Волна магии возросла во мне. Вызов элемента из мира немного напомнил мне то, что делали морои и это было странное чувство. Моя попытка началась с алых проблесков, парящих в воздухе над моей ладонью. Медленно, они росли и росли, покуда не стали размером с теннисный мяч. Меня наполнило чувство возросшей магии. Я затаила дыхание, едва веря тому, что только что сделала. Красные языки пламени корчились и кружились и хотя я могла чувствовать их тепло, они не обжигали меня.
Мисс Тервилигер крякнула, казалось бы, в равной степени веселясь и удивляясь.
— Замечательно. Я иногда забываю, насколько это естественно для тебя. Пламя пока только красное, но что-то подсказывает мне, пройдет совсем немного времени, прежде чем ты сможешь вызвать синее без пепла. Вызов элемента из воздуха легче, чем попытка превратить одну субстанцию в другую.
Я смотрела на огненный шар, очарованная, но вскоре почувствовала усталость. Пламя мерцало, уменьшалось, а затем исчезло совсем.
— Чем быстрее ты избавишься от него, тем лучше — сказала она мне. — Ты будешь использовать свою собственную энергию, пытаясь поддерживать его. Лучше всего, если ты бросишь шар в своего противника и быстро вызовешь другой. Попробуй еще раз и на этот раз, брось его.
Я вызвала огонь еще один раз и почувствовала небольшое удовлетворение от того, что он стал более оранжевым. На своих самых первых, детских уроках химии я узнала, что чем светлее пламя, тем оно горячее. Во всяком случае, чтобы добраться до синего пламени, мне предстояло сделать еще много бросков. И, кстати, говоря о бросках… Я кинула огненный шар.
Ну, или попыталась. Мой контроль над ним дрогнул, когда я пыталась направить его на голый участок земли. Огненный шар раскололся на части, пламя исчезло в дыме, который унесло ветром.
— Это трудно, — сказала я, зная, как неубедительно звучит мой голос, — Пытаясь удержать магию и отбросить его так же, как и обычную материальную вещь. Я должна кинуть его, одновременно поддерживая пламя.
— Именно, — Мисс Тервиллигер казалась очень радостной. — И вот где приходит практика.
К счастью, прошло не слишком много времени, прежде чем я поняла, как заставить все это работать одновременно. Адриан ободряюще поаплодировал, когда мне успешно удалось кинуть свой первый огненный шар. В результате получился красивый бросок, который идеально пришелся на скалу, в которую я целилась. Я послала миссис Тервилигер торжествующий взгляд и стала ждать, когда мы перейдем к следующему заклинанию. К моему удивлению, она не казалась столь впечатленной, как я ожидала.
— Сделай это снова, — сказала она.
— Но я кинула его, — я запротестовала. — Мы должны попробовать что-нибудь еще. Я читала другую часть книги…
— Пока тебе дела никакого нет до того, что написано в другой части, — ругалась она, — Ты думаешь, это утомительно? Да ты бы в обморок упала, сделав одно из передовых заклинаний. Сейчас…
Она указала на твердую поверхность пустыни.
— Бросай снова.
Я хотела сказать ей, что невозможно для меня перестать читать книгу вперед. Это было так же, как и со всеми моими уроками. Но что-то подсказывало мне, что сейчас не лучшее время для подобных разговоров.
Она заставила меня практиковаться с бросками снова и снова. Иногда она была убеждена в том, что я ослабляю контроль и заставляла меня работать над повышением температуры огня. Наконец, мне удалось добраться до желтого, но дальше дело не продвинулось. Тогда я вынуждена была работать над созданием заклинания без пепла. И как только я добралась до этого этапа, мы вернулись к практике бросков. Она подобрала разные цели для меня и я во все попала.
— В точности как Скиболл, — пробормотала я. — Просто и скучно.
— Да, — согласилась миссис Тервилигер. — Легко попадать в неодушевлённые предметы. А в движущиеся мишени? Живые мишени? Не так легко. Итак, давай перейдем к этому?
Огненный шар, который я удерживала в своей руке, исчез от потери контроля. Я была шокирована.
— Что вы имеете ввиду?
Если она ожидала, что я начну целиться в птиц или грызунов, то ее ожидало горькое разочарование. Нет таких причин, чтобы я сожгла что-либо живое.
— Что я должна поразить?
Миссис Тервилигер поправила свои очки и отошла на несколько шагов.
— Меня.
Я ждала подвоха или, по крайней мере, некоторых дальнейших объяснений, но таковых не последовало. Я оглянулась на Адриана в надежде, что, возможно, он мог бы пролить свет на это, но он выглядел так же пораженно, как и я. Я повернулась к прожженной земле, которую пробили мои предыдущие огненные шары.
— Миссис Тервилигер, вы не можете просить меня попасть в вас…
Ее губы дрогнули в небольшой полуулыбке.
— Уверяю тебя, я могу. Давай, ты не сможешь навредить мне.
Я хорошо продумала мою следующую фразу.
— Я довольно хороший стрелок, мэм. Я могу попасть в вас.
Это заставило ее рассмеяться.
— Попасть — да, навредить — нет. Иди вперед и бросай. Время на исходе.
Не знаю, сколько точно времени прошло, но солнце в небе, определенно, опустилось ниже. Я посмотрела на Адриана, молча прося помощи в борьбе с этим безумием. Его единственным ответом было пожимание плечами.
— Ты свидетель, — сказала я ему. — Ты слышал, как она приказала мне это сделать.
Он кивнул.
— Ты совершенно невиновна.
Я сделала глубокий вдох и вызвала следующий огненный шар. Я была так измотана, что он начал терять цвет и я вынуждена была хорошо поработать, чтобы разогреть его. Затем я посмотрела на мисс Тервилигер и приготовилась к броску. Это было труднее, чем я ожидала и не только потому, что я боялась ей навредить. Бросок во что-либо на земле не требует почти никаких размышлений. В центре внимания была цель и больше ничего. Однако видя человека, видя ее глаза и то, как вздымается и опускается ее грудь при дыхании… Что ж, она была права. Это совершенно отличалось от удара по неодушевленному объекту. Меня начало трясти от незнания того, смогу ли я это сделать…
— Ты тратишь время, — предупредила она. — И подрываешь свою энергию. Бросай.
Ее командный голос заставил меня действовать. Я бросила.
Огненный шар слетел с моей руки прямо на нее, но и не коснулся ее. Я не могла поверить своим глазам. В футе от нее он ударил в некий невидимый барьер, разбившись на несколько небольших остатков пламени, которые быстро превратились в дым. У меня отвисла челюсть.
— Что это? — воскликнула я.
— Очень, очень мощное защитное заклинание, — сказала она, явно наслаждаясь моей реакцией.
Она подняла кулон, который висел у нее под рубашкой. Он не выглядел, как нечто особенное, просто кусок неотполированного сердолика, завернутый в серебряную проволоку.
— Требуются невероятные усилия, чтобы сделать его… и еще больше усилий требуется, чтобы удерживать. В результате невидимый щит, как вы можете видеть, непроницаемый для большинства физических и магических атак.
Адриан в мгновение ока оказался возле меня.
— Выходит, это заклинание, которое делает вас неуязвимой ко всему и вы только сейчас надумали упомянуть об нем? Вы продолжали молчать про него, в то время, когда Сидни в опасности? Почему вы не научите её этому? И тогда ваша сестра не сможет навредить ей, — хотя Адриан и не собирался напасть на неё, как на Маркуса, но он точно так же был расстроен.
Его лицо вспыхнуло, взгляд стал жестким. Он сжал кулаки, хотя я думаю, что даже сам не заметил этого. Это был некий инстинкт.
Мисс Тервилигер никак не отреагировала на его возмущение.
— Если бы это было так просто, то поверьте мне, я бы не думала о большем. Пока мы практиковались здесь, я заметила, что она стала выглядеть более уставшей и вспотела, но я не списала бы это на жару. Только теперь я в полной мере могу определить масштабы того, что она сделала.
— Зачем вы идете на такое усилие? — спросила я.
— Чтобы сохранить тебе жизнь, — отрезала она. — Теперь не трать время попусту. У нас есть всего один час, прежде чем заклинание прекратит свое действие и ты должна будешь быть в состоянии целиться в кого-то, не думая дважды. Ты слишком колеблешься.
Она была права. Даже зная, что она неуязвима, мне все равно было трудно нападать на нее. Просто я не применяла насилие. Мне пришлось отвергнуть все свое внутреннее беспокойство и относиться к этому так же, как к Скиболлу. Целиться, бросать. Целиться, бросать. Не думать.
Вскоре я смогла побороть своё беспокойство и бросать без колебания. Она даже пыталась немного двигаться вокруг, чтобы дать мне лучше почувствовать, как это было бы с реальным врагом, но мне показалось это не очень сложным. Просто она была слишком уставшей и не могла бегать вокруг и увертываться от меня. Я стала чувствовать себя плохо из-за этого. Она выглядела так, как будто готова была упасть в обморок и я чувствовала себя виноватой за мой следующий бросок и…
— Ах!
Огонь дугой соскользнул с её пальцев, так же как и мои огненные шары. Огонь пролетел совсем рядом со мной, но не коснулся. Он прошёл приблизительно в футе от меня. С усталой улыбкой она опустилась на колени и выдохнула.
— Хорошо, отклонилась, — сказала она.
— Что это было? — спросила я. — На мне нет магического щита!
Она не разделяла моего беспокойства
— Я удостоверилась в том, что он тебя не коснется. Это было просто для того, чтобы доказать тебе, насколько неважно то, что это \"скучно и просто\", когда кто-то на самом деле нападает на тебя. Итак, Адриан, будь добр, принеси мне мою сумку. У меня есть несколько сушеных фиников, от которых, я думаю, сейчас не отказались бы и Сидни, и я.
Она была права. Я была настолько погружена в урок, что не замечала, как устала. Она была в худшем состоянии, но магия, безусловно, негативно сказывается и на мне. Я никогда не работала с таким количеством магии так долго, и мое тело стало слабым и истощенным, что было вызвано падением сахара в крови. Я начала понимать, почему она все время ограждала меня от действительно трудных вещей. Я практически проглотила сушеные финики, которые она принесла для нас, и, хотя сахар помог, я была еще слаба. Адриан галантно помог нам дойти обратно к стоянке у входа в парк, держа каждую из нас под руку.
— Жаль, что мы находимся в середине пустыни, — проворчала я, когда мы все были в машине Адриана. — Я думаю, ты будешь поражен тем, сколько я могу съесть прямо сейчас. Я, вероятно, ослабну прежде чем мы опять вернемся к цивилизации и ресторанам.
— На самом деле, — сказал Адриан. — Тебе повезло. Я думаю, что видел одно место недалеко отсюда.
Я ничего не заметила, так как была слишком занята беспокойством о предстоящем уроке магии с миссис Тервилигер. Пять минут спустя после того, как мы выехали на шоссе, я убедилась, что Адриан был прав насчёт ресторана. Он выехал на серую дорожку и по гравию поехал к небольшой автостоянке перед выкрашенным в белый цвет зданием.
Я в недоумении уставилась на вывеску у входа.
— \"Пироги и Прочее\"?
— Ты хотела сахара, — напомнил мне Адриан. Мустанг поднял пыль и гравий и я вздрогнула от беспокойства за автомобиль. — И, по крайней мере, это не \"Пироги и приманки\" или что-нибудь вроде этого.
— Да, но часть \"Прочее\" точно не обнадеживает.
— Я думаю, что тебя больше расстраивает часть про \"Пирог\".
Несмотря на мои опасения, \"Пироги и прочее\" было на самом деле милое и чистое, небольшое помещение. Занавески в горошек висели на окнах, и на витрине, которая был наполнена всевозможными пирогами, можно было также найти такие \"вещи\", как морковный торт и пирожные. Мы были единственными людьми до шестидесяти в этом месте.
Мы заказали наш пироги и сели с ними в углу у стенда. Я заказала персиковый, Адриан французский шелк, а мисс Тервилигер — ореховый пекан. И, конечно, мы с ней попросили официантку принести нам кофе. Я сделала глоток и тут же почувствовал себя лучше.
Адриан съел свой кусок с нормальной скоростью, приемлемой для человека, но мисс Тервилигер и я съели свои так, будто мы ничего не ели в течении месяца. Разговор был не важен. Значение имел только пирог. Адриан смотрел на нас с восторгом и не пытался прервать, пока мы буквально не вылизали свои тарелки.
Он кивнул мне.
— Ещё кусочек?
— Я возьму еще кофе, — Я посмотрела на сверкающие пластины и не могла не заметить, что внутренний голос, который постоянно напоминает мне о калориях, был тихим в эти дни. На самом деле, это не похоже, чтобы быть вокруг больше всех. Я была так зла на \"вмешательство\" Адриана в мой рацион, но его слова закончились тем, что имели большее влияние, чем я ожидала. Не то, чтобы он имел к этому прямое отношение. Отступление от моей ограниченной диеты было просто разумной идеей. Так и было. — Я чувствую себя довольно хорошо сейчас.
— Я принесу тебе другую чашку, — сказал он мне.
Когда он вернулся, у него была кружка даже для миссис Тервилигер.
— Подумал, что вы тоже захотите одну.
Она улыбнулась в знак признательности.
— Спасибо. Ты очень проницательный.
Пока она пила, я заметила, что несмотря на пополнение сахара, она все еще плохо выглядела. Конечно, она уже не была на грани обморока, но было очевидно, что ее восстановление шло не так быстро как у меня.
— Вы уверены, что с вами всё в порядке? — спросила я её.
— Не волнуйся, все будет в порядке, — она задумчиво отпила кофе. — Прошло много лет с тех пор, как я выполняла щитовое заклинание. Я забыла, сколько сил оно отнимает.
Я снова поразилась той неприязни, которая раньше была во мне. С тех пор, как меня определили как потенциального пользователя магии, я так ничего и не сделала для нее, а только продолжала сопротивляться и даже оставалась противником магии.
— Спасибо, — сказала я ей. — За всё… я подумаю, как могла бы отблагодарить вас.
Она поставила чашку и помешала в ней сахар.
— Я рада помочь тебе. Так что нет необходимости. Хотя… когда всё это закончится, я бы хотела, чтобы ты встретилась с моим шабашем. Я не прошу тебя присоединиться, — поспешно добавила она. — Просто пообщаться. Я думаю, вы найдёте \"Стеллу\" очень интересной.
— \"Стелла\", — повторила я. Она раньше никогда не говорила название. — Звезда.
Миссис Тервилигер кивнула.
— Да. Наши истоки итальянские, хотя, как вы уже видели, мы используем магию разных культур.
Я была в недоумении от её слов. Она вытерпела так много неприятностей ради меня… конечно, это не было особо большой платой, просто поговорить с её подругами-ведьмами, не так ли? Но если это было такой мелочью, то почему я была настолько напугана? Ответ пришёл ко мне через несколько минут. Поговорить с другими, увидеть насколько их организация велика, означало бы перейти на новый уровень пользования магией. Это было большим шагом для меня — прийти к тому уровню владения магией, на котором я уже была. Я смогла преодолеть многие страхи, но какая-то часть меня до сих пор ощущала лишь косвенное участие в магии. Как хобби. Встреча с ведьмами могла всё изменить. Я должна была признать, что это было частью чего-то более мощного. Встреча с шабашем казалась чем-то официальным. И я не была уверена, что готова стать ведьмой.
— Я подумаю об этом, — сказал я наконец.
Мне хотелось дать ей больше, но мои защитные инстинкты мне этого не позволили.
— Пока этого достаточно, — сказала она с легкой улыбкой. Ее телефон запищал, и она посмотрела вниз. — Говоря о \"Стелле\", мне нужно поговорить с одной из моих сестер. Я буду ждать вас в машине, — она допила свой кофе и направилась к выходу.
Адриан и я последовали за ней через несколько минут. Я по-прежнему беспокоилась по поводу шабаша ведьм и схватила его за рукав, чтобы удержать. Я говорила тихо.
— Адриан, как я могла прийти к этому? Пытаться взломать сеть алхимиков и практиковать магию в пустыне? Прошлым летом, когда я была с Розой в России, я даже не могла спать с ней в одной комнате. Я слышала слишком часто от алхимиков, что вампиры монстры и эти предупреждения постоянно были в моей голове. А теперь, вот она я, сговорилась с вампирами против алхимиков. Та девушка в России не имела ничего общей с этой, в Палм-Спрингсе. Нет, я все еще тот же человек в глубине души. Я должна быть. . потому что если это не так, то кто я?
Адриан сочувственно улыбнулся мне.
— Я думаю, что это просто развитие твоей личности. Твоей любопытной натуры. Твоей потребности делать только правильные вещи. Это всё привело тебя к этому. Я знаю, что алхимики научили тебя мыслить определённым образом, но то, что ты делаешь сейчас, это не то.
Я провела рукой по своим волосам.
— И всё же, несмотря на это, я до сих пор не могу заставить себя пойти на небольшой разговор с шабашем ведьм миссис Тервилигер.
— Всему есть границы, — он мягко заправил один из моих непослушных локонов. — В этом нет ничего плохого.
— Маркус сказал бы, что это татуировка удерживает меня.
Адриан опустил свою руку.
— Маркус много всего говорит.
— Не думаю, что Маркус пытается обмануть меня. Он верит в свое дело, и меня все еще беспокоит контроль сознания… но, честно говоря, трудно поверить, что меня сдерживают, когда здесь я делаю такие вещи, — я указала на улицу, туда, где была миссис Тервилигер. — Догма Алхимиков гласит, что магия — это противоестественно и неправильно.
Улыбка Адриана вернулась.
— Если это тебя утешит, ты действительно выглядела естественно там, в парке.
— Делая… что? Метая огненные шары? — я отрицательно покачала головой. — В этом нет ничего естественного.
— Ты и не подумала бы так, но…ладно. Ты была…удивительна, бросая те шары, словно древняя богиня войны.
Раздраженная, я отвернулась.
— Прекрати смеяться надо мной.
Он схватил меня за руку и потянул обратно к себе.
— Я абсолютно серьезен.
Я потеряла дар речи на мгновение. Всё, что я знала, так это то, что мы были слишком близки и нас разделяло лишь несколько дюймов. Почти так же близко, как и в том женском клубе.
— Я не воин и не богиня, — сказала я наконец.
Адриан наклонился ближе.
— Насколько я знаю, ты и то, и другое.
Я знала этот взгляд. Я знала, потому что видела его раньше. Я ожидала, что он поцелует меня, но вместо этого он провел пальцем по моей шее.
— Это он, да? Предмет гордости.
Мне потребовалось время понять, что он говорит о засосе. Он почти исчез, но не полностью. Я отстранилась.
— Это не так! Это было ошибкой. Те перешел границу, сделав такое со мной.
Он изумленно приподнял брови.
— Сейдж, я отчетливо помню каждую деталь в той ночи. Я уверен, что ты хотела этого. Ты практически сидела на мне.
— Я не помню всё детально, — соврала я.
Он провёл рукой по моей шее и остановил пальцы на моих губах.
— Но я буду сдерживаться и целовать только их, если это заставит тебя почувствовать себя лучше. Следов не останется.
Он начал наклоняться ко мне и я дёрнулась назад.
— Не делай этого! Это неправильно.
— Что? Целовать тебя или целовать тебя в \"Пирогах и Прочем\"?
Я огляделась вокруг, поняв, что мы устраиваем вечернее шоу для пожилых граждан, даже если они не могли нас услышать. Я отступила назад.
— И то, и другое, — сказала я, чувствуя, как горят мои щеки. — Если ты пытаешься сделать что-то неуместное — то, о чем ты говорил, что не сделаешь больше — тогда мог бы, по крайней мере, выбрать место получше.
Он мягко рассмеялся, и его взгляд смутил меня ещё больше.
— Ладно, — сказал он. — Обещаю, что в следующий раз поцелую тебя в более романтичном месте.
— Я… Что? Нет! Ты вообще не должен пытаться меня поцеловать! — я продвигалась в сторону двери, и он пошел следом за мной.
— Что случилось с любовью ко мне на расстоянии? Что не так с, хм, воспитанием чувств?
Для того, кто якобы будет просто смотреть издалека, он поступал не очень хорошо. И я делала даже хуже, пытаясь быть безразличной.
Он встал перед дверью и перекрыл мне путь.
— Я сказал, что не буду так поступать, если ты сама этого не захочешь. Но, похоже, ты подаешь смешанные сигналы, Сейдж.
— Нет, — сказала я, пораженная тому, что смогла произнести это с каменным лицом. Я сама не верила в свои слова. — Ты самонадеянный и высокомерный и много всего остального, если думаешь, что я изменила свое мнение.
— Ты понимаешь, в том-то и дело, — он снова вторгся в мое личное пространство, — Я думаю, тебе нравится \"все остальное\".
Я стряхнула с себя оцепенение и отстранилась.
— Мне нравятся люди.
На ум пришел другой урок Алхимиков. \"Они похожи на нас, но не обманывайте себя. Морои не показывают злобы стригоев, но созданиям, что пьют кровь и манипулируют природой, нет места в нашем мире. Работайте с ними только по необходимости. Мы не одно и то же. Держите как можно большую дистанцию. Это для блага вашей души.\"
Не похоже, что Адриан разделял наше мнение, но он отошел и направился на улицу. Я последовала за ним через несколько минут, думая, что сегодня не раз играла с огнем…
Глава 14
Наступило воскресенье, день начался спокойно. Мы подходили к тому моменту, когда Вероника могла напасть на новую жертву. У меня скрутило живот от мыслей о том, каким же будет ее следующий шаг и как нам действовать для того, чтобы остановить ее. И тут я получила помощь из совершенно неожиданного источника.
Зазвонил мой телефон и на дисплее отобразился неизвестный номер. Обычно я бы не ответила на подобный звонок, но сейчас мою жизнь едва ли можно назвать обычной. Кроме того, у номера был код Лос-Анжелеса.
— Алло?
— Привет. Это Тейлор?
Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить мое выдуманное имя. Я, однако, не помнила, что давала свой номер телефона хоть одной из тех девушек, которых мы предупредили о Веронике.
— Да, — осторожно проговорила я.
— Это Алисия из мотеля \"Старый Мир\"
— Здравствуй, — сказала я, всё еще не понимая, что заставило ее мне позвонить.
Ее голос был радостным и ярким, как в тот день, когда мы повстречались с ней.
— Мне бы хотелось знать, подумали ли вы о месте для проведения годовщины?
— О, ну что же…Мы еще не определились. Но, хм, наверное, мы выберемся на какое-нибудь побережье. Ну вы знаете — романтические прогулки, пляж и всё такое..
— Да, я понимаю, — сказала она, хотя явно была расстроена из-за потери клиентов. — Но если ты передумаешь, просто дай мне знать… В этом месяце мы работаем по специальным скидкам, так что ты бы могла получить номер с кроликами по отличной цене. Я помню, ты рассказывала мне о своем питомце- кролике. Как его звали?
— Хоппер, — решительно произнесла я.
— Хоппер! Верно. Такое милое имя.
— Да, классное, — Я пыталась подумать, как повежливее задать следующий вопрос, но в итоге спросила на прямую. — Послушай, Алисия, как ты узнала мой номер?
— О, его дал мне Джет.
— Он это сделал?
— Ага, — она полностью поборола разочарование и ее голос снова зазвучал весело и живо. — Он заполнил информационную карту, пока вы, ребята, были здесь. Также он отставил ваши номера.
Я почти застонала. Типично для него.
— Полезно знать, — сказала я, задумавшись над тем, как часто Адриан раздавал мой номер. — Спасибо за информацию.
— Счастливая. Ах! — она захихикала. — Чуть не забыла. Ваша подруга вернулась.
Я застыла:
— Что?
— Вероника. Она приехала еще в вчера.
Моей первой реакцией было волнение. Второй — паника.
— Ты говорила ей о нас?
— О, нет. Я же помнила, что вы хотели сделать ей сюрприз.
Я чуть не упала от облегчения.
— Спасибо. Мы, э-э, могли бы испортить всё. Нам нужно будет посетить её, но не говори ей.
— Вы можете на меня рассчитывать!
Мы закончили разговор и я посмотрела на телефон. Вероника вернулась. Именно тогда, когда мы уже думали, что потеряли её. Я немедленно позвонила миссис Тервилигер, но попала на голосовую почту. Я оставила ей сообщение с текстом, что у меня есть срочная новость. Мой телефон зазвонил снова, когда я собиралась позвонить Адриану. Я почти надеялась на то, что это Алисия хочет рассказать мне больше, но увидела, что это Стэнтон.
После глубокого вдоха, я попыталась ответить настолько спокойно, насколько это было возможно.
— Мисс Сейдж, — сказала она. — Вчера я получила ваше сообщение.
— Да, мэм. Спасибо, что позвонили мне.
Я звонила ей вчера незадолго до встречи с Адрианом. Моим приоритетом стали занятия магией с миссис Тервиллигер, но я не забыла про разговор с Маркусом.
— У меня есть, гм, просьба, — продолжала я.
Стэнтон, тот человек, которые редко удивляется, сейчас явно была поражена.
— Вы, конечно, имеете право просить что-либо… но просто вы не из тех, кто так поступает.
— Я знаю и чувствую себя плохо из-за этого. Так что, если у вас есть причина сказать нет, я пойму. — по правде сказать, если бы она отказала, у меня возник бы ряд проблем, но я понимала, что сейчас лучше не торопиться, чтобы не казаться слишком нетерпеливой. — Ну, я думаю, что должна провести Рождество здесь, с моройкой. И я определённо это понимаю, мэм. Это часть миссии, но… я бы солгала, если бы сказала, что это не беспокоит меня. Так, мне просто интересно, есть ли вообще способ уехать на один большой праздник. Это заставило бы меня чувствовать себя… ой, я не знаю. Более согласованной. Даже очищенной. Я просто постоянно окружена здесь этим…налётом, ну, вы понимаете? Я чувствую, что я даже дышать не могу время от времени. Это, наверное, звучит смешно…
Я говорила бессвязно. Когда Маркус впервые сказал мне о Сент-Луисе, я сразу же подумала о Яне. Затем я поняла, что этого не достаточно. Алхимикам не выделяют свободное время для того, чтобы просто навестить друзей. Свободное время давалось для чего-то более одухотворённого и нацеленного на группу, Например, ежегодный праздник — совсем другое дело. Многие алхимики получали право путешествовать во время праздника. Они были привержены к вере и традициям нашей группы. Фактически, Ян даже предлагал подобное на свадьбе, надеясь на мой визит. Если бы он знал, во что это выльется…
— Если честно, это звучит не так уж и смешно, — сказала Стэнтон.
Это звучало многообещающе и я попыталась расслабиться и разжать кулаки.
— Я думала, что, может быть, могла бы съездить перед зимними каникулами, — добавила я. — Джилл могла бы оставаться в пределах школы, это было бы менее рискованно. И Эдди с Ангелиной будут всегда рядом с ней. Я могла бы съездить в Сент-Луис просто на выходных.
— Сент-Луис? — я могла видеть её нахмуренное лицо по телефону. — Те же услуги есть в Финиксе. Это гораздо ближе.
— Я знаю, мэм. Но просто… — я искренне надеялась, что мой взволнованный голос поможет звучать моему голосу убедительнее. — Я, мм, хотела бы снова увидеться с Яном.
— Ах, понимаю, — последовала долгая пауза. — Я думаю, это еще более необычно, чем желание отправиться на праздник. То, что я видела на свадьбе, не дает мне повода думать, что вы очарованы мистером Янсеном.
Так. Я была права и Стэнтон заметила его влюблённость в меня. Тем не менее, она также заметила, что я не испытывала ответных чувств. Она была наблюдательна и заметила даже такие мелкие детали. Это напомнило мне о предупреждениях Маркуса о том, что алхимики обращают внимание на всё, что мы делаем. Я начала понимать его страхи и то, почему он так быстро уводил новых членов. Я уже привлекла к себе внимание? Все те маленькие промахи, что я совершала, даже вопросы, они уже выстраивались против меня?
Снова я надеялась, что мои тревоги заставят звучать мой голос более взволнованно, как у влюблённой девушки. Стэнтон почувствовала бы жалость и покачала головой. Сент-Луис был не намного дальше на самолёте, а результат был тот же.
Переводческий семинар Аркадия Акимовича Штейнберга. В первом ряду, рядом с маэстро — Любовь Якушева.
Ровно через два года — високосный 1984 год! — не стало обоих.
Фото А.Н.Кривомазова, 1982.
ОБ АВТОРЕ
Любовь Якушева (1947–1984) не дожила до первой своей книги нескольких месяцев. Названная автором “Легкий огонь”, она вышла в издательстве “Советский писатель”. Посмертно опубликованы два сборника избранных стихотворений и книга переводов.
Стихи пережили поэта, что не часто бывает в наше не слишком отзывчивое время.
Абсолютно доброжелательная, но очень требовательная, Люба часто говорила о тех или иных стихах своих современников: “Это не будет жить долго, у него неглубокие корни”.
Видимо, она, сама человек культуры, считала важным бытование, подхват опубликованного стихотворения в творчестве других. У этого есть много разных ипостасей: отклик, посвящение, цитация, филологические разборы, перевод на другие языки, музыка, созданная на слова или под впечатлением, художественная иллюстрация, включение в тематическую антологию.
Все это присутствует в посмертной судьбе Любы Якушевой.
Совсем на днях издательство “Православный паломник” выпустило книгу “Ива — сестра наша. Поэтическое приношение дереву” с превосходными графическими иллюстрациями Владимира Тихомирова. Туда вошло стихотворение Любы Якушевой из цикла “Тарханкут” (Тарханкут — это полуостров на полуострове, западная оконечность Крыма).
Степь! Тоску мою развей!
Пусть заря течет по коже.
Веет, веет суховей —
Может, ветер мне поможет
душу легкую мою
разметать степною пылью
по песку, по ковылю
да по ласточкиным крыльям,
чтоб не думать, не страдать,
словно ива у колодца,
а летать, летать, летать —
хоть до неба, хоть до солнца!
Может на первый неглубокий взгляд показаться, что стихи не об иве, что она здесь упомянута вскользь. Однако ведь автор приписывает иве то, что в пушкинской характеристике соответствует высшему проявлению человеческого достоинства: “ я жить хочу, чтоб мыслить и страдать”.
Жажда полета — чудный мимолетный порыв, а мыслить и страдать — пожизненный благородный удел.
Раннее стихотворение Якушевой объяснило название антологии “Ива — сестра наша”.
Мыслить и страдать — формула человечности. Ива — человечна.
Можно еще много привести примеров подобного отклика на стихи Любови Якушевой. И объясняется это, на мой взгляд, в частности, и тем, что они в лучшем смысле слова хрестоматийны. Я бы назвала хрестоматийными серьезные, недетские стихи, которые можно и нужно читать детям. И вот таких стихов много есть в книгах Якушевой.
Никогда нет у нее ни инфантильной манерности, ни другого недуга, поразившего многих даже даровитых стихотворцев — развязности (Достоевский заметил в “Дневниках писателя”: “Посредственность развязна”), поэтому ее стихи, включая в свой текст земные категории, имеют счастливое свойство “летать у небесных потолков”, как сказала сама поэтесса.
При жизни ее знали как поэта немногие. Да и кто из поколения нынешних пятидесятилетних был знаменит? Cамые даровитые, дабы не оторваться от печатного станка, шли в переводчики. Впрочем, о Любе Якушевой нельзя сказать, что она пошла в перевод, для нее это было любимое дело наряду с писанием оригинальных стихов. Весьма редко переводила она по заказу, хотя предложения были: хороший поэт, знающий все европейские языки, включая древние, всегда находка. Но она переводила лишь тех поэтов, которыми была в соответствующие периоды жизни увлечена. По образованию филолог-классик и специалист по искусству классической древности (едва ли не единственная студентка, отстоявшая свое право учиться одновременно на двух факультетах МГУ — филфаке и истфаке), начинала она с переводов Сафо и Катулла. Потом открыла для себя греческую поэзию ХХ века — Кавафиса, Сефериса, Элитиса.
Ее переводы сочетают в себе экспрессию и точность. Выдающиеся мастера перевода неизменно отмечали ее. Так, на полях переведенного Любой стихотворения Эйхендорфа “Беснуется ветер осенний…” осталась заметка Аркадия Акимовича Штейнберга: “Очаровательный перевод! Это подлинный Эйхендорф и это прелестные, чистые стихи русские. Весь бы Эйхендорф был так передан!”
А.Шарапова
К МУЗЕ
Возвратилась ты — спасибо!
Нагляжусь ли на тебя?
Так нечаянно красива,
что все горести скрепя,
я к тебе навстречу выйду,
от восторга рассмеюсь,
позабуду все обиды,
все сомненья, слезы, грусть,
твое долгое витанье
где-то в дальней стороне…
Во сто крат с тобой свиданье
драгоценней стало мне!
Ну, пора! Начну с названья
слов волшебных надо мной.
Мне легко писать, — дыханье
ощущая за спиной.
ОБЛАКА
Провалы в высоту,
бездонные проемы,
для перелетных птиц
живые водоемы.
Взлетает от руки,
от ветра убывает
заоблачная плоть
и клочья обрывает
молочных парусов,
плывущих горделиво,
как будто на холсте
счастливца-примитива.
Плыви, небесный флот!
Вызванивайте, склянки!
Я буду ждать тебя
на следующей стоянке,
куда бегу стремглав,
дыханья не жалея,
куда бежит со мной
кленовая аллея.
А если упаду,
а если не успею,