

Женщина внимательно выслушала и Катины слова, и Анину консультацию. Не сразу, но она согласилась на проведение процедуры. Когда Вольт пришёл в себя, хозяйка расплакалась.

– Наверное, у вас был неудачный опыт, связанный с ветеринарной клиникой? – осторожно спросила Катя, – Знаете, если вы так боитесь наркоза, вам нужно будет тщательно ухаживать за зубами Вольта. Ультразвуковая чистка ведь тоже проводится под анестезией, а зубной камень – проблема всех чихуахуа. Я сейчас напишу рекомендации.

Хозяйка тяжело вздохнула и нехотя ответила:

– Спасибо! А я ведь на вас жалобу написала. На той, другой вашей работе.

Катя мысленно выругалась. Она бы хотела выбрать более приятный повод, чтобы познакомиться с новой начальницей отдела. Но вслух сказала:

– Ничего страшного. Главное, что с малышом всё в порядке. Вы можете найти меня и здесь, и там, если понадобится, только звоните заранее, чтобы узнать график.

Когда женщина ушла, Катя вспомнила, что Татьяна Александровна жаловалась на запах у Лоры изо рта. Она пробормотала:

– Сколько же ей лет? Неужели, уже десять?! Возьму-ка я таксу на работу в следующий раз, будет ей диспансеризация.

Глава тридцать пятая,

в которой пожилой пекинес оказывается в нешуточной опасности

Пожилому пекинесу не повезло. В тот день он, как обычно, чинно прогуливался со своей хозяйкой по аллее. Женщина никогда не торопила питомца, подстраиваясь под его степенные шажки. После бега у Зефира начиналась одышка, а язык становился фиолетовым, поэтому по лестнице его носили на руках. Навстречу пенсионерке и её псу шло шумное семейство. Дети громко кричали и бегали друг за другом. Наталья Дмитриевна грустно улыбнулась, вспоминая своих давно выросших детей. На всякий случай она остановилась у края дорожки вместе со своим единственным другом. Хотя дети обычно не пугались её забавного пёсика, женщина не хотела проблем с их родителями.

Что произошло дальше, не понял никто. Кто-то из малышей со всей силы стукнул пекинесика лопаткой по голове. Удар пришелся сбоку, Зефир громко вскрикнул и прижался к хозяйке. Наталья Дмитриевна подхватила питомца на руки и поспешила домой. Левый глаз пекинеса наливался кровью и выглядел неестественно большим.

Веки не закрывались, Зефир жалобно скулил и пытался царапать морду лапой. Бывшая медсестра, Наталья среагировала незамедлительно. Она шлепнула собаке на глаз марлю, смоченную кипяченой водой, залезла в собственную заначку в ящике комода и дрожащей рукой набрала номер такси.

Алексей только что закончил накладывать швы кошке, когда в операционную постучалась Алина, администратор:

– Алексей Петрович, там пекинес с выпадением глаза. Его возьмёт кто-нибудь?

Лёша посмотрел на часы. Следующая запись была не очень срочной, а владельцы —понимающими, поэтому он ответил:

– Проводи их на хирургию скорее. Я сам им займусь минут через десять.

Аня недовольно покосилась на своего хирурга и спросила, не прекращая, впрочем, шустро готовить операционную к следующему пациенту:

– Мы что же, его вот так сразу и возьмём? И без исследований? Пекинеса?

– Анна Сергеевна, я знаю, ты всё любишь делать по правилам. Но сама посуди – глаз вправлять по-любому надо! Ну или удалять, сейчас посмотрим, в каком он состоянии. Я пойду с хозяйкой поговорю, выясню, что произошло.

Алексей снял хирургический халат и бросил его в бак. Пекинес уже ждал его в смотровой, и после короткой беседы с хозяйкой Лёша забрал Зефира в операционную. Аня долго слушала его сердцебиение стетоскопом и ворчала:

– Его шумы даже ортопед услышал бы, если бы вспомнил, каким концом приставлять стетоскоп к собаке!

Лёша не обратил внимание на брюзжание ассистентки и пошёл за инструментами. Вскоре молочно-белый раствор побежал по вене старого пекинеса, и тот потерял сознание, едва успев зевнуть. Аня ловко вставила в трахею трубку и подключила пациента к наркозному аппарату. Алексей тщательно обмыл глаз сперва новокаином, а потом антисептиком.

– Знаешь, у него хозяйка такая молодец. Сама сообразила, что надо делать, не дала глазу высохнуть. Если зрение сохраним, то во многом благодаря ей.

Алексей оттянул веки пекинеса и попытался вернуть отёкший глаз на его законное место, в орбиту. В ту же минуту у собаки остановилось сердце, и монитор пронзительно запищал.

– Не трогай глаз!! – заорала Аня, от волнения забыв субординацию и переходя на «ты». Она уже ввела в вену адреналин и атропин и ритмично нажимала на грудную полость. Через интубационную трубку поступал кислород, и постепенно язык пекинеса снова порозовел. Сердечко забилось, и Алексей утёр пот со лба. Ветеринарные врачи переглянулись.

– Ань, мы же не можем его так оставить! Делать-то что-то надо.

– Алексей Петрович, вы, главное, не давите на глаз! Иначе пекинес будет весьма красив, но при этом немного мёртв!

– Не буянь. И учти, всё буду валить на анестезиолога! Сейчас последний раз попробую вправить, следи за показателями. Если пульс будет снижаться, удаляем глаз к чертям собачьим.

На этот раз хирург сделал аккуратный разрез от внешнего угла глаза. Веки послушно разошлись в стороны, и Алексей заправил глазное яблоко в орбиту. После он зашил рану, из которой текла кровь, а затем и веки. Врач работал бережно, накладывая швы так, чтобы нитка не раздражала роговицу глаза. Зефир ещё час провёл в операционной, прежде чем Аня смогла вытащить интубационную трубку и объявить, что опасность миновала. Алексей надел на пекинеса елизаветинский воротник и вышел к хозяйке:

– Вот тут, у внутреннего угла глаза я оставил щель, видите? Сюда будете капать капли, я напишу какие. Чтобы не было воспаления и спаек. Капать днем и ночью, прямо по часам.

Хозяйка кивала, сжав губы:

– Я всё сделаю.

– Через десять дней снимем швы и посмотрим, как идут дела. И знаете, что? Запишитесь в этот же день к нашему кардиологу. Зефирке нужно сделать исследования сердца и назначить поддерживающую терапию.

Алексей махнул рукой хозяевам лабрадора, который был записан на кастрацию два часа назад и крикнул:

– Буквально через полчасика возьму вас! Лорд, никуда не убегай!

Семейная пара дружно замахала руками:

– Мы подождем, сколько нужно! Специально на этот день взяли выходной.

Лёша постарался улыбнуться и вернулся в операционную.

– Аня, мы с тобой наблюдали окулокардиальный рефлекс24 во всей красе!

Анестезиолог хитро прищурилась:

– Алексей Петрович, если вы помните про рефлекс Данини-Ашнера, то из вас ещё может получиться справный врач!

– Как такое забудешь! Мы в академии прямо на лекции сидели и тыкали себе в глаз, а другой рукой слушали сердце. Всё никак не могли понять, как это работает. А пульс и правда замедляется, когда давишь на глазное яблоко.

Забежала Яна из лаборатории.

– Алексей Петрович, кровь, которую вы с утра привезли, готова!

– Спасибо, Яночка, попозже посмотрю.

– Да там смотреть не на что. И клиника, и биохимия идеальные, не верится, что собаке десять лет.

В это время Лора мирно дремала дома у Татьяны Александровны. В ее желудке приятной тяжестью лежали три сырника, честно украденные со сковороды. Татьяна была уверена, что их съел Лёша, прежде чем убежать на работу, поэтому даже не думала ругаться на «несчастную собаку, которую злой хозяин истыкал иголками».

Глава тридцать шестая,

в которой беда приходит в семью ветеринарных врачей

Результаты анализов таксы успокоили Екатерину. Она бегло осмотрела её зубы и оставила любимицу в покое. Шло время, и Катя с грустью подумала, что Лора стареет. Она уже не кидалась с лаем на гостей и курьеров, лишь иногда подгавкивая что-то грозное, не вылезая из-под одеяла. Впрочем, на аппетит такса не жаловалась, и Алексей уверял жену, что это вовсе не старческая леность, а первые признаки здравомыслия, зародившиеся в Лориной голове от хорошего ухода. В то утро Лора весело хрустела своим кормом после прогулки, но вдруг выплюнула сухарики из пасти и затрясла головой. Собака быстро пришла в себя, подобрав корм с пола, но Катя успела заметить неладное. Такса бывала на свободном выгуле, поэтому могла пораниться костью или палкой. В своей практике Катерина несколько раз сталкивалась с застрявшими между зубами предметами. Это всегда причиняет массу неудобств животному, а владельцам невдомек, что так беспокоит питомца. Отловив таксу, Катя решительно полезла к ней в пасть. Лора чихала, вертела носом и извивалась, силясь освободиться. Екатерина успела только заметить небольшую примесь крови в слюне, и её сердце сжалось от смутной тревоги. Она отпустила таксу, которая радостно запрыгала вокруг. Лора привыкла, что после любых неприятных манипуляций получает угощение, но в этот раз хозяйка её разочаровала. Она схватилась не за дверцу холодильника, а за мобильный телефон.

– Лёша, я привезу Лору к тебе на работу. Мне нужно осмотреть ей рот под наркозом.

– Ну, зубы ей чистить ты ещё год назад собиралась, теперь это срочно?

– Нет, не чистить, тут другое. Мне кажется, у неё… Ну неважно, смотреть надо.

– Эй, не паникуй! Она уже поела? Привози тогда к концу смены, если твои родители смогут присмотреть за Максимом.

Катя кивнула, забыв, что Лёша не может её видеть, и повесила трубку. Она ненавидела липкое чувство страха, которое сейчас поселилось у неё в животе. На работе страх отступал в ту же секунду, когда Екатерина начинала действовать. Теперь же ей придется гонять в голове тревожные мысли до вечера.

Лора почти перестала бояться визитов в клинику – так часто хозяева брали её с собой на работу. При виде Алексея Лора чуть не выпрыгнула у неё из рук. Такса бурно радовалась воссоединению стаи, и порывалась облизать мужчине лицо. Из-за этого Катя чувствовала себя предательницей.

– Лёша, позови, пожалуйста, Аню. Я сама не могу.

Уставший после рабочего дня, Алексей не стал подначивать жену, и вскоре Анна Сергеевна уже установила в короткую кривую лапку таксы внутривенный катетер.

– Я называю пропофол молоком Морфея, это мой любимый гипнотик, – поделилась Аня, пытаясь успокоить Екатерину Андреевну.

– Учитывая, что бог сна – мужик, даже думать не хочу, что это за «молоко», – сердито буркнул Алексей и сам поднял обмякшее длинное тельце Лоры на руки.

В операционной Катя слегка расслабилась. Её успокаивало мерное попискивание аппаратуры и знакомый запах антисептика. Она натянула стерильные перчатки и приступила к работе. Катя до последнего надеялась, что чутье её подводит, что она просто паникёрша, как любил повторять муж.

– Лёша, посмотри. Это новообразование на нёбе выглядит не очень хорошо. Я хочу взять кусочек на гистологию.

– Да, края неровные, и эта язва… Давай так – возьми образец ткани, а потом сделаем криодеструкцию. Я сейчас принесу баллон.

Алексей с удовлетворением наблюдал, как побелело новообразование под воздействием жидкого азота. Аня умчалась в лабораторию с кусочком опухоли, чтобы лично попросить сделать гистологию побыстрее для любимого шефа. А Катя мечтала только об одном – чтобы всё это оказалось дурным сном. Через неделю Алексей позвонил жене с работы:

– Катя. Катюша. У Лоры меланома. – Катя молчала в трубку, стараясь сдержать слёзы, чтобы не пугать маленького сынишку. Трёхлетний Максим был любопытен, а как рассказать ему, почему мама плачет, женщина не знала. Лёша подождал немного и спросил: – Что будем делать?

И тут Кате расхотелось плакать. В груди горячей волной взметнулся гнев. Она разлепила плотно сжатые губы и ответила:

– Я её так просто не отдам! Слышишь? Что за вопросы такие? Ты у нас светило хирургии, вот ты и скажи, что будем делать!

Алексей усмехнулся:

– Узнаю свою девочку. Знаешь, давай попробуем похимичить25 её. Удовольствие не дешёвое, но некоторые собаки неплохо переносят терапию. Нужно сделать КТ лёгких и обзорное УЗИ, подумаю, когда лучше её записать.

Глава тридцать седьмая,

в которой Алексей снова трудится в операционной

Алексей пригласил в смотровую владельцев кота, которых терапевт отправил на хирургию. Ему казалось правильным принять их вне общей очереди, ведь это администратор ошиблась, отправив клиентов не к тому врачу.

– Здравствуйте! Что случилось?

– Он очень плохо дышит. И уже два дня как отказывается от еды. Мы сделали рентген, как терапевт сказала. А она как увидела снимки – отправила к вам.

– Сейчас разберёмся. Аня, взвесь, пожалуйста, Кузю и измерь ему температуру.

Несчастный кот боролся за каждый глоток воздуха. Аня уже строчила в карточке «дыхание брюшного типа, слизистые бледные». Температура у Кузьмы оказалась на пару градусов ниже нормы, тревожный признак. Алексей поспешил к монитору и открыл снимки грудной полости. Его брови взлетели наверх, несмотря на обширную практику, такие пациенты встречались ему не каждый день. В грудной полости находились петли кишечника и печень. Одно лёгкое было полностью сжато и в дыхании не участвовало. У второго худо-бедно работали верхние доли, но этого явно было недостаточно. Ветеринар вернулся к владельцам:

– У вашего кота диафрагмальная грыжа! Вы уверены, что не было никакой травмы?

Молодая пара переглянулась, и парень протянул:

– Ну, пару недель назад он у нас из окна сиганул… Но столько времени уже прошло! Он сначала нормально дышал, это потом началось.

Лёша услышал короткий шлепок. Это Аня, не сдержавшись, хлопнула себя по лбу. Взяв курс на политкорректность, хирург начал объяснять:

– Послушайте, вашему питомцу нужна операция. Перегородка между брюшной и грудной полостью повреждена. Если вкратце – нужно вернуть органы на их законные места и ушить диафрагму… Если не получится закрыть дефект своими тканями, поставлю сетку-эндопротез.

Девушка сделала вид, что сдерживает рвотные позывы, и выбежала из кабинета. Её спутник пожал плечами и ответил:

– Знаете, это даже не наш кот. Он приблудился месяц назад всего. А сколько стоит операция? А если он помрёт, все равно деньги заплати?

Алексей не любил обсуждать организационные вопросы. Он всегда считал, что дело хирурга – оперировать, а не торговаться. Но этот кот мысленно уже был на операционном столе, Алексей даже успел прикинуть место разреза. Поэтому сказал так:

– Заранее ничего оплачивать не надо. Кузя действительно может не выдержать операцию. Давайте так, если он погибнет на столе, вы оплатите только кремацию.

– Ну… хорошо. А мы можем отъехать? Это же надолго, наверное?

– Конечно. Он в любом случае останется до завтра в кислородной камере под наблюдением. Подпишите согласие и вечером позвоните по номеру, который написан на карте.

Хозяева кота стремительно испарились, и Аня хитро улыбнулась:

– Алексей Петрович, вам говорили, что нельзя потирать руки в предвкушении операции? Владельцы могут неправильно понять.

– Эй, ничего я не потирал… Готовь ИВЛ, анестезиолог. Этому коту терять уже нечего.

Аня широко выбривала операционное поле, когда между делом спросила шефа:

– Алексей Петрович, а как там ваша такса?

Мужчина скривился, будто хотел выругаться, но потом спокойно ответил:

– Через неделю заканчиваем курс химиотерапии. Глотает таблетки, как конфетки, ни разу не вытошнило даже. А ты представляешь, сколько там побочек полагается по инструкции! Катя ворчит, что препарат поддельный.

Ассистентка ахнула:

– Вы же за ним специально в Москву ездили!

– Так да. Это просто такса такая… Неубиваемая! Всё, хорош, кота решила в сфинкса превратить? Работаем.

Лёша решил подобраться к диафрагме со стороны брюшной полости. Дефект в ней был огромен, хирург воочию наблюдал биение маленького сердечка. Проблема заключалась в давности травмы. За две недели начался воспалительный процесс и образовались спайки. Алексей бережно разобрал и отделил петли кишечника:

– Удивительно, как кишечник не ущемился! Посмотри, Ань, совершенно нормальная перистальтика!

Анна Сергеевна никуда смотреть не собиралась. Она следила за показателями на мониторе, готовая в любой момент начать экстренную реанимацию. Лёша тем временем возился с печенью, ругаясь сквозь зубы.

– Она не помещается в брюшную полость. Место занято!

Три лоскута, на которые разделилась диафрагма, удалось соединить между собой. Легкие и сердце исчезли из вида, но Алексей знал, что правое лёгкое так и не расправилось. Нужно было создать вакуум в грудной полости, и хирург аккуратно ввел иглу между ребрами, отсасывая воздух.

– Стабилен! Аня, сбегай в рентген кабинет, займи нам местечко. Хочу убедиться, что легкие расправились. Сейчас зашью и сразу туда, под наркозом щёлкнем.

Взгляды трёх врачей устремились на экран, и Аня, не удержавшись, захлопала в ладоши:

– Идеально! Лишь бы не было плеврита или пневмонии!

– Анна Сергеевна, что ты каркаешь! Антибиотики вроде уже изобрели! Нормально всё будет. Позвони владельцам, пожалуйста! – Однако дозвониться до хозяев у Ани не получилось. Ни в тот день, ни на следующий. Алексей ходил мрачный: – Что, Кузьма Скоробогатый? Жрёшь казенные харчи?

Кот оглушительно мурлыкал и терся мордой об решетку бокса.

– Алексей Петрович! Мне кажется, они за ним не придут, – тихо проговорила Аня.

– Спасибо, кэп! А то я прям не догадался!

Раздраженный Алексей никак не ожидал услышать от напарницы:

– Я могу его забрать.

– Ты что, Анют, у тебя же и так вроде трое хвостов. Или сколько? Хватит уже. Кот вон какой, пристроим…

Аня выразительно посмотрела на шефа и тот поправился:

– Ладно, кот на самом деле обычный, таких серых полосатых по подвалам еще сотня бегает. Но тебе-то ещё один рот зачем? Не вздыхай. Неделю ещё пусть посидит. Попроси Алину дать объявления повсюду, историю слезливую придумайте. Если через неделю никто не возьмёт – твой будет.

Ассистентка умчалась, а Алексей только головой покачал, глядя ей вслед.

Глава тридцать восьмая,

в которой Катя чувствует себя не компетентной

Лора спала, пригревшись на мягкой подушке. Последнее время она быстро уставала. Но только не во сне! В своих мыслях собака была молода и здорова. Она бегала без устали, а ветер приносил ей разные запахи, дразнящие воображение. Лоре снились поля. На лугу виднелись сотни кроличьих нор, а самих зверьков так легко было поймать! Мужчина и женщина стояли рядом, обнявшись, и громко восхищались таксой. Когда Лора вонзала зубы в кроликов, они не умирали, но издавали пронзительный писк, точь-в-точь как её любимый мячик…



Катя с улыбкой смотрела, как дергаются лапки у Лоры во сне. Женщина погладила гладкую рыжую шкурку собаки, собирая её в складки, и постаралась отогнать от себя дурные мысли. Катя не собиралась на работу, но хотела подготовить новую публикацию для страницы ветеринарной клиники доктора Воронцова в соцсетях.

– Лёша, привет! Пришли мне, пожалуйста фотографии собаки с мочекаменкой. И сами камни тоже обязательно сфоткай.

– Попозже сделаю. Лучше скажи, почему моя мама приехала в клинику без звонка? Я видел её машину на парковке.

– А она не к тебе!

– В каком смысле? А к кому?

– Ой, мне пора, кажется Макс проснулся! – крикнула Катя и отключилась, сотрясаясь от смеха.

Она не собиралась открывать мужу маленький секрет Татьяны Александровны. Катя давно заметила, как загадочно сверкают глаза у свекрови, как та мило смущается и прихорашивается перед зеркалом, уезжая в город третий раз за неделю. Вряд ли Лёша будет в восторге от того, что его мама встречается с Крокодилом, административным директором клиники. Это прозвище приклеилось к Геннадию Владимировичу ещё в ту пору, когда он был Катиным начальником на ветеринарной станции.

– Не самым плохим ведь был начальником, и чего я на него жаловалась? – пробормотала Катерина. – Вот уж воистину, все познается в сравнении.

Вчерашняя смена на государственной службе подорвала её уверенность в своих силах. Катя чувствовала себя самозванкой, а не опытным хирургом, и эти мысли грызли её изнутри, заставляя срываться на домашних. Дело было в той кане-корсо, которую привели на прием в середине дня. За крупной, красивой собакой тянулся кровянистый след.

– Проходите в смотровую, – пригласила посетителей Екатерина Андреевна, незаметно поморщившись от резкого запаха мази Вишневского.

Катя не первый год вела хирургический прием, но такое видела впервые. Сзади торчала бурая масса, к которой прилипли опилки.

– У вашей Ирмы выпадение влагалища.

– Сам вижу, – огрызнулся мужчина.

Екатерина Андреевна невозмутимо продолжала:

– Как давно это случилось? Какой сейчас день течки?

– Она вольерная, сложно сказать, когда в охоту вошла. Первый раз гуляет, 9 месяцев ей. А это дней пять, наверное..Она подлизывается, но мусор все равно липнет. Промывал пару раз, да она не больно-то даётся.

Катя нахмурилась и покачала головой. Некроз слизистой оболочки был обширным, а есть ведь риск восходящей инфекции, тогда и до эндометрита недалеко.

– Ирме показана кастрация. Собака голодная? Когда последний раз ела?

Хозяин усмехнулся:

– Какая кастрация, барышня, это же не кобель. А стерилизовать не дам, щенков от неё хочу. Мы приехали вправить это вот, и всё! Точка.

Путаница в терминологии уже давно не раздражала хирурга, хотя технически удаление матки и яичников было правильно называть кастрацией. Гораздо больше Катю напрягала упёртость владельца, ведь пролапс происходит именно под действием эстрогенов. Однако принимать решение за владельца она была не вправе. Настя ловко установила внутривенный катетер в мощную лапу спокойной собаки и ввела наркоз. Хозяин помог переложить Ирму на каталку, и на том спасибо.

Но в операционной на Катю нахлынуло ощущение собственной беспомощности. Она долго промывала выпавший орган теплым раствором метронидазола, убирая опилки и прочий мусор. Но собака, по-видимому, грызла собственные ткани. Сильный отёк делал вправление невозможным. За плечом молодой женщины кто-то присвистнул:

– Вот так пациентка у тебя, Катюш, – в переводе с матерного на русский именно это произнесла Ольга Михайловна. Заведующая надела перчатки и бегло осмотрела собаку:

– Что ты возишься? Тут только резекция. Подключай собаке капельницу, сейчас кровью зальётесь. Ну и катетер мочевой поставь, надо же понимать, где тут уретра, чтоб лишнего не оттяпать.

У Кати пересохло во рту и она пробормотала:

– Удалять… Да, понимаю. Ольга Михайловна, я пластику такую не делала, покажете как?

– Дубровская, я так-то на обед шла. Ладно, не плачь. Вместе сделаем, ассистировать будешь.

Несмотря на колоссальный опыт Ольги Михайловны, Ирма провела в операционной два часа. После с владельцем беседовала уже не Катя, а сама заведующая. Теперь этот случай не шёл у Екатерины из головы. Она ласково похлопала таксу по окорочкам и сказала сама себе:

– Вот почему я не взялась сама за ту кане-корсо? Всё бывает в первый раз, что же теперь – не работать? Лёша никогда не боялся делать что-то новое. Теперь он лучший хирург в городе, а я – не пойми кто…

Лора проснулась и начала безудержно чихать, смешно запрокидывая голову назад и затем ударяясь носом о подушку. Прочихавшись, она стала потягиваться, вытянув назад задние лапки.

– Лора! Хозяйка страдает, а тебе и горя нет!

Катя решила посоветоваться с мужем по поводу техники операции, когда тот вернется с работы, чтобы в следующий раз не ударить в грязь лицом. Эта мысль примирила её с действительностью, и она вернулась к работе. Нужно было описать операцию, которую провел Алексей простыми, понятными словами.

Глава тридцать девятая,

в которой ветеринарная скорая спешит на помощь

Андрей Александрович гнал фургон по проселочной дороге. Пожилой водитель сосредоточенно всматривался вперед. Фары освещали от силы пятьдесят метров, дальше была тьма. Сидящий рядом зять говорил по телефону:

– Алина, поднимай Костю. Аню тоже буди. Мы в часе езды от города, видимо, заворот. Операционную готовьте. Да, сам. Нет, ещё не доехали.

Алексей убрал мобильный в карман и заметил:

– Андрей Александрович, долго ещё? Может, навигатор включить?

– Не волнуйся, Петрович, я эти места знаю. В деревне ни одного фонаря, поэтому не видно издалека. Через пять минут будем на месте.

Хозяйка сама вышла встречать ветеринарную скорую помощь, поэтому нужный дом нашли без труда. Время утекало, как песок. Злата задыхалась. Женщина торопливо рассказывала:

– Вечером она поела супчика, с удовольствием! Я ей ещё хлеба туда кинула, для сытности. А в полночь выхожу – собака стоит, стонет, а живот раздут. Вроде как тошнит её, но ничего не выходит!

Алексей с горечью подумал, что в этот раз они опоздали. Крупная московская сторожевая лежала на боку, вытянув лапы. Роскошные белые меховые штаны были мокрыми от мочи. Даже в свете фонаря было видно, что язык и десна совсем белые. Внезапно Злата моргнула карим глазом и тихо застонала.

– Пожалуйста, доктор! Сделайте что-нибудь! Я оплачу любые расходы.

Алексей терпеть не мог эту фразу. По его опыту те, кто собирался оплачивать приём или операцию, спрашивали конкретно – сколько. Мысли пробегали в голове, а умелые руки уже установили в вену катетер. Хозяйка покачивалась, обняв себя руками, и продолжала говорить:

– Златка – собака моего мужа. Его не стало в прошлом году. Остались мы с ней вдвоем, подружились наконец. Вы не поверите, я к ней ревновала, когда Паша был жив. Она была его любимицей, готов был с ней в обнимку спать…

Ветеринарный врач не сомневался в диагнозе. Брюшная стенка у собаки была надута как барабан. Лёша простучал пространство за ребрами пальцами, примериваясь, и выбрил машинкой густую шерсть на небольшом участке. Не тратя время на обезболивание, Алексей надрезал кожу скальпелем и с силой пробил троакаром26 мышцы. Хозяйка ахнула так, словно врач только что заколол её собаку. Хирург вытащил стилет, и из полой трубки со свистом стал выходить газ. Лёша торопливо зажал отверстие гильзы пальцем и стал выпускать воздух небольшими порциями.

– У неё острое расширение желудка, возможно, заворот. В нём скопился газ.