– Проверю на отпечатки пальцев.

– Кто такой Уильям Болдри? – спросила Палмер.

Хейден частично справилась с шоком, который испытала, услышав это имя в мастерских, поэтому ей было проще совладать со своим голосом, когда она объяснила, что сделал ее бывший одноклассник.

– Если найдете на письме какие-либо отпечатки, сравните их с «пальчиками» Болдри.

– Когда знаешь, с кем имеешь дело, это существенно облегчает работу, – заметила криминалист.

Кейт сделала еще несколько снимков письма. Отвернувшись от остальных, она изучила ошибки, построение фраз, выбор слов, указывающий на нейтральный диалект.

– Детектив Мазур, вы не могли бы прочитать письмо вслух?

– Конечно, а в чем дело? – спросил тот.

– Его написал мужчина.

– Откуда такая уверенность?

– Предположение, основанное на опыте. В основном выдают очертания букв, очень угловатые. К тому же фломастер сильно нажимал на бумагу.

Мазур прочитал письмо вслух.

Закрыв глаза, Кейт слушала интонации и нюансы его чикагского акцента, естественным образом проникшие в речь.

– Убийца Глории Санчес, произнесший несколько коротких фраз на видеозаписи убийства, говорил без тягучести, свойственной уроженцам Техаса. И в построении фраз в письме также нет намека ни на какой ярко выраженный диалект. Болдри родился в Калифорнии и прожил там до восьми лет, так что его акцент всегда оставался нейтральным.

– Что вы еще видите? – спросил Мазур.

– Единственное предложение с отрицанием – единственное же сложноподчиненное в письме, и в нем нет запятой.

– И о чем это говорит? – спросила Палмер.

– Возможно, убийца делает это бессознательно, сам того не замечая, – ответила Кейт.

– Как это соотносится с остальными письмами Самаритянина? – спросил Мазур.

– Они практически идентичны. Но мистер Норт получил в свои руки два письма и обнародовал их. С ними мог ознакомиться кто угодно.

– Каким образом письма попали к Норту? – спросил Мазур.

– По его словам, он подкупил лаборанта-криминалиста в Миннесоте.

– Или мистеру Норту известно гораздо больше о том, чем занимался его протеже… Быть может, Ричардсон откровенничал с ним, – предположила Палмер. – Судя по вашим словам, он знает много сокровенных деталей дела.

– Вы правы. И он привлек к себе внимание, выложив эту информацию в прессу. После ареста Ричардсона интерес к делу заметно поугас.

– Что вам известно о Норте? – спросил Мазур.

– Двадцать лет назад окончил факультет журналистики Колумбийского университета. Работал в нескольких крупных газетах, однако два года тому назад ушел из журналистики, после того как было доказано, что он искажал и фальсифицировал факты, освещая судебный процесс по уголовному делу. Когда это всплыло, Норт уволился. Вскоре после этого он основал новостную страничку в интернете, дела которой до первых преступлений Самаритянина шли ни шатко ни валко.

– А он сам мог написать эти письма?

– Я думала над этим, – призналась Кейт. – Никто не смог привязать его к ним. Я пробовала – как и десяток детективов, причастных к расследованию, таких же, как вы.

– А я вот не пробовал, – возразил Мазур.

Глава 14

Я сторож брату своему[14].
Сан-Антонио, штат Техас Вторник, 28 ноября, 19:15

Пусть Тео не обладал блестящим умом, как его старший брат Себастьян, работающий прокурором в Чикаго, или медвежьей физической силой другого своего брата Сэмюэля, который служил в Городе ветров[15] детективом, но зато он был настойчивым и упорным. Он продемонстрировал это несколько раз, когда работал на Среднем Западе, и затем еще раз, когда после смерти сына бывшая жена объявила о том, что забирает их единственного ребенка и переезжает на Юг. Если Мазур чего-то очень хотел, он делал все возможное, преодолевая любые препятствия.

Сейчас Тео хотел схватить убийцу с автострады I‑35. Подражателя Самаритянина или его сообщника, который нажал на спусковой крючок и убил Глорию Санчес.

Мазур, Хейден и детектив Палмер стояли у входа в зал для пресс-конференций. Доносящийся из-за двери гул голосов говорил о том, что в зале толпа работников СМИ. Очень хорошо. Мазур хотел привлечь внимание.

Твердый стук каблуков по плитке возвестил о прибытии начальника управления полиции. Сондерс терпеть не мог, когда бездарности поднимались по служебной лестнице, при этом обладал достаточной твердостью характера, чтобы поддерживать тех, кто работал у него под началом. Когда Мазур спросил у него насчет пресс-конференции, он сразу же дал свое согласие.

Скользнув взглядом по доктору Хейден, Сондерс подошел к ним.

– Здравствуйте, детектив Мазур. Здравствуйте, агент Хейден.

Миниатюрная рука Кейт потонула в его огромной лапище. Ее нисколько не смутило ни его крепкое рукопожатие, ни разница в росте.

– Итак, этот псих связался с вами.

– Да.

– Агент Хейден, как вы собираетесь разыграть эту партию? – спросил Сондерс.

– Ведущая роль в этом расследовании принадлежит вашему управлению, – сказала Кейт. – Вкратце изложите факты, в каком виде они вам известны, после чего представьте меня. Я сделаю краткое заявление, чтобы тот, кто прислал мне это послание, узнал, что его услышали.

– А что дальше, доктор Хейден? Убийца просто выбежит из толпы и сознается в своих грехах?

– Я сделаю несколько замечаний, направленных на то, чтобы разозлить его. Будем надеяться, это позволит выкурить его. – Она достала из кожаной записной книжки лист бумаги. – Вот основные пункты моего выступления.

– А что с Ричардсоном? – спросил Сондерс. – Его кто-нибудь регулярно навещает в тюрьме?

– Мой шеф связался с тюрьмой, и ему сообщили, что к доктору Ричардсону посетители не приходили и никаких писем он не получал, – ответила Кейт.

Пробежав взглядом листок, Сондерс нахмурился.

– Вы рисуете у себя на спине мишень, доктор Хейден. Не боитесь?

– Я делаю это сознательно и не в первый раз.

– Детектив Мазур, – сказал Сондерс, – вы проследите за тем, чтобы эта девочка осталась живой и невредимой?

– Да, сэр.

– Предлагаю вам сосредоточиться на пунктах моего выступления, – сказала Кейт.

Изогнув седую бровь, Сондерс покачал головой и перевел взгляд на Мазура с Палмер:

– Вы ничего не имеете против? Это расследование ведете вы.

– Быть может, такая возможность нам больше не представится и доктор Хейден права, – сказал Мазур, оглянувшись на свою напарницу.

– Это лучший ход из возможных. – Та кивнула.

– А что, если окажется, что жертва была знакома с убийцей? – спросил Сондерс.

– Этот аспект мы также прорабатываем, – сказал Мазур.

– Ну хорошо, – произнес Сондерс. – Я сыграю в вашем спектакле.

Скатав лист бумаги в тонкую трубочку, он зажал его в кулак и прошел в зал. Мазур, Палмер и Хейден проследовали за ним.

Поднявшись на кафедру, Сондерс обвел взглядом зал, в котором собрались десятка два журналистов.

Доктор Хейден вместе с Мазуром и Палмер встали позади него. Кейт не покачивалась из стороны в сторону, не суетилась, не переминалась с ноги на ногу. Если она и волновалась, то не подавала виду.

Кашлянув, Сондерс начал свое выступление. Он назвал жертву и объяснил, где она была убита.

– В средствах массовой информации появились предположения о том, что это дело связано с другими убийствами, совершенными на Ай-тридцать пять, известными как дело Самаритянина. Полиция Сан-Антонио работает в тесном взаимодействии с ФБР, в первую очередь с профайлером доктором Кейт Хейден.

Журналисты подняли руки, показывая, что у них есть вопросы. Сондерс указал на брюнетку в синем костюме.

– Вам известно, где останавливалась миссис Санчес и как у нее сломалась машина?

– Известно, – ответил Сондерс. – Однако в настоящий момент мы не станем раскрывать эти детали.

Журналисты выпалили еще несколько вопросов, нацеленных на ту информацию, которую начальник полиции не собирался обнародовать. Наконец Сондерс развел руками.

– Позвольте мне передать слово доктору Хейден.

Подойдя к микрофону, Кейт поблагодарила Сондерса и обвела взглядом журналистов, не мигая под объективами нацеленных на нее телекамер. Поправив микрофон, она помолчала немного, после чего вкратце перечислила другие убийства, совершенные на автостраде, и сосредоточилась на деле Глории Санчес.

– У нас есть убедительные улики, привязывающие доктора Ричардсона к двум из пяти убийств, и мы рассчитываем привязать его и к остальным трем. В настоящий момент мы всё еще устанавливаем, был ли нынешний убийца как-то связан с доктором Ричардсоном. У нас есть несколько ниточек, говорящих о тайном общении, однако пока что я не могу их обсуждать.

Мазур понял, что последнее замечание Кейт направлено на то, чтобы привлечь внимание убийцы. Пока что у них на него почти ничего не было, однако это было известно только членам следственной группы. Мазур чуть подался к Кейт, но ничего не сказал. Он хотел дать ей понять, что прикрывает ее тылы.

– Улики указывают на то, что это дело связано с остальными, – продолжала Кейт.

– Откуда такая уверенность? – спросил другой журналист.

– Я пока что не могу обсуждать подробности. – Новый убийца копировал стиль Ричардсона, и это было сделано с какой-то целью. – Могу лишь сказать, что, на мой взгляд, речь идет о белом мужчине в возрасте от тридцати до сорока с небольшим лет. Я считаю, что он перебивается случайными заработками, если вообще имеет работу. Как мне кажется, он, скорее всего, живет со своими родителями или сильно зависит от родительских денег и у него в жизни нет романтических увлечений.

– В Оклахоме вы сказали, что убийца может быть импотентом, – сказала брюнетка в синем костюме. – Это действительно оказалось так?

– Да.

– Есть какие-либо описания внешности убийцы? – спросил еще один журналист.

– Пока что никаких. – Кейт посмотрела прямо в объектив телекамеры. – У нас есть запись камеры видеонаблюдения на заправке, на которой видно, как кто-то возится с машиной жертвы, и мы работаем над тем, чтобы распознать его лицо. – Что было неправдой, однако убийца этого не знает.

Вверх взметнулись с десяток рук, и Кейт ответила еще на несколько вопросов, в основном повторяя уже сказанное.

– Каким образом Ричардсон связался со своим подражателем? – перекрывая шум вопросов, громко выкрикнул сзади низкий голос.

Кейт остановила взгляд на высоком коренастом мужчине с темными волосами в очках в коричневой оправе. Помолчав немного, она сказала:

– Мистер Норт, вы уже давно варитесь во этом котле и должны знать, что я не могу раскрывать детали.

Мазур полностью сосредоточил внимание на мужчине в конце зала. Мистер Тейлор Норт был тот самый журналист, кто так внимательно следил за этим делом. На первый взгляд в нем не было ничего примечательного. Однако второй взгляд показал, что Норт пристально следит за доктором Хейден.

– Вы можете рассказать подробнее, что есть на видеозаписи с заправки? – спросил Норт.

– Без комментариев.

– Когда вас привлекли к расследованию первого дела, вам потребовался почти год, чтобы схватить Ричардсона. За то время, что вы возглавляли расследование, погибли еще три женщины, – сказал Норт. – Вы действительно считаете, что способны раскрыть это дело? Сколько еще невинных женщин должно умереть, прежде чем вы его расколете?

– Это чисто риторический вопрос? – не поведя бровью, спросила Кейт.

– Нет, я хочу знать, – настаивал журналист.

– Лучше меня никто не сможет раскрыть это дело, – медленно выдохнув, сказала Кейт. – Улики вывели меня на Чарльза Ричардсона. Улики выведут меня и на этого убийцу. Я настоятельно советую всем водителям, путешествующим по автостраде, тщательно проверять свою машину перед выездом. Я здесь для того, чтобы позаботиться о том, чтобы больше не погибла ни одна женщина.

– Что вы чувствуете, вернувшись в Техас, в Сан-Антонио? – с вызовом бросил Норт. – Вы бывали здесь после того, как тут расстреляли вашего отца у вас на глазах и ранили вас?

Кейт не вздрогнула, даже не моргнула, но Мазур увидел, как ее правая рука стиснула кафедру с такой силой, что побелели пальцы.

– Это не имеет никакого отношения к тому, что мы обсуждаем сегодня.

– Вас не беспокоит то, что человек, стрелявший в вас, может повторить все снова? – настаивал Норт.

– Нет. Он никак не связан с делом.

Кейт Хейден внешне демонстрировала холодную отрешенность, но Мазур видел, что она по-прежнему крепко держится за кафедру.

Посыпались новые вопросы, в том числе несколько от Норта, однако всем, кроме Мазура, Кейт казалась непоколебимой, словно скала.

Журналисты задавали вопросы, по большей части повторяя уже сказанное. Кейт отвечала всем, не выказывая никаких признаков недовольства.

После того как пресс-конференция закончилась и журналисты освободили зал, Мазур повернулся к ней:

– Что это Норт так в вас вцепился? И откуда у него такие сведения о вас?

Хейден аккуратно сложила бумаги.

– Мистер Норт – мой самый горячий поклонник в средствах массовой информации. Он надеется на то, что если достаточно серьезно меня оскорбит, я сорвусь и выдам ему по полной.

Мазуру захотелось узнать, где она прячет свои чувства. Он видел ее реакцию во время пресс-конференции и знал, что на самом деле чувства никуда не делись.

– Определенно, он быстро сюда добрался.

– Норт следит за всем, что происходит на трассе. Убийство Глории Санчес сразу же привлекло его внимание. Подозреваю, он находился где-то неподалеку. Ему известно, что всеми делами занималась я.

– Он вас не донимает?

– Я бы так не сказала. Просто у него талант находить оголенный нерв. Однако я не доставлю ему удовольствия и не сорвусь.

Мазур поймал себя на том, что ему все больше и больше нравится профессионализм Кейт.

– А что насчет слов о том, будто мы работаем над распознанием лица с видеозаписи? Никакого лица у нас нет.

– А я и не говорила, детектив Мазур, что никогда не лгу журналистам. Мне хорошо известно, какие признаки выдают ложь, поэтому я прекрасно владею искусством обмана. Я тоже умею играть в эту игру.

– Вы сыграли отлично, Кейт. – Покачав головой, он улыбнулся.

Хейден взглянула на часы.

– Кто присматривает за «паленым» телефоном с места преступления?

– Калхун. Она поставила его на подзарядку и позвонит, если на этот номер поступит новое сообщение.

– Хорошо. А теперь, думаю, пришло время наведаться в гости к Уильяму Болдри, – предложила Кейт. – Посмотреть, что у него на уме.

– Сможете? – спросил Мазур.

– Разумеется.

Склонив голову набок, детектив внимательно изучил выражение ее лица.

– Кейт, а это правда или ложь?

– Неважно. Дело нужно сделать.

* * *

За всю дорогу в противоположный конец города к дому Уильяма Болдри Мазур не сказал Кейт ни слова. Та была рада возможности в тишине обдумать то, что произошло на пресс-конференции, и определиться со своими мыслями по отношению к Болдри. Кейт было крайне неприятно снова встречаться с убийцей своего отца, однако ее чувства не имели никакого отношения к тому, как она выполняет свою работу.

Они остановились перед большим каменным домом.

– Говорить буду я, – предупредил Мазур.

– Но я его знаю. Вести разговор должна я.

– Вы знаете его слишком хорошо. Вы не будете к нему непредвзяты, сколько бы раз ни повторяли это вслух.

– Я объективна и могу совладать с собой.

– Это мое дело. Говорить буду я. – В его словах прозвучала сталь, что дало Кейт возможность сделать паузу, хорошенько подумать и признать его правоту.

Поднявшись на крыльцо, Мазур позвонил в дверь. Мелодичный звон разнесся по всему дому. Зазвучали шаги, за ними последовали щелчки нескольких замков, и наконец дверь открылась. На пороге стояла молодая женщина, невысокая, лет тридцати с небольшим, ее светлые волосы были забраны в тугой пучок на затылке. Она была в черной блузке и брюках.

– Чем могу вам помочь? – спросила женщина.

– Я хочу видеть мистера Болдри, – сказал Мазур, протягивая свой значок.

– В настоящий момент он в Нью-Йорке, – ответила женщина. – И вернется только через две недели.

– Когда уехал? – спросил Мазур.

– Неделю назад.

– Есть номер телефона, по которому с ним можно связаться? – не сдавался он.

Женщина стояла прямо, как фонарный столб, однако вскинутый подбородок говорил о том, что она нервничает.

– Я не уполномочена давать какие-либо сведения, но могу передать ему ваши имя и телефон, когда он позвонит.

– Кто вы такая? – спросил Мазур, протягивая ей свою визитную карточку.

– Домработница мистера Болдри. Элизабет Лопес.

– Пусть мистер Болдри перезвонит мне, как только он с вами свяжется.

– Да, сэр.

Женщина собралась было закрыть дверь, однако Мазур выставил ногу, не давая ей это сделать.

– Передайте мистеру Болдри, что он пожалеет, если заставит меня ждать слишком долго.

Побледнев, женщина кивнула и закрыла дверь. Тео спустился с крыльца, чувствуя, как у него пульсирует жилка на подбородке.

Он окинул взглядом просторный дом:

– Похоже, Болдри встал на ноги.

– Деньги его родителей, – сказала Кейт.

– Полагаете, он действительно уехал в Нью-Йорк? – спросил Мазур.

– Нет. Уильям терпеть не может толпу. В школе его выводили из себя заполненные учениками коридоры. Нью-Йорк – последнее место, куда он отправился бы.

– Где еще он может быть?

– У Болдри есть брат Джеб, живет за городом, – сказала Кейт. – Возможно, знает, где его брат.

– Других родственников нет?

– Насколько мне известно.

– Давайте заглянем в гости к этому Джебу.

Через двадцать минут они подъехали к дому Джеба Болдри, стоящему на обширном ранчо в двадцати милях за городом. Кипарисы обрамляли утрамбованную дорожку, ведущую между каменными колоннами к арке входа.

– Похоже, денег у семьи больше, чем я предполагал, – заметил Мазур.

– Отец братьев заработал деньги на нефти в Хьюстоне. Мудро вложил их в недвижимость. Потом они перешли к Джебу, унаследовавшему деловую хватку отца. Он избежал последствий обвала рынка в восьмом году, после чего скупил за бесценок акции, которые вскоре снова взлетели в цене. Если хотите сделать прибыльные инвестиции, обращайтесь к нему.

– Единственная моя инвестиция – квартира в Чикаго, которую я никак не могу продать. Мне не нужно то, что я не могу посмотреть и потрогать. А как насчет вас?

– Я играю на рынке.

– Готов поспорить, с вашими мозгами вы угадываете все тенденции.

– Случается.

– И как намереваетесь поступить со своими миллионами?

Это вызвало у нее улыбку.

– Понятия не имею.

– Ну начнем с того, что от миллионов просто так не отмахиваются, – помолчав, сказал Мазур.

– Главное удовольствие мне доставляет работа.

– Сплошная работа и никаких развлечений…[16] – Он покачал головой. – Ну как так можно?

– Я первая готова признать, что жизнь у меня очень скучная. Если вам нужны развлечения, поищите кого-нибудь другого.

Мазур позвонил, и они молча подождали, когда входная дверь откроется. Оба показали свои значки.

– Агент Хейден к мистеру Болдри.

– Будьте добры, подождите минутку. – Женщина ушла и вернулась. – Он ждет вас в кабинете. Сюда, пожалуйста.

Они прошли по полированному мраморному полу под аркой, ведущей в просторный зал. Большие окна выходили на пышную лужайку. Женщина провела их через гостиную в кабинет.

Джеб Болдри встал и вышел из-за большого резного письменного стола. Его взгляд остановился на Кейт.

– Последний раз мы с вами виделись, когда выносили приговор моему брату.

– Да, – подтвердила та.

Кейт сочувствовала семье Болдри, которой здорово досталось после преступления, совершенного Уильямом. Болдри-старший умер через год от инфаркта, а еще через пять лет рак свел в могилу миссис Болдри.

– Я так понимаю, вы пришли насчет Уильяма.

– Да, – сказал Мазур. – Он здесь?

– Вот уже несколько месяцев, как у меня нет от него никаких известий. Наша семья почти не общалась с ним с тех пор, как он попал в тюрьму.

– Вы встречались с ним в этом году? – спросила Кейт.

– Встречался. И Уильям стал теперь другим человеком, Кейт. Он больше не тот неуравновешенный подросток, каким был. Наш отец позаботился о том, чтобы в тюрьме им занимались врачи. Уильям больше не сделает вам ничего плохого.

Кейт сделала над собой усилие, чтобы скрыть свои чувства, однако оказалось, что сделать это значительно труднее, чем она полагала.

– Ваш брат не упоминал доктора Хейден? – спросил Мазур.

Джеб шумно вздохнул.

– Мать навещала Уильяма в тюрьме. Я был этому не рад, но он ее сын и она не могла его бросить. Говорила, что Уильям постоянно вспоминал про вас.

– Что именно? – спросила Кейт.

– Отчаянно жаждал связаться с вами, привлечь ваше внимание. Я не виню вас в том, что вы избегали любых контактов с ним, однако Уильяма это глубоко задевало.

– По-моему, не нужно объяснять, почему у меня не возникало желания общаться с ним.

Джеб помолчал, очевидно, обдумывая смысл своего замечания.

– Когда Уильям застрелил вашего отца, мы все были просто разбиты. Наша семья скорбела вместе с вами.

– Сомневаюсь в этом.

– Никто не пожалел родственников убийцы. Никто. Я бился много лет, чтобы оставить в прошлом совершенное Уильямом преступление. Сам я ни в чем не провинился, но тоже был наказан.

Кейт не собиралась ввязываться в спор относительно того, кто страдал больше.

– Где сейчас Уильям?

– Полагаю, у себя дома. Именно там он, по сути дела, и укрывался с тех пор, как вышел на свободу.

– Когда мы к нему заехали, дома его не оказалось, – сказал Мазур. – У вашего брата есть еще какое-либо жилье?

– Есть ранчо. В пятидесяти милях к западу от города. В детстве Уильям никогда особо не любил бывать там, но, на мой взгляд, это единственное место, куда он мог отправиться. Почему вы о нем спрашиваете? Уильям пытался с вами связаться?

– Его имя всплыло в ходе расследования, – объяснил Мазур. – Мы просто хотели с ним поговорить. Мы полагаем, он может обладать важной информацией.

Кейт сообразила, что он сознательно не упоминает про убийство, понимая, что это заставит замкнуться человека, беспокоящегося о неладах с законом.

– Ничем не могу вам помочь. Можете проверить ранчо. После смерти мамы там никто не живет. Это она больше всех любила там бывать. Но я могу дать вам ключи и разрешение осмотреть дом.

– Будем крайне признательны.

– Вы собираетесь арестовать Уильяма?

– В настоящий момент мы просто хотим потолковать с ним. – Мазур говорил гладко, представляя все так, будто они хотели просто дружески поболтать с Уильямом Болдри о всяких пустяках.

Вернувшись к письменному столу, Джеб достал из среднего ящика ключ.

– Место непритязательное. Родители жили там до того, как папа заработал большие деньги. Возможно, именно поэтому оно сейчас нравится Уильяму. Напоминает о тех временах, когда все было иначе.

Мазур взял ключ.

– У вашей семьи есть какое-нибудь жилье в Нью-Йорке?

– Нет. – Джеб наморщил лоб. – Весь наш бизнес сосредоточен в Техасе. А почему вы спросили?

Мазур потряс зажатым в кулаке ключом.

– Не знаю. Нью-Йорк – большой город. Такому человеку, как Уильям, было бы легко там затеряться.

– Это последнее место, куда Уильям отправится, – решительно произнес Джеб.

– В таком случае почему его домработница Элизабет Лопес сказала нам, что он в Нью-Йорке? – спросил Мазур.

– Она ошиблась, – сказал Джеб.

– Не буду с вами спорить. Если Уильяма нет на ранчо, где еще он может быть?

– Этого вам никто не скажет. Уильям хитер. Он знает, как регистрировать фиктивные компании, владеющие различной собственностью. Если он не хочет, чтобы его нашли, найти его будет непросто.

* * *

Мазур ехал по шоссе Техас‑173, зажатому с двух сторон зелеными полями, чахлыми деревьями и бесконечными ограждениями из колючей проволоки. Кейт молчала. На небе высыпали звезды, за окном мелькали фермы и хозяйственные постройки. Изредка встречались другие машины, но по большей части шоссе оставалось пустынным.

Двадцать минут спустя они подъехали к въезду на ранчо Болдри, обозначенному двумя каменными столбами и железной перекладиной с табличкой «Ферма Каменная лошадь».

Поднимая пыль, машина проехала еще десять миль по грунтовой дороге, которая привела к одноэтажному дому, построенному больше ста лет назад. Крытый железной крышей дом был окружен со всех сторон верандой, с обеих сторон торчали кирпичные печные трубы. В доме царила полная темнота, и единственное движение производил ветер, шелестящий ветвями деревьев вокруг загона для лошадей.

Не глуша двигатель, Мазур направил свет фар на дом, и они с Кейт вышли из машины. Достав пистолет, детектив первым поднялся по пяти каменным ступеням, ведущим на крыльцо. Хейден также достала пистолет, и они встали по обе стороны от двери.

– Болдри! – постучав кулаком в дверь, окликнул Мазур. – Открывайте, полиция Сан-Антонио!

Ответом ему была тишина. Похоже, в доме никого не было, но мудрый полицейский прекрасно знает, что за каждой дверью его может ждать опасность. Погруженный в темноту дом и человек, не желающий, чтобы его нашли, создавали готовый сценарий для неприятностей. Мазур еще раз постучал в дверь, затем нажал на ручку. Ручка повернулась.

– В здешних краях не запирать входную дверь – обычное дело, – заметила Кейт.

– Я всегда относился с подозрением к незапертым дверям.

Подняв пистолет, Мазур толкнул дверь. По-прежнему тишина. В свете фар, проникающих в дом, детектив нашел выключатель и зажег свет в прихожей и гостиной. Выложенный красновато-бурой плиткой пол вел в кухню в глубине дома. Над камином висели два ружья, пол согревали выцветшие красные ковры с индейскими орнаментами, стену украшали оленьи рога. Сбоку стоял большой телевизор.

– Уильям Болдри! – еще раз окликнул Мазур. – Полиция Сан-Антонио!

Ответа не последовало.

– Оставайтесь здесь! – распорядился Тео.

Он медленно двинулся вперед, постоянно оглядываясь вправо, влево и вверх на потолок, осматривая кухню, кабинет и две спальни.

– Все чисто! – крикнул он Кейт.

Крепко сжимая пистолет, та прошла в глубь дома, разглядывая пейзажи маслом на стенах, дорогие бронзовые люстры, красивый орнамент, выложенный плиткой на кухне. Пусть семейство Болдри уехало из этого дома много лет назад, но здесь явно недавно был сделан дорогой ремонт.

– Я в спальне справа, – окликнул Мазур. – Взгляните, что я нашел.

Кейт нашла детектива перед письменным столом. На столе в рамке стояла фотография Уильяма и Кейт, сделанная еще тогда, когда они встречались. Оба улыбались. Уильям обнимал Кейт за плечо, она прижималась к нему.

– Он вас не забыл, – заметил Тео.

– Эта фотография была сделана еще когда мы учились в школе.

– Но стекло недавно протерто. И стоит она лицом к кровати.

У Кейт не было желания трогать рамку и вообще приближаться к фото.

– Я помню этот снимок. Он был сделан на концерте в Аламо. – Она взглянула на руку Уильяма, крепко стиснувшую ее плечо. – Мне тогда пришлось буквально вырываться из его объятий.

– Как он на это отреагировал?

– Очень расстроился. Хотел знать, почему я так холодна с ним. Он ведь только хотел показать, как любит меня. Уильям заказал мне ужин. Я не была голодна, но он настоял, а когда я не стала есть, расстроился. Уильям постоянно приставал ко мне и говорил, что я не права. Вскоре после этого мы с ним расстались. – У нее по спине пробежали неприятные мурашки, но она прогнала их прочь. – Здесь есть что-либо, что может указать на его причастность к убийствам?

– В глаза ничего не бросается. Если мы собираемся обыскать ящики и шкафы, разумнее будет получить ордер. – Достав телефон, Мазур сфотографировал снимок Болдри и Кейт. – Но это может подождать. Я заметил за домом сарай. Хочу заглянуть в него.

– Конечно.

Кейт последовала за ним, радуясь возможности покинуть эту комнату и выйти на свежий воздух.

Тео достал из багажника фонарик, и они прошли вдоль дома по усыпанной щебнем дорожке к большому сараю. Детектив держал пистолет наготове и постоянно водил фонариком из стороны в сторону.

Когда они подошли к сараю, Кейт отошла в сторону, а Мазур раздвинул большие ворота. Он посветил внутрь, ища малейшее движение, предупреждающее об опасности. Но все было неподвижно. Не было слышно ни звука.

Детектив направил луч света на старый красный пикап, судя по виду, производства сороковых годов.

– Уильяму всегда нравились старые машины, – заметила Кейт. – И у его отца также имелась большая коллекция.

– Плюс старых машин в том, что у них нет встроенной системы геолокации, поэтому отследить их передвижения невозможно. – Приблизившись к пикапу, Мазур посветил в кабину. – Если Уильяма здесь нет, где он может быть?

– Не знаю. Брат сказал, что у него полно недвижимости.

Они вышли на улицу. Задвинув за собой ворота, Мазур обвел взглядом бескрайние поля, простирающиеся до самого горизонта, и покачал головой:

– Искать его будет все равно что искать иголку в стоге сена.

* * *

Час спустя Мазур высадил Кейт перед агентством проката машин. Сотрудник встретил ее широкой улыбкой, и она заставила себя улыбнуться ему в ответ. Увидев широкий выбор машин, сначала хотела взять белую, но, вспомнив насмешливое замечание Мазура, остановилась на красной. Едва ли это можно было считать вызовом, хотя она сама почувствовала себя бунтарем.

Приехав в гостиницу, Кейт поднялась прямиком к себе в номер. Открыв дверь, застыла на пороге. Волосы у нее на затылке встали дыбом. Обыкновенно она просила, чтобы у нее в номере не убирали, так как терпеть не могла вторжение в свое личное пространство. Однако сегодня она забыла предупредить дежурного администратора.

Положив руку на пистолет, Кейт прошла в номер и первым делом заглянула в шкаф, затем под кровать. Ничего. Войдя в ванную, она взялась за занавеску душа. У нее заколотилось сердце, причем она сама не смогла бы объяснить почему. Крепче ухватив пистолет, Кейт отдернула занавеску. Ничего.

Она закрыла глаза.

– Ничего хорошего, Хейден. Ничего хорошего.

Списав все на усталость и напряженную работу, Кейт решила совершить пробежку. Для нее лучшим лекарством от тревоги были пот и свежий воздух.

Кейт быстро переоделась. Обыкновенно она не брала с собой на пробежку оружие – громоздкий тяжелый пистолет натирал ей кожу. Однако сегодня агент решила смириться с неудобством. Закрепив кобуру на поясе на спине, она скрыла ее под просторной футболкой.

Ночной воздух бодрил прохладой. Подростком, до трагедии, разбившей жизнь семьи, Кейт частенько бегала по вечерам. Ей нравилось одиночество. Однако сейчас на нее давили тревога и стресс.

Захватив телефон, Кейт вставила в уши наушники и спустилась вниз. Кивнув женщине за стойкой, вышла на улицу. Пробежка началась в медленном темпе, но уже через считаные минуты пот капельками покрыл лицо Кейт и промочил насквозь ее футболку.

Большинство улиц и зданий не изменились за семнадцать лет. Конечно, какие-то заведения сменили хозяев, однако в целом все оставалось таким же. Нахлынули воспоминания из прошлого. Кейт вспомнила, как гуляла по этим улицам с отцом, матерью и братом. До того как погиб отец, они были счастливы. Именно отец был тем связующим клеем, что держал их вместе. И без него семья развалилась…

Взгляд Кейт остановился на месте, слишком хорошо знакомом ей. Задыхаясь, она перешла на шаг и положила руки на пояс, приближаясь к переулку, который никогда не сможет забыть.



Обычно Кейт ездила на занятия в шахматный кружок одна, но в тот вечер отец вызвался ее отвезти. Когда она вышла на улицу, было уже темно. Увидела стоящего у машины отца и направилась к нему, и тут из темноты появился Уильям. Заметив отца Кейт, он колебался мгновение, затем поднял пистолет. Отец не успел ему помешать. Хлопок выстрела прозвучал громко. Кейт вздрогнула. Время замедлило свой бег, каждая деталь проступила со всей отчетливостью.

Отец упал на колени, смотрит на нее, у него в глазах шок, гнев, страх. Он беззвучно шевелит губами: «Беги!» Дуло пистолета направляется в сторону Кейт. Ее жизнь замирает. Уильям стреляет…

Первая пуля попала ей в бедро, пройдя насквозь через мягкие ткани. От удара Кейт упала на колени. Следующий прогремевший сразу же выстрел отправил пулю ей в лицо. Она опрокинулась навзничь на землю. Уильям так и не сказал ни одного слова.

Впоследствии Кейт узнала, что раны в лицо могут сильно кровоточить и нередко выглядят страшнее, чем в действительности. Наверное, потерявшая сознание, залитая кровью, она показалась Уильяму мертвой.

Следующее ее воспоминание – вой сирен и Уильям, проклинающий ее: «Зачем ты вынудила меня это сделать?»