— Они не захватят корабль, — проскрежетал голос за спиной, и на плечо Холдену легла тяжелая рука. Обернувшись, он уставился в лицо стрелку из охраны корпорации. — Это имущество торгового дома «Мао-Квиковски».

Холден сбросил руку со своего плеча.

— Десяток парней с тазерами и винтовками их не остановят. — Он кивнул на орущую толпу.

— Мистер… — наемник оглядел его в головы до пят, — Филипс. Мне и ваше мнение, и мнение АВП до лампочки, как и ваши советы. Не желаете свалить, пока не дошло до стрельбы?

Ну что ж, он попытался. Улыбаясь стрелку, Холден потянулся к кобуре. Хорошо бы, здесь был Амос, но тот не показывался с тех пор, как они сошли с корабля. Холден не дотянулся до пистолета, потому что длинные тонкие пальцы обхватили и крепко сжали его руку.

— А если мы поступим так? — заговорила внезапно объявившаяся рядом с Холденом Наоми. — Если вы не будете препираться, а я просто расскажу вам, что произойдет?

Холден вместе с громилой изумленно уставился на женщину. Она подняла палец, призывая обождать минутку, и вытащила терминал. Связалась с кем-то и включила громкую связь.

— Амос! — Она все так же держала поднятый палец.

— А? — раздалось в ответ.

— Из порта одиннадцать, площадка В-девять, собирается отчалить корабль. На нем полно еды, которая нужнее здесь. Если он взлетит, кто-нибудь из перехватчиков АВП к нему подоспеет?

Последовала длинная пауза, затем Амос хихикнул:

— Вы же сами знаете, босс. Предупредить их?

— Вызови наш корабль и скажи, чтобы остановили грузовик. Потом пусть высадят на него команду, снимут груз подчистую и вернут сюда.

— Будет сделано, — только и сказал Амос.

Наоми закрыла терминал и убрала его в карман.

— Не испытывайте нас, ребятки, — проговорила она с намеком на сталь в голосе. — Здесь не было ни слова пустых угроз. Либо отдайте этим людям груз, либо мы заберем корабль целиком. Вам решать.

Наемник минуту разглядывал ее, затем махнул своим людям и ушел. Безопасники отошли следом, а Холдену с Наоми пришлось отскакивать с пути хлынувшей к доку толпы.

Когда опасность, что их сомнут, миновала, Холден заговорил:

— Круто это было.

— Подставляться под пули в борьбе за справедливость весьма героично, — сталь еще не совсем исчезла из голоса Наоми, — но мне не хотелось бы тебя терять, так что прекрати разыгрывать идиота.

— Угроза кораблю — остроумный ход, — продолжал Холден.

— Ты вел себя как проклятый детектив Миллер, а я — как ты когда-то. Сказала то, что сказал бы ты сам, если бы не так спешил хвататься за пушку.

— Я вел себя не как Миллер!

Упрек был тем обиднее, что в нем крылась правда.

— Но и не по-своему.

Холден пожал плечами и только потом спохватился, что повторяет жест Миллера. Наоми скосила глаза на капитанскую нашивку на плече костюма с «Лунатика».

— Может, стоит так и оставить.

Маленький, опустившийся человек — с сединой в темных волосах, с недельной щетиной на азиатском лице — подошел к ним и нервно кивнул. Он буквально ломал руки — раньше Холден думал, что это проделывают только старые дамы в ретрофильмах.

Человек еще раз робко кивнул и заговорил:

— Вы — Джеймс Холден? Капитан Джеймс Холден? Из АВП?

Холден и Наоми переглянулись. Холден подергал свою жалкую бородку.

— И какой с нее толк, скажи честно?

— Капитан Холден, меня зовут Пракс, Праксидик Менг. Я ботаник.

Холден пожал ему руку.

— Приятно познакомиться, Пракс, но боюсь, что мне…

— Вы должны мне помочь.

Холден понимал, что в последние пару месяцев этому человеку пришлось несладко. Одежда висела на нем мешком, на лице виднелись пожелтевшие синяки — не так давно его избили.

— Конечно, найдите на станции гуманитарной помощи Супитаяпорнов и скажите, что я…

— Нет! — выкрикнул Пракс. — Не то! Мне нужна ваша помощь!

Холден бросил взгляд на Наоми. Та кивнула.

— Ладно, — вздохнул Холден, — в чем дело?

Глава 12

Авасарала

— Маленький дом — особая роскошь, — говорил ее муж. — Жить там, где все принадлежит только нам, помнить простые радости — самим печь хлеб и мыть за собой тарелки. Твои высокопоставленные друзья об этом забывают, что несколько лишает их человечности.

Он сидел за кухонным столом, свободно устроившись в кресле из бамбукового ламината, состаренного так, что походил на мореный орех. Шрамы, оставленные операцией — удаляли раковую опухоль, — двумя тонкими линиями блестели на горле, почти теряясь под седой щетиной. Лоб был выше, чем во времена их знакомства, волосы реже. Воскресное солнце заливало стол.

— Чушь, — возразила жена. — Ты можешь притворяться, что живешь как грязный крестьянин, но это не делает Эрринрайта или Люса менее человечными. В домах меньше нашего живут по шесть семей, а люди в них ближе к скотине, чем любой из моих сотрудников.

— Ты в самом деле так думаешь?

— Конечно! Иначе разве я пошла бы утром на работу? Кто-то должен вытаскивать из грязи всю ту шваль, чтобы ваша братия могла кого-то учить.

Арджуна усмехнулся. У него всегда была самая прекрасная улыбка. Авасарала невольно улыбнулась в ответ — а ведь собиралась сказать резкость. За стеной взвизгнули Кики и Сури, на лужайке мелькнули маленькие полуголые тела. Чуть отстав, показалась нянька — она прижимала рукой бок, как будто придерживая шов.

— Большой двор — роскошь, — заметила Авасарала.

— Верно.

В дом, улыбаясь до ушей, ворвалась перемазанная землей Сури. За ней на ковре оставались крошки подсохшей грязи.

— Бабушка, смотри, что я нашла!

Авасарала развернулась в кресле. В ладони внучки из комка влажной земли свивал и развивал розовые кольца дождевой червяк. Авасарала изобразила радостное удивление:

— Замечательно, Сури. Идем, покажи бабушке, где ты его нашла?

Со двора пахло скошенной травой и свежей землей. Худенький садовник — ровесник ее сыну, если бы тот остался жив, — склонился на коленях над грядкой, вручную выпалывая траву. Сури бросилась к нему, и Авасарала неторопливо двинулась за девочкой. Увидев ее, садовник кивнул, но заговорить ему не дали. Сури сопровождала рассказ о чудесной находке червяка пышными жестами, словно пересказывала легенду. Рядом с Авасаралой появилась Кики, тихонько взяла бабушку за руку. Авасарала любила малышку Сури, но наедине с собой — да еще с Арджуной — признавалась, что Кики — самая умная из ее внуков. Тихоня, зато черные глазки ярко блестят, а как она умеет подражать всему, что услышит! А слышала Кики почти все.

— Дорогая супруга, — позвал из задней двери Арджуна, — тебя хотят видеть.

— Где?

— Перед домашним экраном, — объяснил Арджуна. — По твоему терминалу она не дозвонилась.

— Оно и понятно.

— Это Глория Танненбаум.

Авасарала неохотно передала Кики няне, поцеловала Сури в макушку и вернулась в дом. Арджуна придержал перед ней дверь, посмотрел виновато.

— Эти сучки не дают мне повозиться с внуками.

— Такова цена власти, — провозгласил муж с насмешившей ее серьезностью.

Авасарала вошла в домашнюю систему из своего кабинета. Щелчок и задержка на мгновение, пока устанавливалась защита, а потом на экране возникло тощее безбровое личико Глории Танненбаум.

— Глория! Извини, я отключила терминал — была с малышами.

— Ничего, — женщина ответила четко отработанной улыбкой — самой искренней, на какую была способна. — Пожалуй, это даже к лучшему. Я всегда подозревала, что терминалы мониторят тщательнее, чем домашние линии.

Авасарала опустилась в кресло, и кожа обивки тихонько вздохнула под ее тяжестью.

— Надеюсь, у вас с Этсепаном все в порядке?

— Все отлично, — ответила Глория.

— Это хорошо. Так какого хрена ты меня вызвала?

— У одного моего приятеля жена на «Михайлове». Он говорит: их патруль отозвали. Уводят вглубь.

Авасарала нахмурилась. «Михайлов» входил в патрульную службу, мониторившую движение между дальними станциями пояса астероидов.

— Куда именно «вглубь»?

— Я поспрашивала обиняками, — ответила Глория. — На Ганимед.

— Нгайен?

— Да.

— У твоего приятеля длинный язык, — заметила Авасарала.

— Я им никогда правды не рассказываю, — принялась защищаться Глория. — Ты же знаешь.

— Я твоя должница.

Глория резко, по-вороньи, кивнула и прервала связь. Авасарала долго сидела молча, прижав пальцы к губам, мысленно прослеживая цепочку следствий, словно провожая взглядом бегущий по камням ручей. Нгайен посылает к Ганимеду новые корабли, причем втихаря.

Причина секретности была на виду. Сделай он это открыто, Авасарала бы его остановила. Нгайен молод и амбициозен, но далеко не глуп. Он пришел к собственным выводам, и они подсказали ему, что посылать новые силы в открытую рану, какой стал Ганимед, — хорошая идея.

— Бабушка, бабушка! — позвала Кики. Авасарала по голосу определила, что на уме у внучки новая шалость. Поднявшись из-за стола, она двинулась к двери.

— Я здесь, Кики, — окликнула она, выходя в кухню.

Шарик с водой ударил ее в плечо, но не лопнул, а отскочил на пол и запрыгал у ног, оставляя на кафеле темные пятна. Авасарала подняла на внучку сердитый взгляд. Кики разрывалась между страхом и восторгом.

— Ты устроила беспорядок в кухне? — строго спросила Авасарала.

Девочка сникла и кивнула.

— А знаешь, что делают с нехорошими детками, которые пачкают у бабушки на кухне?

— Щекочут?

— Щекочут! — Авасарала бросилась к внучке. Конечно же, Кики сбежала. Суставы в восемь лет если и болят, так только от слишком быстрого роста. Но, конечно же, в конце концов бабушка изловила внучку и защекотала до восторженного визга. Ашанти, вернувшись с мужем, чтобы забрать детей в Новгород, застала мать с зелеными травяными пятнами на сари, а волосы у нее стояли дыбом — так в комиксах изображают ударенного молнией.

Авасарала обняла внучек, украдкой сунула каждой по кусочку шоколада, потом поцеловала дочь, кивнула зятю и проводила всех до дверей. Их машину эскортировала другая, с охраной. Каждому из ее родственников грозила опасность похищения. Такова жизнь.

Затем она долго отмывалась в душе под сильными струями нестерпимо горячей воды. Она с детства любила купаться едва ли не в кипятке. Когда вытираешься, кожа должна чуть саднить, иначе это не мытье.

Муж лежал на кровати, поглощенный чтением с ручного терминала. Авасарала прошла к шкафу, бросила в груду белья влажное полотенце и завернулась в хлопковый халат.

— Он думает, это они, — заговорила она.

— Кто — они? — отозвался Арджуна.

— Нгайен думает, что за этим стоят марсиане. И что атака на Ганимед повторится. Он знает, что Марс не направлял туда флотов, и все же шлет подкрепления. Ему плевать на мирные переговоры, все равно он в них ни на хрен не верит. Думает, терять нечего. Ты меня слушаешь?

— Слушаю. Нгайен считает, что это Марс. Он наращивает флот. Убедилась?

— Ты хоть понимаешь, о чем я говорю?

— Как правило, нет. А вот Максвелл Асиньян-Кох только что опубликовал статью о постлирике, за которую на него обрушится град нападок.

Авасарала хихикнула.

— Ты живешь в своем собственном мире, милый.

— Верно, — Арджуна провел пальцем по экрану и поднял взгляд. — Но ты ведь не против, да?

— За то я тебя и люблю. Продолжай. Читай о своей постлирике.

— А ты что будешь делать?

— Что и всегда. Не позволю взорвать человечество вместе с детьми.



Мать учила маленькую Авасаралу вязать. Толку не вышло, но один урок она усвоила. Однажды, когда девочка яростно дергала запутавшуюся нитку, только сильнее стягивая петли, мать отобрала у нее клубок. Однако, вместо того чтобы распутать узлы и вернуть дочери работу, она села на пол скрестив ноги и заговорила о том, как распустить узел. Надо трудиться осторожно, обдуманно и терпеливо, искать податливые места, и тогда рано или поздно нить распутается словно сама собой.

В списке значились десять кораблей: от древнего транспорта, не годного даже в лом, до двух фрегатов под командованием людей, известных Авасарале по именам. Силы невелики, но для провокации достаточно. Бережно, обдуманно и терпеливо Авасарала принялась распутывать пряжу.

Первым взялась за транспорт, потому что с ним было проще всего. Она не один год заботливо взращивала мальчиков в службе технической поддержки. Четыре часа ушло на поиски в документации не замененного вовремя узла и еще полчаса — на отзыв корабля на базу. Самым сильным из фрегатов, «Ву-Цао», командовал Голла Ишигава-Маркс. Его служебное досье оказалось серьезным чтением. Компетентный, верный, лишенный воображения служака. Понадобилось три разговора с глазу на глаз, чтобы повысить его до главы комитета по надзору за строительством — должность сравнительно безвредная. Весь командный состав «Ву-Цао» вернули на Землю ради возможности присутствовать на церемонии назначения. Со вторым фрегатом было сложнее, но Авасарала нашла способ, и от конвоя осталось так мало, что он вполне сошел бы за сопровождение спасательных кораблей.

Узел под пальцами распустился. Три корабля, с которыми она ничего не сумела сделать, были так стары и так слабо вооружены, что не годились для боя. Марсиане не увидят в них угрозы, разве что сами станут искать предлог для конфликта.

Она не думала, что такое вероятно. Но если все-таки станут, это тоже будет интересно.

— Адмирал Нгайен сообразит, в чем штука, — заметил Эрринрайт. Он говорил из номера отеля где-то на ночной стороне планеты. За окном было темно, и госсекретарь расстегнул ворот парадной рубашки.

— И пусть его, — отозвалась Авасарала. — Что он может сделать? Нажалуется маме, что я отняла его игрушки? Если не научился играть во взрослые игры, не лезь в адмиралы.

Эрринрайт усмехнулся, хрустнул пальцами. У него был усталый вид.

— Кто туда доберется?

— «Бернадетта Ко», «Аристофан» и «Федоровна», сэр.

— А, эти? Как вы объясните их марсианам?

— Никак, если они не спросят, — ответила Авасарала. — А если спросят, отмахнусь. Небольшой корабль медицинской поддержки, транспорт и старичок с пушечками, чтобы отгонять пиратов. Это ведь совсем не то же, что послать пару крейсеров, вот и пусть отвалят на хрен.

— Надеюсь, вы сформулируете это иначе?

— Конечно, сэр. Я не такая дура.

— А что с Венерой?

Она глубоко вздохнула и выпустила воздух сквозь зубы.

— Это хренов оборотень. Я получаю ежедневные сводки, но мы ведь не знаем, на что смотреть. Сеть на поверхности планеты достроена, а теперь она прорывается, и возникают структуры, образующие сложную радиальную симметрию. Только расположены они не по оси вращения, а в плоскости эклиптики. То, что засело там внизу, ориентируется на всю Солнечную систему. А спектрография показывает сгущения лантана, кислорода и золота.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Мне тоже, но умники предполагают, что это может быть набор очень теплостойких сверхпроводников. Они пытались воспроизвести молекулярную структуру в лаборатории и наткнулись на что-то непонятное. Оказывается, эта тварь лучше нас разбирается в прикладной химии. Да и неудивительно.

— Как насчет связи с Ганимедом?

— Только тот случай, — ответила Авасарала. — Больше ничего. По крайней мере, прямой связи нет.

— А не прямой?

Она нахмурилась и отвернулась к стене. Будда ответил на ее взгляд.

— Вам известно, что число культов самоубийства после истории с Эросом возросло вдвое? — спросила она. — Я не знала, пока мне не доложили. В прошлом году едва не провалился проект восстановления водоснабжения в центре Каира: эсхатологические группы заявили, что вода им больше не нужна.

Эрринрайт прищурился и подался вперед.

— Полагаете, есть связь?

— Не думаю, чтобы агенты Венеры проникли на Землю в обличье людей, — усмехнулась она, — однако… я размышляла, как все может действовать на людей. На всю систему: на них, на нас, на астеров. Нехорошо, когда Бог дремлет у всех на виду. Нас это зрелище до смерти пугает. Меня так точно. Мы все отводим глаза и притворяемся, что ничего не изменилось, но в душе знаем. Мы ведем себя как здравомыслящие люди, но… — Она покачала головой.

— Человечество постоянно сталкивалось с необъяснимым, — жестко напомнил Эрринрайт. Речь Авасаралы вывела его из равновесия. Да и ее саму тоже.

— Раньше необъяснимое не жрало планет, — отрезала она. — Даже если та тварь явилась на Ганимед не с Венеры, связь между ними очевидна. А если это мы…

— Если это мы ее создали, то создали потому, что нам в руки попала новая технология, — договорил за нее Эрринрайт. — От копья с кремневым наконечником к пороху, а от него к ядерным боеголовкам. Таков наш путь, Крисьен. Предоставьте беспокоиться об этом мне. А вы глаз не спускайте с Венеры и держите под контролем ситуацию с Марсом.

— Да, сэр, — отозвалась она.

— Все будет хорошо.

Глядя на потемневший экран, Авасарала решила, что ее начальник, возможно, прав. Но уверенности в ней уже не было. Что-то ее тревожило, а она пока не понимала, что именно. Что-то торчало в подсознании, как заноза в пальце. Открыв видеопередачу с поста ООН на Ганимеде, она прошла проверку и снова стала смотреть, как гибли марсиане.

Кики и Сури предстоит расти в мире, где случается подобное. Где Венера — колония совершенно чуждой жизни. Эта жизнь отказывается общаться, не поддается объяснению. Ее, Авасаралы, страх станет для них привычным, незаметным, как собственное дыхание. На экране парень, не старше Сорена, разрядил в атакующего монстра свою винтовку. Обработанное изображение показывало, как пули пробивают это существо насквозь и, вылетая из спины, тянут за собой струи черных волокон. Солдат снова и снова погибал на экране. Для него, по крайней мере, все кончилось быстро. Авасарала остановила запись, обвела пальцем контуры врага.

— Кто ты? — обратилась она к изображению. — Чего ты хочешь?

Что-то она упустила. Такое случалось нередко, чувство было ей знакомо, но сделать она ничего не могла. Проявится, когда проявится, а до того ей оставалось только чесать, где чешется. Закрыв файлы, она получила ответ системы безопасности, удостоверяющий, что она ничего не копировала, затем отключилась и повернулась к окну.

И поняла, что ждет следующего раза. Информации, которую удастся собрать в следующий раз. Закономерности, которую она сумеет уловить в следующий раз. При следующей атаке, при следующей бойне. Ей было совершенно ясно, что случившееся на Ганимеде непременно повторится, рано или поздно. Джинна не загонишь обратно в бутылку, и с того момента, как протомолекулу выпустили на мирное население Эроса с целью посмотреть, что из этого выйдет, цивилизация изменилась. Изменилась так быстро и так резко, что они все еще играют в догонялки.

Игра в догонялки…

В этом что-то есть. В этих словах, похожих на строчку из полузабытой песни. Авасарала стиснула зубы, вскочила, прошлась до окна. Как она это ненавидит! Ненавидит!

Дверь кабинета отворилась. Она повернулась к Сорену, и тот шарахнулся назад. Авасарала на пару делений смягчила выражение лица. Несправедливо запугивать этого кролика. Скорее всего, бедняга при распределении вытянул короткую соломинку и попался в зубы сумасшедшей старухе. Как бы то ни было, парень ей нравился.

— Да? — спросила она.

— Я решил, что вас заинтересует протест, который адмирал Нгайен направил мистеру Эрринрайту. По поводу вмешательства в область его компетенции. Генсекретарю он копии не послал.

Авасарала улыбнулась. Пусть ей не решить всех загадок Вселенной, но держать мальчиков по стойке смирно она сумеет. Раз Нгайен не обратился к Пузырь-башке, значит просто дуется. И оставит все как есть.

— Приятно слышать. А марсиане?

— Прибыли, мэм.

Вздохнув, Авасарала оправила сари и вскинула голову.

— Тогда пойдем, прекратим войну.

Глава 13

Холден

Амос, объявившийся через несколько часов после голодного бунта, принес ящик пива, объяснив, что успел малость «осмотреться». Он же раздобыл упаковку продуктовых консервов. Этикетка гласила: «Пищепродукты из натуральной курицы». Холден надеялся, что хакера устроит такая валюта. Пракс безумно спешил, словно у него осталось последнее дело перед смертью, которая уже наступает ему на пятки. Холден подозревал, что это не так уж далеко от истины. Казалось, маленький ботаник выжигает себя изнутри.

Пока добывали необходимые продукты, Холден отвел его на «Лунатик» и заставил поесть и принять душ. Он еще показывал, как пользоваться корабельным гальюном, а Пракс уже начал раздеваться, словно забота о приличиях была пустой тратой драгоценного времени. Вид его истощенного тела потряс Холдена. Ботаник говорил только о Мэй, о том, как важно ее найти. Холден, наверное, ни в чем в жизни не нуждался так сильно, как этот человек — в своей дочери.

Эта мысль почему-то опечалила Холдена.

Пракса лишили всего, содрали весь жир, превратив его в жалкий скелет. Ему оставалось одно: поиски дочери, и Холден ему завидовал.

Когда-то, погибая в адской ловушке станции Эрос, он осознал, что должен еще хоть раз увидеть Наоми. А если нельзя увидеть, так хоть знать, что она в безопасности. Потому-то он и не погиб тогда. Поэтому и еще потому, что рядом был Миллер с пистолетом. Но та связь, даже теперь, когда они с Наоми стали любовниками, представлялась бледной тенью в сравнении с силой, подстегивавшей Пракса. И от этого Холдену чудилось, что он незаметно потерял что-то важное.

Пока Пракс мылся, Холден поднялся по трапу в рубку, где Наоми пыталась взломать искалеченную систему безопасности Ганимеда. Холден вытащил подругу из кресла и на минуту прижал к себе. Она удивленно дернулась и тут же обмякла в его объятиях, шепнув ему на ухо: «Эй!» Мелочь — но эта мелочь была ему сейчас чертовски необходима!



На пересечении коридоров Пракс задерживался, хлопая себя по бедру, словно поторапливая. Наоми осталась на корабле, следила за их продвижением по прицепленным к каждому маячкам и через сохранившиеся камеры наблюдения.

Амос за плечом у Холдена кашлянул и шепнул так, чтобы Пракс не услышал:

— Если мы потеряем парня, назад дорогу не скоро найдем.

Холден согласно кивнул. Даже в лучшие времена Ганимед представлял собой серый лабиринт коридоров с редкими кавернами-парками. А сейчас для него настали нелучшие времена. Большая часть справочных будок стояли без света: сломались сами или с чьей-то помощью. Сетевые указания в лучшем случае были ненадежны. А местные жители, словно шайки мародеров, рыскали по трупу великой некогда луны, то сами пугаясь, то пугая других. Холден с Амосом не прятали оружия, и, кроме того, Амос излучал угрозу, которая сразу подсказывала встречным: с ним лучше не связываться. Холден не впервые задумался, что за жизнь вел его механик, прежде чем завербовался на «Кентербери» — старую водовозную баржу, где они познакомились.

Пракс остановился у двери, неотличимой от сотен других дверей, оставшихся позади. И серый коридор был точным подобием других серых коридоров.

— Вот. Он здесь.

Холден не успел ответить: Пракс уже барабанил в дверь. Чтобы видеть дверной проем, Холден отступил назад и в сторону. Амос шагнул в противоположном направлении, поудобнее перехватил ящик с курятиной левой рукой, а правую зацепил большим пальцем за пояс, совсем рядом с кобурой. Год патрулирования Пояса, зачистки его от шакалов, расплодившихся в период безвластия, вбил в команду некоторые рефлексы. Ценное приобретение, хотя вряд ли во вкусе Холдена. Жизнь Миллера работа в службе безопасности явно не украсила.

Дверь распахнул тощий, голый по пояс подросток с большим ножом в руке.

— Какого х!.. — начал он и осекся, увидев прикрывающих Пракса с флангов Холдена и Амоса. Оглядев их пистолеты, мальчишка протянул: — Ого!

— Я принес тебе курятину, — произнес Пракс, указав на коробку под мышкой у Амоса. — Мне нужно просмотреть остальные записи.

— Я бы сама справилась, — шепнула в ухе у Холдена Наоми, — дай только время.

— Все дело во времени, — еле слышно проговорил в микрофон Холден. — Оставим это как запасной вариант.

Тощий парнишка передернул плечами и во всю ширь распахнул дверь, приглашая Пракса войти. Холден последовал за ними, сзади его прикрывал Амос.

— Ну, — потребовал мальчишка, — покажь, сабе?

Амос опустил коробку на грязный стол и, вытащив одну банку, дал парню рассмотреть этикетку.

— А соус? — спросил тот.

— Бери взамен вторую банку, — предложил Холден, с миролюбивой улыбкой подходя к нему. — Ну, покажи запись дальше — и мы от тебя отстанем. Подходит?

Мальчишка вздернул подбородок и оттолкнул Холдена на вытянутую руку.

— Ты на меня не дави, мачо.

— Извиняюсь. — Улыбка Холдена не дрогнула. — Ну, давай те чертовы записи, что обещал нашему другу.

— Может, и не дам. — Мальчишка махнул рукой на Холдена. — Адинерадо, си но? Квизас, у тебя есть, чем платить. Не одна курятина.

— Не понял, — отозвался Холден. — Ты нам отказываешь? Это было бы…

Тяжелая лапа легла ему на плечо и отодвинула в сторону.

— С этим я разберусь, кэп, — сказал Амос, шагнув между Холденом и парнем. Одной рукой механик легко подбрасывал и ловил банку курятины. — У него, — заговорил он, указывая на Пракса правой рукой, а левой продолжая жонглировать банкой, — украли ребенка. Он просто хотел узнать, где его малышка. И согласился платить за информацию, сколько ты запросил.

Парень пожал плечами и хотел что-то сказать, но Амос прижал палец к губам, остановив его.

— А теперь, когда он принес условленную плату, — тоном дружеской беседы продолжал механик, — ты задумал стрясти с него побольше. Он ведь в отчаянном положении, он все отдаст, чтобы дочку вернуть. Вот ты и учуял поживу, так?

Парень снова дернул плечом:

— Кве но…

Консервная банка ударила хакера в лицо так стремительно, что Холден не сразу понял, почему парень вдруг оказался на полу, заливаясь кровью из носа. Амос прижал упавшего коленом к полу. Банка поднялась и опустилась ему на лицо с отчетливым треском. Парень взвыл, но Амос тотчас зажал ему рот свободной рукой.

— Ты, говнюк, — заорал он, утратив всякое подобие дружелюбия, сменившегося звериной яростью, — задумал продать маленькую девочку за банку курятины?

Он вмазал хакеру банкой по уху, которое тотчас расцвело красным. Ладонь освободила рот избитого, и тот завопил, призывая на помощь. Амос снова занес консервную банку, но Холден вцепился ему в руку и оттащил подальше.

— Хватит, — приказал он, гадая, как быть, если великан-механик и его ударит жестянкой. Амос вечно ввязывался в трактирные драки забавы ради.

Сейчас он не шутил.

— Хватит, — повторил Холден. Он вцепился Амосу в локоть и держал, пока Амос не перестал вырываться. — Чем он поможет, если ты ему мозги вышибешь?

Мальчишка проворно отполз назад и оперся плечом о стену. В такт словам Холдена он кивал, зажимая пальцами разбитый нос.

— Ну как? — спросил Амос. — Готов помочь?

Парень еще раз кивнул и кое-как поднялся, цепляясь за стену.

— Я пойду с ним, — сказал Холден, похлопывая Амоса по плечу, — а ты лучше останься здесь, отдышись.

Не дожидаясь ответа, он ткнул пальцем в перепуганного хакера:

— Берись за работу.



— Вот, — заговорил Пракс, когда на видео снова возникла сцена похищения. — Это Мэй. Мужчина — ее врач, доктор Стрикланд. Женщину я не знаю, но учительница Мэй сказала, что в их базе она значилась матерью Мэй. С фото и подтверждением личности. У них все меры безопасности были отработаны, просто так они бы никогда ребенка не отдали.

— Найди, куда они ушли, — велел Холден хакеру и обратился к Праксу: — Почему врач?

— Мэй… — Пракс осекся и начал сначала: — У Мэй редкое генетическое заболевание, без постоянного лечения отказывает иммунная система. Доктор Стрикланд об этом знал. Пропали еще шестнадцать детей с тем же заболеванием. Он мог… он может сохранить Мэй жизнь.

— Приняла, Наоми?

— Да, проследила хакера в системе. Он нам больше не понадобится.

— Хорошо, — отозвался Холден, — потому что этот мост, ручаюсь, сгорит, едва мы выйдем за дверь.

— Можно раздобыть еще курятины, — хмыкнула Наоми.

— Стараниями Амоса парню теперь нужнее пластическая операция.

Наоми ахнула.

— Он в порядке?

Холден не сомневался, что она волнуется за Амоса.

— Да, но… может, я о нем чего-то не знаю? Видишь ли, он…

— Акви, — прервал их хакер, указав на экран. Холден увидел, как доктор Стрикланд несет Мэй по старому на вид коридору. Темноволосая женщина шла за ними. Дверь, у которой они остановились, походила на старинный шлюзовый люк. Стрикланд проделал что-то с расположенной рядом панелью — и все трое скрылись внутри.

— Дальше глаз нет, — проныл хакер, съежившись, словно боялся кары за недостатки системы наблюдения.

— Наоми, куда ведет эта дверь? — просил Холден, успокаивающе водя рукой по воздуху.

— Похоже на старый тоннель, первого периода освоения. — Слова Наоми разделялись паузами, будто она продолжала работать в своей системе. — Они отведены под свалку. Дальше должны быть только пыль и лед.

— Провести нас туда сумеешь? — спросил Холден.

Пракс ответил «да» в один голос с Наоми.

— Тогда идем туда.

Жестом он предложил Праксу с хакером первыми пройти в переднюю. Амос сидел за столом, вращая консервную банку на ребре, как монетку. В слабом притяжении спутника она могла крутиться так целую вечность. Взгляд механика был рассеянным и непроницаемым.

— Ты свою работу сделал, — обратился Холден к юнцу, который уставился на Амоса, кривясь от сменявших друг друга страха и злобы.

Не дав мальчишке ответить, Амос встал и, подняв коробку, вывалил оставшиеся банки на стол, с которого часть раскатилась по углам комнатушки.

— Сдачу оставь себе, засранец, — буркнул он, швырнув опустевшую коробку в крошечный кухонный уголок.

— А теперь, — сказал Холден, — мы уходим.

Пропустив вперед Амоса и Пракса, он попятился к двери, пристально приглядывая за парнем, чтобы тот не вздумал отомстить. Напрасно беспокоился. Едва Амос шагнул за дверь, мальчишка кинулся собирать и складывать на стол раскатившиеся банки.

Уже в коридоре Холден услышал голос Наоми:

— Ты понимаешь, что это значит?

— Что «это»? — ответил он и бросил Амосу: — Обратно на корабль.

— Пракс сказал: пропали все дети, страдавшие тем же заболеванием, что его Мэй, — объяснила Наоми, — а из группы ее забрал врач.

— Можно допустить, что и остальных детей забрал он или его люди, — согласился Холден.

Амос с Праксом рядом шли по коридору. Механик все еще пребывал где-то далеко отсюда. Пракс тронул его за рукав, прошептал: «Спасибо». Амос только плечами пожал.

— Зачем ему эти дети? — спросила Наоми.

— Меня больше интересует, как он догадался забрать их перед самым началом стрельбы?

— Да, — тихо проговорила Наоми, — да, интересно — как?

— А так — что он сам и вызвал всю заваруху, — вслух высказал Холден мысль, которая пришла в голову обоим.

— Если детей украл он и он же или его сообщники спровоцировали войну между Землей и Марсом, чтобы прикрыть похищение…

— Начинает походить на известную нам тактику, а? Надо узнать, что скрывается за той дверью.

— Одно из двух, — предположила Наоми. — Или ничего, потому что после похищения они во всю прыть дернули с этой луны…

— Или, — закончил Холден, — целая команда вооруженных парней.

— Угу.



На камбузе «Лунатика», где Пракс и команда Холдена заново просматривали видеозапись, было тихо. Наоми собрала все фрагменты, относящиеся к похищению Мэй, в одну длинную петлю. Они видели, как врач несет девочку по коридорам, к лифту и, наконец, к люку в заброшенной части станции. После третьей прокрутки Холден знаком попросил Наоми остановить запись.

— Так что нам известно? — спросил он, барабаня пальцами по столу.

— Малышка не боится. Не вырывается у него, — заметил Амос.

— Она всю жизнь знает доктора Стрикланда, — объяснил Пракс. — Он для нее почти как родной.

— А значит, его купили, — сказала Наоми, — или же этот план родился…

— Четыре года назад, — подсказал Пракс.

— Четыре года назад, — повторила она. — Чертовски долгая партия. Ставки должны быть высоки.

— Это похищение. Если им нужен выкуп?..

— Не вяжется. Через пару часов после того, как Мэй оказалась за этим люком, — сказал Холден, указывая на застывший кадр, — Земля с Марсом принялись палить друг по другу. Кто-то приложил уйму трудов, чтобы сграбастать шестнадцать малышей и скрыть это.

— Если бы «Протоген» не сгорел, — вставил Амос, — я бы сказал, что такое дерьмо как раз по ним.

— И еще те, кто это затеял, располагают приличными техническими ресурсами, — добавила Наоми. — Они сумели взломать школьную систему безопасности еще до того, как война ее подорвала. Поместили в досье Мэй сведения на ту женщину и следов не оставили.

— В ее группе были дети очень богатых и влиятельных родителей, — сказал Пракс. — Охрана по высшему классу.

Холден обеими руками отстукал по столу финальную дробь и заговорил:

— Все это возвращает нас к главному вопросу: что мы найдем по ту сторону двери?

— Наемников корпорации, — ответил Амос.

— Пустоту, — ответила Наоми.

— Мэй, — тихо сказал Пракс. — Там может быть Мэй.

— Нам следует приготовиться ко всем трем вариантам: к бою, к сбору улик или к спасению ребенка. Так что давайте разработаем план. Наоми, мне нужна на терминале радиосвязь, через которую можно будет включиться в любую сеть, какая найдется на той стороне, чтобы ты могла оставаться с нами.

— Угу, — буркнула Наоми, уже отойдя от стола и направляясь к килевому трапу.

— Пракс, вы придумайте, как мы сможем завоевать доверие Мэй, если найдем ее, и подробно опишите, какие меры требуются по ее состоянию здоровья. Насколько срочно будет вернуть ее к лекарствам и все такое.

— Хорошо. — Пракс сделал заметку на терминале.

— Амос?

— Да, кэп?

— Силовые меры остаются нам с тобой. Давай вооружаться.

Улыбка зародилась в углах губ Амоса и умерла там же.

— Слушаюсь, бля!