Куик протянул Фэйрфаксу твердую ладонь, помогая взобраться на сцену. Шедуэлл, который первым начал аплодировать, улыбнулся и склонил голову, прежде чем повернуться к зрителям и жестом призвать их к тишине.

— Я неоднократно производил эту демонстрацию, но никогда еще — при участии духовного лица! Есть ли что-нибудь более невинное, леди и джентльмены, чем мое предложение, обращенное к этим двум в высшей степени выдающимся гражданам: попросить Электризующую Венеру даровать им целомудренный поцелуй? С вашего позволения, сэр, не могли бы вы повернуться лицом к даме и осторожно привести свои губы в контакт с ее губами?

Он положил ладонь Фэйрфаксу между лопатками и легонько подтолкнул его вперед, несмотря на слабые протесты священника:

— О, нет, сэр, нет, что вы…

Краешком глаза Фэйрфакс заметил большую тень: это вполне мог быть пристально наблюдавший за ним Хэнкок. Сара Дарстон, не меняя позы, двигаясь на манер заводной игрушечной куклы, осторожно повернула лицо к нему. Происходящее явно забавляло ее. Она с кокетливым видом склонила голову набок и подставила Фэйрфаксу губы. Он не мог больше сопротивляться. Казалось, время замедлилось. Разделявший их ярд сократился до пары футов, футы сократились до дюймов, и наконец расстояние между ними исчезло совсем.

Едва их губы соприкоснулись, как раздался треск и сверкнула голубая вспышка. Фэйрфакс почувствовал острую боль, вскрикнул и отшатнулся. Зрители ахнули. Он поднес руку к губам и уставился на леди Дарстон. Зрелище, судя по всему, было пугающим и комическим одновременно. В зале послышались смешки. Он повернулся и остолбенело уставился на собравшихся, что вызвало у тех лишь новый приступ хохота.

Из-за всеобщего веселья не сразу стало ясно, что в конце зала начался какой-то отдельный переполох. Захлопали двери, залаяли собаки, послышались резкие мужские голоса. Куик приложил ладонь ко лбу, вгляделся в темноту и крикнул Шедуэллу что-то предостерегающее. Фэйрфакс устремил взгляд поверх поворачивавшихся голов и увидел, как два шерифа пробираются сквозь толпу к помосту. За ними шел еще один чиновник в форме — бородатый, с бледным лицом и золотой нашивкой на рукаве, которая указывала на высокий ранг.

— Это сборище противозаконно! — Он остановился в центре зала. — Откройте ставни! У меня есть ордер на арест доктора Николаса Шедуэлла!

Для человека столь преклонного возраста и, очевидно, слабого здоровья Шедуэлл продемонстрировал необычайную прыть. Он спрыгнул с помоста и метнулся к ближайшей боковой двери. Однако за те несколько секунд, которые потребовались доктору, чтобы оказаться у выхода, на пороге появился еще один шериф с рычащим, рвущимся с поводка псом, преградив ему путь к отступлению. Сразу несколько рук схватили Шедуэлла, скрутив ему запястья за спиной. Все это время он возмущался своим хорошо поставленным голосом:

— Это незаконно… Зачем же вести себя так грубо… Вы будете лично отвечать за сохранность моего оборудования…

Но его уже вели по проходу, а следом за ним — Куика. Шедуэлл бросил на Фэйрфакса через плечо взгляд, полный горького укора, будто считал ответственным за такое обращение с ним не только Церковь как таковую, но и персонально молодого священника.

Когда его вывели из зала, последние ставни были уже открыты, и иллюзия магии древних рассеялась, как сон с первыми лучами рассвета. На сцене остались лишь немногочисленные предметы, которые использовались для опыта, остолбеневший Кристофер Фэйрфакс да Сара Дарстон, чья огненная грива, освободившись из-под загадочной власти электричества, вновь обрела свой естественный вид.

Глава 15

Капитан Хэнкок узнает секрет

Губы у Фэйрфакса горели, будто его ужалили или укусили. Он провел по ним пальцем, потом поднес его к глазам, почти ожидая увидеть на коже остатки какой-нибудь светящейся голубоватой пыльцы. Ощущение не было болезненным, скорее губы пульсировали в такт биению сердца, которое, если к нему прислушаться, готово было выскочить из груди, хотя он вовсе не запыхался. Оно колотилось точно так же, когда его настигал неожиданный испуг или он, оступившись, с трудом удерживал равновесие. Да что такое с ним сотворили?

Не замечая переполоха в зале, он подошел к столу и принялся внимательно изучать оборудование Шедуэлла: брал в руки разнообразные штуковины из стекла и металла, крутил и переворачивал стеклянные трубки и металлические цилиндры, словно они могли раскрыть тайну того, что произошло. Из этих разрозненных предметов возникло огненное голубое вещество, которое, если верить Шедуэллу, приводило в движение мир древних. Теперь, после того как демонстрация была завершена, это казалось невозможным; и все же он не просто стал свидетелем этого явления, но испытал его на себе, даже ощутил его вкус — резкий, металлический вкус электричества на мягких губах Сары Дарстон.

Интересно, куда она подевалась? Фэйрфакс закрутил головой по сторонам и увидел, что она стоит в одиночестве посреди запруженного людьми зала, прижимая к груди сумку и наблюдая за ним. Он соскочил со сцены.

— Прошу простить меня, леди Дарстон, боюсь, мои мозги поджарились до такой степени, что я совершенно забыл о хороших манерах. Вы не пострадали?

— Нет, ничуть. Я не ощутила ничего, кроме странного покалывания в руках и ногах, которое даже нельзя назвать неприятным.

— Теперь это ощущение прошло?

— Целиком и полностью. Похоже, вам досталось сильнее, чем мне.

— У меня до сих пор сердце колотится. — Он запустил руку в волосы, как часто это делал, чтобы отвлечь внимание от своего смущения. — Приношу извинения за непрошеную вольность с моей стороны. Я не представлял, что от меня потребуется, когда соглашался выйти на сцену. В противном случае я отказался бы в этом участвовать.

— Мой дорогой мистер Фэйрфакс, не говорите так! — улыбнулась она. — Я не согласилась бы пропустить это за все сокровища мира! Хотя сомневаюсь, что капитан Хэнкок когда-нибудь нас простит.

Фэйрфакс бросил взгляд в ту сторону, где в последний раз видел здоровяка, но не нашел его в толпе.

— А кстати, где он?

— Кажется, он ушел следом за несчастным доктором Шедуэллом. А теперь отсюда никого не выпускают, пока шерифы не перепишут имена и адреса присутствующих и не выслушают их объяснения.

Сообразив, что о его присутствии на лекции — и не просто присутствии, но об активном участии в событиях — станет известно епископу Поулу, Фэйрфакс испытал приступ легкой паники.

— Нужно поскорее отыскать капитана.

— Зачем?

Ничего не ответив, Фэйрфакс взял ее за локоть и повел сквозь толпу. Кое-кто при их приближении отступал в сторону, точно опасался быть случайно задетым этой парочкой, оскверненной электричеством. Другие пытались остановить Фэйрфакса, чтобы он их успокоил. Судя по их виду, то были самые респектабельные горожане, торговцы и землевладельцы — честолюбивые, предприимчивые люди, наделенные пытливым умом, которые теперь жалели о своей любознательности. Все они пришли сюда лишь из мимолетного интереса — послушать, что расскажет Шедуэлл. Думали ли они, что их будут судить? Оштрафуют? Придется ли им — это явно беспокоило их больше всего — держать ответ по обвинению в ереси перед людьми епископа Эксетерского?

— Сохраняйте спокойствие, — посоветовал им Фэйрфакс, хотя сам, по правде говоря, был неспособен сохранять его. — Вам нечего бояться. Будьте так добры, дайте нам пройти, я сейчас все улажу.

— Никто из нас не сделал ничего дурного…

— Мы просто хотели посетить публичную лекцию…

Он ободряюще кивнул:

— Уверен, как только станут известны все факты, дело дальше не пойдет.

— Вы же объясните все это епископу, преподобный отец?

— Дайте нам пройти, и я переговорю с ним лично.

— Мы все добрые христиане.

— Конечно, конечно, я вижу.

Они добрались до начала очереди. Дверь охраняла пара дюжих шерифов. Тот, что был помоложе, сидел за маленьким столиком, там, где Куик собирал входную плату. Он записывал имена всех, кто собирался выйти. Второй стоял у выхода, держа на короткой цепи желтоглазого пса с оскаленной пастью, из которой капала слюна.

— Ваши имена и адреса? — Он обмакнул перо в чернильницу.

— Я отец Кристофер Фэйрфакс, временно исполняющий обязанности священника в церкви Святого Георгия, Эддикотт-Сент-Джордж. А это, — добавил он, отдавая себе отчет в том, что поступает точно так же, как Хэнкок несколько дней назад, — леди Сара Дарстон из Дарстон-Корта.

Молодой шериф запыхтел от усердия, царапая пером шершавую бумагу. Судя по всему, он был полон решимости не впечатляться их титулами.

— Были ли вы сегодня свидетелями действий, которые могут быть расценены как преступная ересь?

— Нет.

— Мадам?

— Нет.

Она переложила сумку в другую руку и отбросила прядь рыжих волос за плечо.

Шериф вперил в них пристальный взгляд и постучал кончиком пера по зубам, наслаждаясь своей властью.

— А другие говорят иначе.

— В таком случае они присутствовали на какой-то другой лекции, — отрезал Фэйрфакс. — Значит, вот за что арестовали доктора Шедуэлла? За ересь?

— Я не уполномочен об этом говорить.

— Куда его отвели?

— Он сегодня же предстанет перед судьями, после чего будет возвращен в тюрьму, где ему надлежит дожидаться епископского суда в Эксетере.

— В таком случае я должен немедленно доложить обо всем епископу Поулу.

Фэйрфакс двинулся было к двери, но собака зарычала и оскалила зубы, и он вынужден был отступить.

— Постойте, преподобный отец, не так быстро. Мы должны убедиться, что вы не скрываете улик. Что там у ее светлости в сумочке?

— Разбитая ваза, — отозвалась та. — Я привезла ее в город, чтобы узнать, можно ли починить.

— Покажите-ка ее, будьте так любезны.

Фэйрфакс почувствовал, как сердце его снова заколотилось. Сара неловко пристроила сумку на колене и принялась распускать завязки. Он движением руки остановил ее:

— Это оскорбляет не только леди Дарстон, но и меня как духовное лицо! И вы еще смеете заявлять, что расследуете преступление против Церкви? Будьте уверены, я доведу это до сведения епископа!

— Это не имеет значения, — произнесла Сара. — Если офицер настаивает на том, чтобы увидеть вазу собственными глазами, я покажу ее.

— Оставь их, Джек, — вмешался шериф, постарше, который был с собакой. — За преподобного отца поручиться не могу, но я знал покойного мужа леди Дарстон, упокой Господь его душу, и уверен, что его вдова никогда не нарушила бы закон.

Он махнул им рукой — «Проходите».

— Но мы с вами не прощаемся, — бросил им в спину тот, что помоложе, желая оставить последнее слово за собой. — Можете мне поверить.



Когда они наконец выбрались на свежий апрельский воздух, было без малого три часа дня. Два лавочника в кожаных фартуках уже закрывали наружные ставни, заканчивая работу. Если не считать этого, в центре города все было тихо. Судя по всему, люди либо не подозревали о том, что в эти минуты происходило в здании Хлебной биржи, либо сочли за лучшее не вмешиваться. В конце улицы, возвышаясь над городской стеной, зеленел холм, на склонах которого паслись коровы — черно-белые точки. Это была дорога на Эксетер, и у Фэйрфакса мелькнула мысль, что разумнее всего без промедления покинуть Эксфорд, поехать прямо в собор и признаться во всем епископу, пока тому не успели донести о происшествии. Он провел языком по пересохшим губам. Во рту все еще стоял слабый привкус металла. Я не могу уехать, подумал он, я околдован.

— Где можно найти капитана Хэнкока? — спросил он.

— Откуда такое острое желание встретиться с капитаном?

— Он пользуется влиянием в городе, так ведь? Если мы получим от него помощь, то, возможно, сумеем поговорить с доктором Шедуэллом.

Сара Дарстон удивленно поглядела на него:

— Думаете, это благоразумно?

— Нет, но раз уж все зашло так далеко, будет жаль, если мы не сделаем последнюю попытку. Больше мы его не увидим — это уж как пить дать.

— Хорошо. — Она решительно кивнула. — Мне нравится ваш настрой. Хэнкок держит приватный кабинет в «Лебеде», для деловых переговоров. Можно справиться о нем там. — Они двинулись через площадь, и Сара Дарстон взяла его под руку. — Но нужно быть осторожными, Кристофер, так как он непременно захочет узнать обо всем, а характер у него деятельный. Если он за что-то берется, его не остановить.

Под вывеской, покуривая длинные глиняные трубки и посасывая эль, стояли те же бездельники, которые тремя днями ранее пытались направить Фэйрфакса по ложному пути. Теперь, видя, что перед ними священник, да еще и с дамой под руку, они поспешно стянули шапки и почтительно потупились. Фэйрфакс презрительно отвернулся.

В таверне было шумно и людно. Их обволок присущий мужскому обществу запах пота и пива, табачного дыма и опилок. Фэйрфакс забрал руку у Сары Дарстон и принялся пробираться к барной стойке. Какой-то бугай, чьи руки были сверху донизу покрыты татуировками — Уэссекский дракон, крест святого Георгия, крылатый ангел, череп, — явно встревожился при виде священнического одеяния Фэйрфакса.

— День добрый, преподобный отец. — Он поправил свой чуб. — Что-то случилось?

— Где нам найти капитана Хэнкока?

— Дальше по коридору, сэр. По лестнице на второй этаж, первая дверь слева. Вас проводить?

— Спасибо, мы сами найдем.

Фэйрфакс знаком подозвал Сару.

Они прошли по кирпичному коридору, пропахшему пролитым элем, поднялись по деревянной винтовой лестнице и очутились на грязной площадке. Фэйрфакс взглянул на Сару, потом постучал в дверь.

— Войдите!

За дверью оказалась небольшая комнатушка, обшитая деревом, уютная, с окошком в частом переплете, выходившим на площадь, с камином, где потрескивал огонь, и зажженными свечами на столе. На серванте громоздилась стопка конторских книг. На кресле были разложены образчики некрашеного сукна. С крючка на двери свисало плотное пальто капитана. Сам Хэнкок сидел в эркере, вытянув ноги и опустив голову на грудь, погруженный в мрачные раздумья. На их появление он отреагировал еле заметным движением головы.

— О, смотрите-ка, кто пришел! Да это же Электризующая Венера и ее Адонис!

— Я уже принес свои извинения леди Дарстон, капитан, и хотел бы извиниться перед вами, — сказал Фэйрфакс.

— Какая учтивость с вашей стороны, преподобный отец! — фыркнул Хэнкок.

— Я не знал заранее, что от меня потребуется.

— Может, и не знали, но не отказались же.

— Это моя вина, Джон, — вмешалась Сара. — Отец Фэйрфакс всего лишь хотел оказать мне поддержку.

— Но вы его поцеловали! Какого дьявола вы позволили вовлечь себя в этот балаган?

— Тогда это показалось мне безобидным. — Она пожала плечами. — Что сделано, то сделано. Но если, по-вашему, это настолько позорно, что вы предпочтете разорвать наш договор, я вас пойму.

Хэнкок пробуравил ее взглядом. Его челюсть задвигалась, словно он пытался перемолоть зубами невидимый хрящ.

— Я никогда не говорил о том, чтобы разорвать наш договор. Как вы сами сказали, что сделано, то сделано. Давайте не будем больше касаться этой темы.

Воцарилось неловкое молчание. Фэйрфакс уже собрался было нарушить его, когда Сара Дарстон произнесла:

— Могу я задать вам один вопрос, Джон? — Она обвела комнатушку взглядом. — Вы пробыли здесь весь день?

— С восьми утра, как всегда. По пятницам я продаю сукно. — Он хмыкнул. — А что? Вы не одобряете того, что я веду дела из таверны?

— Ничуть. Просто по дороге из Эддикотта мы заметили позади нас какого-то человека. Около полудня.

— Нет, это был не я. — Он перевел взгляд на Фэйрфакса и нахмурился, когда понял, что это означает. — Вы решили, что я устроил за вами слежку?

— Это показалось нам возможным, поскольку вы явились на лекцию сразу же после нас.

— Я пришел на лекцию, потому что интересуюсь этим предметом, а не ради слежки за вами! Я же не какой-нибудь ревнивый болван, чтобы запрещать своей будущей жене среди бела дня проводить время в обществе священника! — Хэнкок отодвинул стул и поднялся. — А теперь послушайте меня. Я тут подумал… Что-то здесь нечисто. Я узнал Шедуэлла сразу же, как только увидел. Это он поднял крик на похоронах Лэйси. Как по мне, вопрос не в том, что я делал на лекции, а в том, что там делали вы. — Он собрал образцы сукна и жестом указал на кресло. — Садитесь, Сара. — Она заколебалась, не выпуская из рук сумки, и Хэнкок подозрительно нахмурился. — Что там? Что у вас с ним за секреты?

Она вопросительно посмотрела на Фэйрфакса. Тот кивнул. Она положила сумку на стол и вытащила стеклянный цилиндр.

Бросив на обоих очередной подозрительный взгляд, Хэнкок взял цилиндр и поднес к окну, чтобы разглядеть получше. В его мощных ручищах стекло показалось еще более хрупким, а то, что за восемьсот лет с ним ничего не случилось, — еще большим чудом. Капитан с изумленным видом поглядел сквозь него на свет.

— Как, во имя Господа, можно было сделать что-то подобное? Стеклянную пружину внутри трубки из стекла? Каково ее предназначение?

— Это загадка, — отозвалась Сара. — Поэтому мы и пришли на лекцию Шедуэлла — чтобы показать ему эту штуку и спросить его мнения. Возможно, он единственный человек в Англии, способный дать ответ на этот вопрос.

— Откуда она взялась?

— Генри нашел ее много лет назад в земле, неподалеку от Чертова Кресла.

— Так вот что вы обсуждали, когда я вчера приехал в Дарстон-Корт?

— Да.

— Но почему же, во имя Господа, вы ничего мне не сказали?

— По моей просьбе. Я хотела сохранить это в тайне.

— Но почему?

В дверь постучали.

— Подождите! — крикнул Хэнкок и отдал цилиндр Саре. Как только та спрятала его в сумку, он произнес: — Заходите!

Вошел татуированный хозяин с подносом:

— День добрый, капитан Хэнкок. Я принес всего побольше, чтобы даме и преподобному отцу тоже хватило.

Он поклонился им, опустил поднос на стол и начал расставлять кружки и тарелки.

— Оставьте! — велел Хэнкок, протягивая здоровяку пригоршню монет. Едва дверь за ним закрылась, он поднял кувшин с джином и по очереди предложил Саре и Фэйрфаксу. Те отказались. Он налил себе кружку и от души к ней приложился. На его лице промелькнуло хитрое выражение. — Разумеется, я знаю, почему вы не хотели ничего мне рассказывать. — Он поболтал остатки джина на дне. — Потому что старый Лэйси погиб неподалеку от Чертова Кресла. Так ведь? А теперь вы хотите, чтобы я вам помог. — Он допил, утер губы и ухмыльнулся. — Давайте-ка поедим.

Хэнкок сам расставил тарелки, разложил столовые приборы и наполнил кружки, на этот раз не слушая возражений. Саре достался разбавленный джин, Фэйрфаксу — эль. Потом он отодвинул для них стулья и заставил присоединиться к трапезе, собственными руками навалив на их тарелки холодного языка и маринованных артишоков. Потчуя обоих, он забрасывал их вопросами. Сколько стеклянных штуко- вин нашел полковник Дарстон? Кто еще знал о них? Как о них прослышал Лэйси?

Фэйрфакс отложил вилку и нож и, расстегнув ворот сутаны, вытащил из-за пазухи маленький томик в кожаном переплете. Прежде чем начать свой рассказ, он сделал глубокий вдох.

— Был такой человек, — произнес он, — по имени Моргенстерн…

После этого стало ясно, что они не утаят ничего от капитана, и в итоге все изменилось, и последующее стало возможным, потому что Сара Дарстон сказала чистую правду: если капитану Джону Хэнкоку что-то втемяшится в голову, никакая сила на земле не остановит его. А в тот день за обедом в эксфордской таверне «Лебедь» ему втемяшилось, что он должен раскрыть тайну Чертова Кресла.

Рассказав, как он прятал приходские книги, и объяснив, что за связь существует между Моргенстерном и Дарстон-Кортом, Фэйрфакс отыскал пассаж с письмом Моргенстерна и передал Хэнкоку двадцатый том «Записок и протоколов заседаний Общества антикваров». Тот взял книгу, закурил трубку и, усевшись в кресло перед огнем, принялся читать. Сара продолжала ковырять еду у себя на тарелке, а Фэйрфакс снова обнаружил, что у него нет аппетита, и стал смотреть на здание Хлебной биржи. Время от времени дверь биржи открывалась, оттуда появлялись состоятельные эксфордцы, поодиночке или парами, пригибали головы и спешили прочь, явно стараясь не задерживаться, чтобы не привлекать внимания к своему позору.

— Судя по всему, вот это предложение — ключевое.

Фэйрфакс обернулся к Хэнкоку. Тот наклонился вперед, упершись локтями в колени и держа книгу в руках. Его трубка успела погаснуть и лежала в очаге рядом с ним.

— «Наша цель заключается не в том, чтобы предложить контрмеры, которые позволят противостоять всем этим потенциальным катастрофам… но в том, чтобы разработать стратегии на дни, недели, месяцы и годы, следующие за бедствием подобного рода, стратегии, направленные на скорейшее восстановление технологической цивилизации». — Хэнкок оторвался от книги и вскинул голову. Глаза его неестественно расширились и блестели. — Предположим, человек видит, что надвигается ужасное бедствие. Что он предпринял бы? Что предпринял бы любой из нас? Вот что предпринял бы лично я. Я сделал бы запас провизии — всего, что необходимо для выживания, — и укрылся в своем доме, надеясь пережить это. Вот что предпринял этот ваш Моргенстерн. Я совершенно в этом уверен.

Фэйрфакс кивнул. После лекции у него в голове тоже начала вырисовываться все более и более отчетливая картина, точно пейзаж, проступающий сквозь утренний туман, когда тот понемногу рассеивается. На ум пришел стих из Книги Бытия. Он процитировал его вслух:

— И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришел пред лицо Мое, ибо земля наполнилась от них злодеяниями; и вот, Я истреблю их с земли. Сделай себе ковчег…[17]

— Да, ковчег — хорошее сравнение, только Моргенстерн не брал на него животных, и он не был предназначен для плавания. Он построил его где-то в окрестностях Чертова Кресла, вместе со своими друзьями и, надо полагать, закопал, чтобы его не нашел никто, кроме них. — Хэнкок откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в потолок. — Да, именно так он и поступил, голову готов прозакладывать. Представьте себе только, что там может быть спрятано! Представьте себе, что там может храниться секрет электризации! Не этой, пригодной только для глупых салонных развлечений, а другой, которую использовали они сами, той, которая позволит нам создать большой и постоянный запас энергии, а также хранить и транспортировать ее. «Скорейшее восстановление технологической цивилизации»… Человечество могло бы начать все заново! Чего бы я за это не отдал! — Внезапно он выпрямился и вскочил на ноги. — Нам необходимо поговорить с Шедуэллом.

— Полагаете, это возможно? — с сомнением в голосе спросила Сара. — Несмотря на то что он за решеткой?

— Тем лучше для нас. Мы точно знаем, где он находится. — Хэнкок снял с крючка пальто, расстелил его на полу перед сервантом, присел на корточки и вытащил связку ключей. — Никогда еще не слышал о тюрьме, в которую нельзя проникнуть при наличии соответствующих инструментов.

Хэнкок открыл дверцу серванта, вытащил большой кассовый ящик из железа, отыскал нужный ключ и открыл его, после чего принялся распихивать содержимое — банкноты, векселя, золотые и серебряные монеты — по карманам пальто. Когда с этим было покончено, он убрал ящик обратно в сервант, извлек из его недр пистолет и сунул за пояс. Потом поднялся, надел пальто и застегнул его на все пуговицы. Обложенный вырученными с утра деньгами, он еще больше, чем всегда, походил на ярмарочного силача. Он открыл дверь, ведущую на площадку:

— Ну? Вы идете со мной или нет?

Фэйрфакс с Сарой переглянулись. Молодого священника охватило предчувствие беды. Кажется, мы связались со стихией, способной угробить нас всех, подумалось ему. Однако же он ничего не сказал, когда они поднимались из-за стола, спускались по лестнице следом за капитаном и проходили через бар, чтобы выйти на площадь.

Глава 16

Знакомство с доктором Шедуэллом

Рынок на площади перед зданием суда опустел, большинство лоточников свернули торговлю и ушли. Из боковых улочек уже выплыли оборванные серые тени — бедняки, соревновавшиеся с воронами и бродячими собаками за то, кто быстрее выкопает среди отбросов что-нибудь съестное: подгнившие фрукты и овощи, брошенные торговцами за непригодностью, или мясо с душком. Попрошайничать запрещалось законом, но даже страх получить плетей или провести день в колодках у позорного столба не отпугнул полдюжины оборванцев: они окружили Хэнкока, Фэйрфакса и Сару, когда те, спешившись, принялись привязывать своих лошадей к коновязи напротив входа в суд. Фэйрфаксу было нечего им дать, но он очень удивился, когда у него на глазах Хэнкок сунул руку в карман и раздал несколько мелких монеток. Перехватив взгляд Фэйрфакса, капитан буркнул:

— Я знаю, что такое быть бедным.

В зале суда было пусто, если не считать одинокого человека, ссутулившегося в глубине зала перед судейской скамьей; при их появлении бедолага повернул голову и впился в них взглядом.

— Это мистер Куик, — прошептал Фэйрфакс. — Секретарь Шедуэлла.

— Его так зовут? — отозвался Хэнкок. — Кажется, я видел его на похоронах Лэйси. — Он двинулся по центральному проходу вглубь зала. — Мистер Куик, вы, верно, помните нас по сегодняшнему представлению.

Куик вскочил на ноги:

— Как не помнить, сэр. Вы присутствовали в зале, а эта дама и преподобный отец были настолько добры, что согласились подняться на сцену. Не трагично ли, что наше безобидное развлечение закончилось в этом зале!

Голос у него был нежный и несколько театральный для такого крупного мужчины.

— Поистине, мне стыдно, что такое могло случиться в нашем городе. Поэтому мы и явились сюда, сэр, предложить нашу поддержку доктору Шедуэллу. Меня зовут капитан Джон Хэнкок. Преподобного отца зовут мистер Фэйрфакс, а мою будущую жену — леди Дарстон.

— Что ж, капитан Хэнкок, я очень рад всех вас видеть, поскольку, клянусь, сейчас у доктора Шедуэлла на всей земле нет ни единого друга, кроме присутствующих в этом зале! — Он по очереди пожал всем руки, а ладонь леди Дарстон поднес к губам. — Ваша светлость, это огромная честь для меня. Но, боюсь, вы застали нас в самом бедственном положении. Доктор Шедуэлл и так не отличался крепким здоровьем, а еще одна неделя в тюрьме, уверен, попросту убьет его.

— Где он сейчас?

— В камере этажом ниже, ожидает перевода в Эксетер, как только найдут судью, который вынесет решение.

— С ним можно поговорить?

— Нет, к нему никого не пускают.

— Но не может же этот запрет распространяться на священника? — подал голос Фэйрфакс. — Никогда не слышал, чтобы заключенному отказали в христианском утешении. Закон гарантирует это право любому.

— Это правда, хотя — при всем моем уважении к вам, преподобный отец, — сомневаюсь, что мистер Шедуэлл обрадуется подобному визиту. Церковь стала источником всех его бед.

— Мы здесь не для того, чтобы читать ему проповеди, а для того, чтобы предложить помощь.

— И какого же рода?

— А такого, что я готов внести за него залог.

Куик удивленно склонил голову набок:

— Вы готовы сделать это для незнакомого человека?

— Разве вы не слышали, что я сказал?

— Благородно, весьма благородно. Но наверняка должны быть какие-то условия? Они всегда есть.

— Условие всего одно. Мы хотим расспросить его обо всем, что ему известно об одном деле.

— Что это за дело?

— Она касается человека, давно покойного, по фамилии Моргенстерн.

Эффект был поразительным. Глаза Куика забегали по сторонам.

— Я более чем уверен, что когда он услышит имя этого джентльмена, то наотрез откажется, несмотря на всю опасность своего положения.

— Но почему?

— Если вы знаете о Моргенстерне, то должны понимать почему.

— Если мы знаем о Моргенстерне, не является ли это доказательством серьезности нашего намерения помочь?

— Скорее наоборот. Буду с вами откровенен, капитан. Можете ли вы доказать, что вы все не правительственные шпионы? — Он кивнул на Фэйрфакса. — Или не люди епископа? Прошу простить меня, сэр, но мы уже научены горьким опытом и не доверяем кому попало.

За спиной у них послышался шум, и в зал вошли трое мужчин в одеяниях с капюшонами, совершенно непримечательные внешне, но при этом до странности похожие друг на друга. Они заняли места в последнем ряду, опустили капюшоны и застыли в молчании. Куик быстро приложил палец к губам и вскинул брови, как будто его слова только что получили подтверждение.

— Если вы так боитесь шпионов, зачем устраивать публичную лекцию и давать о ней объявление? — негромко произнес Фэйрфакс.

— Всему виной вечный бич ученых, — печальным тоном произнес Куик. — Бедность. Мы задолжали тридцать фунтов в «Лебеде», и они забрали у нас фургон до тех пор, пока мы не расплатимся. Лекции — единственное, чем мы можем заработать себе на жизнь. Время от времени мы вынуждены идти на этот риск, чтобы не умереть с голоду. Называя их «Ересь Древнего мира», доктор Шедуэлл обычно остается в рамках закона.

Хэнкок расстегнул пальто и вытащил из внутреннего кармана пачку банкнот:

— Помогите нам и какое-то время сможете не думать о пропитании.

Куик уставился на деньги, потом провел языком по мясистым губам:

— Вы позволите? — Он взял пару банкнот и посмотрел их на просвет. Бумажные деньги всего несколько лет как вошли в широкое обращение, и подделки встречались сплошь и рядом. Удовлетворенный осмотром, он вернул их Хэнкоку. — Что ж, это переводит дело в практическую плоскость, и, по правде говоря, мы сейчас не в том положении, чтобы отвергать подобную щедрость. Идемте со мной, преподобный отец. Я передам ваше предложение мистеру Шедуэллу, посмотрим, что он ответит. Хотя должен предупредить вас, что шансы невелики.

Сара протянула Фэйрфаксу свою сумку:

— Вот, покажите их ему. Возможно, так будет легче его убедить.

Куик двинулся прочь. Хэнкок поймал Фэйрфакса за локоть и прошептал:

— Только смотрите, чтобы он вас не обманул. Я не собираюсь рисковать своими деньгами просто так. Скажите, что, если он попытается нарушить свое слово, я лично доставлю его обратно в тюрьму.

Фэйрфакс высвободил руку — нет, этот малый был просто невыносим — и зашагал следом за Куиком к судейской скамье, за которой виднелась дверь. Куик постучал, с той стороны повернулся ключ и дверь открылась. В щелку выглянул пожилой шериф.

— Мистер Шедуэлл желает воспользоваться своим правом и помолиться со священником.

Шериф с подозрением оглядел обоих.

— Это его законное право, — подтвердил Фэйрфакс. — Еретик должен получить шанс раскаяться. Так говорит закон. — Видя, что шериф все еще колеблется, он добавил: — Меня послал сюда с особым поручением сам епископ Поул.

— Что ж, преподобный отец, раз уж вас послал епископ, так и быть, проходите. Но только один. — Он вытянул руку, преграждая путь Куику. — Вам придется подождать здесь.

Не обращая внимания на протесты секретаря, он захлопнул перед ним дверь и запер ее на замок, потом снял с подставки факел. Ступени уходили вниз, теряясь во мгле.

— Смотрите под ноги, преподобный отец. Спуск тут крутой, что в твой ад.

Он двинулся по ступеням, низко опустив факел, чтобы Фэйрфакс видел, куда ступать. Нести сумку с ее хрупким содержимым и одновременно пригибаться, стараясь не удариться головой о низкий потолок, было неудобно. Фэйрфакс положил руку на стену, чтобы не поскользнуться. Камни под его пальцами были сырыми и осклизлыми. Снизу послышался хриплый кашель. Наконец они добрались до подножия лестницы. В конце коротенького коридорчика обнаружилась массивная дверь с зарешеченным окошечком, перед которой стояла табуретка. Из подставки в стене торчал еще один факел. Пламя его во влажном воздухе было совсем бледным.

Шериф посмотрел в окошечко на обитателя камеры:

— Эй, старик! К тебе пришли. — Он отпер дверь. — Входите, преподобный отец, и удачи вам. Когда закончите спасать его душу, я буду за дверью. Что у вас в сумке?

— Только то, что может понадобиться для причастия. — Фэйрфакс переступил порог камеры. В темноте он с трудом различал силуэт Шедуэлла, сидевшего на соломе в углу, в бархатном костюме и шапочке, со скованными запястьями. Тяжелая цепь тянулась от правой щиколотки к кольцу в стене. — Нельзя ли снять с него кандалы?

— Это против правил, преподобный отец. Но ждать все равно недолго — судья уже на подходе.

— Тогда можно дать нам хотя бы немного света?

— Да, думаю, это можно.

Шериф вставил факел в держатель и удалился, закрыв за собой дверь.

Кроме заключенного и ночного горшка, в камере не было ничего. Шедуэлл сидел на полу, прислонившись спиной к стене и обхватив руками колени. Бросив на Фэйрфакса короткий взгляд сквозь цветные стекла очков, он отвернулся в сторону и тут же снова закашлялся. Потом вытащил из рукава свой бело-красный платок и сплюнул в него кровь.

Фэйрфакс дождался, пока приступ кашля не пройдет, и прочистил горло:

— Доктор Шедуэлл, меня зовут Кристофер Фэйрфакс, и мне очень жаль видеть вас в таком состоянии.

Шедуэлл внимательно осмотрел свой платок:

— В самом деле? Ну, поскольку это ваша Церковь довела меня до такого… такого… состояния… — Его вновь скрутил ужасный приступ изнурительного кашля, еще более яростный. Перестав наконец содрогаться, Шедуэлл в изнеможении привалился обратно к стене, снял очки и вытер глаза. Голос его, когда он нашел в себе силы говорить, больше походил на карканье. — Церковь всю жизнь преследовала меня, и ваши сожаления мало чего стоят.

— Понимаю, но я здесь затем, чтобы предложить вам нечто большее, нежели красивые слова. Состоятельный местный торговец, капитан Джон Хэнкок, готов внести залог, чтобы попробовать освободить вас.

— Он попусту тратит время. Обвиняемого в ереси никогда не выпустят под залог.

— В этом городе он пользуется влиянием.

— Большим влиянием, чем епископ Поул? Сомневаюсь!

— И тем не менее он готов попытаться.

— Зачем же ему это делать?

— Затем, что он верит в важность вашего дела, и мы все тоже. Не далее как вчера ночью я читал «Antiquis Anglia».

Впервые за все время его слова вызвали у заключенного проблеск интереса. Шедуэлл повернул голову и внимательно на него поглядел:

— Я думал, ни одного экземпляра не уцелело.

— Ну, один точно уцелел. Сегодня утром я устроил вылазку к Чертову Креслу.

— Довольно странное сооружение, насколько я помню. — Он помолчал, потом добавил, явно будучи не в силах обуздать свое любопытство: — Ну и как, видели что-нибудь интересное?

— Человеческие кости, которые обнажились благодаря недавней непогоде.

— Кучей или по отдельности?

— Кучей.

— Кучей? Интересно. — Он устремил задумчивый взгляд куда-то вдаль. В противоположном углу камеры зашуршала солома; здоровенная бурая крыса, чей хвост был длиной с предплечье Фэйрфакса, прошмыгнула вдоль стены и скрылась в норе. Это зрелище, похоже, заставило узника вспомнить о своем бедственном положении. — Что ж, пожалуйста, поблагодарите капитана Хэнкока от моего имени, но передайте ему, что у меня уже нет на все это времени. Труд старого Шедуэлла закончен, а с ним и сам старый Шедуэлл.

Фэйрфакс оглянулся на дверь камеры и понизил голос:

— Как мы полагаем, там может быть спрятано то, что имеет огромное значение. Вы позволите? — Он на пару шагов приблизился к старику и присел на солому рядом с ним, спиной к двери. Шедуэлл со своими темными блестящими недоверчивыми глазами показался ему крохотным и тщедушным, точно подбитая птица, загнанная в угол. Кандалы болтались на тощих запястьях и лодыжках. — Кроме того, я совершенно уверен, что гибель отца Лэйси не была несчастным случаем, как вы верно заявили на его похоронах, но настигла его потому, что кто-то хотел положить конец поискам. — Он развязал завязки седельной сумки и вытащил стеклянный цилиндр. — Вот это нашли в том же месте несколько лет назад.

Он развернул шаль.

После непродолжительной внутренней борьбы упорство Шедуэлла было окончательно сломлено. Он нацепил очки на нос, очень аккуратно взял цилиндр в свои руки, похожие на птичьи лапы, и немедленно издал протяжный одобрительный вздох. В груди у него что-то странно захрипело и забулькало, и Фэйрфакс испугался, что у ученого снова случится приступ кашля.

— О, сэр, что за великолепный экземпляр! — Он погладил стекло костлявыми большими пальцами. — Поразительная точность! Какой гениальностью они обладали! А есть еще такие же? Думаю, их должно быть много.

— Да, есть десятки точно таких же, все находятся в руках частного коллекционера. Откуда вы знаете, что их много? Что они собой представляют?

Шедуэлл продолжал смотреть на цилиндр как завороженный:

— Если именно то, о чем писал мне Лэйси, тогда, думаю, это часть лаборатории, как именовали ее древние, — слово, которое мы утратили, от латинского laborate, «работать». Возможно, ее перевезли из древней обители науки, называвшейся Имперским колледжем Лондона.

Стражник забарабанил в дверь и закричал:

— Время вышло, преподобный отец!

— Еще пару минут, пожалуйста! — крикнул Фэйрфакс и попытался забрать у Шедуэлла цилиндр. — Пожалуйста, сэр, я должен убрать его, пока не пришел шериф.

Но старик был не в силах выпустить его из рук.

— Я пытался отыскать их почти двадцать лет. До чего же это странно — видеть его сейчас, при подобных обстоятельствах… можно даже сказать, жестоко. — Наконец он неохотно отпустил цилиндр. Фэйрфакс торопливо завернул его в шаль и убрал в сумку. — Что вы намерены делать?

— Пока точно не знаю. Наверное, как следует обыскать окрестности. Именно поэтому нам требуется ваша помощь. Когда отец Лэйси написал вам?

— Недели две тому назад или около того. Писал, что нашел стеклянную посуду. Мы сразу же выехали из Уилтона. Но не успели мы добраться до Эксфорда, как до нас дошла весть о его смерти.

— И вы полагаете, что эта посуда раньше находилась в этом Имперском колледже — том самом месте, откуда Моргенстерн написал свое письмо?

Шедуэлл изумленно посмотрел на него:

— Откуда вы знаете о Моргенстерне?

— На прикроватном столике у отца Лэйси, когда я приехал его хоронить, лежал том записок Общества антикваров.

— Боже правый, тогда я завидую вам еще сильнее! Я был уверен, что все экземпляры нашли и уничтожили. Они конфисковали мою библиотеку, которая была для меня ценнее жизни, и сожгли ее на рыночной площади в Эксетере.

— Я это помню — присутствовал при сожжении еще мальчишкой. Но, очевидно, сожгли не все. В доме священника в Эддикотте хранится полное собрание протоколов общества и много других книг.

— Лучшая новость, которую я услышал за много лет. — Шедуэлл внезапно положил свою костлявую руку на запястье Фэйрфакса и с неожиданной силой сжал его. — Отдайте их мне.

— Что?

— Если я выйду отсюда, отдайте их мне, а я за это помогу вам. Вот мое предложение. Теперь, когда Лэйси мертв, все равно никто не осмелится держать их у себя.

— Но я не могу отдать вам то, что мне не принадлежит.

— И что вы с ними сделаете? Передадите епископу Поулу, чтобы он их сжег? Разве Лэйси хотел бы этого?

Фэйрфакс закончил возиться с завязками. Шериф снова забарабанил в дверь:

— Преподобный отец?

В зарешеченном окошечке показалось его лицо и, точно бледный круглый маятник, заколыхалось из стороны в сторону: шериф пытался разглядеть, чем они заняты в дальнем углу камеры.

— Читайте молитву вместе со мной! — велел Фэйрфакс. Шедуэлл с отвращением посмотрел на него. — Читайте молитву, — повторил он, — быстро. — Чуть помедлив, старик склонил голову, и Фэйрфакс возложил на нее руку. — Господи Боже наш, — начал он громко, — молим тебя, услышь наши молитвы, спаси и помилуй всех тех, кто вверяет Тебе грехи свои, прости им все прегрешения их, очисти от скверны, чтобы они милостью Твоей могли войти в царство Твое. — Я отдам вам книги, — прошептал он, потом громким голосом закончил: — Аминь.

— Аминь, — пробормотал Шедуэлл, — и передайте своему другу, что я в его распоряжении.



Лишь выйдя из камеры и пройдя следом за шерифом полпути вверх по лестнице, Фэйрфакс осознал, какой немыслимый грех только что совершил.

Солгать епископу было серьезным прегрешением; пойти против учения Церкви — еще хуже. Но осквернить святость покаянной молитвы? Прочитать ее без мыслей о Боге, чтобы под ее прикрытием сделать противозаконное предложение еретику? Чудовищное преступление против веры — и он совершил его, более того, не задумываясь, без малейших колебаний.

От осознания того, как сильно он удалился от своей прошлой жизни, Фэйрфаксу стало нехорошо. Очутившись на площадке, он прислонился к стене, чтобы не упасть. Во что я превратился? Если бы не присутствие шерифа, отпиравшего дверь в зал суда, он сполз бы по стене и обхватил голову руками. Мое место — там, в камере, рядом с Шедуэллом, там, среди мертвецов, там, среди мертвецов, там, среди мертвецов…

Наконец шериф открыл дверь и что-то сказал — Фэйрфакс не расслышал. Не успел он переступить порог зала, как мгновенно уловил перемену в атмосфере, услышал приглушенный ропот, увидел сливающиеся в одно пятно лица. Сара Дарстон с капитаном Хэнкоком сидели в первом ряду, там же, где он оставил их, но пустые скамьи за ними успели заполниться. Здешняя публика была гораздо менее утонченной, чем те, кто присутствовал на лекции. Должно быть, по Эксфорду разнеслась весть, что тут готовятся судить еретика. В воздухе было разлито предвкушение. Сначала повешение, а теперь еще и это! Все с нетерпением ждали, когда же выведут обвиняемого и начнется потеха. Вместо этого они увидели служителя Господа или вообразили, что увидели. Некоторые разочарованно загудели. Что я за фальшивка, подумалось Фэйрфаксу.

Он миновал судейские места и опустился на скамью рядом с Сарой Дарстон. Хэнкок перегнулся через нее и осведомился:

— Что он ответил?

— О, он согласился. Разумеется, он согласился!

Голос Фэрфакса, видимо, выдал творившийся в его душе разлад, потому что Сара с беспокойством поглядела на него:

— Что-то случилось, мистер Фэйрфакс?

Он не смог заставить себя ответить.

— Где Куик?

— Пошел разбираться со счетами в «Лебеде», — ответил Хэнкок, — чтобы им вернули фургон и он мог подогнать его к дверям суда. Шедуэлла надо увозить отсюда как можно скорее, пока никто не успел передумать.

— Он говорит, что обвиняемого в ереси не отпустят под залог.

— Это мы еще поглядим. Как мне сказали, судья, за которым они послали, — это сэр Уильям Трикетт. Он держит в Ярнтоне стадо овец в тысячу голов, а я скупаю почти всю его шерсть. Полагаю, он окажет мне услугу, если сможет.

Фэйрфакс отвернулся. Над судейской скамьей висел портрет короля в оливково-зеленом военном мундире с золотым позументом и несколькими рядами медалей; голову венчала простая корона. Выражение лица было благородным и строгим одновременно. Его священная персона объединяла государство и Церковь — славу Старой Англии, возрожденную после хаоса Апокалипсиса вкупе с древним механизмом правосудия. Под портретом располагался щит с девизом общего права: «Душу за душу, око за око, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, ожог за ожог, рану за рану, ушиб за ушиб».

У Церкви имелись собственные инквизиционные трибуналы, которые разбирали религиозные преступления. Поэтому заседание суда служило только для передачи Шедуэлла от шерифов людям епископа. Пусть его сегодня же увезут в Эксетер, взмолился про себя Фэйрфакс. Пусть ему откажут в освобождении под залог и все это дело закончится здесь и сейчас. А потом он подумал о старике в кандалах и почувствовал к себе отвращение за свою трусость.

Наконец дверь позади судейской скамьи открылась и появился секретарь, следом за которым шел необъятный краснолицый толстяк в черной мантии и высокой шляпе без полей — по всей видимости, Трикетт. Присутствующие поднялись. Трикетт плюхнулся в свое кресло с высокой спинкой. Он выглядел в равной степени возбужденным и раздраженным — человек, которого неожиданно оторвали от пятничного ужина по причинам, которых он не понимает и не одобряет. Все опустились на свои места.

— Приведите заключенного, — произнес секретарь.

Хриплый кашель Шедуэлла возвестил о его приближении еще до того, как он сам появился в зале суда. Кандалы сняли, но шериф держал его за локоть. Старик подошел к скамье подсудимых и огляделся по сторонам. Он был настолько невысоким, что деревянное ограждение доходило ему до груди.

— Обнажите голову в присутствии судьи, — велел секретарь.

После непродолжительного колебания Шедуэлл снял свою шапочку и спокойно сложил ее. Над залом пронесся вдох восторженного ужаса: в центре его лба, темное от пудры, которую втирали в шрам, чтобы тот оставался видимым всю жизнь, было выжжено клеймо еретика — буква «Е». Фэйрфакс слышал об этом наказании, но видел такое впервые. Он хотел отвернуться, но не смог отвести взгляд.

— Назовите ваше имя, — сказал секретарь.

— Николас Шедуэлл.

— Ваш адрес?