Наверное, стоило заказать бутылку шампанского. Я выбрала мятный чай. Включить порно или MCM Top? А пальцы нащелкали СТС с их добрыми и глупыми сериалами. Есть черную икру с крекерами? А захотелось домашней лапши. Вызвать стриптизера и заняться сексом? Мне хватило горячей ванны и одеяла.

В соседнем номере поселились два иностранца и иже с ними. То есть блондинки из Бурятии. И я готова была отдать все, лишь бы Романович никогда не скатился до такой жизни. А ведь его скатываю я. Скалкой в душевные пирожки.

Я снова переключила канал. Включила телефон и оставила темноту.

Сколько же в этой душевной скрипке виолончели!

– Что за оперное пение на конце провода? – спросил Алек, все-таки набравший мой номер.

– Я смотрю телевизор, – моя сухость и сдержанность удивляли даже меня.

– Ты где? Давай я тебя заберу!

Сейчас я сломаюсь и стану шваброй. Дай Бог, чтобы номер один в его жизни.

– Забери меня! Я хочу домой! – Я начала рыдать и кидаться соплями, как маленький ребенок, но ничего не могла поделать, потому что я больше всего на свете хотела домой, жарить эти дурацкие котлеты.

– Прости меня! Мне правда не стоило так на тебя кричать. Но ты тоже хороша. Я честно обещаю больше не повышать на тебя голос.

Я молчала и слушала.

– А на самом деле, Маш, я сейчас читаю все по листочку и хочу сказать, что я полный мудак. Давай ты вернешься домой? Я заберу тебя, даже если ты сейчас в каком-нибудь отеле спишь сразу с двумя малазийцами. Так откуда тебя забрать?

– Из Novotel’я.

Молчание переехало на другую сторону телефона.

– Можешь мне верить, можешь – нет, мне просто некуда было идти, и я сняла номер. Смотрела сериалы и пила мятный чай. Могу доказать.

– Мне не нужно ничего доказывать! Я тебе верю, понимаешь, верю! – Алек тоже не переставал меня удивлять.

Я слышала хлопок двери. Подъезжающий лифт. Я одевалась и собирала вещи, на одну ночь расставленные по номеру. Зубную щетку, косметику. Лак для ногтей.

Мне было все равно, что у меня накрашена только одна рука, мокрые волосы и недосмотренное оперное пение. А Романович честно прибавлял скорость, зная, что мы умеем расплачиваться с ГИБДД при любых обстоятельствах смешанных вин.

А дома меня ждал сюрприз.

На кухне сидели Марат и Аня. Что самое интересное, они нажарили нам котлет на целую неделю вперед. Они забрали Пигги у мамы, тем самым вернув законного жильца домой.

Явились с повинной сознаваться, что все подстраивали.

– А почему вы скрывали от нас? – спросили мы почти хором друзей.

– Вы и без этих знаний втянули нас в свои разборки. А мы дорогие психоаналитики. И еще вы не представляете, как вы нам надоели. – Ане было свойственно четко определять позицию. Кто сверху, кто снизу в хит-параде семейных отношений.

– А как вы начали встречаться? Вы же виделись-то несколько раз в жизни.

– Понимаешь, Алек, – отвечал ему Марат, – если бы по ту сторону ваших семейных баррикад у меня не было союзника, сейчас мне бы требовалась новая печень.

– Ах ты скотина расчетливая! – пошла в нападение Анна-лампочка (потому что светилась на много вольт). – На самом деле, мы хотим вам предложить поехать на Новый год в Таиланд, что думаете?

– Надо косточки погреть! А то я такой холодный мужчина, – уговаривал нас Марат, театрально поеживаясь в рамках осенних холодов.

– Ну не такой холодный, – Романович потрогал его лоб слюнявым пальцем, – 36,6, ну может, 36,7! В норме.

Я умиленно смотрела на Алека, уже мысленно запихивая наши вещи в чемодан.

– Мась, ну давай поедем! Даже готова без подарка на Новый год! – Я была готова сшить ему пятьдесят пар плавок с божьими коровами.

– Можно даже с подарком, – смутился Романович.

Если после каждой ссоры мы будем ездить отдыхать с лучшими друзьями и валяться на песочке, то пусть кричит на меня хоть каждый месяц. Я согласна. На все согласна.

– Значит, так, завтра вам позвонят из турфирмы, подтвердить бронь, улетаем двадцать третьего декабря. Вроде все, ладно, мы поехали! – Марат, как и Аня, был талант, то есть родственник краткости.

А нам с Романовичем и не нужен никто, кроме друг друга. На ближайшие пару недель.

– У меня для тебя есть небольшой подарок!

Ведь припрятать успел. Ушлый какой.

– Да я могу и так. Ты, главное, не кричи на меня.

Пусть кричит. В мире столько мест, куда я хочу съездить с Романовичем. И ни одного, куда без него. Парадоксальная штука любовь.

– Даже не один подарок, а два!

Мне было стыдно. Потому что у меня не было подарка.

Сначала он втащил в комнату одну большую коробку. В ней – еще одна. И еще, еще... Было очень много этих «еще». Моему любопытству не было предела.

И каково же было этому любопытству, когда в самой последней коробке я обнаружила кулинарную книгу.

– Спасибо! – я невинным взглядом посмотрела на Романовича. – Я буду учиться!

– Черт, не по сценарию!

– В смысле? – Я аккуратно положила талмуд на стол.

– По нашей задумке ты должна была кинуть ее об стену!

– Зачем?

– Все, первый подарок не удался!

Я взяла со стола трофей понесла на кухню. Интересно, а в ней написано, как правильно делать котлеты?

В коридоре почему-то было до странного пыльно, и дрель вынута.

Но в книге не было ни одного рецепта – в страницах была выемка, а в ней лежали ключи! Вот я дура. Вот я дура. Вот я дура. Вот я швабра. Эге-ге!

Я с разбегу запрыгнула на Романовича.

– Может, спустишься, посмотришь?

– Мне не важно, какая именно! Важно, что ты подумал обо мне!

– Опять не по сценарию. По плану Б ты должна была спуститься и кричать, что будешь в ней жить!

– Я не хочу жить в машине, а хочу жить дома с тобой!

Романович потрогал мой лоб.

– Ты точно не заболела?

– Почему, когда у меня приступы тотальной любви к тебе, ты думаешь, что у меня крыша поехала?

– Потому что она поехала!

Любовь – это как жажда в пустыне. Физиологическая потребность неисчерпаемая.

– Так и пусть и катится.

– Может, все-таки спустимся, посмотрим мой подарок?

Внизу стояла машинка мечты, пусть не моей, пусть двухлетняя, но подарок мужа – Nissan Murano. Рыжий и безумно жизнерадостный. Я начала ковыряться, такое количество кнопочек сразило меня наповал. Романович сел в свой джип и поехал в магазин за шампанским.

Я набрала Аню и попросила передать трубку Марату.

– Слушай, мне даже не верится, что ты помогал нам с Романовичем мириться! Ты же меня гадюкой считаешь! Даже сучкой-гадючкой.

Опять сдала Романовича с потрохами.

– Гадюкой считаю. Но если мой друг – змеелов, что я могу поделать. – Марат редко бывал настроен на беседы со мной.

Кажется, Аня дала ему подзатыльник.

– Понятно. И ты его не отговаривал жениться?

– Ну, как видишь, безрезультатно.

Аня дала ему второй подзатыльник.

– И ты сегодня сверлил дрелью кулинарную книгу? Я же знаю, что от этих звуков у Романовича чуть ли не приступ эпилепсии начинается.

– Да. Это был я. Тебе пообещать, что я больше так не буду? И кстати, продай свою старую машину и сделай ему подарок – сними нормальную студию!

Подзатыльник номер три. Аня твердила ему, что нужно было в более корректной форме мне преподнести этот совет.

Тут в окно постучали бутылки «Heineken».

– Шампанского не нашел. Работали только палатки!

– Да хоть самогон! С тобой хоть какательный чай, – крикнула я Алеку, опуская стекло.

– Уверена? У нас только один санузел.

– Слушай, а не жирно нам два джипа на семью?

– А почему нет? – спросил Романович, открывая бутылки. – И тем более моя жена, что хочу, то дарю!

Заметьте, я его за язык, и тем более кредитку, не тянула.

– Я отвратительная жена! Ужасная... Вредная... Ничего не умеющая...

– Самокритика – это, конечно, хорошо, но не обольщайся! Я же еврей!

– Нет, я к тому, что, если хочешь, я не буду ложиться спать, буду готовить тебе завтраки, только очень прошу, не уезжай никуда дольше чем на десять часов!

– Договорились! Беру тебя на работу ассистентом!

Я практически не скорчила морду. Пижаму надевать было бы кощунством. Дома было тепло потому, что было то самое «Дома»!

Душа свернулась в мягкий клубочек и приторно устроилась в теле. Сахарно-тростниковые мысли, да и просто мятный настрой под невидимым зонтом моей улетучившейся печали.

А совесть мучила из-за котлет. Но я исправлюсь!

22. Швабра пятьдвадцатьпять: оно возвращается

Завтрак я чуточку проспала. От Романовича была записка с указаниями постановки на учет в ГАИ машины и прочих бюрократических моментов.

Мною же на первую половину дня была назначена явка на работу с повинной за двухдневный прогул. Мои извинения перевели в еврообразный штраф. Ну не суть. Я была счастлива.

Я была счастлива, даже когда на определителе высветилась швабра пятьдвадцатьпять. И когда она настояла на обеденной встрече, я снова была счастлива. Моему счастью ничто не могло помешать.

Ну или почти ничто.

Мы засели в «Де Марко».

На этот раз мне еще больше нравился Ирин пиджак. Ярко-красный, с коротким рукавом. Красотища.

– Слушай, мне нужен твой совет. – Она явно нервничала, потому как нервно курила, потом перевела взгляд на кольцо. – С мужем помирилась, что ли?

– Да! – практически выкрикнула я в ответ.

– Счастливая.

– Это точно! Так что случилось, рассказывай!

– Только поклянись, хотя ладно, не клянись, я тебе верю! – протараторила она с такой скоростью, что хотелось посоветовать ей начинать читать рэп.

Мне снова переставал нравиться ее пиджак. Фактура не та.

– Я тебя слушаю. Обещаю не раскрывать твоих секретов. – Я настроила себя на запоминание деталей, чтобы ничего не забыть при пересказе Ане.

– Насколько хорошо Марат и Алек дружат?

– Класса с третьего. Не разлей вода, – по крайней мере я знала эту версию.

– Хреново дело.

Я точно ее закопаю.

– Сигарету можно? – спросила она, смяв свою пустую пачку.

Чем-то все это попахивало. И явно не просто табачным дымом.

– Да, конечно, угощайся. – Она как-то странно выдохнула, нервно, что ли. – Совсем недавно я переспала с Маратом.

Всуньте мне в рот целую пачку. Прикурю сама.

Вот это называется вляпались. Женщина, которая пытается завести роман с моим мужем, думая, что я его сестра, спит с его лучшим другом, который встречается с моей подругой. Москоу-сити переместился в Калифорнию и назывался скромно городом Святой Варьки.

– А как так получилось? – спросила я, не верящая в реальность произошедшего.

– Да действительно случайно. Дотусовались.

Она сделала алкогольный щелчок по шее.

Господи, пошли нам еще одну смену акцизных марок. Хоть чуточку передохнет этот тесный мир.

– Ты хочешь узнать, расскажет ли Марат об этом Алеку и что будет, если он скажет, и как тебе себя вести, чтобы ничего не испортить? – Я перешла на прямой допрос.

– Именно. Ты прямо читаешь мои мысли.

Кто бы сейчас прочел мои мысли, покраснел бы от наличия там нецензурных бранных выражений.

– Я возьму тайм-аут на пару деньков. Тут нужно прикинуть, чего да как.

Посоветоваться с адвокатом и напроситься в одну колонию с Ходорковским, в странное место под названием Чита.

– Могу, конечно, у нас с Алеком только в понедельник совместные съемки. Правда, он странный, иногда даже трубки не берет. Может, он узнал про Марата?

Да, это кощунство. Но спасибо, что Романович в ту тусовочную ночь сидел в милиции, а не на этой тусовке. А то сейчас ему пришлось бы резко продавать машины, обе, и нанимать мне адвоката, потому как эта девочка довела меня до ручки. А точнее практически до курка.

– Нет, он по другому поводу, – ответила я вполне равнодушно.

Вот дура, протрепалась.

– Какому?

Ох, девочка, как бы тебе по-русски указать вектор твоего движения.

– Да по такому. Отравление. Из туалета часами не выходил. Кофе какой-то паленый попался, представляешь.

Засранец. Угораздило же его с этой Ирой начать общаться.

Она сочувственно покачала головой.

– Слушай, а может, мне съездить его навестить?

Только этого нам сейчас и не хватало.

– Не стоит. Алек не любит, когда его видят в неприглядном виде.

Она переспала с мужчиной моей подруги и еще намыливается мужа моего навещать? «Официант, яду!» – хотелось бы торжественно сказать мне.

Учитывая, что врать Ане я не умею, с ней мне в ближайшие недели не видеться.

Одна девушка Ира, а от нее проблем больше, чем от меня в лучшие годы. Господи, ну что же ей не сиделось в своем богатом мире и не цеплялось дядек на Hummer’ах, вот обязательно надо было прийти и все испортить.

А вообще во всем Романович виноват. О чем я ему, не стесняясь в выражениях, сообщила. Он перепугался и вызвал меня на ковер. Точнее, на холодный бетон съемочного павильона.

Уже на проходной до меня дошло, что он не знает про мое общение с Ирой, и неизвестно, кто из нас сейчас получит по ушам.

– Мне надо тебе кое в чем признаться насчет Иры, – начала я прямо с порога.

Алек еще больше испугался.

– Она тебе что-то про Киев рассказала? – испуганно ляпнул Романович.

На воре шапка горит, между прочим. И пожарника-Аню больше не вызовешь.

– Нет. Но это мы обсудим позже.

– Ты с ней переспала? – еще более испуганно спросил Алек.

– Не я. Она переспала...

Кажется, я только что сорвала ему съемки.

– А теперь нормально, по порядку и с самого начала. – Он перебил меня еще до того, как узнал, с кем именно она переспала.

Романович строил из себя хамелеона. Его лицо менялось от белоснежного (в тон льняным брюкам) до ярко-красного – цвета майки.

– Помнишь, ты меня представил как твою сестру?

– Ну, – Алек сел на стул и как последний невротик крутил ступней.

– Прекрати крутить ногой. Ты меня смущаешь.

Кручение перешло в нервный тик.

– Нормально и по порядку, – сменил он гнев на милость, тьфу ты, милость на гнев.

Каждый его крик я теперь измеряла в таиландах. Весенний отпуск обеспечен.

– Ну так вот, она тогда попросила мой номер телефона, хотелось посоветоваться. Ты ей нравился, и она пыталась через меня проложить дорогу к браку с тобой. А я бесилась и подыгрывала.



А далее пошла перепалка...



Алек: То есть ты за моей спиной сводила меня с этой Ирой?

Я: С этой Ирой! Но-но-но! Это твоя Ира. И это ты меня представил как сестру!

Весной мы отдыхаем в Китае, судя по накалу страстей.

Алек: А кто явился на свадьбу в костюме пчеловода?

Я: Подумаешь, может, просто «Билайн» пиарила. А кто решил пожениться, чтобы получить скидку в спортклуб?

Алек: А кто при подаче заявления флиртовал по телефону?

Я: Это был не флирт, а моральная разгрузка. А кто свалил от меня в Киев?

Алек: А кто в этом Киеве зарабатывал денег тебе на машину?

Я: Ну а это-то мне откуда было знать? А кто в этом Киеве подцепил Иру?

В комнату зашла администратор:

– Хотите кофе?

Это была последняя капля. Для Романовича.

– Нет, – закричали мы на ни в чем не повинную девушку. И стало легче.

Алек: Ладно, давай с самого начала!

Я: Я люблю тебя!

Оправдание великое.

Алек: Это начало? Ладно, я тебя тоже, ну, рассказывай!

Я: Мы с ней один раз встретились. Она что-то рассказывала, ну как вы гулять ходили и прочее.

Романович был зол. На всех нас одновременно.

Алек: Дальше.

Тише едешь – дальше будешь. Таиланд, Китай, еще в Узбекистан хочу.

Я: Мы думали ей надавать обратных советов. Ну про мою женскую дурость тебе объяснять не надо. Жена идиота, прости господи, муж идиотки!

Алек: Я сейчас тебя цапну!

Я: Так, спокойно! Потом она укатила с тобой пить кофе. Как потом оказалось с твоих слов, перед съемками!

Но я-то не знала сих знаменательных подробностей и была уверена как минимум в многосторонней сексуальной связи.

Алек: Нет, женщины – это пиздец ходячий. Вы сначала сделаете из мухи слона, так что потом придется не мух от котлет отделять, а слонов от мух отмывать. Дальше что?

Словарь фразеологизмов он посмотрел.

Я: Дальше я ревновала. Бесилась. Думала ее подвесить за ноги. Ладно, это детали!

Копила денег на адвоката вроде Падвы.

Алек: Слушай, а ничего, что мы с тобой живем под одной крышей?

Я: Ты съехать хочешь?

Вот и говори мужьям после этого правду.

Алек: Уже не знаю. Изначально сказал это к тому, как много нового можно узнать от собственной жены.

Нужны новости – читай газеты. Я тебе не «Яндекс» (как вам моя сдержанность?).

Я: В данном случае – сестры.

Алек: Сарказм тут неуместен.

«Ирония судьбы», или «С легким паром-2».

Я: Ну, так вот, мы с ней встретились, и оказалось, что она неделю назад переспала с Маратом и хочет тебе в этом признаться. Выйти за тебя замуж и породниться со мной как с твоей сестрой.

Алек: А Марат встречается с Аней. А на Ире у меня подвязаны полсотни проектов на ближайший год. Заебись!

Вот об этом точно следовало предупреждать заблаговременно.

Я: Ты так говоришь, как будто с ней не флиртовал и не хотел закрутить интрижку?

Алек: О чем ты говоришь? Она мне была приятельницей. И тем более коллегой. И мысли не было.

У нее к нему были чувства, а у него только эрекция.

Я: А зачем ты меня сестрой представил?

Какими авиалиниями нынче модно летать в Китай?

Алек: За тем же, зачем ты притащила того пидора на свадьбу.

А это была самооборона.

Снова Алек: И чего делать будем?

What can I do? Водки найду. И виски из миски.

Я: Главное, не забывать про Уголовный кодекс.

Алек: Ну чего, встретимся с Ирой и во всем сознаемся?

Я: Сдурел? Ты же тогда без работы останешься.

Алек: Может, она вменяемая и все поймет?

Я: Ага. Еще и оплатит нашу поездку в Таиланд.

Алек: Узнай, что она сейчас делает.

Я набрала этот чертов номер, набирать который было страшнее, чем звонить в приемную комиссию за результатами вступительных экзаменов, по крайней мере затраты нервных клеток соизмеримые.

– Привет, а ты чем сейчас занимаешься?

– Ой, столько звонков, столько дел, прямо как Цезарь – сто дел одновременно, – пыталась поведать о каждом из них Ира.

Уж кем-кем, а салатом себя чувствовать, наверное, унизительно!

– Ладно, давай тогда завтра встретимся!

Обломинго.

И тут я посмотрела на стеллаж из Ikea. И пришла идея.

А вместе с идеей наши с Алеком диалоги вошли в привычное русло:

– Алек, у тебя гениальная жена!

Скепсис тут неуместен.

– Я же сказал, сарказм тут ни при чем!

– Я все придумала.

Именно это его всегда и настораживало.

– Может, хватит твоих придумок. Уже вляпались, – Романович потирал переносицу.

– Погоди, мы же вроде сошлись на том, что ты во всем виноват.

Романович кинул в меня пергаментной бумагой.

– Да ты хоть послушай. Помнишь, я в загсе по телефону говорила. Это Вадик.

Алек готов был взорваться. Мистер Динамит.

Нельзя было дать ему сказать хоть слово. С Алеком как с шахидкой и тротиловой шашкой.

– Послушай, давай Вадика сведем с Ирой. Ты будешь показывать худшие стороны своего характера, она влюбится в Вадика. И потом ей во всем сознаемся. Ей будет уже все равно. Она даже спасибо скажет.

– Ты заслужила вчерашний подарок!

– То есть я не самый большой позор рода Романовичей?

– Пока нет. А с Аней и Маратом что делать будем?

– А решение этой части вопроса ложится на гениального мужа. Ничего не знаю. Разделение обязанностей.

Мухи и котлеты.

– Кстати, у меня для тебя тоже есть подарок, – решила я загладить свою часть вины.

– Что, ты мне еще не все рассказала?

– Вот вечно так. Вечером тебя отвезу.

– А потом я тебя! Знакомиться с семьей.

Я освоила школу шевеления ушами.

– А не слишком много событий для одного дня? – Романович вновь принялся за почесывание переносицы.

– Ну хорошо, тогда завтра!

Ведь всем известно, что tomorrow never dies!

23. Времяпрепровождение с ограниченной ответственностью

Я оставила Романовича снимать. Осталась наедине с пробками и сумбуром мыслей. Какое-то черно-белое настроение. Крупное зерно погодной пленки за окном. Событийная хореография 20-х годов.

Между мужчиной и женщиной дружбы не бывает. Между женщинами тоже. Единственный друг – это твой мужчина, твоя мама и твои дети. Все остальное – времяпрепровождение с ограниченной ответственностью. Но вот с Аней моя ответственность, казалось, не имела границ. Будем считать ее второй мамой. Господи, что за постцинизм словесных импровизаций?

А тем временем...

Я вернулась на работу. Потом домой. День-возвращение. Это же действие совершил и Алек. Честно признаться, мы еще пару часов перед ужином, который успел остыть много-много раз, ходили по кругу, пуская друг в друга обескураженные взгляды, практически кидаясь трехочковыми.

– Слушай, вот везет тебе на всяких швабр, – рявкнула я на Романовича.

– Хорошо ты о себе думаешь!

Я остановилась. Задрала нос как можно выше.

– Хам! – моему возмущению не было предела.

– Не хамкай! – хамкнул Романович.

– Чего делать-то будем?

– Как – что, организовывать им рандеву! Вот зарекался же я больше тебя не слушать и не ввязываться ни в какие авантюры!

– Я бы попросила! – Я начала показывать пальцем, как учительница начальных классов. – Это ты напортачил!

– Ой, давай начнем друг другу припоминать каждый разбитый флакон духов! – Романович пришел в возмущение.

– Что значит каждый разбитый флакон?

Романович понял, что это он тоже ляпнул зря.

– Ну...

– Так это ты мне внушил, что я забыла в каком-нибудь туалете Versace Crystal, то есть выставил меня сумасшедшей маразматичкой... А сам и разбил?

– Ты несколько драматизируешь ситуацию.

24. Gag rule – американская политика затыкания рта. Инновации

Позвонила Аня, звала пить кофе, чай, все, что льется, а лучше – что несколько увеселяет атмосферу.

Мы снова отмазывались, как могли.

Нужно было в срочном порядке чем-то занять руки. Не тем, о чем вы подумали. Иначе.

Под пальцы попался симпатичный тюбик. Я выдавила суспензии и начала мазать руки и ноги приятно пахнущим миндальным кремом.