Он ткнул в навигационную голограмму когтем, отмечая самую дальнюю солнечную систему цивилизации Ишенна.

– Курс проложен, – произнёс ИИ. – Прыжок через три секунды! Две! Одну! – Корабль снова тряхнуло. – Прыжок!

Обзорные экраны сменили изображение исполосованного потоками различных зарядов космоса на безликое ничто гиперпространства и угасли. Зиз*Суаш нервно выдохнул и обмяк, растекаясь по ложу. Повезло. Таким морем выстрелов его могло просто разорвать в клочья, и обязательно разорвало бы, опоздай он с прыжком ещё на пару-другую секунд. Его гипертрассу отследят быстро, к моменту выхода в реальный космос в солнечной системе пункта назначения старшего нефелима будет ждать весь её гарнизон.

Поэтому туда он не полетит. Где-то на полпути надо будет выполнить экстренное прерывание прыжка и проложить новый курс. Министр безопасности прекрасно понимает, что он поступит именно так, поэтому искать Зиз*Суаша станут на всём пути следования от столичной системы до окраинной. Но это не так просто сделать, как сказать. Старший нефелим устроит несколько ложных прыжков в разные стороны и запутает следы. Главное, чтобы полученные Нефом повреждения не отразились на функционировании гиперпривода. Этот вопрос необходимо прояснить первым.

Глава пятая

Поднявшись в воздух, Малюта активировал автопилот и разлёгся в комфортном пилотском кресле. Он бросил взгляд на обзорные экраны и скривился, наблюдая за остающимся позади силуэтом сидящего в медитативной позе Всеслава. Тоже мне наставничек! Не понимает ни грамма в том, что проповедует! Слепо несёт свою чушь! Да какое там! Ладно бы свою! Чужую несёт! Что вбили в пустую голову Сияющие, то и принял за догму, даже не потрудившись осмыслить, а правильно ли всё это! То, что подходит Сияющим, не подходит Спящим, и почему он, Малюта, должен терпеть весь этот дискомфорт всю жизнь, совершенно непонятно!

Система связи вспыхнула индикацией входящего вызова, и Искусственный Интеллект сообщил о звонке Владемира.

– Соединить! – велел Малюта.

– Ну, как тебе сегодняшнее занятьице? – Система связи зажгла сразу два изображения, Владемира и Домослава. Оказывается, они уже были меж собой в режиме конференц-связи. – Занятное было начало, да?

– Этот упёртый болван проверял нас! – вторил Владемиру Домослав. – Сто процентов! По любому отправит запись в Совет Касты, козёл!

— Нет, вы дрались прекрасно. Вот их я учил плохо. — Он посмотрел на Сиборна. — И тебя тоже.

– Да хоть на Асгард Сияющим! – вновь скривился Малюта. – Вообще плевать! Что они нам сделают?! Да ничего! Мы же Экспериментаторы, на фиг! Никто не имеет права нас ущемлять, мы же рискуем собственными Родами ради всей толпы!

Вечером Грон пришел к купцу Иору. Тот встретил его на пороге, излучая восторг буквально каждой частичкой тела.

Он сделал приторное от пафоса лицо и процитировал:

— О, благороднейший Грон, купцы хотят преподнести вам подарок, мы почти сошлись на кованом золотом блюде, но, раз уж вы пришли, позволено ли мне будет узнать ваше личное желание?

– Любое ответвление Эксперимента, даже самое неожиданное, суть бесценная научная информация, требующая тщательного изучения!

Грон задумался:

– Узнаю Аристарха! – хохотнул Владемир. – Надо было ещё на носочки привстать!

— Мне говорили, что собаки горцев чуят человека за сотню, а то и за полторы сотни шагов, а при охране овец могут загрызть волка…

– Не подначивай, жираф! – лениво отмахнулся Малюта. – Я на эту фигню уже лет пять как не ведусь!

Купец брезгливо сморщился:

Своё имя Малюта[2] получил из-за слишком малого роста ещё в детстве, когда был едва ли не на две головы меньше прочих сверстников. С течением лет он, разумеется, вытянулся, но что в двенадцать, что в шестнадцать, что к совершеннолетию в двадцать одно лето постоянно оказывался ниже ровесников, и не только. В итоге имя Малюта постоянно кочевало вместе с ним через все возрастные рубежи, да так и осталось официальным. Старики вещали, мол, станешь выдающимся Дэем, Род наречёт тебя достойным именем и бла-бла-бла. Ждать, когда кто-то там соблаговолит его переименовать, Малюта не собирался. Ему вообще плевать, зовите как заблагорассудится, только не лезьте со своими дремучими нравоучениями и не мешайте жить комфортно.

— Я слышал что-то подобное, но они грязны, лохматы и чудовищно выглядят.

– А вообще я сильно сомневаюсь, что Аристарху хватило мозгов самому сформулировать столь непростую фабулу! – Малюта прыснул, но тут же принял серьёзный вид. – Наверняка он получил её в качестве непререкаемых указаний от Аса Дарвирия. Или вообще от кого-нибудь из Асов Асгарда.

— Мои люди погибли, когда разбойники напали на них внезапно. Я очень не люблю, когда убивают моих людей, так что, если купцы хотят мне угодить, я не отказался бы от десятка-двух щенков.

Он важно поднял палец вверх и наставительно изрёк:

К исходу луны ему принесли два десятка сук и десяток кобельков в возрасте от двух до пяти месяцев.

– У Сияющих Единство! Им запрещено думать самостоятельно!

Отряд вышел к Алесидрии к началу осени. Грон вел семнадцать сотен. Ставр и Гагригд уже были десятниками, и Грон часто вспоминал их, просиживая вечерами над вырисованными Гагригдом кроками. Когда они подошли к Алесидрии, у него уже была готова примитивная карта Атлантора. В Алесидрии их уже ждал Дорн.

Вся зима прошла в упорных занятиях. Грон разбил отряд на три полка по пять-шесть сотен и устроил учения с маршем и преследованием. После первого раза он собрал троих командиров и ехидно разобрал действия каждого, выжав их до кровавого пота. Но на четвертый раз их действия были почти безупречны. И когда он собрал их в последний раз, то сказал только:

— Молодцы.

Оба его приятеля рассмеялись, и Владемир произнёс:

Из Алесидрии они вышли в середине весны, когда, по рассказам, открылись горные перевалы по всему Атлантору. Отряд шел на рысях, воздев к небу длинные четырехметровые пики. За ним тянулся обоз, разросшийся до двухсот телег. Всего за Гроном следовало две с лишним тысячи человек. Он припомнил эдикт, в котором предписывалось: «Десятнику Грону идти на север, охранять границы от диких кочевников», и, улыбнувшись, посмотрел на горные пики. Их вершины были белы от снега и окутаны облаками. Грон прикинул — высота четыре-пять тысяч метров. Он вспомнил тех корабельщиков, с которыми уплыл из Тамариса. Они тоже были из Атлантора. Именно благодаря им он и решил идти в Атлантор. Там был народ, который его устраивал. Осталось только сделать так, чтобы и он устроил их.



– Кстати, о Единстве! – Он приказал автопилоту взять курс на орбиту Орея, перевёл кресло в лежачее положение и закинул ноги на пилотский пульт, подражая любимой позе Серых: – Ты заметил, как Всеслав противоречил сам себе? Сначала «пусть Тёмные своими руками увеличивают количество собственных единомышленников», а после «общности, созданные теми, кому интересно Единство, должны соблюдать полный нейтралитет по отношению друг к другу и не навязывать своё мнение и позицию»! Интересно, как я должен увеличивать количество единомышленников, если мне запрещена агитация?

— Я не собираюсь терпеть на земле своего домена всяких бродяг.

Толстый мужчина с черной окладистой бородой, одетый в длиннополый плащ с разрезом до пояса, спесиво подбоченился, бросая кичливые взгляды то на Грона, то на полсотни дружинников, грозно хмурящих брови в десятке шагов позади него.

– Я специально не стал лезть в эту тему, чтобы не накалять обстановку, – кивнул Малюта. – Ясно же было, что этот козёл только и ждёт, когда мы вывалим на него своё истинное отношение ко всему этому бреду от Сияющих!

– Мы правильно сделали, что съехали с темы! – заявил Домослав. – Наказать нас не накажут, но каста может счесть нас какими-нибудь неправильными и отстранить от работы в дипцентре. Не хочу терять полезные контакты!

Грон вздохнул. Уже который раз история повторялась с точностью до смешного. Едва они пересекали границу очередного домена, тут же появлялся местный князек с жалкой кучкой дружинников и — горя желанием вымести их со своей земли, а скорее всего, получить изрядную мзду — вызывал Грона на бой со всеми наличествующими силами. В планы Грона это не входило. Он хотел пройти через Атлантор, оставляя о себе память как о человеке щедром, изрядно пополнившем карманы местных крестьян и торговцев. Для чего он выдавал каждому бойцу по серебряному в два дня и делал краткие, по полчаса, остановки в каждом городке и деревеньке, встречавшихся на пути. Сначала Грон попробовал провернуть подобную операцию и с князьями, но когда он предложил это первому из князей, тот потребовал по два золотых с пешего, по пять — с конного и по сто — с повозки, да еще настырно полез в повозки, требуя подарить понравившиеся ему вещи. В конце концов Грон нашел выход. Теперь он с десятком бойцов, нарочито бедно одетых и разношерстно вооруженных, ехал впереди, на расстоянии двух миль от колонны, за ним шел караван, а полки двигались последними.

– Неправильными! – презрительно фыркнул Малюта. – Это надо ещё разобраться, кто тут неправильные! Но тут ты прав, братец, за выпадение из этого Единства мозговых клонов нас могут перевести в другое место. Скорее всего, отправят на планеты, промывать мозги Единством детям или ковырять архивы тупиковых ответвлений Эксперимента.

— Простите, о властитель долины, но нам необходимо пройти на север. Могущественный базиллиус Элитии послал нас для защиты границ от северных кочевников.

— Мне плевать на базиллиуса и Элитию, я сам в состоянии защитить свой домен и от жадных соседей, и от грязных кочевников. Никто не пройдет по этой земле, не оказав ее хозяину должного уважения.

– Мне до смерти надоело вечно оглядываться из опасения быть услышанным, – поморщился Владемир. – Я разговаривал с несколькими Тёмными дипломатами, спрашивал, не хотят ли их правительства открыть на своих планетах консульства Спящих. С удовольствием бы поработал там. Но таких планов ни у кого нет.

Грон вздохнул: все как всегда. Он бросил взгляд назад. Сотни полка Сиборна еще не показались. Князь расхохотался:

– Я тоже спрашивал, – кивнул Малюта. – Никто не станет открывать подобное консульство без одобрения Сияющих, а Сияющим плевать и на консульства, и на комфорт своих союзников. У них Кон! Всё взаимодействие с Чужими проводить на порубежных Землях!

— Неужели ты думаешь, что твои купеческие сторожа устоят против настоящих воинов. Да будь у тебя в десять раз больше бойцов, я бы послал против них десяток с плетьми, чтобы разогнать твою свору.

– Ага-ага! – с театральной серьёзностью закивал Домослав. – При этом никто не подумал, а что же будет, если у какой-нибудь Тёмной цивилизации тоже окажется аналогичный Закон: любые дипломатические контакты проводить исключительно в собственном пограничном пространстве! И как же тогда Сияющим контактировать с ними?

Грон фыркнул — у этого князя был шершавый язычок.

— А позволено ли мне будет узнать, как я должен оказать властителю долины требуемое уважение.

– Никак! – снова фыркнул Малюта. – Сияющим плевать на всех, им ведомы только два пути: один – их собственный, второй – неправильный! У них же Единство, забыл? Им столь хорошо вместе, что лучше всего они чувствуют себя, когда больше вокруг никого, кроме них, не существует! С чужаками они общаются исключительно из снисхождения! Им можно всё, другим нельзя! Ты посмотри на наш идиотский Эксперимент! Сияющие решили победить Несоответствие высокоэнергонной формы жизни и низкоэнергонного физического пространства! Как благородно и высоконаучно!

— Дерись со мной, — гордо возгласил тот. — Либо один на один, либо твои воины против моих. Право прохода — против твоего каравана.

Грон опять вздохнул: снова-здорово.

— Хорошо, властитель, воины против воинов, но если ты решишь смилостивиться и позволить нам пройти, я не буду настаивать на схватке.

Князь раскатисто захохотал. Грон молча наблюдал за ним, ожидая продолжения спектакля. Когда князь наконец опустил запрокинутый к небу подбородок, смех замер у него на губах, а выражение снисходительного превосходства сползло с лица, как кожура с репы. Грон усмехнулся про себя. Сзади слышался конский топот и резкие отрывистые команды. Уж что-что, а картинно разворачиваться ребята Сиборна за последнее время научились.

– Дерьмово, а не высоконаучно! – огрызнулся Владемир. – Я бы с удовольствием поубивал тех, из-за кого я не имею и тысячной доли того могущества, какое дано даже самому слабому из Сияющих! Я тоже хочу жить шестьсот лет и запросто генерировать потоки энергии, перед которыми дрожат все подряд! И я не какой-то там размечтавшийся негритос! Генетически я – Сияющий! По какому праву меня лишили всего этого?!

— Прошу покорно извинить, но я выставил только треть своих воинов, и, если властитель долины сочтет это неуважением к нему, я поспешу прислать остальных.

Князь захлопнул разинутый рот и очумело уставился на Грона:

— Э-э-э, м-м-м… — промямлил он.

— Мое имя — Грон, властитель.

— Уважаемый Грон, должен признаться, что не смог сразу оценить всю глубину вашей культуры и обходительности, но сейчас у меня открылись глаза. — Князь хихикнул и махнул рукой оторопевшим дружинникам. После чего наклонился к Грону и шепнул: — Здорово вы меня провели. Ну что ж, сам виноват. И как много таких, как я?

Грон чуть улыбнулся:

— Вы восьмой.

Князь расхохотался. А Грон подумал, что, слава богу, у этого хоть есть чувство юмора. Это было необычно, поскольку все прежние только багровели от злости и провожали удалявшийся караван жадными взглядами.

Городок князя был побольше прежних, по здешним меркам, считай, мегаполис. После конфуза на дороге князь счел своим долгом пригласить Грона на обед. Грон дал приказ разбить ночной лагерь и прибыл в дом князя с командирами полков. В доме князя собрались все сливки местного общества, причем женщин не было вообще. Это определило и характер бесед. Когда гости набрались вина, то в ход пошла похвальба своими доблестями. Князь наклонился к Грону и стал давать характеристики присутствующим, которые звучали как: «Таойр Демиор, глава тейпа Таойров, великий боец на топорах… со своими воротами и затычками винных бочек», — и при этом заразительно смеялся. Однако, когда улыбнулся Грон, дюжий мужик, о котором шла речь, вдруг встрепенулся и, уставившись на Грона свирепым взглядом, грозно взревел:

— Почему этот чужак смеется над воинами долины, властитель?

Тот молча улыбнулся, пожал плечами, а мужик выхватил меч и выпрыгнул на середину зала.

— Я требую поединка.

Грон посмотрел на хозяина. Князь пожал плечами:

— По нашим законам, требование поединка священно, чужестранец. Конечно, ты можешь отказаться, но тогда он будет вправе просто зарубить тебя.

Грон усмехнулся и поднялся:

— Мне надо будет поговорить с тобой наедине, князь. Ты не против?

— Ты издохнешь как собака! — заорал мужик и потряс своим здоровенным мечом.

Грон смотрел на хозяина. Тот еле заметно кивнул.

Гости вышли на двор. Грон окинул взглядом площадку, на которой должна была состояться схватка, и учтиво обратился к старшему из гостей:

— Да простят достойнейшие из присутствующих мою неосведомленность, но не могли бы вы рассказать мне о правилах поединка.

Старик обрадованно закивал головой:

— О да, о да, поединки бывают до первой крови, до раны, до смерти…

Тут противник заорал:

— Мы будем биться как настоящие мужчины, пока один из нас не умрет!

Грон понял, что тот сейчас наделает в штаны от нетерпения.

— Прошу прощения, как может окончиться поединок, если один из противников окажется без памяти?

— Ну если это до первой кро…

Грон досадливо поморщился, дед был явно в настроении поговорить. Противник опять взревел о чем-то воинственном. Грон прервал излияния деда и вытащил меч. Князь выкрикнул:

— Да видят все это духи предков!

Мужик заревел и бросился вперед. Грон подождал, когда тот приблизится, и прыгнул навстречу. Сверкнул клинок, раздался звон, последовал удар — и противник с шумом грохнулся на каменные плиты двора. Все присутствующие, разинув рот, глазели на валявшегося без памяти поединщика, и главное, на его перерубленный меч. Грон коснулся мечом шеи противника возле затылка, слегка оцарапав кожу, и спрятал меч в ножны. Народ загомонил. Тут же появились слуги, подхватили оглушенного мужика и уволокли его в сторону, а Грон шагнул к Сиборну и прошептал:

— Пошли за двумя мечами.

Когда обед превратился в буйную пьянку, князь поднялся из-за стола и сделал знак Грону. Выйдя из зала, они поднялись по лестнице и, пройдя коридорчиком, оказались в небольшом покое, в котором стояли сундук, стол и два деревянных кресла с резными спинками. Хозяин занял кресло за столом и указал Грону на другое.

— Ну-с, о чем вы хотели со мной поговорить?

Грон бросил на него задумчивый взгляд.

— Сначала я хотел спросить, зачем вам понадобилось натравливать на меня этого мордоворота… — задумчиво протянул Грон.

— Как? — не понял хозяин, а потом расхохотался. Утерев навернувшиеся от смеха слезы, он покачал головой. — Простите, вы так сказали… надо запомнить. Ну, я слушаю вас.

Грон улыбнулся, ему нравился этот человек.

— Просто я хотел спросить, зачем вы разыгрывали шута на дороге? И сколько воинов у вас было в действительности, когда вы вышли меня встречать?

Хозяин посмотрел на него долгим взглядом, потом тоже улыбнулся, но это была другая улыбка — улыбка умного человека, который встретил равного себе.

— Девять сотен. И я полагал, что этого вполне достаточно. Однако после сегодняшней демонстрации уже испытываю в этом сомнения.

— И все же зачем?

— Ну должен же я был видеть, кто ведет своих воинов по земле Атлантора!

Они помолчали. Потом Грон спросил:

— Кто вы?

Хозяин хохотнул:

— На этот вопрос я вам уже ответил, я — Домар Эгиор, властитель долины Эгиор, — он сделал паузу, — и Старейший князь Атлантора.

Когда они вернулись в зал, Грона ждал Сиборн, рядом с которым стоял сотник Ограм со свертком в промасленных тряпках. Грон оглядел изрядно развеселившийся зал, нашел своего противника, который с расстроенным видом цеплялся за рукоять разрубленного на половинки меча, и кивнул Ограму. Тот уже не раз выполнял обязанности глашатая. Ограм набрал воздуху в легкие и заревел:

— Слушайте все!

Дождавшись, когда оглушенные гости пришли в себя и уставились на него, Грон шагнул вперед:

— Властитель долины, уважаемые гости, мы пришли на вашу землю, слабо зная ваши законы. Если кто из нас и нанес вам обиду, простите нас, ибо что возьмешь с того, кто не ведает, что есть добро, а что худо. — Он повернулся к Ограму. — И в знак нашей искренности я хочу преподнести этот дар, — он выхватил из развернутого Ограмом свертка меч, — хозяину дома, да пребудет с ним навечно благосклонность богов и предков. — Он шагнул и протянул меч князю Эгиору, глаза которого хитро сощурились, но меч князь принял, полный достоинства. — И тому, кто лишился меча, — продолжал Грон, протягивая второй меч своему противнику по поединку. Вручив ему меч, Грон прошептал: — Я разрубил твой таким же.

Мужик мгновение тупо рассматривал меч, а потом взревел и заграбастал Грона в объятия.

Когда Грон уселся на место, князь наклонился к нему и прошептал:

— Ай-яй-яй, вы оттяпали у меня тейп Сагаморов. Теперь Зиет Сагамор готов отдать вам собственную жену, если вы ее потребуете.

Грон вел караван по горам Атлантора уже три луны. Одиннадцать доменов остались позади. Князь Эгиор дал ему проводников, и движение несколько ускорилось. Однако Старейший не имел власти в доменах других князей, поэтому сцены встреч каждый раз повторялись. Позавчера они вышли к последнему домену. За ним лежала Великая степь. Однако вот уже два дня никаких признаков спесивого местного князя не было, и это Грону очень не нравилось. Сегодня с утра Грон изменил построение колонны: полк Сиборна шел впереди, а перед ним, на расстоянии сотни шагов, еще два десятка, один впереди другого. После полудня — отряд уже собирался становиться на обеденный привал — с передового десятка галопом примчался всадник. Выслушав доклад, Сиборн повернулся к подскакавшему Грону:

— Командир, впереди бой.

Грон рванул вперед, вверх по склону. У самого гребня, оставив все войско позади, он положил коня и высунулся. В небольшой долине кипела отчаянная схватка. Около сотни воинов долин пытались прорваться через заслон из двух сотен степняков, а у дальнего края долины над дорогой стояла туча пыли, и оттуда галопом приближалось еще не менее трех сотен кочевников. Грон вгляделся в тучу и досадливо поморщился. Видно было мало, но, похоже, кто-то кого-то куда-то гнал. Он повернулся к подползшему Сиборну:

— Одну сотню вниз, заманишь тех, кто на подходе, и когда клюнут…

Сиборн мигом скатился вниз, к своим бойцам. Грон спустился следом и жестом подозвал проводника:

— Где еще эта долина соприкасается с соседней?

Тот задумался:

– Остынь! – Малюта укоризненно покачал головой. – Возмущениями горю не поможешь, всё это мы обсуждали сотни раз. Я не об этом!

— Дальше, в пяти милях, они сливаются в одну.

Подскакали Ливани и Дайяр. Грон обратился к ним:

Сетование на несправедливость, лишившую его возможностей Сияющего, было любимой темой Владемира, и выслушивать всё это в очередной раз Малюте не хотелось. Владемир мог бесконечно вещать о том, каким бы могучим и великим он был, кабы родился не Спящим, а Сияющим, и насколько его бесит то, что какие-то там фанатичные Предки заварили всю эту тупую кашу с Экспериментом, не спросив Потомков. Вот если бы тогда Асы Жизнь Рекущих были настоящими Контактёрами, искусными и уникальными, а не той ерундой, какой оказались на самом деле, то они должны были бы ощутить связь с Потомками и узнать, что не все из них пылают желанием родиться убогими Экспериментаторами, и так далее, и тому подобное.

— Похоже, гонят захваченных. Рысью вперед. По моему сигналу разворачиваться к атаке. По сотне — в мое распоряжение. Сотников ко мне для постановки задачи.

Короче, помечтать на тему «а вот если бы» Владемир любил. За что и получил своё имя[3]. Имя сие было дано ему в ироническом контексте, ибо в мечтах своих он лелеял неограниченное могущество и чем только ни владел. В реальной жизни это никак не мешало ему быть нормальным приятелем и соратником, надо лишь вовремя одёргивать его от чрезмерного увлечения бесполезной гипотетикой.

Они проскакали полторы мили, когда за спиной послышался рев пошедших в атаку сотен Сиборна.

– А о чём тогда? – подхватил Домослав, тоже понимая, что Владемир собрался оседлать любимого конька.

Это наступление оказалось полной неожиданностью для кочевников. Пленников охраняло около трех сотен степняков. Полк Ливани разделился на две части, и две сотни рванули назад по долине, зажимая сцепившихся с Сиборном кочевников, остальные ударили на конвой. Кочевники прянули навстречу, на ходу натягивая луки, но, прежде чем они успели спустить тетивы, воздух огласился резкими хлопками арбалетов. А когда до лавы кочевников осталось двадцать шагов, бойцы перекинули арбалеты за спину и, сомкнув строй колено к колену, ударили в пики. Две сотни обошли завязавшуюся схватку и опрокинули оставшуюся немногочисленную охрану, отсекая пленников от битвы. Через полчаса все было закончено.

– Да о том, что Сияющим можно, а другим – нельзя! – скривился Малюта. – Сияющие устроили Эксперимент, и им можно объявить систему Ярило своей. Представь, если бы подобный Эксперимент решила провести какая-нибудь цивилизация Тёмных! Чтобы не покидать планету, которая на пяток тысячелетий заходит в пространство высоких энергий! Для этого Тёмные остаются жить на этой планете навечно, до тех пор, пока Эксперимент не расставит всё по местам!

Грон подъехал к сбившимся в толпу испуганным пленникам, настороженно взиравшим на неизвестно откуда взявшихся воинов. Возбужденные только что окончившимся боем воины Грона бесцеремонно рассматривали освобожденных. Грон поймал восторженный взгляд Ливани и сердито нахмурился, тот опомнился и заорал:

Он расплылся в иронической ухмылке:

— П-о-олк, в линию сотен становись! Командирам сотен доложить о потерях.

– Да Сияющие никогда бы не позволили им существовать внутри Рубежа! Потому что Тёмным запрещено пересекать Рубеж! Сияющим тоже запрещено его пересекать, однако, как мы видим, если очень надо, то именно им можно!

Воздух наполнился командами, а Грон повернулся к пленникам:

– Ну… – неуверенно протянул Домослав. – Это же дом Сияющих… Система Ярило основную часть своего осевого витка проводит в пространстве высоких энергий, а не наоборот… логично, что она принадлежит высокоэнергонным…

— Из какого домена, люди?

– Почему логично?! – Малюта не стал слушать окончание его фразы.

Пленники молчали. Потом кто-то самый смелый ответил:

В юности Домослав обожал сидеть дома, круглые сутки не отрываясь от коммуникатора, за что в своё время и получил такое имя. Он даже Удел дипломата избрал из-за того, что увлёкся системами виртуальной реальности Тёмных и загорелся изучить их лично. Со временем, осознав все плюсы пути развития Тёмных, его интересы расширились. Особенно ему зашла тема с неприкосновенностью и неприступностью частного жилища. Идея Тёмных о том, что внутри оного каждый должен иметь своё личное пространство, запретное для любых других, хоть то родичи, хоть родители, нашла в его Душе живой отклик. Так что спорить на тему собственности жизненного пространства Домослав мог столь же бесконечно, как Владемир защищать своё право на несбывшееся могущество и прочие измысленные теории.

— Мы — из долины Эгрон.

Это был последний домен, границы которого они пересекли два дня назад. Вдруг толпа пришла в возбуждение. Кто-то закричал:

– Потому что двадцать тысяч лет – это больше, чем шесть! – заявил Домослав.

— Смотрите, это наш князь!

– А если за эти шесть тысяч лет на этой планете успела возникнуть цивилизация?! – Малюта выложил козырь: – Если, допустим, на ней появился ты?! И живёшь там вполне довольный всем?! Что тогда?! С таким же успехом можно вырезать всех обитателей Нейтральных Территорий только на том основании, что любой спиральный рукав Мира Пограничной проводит в пространстве низких энергий всего лишь шестьдесят пять миллионов лет! А в пространстве высоких энергий – почти двести пять! Двести больше, чем шестьдесят!

Грон обернулся: с дальнего конца долины подходил полк Сиборна и всадники, рубившиеся со степняками. Когда они приблизились, к Грону подъехал седой мужчина в иссеченном шлеме и панцире. Он минуту разглядывал Грона, а потом произнес:

– Лично я уверен, что наш Эксперимент ради этого и затеян! – тут же вмешался Владемир. – Все эти сказки насчёт целей Эксперимента – это ерунда, которую нам скармливают для отвода глаз! На самом деле истинные заказчики Эксперимента – это воинская каста Сияющих!

— Скажи-ка, сынок, неужели это ты командуешь этим отрядом?

– Каста воинов вообще не принимает участия в Эксперименте, гений! – Домослав закатил глаза к потолку.

Грон кивнул.

– Да, я гений, – ухмыльнулся Владемир. – В отличие от тебя! Разве так сложно понять, что каста воинов именно потому и не принимает участия в Эксперименте, чтобы оставаться в тени? Чтобы никто не догадался об их истинной роли?!

— Должно быть, ты сын самого базиллиуса, но где же твой стратигарий?

– И в чём же она? – Домослав сделал театрально-серьёзную мину.

Что ж, Грон мог понять его недоумение. Ведь на вид ему было не более двадцати трех лет.

– В том, что каста воинов управляет Сияющими! – Владемир проигнорировал издёвку. – Раскрой глаза! Они ничего не делают, только потребляют! А все остальные их кормят-поят-одевают! Именно воинам это дебильное Единство нужно пуще остальных! Чтобы оправдать свой паразитизм, который у Сияющих приравнен к самому страшному преступлению, за которое убивают!

— Нет, князь, я не сын базиллиуса. Но я понимаю твое удивление, однако вспомни: сын барса рождается барсом, а сын овцы не станет барсом, даже если проживет двести лет.

– А ты сходи-ка, попробуй убить касту воинов! – предложил Домослав.

Князь улыбнулся:

– Именно! – Владемир смотрел на него взглядом учителя Тёмных, взирающего на чадо с врождёнными дефектами мышления. – Каста воинов сосредоточила в своих руках все силовые рычаги! Просто взять и перебить вояк невозможно! Но гражданских стократно больше, если они восстанут все и сразу, каста воинов падёт! Поэтому воякам требуются более тонкие ниточки, за которые можно дёргать, а не одна лишь грубая сила! Зачем держать гражданских в страхе, когда можно держать их в Единстве?! Так на порядки эффективней!

— Клянусь, ты заставил меня не поверить своим глазам, похоже, ты забыл где-то бороду мудреца. — Он с достоинством склонил голову, а потом протянул руку и обнял Грона. — Ты спас моих людей, я в долгу перед тобой.

– Тебе надо работать в шоу-бизнесе Тёмных, – Домослав поспешно скрыл улыбку, – писать сценарии для блокбастеров! Если надумаешь, возьми меня с собой, буду твоим импресарио! Только сперва объясни, зачем же, на твой взгляд, воякам понадобился Эксперимент, если им и так хорошо?

Через пол-луны Грон увел караван на плато Овец. Князь Эгрон лишил себя своего лучшего летнего пастбища.



– Не так уж им и хорошо! – возразил Владемир. – Они же ничего не делают, следовательно, не развиваются. То есть не могут стать Боевыми Асами! А это огромное могущество! Они хотят его получить! Для развития воякам нужна война! Не какие-то там стычки в порубежье, а настоящая полномасштабная резня! Будь их воля, они давно бы вырезали всех Светлых в пространстве высоких энергий! Но Высокомерные не позволят им сделать это! И Рубеж Высокомерные тоже нарушать не позволяют! Да, Сияющие их фавориты, и им прощается мелкая возня за Рубежом. Которая, кстати, в основном ведётся именно воинской кастой, обрати внимание, умник! Однако всё это мелочи, никак не влияющие на общий баланс!

Грон подбросил золотую монету и, когда она, падая обратно, уже готова была удариться о поверхность стола, хлопком прижал ее к каменной столешнице.

— Хоть эта штука и «весит» здесь намного больше, чем в распухшей от золота Элитии, но у нас их осталось очень мало.

Владемир сделал многозначительную паузу.

Дорн, сидевший напротив него в плетеном кресле, усмехнулся:

– Но! Если Эксперимент окажется удачным, это всё меняет! Руки у вояк будут развязаны! Они с удовольствием вырежут всех обитателей Нейтральных Территорий под предлогом, что это отныне пространство Сияющих! А так как это пространство суть четырнадцатиэнергонное, то есть аналогичное пространству Красной Расы, то перспективы у вояк открываются презаманчивые! Но ты об этом, конечно, не думал!

– Конечно, нет! – с готовностью согласился Домослав. – Потому что я не страдаю горячечным бредом!

— Да уж. Если нам ты не позволяешь пощипать местных горцев, то они, не стесняясь, тянут с нас втридорога.

– Завязывайте! – оборвал их Малюта. – Достало уже это Единство, давайте хотя бы друг с другом не мусолить эту тупую тему! Она меня реально бесит! Мой мозг сопротивляется ничем не оправданной необходимости жить так, как живёт всё местное стадо! Я уже в двенадцать лет не понимал, почему, будучи Венедом, мне предстоит всю жизнь вкалывать на полях чуть ли не ежедневно. В то время, как другие касты, например, Строители, понапрягаются пару месяцев на возведении объекта, а потом едва ли не дольше не делают ни фига! Потому что необходимость в строительстве возникает значительно реже, чем в пище! Поэтому я ушел в касту Жизнь Рекущих, тут работка вообще не пыльная. Но как оказалось, довольно нервная! Каждый Всеслав считает своим долгом следить за тем, насколько свято ты блюдёшь Единство Сияющих, при этом Сияющим не являясь! А тут ещё вы со своей склокой! Может, хватит уже?! Не напрягайте! И без вас напрягов хватает!

— Не все.

– Ладно, Бес с тобой! – Домослав махнул рукой на Владемира. – Он прав, фигня всё это. Что там Сияющие делают в своём Единстве – это не наши проблемы. Наверняка им там хорошо, я даже уверен в этом, ибо двести галактик не стали бы добровольно придерживаться одного и того же социального алгоритма, если были бы им недовольны. Но мы не Сияющие, мы другие, мы особенные! И наши особенности требуют особых алгоритмов! Я хочу жить в удовольствие, а не до самой смерти исполнять некомфортные мне законы тех, у кого нет моих проблем! Раз у Сияющих есть Заповедь о свободе, пусть они придерживаются её по отношению ко мне!

Дорн фыркнул:

— Три сотни бондов, которые, из-за того что Дивизия держит заставы в устье долин, позволили себе распахать в три раза больше земли… Да они должны были бы отдать тебе половину урожая, а не жалкую пятую часть.

– «Всяк сам куёт свой Удел, – продекламировал Владемир. – Сияющие рождены свободными. Никто не должен жить в принуждении…» и так далее. – Он ехидно прищурился: – Так это же про Сияющих! А ты Спящий. К нам это не относится.

Грон возразил:

— Тебе еще многому придется учиться, Дорн. Эти люди должны сами довериться мне. Мечом можно стать властелином рабов, а я хочу стать властелином свободных людей. Это много сложней, так сказать, в процессе, но полностью себя окупит в будущем.

– Вот именно, – окрысился Домослав. – Как надо биться башкой об Единство, так мы Сияющие, просто Спящие. А как только я хочу действительно сам ковать свой Удел, так я уже только Спящий, которому надлежит делать, как сказано! А то как бы чего не вышло! Раздражает невероятно! Короче, я домой! Возьму выходной на сегодня, залипну в виртуалку, расслаблю психику. Дипломаты с Чиутлатона подарили крутой симулятор! Если что – вызывайте завтра, сегодня я связь вырублю на фиг!

— А пока будет длиться процесс, — насмешливо изрек Дорн, — дивизия будет жить впроголодь и носить обноски.

– Я тоже отдохну, – решил Владемир. – Слетаю на Дэю, покручусь по орбите, понаблюдаю за вояками. Они мне подозрительны! Малюта, составишь компанию?

— Тем, кто ждал сытой жизни, не следовало идти со мной, — заметил Грон.

– Нет, мне предстоит встреча с представителем цивилизации Нифлькуана. – Малюта сверился с хронометром. – Надо подготовиться, пока ещё остаётся время. Отдыхайте, братцы, завтра поговорим.

— Это так, но люди ропщут. Многие надеялись на славный поход, великие битвы, а здесь, — Дорн махнул рукой, — они сидят на краю степи между полунищих горцев и нищих кочевников, греют пузо на солнышке и мрачно взирают на дыры в своей одежде.

— Однако, когда я объявил День прощания, никто не ушел.

Друзья отключились, и Малюта задумался. Бесконечно так продолжаться не может. Рано или поздно очередные Всеславы с Аристархами решат, что он недостоин представлять великую, единую и бла-бла-бла цивилизацию Сияющих, и его переведут куда-нибудь подальше от дипломатических центров. И его друзей вместе с ним. И даже если всякие Аристархи не станут портить ему жизнь, то этим займутся другие. Например, его разлюбимые родичи с побратимами. И тем, и другим остро неймётся от того, что Малюта желает сойтись с Забавой. Которая, кстати, не против.

Дорн вздохнул:

— Ты слишком связал нас всех, Грон. Я когда-то в молодости ходил с ватагами пиратов и дружинами лордов побережья. Это было славное время, но сейчас… «Мы заботимся о Дивизии, Дивизия заботится о нас» — для большинства это не просто слова.

Они уже дважды выражали желание провести помолвку, но всякий раз Хранители обоих Родов были против, прямо заявляя, что подобному супружескому союзу не бывать. Потому что он нарушает Заповедь Сияющих, согласно которой жена должна быть минимум на пять лет младше мужа. Малюта зло скривился. Опять эти идиотские Заповеди! Они уже у него поперёк горла стоят! Ну, нельзя создавать супружеский союз со столь минимальной разницей, да и на здоровье! Он не настаивает на этом безоговорочно! Он ничего не имеет против заключения с Забавой супружеского союза, у неё просто обалденное тело! Воплощение породистой самки, одного взгляда достаточно, чтобы захотеть от неё детей!

— Я рад этому, — Грон помолчал и закончил: — Ладно, ты знаешь, что делать. Возможно, баши уже пожалел о своем решении и выгонит тебя взашей, но почему бы не рискнуть. И заскочи к приору, расскажи обо всем. Возможно, он передумает.

Но если нельзя, так нельзя! Можно обойтись и без супружеского союза, раз это всех напрягает. Но почему бы им просто не жить вместе в гражданском браке, как это распространено у Тёмных? Это благотворно скажется на психологическом и биологическом потенциале обоих. Недаром множество Тёмных цивилизаций практикуют длительные гражданские браки перед заключением супружеского союза. Они учитывают биологию и физиологию своих Людей!

Они обнялись на прощание. Дорн спустился во двор, сел на коня и махнул рукой. Сотня бойцов двинулась вперед. Грон привалился к оконной раме и задумался.

Они пришли на Плато овец прошлой осенью. Времени было мало. Зима в этих горах наступала быстро. Слава богу, на склонах обнаружились большие пещеры. На две луны вся Дивизия превратилась в работников. В буковых рощах валили лес и волоком таскали бревна на плато, отряды охотников ушли дальше в сторону степи и коптили и вялили мясо на зиму. Окрестные крестьяне, узнав о предложенных Гроном ценах, возами свозили на плато лук, муку, земляные груши и орехи. А перед самым закрытием перевалов один предприимчивый купец пробился сквозь непогоду с несколькими возами соленой и вяленой рыбы.

Это у Сияющих инстинкты подавлены Разумом чуть ли не десяток миллиардов лет назад. Для биоэнергетической расы возрастом в тринадцать с половиной миллиардов лет это суть естественное положение вещей. Но Спящие – не Сияющие, сколько раз это нужно повторить до тех пор, пока каждый болван сие осознает?! У Спящих нет такой биоэнергетики, и инстинкты у них развиты максимально и даже покруче, чем у тех же Красных! Потому что генотипы Красной Расы суть устоявшаяся конструкция, а генотип Спящих находится в стадии постоянного формирования.

В этом он чем-то схож с гибридными генотипами, хотя разница там огромна. Спящие – это набор полноценных генов, который претерпевает изменения в силу отсева элементов, ставших ненужными в условиях отсутствия биоэнергетики. Гибридный же набор генов случаен, и потому фактически формируется по принципу «как повезёт» в каждом новом случае гибридизации. Кому-то везёт больше, основной массе везёт меньше, но это не его проблемы. Он Спящий и ведёт речь о себе подобных.

Первая зима прошла быстро. В огромных пещерах непрестанно слышался звон оружия, скрипели перья по тростниковой бумаге и стучали кузнечные молоты. Когда выдавался солнечный день, сотни выводили лошадей, и начинались бурные учения. Кое-кто из погонщиков-элитийцев, а также несколько десятков горцев и даже тот предприимчивый купец, что пришел с караваном рыбы, напросились на «давильный чан», но таких не набралось и двух сотен. Грон был этому даже рад: Дивизия слишком разрослась, и требовалось время, чтобы все притерлись друг к другу. Грон ввел более привычные для себя звания. Теперь десятники и приравненные к ним именовались сержантами. Сотней командовал капитан, имея своим заместителем лейтенанта, а полком — полковники. Грон ввел в полках что-то вроде должности начальника штаба и назвал их майорами. Каждый полковник имел личный десяток, а у Грона была личная сотня. Этих ребят он отобрал сам и учил их несколько иначе. Так, как он когда-то учил своих диверсантов. Наконец наступила весна.

Инстинкты у Спящих активны, ярко выражены и по большей части аналогичны инстинктам Тёмных, ибо Спящие являются уроженцами пространства низких энергий. Ни для кого из Тёмных не секрет, что половой инстинкт является одной из особенностей Людей, не считаться с которой не получится. Природа не позволит этого, ибо от инстинкта размножения зависит успех популяции или её исчезновение. У всех новых генотипов, проходящих стадию формирования, половой инстинкт выражен максимально активно.

Грон отвернулся от окна и отошел в глубь комнаты, к карте Атлантора, нарисованной прямо на выравненной стене. Теперь она была намного более подробной, чем полтора года назад. Он улыбнулся. За зиму Гагригд поднатаскал в искусстве рисования кроков полторы сотни бойцов. И этой весной они разлетелись по всему Атлантору. Кто с дружеским визитом под штандартом Дивизии, кто под видом бродячего писца, кто в обличии арфиста. Первые уже возвратились, а ближе к осени придет большинство, хотя некоторые задержатся на зиму и вернутся только поздней весной. Им было поручено идти, пока не закроются перевалы.

У ворот послышался гомон, Грон прислушался. Похоже, прискакала сотня с Волчьих отрогов. Все три полка, кроме его личной сотни и двух сотен новобранцев, стояли сейчас заставами у границ степи, широко раскинув по скалам и вершинам сеть наблюдательных постов, готовых дымовым кодом сообщить о замеченных кочевниках. Впервые за многие десятилетия долины у границ степи смогли хотя бы одно лето прожить спокойно. Вольные землепашцы — бонды, жившие у самых границ степи и не имевшие над собой власти князя, по весне недоверчиво отнеслись к его предложению распахать больше земли. Сугром, бывший кем-то вроде их старшины — не столько потому, что имел какую-то власть, сколько потому, что пережил за стенами своего крепкого подворья немало тасожских набегов, — угрюмо покачал головой:

Поэтому и Спящие, и гибриды, и любой генотип, возникший недавно где угодно, вне зависимости от географического положения на карте Вселенной, будет стремиться к активному размножению и иметь укороченный жизненный цикл. Потому что качество генотипа оттачивается от поколения к поколению и чем быстрее будет происходить смена поколений, тем быстрее сформируется оптимальная структура нового вида. А чем больше будет потомства в рамках поколения, тем шире окажется внутривидовое разнообразие, что ускорит процесс закрепления более качественных генов.

— Мы сами решаем, сколько нам нужно пахать, князь.

Ничего неизвестного в этих азах нет ни для кого, и Сияющие знают это не хуже остальных. Но их твердолобость не позволяет им признать тот факт, что Спящие не есть Сияющие и жизненные принципы Сияющих им подходят далеко не всегда. Хотя тут, пожалуй, дело не в Сияющих. Сияющим многое не нравится в Спящих, это ощущается, но они ничем и никак не демонстрируют этого. Единственный источник неприязни – это воинская каста Сияющих. Эти всегда смотрят на Малюту как на дерьмо, пусть даже на словах подчеркнуто корректны. Именно эта подчёркнутость их и выдаёт.

Грон помолчал, разглядывая семерых кряжистых, похожих на вылезшие из земли пни, бондов, и спокойно произнес:

Но в отличие от Владемира, не устающего разоблачать всевозможные теории заговоров, Малюте на вояк Сияющих плевать. Он с ними общения не водит и пересекается крайне редко, лишь тогда, когда летает по системе Ярило и забирается слишком далеко от обитаемых Земель. В таких случаях вояки обычно находят его или посредством систем связи, или посредством личного контакта с патрульным отрядом. Они задают пару вопросов, что-то там сканируют в его космокатере и наверняка копаются в мозгах. Но никогда не имеют ничего против и быстро оставляют его в покое. По большому счёту он даже рад их присутствию.

— Решать вам, я хочу только сказать, что этим летом вам нечего бояться набегов.

Один из бондов, которого звали Юрм, неожиданно тонким и визгливым для такого мощного тела голосом, заорал:

Пусть лучше военные без особого толка слоняются по солнечной системе, нежели их не будет. Потому что без них тут станет крайне проблемно, это Малюта как дипломат, регулярно общающийся с Тёмными коллегами, представлял себе достаточно хорошо. Жизненные территории даже наиболее цивилизованных Тёмных изобилуют всякого рода пиратами, бандитами и прочим антисоциальным отребьем. И чем дальше от государственных силовых центров, тем оных преступников больше. Так что определённая польза от касты воинов есть даже в условиях отсутствия войны, отрицать это глупо. Так что пусть и дальше патрулируют систему Ярило, поднимая своим свирепым видом социальную сознательность гостей и транзитёров на высокий уровень.

— А потом ты заберешь все, что мы вырастим своими руками, заявив, что без твоей охраны у нас не было бы такого урожая!

— Что ж, вы вправе так думать, — отозвался Грон, — но я скажу, что не буду этого делать. Вы сами распорядитесь своим урожаем. Если вы решите, что я и мои люди имеют право на часть урожая, то привезете эту часть сами. Если нет, то все останется у вас.

Вот если бы ещё сами Спящие относились друг к другу, как воинская каста относится к ним самим: посмотрели, разобрались в чём-то, что было непонятно, и пошли дальше своей дорогой вне зависимости от того, понравилось или не понравилось! Тогда бы Малюта, возможно, и признал, что Заповеди Сияющих подходят для Спящих если не целиком, то хотя бы в некотором своём количестве. Но узколобость Спящих не позволяет им понять очевидное: что Спящие суть новая разумная форма, находящаяся в стадии совершенствования и формирования, и потому никак не могущая быть однородной, как Сияющие.

— А кто помешает тебе по осени отобрать все?

Оставить Малюту в покое не желают свои же родичи и соплеменники. Каждый Спящий, которому с детства вдолбили в голову догмы Сияющих, постоянно следит за тем, насколько Малюта Сияющий. Да это бред! Ясно же, что Спящие другие, и лично он соответственно тоже другой! Ну и что, что через пятьсот лет опасная фаза завершится и Спящие вновь станут Сияющими?! Ему-то что с того?! Он ведь Сияющим не станет! Он вообще не доживёт до тех времён! Он живёт здесь и сейчас, и нет ничего противоестественного в том, что ему хочется прожить свою жизнь так, как комфортно лично ему, а не всем вокруг!

Грон пожал плечами:

Тем более что все вокруг мучаются точно так же, только не имеют сил это признать. Взять хотя бы всё тот же половой инстинкт. У Сияющих оный, как и все прочие, давным-давно утратил превалирование и полностью подчинён Разуму. Если вдаваться в подробности, то различия между Человечеством, которым являются Сияющие, и Людьми, которыми являются Тёмные и, как частный случай, Спящие, просто огромны.

— Вам решать, либо вы верите мне, либо нет, но если я вас обманываю, то с таким же успехом могу отобрать весь урожай и с вашего обычного клина. Так что думайте, свободные бонды.

Например, у мужей Сияющих не существует непроизвольной эрекции. Они не возбуждаются сами по себе при виде голой самки и не испытывают ни полового влечения, ни жажды секса до тех пор, пока сознательно, усилием Разума, не санкционируют себе всё вышеизложенное. Поэтому им ничего не стоит восхищаться обнажённым женским телом сугубо с эстетической точки зрения. И, кстати, не только с эстетической. Эстетика обнажённого женского тела у Сияющих непосредственно завязана на качество генотипа. Ибо идеальный генотип для биоэнергетической расы суть основа всего. Любой, даже малейший дефект выражается в снижении личных биоэнергетических возможностей носителя. Поэтому за идеальным качеством генотипа у Сияющих следят все и вся, это продиктовано их эволюцией.

Пол-луны назад Сугром прибыл к Грону и торжественно сообщил, что свободные бонды сговорились выделить Дивизии пятую часть урожая.

Эволюционно Сияющие передают родовой генотип по отцовской линии. И юные, и старые Сущности, воплощающиеся в нашем слое Вселенной, встраиваются в Родовую вертикаль именно по мужской линии. Поэтому внутри Расы Сияющих не существует внутривидовых гибридов: из какого бы Рода ни была мать, дети будут принадлежать к Роду отца, являясь носителями его генетики. Но генотип отца не может быть совершенен абсолютно, ибо предела совершенству не существует. И если отец будет передавать детям свой генотип в неизменном состоянии, то у него станут рождаться фактически собственные клоны. Допустим, у отца не самое острое зрение. При клонировании все последующие поколения, сколько бы их ни было, обречены иметь аналогичный недостаток.

— Мы настолько обнаглели, что даже не загоняем на ночь овец и коров, — хохотнув, пробухал он своим громовым голосом.

Но у Расы Сияющих подобного не происходит в силу того, что в момент формирования детского эмбриона стержневая генетика супруга анализирует генетику супруги и вбирает в себя те элементы генетики матери, которые являются более качественными, нежели собственные. В этом заключается главная ценность женского генотипа Сияющих – он более гибок и способен исправлять мужские недостатки, не нарушая уникальности родовой линии. Это позволяет родовой генетике, передаваемой по мужской линии, не только наследовать лучшие качества отца-родопродолжателя, но и становиться всё более совершенной. Эволюционно данная биологическая особенность подчёркивается соотношением численности полов: в нормальных мирных условиях на десять половозрелых женских особей у Сияющих приходится только восемь мужских.

В дверь постучали, и в комнату просунулась голова Комара.

Это ещё один эволюционный механизм, позволяющий отсеивать наименее качественный генотип. Из десяти женских особей заключат супружеский союз и оставят потомство только восемь. Две наименее качественные женские особи будут лишены возможности размножения, что в итоге приведёт к совершенствованию Расы. Вообще данный механизм в том или ином виде распространён у всех видов, передающих родовую генетику по линии самца. У Красных Рас так и вовсе на одну мужскую особь приходится минимум две женских. Поэтому в ходе эволюционного развития в пространстве четырнадцати энергонов сформировалась структура тройственных супружеских союзов по формуле «один муж и две жены».

— Заходи, — махнул Грон. Комар вошел. Грон усмехнулся. — Что, никак не привыкнешь?

Но Красная Раса – это отдельная тема, там нет таких жёстких догм, как у Сияющих, и потому им живётся много проще, в чём Малюта не раз уже убедился. Однако возможность выбора супруги из нескольких кандидаток породила и у тех и у других вполне естественную аксиому: выбирать надо генетически лучшую особь. Поэтому полностью или почти полностью прозрачные женские одежды для Сияющих суть в порядке вещей, особенно на массовых праздниках, куда молодёжь ходит других посмотреть да себя показать. Как правило, на подобных мероприятиях умудрённые сотнями прожитых лет старшие родичи предлагают молодёжи списки кандидатов, оптимально совместимых в генетическом плане для заключения супружеских союзов.

Комар сокрушенно развел руками:

— Голова кругом идет. Сейчас прибыла полусотня с Волчьих отрогов, привезли на волокушах девять весовых туш копченого мяса зубронов и почти десять мерных стогов сена. Капитан Ставр сейчас должен подойти с докладом.

— Ладно, — кивнул Грон, — у тебя что?

Сам по себе этот подход Малюта не оспаривает. Он умён, образован и отлично понимает, что для биоэнергетической расы сие суть единственно правильный алгоритм. Для биоэнергетики идеальная генетика не просто важна. Как уже было сказано, она незаменима. Поэтому Сияющие мужи досконально изучают Сияющих жён, а те в надлежащей обстановке демонстрируют качество собственной генетики, не дожидаясь особого приглашения. В вопросе заключения супружеского союза им нельзя совершать ошибку, потому что Раса Сияющих не вступает в браки. Сияющие образовывают пару на всю жизнь, у них исключены разводы и расставания.

— Пришел доложить о наших запасах. — Он вытащил восковую табличку и забубнил: — Сорок возов лука, пятнадцать чеснока, семьдесят весовых туш зубронов…

Это ещё один эволюционный механизм совершенствования биоэнергетической расы: для получения максимально качественного биоэнергетического потомства всякое несоответствие родительских Сущностей должно быть исключено. Поэтому Сияющие тщательно выискивают свои половинки, подолгу взвешивая «за» и «против». В теории Малюта и с этим согласен, ибо таковы алгоритмы Мироздания. На практике же Сияющим гораздо проще: они биоэнергетическая раса, миллиардами лет отшлифовывающая генотип. Говоря проще, они там все красивые! У них такие самочки – закачаешься! Малюта без колебаний отдался бы любой из них! Так что Сияющим совсем несложно делать умную рожу и искать себе супругу по критериям энергетической совместимости Сущностей: во-первых, тело там у кого хочешь в идеале, а во-вторых, биоэнергетические индивиды ощущают степень этой самой совместимости.

— Кома-ар, — протянул Грон, тот запнулся и уставился на Грона испуганным взглядом. — Посмотри на мою голову.

Комар уставился на его лоб.

Ну тогда конечно, блин! С такими способностями почему не поискать?! Красотка тебе обеспечена в любом случае! Да, кто-то там всего лишь очень красив, а кто-то красив неописуемо, и Сияющие видят всё это мгновенно и вплоть до мельчайших нюансов, но ясно же, что никакой проблемы в том нет! Ищи себе характер по Душе, рано или поздно таковой найдётся, и наслаждайся идеальным телом! Которое всегда будет принадлежать только тебе, что гарантирует качественное потомство. Для биоэнергетической расы это правильно, никто не спорит. Механизмы формирования супружеских союзов Сияющих выковывались в течение миллиардов лет, и как раз с ними-то всё понятно, вопросов не возникает.

— Ну, что ты видишь?

Комар пожал плечами:

— Ничего, голова как голова.

Юная дочь Расы Сияющих, достигшая возраста заключения супружеского союза, именуется термином Веста. Веста всегда девственница, тут без вариантов, ибо только так можно добиться чистоты передачи родовой генетики следующему поколению в надлежащем качестве. Веста, не образовавшая супружеский союз, но утратившая девственность, соответственно именуется не-Вестой. Весты играют Свадьбу, невесты вступают в Брак. Брак – в буквальном смысле означает то, что означает. Брак, бракованное изделие или деяние, нечто, имеющее испорченное качество. У Сияющих Браки возможны только между вдовцами и вдовами, и рождение бракованных детей не приветствуется, ибо несёт прямой дефект биоэнергетической генетики новорождённых. Посему Браки у Сияющих в мирное время не создаются.

— А как ты думаешь, какой она будет, если я стану ежедневно вникать еще во все эти твои возы? Ради бога, не нужно мне твоих отчетов, заходи, только если что-то вызывает беспокойство. — Грон хмыкнул. — Или если хочешь пожелать мне спокойной ночи.

Да и зачем? У них же всё вообще без проблем: ходишь на тусы, разглядываешь женские тела, обнажающиеся по первому требованию или даже заранее, да подыскиваешь для себя оптимальное сочетание внешности и характера. Как нашёл – женился. А до тех пор тебя вообще не волнует факт отсутствия секса, потому что ты биоэнергетический и твой Разум абсолютно повелевает своими инстинктами. Как сказано в учебниках: Человек суть тот, кто властвует над инстинктами, Люди суть те, кто подвластны инстинктам. Всё это с точки зрения Сияющих абсолютно естественно и является даже не нормой, а единственно верным путём развития биоэнергетической расы.

Комар улыбнулся — всем было известно, что Грон ложился последним.

— Ну, понятно?

Конечно, блин, для них это абсолютно естественно! Потому что у них всё для этого есть! Мужи Сияющих не просто сами управляют своим половым инстинктом, их с двенадцати лет обучают направлять излишки мужских гормонов на формирование мощного тела. Идеальный вариант, лучше всяких стероидов! И в сто крат упрощает нивелирование проблем периода полового созревания. А каста вояк Сияющих вдобавок к этому способна точечно направлять гормональный акцент на формирование и поддержание тех или иных конкретных силовых функций. То есть им даже выгодно не иметь секса до момента достижения каких-то там специфических кондиций.

— Да, Грон.

— Как Эрея?

И это ещё не всё! Жёны Сияющих управляют своими инстинктами точно так же. Они, например, полностью контролируют материнский инстинкт. Он у них тоже не активируется сам по себе. У жён Сияющих не существует месячного цикла. Обе яйцеклетки, находящиеся в их репродуктивной системе, неактивны, как и вся оная репродуктивная система. Овуляция начинается только по воле носительницы, когда Сияющая принимает решение активировать детородную функцию. До тех же пор репродуктивная система будет инертна. И так может продолжаться хоть всю жизнь. А если по каким-либо причинам яйцеклетки испортятся, например, попадут под воздействие агрессивных внешних излучений вроде природных или искусственных электромагнитных импульсов, ну или повредятся из-за перенесённой болезни, то носительница просто запустит процесс их отторжения.

Комар весь расплылся в улыбке.

Утратившая качество пара яйцеклеток покинет её организм, и на смену им носительница сформирует новую пару. Которая всё так же будет пребывать в инертном состоянии сколь угодно долго. Собственно, по этой причине маточных фолликул не бесконечно много. Их порядка пятисот, этого более чем достаточно даже для шестисотлетней жизни Сияющих. И если Сияющая на основании тех или иных причин придёт к выводу, что ей нецелесообразно оставлять потомство, то никакой материнский инстинкт даже не заикнётся поперёк воли её Разума. И чувствовать себя она при этом будет прекрасно! Потому что Сияющие, как уже было сказано раз двести, биоэнергетическая раса высочайшего уровня развития. Уровень, который сами Сияющие именуют Человечеством.

— Повивальная бабка говорит — осталось не больше луны.

В дверь снова постучали, потом на пороге возник Ставр.

Но у нормальных Людей всё гораздо сложней! Потому что им приходится сталкиваться с множеством вызовов! Любая разумная форма на пути своего совершенствования проходит много различных фаз, количество которых разнится в зависимости от вида, к которому она принадлежит. Проходные фазы у Индивидуального Разума не всегда совпадают с оными у Коллективного Разума или у Роя, что вполне понятно. Но три определяющих этапа проходит любой разумный вид: Стадия Разумных Животных, Стадия Людей и Стадия Человечества. В горниле эволюции первая и последняя стадии, как правило, всегда выживают.

Ибо Человечество достигло столь серьёзных высот в развитии Разума, что способно не только не допускать лишних ошибок, но и исправлять допущенные. Ведь не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, а Человечество действует непрерывно и в космических масштабах. Однако могучий Разум позволяет Человечеству объединяться в монолит, интеллектуальная, численная, ресурсная и функциональная всеобъемлющая величина которого столь громадна, что способна противостоять любым разрушительным процессам.

— Разрешите, генерал?

Требуется мобилизовать ресурсы для борьбы с галактическими катаклизмами – оные будут мобилизованы в галактических же количествах. Требуется увеличить численность населения – все индивиды воспроизведут на свет больше потомства. Требуется сократить численность или же не допустить появления на свет особей ненадлежащего качества – те, от кого это зависит, не станут плодиться. И во всех вышеприведённых примерах никто никого заставлять не будет, ибо Человек абсолютно все свои решения принимает Разумом, все всё сами прекрасно понимают и заинтересованы в том, чтобы всё вышло идеально.

— Ну я пойду. — Комар быстро вышел.

Животная стадия столь же живуча, но причины оной живучести диаметрально противоположны: Животные управляются инстинктами и собственных ошибок не допускают. От них не требуется ни созидать, ни изобретать, ни перестраивать мир. Их задача максимально проста: выживать. Если не принимать в расчёт полное уничтожение планеты или её биосферы, животный мир выживает всегда, что бы ни случилось. Метеорит ли рухнул на планету, обледенение пришло на пять тысяч лет, парниковый эффект ударил многовековой засухой – неважно. Животные разбегутся по норам, забьются по щелям, станут поедать друг друга с большей либо меньшей активностью в зависимости от ситуации, но они выживут. Одни доминирующие формы уступят место другим, но в итоге Животный Мир всё равно приспособится и будет успешно существовать.

Ставр присел в кресло и протянул тубу с донесением. Грон, пробежав глазами текст, отложил в сторону тугой сверток новых кроков и спросил:

А вот Люди выживают редко. Ибо это промежуточная стадия между двумя сверхстабильными состояниями. Сверхмогучего Разума Люди ещё не развили, но сверхгибкость Животного Мира уже утратили. Частично их жизнь определяется оставшимися от Животных инстинктами, остальное регламентируется законами, созданными при помощи Разума. Но в силу несовершенства первого уже, а второго ещё целостного состояния не получается.

— Как дела в полку?

Животных инстинктов немного, но они мощны, ибо заложены в генетику, потому что Мироздание учитывает вероятность того, что та или иная форма Людей в любой момент может скатиться обратно в стадию Животного Мира. А Животным без инстинктов не выжить.

Ставр улыбнулся:

Созданных Разумом законов много, и они на первый взгляд охватывают все сферы жизни, но в действительности сии поделки несовершенного Разума столь же несовершенны. Посему устраивают далеко не всех, имеют массу противоречий и вызывают у Людей логичное желание обойти их, если появляется таковая возможность. И это ещё более усугубляет раскол между индивидуумами. Чем сложнее становится социальное состояние Людей, тем острей противоречия со всеми вытекающими.

— Даже скучно. Последнюю луну ни одного «вонючего».

Путь к финалу зачастую весьма разнообразен: государства на планете перебили друг друга; цивилизация не справилась с природным катаклизмом или с техногенной катастрофой, вызванной собственной деятельностью; всеобщее смешение наций стало смертельным для получившегося в итоге вида, ибо не все подвиды являлись качественно совместимыми; соседи по космосу оказались более качественной разумной формой и противостоять им у атакованной цивилизации не хватило возможностей, и так далее. Зато сам финал всегда одинаков: очередной несовершенный вид Людей исчез с лица Вселенной.

Грон задумался:

— Ох, не нравится мне все это.

Поэтому Людям столь важно найти собственный путь развития, наиболее отвечающий их особенностям! Почему Сияющие не желают этого признать, Малюта прекрасно понимал: для них всё это Эксперимент. Который к тому же закончится через полтысячи лет. Для Сияющих это не срок, это даже меньше одной жизни, тот же Аристарх наверняка доживёт до рождения в системе Ярило первых Тусклых. А если станет Асом, то вообще переживёт и Спящих, и Тусклых, вместе взятых. Нет ничего странного в том, что Сияющие взирают на Спящих с научным интересом, словно каста Венедов на очередной штамм почвенных бактерий.

Он встал и подошел к карте Атлантора.

— Этим летом их активность в несколько раз ниже, чем обычно. За все лето всего два десятка набегов. И группами не более полусотни воинов. Зачем они приходили? Таким числом сложно взять даже усадьбу одного бонда.

А вот почему этого не желают признать сами Спящие, Малюта решительно не понимал. К чему так жестоко насиловать себя в угоду каких-то догм, абсолютно не подходящих ни по каким параметрам с точки зрения здравого смысла?! Почему Спящие ничего не имеют против того, чтобы пользоваться техникой Тёмных, но при этом упёрто воспринимают в штыки их культурно-социальные алгоритмы? Опять же, точка невозврата в системе Ярило не наступает, рано или поздно опасная фаза закончится, так почему бы не позволить себе пожить комфортно и в удовольствие? Тем более что велосипед изобретать не придётся, всё уже давно изобретено Тёмными. Нужно лишь перенять образ жизни у тех из них, кто добился больших успехов на пути развития низкоэнергонного Разума. Например, у Красных.

— Может, они боятся? — предположил Ставр. — Все-таки прошлой осенью мы успокоили почти восемь сотен. Горцы не часто отбивали такой набег. Обычно, пока князь собирал ополчение, кочевники уже успевали уйти с награбленным и пленными, а постоянные дружины у разных князей, как правило, не превышают и двух сотен воинов.

Вот у них-то как раз всё гораздо более продуманно и естественно. Никто не делает вид, что без ума от бескорыстного Единства или что в восторге от отсутствия секса. У Тёмных есть деньги – отличный способ оградить себя от желающих вкушать плоды твоих трудов, ничего не делая в свою очередь. Сколько заработал – столько получил. Ничего не делал – ничего не получил! Вполне справедливо. Да, у них есть перегибы вроде того, что начальство, не производя ничего, присваивает себе кратно больше денег, нежели трудящиеся. Но на то они и Тёмные. Спящие же суть Сияющие, не так ли?! Малюта абсолютно уверен, что при приложении внятных масштабных усилий вполне реально разработать честные способы регулирования процессов распределения денег.

Грон одобрительно заметил:

— А ты не теряешь времени даром.