— Нет, она не согласилась.
Нэгл извлек из своего портфеля три листа бумаги. И положил их на стол.
— Мой мини-опус, если это не оксюморон. Краткая история Дэниэла Пелла.
Келлог подвинул стул поближе к Кэтрин. От него в отличие от О\'Нила кремом после бритья не пахло.
Нэгл повторил то, что говорил Кэтрин днем раньше: его книга не столько о самом Пелле, сколько о жертвах Пелла.
— Меня интересуют те, кого так или иначе затронула гибель семейства Кройтонов. Даже сотрудники компании Кройтона. Ведь ее со временем купила крупная фирма по разработке программного обеспечения, и сотни людей были уволены. Возможно, этого бы не случилось, будь Кройтон жив. А его работа? Его призвание? Ведь оно тоже в каком-то смысле жертва. Кройтон был одним из самых талантливых и перспективных программистов своего времени в Кремниевой долине. Он запатентовал десятки программных продуктов, которые намного опередили свое время. Многим из них в то время не находилось применения, настолько они были передовыми. И многие из них погибли вместе с Кройтоном. А ведь они могли совершить настоящий переворот в медицине, других естественных науках, в сфере коммуникаций.
Дэнс вспомнила, что ей в голову приходили примерно те же мысли, когда она проезжала мимо кампуса Калифорнийского университета, которому досталась часть научного наследия Кройтона.
— Интересно и другое, — продолжил Нэгл, кивнув на свои бумаги, — Пелл меняет автобиографию в зависимости от того, кому он ее пересказывает. Ну, к примеру, ему необходимо вызвать симпатию у человека, родители которого умерли довольно рано. Ему он говорит, что осиротел в десять лет. Или Пеллу вдруг понадобился человек, отец которого был военным, и тогда он говорит, что у него в армии убили лучшего друга. Если проанализировать все его версии собственной биографии, то сложится впечатление, что существует по крайней мере двадцать разных Пеллов. Но какова истина? Итак, слушайте! Он родился в Бейкерсфилде в октябре 1963 года. Седьмого октября. Но всем говорит, что его день рождения — двадцать второе ноября. То есть день, в который Ли Харви Освальд убил Джона Кеннеди.
— Он восхищался убийцей президента? — спросил Келлог.
— Как раз напротив. Пелл считал Освальда неудачником, слишком мягким и простоватым. Его восхищало другое: то, что один человек одним своим поступком способен изменить ход истории. Заставить миллионы людей плакать, фактически перевернуть огромную страну, да и весь мир. Его отец Джозеф Пелл был торговцем, мать изредка подрабатывала портье в гостиницах. В общем, семья среднего класса. Мать звали Элизабет. Она много пила, была холодным, отчужденным человеком, но особой жестокости к сыну никогда не проявляла и не ограничивала его свобод. Умерла от цирроза, когда Дэниэл был еще подростком. После смерти жены отец делал все, что мог, чтобы вырастить из парня достойного человека, но Дэниэл не принимал его как воспитателя. Дэниэл вообще не принимал никаких авторитетов, учителей, начальников и в особенности отца.
Дэнс вспомнила пленку, которую они смотрели вместе с О\'Нилом, слова Пелла о том, что отец требовал с него плату за проживание, избивал его, о том, как ему пришлось бежать из семьи, и о смерти родителей.
— Ложь от начала и до конца, — сказал Нэгл. — Однако с отцом Пеллу пришлось, конечно, трудновато. Тот был религиозен, очень религиозен, и очень строг. Пелл-старший являлся официально утвержденным пастором одной пресвитерианской секты в Бейкерсфилде, но собственного прихода у него никогда не было. И поэтому он выполнял обязанности помощника пастора, но в конце концов его и от этой должности освободили. Из-за многочисленных жалоб на нетерпимость по отношению к прихожанам и субъективность в оценках. Он попытался создать свою собственную церковь, но пресвитерианский синод не стал с ним даже разговаривать, поэтому в конце концов Пелл-старший продал все свои религиозные книги. Тем не менее можно предположить, что жизнь сына он сделал совершенно невыносимой.
Религия никогда не играла в жизни Кэтрин значительной роли. Они с Уэсом и Мэгги всегда отмечали Пасху и Рождество, хотя главными символами их веры были пасхальный кролик и веселый старичок в красной шубе. И она потихоньку воспитывала детей в собственной этике, передавая им набор основательных неопровержимых правил, принимаемых большинством традиционных религий. При всем том Кэтрин достаточно давно работала в правоохранительных органах, чтобы понимать, что религия часто играет довольно существенную роль в ряде преступлений. И не только в террористических актах, но и в значительно более простых, но отнюдь не менее трагичных случаях. Они с Майклом О\'Нилом провели почти десять часов в тесном гараже, пытаясь отговорить пастора фундаменталистской церкви от намерения во имя Иисуса убить свою жену и дочь из-за того, что его дочь-подросток забеременела. (Им удалось спасти обеих женщин, но этот инцидент еще раз показал Дэнс, к каким страшным последствиям может привести бескомпромиссность в духовной сфере.)
— Отец Пелла отошел от дел, — продолжал Нэгл, — переехал в Феникс и женился во второй раз. Его вторая жена умерла два года назад, а сам Джозеф умер в прошлом году от сердечного приступа. Пелл с ними никаких отношений не поддерживал. Дядей у него нет. Есть тетка в Бейкерсфилде.
— Та, с болезнью Альцгеймера?
— Да. Но у него есть брат.
Значит, он не единственный ребенок, как утверждает.
— Брат старше его. Много лет назад уехал в Лондон. В настоящее время руководит торговыми операциями в одной американской импортно-экспортной фирме. Никогда не дает никаких интервью. У меня есть только его имя. Ричард Пелл.
— Я поручу кому-нибудь найти его, — сказала Кэтрин Дэнс Келлогу.
— А двоюродные братья и сестры? — спросил агент ФБР.
— Его тетка никогда не была замужем. — Нэгл барабанил пальцами по листам бумаги, которые держал в руках. — Теперь перейдем к юности Пелла. В этот период своей жизни он часто попадал в колонию для несовершеннолетних. В основном за мелкое воровство, кражи из магазинов и из автомобилей. Однако ни в каком особом насилии замечен не был. Его юношеская биография в названном отношении поразительно мирная. Нет никаких свидетельств участия Пелла в уличных драках, в нападении на кого-либо и даже указаний на то, что он когда-либо по-настоящему выходил из себя. Один из следователей, работавших с ним, предположил, что Пелл прибегает к насилию только в том случае, если оно ему тактически выгодно. Пелл не питает ни пристрастия, ни отвращения к насилию. Для него оно всегда лишь инструмент.
Дэнс вспомнила вывод, сделанный ею за день до того: он убивает без всяких эмоций, только в том случае, если возникает необходимость.
— Никогда не употреблял наркотики. Не пьет и никогда не пил никакого алкоголя.
— А образование?
— Ничего интересного. Конечно, он очень способный. В старших классах у Пелла были высокие показатели по тем видам учебной деятельности, которые выполнялись самостоятельно. Там, где требовалось присутствие в классе, его результаты были значительно ниже. Уже будучи в тюрьме, он самостоятельно изучил юриспруденцию и сам подал апелляцию по делу об убийстве семьи Кройтон.
Кэтрин вспомнила упоминание Пеллом во время допроса юридической академии в Гастингсе.
— И ему удалось с этой апелляцией дойти до Верховного суда Калифорнии. Лишь в прошлом году суд принял решение ее отклонить, что стало для него серьезным ударом. Пелл очень надеялся, что она пройдет.
— Да, возможно, он и умен, но не настолько, чтобы не попасть в тюрьму.
Келлог указал на пункт в биографии, в котором упоминалось о семидесяти пяти арестах Пелла.
— Здесь только верхушка айсберга. Ведь Пелл отличается способностью заставлять других людей совершать нужные ему преступления. Вероятно, в уголовных анналах зарегистрированы сотни противоправных действий, за которыми стоит Пелл, но за них был осужден кто-то другой. Ограбления, воровство в магазинах, карманные кражи. Вот так он жил. Заставляя делать грязную работу других людей.
— Оливер, — заметил Келлог.
— Что?
— Чарльз Диккенс. «Оливер Твист»… Читали?
— Видела фильм, — ответила Дэнс.
— Хорошее сравнение. Фейджин, руководитель банды карманников. Тот же Пелл.
— «Пожалейста, сер, мни нюжно немьножко больше», — произнес Келлог на кокни.
Прозвучало омерзительно. Кэтрин рассмеялась, а фэбээровец пожал плечами.
— Пелл покинул Бейкерсфилд и переехал в Лос-Анджелес, а затем в Сан-Франциско. Познакомился там с несколькими людьми, арестовывался за ряд преступлений, но ни одного серьезного. О нем ничего не было слышно, пока его не привлекли в северной Калифорнии в ходе расследования дела об убийстве.
— Убийстве?
— Да. Убийстве Чарльза Пикеринга в Реддинге. Пикеринг был сотрудником администрации округа. Его нашли на холмах в окрестностях городка примерно через час после того, как видели беседующим с человеком, очень похожим на Пелла. Пикеринга зарезали. Крайне жестокое убийство. Ему было нанесено несколько десятков ран. Настоящая резня. Но оказалось, что у Пелла есть алиби: на момент убийства он был с девушкой. Да и никаких материальных свидетельств его участия в убийстве тоже не было. Пелла продержали неделю в местной полиции по обвинению в бродяжничестве, но в конце концов выдали ему паспорт. Дело так и не было раскрыто. Затем он создает свою «семью» в Сисайде. И вновь несколько лет краж, воровства в магазинах. Ряд нападений с целью ограбления. Один или два поджога. Пелла подозревали в жестоком избиении байкера, жившего поблизости, но тот не стал подавать иск. Примерно через месяц после случая с байкером было совершено убийство семьи Кройтон. Ну и с тех пор до вчерашнего дня он находился в тюрьме.
— А что говорила девочка? — спросила Дэнс.
— Девочка?
— Спящая кукла. Тереза Кройтон.
— А что она могла сказать? Она спала в момент убийства. Это было установлено.
— Установлено? — переспросил Келлог. — Кем же?
— Следователями тогда же, я полагаю.
В голосе Нэгла появилась неуверенность. Он явно никогда не задумывался над ответом на вопрос Келлога.
— Сейчас ей, наверное, лет семнадцать, — подсчитала Кэтрин. — Мне бы очень хотелось с ней побеседовать. Кое-что из того, что ей известно, может нам пригодиться. Она живет с тетей и дядей, верно?
— Да, они ее удочерили.
— А мне можно получить их номер?
Нэгл колебался. Он отвел глаза, и они внезапно утратили характерный для них огонек.
— Что-нибудь не так?
— Дело в том, что я обещал тетке девочки, что никогда никому не расскажу о Терезе. Она очень заботится о племяннице. Даже я ее еще ни разу не видел. Поначалу тетка решительно возражала против любых моих разговоров с девочкой. Надеюсь, что со временем она передумает и согласится, но если я сейчас дам вам ее номер, очень сомневаюсь, что она станет беседовать с вами, и подозреваю, что и я о ней больше ничего не узнаю.
— Тогда скажите нам просто, где она живет. Мы узнаем ее имя в справочной. А ваше имя не будет упомянуто.
Он отрицательно покачал головой.
— Они изменили фамилию и уехали отсюда. Боялись, что кто-нибудь из «семьи» будет их преследовать.
— Но вы ведь дали Кэтрин имена женщин из «семьи», — возразил Келлог.
— Они есть в телефонном справочнике и в архивных документах. Вы могли их получить и без моей помощи. Тереза, ее тетя и дядя всячески избегают любой огласки.
— Однако вы их нашли, — возразила Дэнс.
— С помощью конфиденциальных источников. Каковые, я убежден, захотят сделаться еще более конфиденциальными теперь, после побега Пелла. Я, конечно, понимаю, насколько это важно… Вот что мы сделаем. Я сам встречусь с теткой. Скажу ей, что вы хотите поговорить с Терезой о Пелле. Я не стану их уговаривать. Если они не согласятся, значит, такова судьба.
Келлог кивнул:
— Большего мы у вас и не просим. Спасибо.
Окинув взглядом страницы с биографией Пелла, Дэнс сказала:
— Чем больше я узнаю о нем, тем меньше понимаю.
Писатель рассмеялся, и у него в глазах вновь появился привычный огонек.
— О, вы хотите получить ответы на все «почему?» относительно Дэниэла Пелла? — Он порылся у себя в портфеле, отыскал пачку бумаг и вытащил из них листок с желтой наклейкой. — Вот здесь отрывок из стенограммы допроса Пелла тюремным психологом. Кажется, единственный раз, когда он был искренен.
Нэгл начал читать:
Пелл: Вы хотите проанализировать меня? Хотите знать, что мной движет? Но вы ведь наверняка сами знаете ответ на свой вопрос, доктор. Он един для всех: семья, конечно. Папочка бил меня, папочка не обращал на меня должного внимания, мамочка не кормила меня грудью, а дядюшка Джо делал бог знает что. Природа и порода… во всем виновата семья. Однако если вы будете слишком много думать о них, все они до одного станут вас преследовать, и вы никогда не сможете освободиться из-под их влияния. Нет-нет, единственный способ выжить — это послать их подальше и помнить, что вы такой, какой есть, и никогда не изменитесь.
Психолог: В таком случае кто же вы, Дэниэл?
Пелл (смеясь): О, я? Я — тот, кто держит нити вашей души и заставляет вас совершать такие вещи, на которые вы еще мгновение назад считали себя неспособным. Я — тот, кто, наигрывая на флейте, увлекает вас туда, куда мгновение назад вы боялись ступить. И уж поверьте мне, доктор, вы будете поражены, когда узнаете, сколько на свете людей, страстно желающих, чтобы для них нашелся кукловод или свой Гамельнский Крысолов.
— Мне пора домой, — сказала Дэнс после того, как ушел Нэгл.
Ее мать и дети уже с нетерпением ждали начала вечеринки по поводу дня рождения отца Кэтрин.
Келлог смахнул со лба непослушную прядь волос. Но она снова упала на лоб. Он опять махнул головой. Наблюдая за ним, Кэтрин обратила внимание на то, чего не заметила раньше, — край бинта, высовывавшийся из-под воротника рубашки.
— У вас рана?
Он пожал плечами:
— Да. Получил на днях во время одной разборки в Чикаго.
По его жестам она поняла, что Келлогу не хочется говорить на эту тему, и она не стала задавать вопросов. Но он вдруг продолжил.
— Преступнику не удалось добиться своего, — произнес он особым тоном и по-особому взглянул на нее.
Примерно так же, как Кэтрин сообщала незнакомым людям о том, что она вдова.
— Извините мне мое любопытство, но вас не очень беспокоит рана?
— Нет, все уже практически зажило. — После короткой паузы Келлог добавил: — Ну, не совсем, конечно, но не стоит обращать внимания. В некоторых случаях это самый лучший способ поведения.
Особенно не задумываясь, Кэтрин спросила:
— А кстати, у вас есть планы на сегодня?
— Подготовить краткий отчет для начальства, принять ванну в отеле, выпить стаканчик виски, закусить гамбургером и завалиться спать. Ну ладно, если уж быть совсем откровенным, два стаканчика виски.
— Тогда у меня вопрос.
Келлог удивленно поднял бровь.
— Вы любите именинные пироги?
После очень короткой паузы он ответил:
— Это одно из самых моих любимых блюд.
Глава 26
— Мам, посмотри, как мы украсили нашу «палубу»!
Дэнс поцеловала дочь.
— Замечательно, Мэгс.
«Палуба» действительно выглядела замечательно. Дети целый день готовились к вечеринке. Развешивали транспаранты, китайские фонарики, расставляли свечи. (Они прекрасно знали, что в их семье, когда дело касалось праздников, гости могли не рассчитывать на изысканную еду, но радости и веселья они получали с лихвой.)
— А когда дедушка откроет подарки?
Уэс с Мэгги откладывали часть карманных денег и вот теперь купили Стюарту Дэнсу набор рыболовных снастей, включая болотные сапоги и сеть. Кэтрин прекрасно понимала, что ее отец будет рад получить от внуков любой подарок, но сегодняшним он непременно воспользуется.
— Подарки после пирога, — провозгласила Эди Дэнс. — Значит, после обеда.
— Привет, мама.
Дэнс с матерью не очень любили сентиментальничать, но сегодня Эди обняла Кэтрин и прижала ее к себе, чтобы шепнуть на ухо, что им нужно поговорить по поводу Хуана Миллера.
Они прошли в гостиную. Дэнс сразу поняла, что ее мать крайне обеспокоена.
— Что случилось?
— Он все еще в основном без сознания. Правда, пару раз приходил в себя. — Затем она окинула комнату внимательным взглядом, наверное, чтобы убедиться, что поблизости нет детей. — Всего на несколько секунд. Он не сможет тебе ничего сообщить. Но…
— Что, мама?
Эди Дэнс стала говорить еще тише.
— Я стояла рядом с ним. Поблизости больше никого не было. Я взглянула на него и увидела, что его глаза открыты. Тот, который не закрыт бинтом. Его губы двигались. Я наклонилась. И он сказал: «Убейте меня». Он произнес это дважды. Потом снова закрыл глаза.
— Значит, боль настолько невыносима?
— Как раз нет! Ему вкололи столько болеутоляющих, что он вообще ничего не чувствует. Но он же видит бинты. Оборудование вокруг. Он не дурак.
— Члены его семьи рядом с ним?
— Большую часть времени да. А тот его брат сидит там практически круглые сутки. Следит за нами, словно ястреб. Он уверен, что мы плохо лечим Хуана, потому что он латиноамериканец. И постоянно поминает тебя всякими словами.
Дэнс поморщилась.
— Извини, но я подумала, что должна тебе обо всем рассказать.
— Да, спасибо, мама.
Слова матери ее очень обеспокоили, и, конечно, не из-за Хулио Миллера. С ним-то она сможет справиться. Ее расстроило состояние молодого детектива.
Убейте меня…
— Бетси звонила? — спросила Дэнс.
— Ах да, твоя сестра не сможет приехать, — произнесла Эди беззаботным тоном, за которым скрывалось раздражение из-за того, что их младшая дочь не желает тратить четыре часа на поездку от Санта-Барбары ради дня рождения отца.
Конечно, и сама Кэтрин в нынешних условиях поисков Пелла не смогла бы приехать на день рождения отца, если бы жила на таком же расстоянии от родителей, как Бетси. Однако с точки зрения кодекса нерушимых семейных традиций гипотетическое их несоблюдение грехом не считается. Как бы то ни было, Кэтрин присутствовала, а вот Бетси вызвала явное недовольство родителей.
Они вернулись на «палубу», к ним подбежала Мэгги и спросила:
— Мама, можно выпустить Дилана и Пэтси?
— Посмотрим.
Собаки порой начинали вести себя на вечеринках слишком буйно. Кроме того, их закармливали чрезмерным количеством человеческой еды, что не могло не сказаться на их здоровье.
— А где твой брат?
— В своей комнате.
— И чем он занимается?
— Всякой ерундой.
Дэнс закрыла оружие в сейфе, быстро приняла душ и переоделась.
Она столкнулась с Уэсом в коридоре.
— Никаких маек. Сегодня день рождения твоего дедушки.
— Мама, она же чистая.
— Водолазка. Или белая с голубым рубашка.
Она знала содержимое шкафа сына лучше, чем он.
— Ладно.
Кэтрин пристально взглянула на сына и поняла, что его смущение не имеет отношения к выбору рубашки.
— Что случилось?
— Ничего.
— Ну давай выкладывай. Говори, что случилось.
— Ничего.
— Иди переоденься.
Через десять минут Кэтрин уже расставляла горы аппетитно выглядящих закусок, про себя воздавая хвалу фирме «Трейдер Джо».
Мимо протиснулся Уэс в рубашке с запонками и костюме и взял горсть орехов. Она почувствовала аромат одеколона. Он выглядел превосходно. Быть родителем трудно, но у этой должности есть и масса приятных сторон.
— Мам?
Он подбросил орешек кешью в воздух. И поймал его открытым ртом.
— Перестань! Ты можешь подавиться.
— Мам?
— Что?
— Кто к нам сегодня приходит?
Уэс отвел глаза и повернулся к ней плечом. Значит, за его вопросом что-то скрывается. Кэтрин знала, что его беспокоит — примерно то же, что и прошлым вечером. Пришло время побеседовать начистоту.
— Только знакомые. — На вечер воскресенья намечено гораздо более грандиозное мероприятие в «Морском клубе» рядом с Аквариумом в Монтерее с приглашением многих друзей Стюарта. На сегодняшнее торжество она позвала только восьмерых. И Кэтрин начала перечислять: — Майкл с женой, Стив, Мартин, Барберы… Вот и все. А, и еще один человек. Он работает с нами над последним делом. Он из Вашингтона.
Уэс кивнул.
— И все? Больше никого?
— И все. — Она бросила сыну мешочек с крекерами, и он поймал его одной рукой. — Положи их на тарелки. Но помни, они для гостей.
Почувствовав некоторое облегчение, Уэс отправился раскладывать угощение по тарелкам.
Мальчишку беспокоило то, что Кэтрин могла пригласить Брайана Гундерсона. Того самого Брайана, о котором была написана книга, гордо лежавшая неподалеку, Брайана, о чьих звонках Кэтрин в КБР так аккуратно оповещала ее Мари-Элен Кресбах.
Звонил Брайан…
С сорокалетним банкиром Кэтрин познакомила Мари-Элен, обладавшая примерно таким же количеством почти патологических пристрастий, как и талантов. Ей в одинаковой мере нравилось заниматься стряпней, варкой кофе, приведением в порядок бумаг агентов КБР — и сводничеством.
Брайан, со своей стороны, был умен, приятен в общении, весел. Во время их первого свидания, выслушав рассказ Кэтрин о кинесике, он сел на руки со словами: «Вот так ты никогда не сможешь узнать моих намерений». Их совместный обед прошел превосходно. Брайан был разведен, без детей (но ему страстно хотелось их иметь). Рабочий день у Брайана, так же как и у Кэтрин, был забит до предела, поэтому отношения между ними развивались крайне медленно. Ее это вполне устраивало. Совсем недавно овдовев после многих лет брака, Кэтрин не торопилась выходить замуж во второй раз.
После месяца совместных обедов, кофе и походов в кинотеатр они с Брайаном как-то отправились в путешествие и оказались на побережье в Асиломаре. Золотой закат, множество морских выдр, играющих у берега… Здесь трудно противиться поцелуям. А потом чувству вины за испытанное удовольствие. Но удовольствие всегда сильнее чувства вины.
Та часть жизни, без которой можно обходиться какое-то время, но не вечно.
У Дэнс не было никаких определенных планов относительно будущего с Брайаном, и потому ее вполне устраивало сложившееся положение вещей и просто хотелось посмотреть, что из всего этого выйдет.
Однако вмешался Уэс. Он не грубил и не делал глупостей, но десятком различных способов, которые Кэтрин без труда расшифровывала, дал понять матери, что ему не нравится все, что связано с Брайаном. Дэнс уже закончила курс у психотерапевта по поводу пережитого стресса вследствие гибели мужа, но время от времени еще посещала психолога, которая подробно объяснила ей, каким образом вводить детей в курс своих романтических увлечений, и она все делала в соответствии с рекомендациями. Но Уэс опередил ее. Всякий раз, когда речь заходила о Брайане или когда она возвращалась после встречи с ним, Уэс становился мрачным, молчаливым и необщительным.
Именно об этом он хотел ее спросить прошлым вечером, когда подошел к ней с «Властелином колец» в руках.
А сегодня, спрашивая ее о том, кто приглашен на вечеринку, он на самом деле хотел узнать только одно — приглашен ли Брайан. А возможно, еще и — не порвала ли она с ним?
На самом деле, да, порвала. Хотя и не была полностью уверена в отношении к происшедшему Брайана. С момента их разрыва Брайан несколько раз звонил ей.
Психотерапевт оценил поведение Уэса как вполне нормальное, и Дэнс понимала, что с течением времени справится с проблемой, если проявит необходимые терпение и твердость. Однако самое важное состояло в том, чтобы не позволить сыну управлять ею. В конце концов она решила, что проявила недостаточно терпения и твердости. Поэтому две недели назад Кэтрин порвала с Брайаном, тактично объяснив ему, что прошло еще очень мало времени с того момента, как погиб ее муж, и что она еще не готова. Брайан был расстроен, но принял ее слова достойно. Никаких взаимных колкостей при расставании. Хотя, собственно, последней точки в отношениях они не поставили.
Подождем еще немного…
По правде говоря, Кэтрин разрыв принес облегчение. Она решила, что ей не стоит в данный момент осложнять себе жизнь из-за какой-то мимолетной интрижки. Тем не менее ей было приятно слышать, что Брайан продолжает ей звонить, и порой Кэтрин по нему даже скучала.
Везя в тележке вино на «палубу», она увидела рядом с Мэгги отца. Он держал в руках раскрытую книгу и показывал на изображение глубоководной светящейся рыбы.
— Эй, Мэгс, выглядит очень аппетитно, — крикнула она. — С днем рождения, папа. — И Кэтрин обняла его.
— Спасибо, дорогая.
Дэнс расставила тарелки, положила пиво в холодильник, а потом прошла на кухню и там вытащила мобильник. Вначале позвонила Ти-Джею, потом Карранео. Ничего нового, никакого продвижения в поисках Пелла, никаких сведений об исчезнувшем «форде», никого с паролями «Нимью» или «Элисон», никаких отелей, мотелей и пансионов, в которых могли бы остановиться Пелл и его сообщница.
Она хотела позвонить еще и Уинстону Келлогу, подумав, что тот может постесняться прийти на вечеринку, но потом решила не звонить. Зачем принуждать человека…
Дэнс вернулась на «палубу», помогла матери с едой, поздоровалась с соседями, Томом и Сарой Барбер, которые принесли с собой вино, подарок и привели своего долговязого пса непонятной породы по кличке Фолти.
— Мама, ну пожалуйста! — прогнусавила Мэгги, и Дэнс сразу поняла намек.
— Хорошо, хорошо, освободи их из собачьей тюрьмы.
Мэгги выпустила Пэтси и Дилана из их заточения в спальне, и все три пса галопом бросились во двор, сбивая с ног друг друга и тщательно обнюхивая все новое.
Через несколько минут на «палубе» появилась еще одна пара. Сорокалетний Стивен Кахилл в вельветовых слаксах и с длинным хвостом седеющих волос мог бы стать прекрасной моделью для «Биркенстока».
[14] Внешность его жены Мартины Кристиансен представляла полнейший контраст с ее фамилией. Она была роскошной знойной брюнеткой. Взглянув на нее, вы бы решили, что в ее жилах течет испанская или мексиканская кровь, а на самом деле ее предки жили в этих местах значительно раньше первых калифорнийских поселенцев. В ней текла кровь индейцев охлоне, представлявших собой группу слабо связанных друг с другом небольших племен, занимавшихся охотой и собирательством на территории от Биг-Сер до залива Сан-Франциско. В течение многих столетий, а возможно, и тысячелетий, они были единственными обитателями калифорнийского региона.
Несколько лет назад Кэтрин встретила Мартину на концерте в колледже в Монтерее. Концерт устраивался в продолжение традиций знаменитого Монтерейского фестиваля музыки в стиле фолк, на котором на западном побережье в 1965 году впервые появился Боб Дилан. Несколькими годами позже он превратился в еще более знаменитый Монтерейский поп-фестиваль, на котором свой путь к мировой известности начали Джимми Хендрикс и Дженис Джоплин.
Концерт, где встретились Кэтрин и Мартина, был менее значительным культурным событием, чем его предшественники, но в личностном плане для обеих он оказался еще более важным. Женщины мгновенно подружились и еще долго после окончания последнего отделения болтали о музыке. Вскоре они стали очень близкими подругами. Именно Мартина буквально не отходила от Кэтрин в первые дни после гибели Билла. Она сделала все, что было в ее силах, чтобы не позволить своей подруге полностью уйти в обманчивый соблазн вдовьего уединения. В то время как некоторые люди в ту пору избегали ее, а другие (к примеру, мать) осыпали неумеренными словами сочувствия, Мартина попыталась отвлечь Кэтрин от ее горя. Она шутила, спорила, устраивала бесчисленные провокации. Несмотря на состояние Дэнс в те дни, на ее тогдашнюю замкнутость, она поняла, что, черт возьми, тактика Мартины срабатывает. Наверное, именно ей Кэтрин была обязана тем, что так быстро после своей трагедии вернулась к нормальной жизни.
За Стивом и Мартиной по лестнице следовали их дети, мальчики-двойняшки, на год моложе Мэгги. Один нес футляр с гитарой матери, второй — подарок для Стюарта. После обычных приветствий Мэгги повела ребят во двор.
Взрослые собрались у шаткого деревянного стола, уставленного свечами.
От Дэнс не ускользнуло, что сегодня Уэс выглядит значительно более счастливым, чем обычно. Он был прирожденным организатором и вот теперь во дворе устраивал игру для детей.
Она снова вспомнила о Брайане, но тут же отбросила мысль о нем.
— …побег. Ты?..
Мелодичный голос Мартины угас, как только она почувствовала, что Кэтрин поняла, о чем она говорит.
— Да, я руковожу поисками сбежавшего убийцы.
— Нелепо, — вступил в их беседу Том Барбер, местный журналист и писатель, — что в последнее время мы постоянно говорим и думаем только о террористах. Они стали нашими главными злодеями. И вот внезапно у вас за спиной возникает человек, подобный Пеллу. Мы склонны забывать, что главная угроза для всех нас не террористы, а такие люди, как он.
— Люди перестали выходить из дома, — добавила жена Барбера. — По всему полуострову. Они боятся.
— Главная причина, по которой я пришел сюда, — заявил с усмешкой Стивен Кахилл, — это то, что я был твердо уверен: здесь я буду в окружении людей с оружием.
Дэнс рассмеялась.
Появились Майкл и Анна О\'Нил в сопровождении двоих своих детей, Аманды и Тайлера, девяти и десяти лет. И вновь Мэгги взобралась по ступенькам на «палубу». Она провела вновь прибывших детей во двор, предварительно запасшись газированной водой и чипсами.
Дэнс предложила гостям вино и пиво, а сама поспешила на кухню, где мать встретила ее словами:
— У тебя еще один гость.
Она указала на входную дверь, где стоял Уинстон Келлог.
— Я без подарка, — признался тот.
— У нас сегодня горы еды. Вы можете взять домой целую сумку хот-догов, если захотите. Кстати, у вас нет никакой аллергии?
— На цветочную пыльцу. А на собак нет.
Келлог вновь изменил имидж. Спортивная куртка была та же, но под нее он надел водолазку и джинсы, мягкие мокасины и желтые носки.
Заметив ее взгляд, Келлог сказал:
— Знаю. Для федерала я слишком похож на футболиста в отставке.
Она провела его на кухню и представила матери. После чего они проследовали на «палубу», где Келлогу пришлось пожимать бесчисленные руки и столько же раз произносить свое имя. Кэтрин была немногословна относительно его роли здесь, а сам Келлог сообщил гостям только, что прибыл из Вашингтона и «работает с Кэтрин над несколькими интересными проектами».
Затем она по лесенке отвела его во двор и представила детям. Кэтрин заметила, с каким интересом всматриваются в него Уэс и Тайлер — без сомнения, в поисках спрятанного оружия — и как взволнованно перешептываются.
Здесь к Кэтрин и Уинстону присоединился О\'Нил.
Уэс радостно помахал Майклу и, бросив еще один внимательный взгляд на Келлога, вернулся к игре, которую явно придумывал на ходу. В данный момент он излагал правила. По всей видимости, они подразумевали существование какого-то внешнего по отношению к играющим мира, в котором обитают невидимые драконы. Собаки были пришельцами. Двойняшки были какими-то принцами, а сосновая шишка была либо волшебным шаром, либо ручной гранатой, либо тем и другим одновременно.
— Ты сказала Майклу о Нэгле? — спросил Келлог.
Кэтрин кратко изложила то, что им стало известно о жизни Пелла, и добавила, что Нэгл собирается узнать, согласится ли Тереза Кройтон на беседу с ними.
— Значит, ты полагаешь, Пелл остается здесь из-за тогдашних убийств? — спросил О\'Нил.
— Не знаю, — ответила она. — Но мне нужна любая информация.
Невозмутимый детектив улыбнулся и заметил, обращаясь к Келлогу:
— Все перевернет, но своего добьется — вот ее стиль работы.
— Которому я научилась у него, — добавила Дэнс, со смехом кивнув на О\'Нила.
Тут детектив кое о чем вспомнил.
— О, знаешь, что мне пришло в голову? Помнишь, один телефонный разговор Пелла из «Капитолы» был по поводу денег?
— О девяти тысячах двухстах долларах, — вставил Келлог.
Дэнс была потрясена его памятью.
— И вот что я подумал. Нам известно, что «тандерберд» угнали в Лос-Анджелесе. Вполне логично предположить, что подруга Пелла оттуда. А что, если нам связаться с банками в районе Лос-Анджелеса и попытаться установить, не снимала ли какая-либо женщина такую сумму в течение последних, скажем, месяца или двух?
Дэнс понравилась эта идея, однако чтобы ее реализовать, требовалось немало поработать.
О\'Нил повернулся к Келлогу:
— Здесь, мне думается, должны потрудиться ваши коллеги. Казначейство, ФБР, Внутренняя налоговая служба, Агентство национальной безопасности.
— Идея в принципе интересная. Хотя, полагаю, у нас неизбежно возникнут проблемы с нехваткой персонала для ее реализации. — Фактически он высказывал вслух опасения Дэнс. — Ведь речь идет о миллионах клиентов. Насколько я понимаю, лос-анджелесское отделение это не потянет, а в АНБ нам посмеются в лицо. А если девица к тому же была достаточно умна, она снимала небольшие суммы в течение относительно длительного периода времени. Или обналичивала чеки третьей стороны, а деньги накапливала.
— Да, конечно, вполне возможно. Но для нас стало бы настоящим триумфом, если бы мы нашли его подружку. Вы ведь знаете: «Второй подозреваемый…
— …увеличивает шанс поимки преступника в геометрической прогрессии», — закончил Келлог за него цитату из старого учебника по следственному делу, который часто цитировали Дэнс и О\'Нил.
Улыбаясь, Келлог выдержал взгляд О\'Нила.
— У нас, федералов, гораздо меньше ресурсов, чем многие полагают. Я совершенно убежден, что у нас не будет возможности обеспечить сотрудниками выполнение вашего замысла. Работа, как вы понимаете, грандиозная.
— Легкую работу нам редко подбрасывают.
Майкл иногда бывал резким и упрямым.
— Тебе понадобится ордер? — спросила Дэнс.
— Возможно, чтобы получить имя вкладчика, — ответил О\'Нил. — Но если какой-то банк согласится с нами сотрудничать, они могут просто просмотреть операции за определенный срок и сообщить обо всех подозрительных совпадениях. И мы за полчаса получим ордер на раскрытие имени и адреса вкладчика.
Келлог сделал глоток из своего бокала.
— Дело в том, что тут есть еще одна проблема. Меня беспокоит тот факт, что если мы обратимся в упомянутые вами организации с подобной просьбой — со столь незначительным шансом на успех, — они в последующем могут отказать нам в чем-то более существенном.
О\'Нил понимающе кивнул:
— Вижу, там у себя вам приходится сталкиваться со значительно более сложными интригами, чем нам.
— Но не будем полностью отбрасывать вашу идею. Я сделаю несколько звонков.
О\'Нил взглянул поверх плеча Дэнс.
— Эй, с днем рождения, молодой человек.
Стюарт Дэнс с изготовленным Мэгги и Уэсом значком, на котором значилось «Именинник», пожал руки присутствующим, налил вина в бокалы О\'Нила и Дэнс и, обращаясь к Келлогу, сказал:
— Говорите о делах? Здесь подобные разговоры запрещены. Я похищаю вас у этих детей, пойдемте поиграем со взрослыми.
Келлог смущенно рассмеялся и последовал за Стюартом к столу, уставленному свечами, за которым Мартина, вытащив из чехла свою старую гитару, пыталась организовать маленький импровизированный концерт. Дэнс с О\'Нилом остались одни. Она заметила, что Уэс внимательным изучающим взглядом смотрит на взрослых. Через несколько мгновений он вернулся к своему варианту «Звездных войн».
— Кажется, он неплохой парень, — сказал О\'Нил, кивнув в сторону Келлога.
— Уинстон? Да.
Как правило, О\'Нил не обижался на тех, кто отвергал его предложения. Трудно представить себе менее мелочного человека, чем Майкл.
— Ему кто-то недавно угодил сюда, — заметил О\'Нил, пошлепав себя по шее.
— Откуда ты узнал? Бинта же не видно.
— Он постоянно прикасается к этому месту так, как люди обычно прикасаются к ране.
Кэтрин рассмеялась.
— Пример превосходного кинесического анализа. Да, рана совсем свежая. Получена в Чикаго. Преступнику, по-видимому, удалось выстрелить первому, но Уин с ним разделался. Подробности он не рассказывал.
Они замолчали, окидывая взглядом двор, детей, собак, огоньки свечей, которые делались ярче от сгущающихся сумерек.
— Мы его возьмем.
— Ты уверен?
— Да. Он сделает какую-нибудь ошибку. Все ошибаются, ошибется и он.
— Не знаю… Он сильно отличается от всех. Он другой. Разве ты не чувствуешь?
— Нет, не чувствую. Он не другой. Он просто немножко больше окружающих.
Майкл О\'Нил, самый начитанный человек из всех, кого она когда-либо знала, отличался необычайно простой и даже примитивной жизненной философией. Он не верил ни в зло, ни в добро, еще меньше в Бога и дьявола. Все это он считал абстракциями, отвлекающими от дела, которое состоит в том, чтобы ловить людей, нарушающих правила, существующие (и созданные тоже людьми) ради блага и безопасности человечества.
Ни плохого, ни хорошего. Только разрушительные силы, которые необходимо остановить. Для Майкла О\'Нила Дэниэл Пелл был разновидностью цунами, землетрясения или торнадо. Несколько мгновений он наблюдал за играющими детьми, затем сказал:
— У меня такое впечатление, что у тебя с тем парнем, с которым ты встречалась… Все кончено?
Звонил Брайан…
— Ты и это знаешь. От тебя ничего невозможно скрыть.
— Извини.
— Ну, ты прекрасно понимаешь, как все происходит.
Дэнс заметила, что произнесла одно из тех бессмысленных предложений, которыми изобилуют повседневные беседы.
— Да, конечно, понимаю.
Она повернулась посмотреть, как мать справляется с обслуживанием гостей, и встретилась взглядом с Анной, женой Майкла, которая внимательно наблюдала за ними. Анна улыбнулась.
Дэнс улыбнулась в ответ и, обратившись к Майклу, предложила:
— Давай присоединимся к остальным участникам концерта.
— Мне придется петь?
— Ни в коем случае, — поспешила она его успокоить.
Майкл обладал превосходным голосом, низким, с естественным вибрато. Но был начисто лишен слуха. И даже под угрозой пытки не способен был правильно воспроизвести мелодию.
По прошествии получаса, посвященного музыке, сплетням и смеху, Эди Дэнс, ее дочь и внучка внесли ворчестерский бифштекс, салат, спаржу и картофель, посыпанный сухарями и сыром. Дэнс сидела рядом с Уинстоном Келлогом, который среди практически незнакомых людей держался превосходно. Он даже рассказал несколько безумно смешных анекдотов, сохраняя при этом абсолютно невозмутимое лицо, чем напомнил Кэтрин ее покойного мужа, который был не только коллегой Келлога, но и обладал схожим характером, очень легким и простым, по крайней мере когда с делами бывало покончено и он мог позволить себе немного расслабиться.
Беседа свободно переходила с одной темы к другой, от музыки к критическому взгляду Анны на состояние искусства в Сан-Франциско, затем к ближневосточной политике, от нее к вашингтонским проблемам, к проблемам калифорнийским и, наконец, к значительно более важному вопросу о рождении два дня назад в Аквариуме в неволе детеныша морской выдры.