– Мы ведь и правда договаривались, что я побуду здесь летом. С малявкой на свежем воздухе проще.

Внезапно Алексей густо покраснел и пробормотал:

– Только у этой Маргариты есть еще одно условие… Я еще не дал согласия, сказал, что подумаю.

Катя не дослушала и грозно сдвинула брови:

– Я что-то не поняла! Вы о чем там разговаривали, Воронцов, растуды тебя налево! А она в курсе, что у тебя жена?

Лёша отскочил подальше от стола, с опасением покосившись на чашку горячего чая, которой размахивала разъяренная Катерина:

– Э, дамы, вы о чем подумали! Вот уж воистину – каждый понимает в меру своей испорченности.

Как всегда невозмутимая, Татьяна Александровна предложила сыну продолжить:

– Так о чем шла речь?

– Она хочет переименовать «Горностай» в «Клинику доктора Воронцова». Говорила что-то про личный бренд, доверие клиентов, Микки своего вспомнила. Что скажете?

Женщины не сговариваясь, бросились обнимать будущего главного врача. Никогда ещё Алексей не чувствовал себя настолько счастливым. Идиллию прервал телефонный звонок, и Алексей засобирался в дорогу:

– Я помчал, коту не пописать. Попробую катетер поставить, в крайнем случае прооперирую.

Катя поежилась:

– Ненавижу делать уретростому13.

– Да ты просто не умеешь, – Лёша поцеловал жену в макушку и ловко увернулся от её шлепка.

В ожидании ветеринарного врача хозяйка кота вся изнервничалась. Её британец жалобно мяукал и присаживался в бесплодных потугах прямо посреди комнаты. На полу осталось несколько капелек крови.

– Раньше такое бывало? – спросил Алексей.

– Нет, ему же всего годик. Скажите, это может быть последствием кастрации? Мы три месяца назад его прооперировали.

– У него серьезное ожирение, это да. По поводу остального сейчас посмотрим. Кастрация не является причиной мочекаменной болезни, если вы об этом.

Ветеринар аккуратно поднял кота на руки и поставил на стол, застеленный одноразовой пеленкой. Алексей бережно прощупал кошачий живот и с удивлением понял, что мочевой пузырь пуст.

– У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Хорошая новость в том, что закупорки уретры нет и мочевой пузырь не переполнен.

– И что тогда с Крисмасом?

– У него цистит.

– Но он не простужался, мы его даже на балкон не выпускаем.

Внезапно по комнате галопом пронеслась трехцветная кошечка, нескладная, как подросток.

– Так, а это у нас кто?

– Эта негодница не наша. Дочка подобрала на улице. Попросила присмотреть за ней на время отпуска. А у Криса из-за этой кошки стресс! Она его в три раза меньше, а бьет лапой всё время и шипит. Заняла лежанку. Не терпится уже обратно отдать.

– Вот вам и причина. У кошек часто бывает цистит, вызванный стрессом. У вашего питомца врожденная склонность к нему, поэтому в течение жизни возможны рецидивы. Я назначу специальный корм и лечение, а еще ему надо худеть потихоньку.

Хозяйка печально кивала головой, но Лёша сомневался, что она перестанет раскармливать любимца. Когда он вернулся к машине, раздался звонок.

– Здравствуйте, Маргарита Григорьевна! Да, я готов встретиться в присутствии юриста. Есть предложение касательно организации выездной ветеринарной службы.

– Алексей, я в вас верю. У меня тоже отличные новости. Папины специалисты провели аудит компании. Цена на клинику, выставленная владельцем, завышена по меньшей мере вдвое, – женщина была полна энтузиазма.

Закончив разговор, Лёша открыл на телефоне сообщение от жены и улыбка сползла с его лица. «По возможности возвращайся скорее!»

Алексей знал, что нарушает скоростной режим, но продолжал гнать машину. В голове теснились тревожные мысли. Мужчина барабанил пальцами по рулю и разговаривал сам с собой:

– Срок уже семь месяцев, что ты так переживаешь. В двадцать первом веке живём, всех спасут. Чёрт, знал же, что слишком все хорошо складывается! Держись, Катенька, я еду!

Не заглушив мотор, Лёша кинулся к дому. На крыльце скулила Лора и яростно царапала дверь. Когда Алексей открыл дверь, она ловко юркнула внутрь, и тут же раздался Катин вопль:

– Как ты зашла, вонючка?! Лёша! Это ты пустил её сюда!

– Катя, что случилось? Скорую уже вызвали? Как ты?

– Ты с ума сошёл? Какая скорая? Лови таксу!

– А с ней что не так?

– Неужели не чувствуешь?

Лёша понял, что жена пока рожать не собирается, и немного успокоился. Внезапно он почувствовал резкий запах. От него разве что не слезились глаза, а к горлу подступала тошнота.

– Чем это пахнет?

– Лорой!!! Извалялась где-то в тухлой рыбе с ног до головы. Татьяны Александровны нет, она ушла к соседке. А я не могу ее поймать и вымыть!

– И всё?

– А что, этого мало? Ты в курсе, что беременные ужасно восприимчивы к запахам?

Алексей на мгновение прикрыл глаза, потряс головой и с облегчением рассмеялся. В эту минуту он был готов купать Лору хоть каждый день.

Глава двадцать шестая,

в которой у всех всё не слишком хорошо

Катя осторожно отползла от сынишки, чувствуя себя заправским сапёром. Маленького Максима беспокоил животик, и спал он плохо, требуя укачивания и маминого тепла. Сейчас, когда малыш заснул в кровати, девушка не знала, за что хвататься. Не то попить чаю, не то помыть голову перед Лёшиным возвращением, а может быть, надо идти готовить ужин?

В дверь постучали.

– О нет, нет, нет, только не это, – Катя бросилась к двери, но было поздно. Торопливо выпутываясь из одеяла, Лора начала оглушительно лаять. Хозяйка шикнула на таксу, но из комнаты уже раздался плач.

– Чтоб тебя, – грустно пробормотала Катя и взяла орущего Максимку на руки. Лора не переставала лаять. За дверью стояла немолодая узбечка в оранжевом жилете:

– Девушка, распишитесь, что я лестницу помыла!

Держа на руках извивающегося младенца и отпихивая ногой таксу, Катя молча расписалась на бумажке и захлопнула дверь.

Отучить Лору лаять на дверь не получалось. Каждый раз, когда собака будила ребенка, девушка чувствовала злость и раздражение и сама стыдилась этих чувств. Она понимала, что такса не виновата, но ей так хотелось немного отдохнуть! Катя укачивала ребенка, и вспоминала, с каким необъяснимым восторгом такса встретила появление человеческого детёныша. Она не только порывалась охранять малыша, но и лезла вылизывать его, приводя в ужас патронажную медсестру. Одно хорошо, дома теперь все время кто-то был, и Лора больше не изводила своим воем соседей.

«Сегодня вернуться пораньше не получится, поцелуй малявку за меня и держись там». Когда Катя прочитала сообщение от мужа, у нее на глаза навернулись слезы. Помощи не предвиделось. Тем временем Алексей чувствовал себя так, словно его разрывает на части. Ему хотелось больше времени проводить дома, но ветеринарная клиника отнимала все свободное время. Алексей взял только три смены в неделю в качестве оперирующего хирурга, но все остальные дни были заполнены решением организационных вопросов. Молодой ветеринар словно поймал медведя за хвост – и радости никакой, и отпустить невозможно. Втайне он немного тосковал о тех временах, когда ответственности было куда меньше.

Лёша мрачно покосился на расписание операций. В 19 часов ему предстояла ампутация лапы у китайской хохлатой собаки, и он считал это своим личным поражением как врача.

– Привет, Ацтек!

Голокожий пес в фиолетовом свитере оскалился, сидя у хозяйки на руках.

– Здравствуйте, Алексей Петрович! Мы готовы. Если вы уверены, что ничего нельзя сделать… Ампутация точно необходима?

Леша нахмурился.

– Ольга, мне правда очень жаль. Но кости предплечья рассасываются, а это очень больно. Без лапы ему станет проще жить, поверьте!

У хозяйки задрожал подбородок:

– Но что, если он сломает другую лапу, что тогда?

– Давайте решать проблемы по мере их поступления.

Алексей оперировал эту собаку в седьмой раз. Китайский хохлатый малыш засиделся у заводчицы до четырех месяцев. Несмотря на хорошую родословную, его не покупали. И надо же было так случиться, что щенок сломал переднюю лапу, спрыгнув с рук. Когда заводчица узнала стоимость лечения, то предложила ветеринарам забрать щенка даром и пристроить в хорошие руки. Так малыш оказался у своей хозяйки, которая души в нем не чаяла и была готова ухаживать за ним, сколько потребуется.

Тогда кости срослись под гипсом после закрытой репозиции. А через месяц после контрольного рентгена Ацтек сломал вторую лапу, практически на ровном месте. Алексей поставил спицу в канал, и теперь ругал себя за то, что выбрал интрамедуллярный остеосинтез14. Нет, кости срослись. А через какое-то время пёс снова сломал эту лапу. Было принято решение поставить титановую пластину и уже не снимать ее. Но через некоторое время металл начал отторгаться, а кость рассасываться. Хозяйка безропотно оплачивала каждую операцию, но сам Алексей удивлялся, почему она до сих пор не сменила лечащего врача. Он поставил Ацтеку внешнюю фиксацию и перепробовал все возможные препараты, ускоряющие образование костной мозоли и препятствующие остеолизису15. Бесполезно. Кость умирала. Тогда Лёша заставил хозяйку купить препарат «Коллапан». У нее как раз подвернулась оказия из Москвы. Алексей зачистил концы сломанной кости от нежизнеспособных тканей, для замещения дефекта использовал коллапан и закатал лапу в гипс. Лангета натирала нежную голую кожу Ацтека. Пес был мрачен и отказывался от еды. На контрольном рентгене через три недели стало ясно, что все было напрасно. Остеопластический препарат не прижился.

Алексей перелопатил кучу информации о пересадке костей и решил заместить фрагмент локтевой кости кусочком ребра. Хозяйка тогда, помнится, сказала ему:

– Вы хотите вылечить Ацтека или просто экспериментируете?

Лёша не нашел, что ответить. Теперь ему предстояла простейшая операция, но на душе было горько. Хирург быстро перепилил тонкую косточку и сформировал аккуратную культю чуть ниже локтевого сустава. Достаточно короткую, чтобы песик не пытался на нее опереться. Аня, анестезиолог, легонько тронула хирурга за плечо и уверенно сказала:

– Алексей Петрович, что вы так убиваетесь над этим китайчиком? Даже хозяйка понимает, что вашей вины тут нет. Бывает ведь у карликовых пород остеолизис, что тут поделаешь?

Леша мрачно посмотрел на нее и потер лицо ладонями:

– Ты права, Аня, как всегда! Наверное, просто сплю мало. Мелкий тиран в моем доме перепутал день и ночь.

Глава двадцать седьмая,

в которой Катя лечит бездомную кошку от стоматита, а Лёша остается дома на хозяйстве

Максим Алексеевич рос здоровым и жизнерадостным ребенком. Он уже вовсю ползал по квартире, мечтая ухватить огромного чёрного кота за длинный хвост. Лора одобряла активность своего подопечного и помогала младенцу атаковать Филимона. Человеческий детеныш оказался ценным источником вкусняшек. Если он не кидал угощение на пол добровольно, можно было аккуратно достать сушку или кусочек яблока у него из руки. Или изо рта (когда хозяйка не видит). Сегодня Катя впервые собиралась с ребенком в гости к своей знакомой пенсионерке.

– Тебе она понравится, малыш! Давно я не была у Тамар Санны, нехорошо.

Максим многозначительно грыз кулачок, очевидно, соглашаясь с матерью, и почти не скандалил во время короткой поездки на машине.

– Здравствуйте, Тамара Александровна? Как вы? Мы тортик привезли!

– Катенька! Проходи, проходи, девочка! Как ты похудела! Давай-ка мне этого богатыря. Ты не думай, что раз у меня детей нет, так я о них ничего и не знаю. Я, почитай, десять лет нянечкой в детском саду работала.

– Да я ничего такого и не думала! А как ваши питомцы? О, Гуталин прямо лоснится! Беляшик растолстел, это не дело! А где Чубайс?

– Да он только тебя увидел – сразу сныкался где-то. Думает, опять уколы.

Тамара Александровна посадила Максима на пол и выдала ему кастрюли с поварешками. Потом полезла за особенным заварочным чаем. Женщина жила небогато и сама обходилась пакетиками «Принцессы Нури», но считала делом чести встречать гостей по высшему разряду.

– Катя, ты только не ругайся! Так уж вышло, что у меня еще один постоялец появился! Собаки чуть не задрали, пришлось выручать. Это кошечка, и мне кажется, что она стерилизованная. Домашняя, наверное.

Катя улыбнулась. Соседи звали Тамару Александровну «кошачья мама». Почти всю пенсию она спускала на своих котов, но еще умудрялась подкармливать и подлечивать бездомных кошек.

– То-то гляжу, дальняя комната закрыта!

– А как же! Карантин, как полагается. Мои парни интересуются, но пока их не пускаю. Катенька, тебе, конечно, сейчас не до этого, но раз ты здесь, может, посмотришь её?

– Так! Что значит, мне не до этого? Рассказывайте! Как она по характеру? И как себя чувствует, на что обратить внимание?

– Она умница! Уши прижимает, глаза жмурит, а не царапается. Понимаешь, боится ужасно. Первые несколько дней ела, как в последний раз. Всю миску дочиста сметала. А тут я решила ей предложить сухой корм, который мои разбойники едят. Она тыкается, хватает сухарики, а половина обратно из пасти выпадает. Я скрутила ее, заглянула в рот, а там… Катя, это кошмар какой-то. Сейчас увидишь.

Трехцветная бродяжка безропотно позволила Кате осмотреть себя. Когда девушка приподняла кошке верхнюю губу, то невольно ахнула. Десна вокруг зубов были ярко-малиновыми, а сами зубы выглядели как полусгнившие пеньки. Кое-где виднелись корни зубов. Из пасти доносился неприятный запах, и Катя, отпустив кошку, торопливо направилась мыть руки.

– Тамара Александровна, у этой кисы жуткий стоматит. Я даже представить боюсь, насколько ей больно.

Женщина закусила указательный палец и задумчиво покивала головой:

– У меня есть «Метрогил Дента», может быть, им помазать? Или антибиотик какой-то нужен?

Катя вздохнула:

– Нет, тут все сложнее. Во-первых, на улице кошка могла заразиться лейкозом или иммунодефицитом16, не говоря уже про банальный калицивироз17. Во-вторых, пока мы не удалим зубы, воспаление не пройдет.

– Как, все зубы? Катюша, как же она жить-то будет?

– На улице никак, а дома – отлично. Когда воспаление пройдет, ей точно будет лучше, чем сейчас. А жевать она этими зубами все равно не может.

Тамара Александровна заметно приуныла:

– Катя, я же всех своих хвостов только у тебя лечила! Что мне теперь делать? Не уверена, что мне хватит денег на Лоскутика. Одни анализы потянут на половину моей пенсии, а потом еще сама операция.

Девушка, не задумываясь, выпалила:

– Я сама все сделаю здесь, дома! А на инфекции проверим позже, если язвы во рту не заживут после удаления зубов и курса антибиотика.

Пенсионерка отвернулась к маленькому Максику, чтобы незаметно вытереть слезы и сказала:

– Спасибо, Катенька. Я оплачу, сколько скажешь. Выбирай сама день, я же всегда дома, ты знаешь. А Максим Алексеевич отпустит маму? Я могла бы за ним присмотреть, только спина, как назло, разболелась.

Катя задумалась. Её родители должны были приехать только через два месяца, и в первое время после переезда им будет не до внука. Татьяна Александровна охотно играла с Максиком, но избегала оставаться с ним наедине. Но ведь есть еще Лёша! Отец он, или где?

– Нет, Максимус останется дома, иначе будет меня отвлекать. Тут работы не на пять минут, тем более, я буду накладывать швы на десну.

Вечером Катя небрежно обмолвилась мужу:

– Лёша, я тут кошечку осматривала. Думаю, у неё плазмоцитарно-лимфоцитарный стоматит18.

Лёшины брови поползли вверх, он с интересом посмотрел на Катю:

– Кажется, мне надо чаще бывать дома. Ты вернулась к работе? Наверное, когда я приду в следующий раз, ты расскажешь, что Макс пошел в школу!

– Ты когда-нибудь перестанешь зубоскалить? Я была у своей давней клиентки.

– Так отправь их в нашу клинику, в чем проблема?

Катя почувствовала, что начинает злиться. Но она планировала обратиться к мужу с просьбой и постаралась сдержать раздражение:

– Лёша, у неё нет денег на клинику доктора Воронцова. И я хочу заняться ей лично. Ничто так не бодрит с утра, как тотальная экстракция зубов у кошки, знаете ли!

– Не заводись! Скажи конкретно, что от меня требуется?

– Посиди с Максимом в субботу. Меня не будет около трех-четырех часов. Хочешь, маму твою позовем на помощь.

– Маму побережём, у нас будет мальчишник! Неужели ты думаешь, что я сам с ребенком не справлюсь?

– Отлично, значит, договорились!

В субботу Катя рассеянно поцеловала мужа и сына прежде чем в первый раз за долгое время уехать на вызов. Её мысли занимала Лоскутик, кошка, которой предстояло удаление зубов. О Максиме она не беспокоилась, в конце концов, что может случиться? А к дневному сну малыша Катя рассчитывала уже вернуться.

Алексей не подавал виду, что его волнует предстоящий день. Он искренне полагал, что может позаботиться о детёнышах любого биологического вида. Покормить (есть ведь специальные консервы), переодеть (хвала тому, кто придумал одноразовые подгузники), да присмотреть, чтобы не убился – вот и все дела.

– Фу-у-у, Макс, ты что, правда это ешь? – запах детского питания с кроликом и брокколи показался Лёше отвратительным, – Ну о вкусах не спорят, так что… летит самолёт, открывай скорее рот!

Алексей долго надеялся, что неприятный запашок исходит от испачканного брокколи костюмчика. Но в итоге ему пришлось признать неизбежное:

– Ладно, малыш, давай сменим тебе памперс. Эх, не мог маму дождаться! Пойдем в ванную.

Когда Лёша вернулся в комнату с Максимом, закутанным в полотенце, он ненадолго забыл о том, что при детях материться нельзя:

– Какого …?! Лора!!!

Оставшись в одной комнате с грязным подгузником, такса сочла своим долгом уничтожить следы «преступления» единственным доступным ей способом. Ошмётки памперса валялись по всей комнате, а собака облизывалась с виноватым видом.

– Больше я эту собаку не целую, и тебе не советую!

В ответ на это замечание Максим стукнул отца погремушкой в глаз и стал извиваться на руках, желая спуститься на пол. Алексей посадил сына на коврик с игрушками, чтобы прибраться. Когда он выкидывал остатки памперса в мусорное ведро, позвонили с работы. Клиент написал жалобу на «неподобающий вид младшего медицинского персонала». Лёша с досадой подумал, что с этим вопросом можно было бы подождать до понедельника. Да, Вика была обвешана пирсингом с ног до головы, а ее татуировки на руках неизменно привлекали внимание. Но Алексею было совершенно все равно, как она выглядит, потому что он считал девушку ценным сотрудником. У нее была легкая рука: Виктория могла поставить внутривенный катетер даже крысе, ловко фиксировала скандальных кошек, а наложенные ею повязки никогда не сползали. Молодой главврач пообещал созвониться с жалобщиком и вежливо послать его, как вдруг его внимание привлекло громкое шуршание, раздающееся из кошачьего лотка:

– Ребята, вы что, сговорились сегодня? Только и делаете, что жрёте и…, Филимон, обязательно так старательно всё закапывать?

Черный кот укоризненно мигнул глазом и тоненько мяукнул, позвякивая пустой миской. И тут до Лёши дошло.

– Филя, если ты тут, то кто… Вот чёрт!

Счастливый Максим забрался в кошачий туалет и с упоением копался в наполнителе.

– Так, срочно. Срочно мыть руки! Маме не рассказывай, понял?! И органам опеки тоже ничего не говори! Ладно, я Фильке лично глистогонное давал месяц назад. Макс, вот тебе сушка, погрызи, а я тут все пропылесошу.

Алексей собрал рассыпанный наполнитель в лоток и кинулся в комнату, откуда доносился громкий плач сынишки. В углу Лора торопливо хрустела сушкой, выдав себя с головой.

– Собака!! Ты и так жирная стала, как тюлень, куда тебе мучное? Максимус, не плачь, это не последняя сушка! Или последняя. Блин.

Лёша с тоской покосился на часы. Этот зоопарк конкретно его утомлял.

– Я уже готов вручить Тамаре Александровне сертификат на бесплатное обслуживание в клинике доктора Воронцова. Правда, тогда она еще десяток хвостов с помойки себе домой притащит. Ладно, сын, давай-ка поиграем!

Алексей увлеченно строил многоэтажный дом из Лего Дупло, не замечая, что Максим давно заскучал и пополз по своим делам. Очнулся он только, когда на кухне громко хлопнула дверь шкафчика. Макс вытаскивал собачий корм из пакета и кидал его на пол. Лора торопливо засасывала угощение, не утруждаясь жевать. Алексей почувствовал угрызения совести. Катя много раз просила его купить и поставить специальные замочки на дверцы. И каждый раз он забывал об этом за чередой более важных дел. Лёша вытащил у Максима изо рта собачий корм, грозно зыркнул на таксу и стал наводить порядок. Ему казалось, что собака толстеет прямо на глазах.

Тем временем Катя была совершенно счастлива. Удаление зубов у Лоскутика прошло как по маслу. Остались только клыки, поскольку вокруг них десна не выглядела воспаленной. Девушка аккуратно зашила ранки и полюбовалась на свою работу. Потом сказала сама себе:

– Эх, гулять, так гулять! – и аккуратно приклеила на язвы стоматологическую пленку Диплен с хлоргексидином.

Домой Катя не торопилась. Хотелось понаблюдать, как кошечка придет в себя после наркоза, успокоить Тамару Александровну и написать дальнейшие назначения. Девушка чувствовала необычный подъем и оживление, работа для нее стала глотком свежего воздуха. Катя отпила глоток чая и пожаловалась Тамаре Александровне:

– Кажется, дом и дети не моя стезя! Максик потрясающий, но я так скучаю по работе!

– Девонька, в первый год всегда тяжело! Успеешь еще наработаться! За кошечку не волнуйся, все буду делать, как ты сказала! А когда пенсия придет, и работу твою оплачу. Да, не спорь! Вон сколько времени ты на нас потратила.

– Тамар Санна, у ваших котов через месяц прививка ежегодная. Давайте я их и кольну, как обычно. Заодно и рот у Лоскутика осмотрю!

– Золото ты моё, приезжай, конечно.

Катя услышала плач Максима еще в подъезде. Лёша метался по квартире с сыном на руках.

– Катя, наконец-то ты дома! У нас все было хорошо, честно, а потом он заплакал, и я не понимаю, чего ему надо.

– Чего-чего. Сказала бы я, да, боюсь, ты обзавидуешься. Сейчас руки помою и спать уложу.

Малыш, увидев маму, перестал орать и требовательно захныкал. Лора радостно скакала вокруг, Филимон гипнотизировал свою миску на кухне. Катя взяла Максима на руки и поставила Лоре воды.

– Я убрала миску с водой наверх утром, Макс ее все время переворачивает. Господи, Лора, ты же лопнешь! Лёша, выйди с ней, пожалуйста, пока мы будем спать.

Такса пила воду, не отрываясь. Ее бока ходили ходуном, но хвост довольно покачивался из стороны в сторону.

– Что, Лорочка, сушняк? – злорадно протянул Алексей и повернулся к Кате, – хочешь, я куплю пломбира на обед, и ты расскажешь, как все прошло с кошкой?

У Кати защемило сердце от нежности, и она молча кивнула.

Глава двадцать восьмая,

в которой семья переезжает за город

Переезд за город запомнился всем членам семьи как нечто эпичное. Вещи не помещались в машину, Катя волновалась, что забудет что-то важное и перепроверяла детскую аптечку. Лора скулила, не переставая, и путалась под ногами.

Лёша трижды переставлял сумки в багажнике старого Террано, пока «тетрис» не сложился как следует, и наконец отправился за домочадцами:

– Кать, вещи я уложил, осталось загрузить вас и животин. Где Филимон? Почему он до сих пор не в переноске?

– Я переодевала Макса!

Алексей почувствовал, что у него сдают нервы, и пошёл искать кота, даже не сняв кроссовки. Филимон лежал на полке шкафа и переезжать никуда не собирался. Лёша непочтительно вытащил кота, но стоило ему поднести питомца к переноске, как Филя включил режим берсерка.

Кровь капала на Лёшины джинсы, а кот завывал, спрятавшись под кровать. Увидев, как обижают её любимца, не выдержала уже Катя:

– Воронцов!! Что ты творишь! Руку сюда дай! Вот так, а то кровью все вокруг заляпал. Бери своего наследника, таксу и вперёд, во двор! Я выйду через десять минут.

– Слушаюсь и повинуюсь, Екатерина Андреевна. Квартиру не забудь закрыть, – Алексей ухмыльнулся и подхватил сына на руки.

Катя села на кровать и вздохнула. Решение перебраться в загородный дом на лето казалось правильным, но девушку беспокоило, что видеться с мужем придётся ещё реже, чем раньше. Лёша и так пропадает на работе, а теперь будет приезжать к ним всего пару раз в неделю.

– Филимон, я всё понимаю, но ведь он с ассистенткой своей чаще разговаривает, чем со мной! Анечка то, Анечка сё. Хотя анестезиолог она потрясающий, тут не спорю… Филя, вылезай, а?

Кот давно перестал мяукать, но и выходить из своего убежища не спешил. Хорошо, что животные с утра были на голодном пайке: услышав, как Катя насыпает корм в миску, Филимон пулей примчался на кухню и запрыгнул на подоконник. Тут-то коварная хозяйка и поймала его в переноску, ловко зажав кота в углу.

Час дороги до маминого дома показался Лёше вечностью. Максим орал в детском кресле и пинал сиденье ногами, требуя освободить его от ремней. Филимон громко и надрывно мяукал на одной ноте, не замолкая ни на минуту. Лора скакала по салону и порывалась смотреть в окно, но её лапки соскальзывали, когда машина подскакивала на очередном ухабе.

Татьяна Александровна встретила шумное семейство с искренней радостью. Втайне она всегда мечтала увидеть, как растут дети её единственного сына, а Катерину считала если не названной дочерью, то, как минимум, доброй подругой.

– Лёша, Катя, я тут такую корягу нашла, вы не поверите! Вылитая Лора! Почти закончила вырезать, осталось только лаком покрыть и можно вешать на стену!

– Ага, давайте сделаем собаке личный иконостас, – фыркнул Алексей.

Он разгружал сумки из багажника, и это занятие не способствовало хорошему настроению. Катя улучила момент и шепнула ему на ухо:

– Лёш, ты никогда не говорил, что твоя мама занимается резьбой по дереву! Если бы я знала, подарила бы ей комплект инструментов на день рождения.

Алексей улыбнулся и ответил:

– Так я сам не знал! Это ее новое увлечение. Она уже занималась живописью, ставила мольберт в саду и покупала краски. И вышивала одно время. А до этого плела корзины, вот это было реально полезное хобби! Кстати, мозаика из осколков кафеля в моечной – тоже её работа.

Девушка только присвистнула от удивления:

– Кажется, нам с Максимом не будет скучно.

– Не будет, любимая! Спорим, моя мама завтра же закажет грузовик песка, чтобы ребенку было, где играть? А я буду приезжать так часто, как только смогу, обещаю!

Лора исчезла с радаров в тот же миг, как её выпустили из машины, но Катя за неё не слишком волновалась. Такса часто гостила у Татьяны Александровны и, скорее всего, просто отправилась проверять свои и соседские владения на предмет вкусностей в компостных кучах. С Филимоном было сложнее. Его выпустили из переноски в доме, и Катя настояла на том, чтобы поставить ему знакомый лоток в помещении. Кот спрятался где-то, но Лёша уверенно заявил:

– Дамы, без паники! Филя быстро привыкнет к жизни на природе и ещё не захочет возвращаться в город, попомните моё слово. Этот зверь вкусил моей крови и скоро превратится в настоящего хищника!

Алексей пробыл с семьей весь день, а наутро уехал на работу, пока все в доме ещё спали. Днём к Татьяне Александровне заглянула соседка. Она была явно расстроена:

– Таня, вроде Алексей здесь был, а сейчас шла – машины не видно. Неужели уехал уже?

– Да, с утра в город помчал. Что-то случилось?

Эмма Михайловна занималась разведением необычных собак – бернских зенненхундов и часто обращалась к Алексею как к ветеринарному врачу. Она мрачно ответила:

– У Милки ухо раздулось, словно пельмень. Гематома, видно. Придётся машину искать, повезу в клинику, что делать.

– Эмма, погоди, у меня ещё один ветеринар в семье появился. Невестка моя, Катюша. Пусть посмотрит твою девочку.

Соседка бросила недоверчивый взгляд на девушку, которая играла с сыном в саду. Слишком молодая, к тому же все мысли у нее, должно быть, о ребёнке. Но обижать подругу ей не хотелось, поэтому она неохотно согласилась:

– Спасибо, не откажусь! Посмотреть пусть посмотрит, от этого вреда не будет. Да что, можно сейчас прямо и пойти, если ты за внучком приглядишь.

Катя, узнав в чём дело, быстро собрала небольшую сумку с медикаментами, заманила Лору в дом, чтобы та не увязалась за ней, и отправилась вместе с Эммой Михайловной к ней на участок.

Милка оказалась роскошной собакой весом не менее сорока килограммов и ангельским характером. Улыбаясь во всю пасть, она подставила Кате животик для почёсывания. Её хвост молотил во все стороны, словно дубинка. Хозяйка приструнила любимицу и крепко схватила ее голову.

– Вот, правое ушко.

– Это отогематома. Сосуд лопнул, кожа расслоилась. Образовалась полость, она заполнена кровью. Она трясет головой? Или, может быть, чешет уши лапой?

– Не сказать, что прямо чешет. Но видела пару раз.

Катя задумалась. Гематому такой величины следовало прооперировать – сделать надрез на внутренней стороне ушной раковины, и аккуратно прошить ухо, используя пуговицы или валики. Однако это требовало применения общего наркоза, а после операции – елизаветинского воротника19 вплоть до снятия швов. Она предложила хозяйке:

– Можно попробовать консервативное лечение. А если оно не поможет, тогда уже прооперировать ушко. Я откачаю жидкость через толстую иглу и введу внутрь полости специальный препарат. Через три дня встретимся снова. Если жидкости наберется заметно меньше, значит, обойдемся без операции.

– Хорошо, давайте попробуем.

Катя аккуратно выстригла шерсть с внутренней стороны уха и протерла кожу спиртом. Милка даже не дернулась на вкол иглы и держалась молодцом. После процедуры девушка наложила на ухо тугую повязку, сделав его похожим на смешной рог, и велела снять её через полчаса. В обоих ушах у собаки Катя заметила скопление тёмно-коричневых выделений и обратила на это внимание хозяйки:

– Посмотрите! Возможно, это ушная чесотка, отодектоз. Обработайте ее хорошими каплями от блох и клещей с интервалом в три недели, а уши вычищайте специальным лосьоном, сейчас напишу название. Если Милка продолжит чесаться, она может повредить и второе ухо.

– Спасибо, Катя, не знаю как вас по отчеству! Буду знать, что не только к Лёше можно обращаться по собачьим вопросам. Встречаемся через пару дней, верно?

Девушка шла домой, довольная собой, но Татьяна Александровна стёрла улыбку с её лица всего одной фразой:

– Лора укусила соседского ребёнка. Беда, Кать.

Глава двадцать девятая,

в которой Катя пытается подружить Лору с соседями

Кате удалось выяснить, что произошло. Соседский Никитка был укушен довольно бережно, учитывая силу челюстей таксы. На ноге остался лишь небольшой синяк. Проблема заключалась в воинственной позиции его отца, который с детства панически боялся собак. Никита играл с другими детьми в догонялки. Они забежали на участок Татьяны Александровны, где Лора, услышав пронзительные крики и визги, не разобралась, в чем дело, и цапнула за ногу того, кто бежал последним. Катя надеялась только, что Лора не будет кусаться на чужом участке, но гарантировать это она не могла.

– Какого чёрта вы отпускаете собаку, если она неадекватна? – продолжал бушевать сосед.

– Миша, что ты завелся, в самом деле! Никита в порядке, и я уверена, что это не повторится, – жена пыталась успокоить отца семейства.

Катя вздохнула и решила, что дебаты пора завершать:

– Я надену на Лору намордник. В остальное время она будет сидеть в доме или на привязи. Еще раз прошу прощения, жаль, что мы познакомились по такому неприятному поводу.

Благо, намордник у таксы действительно был. Катя купила его, чтобы без опасения делать собаке уколы и прочие неприятные процедуры – она сама не слишком доверяла своей любимице. Татьяна Александровна расстроенно поджала губы:

– Катя, ну как ты себе это представляешь? Девочка была так счастлива на природе. Ты бы видела ее блаженную морду, когда она развалилась на качелях! А как она любит побегать!

– Вот именно, побегать, в том числе по соседям! Пусть сидит в резервации, пока не научится себя вести. Будем приучать постепенно. Мне и самой это не нравится, но другого выхода я не вижу.

Девушка привязала таксу под яблоней и надела на нее намордник. Лора не сопротивлялась, но через минуту поняла, что происходит что-то неладное. Она начала жалобно свистеть носом и царапать намордник лапами, пытаясь снять его. У Кати подступил комок к горлу, и она ушла в дом.

– Боже, меня ведь не было всего пять минут! – девушка потрясенно склонилась над таксой, которая скулила и виновато виляла хвостом. На землю капала кровь. Пытаясь снять намордник, Лора начисто содрала кожу с носа.

Заживала ранка быстро, но Катя волновалась, не останется ли Лорин нос розового цвета из-за рубца. Негодная такса слизывала заживляющую мазь и вертела носом во все стороны, когда хозяйка пыталась промыть ссадину. Татьяна Александровна стала ходить с Лорой в лес, чтобы та могла набегаться вдоволь. Напрыгавшись через валежник и нанюхавшись незнакомых запахов, собака спала как убитая.

Через несколько дней, играя с Максом в саду, Катя заметила, что соседский парнишка стоит у забора и вроде бы хочет что-то сказать. Она помахала ему рукой и крикнула:

– Привет, Никита!

– Здрасте! Это ваш малыш?

– Да, ему годик. А тебе сколько?

– Мне уже пять!

Мальчик смущенно переминался с ноги на ногу. Катя решила, что он чего-то опасается и сказала:

– Собака в доме, никто тебя не тронет.

Голубые глаза широко распахнулись и Никита затараторил:

– Тётенька, а у неё из-за меня неприятности, да? Мама сказала, её посадили в тюрьму! А я собак люблю, честно! Это папа их терпеть не может, поэтому не покупает мне щенка. Даже кошки у нас нет, совсем никого…

Катя с трудом представляла себе жизнь без домашних питомцев. И ей в голову пришла одна идея:

– Никит, что, если вам с Лорой познакомиться? Ты мог бы её угостить, и вы бы подружились!

Маленький сосед живо протиснулся под закрытой калиткой и, отряхнувшись, спросил:

– А что она любит есть? Кости?

«Ох уж эти стереотипы», – подумала Катя и покачала головой:

– Наша такса ест всё, но чаще всего корм. Это такие сухарики, положишь горсточку к себе в карман.

Выпущенная из заточения Лора радостно запрыгала вокруг хозяйки и уронила Максима, вылизывая ему лицо. Малыш не заплакал, а только отпихнул собачью морду своими маленькими ручонками. Никита в изумлении смотрел на них, спрятавшись за Катины ноги. Потом протянул таксе корм. Его рука дрожала и, когда Лора кинулась к угощению, он отпрянул и выронил корм на траву.

– Эй, а ты знаешь, что она умеет? – решила подбодрить его женщина. – Она может бегать за мячиком и приносить его обратно!

Мальчик оживился:

– Я далеко кидаю мяч. Папа говорит, я очень сильный!

Никита впервые в жизни играл с собакой и радостно смеялся. Катя бросала тревожные взгляды на дом соседей и решила, что для первого знакомства достаточно:

– Никита, тебе наверное пора домой! В следующий раз я покажу тебе, как водить собаку на поводке. Если твои родители будут не против.

Пятилетка нахмурился:

– Я ничего не буду им говорить. Не хочу, чтобы и меня заперли дома. Можно я буду приходить к вам на участок?

– Да, только у нас нельзя громко кричать, бегать и махать руками! Запомнил?

Мальчик энергично затряс головой и полез обратно к себе на участок. Катя поймала Лору, на которую напал приступ безудержного чихания, и улыбнулась:

– Собачатина, будь умницей, и всё наладится! Как думаешь, не подкинуть ли им щенка на крылечко? Шучу.

Глава тридцатая,

в которой рассказано, почему не стоит давать собакам кости

Татьяна Александровна схватилась за сердце, увидев перед крыльцом трупики мышей, аккуратно выложенные в ряд. Филимон тут же спрыгнул с перил и стал выказывать хозяйке дома своё расположение. Он тряс высоко поднятым хвостом и бодал ноги, намекая, что готов поменять свою великолепную добычу на что-то более вкусное.

– Ка-а-а-тя! Это, наверное, тебе подарочки, спустись, пожалуйста, срочно!

– Бегу, Танечка Александровна! Правда, Филя великолепен?

– Да, с голоду не помрёт, и нам не даст!

Катя ловко смела мышей на совок и с удивлением поняла, что уже привыкла жить не в квартире, а в доме. После того, как она вылечила соседскую собаку, вызовы стали сыпаться на неё один за другим. И ведь случай был пустяковый – гематома на ушной раковине. Но Эмма Михайловна, сплетничая с подругами, нагнетала красок:

– Ухо было, словно вареник огромное! Такое только оперировать, это всем ясно. А Катя возьми да и сделай какой-то укол, и потихоньку перестала жидкость копиться. Я теперь только к ней, а то Воронцову только бы резать, нет в нём деликатности.

Тем временем Алексею было не до того, что говорят о нем в поселке. Он пытался помочь маленькому бордоскому догу. Четырехмесячный щенок по недосмотру добрался до куриных костей. И «вилочка» застряла в пищеводе прямо напротив сердца. Лёша не мог ни протолкнуть кость в желудок, ни вытащить её наружу. Маленький пёс уже несколько раз выдавал остановку сердца, и у Анны Сергеевны, анестезиолога, лоб был покрыт мелкими капельками пота от волнения.

– Тут эндоскоп нужен, а мы ковыряемся хрен пойми чем! – прорычал хирург и отбросил корнцанг20 в сторону, – Готовь к операции на грудной клетке, достанем эту кость.

Аня оторвала взгляд от кардиомонитора и изумленно уставилась на шефа:

– Алексей Петрович! Он не переживет такое вмешательство! Я, конечно, подключу его на искусственную вентиляцию и обеспечу обезболивание, но…

– Аня, я совета не спрашиваю!

Пульс на мониторе пропал в тот же момент, как Алексей вскрыл грудную полость. Под тревожный писк аппаратуры он сжимал в руке маленькое сердечко снова и снова, пока Аня вводила внутривенно адреналин и бог знает, что ещё. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем Лёша признал поражение:

– Аня, всё. Зашей, прикрой и выноси. Я сам поговорю с владельцами. Это наша вина.

– Не наша, а ваша, Алексей Петрович, – тихо, но внятно сказала ассистентка. По её щекам текли слёзы, она гладила складчатую морду бордосика, словно тот был ещё жив и просто заснул. Лёша выругался и вышел из операционной. Ему хотелось громко хлопнуть дверью, но та, как назло, плавно закрывалась доводчиком.

По иронии судьбы Катя тоже пыталась помочь пациенту, наевшемуся костей. Пожилой беспородный пёс пострадал от хозяйской щедрости. Обычная порция куриных объедков частенько бывала съедена Рексом без какого-то явного ущерба здоровью. Но накануне в доме принимали гостей. После широкого застолья остались куриные кости, на многих даже было мясо – не выкидывать же, в самом деле. Их и выдали четвероногому сторожу. Рекс был на седьмом небе от счастья, но на следующий день его настигла расплата за жадность.

– Значит-ца, кровь у него идёт, – Павел Сергеевич мрачно смотрел на молодую докторшу, которая продолжала свои расспросы вместо того, чтобы поспешить на помощь псу.

– Кровь? Откуда?

– Откуда, откуда… Оттуда! Из заднего, понимаешь, прохода. Тужится, бедняга, весь день, а не получается сходить. Скулит, бедолага.

Катя обреченно вздохнула. Кишечник собаки явно был забит костями, и в такой ситуации она бы рекомендовала сделать рентген брюшной полости. Но в «полевых» условиях о снимках можно было только мечтать. Пёс был пристёгнут на прочную цепь и обычно яростно охранял двор, но сейчас ему было не до этого. Он только повернул седую морду в сторону калитки и внимательно смотрел на хозяина и незнакомую женщину, которая пришла вместе с ним. Катя прощупала его напряженный живот, и Рекс взвизгнул от боли.

– Павел Сергеевич, сейчас я поставлю прокапаться эти растворы и спазмалгон, а ваша задача – влить в него вазелиновое масло. Вечером будем делать клизму.

Катя старалась не подавать виду, что она не в восторге от предстоящей процедуры. Клизма крупной собаке – трудоемкий процесс, и неизвестно, сколько это займет времени. С другой стороны, больше помочь Рексу некому. Хотя… Она быстро набрала номер мужа и терпеливо дождалась, пока он возьмет трубку:

– Лёша, привет! Во сколько ты сегодня приедешь? Получится уйти пораньше?

– Кать, меня сейчас Марго вызвала поговорить, перезвоню попозже. Но скорее всего буду поздно, на работе завал…

– Ясно, держи в курсе.

Вечером Катя оставила сынишку с Татьяной Александровной, пообещав вернуться к вечерней ванне. Павел Сергеевич курил, сидя на крыльце, и приветливо замахал рукой ещё издалека.

– Слышь, полегчало ему вроде от капельниц ваших, уже не так скулит. Тазик я приготовил и водичку чистую тоже.

Катя ловко уколола Рексу небольшую дозу наркоза, чтобы притупить болезненные ощущения. Такую, чтобы пёс лишь слегка прибалдел, но мог стоять на ногах. Потом смешала воду с вазелиновым маслом и небольшим количеством мыла. Ей вспомнилась практика и Ольга Михайловна, дающая наставления:

– От слишком холодной воды будет спазм кишечника, ни в коем случае ледяную не заливай. Но и тёплую не делай – тёплую воду кишечник всасывает, а нам-то надо содержимое размочить и наружу выгнать.

Взяв тазик с идеально прохладной водой, девушка вышла во двор. И закипела работа. Катя терпеливо извлекала из заднего прохода белое крошево. Рекс послушно тужился, инстинктивно стараясь помочь ветеринарному врачу.

– Хватит с него, остальное само выйдет, – Катя стянула перчатки, сняла и аккуратно скатала грязный халат. – Полейте мне, пожалуйста, на руки.