– Софи с вашей подругой точно не пересекались, – заверил Эстер Воун. – Софи даже не знает, что такие люди, как Энни, существуют. Но как бы там ни было, вот моя история: я женился сразу после колледжа. У моей жены уйма денег, и ей надоело жить с ловцом омаров, а меня достало поддерживать разговоры про ценные бумаги в яхт-клубе. Вот так, все просто. В конце концов Софи захотела, чтобы я выполнил все пункты брачного контракта, который ее папаня составил, еще когда мы были без ума от любви друг к другу. Я был только рад подчиниться. Правда, к тому времени у меня уже не хватало денег на юриста, на чем нашего брата и ловят. Теперь Софи любезно сдает мне эту лодку в аренду. Однако если ваш парень станет там задавать вопросы, то меня ждет геморрой. – Он помолчал. – Вы с Лидией сегодня уже говорили?

– Только что. Наконец она вернулась.

– Не знаете, где она пропадала?

Выходит, не с Воуном.

– Я не спрашивала, – призналась Эстер.

Воун стянул с рук желтые перчатки. Бросил их на палубу и на шаг приблизился к Эстер.

– Я тут свое расследование провел, – сказал он. – Вы любите лезть не в свое дело. Ищете неприятности на свою голову. Берегитесь. Смотрите, не вляпайтесь еще во что-нибудь.

– Не люблю, когда мне угрожают.

– Я вам не угрожаю. Просто говорю: будьте осторожны, раз уж шатаетесь по острову и вынюхиваете. Вдруг вам не тот человек встретится?

– Спасибо за предупреждение.

Она перепрыгнула с палубы на причал, а поднимаясь по рампе, спиной ощущала на себе недовольный взгляд Воуна. Эстер проверила, ловит ли телефон, и написала Анджеле Уайт про Софи Робертс. Первые два раза сообщение отправить не удалось, зато ближе к универмагу оно все-таки ушло адресату.

Вскоре и Воун покинул борт лодки и направился в лес. Эстер не удержалась. Пошла за ним следом.



Когда дело доходило до поисков пропавших людей, от Моргана толку было ноль. В отличие от Эстер, его бесстрашной возлюбленной, он либо задавал не те вопросы, либо не задавал их вообще, боясь заговорить с незнакомцем. Там, где Эстер бросалась в омут с головой, пробуя и снимая слои покровов с тайны, Морган ретировался, считая, что лучше не лезть не в свое дело. Приехав в Портленд, они с Кейт успели перекусить картошкой фри, жаренной в утином жире, и заесть это дело мороженым. Купили оливковое масло, обсудили, хотелось бы им жить на острове (Кейт была за, Морган против), и вот теперь стояли в очереди к кассе магазина пончиков, так и не спросив ни у кого про Дафну.

– Только тете Эстер не говори, – попросил Морган Кейт.

– Только тете Эстей не говойи, – передала она наказ Вафле. – Дяде Мойгану не говойи.

– Уж больно ты умная, – заметил Морган.

– Мамоська пинимала окси? – спросила Кейт; слова скользнули с языка гладко, как каменный «блинчик» по воде. – Мама Итана по ноздье гоняет.

– Где ты это услышала? – спросил Морган.

– Мне Оливей сказал. А сто такое «по ноздье гоняет»?

– Гонять по ноздре – это как сморкаться, – пояснил Морган, глядя, как Кейт пытается уложить новое знание в голове.

– А окси это сто? – почти сразу же спросила она.

– Таблетки.

– Мама Итана смойкается таблетками?

Кейт расхохоталась, вообразив, наверное, эту картину, а Морган испытывал муки выбора, не зная, что сказать: пойти по пути наименьшего сопротивления – и пусть Кейт верит в то, что сама придумала, или поправить ее и страдать от последствий? Но что бы он ей ни сказал, Кейт завтра вернется наконец в садик – пойдет туда впервые за несколько недель, – и разболтает остальным ребятишкам про то, что такое «гонять по ноздре». Из затруднительного положения его выручила Анджела Уайт. Она остановила рядом свой песочного цвета минивэн и велела:

– Забирайтесь внутрь. Детское автокресло сзади.

Как только они тронулись, Морган признался, что не продвинулся в своих поисках.

– Не важно, – ответила Анджела. – Выкладывай, что знаешь. Все выкладывай.

Возможно, дело было в том, что Анджела коп и что она была добра, оставшись с Морганом, которого тогда едва знала, в самый его нелегкий час, но отчего-то Моргану сразу захотелось излить ей душу. Он рассказал, как, злой, вчера ехал к океану посреди ночи. Рассказал, как готовился встретиться наконец с сестрой и ждал, что она будет зла на него, а он спросил бы, где ее носило, а она велела бы ему не совать нос не в свое дело, и все бы стало снова как в детстве, когда они ссорились по любому поводу, но при этом дома и в школе стояли друг за дружку горой против всего мира.

– Как дела-то? – спросила Анджела. – Понятно, что наша девочка Эстер облажалась по полной программе, но ты-то сам как?

Еще никто – с тех пор как пропала Дафна, как прошлой зимой похитили Эстер, – не задавал Моргану этого вопроса.

– Что-то где-то пошло наперекосяк, – ответил он.

– Мягко сказано. По-моему, наперекосяк пошло очень многое. Мы с Прачи только об этом и говорим, хотя мы с ней не то чтобы друзья, просто обе любим Эстер и беспокоимся за нее. Видим, как ей тяжело.

– Ради моей сестры она пойдет на все.

– Даже соврет?

– В первую голову. Врать они с Дафной умеют лучше всего.

– А сейчас Эстер лжет?

– Не знаю, – сказал Морган.

Несколько минут они ехали молча, пока наконец Анджела не взглянула на Кейт в зеркало заднего вида и не спросила шепотом:

– Как поступите, когда эта самая вернется в Сомервилл?

– Будем жить, как раньше, – ответил Морган. – Разве есть выбор?

– Выбор есть всегда, – сказала Анджела, въезжая на мост до Южного Портленда, прибрежного анклава города, – даже если он непростой. Вроде позавчерашней интервенции. Выбор был нелегкий, но правильный, пусть и обернулся полным провалом. Зато теперь нам всем можно обсуждать то, что происходит с Эстер. Это больше не тайна, а наша общая головная боль.

Анджела была права, и Морган это знал. В глубине души, по крайней мере.

– Давай расскажу, что я выяснила, – предложила Анджела. – Нам надо будет поговорить с Софи Робертс, урожденной Джонсон. Джонсоны в городе семья видная. Мать два раза избиралась мэром, а отец руководит крупным рыболовным конгломератом. Еще в прошлом году Софи была замужем за Воуном Робертсом, ловцом омаров с острова. Эстер сообщает, что у него интрижка с Лидией Пелетье. Мы пока не знаем, связан ли развод Воуна и Софи с ней, но скоро выясним.

Анджела вырулила на роскошную дорожку, обрамленную гортензиями: цветы уже увядали, побледнев и роняя листья. Впереди на краю утеса стоял огромный белый дом. Анджела припарковалась у него и велела Моргану немного посидеть спокойно. Сама она вышла и показала значок открывшей дверь женщине. Потом, после обмена любезностями, подозвала Моргана жестом руки. Женщина тем временем подвинулась, выпуская на дорожку цвета морской пены двух золотистых ретриверов. Тогда Морган выпустил из минивэна Вафлю, и вот уже по идеально ухоженной лужайке носятся три собаки. Затем он достал из кресла Кейт и вместе с ребенком подошел к утонченной парадной двери.

На вид Софи Джонсон было слегка за тридцать. На ней было дорогое трико для занятий йогой, да и на уход за волосами она явно тратила немалые деньги, хотя, сразу было видно, запросто могла бы вытянуть на берег сетку тунца. Кожа ее от частого пребывания на солнце была покрыта веснушками, а из-под рукава футболки выглядывала небольшая татуировка.

– Воун человек неплохой, – сказала она Анджеле посреди беседы, – но слышать о нем я больше не желаю.

– Вы поддерживаете связь? – спросила Анджела.

– Не особо. Только если что-то случается с лодкой. Я сдаю ее Воуну за доллар в год, из-за чего отец бесится. Но что я еще могу сделать?

– Я была на вашем месте, – призналась Анджела. – Развод – жуткое дело.

– Я стараюсь смотреть на это философски, хотя не всегда удается. – Убрав волосы за уши, Софи подозвала собак, и те подбежали к ней, а следом за ними и Вафля.

– Что произошло? – спросила Анджела.

– Ничего такого, чтобы прямо из ряда вон. В нашем союзе была третья сторона, пассия Воуна. Сам он любил говорить, мой отец-де был четвертым, но я сейчас об этом не буду. Поначалу все шло неплохо, хотя я постоянно ощущала присутствие другой женщины. А стоило Воуну в прошлом году снова связаться с ней, и наш брак не выдержал.

– Так вы знали про Лидию Пелетье? А я-то думала, они держали это в тайне.

– Воун… так и не понял, что значит быть женатым. На мне. Этого не понять, если ты родом не отсюда, но в Портленде я фигура заметная. Люди обсуждают мою жизнь, хочу я того или нет. А еще они обсуждают жизнь моего мужа. Слухи имеют обыкновение расходиться, и расходиться быстро. К тому же члены клуба… могут быть жестоки… и кое-кто решил, будто я низко пала, выйдя за Воуна.

– А сами вы что думали?

– Я о таком не думала. Совершенно. Даже сейчас, если бы Воун попросил, я бы его приняла назад. – Софи закатила глаза. – Ну, не дура ли?

– С Треем Пелетье не знакомы?

– Шапочно. Мы вчетвером учились в колледже. Там я, кстати, и познакомилась с Воуном. Лидию тоже знала, они же с Воуном зависали вместе, постоянно, однако стоило Лидии начать встречаться с Треем, как с Воуном она разошлась. Мне так показалось. Мы с Воуном из-за нее даже как-то расстались! Надо было мне прислушаться к своей интуиции еще тогда. В общем, Трей приезжает в город, когда работает над каким-нибудь делом. Я вижу его время от времени, но стараюсь держаться от него подальше.

– Почему?

– Он мне еще в колледже не нравился, не нравится и сейчас. Но, если что, здороваюсь с ним, чего уж там.

– Ну, больше не придется, – сообщила Анджела. – Трей мертв.

– Боже мой, – пораженно произнесла Софи. – Сильно же вы меня подставили. Я теперь чувствую себя по-идиотски. Мне Трей не нравился, но смерти он уж точно не заслуживал.

Анджела показала ей фото Дафны.

– Не встречали ее?

Софи взяла у нее сотовый и присмотрелась к фотографии.

– На сто процентов не уверена, но она вроде какое-то время работала в клубе.

– Воуна она знать не могла? – спросил Морган.

– Воуна в клуб приходилось волочь силком, – ответила Софи. – Отдаю ему должное. Впрочем, ближе к концу я его не больно-то принуждала. А какая тут связь?

– Эта женщина живет на острове, или жила – до вчерашнего дня. Прямо перед самой бурей она выходила с Воуном в море, помогала ему с уловом.

– Он так и ловит омаров? – спросила Софи.

– А что ему остается?

Софи опустилась на корточки и поприветствовала Кейт.

– Прошу вас, мисс Джонсон, – надавила Анджела. – Нам может помочь любая мелочь. У нас двое пропавших детей, пропавшая женщина, контрабанда оксикодона и труп. Дело серьезное.

– Не хочу, чтобы у Воуна были проблемы, – ответила Софи. – И я не хочу, чтобы убили еще кого-то.

– Прошу вас, – вмешался Морган. Не стоило ему оставлять Эстер одну на острове.

– Начните с оксикодона, – посоветовала Софи. – Спросите о нем у Воуна.

Глава 20

Завибрировал сотовый, и Эстер покопалась в нем, переводя в беззвучный режим, а потом убрала подальше в карман. Она шла за Воуном вверх по тропинке, обрамленной домиками. Впереди из леса показался один из немногих на острове пикапов. За рулем был полицейский, и Воун отошел на обочину, пропуская его. Эстер нырнула в придорожные кусты пляжных роз. Когда же она выглянула из них, в воздухе все еще висела пыль, а Воун скрылся на узкой тропинке, уводящей в густой лес. Эстер поспешила следом. Тут листья уже окрасились яркими оттенками желтого, рыжего и красного цветов. Дорога жалась к скалам, которые слева обрывались в пропасть; дома пошли реже, почти на всех висели простые указатели, направляющие в лес. У одного из них за мольбертом стояла женщина и писала пейзаж: скалистые горы, – и Эстер задалась вопросом, сколько она приходила сюда, на то же место, запечатлеть одни и те же виды?

Дорожка впереди раздваивалась, но Эстер мельком заметила виляющий хвост Минди. Дала им с Воуном немного форы и поспешила следом – туда, где открывался вид на побережье, а к скале лепился небольшой домишко. Воун стоял на передней веранде, ногой придерживая приоткрытую сетчатую дверь.

– Вам бы зайти, – сказал он Эстер. – И не надо преследовать людей, а то заработаете себе дурную репутацию.

Он отпустил Минди, и та подбежала к Эстер, чуть не сбив ее с ног.

– Шпион из вас паршивый, – добавил Воун.

– Мне уже говорили.

– Я бы и сам за мной проследил, – признался он. – Я ведь там, на причале, вел себя подозрительно. Но вы проходите, выпьем, и я расскажу все, что знаю. Перекусишь? – спросил он, обращаясь теперь уже к Минди (таким же тоном, каким Морган разговаривал с Вафлей), чем с головой выдал в себе собачника. Если уж человек так общается с меньшими братьями, он просто не может быть злодеем. И как бы ни хотелось Эстер последовать инстинктам и убежать, сам Воун совсем не казался ей опасным. Она последовала за ним в бунгало – небольшой однокомнатный домик, где целую стену занимал каменный очаг. Провела рукой по переполненным книгами и дисками полкам. Из гостиной в подвал спускалась лестница, а стеклянные двери вели на веранду с видом на океан. – Не шибко просторно, – заметил Воун.

– Идеальная компактность, – ответила Эстер.

Размеры жилища напомнили ей о собственной квартирке в Сомервилле – в том виде, когда она еще не лишилась индивидуальности. В таком местечке Эстер могла бы жить месяцами.

Воун взвесил в руке чайник.

– Или чего покрепче? – предложил он.

– Этот дом просто создан для долгих зим и крепких напитков, – сказала Эстер.

Воун налил два стакана «Wild Turkey» и протянул один Эстер, но та взяла другой.

– На всякий случай, – сказала она.

– Тогда за предосторожности, – поднял тост Воун, – и новых друзей.

Эстер опрокинула в себя напиток, ощутив, как по телу разливается тепло.

– Полицейские, которых мы встретили, сказали, что идет облава, – сообщил Воун. – На типа по имени Сет, который жил в особняке.

– Я с ним вчера познакомилась. Полиция подозревает его в убийстве Трея?

– Удивлены?

– Нисколечко. – Эстер прошлась по комнате. – Вы выросли в этом доме?

– Тут? У меня трое братьев и сестер. Как вы себе нас тут всех представляете, да еще зимой? Наш дом в городе, но родители пару лет назад не выдержали и переехали во Флориду. А этот сдавали и на ренту жили. Я сюда прихожу, только когда домик свободен и хочется уединиться.

– А живете где?

– В унылой квартире недалеко от гавани. Просто лето закончилось, жильцов нет – последний съехал перед бурей. Можно приходить сюда, когда захочется.

Он налил себе еще и приподнял бутылку в вопросительном жесте.

– Я вчера уже сказала, – напомнила Эстер, – что перепью любого.

Воун налил и ей.

– Тогда бутылку не убираю, – сказал он. – Угощайтесь, только не переусердствуйте. Остров маленький, не заблудитесь, но вот скалы у нас и обрывы коварные. Пьяных не любят.

Он открыл стеклянные двери и жестом позвал Эстер за собой на веранду, где воздух пах солью и уходящим в воду гранитом.

– Куртка или что-нибудь теплое нужно? – спросил Воун.

– Пока нет. – Бурбон свое дело делал.

Минди присоединилась к ним, виляя хвостом и тычась носом в ноги Воуну.

– Как вы можете покидать это место? – спросила Эстер.

Воун отвернулся от моря и пристально посмотрел на нее.

– Вам бы тут хватило одного раза, – сказал он. – Каждое лето к нам сюда со всей семьей сбегает из города какой-нибудь богатенький козел. Корпит над романом или занимается черно-белой фотографией, которой недавно увлекся. Как будто у нас можно спрятаться. Но он видит единственное почтовое отделение, школу из одного класса, лодки для ловли омаров и тут же забывает о паршивом интернете, о том, что на строительство мегаособняка нужно разрешение местных властей – а они его не дадут, – или что нереально вывезти своих пафосных дружков-уродов на остров, где нет вертолетных площадок и вообще нечем заняться. Едва этот тип приближается к снятому дому, как мы начинаем делать ставки, ведь пришлые понятия не имеют о местных зимах. О них узнаешь только, когда разок тут перезимуешь, но вот приходит ноябрь, ветер крепчает, опускается тьма, в универмаге купить можно только консервированную фасоль, и богатей спешит свалить. Да, летом у нас здорово, но поселиться на острове может только особенный. Те, кто поумнее, понимают это сразу. Если приезжий дурак, то… – Воун допил бурбон. – Зато у нас есть клуб анонимных алкоголиков. Бухло – лучшее из зол.

– Что же вы тогда вернулись? – спросила Эстер. – Бежать можно было куда угодно.

– Где угодно нет Лидии. – Воун выплеснул осадок в океан.

– Вы не говорили с ней после того, как нашли Трея?

– Выпьете еще?

– Мне пока хватит. – Эстер отставила стакан в сторону.

– Мир от меня никуда не денется, убегу, если надо будет, – сказал Воун. – Но вижу я пока только этот мир. – Он выдавил улыбку. – Ладно, хватит. Чувствую себя жалким, а так нельзя. Расскажите про Энни. Она для вас, наверное, особенная, раз вы сюда за ней выбрались.

– Я для нее на все пойду. Как и она для меня.

– Она бы стала растить вашего ребенка?

– И об этом слухи разошлись? – спросила Эстер.

– Они обо всем расходятся.

– Мы с Энни друг друга знаем много лет.

– Я много кого давненько знаю, но их детей на целый год не взял бы.

Эстер посмотрела, как бьются о скалы волны. Она вспомнила день, когда несколько лет назад Дафна арендовала красную машину с откидным верхом и они помчались узкими дорожками на Кейп-Код, до самого Провинстауна. Они тогда только окончили колледж и жили в Олстоне. Эстер, правда, не помнила, было ли это до или после знакомства с Морганом. Дафна припарковалась на раскаленной переполненной стоянке, достала с заднего сиденья парусиновую сумку, набитую под завязку полотенцами и закусками.

– Ты со мной или сидишь тут? – сказала она Эстер. – Выбирай.

Затем она растворилась в толпе обутых в шлепанцы людей. Сама мысль о том, чтобы пойти за Дафной, сидеть на песке, обливаясь потом, дыша кремом от загара, заставила Эстер закипеть от гнева, но в конце концов она сдалась – в машине стало невыносимо душно.

– Если уж животных нельзя оставлять в нагретых машинах, то людей и подавно, – сказала она.

По спине под юбку скатилась капелька пота. Даже летом Эстер одевалась во все черное, чтобы не выделяться.

– Идем, – позвала Дафна, беря ее за руку и ведя по пляжу.

Казалось, на этой узкой песчаной полосе собрался весь Массачусетс. Люди, мужчины и женщины, всех возрастов и телосложений, заполонили пляж, но Дафна все шла и шла, пока толпы не поредели и наконец не закончились, а в черные «Dr. Martens» Эстер не набился песок. Здесь, меж двух дюн, тоже было много народу, только тут собрались одни мужчины: толстые, худые, накачанные – в облегающих плавках «Speedo» и играющие в пэдлбол[32]…

– Где это мы? – спросила Эстер.

Дафна опустилась на колени и разобрала сумку: плед, перекус, розовые бикини для Эстер, колода карт. Скинув рубашку и шорты, она растянулась на пледе.

– Тут мы невидимы, – сказала Дафна, развязывая шнурки на бикини в горошек. – Видишь, никто нас даже не заметил!

– Мы заметили, – крикнул один из игроков в пэдлбол. – Просто нам пофиг.

Эстер стояла на песке в окружении людей, которым не было никакого дела до нее и ее веры в Дафну. До их связи, которая, как ей тогда казалось, никогда не прервется. И вот она сбросила шерстяное платье и переоделась в бикини. Ощущение было, будто она впервые позволила солнцу коснуться своей кожи, а бризу – волос. Будто Дафна разбудила ее. Снова.

– Просто Дафна, – сказала Эстер, отвечая на вопрос Воуна, – видит меня. Видит меня настоящую.

– Вас и так трудно проглядеть, – заметил он. – Вы заметная.

– И она не дает мне забыть об этом.

– Значит, она хороший друг.

Минди задремала, растянувшись на теплых сосновых досках настила. Но вот она вскинула голову и гавкнула. Вскочила на лапы и зарычала.

– Тише, девочка. – Воун взял ее за ошейник. – Все же хорошо.

Эстер достала телефон.

– Тут не ловит, – предупредил Воун и крикнул, приближаясь к стеклянным дверям: – Кто здесь?

Эстер пошла за ним следом.

– Сет? – спросила она.

– Оставайтесь тут, – велел ей Воун.

– Это вряд ли.

– Тогда собаку держите.

Эстер ухватила Минди за ошейник, а Воун одним пальцем отодвинул дверь в сторону.

– Ау? – позвал он, перешагивая порог.

Тьма поглотила его.

– Какого хрена?

Послышался звук удара, и на пол будто рухнул мешок с влажным цементом. Эстер отпустила Минди и следом за собакой вбежала в открытую дверь. Глаза после яркого солнца не сразу привыкли к темноте. Воун лежал на коврике, из раны на голове у него текла кровь, а над ним, отмахиваясь от собаки поленом для камина, стояла Дафна. В волосах у нее самой тоже запеклась кровь, а под глазом чернел синяк. Лидия была права: она больше не походила на ту женщину, которую все эти годы знала Эстер. Выглядела она сломленной и больной.

Воун со стоном попытался встать. Дафна замахнулась поленом, готовая снова огреть его, но Эстер окрикнула ее:

– Стой!

Дафна замерла.

Минди зарычала.

– Приехала все-таки, – сказала Дафна.

– А то, – ответила Эстер.

Глава 21

Дафна.

Имя вызвало какие-то странные ощущения – точно старый свитер, который уже не подходит, потому что вытянулся и обвис до колен, в котором ты похожа на лохушку, но все равно его любишь. Так кто она, Дафна или Энни?

Дафна.

Энни осталась в другом времени, провалиться в которое снова не хотелось, но оно прошло, и, похоже, насовсем. Пора было подогнать под себя старый свитер.

Она – Дафна – с поленом в руках нависла над Воуном, готовая ударить снова. Кто-то запер ее в подвале, и уж кто, как не он? Когда бы он еще за ней явился? Когда бы еще представился шанс вышибить ему мозги?

Мир вокруг раскрывался по кусочкам. Сперва она заметила солнце: оно светило сквозь стеклянные панели, слепя после часов, если не дней, проведенных в темноте, где она лежала на койке, гадая, надеясь, боясь. Следом пришли детали маленького дома, забитого книгами и подержанной мебелью. Раздался собачий лай. И тут она увидела ее.

Эстер.

В розовом свитере, шортах в зеленую шашечку и оранжевых кроссах, которые они вместе купили лет десять назад. Эстер так и носит их каждую осень. Столько лет прошло, а сама одеваться не научилась.

Эстер.

Дафна попыталась произнести это имя, но не сумела выдавить ни звука.

Подруга. Подруга Дафны. Лучшая подруга. Приехала. После всего, что было. Пришла, когда была так нужна Дафне, и, наверное, не таит на нее обиды.

Воун снова застонал и схватился за голову. Дафна бросилась было на него, но тут с губ Эстер сорвались какие-то слова. Дафна не разобрала их, но все же замерла. Увидела, как Эстер из последних сил сдерживает собаку, и в голову ворвались воспоминания об этой псине: день в море, на лодке, когда Минди жалась к ней, когда она, Дафна, вытягивала из воды ловушки с омарами.

– Дафна, – позвала Эстер. – Как ты?

– Не знаю, – ответила она, еле шевеля растрескавшимися губами. В горле пересохло.

Дафна начала размышлять. Время и пространство расширились. Сколько она тут пробыла? И где она вообще? Долго ли ее продержали в подвале? Точнее, в темной комнате без окон, куда никто не наведывался. Дафна вспомнила пляж. Там на нее напали. Итан кричал, а она велела ему бежать. Потом она очнулась, не в силах разлепить глаза. Веки набрякли, отяжелели. Кругом стояла тьма, и она пыталась сориентироваться за счет других чувств: пахло плесенью, в спину впивалась пружина матраса на узкой и сырой койке.

Стояла тишина.

Абсолютная тишина.

Дафна прислушалась – к ветру, дождю, шуму волн, крикам чаек. К звукам острова, от которых тут никуда не деться.

Ничего.

Она попыталась припомнить, как очутилась тут, а когда вспомнила, то в отчаянии позвала мальчика.

– Итан! – прошептала Дафна так громко, как только осмелилась. Потом снова прислушалась – на этот раз к голосу, к плачу. К дыханию.

И снова ничего.

Дафна коснулась пульсирующей головы. Повернулась на бок, и острая боль пронзила сразу все тело. Дафна не знала, за какое место схватиться, через силу сползла на холодный земляной пол. Одежда на ней была мокрая, ее всю трясло. Хотелось унять эту дрожь, хотелось, чтобы закончилось это все, и оказаться где-нибудь в безопасном месте. А потом она увидела едва-едва различимый лучик света из-под двери. Работая коленями и локтями, поползла к нему. Пять футов казались бесконечными, но, добравшись наконец до двери, Дафна на ощупь отыскала ручку. Повернула – дверь не открылась. Тогда Дафна с трудом поднялась на ноги и, стараясь не слушать ноющее от боли тело, принялась дергать за неподдающуюся ручку. Выхода не было. Дафна ощутила, что не управляет собой: ею завладел страх, она задыхалась.

Хватит, сказала она себе.

Думай.

В скудном свете она осмотрела комнату. Вон тот черный прямоугольник – это, должно быть, матрас. Вон тот силуэт – кресло. Дафна пошла по периметру, ведя рукой по влажной стене, и боль от движения заглушила страх.

И тут тишина прекратилась. Снаружи, за дверью, раздались шаги по утоптанной почве, а поперек полоски света легла чья-то тень.

– Помогите! – закричала Дафна. – Прошу, выпустите меня!

Шаги удалились.

– Вернитесь! – закричала Дафна, колотя в дверь. А когда замерла и снова прислушалась, ответом ей была тишина. Дафна привалилась спиной к стене и осела на пол. Отползла к койке, коснулась целлофанового пакетика, и в желудке у нее заурчало. Она разорвала пакетик и стала запихивать в рот что-то соленое, с сырным вкусом. «Combos». Со вкусом пиццы.

Таких вкусных снеков Дафна еще никогда не ела. Ей и в голову не пришло оставить хоть чуть-чуть на потом.

Пошарив еще по полу, она отыскала бутылку. Открутила крышку, и ее окатило фонтаном газировки. Дафна принялась сосать из горлышка сладкий, пряный имбирный эль и залпом осушила половину бутылки. Отыскав пузырек с таблетками, откупорила его и принюхалась. Как пахнет тайленол? Все тело ныло, хотелось унять хотя бы часть этой боли; кто-то был достаточно добр, чтобы оставить ей еды, хотя перед этим и запер в темноте. Дафна решила рискнуть и проглотила таблетки, две, а не три, запив их имбирным элем.

Повалилась на койку и заснула беспокойным сном. Когда проснулась, то под щекой у нее натекла лужица слюны. Дафна понятия не имела, сколько проспала, сколько пробыла в этой комнате, однако дверь уже была приоткрыта. Внутрь сочился серый свет, а сверху доносились приглушенные голоса. Голоса. За дверью обнаружилась еще комната с земляным полом, заставленная дровами; тут же стоял стол, заваленный горами пузырьков и таблеток. Тех самых таблеток, которые, растерев в порошок, нюхала Френки. А еще там была лестница, ведущая наверх, к свету. Дафна увидела свой шанс. Единственный шанс спастись. Прихватив полено, она поднялась наверх и там затаилась. Приготовилась напасть.

Воун со стоном накрыл голову руками. Собака снова бросилась на Дафну, и та выставила перед собой полено, закрываясь от оскаленной пасти. Однако Эстер достала из кармана какую-то вкусняшку и выманила собаку наружу, захлопнув за ней стеклянную дверь. Собака бросилась было на преграду, но потом села и стала пыхтеть.

– Это лабрадор, – сказала Эстер. – Разве они бывают злыми?

– Не особо, – промямлил Воун, не вставая с пола.

– Молчать, – велела Эстер.

Она пошла по комнате, выворачивая содержимое комодов, пока не нашла стопку кухонных полотенец.

– Какой сегодня день? – спросила Дафна.

– Четверг. Ты вчера пропала, – ответила Эстер, разрывая полотенца на полоски. – Не шевелитесь, – сказала она Воуну, – не то башку проломим.

– Есть, мэм.

Эстер связала ему руки за спиной, а потом, скомкав еще одно полотенце, прижала его к ссадине на лбу.

– Держи, – попросила она Дафну, поцеловав ее. – Телефон тут не ловит, я выйду, но ты никуда не уходи. Прошу тебя. Поговорим, когда вернусь.

Эстер выбежала из дома, захлопнув за собой дверь. Дафна же опустилась на корточки рядом с полубессознательным мужчиной, своим похитителем, и прижала ему ко лбу скомканное полотенце, пока ткань не пропиталась кровью. За стеклянными дверьми собака успокоилась и куда-то убежала. Тогда Дафна вообразила, как Эстер ломится сквозь чащу, одеяло цепляется за ветку, собака не отстает и вот-вот настигнет ее… Как в какой-нибудь постмодернистской сказке.

– Эй, Рыжая, – прохрипел Воун, попытавшись сесть.

Дафна отпрянула, выронив полотенце.

– Куда пошла Эстер?

– За помощью.

– Спорю, что она приведет Рори. Вот ведь удача для него. У Рори зуб на меня с тех самых пор, как… да сколько себя помню. Чувствую себя сейчас, прямо как тот тридцатифунтовый омар. Кто бы надо мной сжалился. Не пощадишь?

Говорил Воун по-прежнему мягко. В подвале, в темноте, Дафна вспоминала его, как он был добр к ней. С ней уже давно никто не был так добр, она и забыла, каково это. Она даже подумала, что они с Воуном друзья.

Дафна подвинулась к нему и снова прижала ко лбу полотенце.

– Тот омар не тянул на тридцать фунтов, – сказала она. – Двадцать от силы.

– Может, и так… Подруга твоя, похоже, была девчонкой-скаутом. Хорошо узлы вяжет. Мне не сбежать. А ты сейчас к себе прислушайся, сама мозгами пораскинь.

– Мальчик, – сказала Дафна. – Итан. Что с ним стало?

– Все хорошо. После бури он сам пришел домой. Оказалось, что застрял на маяке, когда начался прилив.

Тут она все вспомнила. Как бежала навстречу опасности. Чтобы защитить. Разве это было не доброе, полезное дело?

– Он был на пляже, – сказала Дафна.

– А ты там была?

– У маяка. Когда взошло солнце.

– Кто еще там был? – спросил Воун. – Кого ты там видела?

Трей. Дафна увидела Трея. Он напал на нее, ударил, а потом она очнулась в подвале. Но верить в то, что это с ней сделал Трей, не хотелось. Не хотелось верить, что он ударил ее.

– Откуда у тебя столько колес в подвале? – спросила Дафна.

– Колес?

Дафна отняла полотенце – кровь уже остановилась.

– У тебя там внизу целый склад: пузырек на пузырьке.

Снаружи на узкой тропинке зарычал мотором джип. Пришло время решать, кому верить. И быстро.

– На пляже был Трей, – заговорила Дафна. – Он знает. О вас с Лидией. Знает, что у вас интрижка. Так что берегись. Ничего не говори. Он хочет убрать тебя.

Дафна помнила лицо Трея, когда он кричал на нее, и все же при упоминании его имени сердце, как прежде, забилось чаще. Она вспомнила, как упала лицом в песок и велела Итану бежать. Она ведь ударила Трея ногой? Обогнула камень? В глубине души Дафна понимала, что Трей ее не любит, но все равно хотела его. Как она могла быть такой дурой? Ну почему она такая дура?

– О, Энни, – сказал Воун, и выражение его лица не понравилось Дафне. Пробудившийся внутренний голос велел не слушать его. Ни в коем случае не доверять.

– Меня зовут Дафна, – сказала она. – Энни – не настоящая. Она была никем.

– Для меня она кое-что значила. Мы с ней были друзьями. Она мне нравилась.

Дверь распахнулась, и в проеме показался Рори – он присел, держа в обеих руках пистолет. Криком велел Дафне поднять руки и лечь на пол лицом вниз.

– Ты серьезно? – спросила она.

– Живо!

Чувствуя себя преступницей, Дафна все же легла на бахромчатый ковер, уткнувшись лицом в усеянный песком и собачьей шерстью ворс. Вряд ли ей хватило бы сил на борьбу. Рори тем временем прошел мимо и отработанными движениями надел на Воуна наручники.

– Я никуда не пойду, приятель, – заявил Воун.

– Молчать, – велел ему Рори. – Только дернись, и я сделаю тебе больнее, чем она.

– Мы во всем разберемся.

– Не говори. Слышать ничего не желаю. Ты задержан.

Зачитав Воуну права, Рори рывком поднял его на ноги и вывел. Едва за ними закрылась дверь, как Дафна вскочила на ноги и кинулась наружу, к солнцу. Солнце. Оно обдало ее потоком тепла и света. Дафна дышала глубоко, наполняя легкие кислородом, а кругом в калейдоскопе форм и цветов вращался мир. Рори тем временем усаживал Воуна на заднее сиденье джипа, заставив его пригнуть голову. У кромки леса, держа собаку на бордовом поводке, стояла Эстер. Заперев же Воуна, Рори неспешно приблизился к Дафне.

– Я о тебе волновался, – сказал он неожиданно тепло. – Рад, что ты нашлась. Надо бы тебя врачу показать.

– Со мной все хорошо, – ответила Дафна, не обращая внимания на боль во всем теле.

– А с виду не скажешь. Тебя поколотили. Давай в машину.

– Ничего не сломано, и я бы осталась снаружи. Пешком пойду.

Рори хотел было возразить, но все же уступил:

– Тогда топай прямиком в гостиницу и жди там. – Глянул на Эстер: – И вы с ней. Я пришлю врача. Вам придется объяснить полиции, что тут произошло. В подвале дома горы таблеток, а еще замок на двери. – Он глянул на джип. – Вот же больной.

Он сел за руль, завел мотор и как-то уж больно резко унесся в сторону леса. Собака же, которая в доме вела себя так агрессивно, при виде Дафны живо завиляла хвостом.

– Вечно к тебе потеряшки прибиваются, – сказала Дафна Эстер.

– Возьмем ее с собой. Придумаем, как быть. У Воуна полно друзей, которые за ней присмотрят.

Дафна прикрыла глаза ладонью и осмотрела побережье. Ну, вот она и спаслась. Итан тоже, благодаря ей. Пусть никто пока не знает, но она герой, такой же герой, каким Эстер стала зимой для Кейт. Дафна все прочла о том похищении и не раз за последние месяцы задавалась вопросом: поступила бы она так же? Хватило бы ей смелости спасти родную дочь?

Кейт.

Будь она хорошей матерью, то, встретив Эстер, вспомнила бы о ней в первую очередь. Только о ней бы и думала, но о дочери она вспомнила только сейчас.

– Она тоже здесь? – спросила Дафна.

Выражение на лице Эстер едва заметно переменилось, выдавая инстинкт защищать ребенка любой ценой. Дафна помнила, как смотрела на других матерей, как они связаны со своими детьми, и задавалась вопросом: что с ней не так, почему у нее этой связи нет? А Эстер, наверное, теперь, едва проснувшись утром, сразу думает о ребенке. Вместо Дафны.

– Кейт с Морганом, – сказала Эстер. – В Портленде. Он ищет тебя. Мы оба тебя искали.

Дафна представила братишку – они были близнецами, но Морган родился на двенадцать минут позже, о чем она ему всегда напоминала, – вообразила, как он расспрашивает о ней, расспрашивает ее знакомых, опустившихся и нищих. Этого мира ему никогда не понять, потому что ему не понять, как низко она пала.

– Последний паром отбывает в четыре, – напомнила Эстер. – До того надо успеть показать тебя врачу и еще поговорить с полицией. А если я не успею на этот паром, то Морган, боюсь, точно порвет со мной. Он ждет нас вечером в Бутбей-Харбор.

– Кейт будет с ним?

– Если только он ее не потеряет, – ответила Эстер, глядя на экран сотового. – Сеть не ловит.

– Надо подойти ближе к городу.

Дафна продолжала улыбаться, не спеша снимать эту маску. Даже рядом с Эстер она не ослабляла защиты. На дорогу до города, где сотовый поймает сигнал вышки, уйдет минут десять. Десять минут – и Эстер напишет Моргану нечто вроде «Миссия выполнена!» Десять минут – и она попросит Дафну встать рядом для селфи, улыбнуться на камеру, изобразить радость для брата и дочери. Чего хотела сама Дафна? Пора было решать. А еще надо, чтобы Эстер снова начала ей доверять. Для этого первым делом надо обнять ее.

Осторожно. Чтобы Эстер поверила, будто Дафна сомневается в том, заслуживает ли объятий. Эстер же обняла ее крепко, не сдерживаясь, как обычно, и отпустила не сразу, даже когда сама Дафна готова была отстраниться.

– Идем, – позвала Эстер, торопясь уйти.

Они пошли в сторону леса, а собака бежала рядом.

– Расскажи, что случилось, – попросила Эстер.

Дафна выложила все, что могла, про бурю, маяк и освобождение Итана, и как она потом очнулась в подвале дома на койке, как приняла таблетки, думая, что это обезболивающее. Как потом увидела, что дверь приоткрыта. Про Трея ни слова. Не время. Вот увидит Трея – и поймет. Поймет, действительно ли он хотел ее ударить.

– Полиция штата еще не уехала? – спросила Дафна. – Меня искали? Трей поднял тревогу?

Эстер сделала глубокий вдох.

– Что-то не так? – спросила Дафна.