– О! – почти обрадовался Александр. – Наш герой просто рекордсмен по мелким правонарушениям: взлом базы риелторов, воровство личных данных сотовых операторов.

– Не совсем, – строго уточнил математический гений детективного агентства. – Он видит только номера телефонов, без данных, кому они принадлежат. Но он сам узнал все ваши и наши номера. Теперь он засядет там до прихода нашего риелтора и будет проверять по этой своей программе, нет ли поблизости знакомых ему телефонов. А так как симки стоят в любых гаджетах, я вас подстраховал и велел отключить все.

– Можно было просто «глушилку» поставить, – пробурчал начальник ОВД. Ему было немного неуютно без связи со своими людьми.

– Тут жилой дом, – напомнил ему Гном. – И не один. Ваша глушилка частично перекроет сигналы в квартирах, и это будет выглядеть странно. Он может понять, что к чему.

– Черт с ним, – устало махнул рукой полицейский. – Посидим так. Осталось совсем немного.



Володя проверил все. Интернету и своим программам он доверял полностью. Мониторинг показал пустые автомобили внизу, пустые квартиры вокруг. Его не нашли. Пока… Надо спешить. Сейчас уже придут риелтор и нотариус. Последнего Володя проверить никак не мог. Он, конечно, залез на сайт нотариальной палаты, посмотрел списки, но там могла быть не вся информация – нет личных номеров телефонов. И вообще… Он одернул себя. Не паниковать! Он же подстраховался: еще вчера вечером сам позвонил риелтору и просил пригласить нотариуса на полчаса позже. Правило одного противника – они будут в квартире по одному. Если уж не придется драться, то хоть сбежать можно. Его не поймают.

Раздался звонок в дверь. Владимир вытер об джинсы вспотевшие руки. Теперь ничего не забыть! Он пошел к двери и разозлился на себя: вместо обычной уверенной походки он почти крался, стараясь производить как можно меньше шума. Владимир заставил себя выпрямиться, несколько раз вздохнул, решительно преодолел несколько шагов до двери и замер, затаив дыхание и заглядывая в глазок.

На площадке топтался мужчина, немного смущенный, запыхавшийся, лысеющий, с измученным выражением лица. В костюме и розоватой рубашке, галстук тоже присутствовал, чуть сдвинутый вбок. Совершенно безобидный тип.



– Это точно полицейский? – весело осведомился Шерлок, проследив, как псевдориелтор прошагал в подъезд. – Вид у него…

– Не бравый, а придурковатый, – с иронией закончил Александр. – Вообще, это мой зам. Он тот еще артист.

– И всегда играет доброго полицейского, – подначил его Майк. – А он на задержание давно выезжал?

– Часа три назад, – чуть серьезнее отозвался начальник ОВД. – Грабителей брали, вооруженных, между прочим. Внешность у нашего человечка очень обманчивая. Тебе, шеф-детектив, я бы против него выходить не советовал.

– Будем надеяться, что ему не придется демонстрировать свои боевые навыки, – уже серьезно выдал Майк.

Он нервничал. Пока все шло гладко, слишком гладко, даже напоминало игру. И это пугало.



– Здравствуйте, – нервно улыбнувшись, поздоровался риелтор, когда Володя открыл ему дверь. – Иван?

– Да, – как можно более уверенно сказал Вова. – Покажите документы, пожалуйста.

– Конечно-конечно, – засуетился гость и полез во внутренний карман пиджака. – Я вас хорошо понимаю. Сейчас так много мошенников! Вот, держите.

Он достал паспорт. Володя мельком глянул на фото, потом прочел ФИО. Да, в агентстве был такой риелтор. Он видел трудовой договор – это его первая сделка, вот и нервничает мужик. Володя вернул документ и почувствовал себя чуть увереннее.

– Проходите.

Риелтор протопал в коридор и вопросительно посмотрел на своего клиента, будто интересуясь, куда дальше.

– Давайте на кухню, – распорядился Владимир.

Ему было наплевать, что этот смешной человечек поймет – квартира снята на пару часов. Просто самому противно смотреть на широкую кровать под тяжелым бордовым покрывалом, от которого несло грязью.

– Присаживайтесь, – он указал риелтору на табурет.

– Спасибо, – ответил гость с искренним облегчением. – Я поставлю?

Его портфель явно мешался в руках, и риелтор водрузил сумку на стол.



– У нас есть картинка! – обрадовался Александр. Ему ужасно надоело сидеть в автомобиле без дела. – Вот наш герой!

Майк только кивнул, всматриваясь в незнакомое молодое лицо. Он впервые видел преступника так близко, да еще в движении. Совершенно простой парень – не накачанный и не хлипкий, одет обычно, недорого, но в добротные вещи, далеко не бренд, но и не с китайского рынка. Стрижка, выбритый подбородок. Держится вполне спокойно. Реально – с виду самый обычный. Майк вспомнил истерику брата, сообщения в чате с покойниками, лицо мамы на фотографии. Вот этот ничем не примечательный персонаж довел до самоубийства семерых человек! Он угрожал Элен и даже самому Майку. Шеф агентства поймал себя на том, что все это не укладывается у него в голове. Несовместимо, поэтому пугает – не так, как общение с покойниками или прочие псевдомистические вещи, как человеческая ненормальность. Как ни крути, все боятся сумасшедших, а этот парень просто по определению не может быть адекватным, если у него в мозгах такое…

– Это жутко, – тихо поделился с ним впечатлениями брат. – Милый парнишка с мозгами монстра.

– Вот именно, – услышав его, грустно сказал Шерлок. – Потому все и боятся монстров. Их слишком трудно разглядеть.



– Документы готовы? – между тем спросил Володя у риелтора.

– Ну, да. – Тот как-то замялся. – Ваш конечный вариант договора купли-продажи, документ, подтверждающий наши полномочия как продавца объекта, кадастровый и технический паспорт дома. Черновик акта приема-передачи.

Перечисляя все это, он доставал бумаги из портфеля и выкладывал на стол перед Володей.

– Черновик? – уловил покупатель. – Почему черновик? Все документы должны быть полностью готовы под подпись. Никаких черновиков. Сейчас придет нотариус и…

Он почему-то испугался.

– Простите, – риелтор занервничал. – Он не придет. Документы не могут быть готовы, ведь сделка еще не состоялась.

Володя почувствовал легкое головокружение, тошноту и слабость, а последнее было вообще недопустимо.

– Что значит: еще не состоялась? – он чуть не сорвался на крик, но заставил себя сдержаться. – Данные были предоставлены, деньги перечислены. Вы говорили, что все готово!

– Но… – риелтор нервно пощипал себя за подбородок, – вы ведь не всю сумму перевели.

Володе показалось, что его сердце пропустило удар. Ему стало душно.

– Как это не всю? – Он очень старался держать себя в руках. – В качестве предоплаты мною были отправлены на ваш счет четыре миллиона рублей. Сегодня вы должны были получить еще два. В назначении платежа стоял номер договора. Вот этот!

Он ткнул пальцем в документ, понимая… Интуитивно он уже погрузился в грядущую катастрофу.

– Все верно. – Его гость нервничал все больше. – Два миллиона сегодня поступили на наш счет в девять утра… А еще через час деньги были отозваны.

– Что значит отозваны? – Володя вскочил. Ему очень хотелось ударить этого человека – наказать, избить до полусмерти. Что он такое несет… Хотя он знал: этот смешной человечек ни при чем. Но ведь он не может проиграть! После этих лет, после всего, что он совершил. – Такого не бывает! Вы хотите кинуть меня на два лимона?

– Молодой человек! – возмутился риелтор. – За кого вы меня принимаете! Это оскорбление! А я еще отстаивал ваши интересы!

– Что? – Он почти не слышал этого несуразного человечка.

Тут так душно… Все плывет, и в ушах свист… Володя потянулся к краю футболки, чтобы просто скинуть ее, но сообразил, как странно это будет смотреться. Но как же трудно дышать… Он потер грудину.



Майк внимательно вглядывался в происходящее в квартире и все сильнее хмурился. Он заметил этот странный жест, когда их псевдопокойник потер грудину, видел, как покраснело лицо Вовы. Конечно, там жара, да еще нервы… Сейчас преступник тяжело дышал, его руки тряслись…

Плюнув на всю секретность, шеф агентства рванул к дверце автомобиля.

– Сдурел?! – заорал Александр. – Ты сорвешь операцию!

– К черту! – проорал в ответ Майк, выскакивая наружу. – Вызывайте «Скорую»! Он сейчас копыта откинет!

– А ты-то куда? – не понимал начальник ОВД, судорожно хватаясь за смартфон.

– Я врач! – Майк уже несся к подъезду.

– Тьфу ты… – Полицейский совсем забыл, что его телефон выключен, и теперь раздраженно ждал, пока заставка на экране сменится привычным меню. – Врач! Какой он там врач?

– Он учился на судмедэксперта, – пояснил Гном. – Но иногда считает себя способным помогать живым.



– Я знаю, что на ваш дом есть еще покупатель, – разъяснял риелтор тоном оскорбленного достоинства. – И я отстаивал ваши интересы! Там предлагают более высокую цену, полную предоплату! Но наши юристы оспаривают все это. Вы внесли деньги, сделка идет. Но… Вы сами виноваты!

– Что за бред! – Володя говорил, делая большие паузы, стараясь надышаться этим жутким спертым воздухом. – Как я могу быть виноват, что вы куда-то дели мои два миллиона…

– Не совсем, молодой человек, – заспорил гость. – Деньги поступили со счета Елены Григорьевны Лазаревой. Да, в счет оплаты вашего договора. Но вы же понимаете, кто она такая! Вип-клиент в любом банке! И если она решила отозвать платеж, никто с ней спорить не будет! Так что это не ваши деньги, получается. Надо было лучше договариваться, если уж вам так важен этот дом…

– Договариваться! – Володя зло хмыкнул, пусть и с явной натугой. Он тяжело оперся на стол, глядя на риелтора. – Договариваться? Да ты хоть знаешь, чего мне стоило заставить ее заплатить? Их всех! Это еще малость… Надо было убить кого-то из ее пасынков. Тогда бы она не посмела… мои деньги… дом…

Он начал оседать на пол, уже не слыша, как его зовет подозрительно быстро сорвавшийся с места риелтор, как кто-то вбегает в квартиру, не почувствовал, что его подхватили, стали освобождать грудь, прощупывать пульс.

Он видел только картинки из прошлого: отцовское тело на краю кровати, его упавшая безвольная рука, так и не дотянувшаяся до телефона, тело матери в ванной, полной красноватой воды, ее страшные порезанные руки и отсутствующее выражение лица. Он вспомнил грузовик во дворе их сказочного дома и грузчиков, кидающих их вещи в кузов, безликие палаты в диспансере, лица психотерапевтов и дикое желание выбраться… Но что-то не получалось…



К вечеру следующего дня Майк снова пригласил Миру в ресторан в «Кругляшке» отметить удачное завершение дела. Сам он весь день где-то пропадал, и девушка гадала, что могло случиться. Она вернулась домой около половины седьмого и только успела войти в квартиру, как он позвонил и вежливо спросил, могут ли они встретиться. Мира согласилась не раздумывая: ей было любопытно узнать, что происходит, а еще она волновалась за шефа.

Теперь они снова сидели в уютной кабинке и ждали, пока принесут ужин.

– Как ты? – спросил Майк, опередив ее с тем же вопросом.

– Теперь уже нормально, – честно призналась девушка. – Но очень надеюсь, что нам больше никогда не попадется такое дело. Этот Вова… он хуже любого маньяка. Его послания в чате…

Она тяжело вздохнула и призналась:

– Каждый раз, когда кто-то из вас открывал их, я невольно представляла, что было бы со мной на вашем месте. Если бы там оказался мой отец… еще я представляла, как плохо стало бы моей маме, получи она такое послание. Но даже когда это касалось вас, все равно было страшно.

– И при этом ты так держалась! – искренне восхитился молодой человек. – Ты казалась единственным здравомыслящим человеком, который никогда не поддастся на подобный развод. Просто потрясающе! И… прости меня, пожалуйста, что ты подверглась таким испытаниям.

– За что ты просишь прощения? – смущенно удивилась девушка. – Не ты же все это писал. Кстати, ты не узнавал, как там этот Вова? Он признался?

Майк поморщился.

– С ним работают психологи или даже психиатры, – сказал шеф. – То, что с ним случилось вчера… Если честно, никто ничего не понял. У парня вместо сердца пламенный мотор, никаких намеков на сердечно-сосудистые заболевания. Это была чистая истерика, стресс. Он так боялся не победить на последнем этапе. И когда узнал, что Элен отозвала свой платеж, чуть сам себя не убедил умереть от сердечного приступа. Самое интересное, что псевдориелтор должен был поддержать его, сказать, что можно оформить рассрочку, отбить у меня сделку, а банк подождет. Таков был план, но…

Он расстроенно развел руками.

– Даже как-то странно, – призналась Мира. – Мы все так готовились: и захват, и все эти технические хитрости. Гном даже планировал заполучить на пять минут его ноутбук, чтобы угадать пароль своими шпионскими программами. Вова столько лет все это планировал, убил, по сути, семь человек. И вдруг такой срыв!

– Ты очень удивишься, – Майк грустно улыбнулся, – но с его отцом было то же самое. Тогда только намечался судебный процесс – пусть дело уже было заведено, его юристы почти договорились решить вопрос полюбовно. Да, Морозов выплатил бы все положенные неустойки, возможно, потерял бы лицензию, и то не факт. Буквально пара дней оставалась до заключения мирового соглашения с пострадавшей стороной. Но чем ближе подходил этот день, тем больше отец нашего Вовы нервничал и пил. А потом случилось ожидаемое – сердечный приступ.

– Отлично! – проворчала девушка. – Еще одна жуткая подробность этого жуткого дела. Сначала отец, потом сын. Странно.

– Психологи считают иначе, – суховато и отстраненно продолжил ее шеф. – Я говорил сегодня с его врачами. Видимо, тогда, в детстве, Вова все же слышал какие-то разговоры родителей. Есть предположение, что отец дома ругался на юристов, на своих противников. Ему, возможно, не жалко было денег, чтобы замять скандал. Похоже, Морозов-старший просто не чувствовал себя виноватым. Для него все совершенное было приемлемым – ничуть не аморальным или незаконным. Морозова злило, что его правоту не признают, он рассматривал это как унижение. Эта злость и привела его к смерти. Но для Вовы в его детском сознании картинка сложилась иначе.

– Он помнил, – подхватила Мира, – что папа умер накануне того момента, когда его мир мог сохраниться. И сам, попав в подобную ситуацию, тоже не смог преодолеть последнее испытание.

– Возможно. – Майк снова улыбнулся. – Но специалисты считают немного иначе. Он винил отца в проигрыше, и боялся проиграть сам – настолько, что не смог преодолеть этого.

– Понятно. – Разговор девушку расстроил. – И что теперь? Его не посадят?

– Почему? – Шеф агентства явно повеселел. – У нас на руках все доказательства. Он даже не успел выключить свой компьютер, также есть данные с его смартфона. У полиции есть адрес, на квартире найдены сим-карты и аппараты, с которых осуществлялась переписка с Элен. Там по совокупности ему больше десяти лет светит. Хорошо если общего режима.

– Но есть еще и психиатры, – напомнила Мира.

– Нервный срыв, – усмехнулся Майк. – Они наблюдают его, и пока никаких симптомов психических заболеваний или хотя бы отклонений не выявлено. Я вот думаю им братишку показать. Он настроился на вскрытие паролей, определение явок и прочие хакерские игры, а тут такой облом! Гном явно перенес душевную травму.

Девушка усмехнулась.

– Так ты сегодня колесил весь день между психиатрами и полицией? – полюбопытствовала она.

– Не совсем. – Молодой человек стал серьезнее. – Во-первых, я все же купил дом. Сделка завершена. Элен готовит инвестиционный проект под детский центр для детей, которым требуется психологическая поддержка после случаев жестокого обращения и побоев в семье.

– Это очень здорово, – искренне оценила Мира. – Красивый и нужный проект. Жаль только, что из-за него Элен от нас уйдет.

– На это не рассчитывай! – снова он отвлекся и улыбнулся. – Она сказала, что все эти хлопоты больше коснутся ее юристов и управляющих. Она слишком к вам всем привязалась, и обязанности секретаря ее не тяготят. Зато общение приятное.

– Мы тоже к ней привязались. – Эта новость девушку радовала. – Отлично! А теперь все-таки расскажи, что тебя гнетет. Сдается мне, это твое сегодняшнее «во-вторых».

– Да, – честно признался он. – Во-вторых, я был у этого Вовы. Он просил о встрече.

– Мне это не нравится, – забеспокоилась Мира. – Майк, он профессиональный лжец и манипулятор. Тебе не стоило туда ходить. Что он тебе наговорил? Явно же не извинялся!

– Конечно, нет. – Тон шефа стал официально вежливым и отстраненным. – Он спрашивал о доме, естественно. Не буду скрывать, еще пытался мною манипулировать, даже старался внушить мне вину за моего отца, якобы во всем виноватого. Этого я ожидал, потому сильно его слова меня не задели. Но потом он спросил, почему я его спас…

Майк тяжело вздохнул.

– Ну, – девушка нервно дернула плечами, – а как ему объяснить, что так поступают все нормальные люди? Не социопаты? Ты же медик, в конце концов, давал клятву Гиппократа. Серьезные парни вроде тебя просто так обещаниями или клятвами не кидаются.

– Все так, – кивнул Майк. – Но ведь дело не в этом. Сам не знаю, почему кинулся его спасать. Не буду врать, конечно, смерти я ему не желал, и не потому, что такой добрый. Просто… в каком-то смысле я никогда не считал его равным противником.

– Так в этом и дело, – заметила Мира. – Равный выкарабкался бы сам, а слабых вытаскивают.

– Вообще, – у него получилось слабое подобие улыбки, – я бы скорее спас именно равного. Хотя да… Ты знаешь, жалость – отвратительное чувство, липкое и мерзкое. Наверное, потому мне плохо от того, что я поступил правильно. А еще от того, что в каком-то роде именно я виноват, что ему стало плохо, – это был мой план. Но я не чувствую себя виноватым. Понимаешь?

– Отлично понимаю! – разозлилась она. – И Лизу начинаю понимать.

– Лизу? – Майк опешил. – А при чем тут…

– Знаешь, у нас с ней и Элен был интересный разговор. – Мира просто пылала от гнева. – Ты не мог не заметить, что нравишься Лизе. Она расстроилась, когда я призналась, что мы вроде как встречаемся, и мы с Элен ее спросили, почему она выбрала тебя! Оказалось, ты похож на прекрасного принца: добрый, благородный, богатый, щедрый и умный. Вот теперь я понимаю. Ты реально этот самый принц! Давай, вперед! На подвиги! И захвати на свои плечи все тяготы мира!

Она тяжело вздохнула и продолжила чуть спокойнее.

– Этот Вова – монстр, – напомнила девушка. – Он нелюдь. Поймать его и остановить было просто необходимо. Причем ты, как тот самый принц, придумал самый бескровный и мирный вариант. И еще: он был недостоин спасения. Заметь, мне сейчас плевать, как ты отнесешься к моему мнению. Так что… просто не смей выедать себе мозг! Ты не должен чувствовать вину. А еще скажу больше: поэтому он тебя и звал сегодня, поэтому и спрашивал. Он хотел, чтобы ты начал психовать.

– Черт… – Майк явно расстроился. – А ведь, скорее всего, так и есть. Я дурак, повелся…

Он улыбнулся, уже спокойнее и увереннее.

– И я снова восхищен, – продолжал молодой человек, и Мира с удивлением поняла, что он уж переключился на флирт. – Никогда не думал, что слово «принц» может быть ругательством. Это… впечатляет. Но главное! Мира, ты рассказала всем, что у нас с тобой отношения! Это просто чудесно… Хотя меня смущает формулировка «вроде как встречаемся».

– «Конфетно-букетный период» звучит слишком пафосно, – весело и иронично заявила она. – И я вообще не люблю штампы.

Майк уже улыбался вовсю, только Мире все равно казалось, что он что-то недоговаривает. Майк слишком внимательно прислушивался к каждому ее слову, слишком старался расслабиться и слишком в ней нуждался.

– Мира, – попросил он непривычно смущенно и тихо в конце ужина. – Можно я еще побуду с тобой? Прогуляемся пешком? Или… может, ты хочешь еще куда-то сходить?

– Гулять по ночному городу – это всегда здорово, – решила она. – Ты все никак не отойдешь? Если хочешь, можем ходить хоть всю ночь, пока ты не успокоишься. Мы же не только вроде как встречаемся. Мы друзья, Майк.

Он нервно усмехнулся.

– Не уверен, что выдержу ходить всю ночь, – признался он. – Я, если честно, устал и уже хочу спать. Да и ты слишком мало спала за эти дни. Но мне нужно побыть с тобой.

– Он еще что-то тебе наговорил? – нахмурилась девушка.

– Нет. – Майк отмахнулся от такого предположения легко и даже рассеянно. – Ты сегодня Гнома видела? Он ничего не рассказывал?

– Он просто сияет весь день. – Мира не очень поняла смену темы. – Но вроде никаких откровений от него не поступало. А он здесь при чем?

– Гном и я, – нехотя начал ее шеф, – именно нас двоих это и коснулось: то, что меня так напрягает и что я не могу объяснить. Братишка радуется, а я не могу этого понять.

Он немного помолчал. Аналитик решила, что самым мудрым сейчас будет не торопить его.

– Нам с ним этой ночью приснился одинаковый сон, – наконец стал рассказывать Майк. – Совершенно идентичный. Мы были в нашей старой детской, сидели на своих маленьких кроватях, хотя оба во сне чувствовали себя взрослыми. Мы были такими, как сейчас, но обстановка вокруг – из нашего детства. И мы увидели маму, точно такую, какой она была. Она стояла в дверях детской, ласково нам улыбалась и махала рукой, как много лет назад всегда поступала, укладывая нас спать. А за ее спиной стоял отец, тоже счастливый, улыбающийся. Он сказал нам, что они с мамой очень нами гордятся. И знаешь… было так тепло, все казалось таким настоящим и правильным… Но ведь так не бывает! Покойники, пусть и наши родные, не могут разговаривать с живыми. Не должны этого делать. Я разумный взрослый человек, и это все как-то… Напрягает.

Он беспомощно развел руками. Мира смотрела на своего шефа и потенциального возлюбленного задумчиво.

– Знаешь, – серьезно сказала девушка, – жизнь намного труднее гениальных формул Гнома. Есть вещи, которые не нужно понимать. Ты просто их принимаешь. Два года назад, поздним вечером, я сильно заработалась. Тогда был период бешеных заказов и дедлайнов. И вот я с трудом оторвалась от компьютера, голова гудела, в глазах песок, душно. Я подошла к окну в своей квартире и уставилась на улицу. Было темно, горел только один фонарь. По тротуару шел прохожий, и мне вдруг показалось, что он очень похож на моего отца. Походка, осанка, одежда… И тут он остановился под фонарем, поднял голову и помахал мне. Это точно был папа, и в тот момент меня это совсем не удивляло. А ведь мои родители живут в другом городе. И зачем отцу стоять под моим окном? Но все-таки я застыла, улыбалась и махала ему в ответ, пока не услышала звонок телефона. Мама звонила сказать мне, что он мертв, и прежде, чем она это произнесла, я уже сама догадалась. И знаешь, Майк, я до сих пор это вспоминаю – спокойно и даже с благодарностью, и не пытаюсь себе это объяснять.

Он некоторое время смотрел на нее так, будто увидел впервые, разглядел в ней то, что ему понравилось или даже снова вызвало восхищение. А потом привычно задорно улыбнулся.

– Ну, ты даешь! – заявил он уже более весело. – Обычно я выдумываю страшилки после каждого нашего псевдомистического расследования. Но на следующем деле это поручу тебе!

Мира тоже улыбнулась. Она подумала, что у нее есть одна «страшилка», которой девушка точно никогда не поделится со своим шефом. Мира не расскажет ему, что ей пришлось испытать, когда она увидела склеенную с помощью фотошопа картинку, где был якобы труп Майка. Это воспоминание наверняка еще долго будет преследовать ее в кошмарах.

Девушка вздохнула и посмотрела на шефа.

– Ладно, принц, – сказала она почти ласково, – вставай уже. Ночная прогулка отменяется, но до моего дома можем дойти пешком. А оттуда я отправлю тебя к счастливому Гному на такси.

– Как скажешь, – хитро подмигнул он. – Главное, чтобы я получил свой вечерний поцелуй. От тебя, а не от братишки, конечно…