— Хорошо. Сделайте мне одолжение, Паве. Будьте на связи весь день. Я вам перезвоню. — Джессика закончила разговор, сохранила имя звонившего в телефоне и записала его также в свой маленький блокнот, а затем засунула письменные принадлежности в карман пальто. Если в Савонлинна-холле или где-то в непосредственной близости есть камеры, у них будет шанс найти этого парня. Сам по себе этот странный вопрос не доказывает его вины. Тем не менее она чувствовала, что у всего этого есть потенциал.

Джессика натянула шапку на уши. Она не могла не ощущать себя полной идиоткой. Все, что они знали об этом деле, было преподнесено им на блюдечке с голубой каемочкой. Но опыт научил ее, что хлебные крошки, которые подозреваемые оставляют полиции, обычно крайне несъедобны, в них всегда есть что-то ядовитое. Иначе их бы не оставили.

К сожалению, у них было несколько таких подсказок: тощий человек в Савонлинна-холле и туманная теория Юсуфа о том, что они могут найти слова Malleus Maleficarum где-то еще, возможно, написанные на снегу. Ей очень хотелось позвонить Эрну, но она решила добраться до участка и провести разговор лично. Вообще он был самым милым парнем в мире, но при общении по телефону он неизменно представал не в таком радужном свете. Многие разговоры не заладились просто потому, что тепло, которое Эрн излучал в живом разговоре, не действовало по телефону. Чтобы полюбить Эрна, нужно было встретиться с ним лично.

Джессика преодолела оставшиеся несколько десятков метров мокрого снега до берега и остановилась на причале. Вороны кричали у нее за спиной. Два покрытых снегом буя торчали по обе стороны причала, вмерзшие в лед. Слева от причала она заметила полынью, из которой прошлой ночью выловили «ледяную принцессу». Полынья еще не замерзла, ее холодное нутро казалось просто черным.

Джессика взглянула на длинную конькобежную дорожку, бегущую по прямой. Следы указывали на то, что подозреваемый именно по ней прошел накануне вечером. На горизонте вырисовывались отдельно стоящие скалистые утесы Круунувуори и Кайталахти. Как и другие подростки, Джессика когда-то давным-давно проводила там пьяные вечера.

Девушка перевела взгляд вправо. В нескольких сотнях метров от нее на льду между конькобежной дорожкой и Лаахасало стояла фигура. Ни собаки, ни подледных рыболовных снастей. Возможно, это нетерпеливый журналист с камерой и пятиметровым объективом.

Джессика почувствовала странную дрожь в животе. Внезапно она пожалела, что спустилась на берег одна. Он сощурилась. Что-то начало подниматься с плеч фигуры. На мгновение Джессике показалось, что он медленно поднимает руки, но потом она осознала, что это была пара рогов и что они были там все это время. Фигура подняла голову. И теперь смотрела прямо на конец причала, где стояла Джессика.

Воздух пах зловонными венецианскими каналами, смесью ила и соли.

Когда Джессика глядела на странное существо, ее пальцы сжали рукоятку пистолета, но все ее тело оставалось неподвижным. Ей хотелось закричать, приказать существу не двигаться, а потом догнать его. Она сгорала от желания позвать Юсуфа, полицейских в форме на улице, но ее губы не двигались. Фигура подняла правую руку в воздух, как будто собиралась помахать. Но рука не двигалась. И как только Джессика вынула пистолет из кобуры и зашагала по льду, она что-то услышала.

Звук становился громче. Он был за ней. В проруби булькали пузырьки воздуха, как будто вода кипела.

— Какого черта…

Она замерла, когда слова сорвались с ее губ. А потом, словно она смотрела жуткий трейлер ужастика, Джессика услышала звериный крик, увидела поднимающуюся из дыры во льду голову, покрытую блестящими волосами, а за ней и синеватые пальцы, царапающие ногтями мокрый снег.

39

Коломбано распахнул двери на французский балкон, и комнату залил яркий свет. Жужжание подвесного мотора лодки, скользящей по узкому каналу, смешалось с ударами хлопушки по ковру. У воздуха был соленый привкус, Джессика различила запах ила на краю канала, обнажившегося во время отлива.

— Знаешь что, Зесика? — начал Коломбано, подходя к балконным дверям. — Если бы мы были «Le quattro stagioni» Вивальди, то сегодня утром, в эту самую минуту, мы были бы «La primavera». Весна.

— Разве это хорошо? — с улыбкой спросила Джессика.

— Конечно, это хорошо, глупышка. Это означает, что мы находимся в начале чего-то нового, но впереди нас ждет что-то еще более хорошее. У нас будет лето, которого мы так ждем.

— Но когда-нибудь придет осень. И зима.

— Зима. Это неизбежно. Но в правильной компании и зима может быть великолепной, — сказал Коломбано, глядя на французские двери. — Знаешь, что я хотел бы сделать сегодня?

Коломбано оглянулся через плечо. Он поднял свои мощные руки к дверному косяку и теперь выпячивал грудь, растягивая верхнюю часть спины. Поток света ясно очертил мышцы его плеч. У Джессики сложилось ощущение, что она смотрела на эскиз «Витрувианского человека» да Винчи, так ее впечатлило затенение деталей.

Джессика натянула простыню повыше и убрала волосы с глаз.

— Я бы хотел выйти на воду. — Коломбано обернулся. Его обнаженная кожа была покрыта дюжиной заметных татуировок. Но они не делали его пугающим, тело Коломбано походило на иллюстрированный сборник сказок на ночь с теплой доброй моралью. Джессика изучила их, провела кончиками пальцев по темно-зеленым контурам. Спрашивала о них и услышала десятки историй.

— На воду? — Джессика была заинтригована. В Венеции вода настолько вездесуща, что особое упоминание о ней очень удивляло. Лодки здесь были основным видом транспорта, не более. Будто бы они находились на космической станции, а Коломбано предложил взять ее в полет на ракете.

— А почему бы и нет? — Коломбано бросил на Джессику взгляд, который она изучила за последние несколько дней. Кривая улыбка была не только нежна, но и немного злорадна. — Разве маленькая Зесика еще не наигралась в доме? — Коломбано сделал два больших шага, нырнул в постель и обнял Джессику. — Неужели моя Арктическая принцесса ненасытна?

— Не настолько, давай выйдем на воду. — Джессика улыбнулась, закрыла глаза и насладилась долгим поцелуем от Коломбано. Их губы, языки и зубы соприкасались. Поцелуй был, наверное, миллионным по счету, но все равно казался первым.

— Хорошо. У меня такое чувство, что мы должны это сделать. Верный момент.

Коломбано вскочил с кровати так быстро, что на секунду Джессика осталась лежать одна, лишь с ощущением поцелуя на губах.

— У меня есть лодка, — крикнул он мгновение спустя из ванной, где крутил кран в душе. — Двадцать лошадиных сил. «Феррари» морей.

Джессика вытянула руки и сбросила тонкую простыню. Она провела в этой квартире два дня или, если сказать точнее, три ночи. Днем они путешествовали по городу, пешком или на гондоле, скользя по сотням каналов Венеции. Они обнимались, пока гондольеры управляли своими гондолами с помощью длинных весел, прислонялись друг к другу и сидели в тишине. Жизнь Джессики теперь казалась буквально сошедшей со страниц романа: неожиданная любовная история, действие которой происходило в колыбели романтики, и она — главная героиня в середине одинокого путешествия.

На мгновение она отбросила влияние страсти, дав место рациональным мыслям. Джессика вспомнила кольцо, украшавшее левый безымянный палец Коломбано, пока они ждали вапоретто в Сан-Микеле. Кольца больше не было. Осталась лишь полоска бледной кожи, которую можно было заметить только в том случае, если знаешь, что и где искать.

Волна вины захлестнула Джессику — она знала, что отбирала его у кого-то другого. Кто бы она ни была, ее больше нет. Может быть, она умерла, может быть, это по ней Коломбано проливал слезы на кладбище. От этой мысли Джессика ощутила себя стервятником. Она понимала, что она не воровка: если бы эта другая заявилась и попросила ее вернуть Коломбано, она бы немедленно это сделала и уехала. Но она всем сердцем надеялась, что этого не случится. Она молода, свободна, и все ее тело дрожало от силы влюбленности.

— Я должна сегодня выписаться из отеля, — крикнула Джессика, но Коломбано не услышал ее из-за шума душа. По спальне разнесся свежий запах мыла.

С вечера концерта Джессика была в своем отеле в Мурано только один раз, чтобы забрать одежду. Но даже тогда Коломбано не стал спрашивать, что друзья Джессики думают о ее трюке с исчезновением. Может быть, он догадывался, что у нее не было друзей. В конечном счете это не имело никакого значения.

Время пролетело незаметно. Они болтали, ели, пили, гуляли по городу, занимались любовью. Только прошлой ночью Джессика, проснувшись в темноте и услышав храп Коломбано, стала думать, что почти ничего о нем не знает. Задавать важные вопросы — это настоящее искусство. В начале романа любопытство может показаться навязчивым и преждевременным, а после нескольких дней экстаза ставки настолько высоки, что человек очень тщательно подбирает слова.

Джессика села и оглядела залитую солнцем комнату. Она не отличалась большими размерами. На самом деле, квартира была очень компактной, в старом центральноевропейском стиле. Мебель стояла вплотную, повсюду были разбросаны вещи. Ни одного лишнего квадратного метра.

Все еще обнаженная, Джессика встала с кровати, ощупала ногами истертые деревянные доски и подошла к антикварному бюро. Коломбано под струями душа напевал что-то похожее на итальянский шлягер. Джессика огладила декоративные рамы, к ее пальцам прилипла пылинка. Там было больше дюжины фотографий. Несколько выцветших черно-белых снимков людей, которые, как она предполагала, являлись бабушкой и дедушкой Коломбано. Другие фотографии казались более приземленными, явно сделанными спонтанно, без особой подготовки. Коломбано и струнный оркестр, Коломбано и его скрипка, Коломбано с группой парней, Коломбано и женщина щека к щеке. Джессика потянулась к самой дальней фотографии и осторожно взяла ее. Сверкающее синее море и искрящееся солнце на заднем плане. Два красивых человека позируют перед камерой. Мужчина выглядит не моложе того, с которым успела познакомиться Джессика и который смотрел на Джессику так, что она понимала, что, кроме нее, для него никого не существует.

Джессика снова вспомнила, как Коломбано плакал на кладбище Сан-Микеле, и задумалась о том, что на самом деле она и не должна знать всего. Они только что познакомились, едва знают друг друга, и, возможно, так и должно быть. Может быть, все закончится так же быстро, как и началось. Может быть, сегодня Джессика сядет на поезд до Милана, как и планировала изначально.

Шум душа стих. Пение продолжилось. Джессика положила фотографию обратно, но та упала на тесный комод, вызвав эффект домино, который опрокинул всю линию фотографий. Щеки Джессики покраснели от смущения, она едва удержала одну фотографию от падения на пол.

Послышались шаги Коломбано. Она растянула губы в улыбке и собиралась сказать что-то извиняющееся, но он уже схватил ее за плечо и дернул назад. Движение неожиданное и грубое. Его пальцы больно впились в кожу ее плеча.

Голос Джессики задрожал от испуга.

— Мне очень жаль…

Коломбано стоял у бюро с полотенцем в руке и по очереди поправлял фотографии в рамках. Он ничего не говорил, даже не смотрел на Джессику. Вода капала ему на ноги с мокрого тела, движения были скованны от гнева. Затем он разжал кулак, уронил полотенце на пол и повернулся к Джессике, которая отступила к кровати, небрежно обернувшись простыней.

— Ну и что же мне с тобой делать?

— Что? — Джессика заикалась, на мгновение ей показалось, что она должна быть где-то еще, в каком-то другом месте, может быть, в поезде до следующего города.

Но Коломбано уже не выглядел сердитым. Джессика настороженно посмотрела на него. В его взгляде сквозила тревожащая страсть, трудно было сказать, что он действительно чувствует. Может быть, это любовь.

— Что же мне с тобой делать? — спокойно повторил Коломбано, медленно подошел к Джессике обхватил ее шею своими грубыми пальцами, затем погрузил их ей в волосы.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Джессика. Сильный запах геля для душа ударил ей в ноздри, темно-зеленые голуби, вплетенные в мускулистую грудь, приближались к ее лицу.

Коломбано прижался губами ко лбу Джессики. Она слышала его влажное дыхание на своем ухе. А потом рука сильнее сжала ее шею, простыня упала, и пальцы Коломбано погрузились в ее промежность. Джессика вскрикнула, прикосновение было приятным, хотя в нем не было ни капли нежности, которую Коломбано проявлял к ней до сих пор. И когда он снова прижал ее к кровати лицом вниз, Джессика увидела свое отражение в зеркале, висящем рядом с дверью ванной. Ее темные волосы упали на лицо, темные ногти вцепились в простыню, губы приоткрылись в стоне. Мускулистый живот Коломбано ритмично двигался над ее ягодицами. Она не узнала себя в отражении, смотрела на саму себя как на совершенно незнакомого человека, которого видела впервые. А мгновение спустя, уже на грани оргазма, она подумала о том, как тонка грань между удовольствием и болью.

Бездонная неуверенность, страх и одиночество пришли к ней только потом.

40

Джессика на мгновение замерла, пытаясь осмыслить происходящее. В воде был человек. Женщина. Джессика бросилась к ней, перескочила через причал и спрыгнула на лед.

— Юсуф! — закричала она во всю мощь своих легких и упала на колени рядом с барахтающейся женщиной. Джессике потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать возможные варианты действий в этой непонятной ситуации и взять себя в руки. Она увидела черные волосы, прилипшие к синеватому лицу, искаженному ужасом. Женщина попеременно то кашляла ледяной водой, попавшей ей в легкие, то кричала так громко, как только могла.

Звук бегущих шагов донесся с берега. Джессика схватила женщину за руку и напрягла все мышцы, чтобы вытащить ее из воды. Женщина отчаянно боролась. Вода была ледяная, хватка Джессики ослабела.

И как раз в тот момент, когда задача начала казаться непосильной, женщина выпрыгнула из воды, будто сама по себе, и начала дергаться на льду, как выброшенная на берег рыба. Джессика сняла парку и закутала в нее дрожащую женщину.

— Что случилось? — заорал Юсуф, подбегая к ним.

— Кто-то ее вытолкнул! Я почувствовала это… Там кто-то был подо льдом! — заверила Джессика, схватила пистолет и поднялась на ноги.

Юсуф поднял истекающую кровью и все еще кричащую девушку на руки.

— Мы должны согреть ее!

Он видел, что взгляд его коллеги блуждал между дырой во льду и лицом женщины, ее черными кудрями и испуганными глазами.

— Водолаз… там кто-то подо льдом, черт возьми! — закричала Джессика, указывая на лед. Юсуф остановился и с тревогой посмотрел на нее, а после побежал к берегу, все так же с женщиной на руках.

— Ее принес сюда водолаз…

— Уходи оттуда, — проговорил Юсуф сначала спокойно, но потом, когда женщина снова начала кричать, повернул к дому Копоненов и повысил голос: — Пошли отсюда, Джессика! Мы посмотрим потом, мы должны отвести ее внутрь.

Джессика обошла яму, целясь в воду, провела стволом воображаемый маршрут подо льдом, а затем подняла его к тому месту, где только что видела рогатую фигуру.

Фигура исчезла.

41

Эрн тщательно вытер ноги о коврик у двери. Действие сразу же показалось ему бессмысленным и абсурдным.

— А где Джессика?

— В гостиной, — ответил Юсуф, обходя своего начальника в прихожей. Эрн шагал по коридору в гостиную, где сейчас было почти столько же народа, как и накануне. За длинным столом, в кресле, в котором ранее была Мария Копонен, теперь сидела Джессика. Ее сжатые кулаки лежали на столе перед ней, лицо было серьезно.

— С тобой все в порядке? — спросил Эрн, подходя к ней.

— С кем, со мной? — переспросила Джессика, глаза которой впивались в стол. Эрн бросил взгляд на берег, который сейчас охраняли шестеро бойцов спецназа. Еще шестеро вооруженных фигур прочесывали лед дальше.

— Это не обычное расследование убийства, Эрн, — сказала Джессика, медленно разжимая кулаки.

— Это было ясно со вчерашнего вечера. — Эрн опустил свою руку на костяшки пальцев Джессики. Ее глаза следили за этим жестом, но выражение лица осталось бесстрастным.

— Они играют с нами… Со мной… Не может быть совпадением, что я была на берегу именно тогда…

— Это не личное. На берегу мог оказаться любой из нас. Юсуф, я… Один из патрульных…

— Я бы не была так уверена, Эрн. Происходит что-то действительно странное… Я не могу перестать думать об этом.

— Но ты должна. Иначе пострадает следствие.

— Наверное, — согласилась Джессика, медленно высвобождая руку из хватки Эрна.

Тот встал и подошел к раздвижным дверям.

— Женщина. Она…

— Учитывая обстоятельства, она в хорошем состоянии. У нее переохлаждение, шок. Но доктор сказал, что она выживет.

— Когда мы сможем с ней поговорить?

— Думаю, скоро. Ее только что поместили в больницу Тёёлё.

— А как насчет безопасности…

— Никто не сможет до нее добраться, — заверил Эрн, скользя взглядом по гостиной. Он услышал, как Джессика тихо ругалась, качая головой.

— Какого хрена там делал этот гад с рогами…

Эрн тяжело вздохнул, а произнести вообще смог только ее имя:

— Джессика…

— Ты мне не веришь?

Эрн не ответил. Не было смысла обсуждать этот вопрос. Он видел Джессику в таком состоянии всего один раз, почти пятнадцать лет назад, с тех пор столько всего изменилось.

— Ну так что? — настойчиво спросила она.

— Район прочесывается. Пока что мы не нашли поблизости никого, кто соответствовал бы описанию.

— Отлично, значит, никто не видел парня с рогами, бродящего вокруг…

Джессика вздохнула, а Эрн хмыкнул.

— Кроме того, во льду не было найдено ни одной дыры, в которую ныряльщик мог бы залезть вместе с жертвой. Береговая охрана взяла на себя этот аспект поиска.

Джессика потерла лоб. Юсуф вошел в комнату, стягивая пальто. Эрн жестом пригласил его сесть рядом с Джессикой, и Юсуф выполнил его просьбу.

— Слушайте сюда, вы двое. Даже при том, что этот случай необычный, мы не можем впадать в уныние, просто лечь и сдаться. Сейчас у нас пять жертв, последняя из которых выжила…

— Потому что по какой-то причине они не захотели ее убивать, — заметила Джессика, выводя пальцем восьмерку на столе.

— Я только что говорил с командованием по телефону. Они дали нам больше людей. Юсуф, ты будешь командовать ребятами из НБР.

— Понял, — сказал Юсуф, скрестив руки на груди.

— А как насчет человека, которого мы видели на пленках с камер наблюдения? — спросила Джессика. — Все выглядит так, будто это действительно Роджер Копонен, каким бы невероятным это ни казалось.

— Какова наша стратегия работы со средствами массовой информации?

— Вопрос решается прямо сейчас.

— Копонен теперь наш главный подозреваемый?

— Мы должны сделать один звонок как можно скорее.

42

Джессика захлопнула за собой дверцу, услышав, как машина Юсуфа с ревом завелась на обочине. И снова передний двор Копоненов выглядел как декорации голливудского фильма: на больших автомобилях привезли множество людей и оборудования. Цирк уехал и снова вернулся в Кулосаари. На бис.

Джессика застегнула пальто, которое ей одолжили. Ее куртка сейчас мчалась в больницу на машине «Скорой помощи», обернутая вокруг женщины, которую достали из воды. Это означало, что бумажник Джессики, телефон и записная книжка, куда она записала имя человека, звонившего из Савонлинны, тоже ехали в больницу.

Пальцы Джессики одеревенели, суставы покалывало. Ее руки погрузились в ледяную воду лишь на мгновение, но казалось, что кровь в них все еще не циркулирует должным образом.

Юсуф подъехал к воротам Копоненов, и Джессика с трудом открыла пассажирскую дверь. Она забралась внутрь, бросила последний взгляд на дом и закрыла дверь.

— Госпиталь Тёёлё?

— Ага, — бросила Джессика, откидывая голову на спинку кресла. Несмотря на пелену облаков, скрывающих солнце, оно сейчас ярче, чем было раньше.

— Я никогда не видел ничего подобного, — сказал Юсуф, закрывая бардачок. Джессика мельком заметила красную пачку сигарет.

— Это не мои вещи.

— Я тебе не старшая сестра, ты же знаешь.

— Это очевидно, у нас есть небольшая разница в загаре.

Юсуф улыбнулся и махнул рукой патрульному, который следил, чтобы посторонние не пересекали периметр.

— Кури сколько хочешь, пока еще можешь бегать от одного конца площадки для флорбола до другого, — сказала Джессика. Она взглянула в пассажирское окно на худощавого мужчину в полицейской шапочке, надвинутой на лысую голову.

Автомобиль медленно ехал по маршруту, по которому убийца, замаскировавшийся под криминалиста, шел пешком накануне вечером. Джессика живо вспомнила ее бешено колотящийся пульс и холодный воздух в легких. Свободный комбинезон. Страх и разочарование. Гнев, нахлынувший на нее, как только страх отступил. Мужчина явно играл с ней в какую-то игру. Не случайно именно Джессика столкнулась с ним вчера вечером в доме и сегодня на льду. Он хотел, чтобы его видели, он был рад этому. В следующий раз она его застрелит.

— Останови машину, — приказала Джессика, когда Юсуф свернул на перекрестке. Она вспомнила телефонный звонок, который был прямо перед встречей с рогатой фигурой на льду. Среднего возраста. Лысый. Тощий.

Джессика открыла дверь.

— И что теперь? — поинтересовался Юсуф. Но Джессика уже ушла. Торопливо вернувшись в дом, она проверила, наготове ли пистолет. Затем услышала, как захлопнулась дверца машины, а секундой позже — шаги бегущего Юсуфа.

— Эй! — крикнула Джессика и свистнула полицейским, контролирующим вход в дом. Их тощего лысого коллеги нигде не было видно. Все чувства Джессики обострились. Куда же он пошел?

— Забыла что-то? — спросил один из офицеров. В его голосе послышалась нотка саркастического неповиновения.

Джессика посмотрела ему в глаза, а затем повернулась к его напарнику. Юсуф подбежал, слегка запыхавшись, и недоуменно посмотрел на нее.

— А где тот, другой парень? — спросила Джессика. Неизвестность съедала ее изнутри. — Где тот высокий худой парень?

— А?

— Тот, что секунду назад стоял у оцепления! — рявкнула Джессика, заставив патрульных обменяться удивленными взглядами.

— Где же он? — настаивала Джессика. Юсуф сделал шаг вперед и открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрыл его снова. Джессика услышала кашель за спиной.

— Вы меня ищете, детектив?

Джессика резко обернулась. В дверях дома Копоненов стоял полицейский, минуту назад разрешивший машине Юсуфа выехать из оцепления.

— Детектив, мэм… — произнес он, поднимая руки в успокаивающем жесте, — у меня какие-то неприятности?

Один из патрульных засмеялся. Джессика посмотрела вниз и поняла, что держит пистолет в правой руке. Она засунула его за пояс.

— Могу я взглянуть на ваш значок?

— Конечно, — ответил он, неторопливо открывая нагрудный карман.

— Какого черта ты закатываешь глаза?

— Простите, но я не понимаю…

Джессика взяла значок. Ее глаза метались между именем, фотографией и лицом перед ней.

— Я просто пошел отлить, и все вдруг…

Джессика вернула ему значок.

— Пошли, Юсуф.

Джессика отправилась к машине. Позади себя она услышала тихий смех, перекатывающийся от мужчины к мужчине. Дерганая психичка.



— Не хочешь рассказать мне, что все это значит? — спросил Юсуф, переключившись на другую передачу, и снова безнадежно опоздал. То, как он издевался над своим бедным двигателем, бесконечно раздражало Джессику.

— Мне позвонили, когда я была на заднем дворе. Перед тем как… случилось то, что случилось.

— Кто это был?

— Какой-то парень из Савонлинны. Вчера вечером он брал интервью у Роджера Копонена или что-то в этом роде. Он сказал, что кто-то из зрителей спросил Копонена, не боится ли он того, о чем пишет.

— Довольно угрожающе, если учесть все, что произошло.

— Лысый, худой, странно выглядящий… средних лет, — вспомнила Джессика, бросив на Юсуфа тяжелый взгляд. Он вздохнул.

— Я понимаю, что это действительно тяжело для тебя. Это тяжело для всех нас, но…

— Но что? Ты тоже сомневаешься во мне?

— Тоже?

— Там на льду был парень с рогами, и он был там из-за меня.

— Ладно, но… Я его не видел.

На секунду наступила полная тишина.

— Нет, не видел. И ты тоже не видишь в этом смысла.

— О чем ты?

— Если бы мы не поехали к Копоненам, этой женщины вообще бы там не было.

43

Глаза Нины Руска следили за человеком, одетым в форму командира, пока он угрюмо проходил мимо рабочих мест подразделения. Он не тратил ни малейшего усилия, чтобы поприветствовать полицейских, трудящихся за своими столами. Уже почти час дня, и Эрн приготовил новый брифинг для начальства.

Нина барабанила пальцами по столу. Она наблюдала за тем, как Микаэль налил себе чашку горячей воды на кухне, зачерпнул две большие ложки растворимого кофе и бросил их в воду.

— Будет лучше, если ты сначала будешь класть кофе, — заметила она.

— Ерунда. Если положить кофе в конце, он успеет насытиться воздухом, прежде чем намокнет, и смешается с водой. Результат: восхитительная чашка растворимого кофе.

— Ты сам в это не веришь.

— Поверить не могу, что тебя действительно волнует, в каком порядке я наливаю кофе и воду в свою чашку.

— Очевидно, некоторые люди не способны следовать даже самым простым рецептам, — ответила Нина, когда Микаэль сел рядом с ней.

— Я тут подумал, — начал Микаэль, помешивая кофе.

— Очевидно, о чем-то еще, кроме приготовления кофе?

Микаэль украдкой огляделся по сторонам и понизил голос:

— Я подумал, что было бы здорово нам быть вместе.

— Неужели?

— Нам больше не придется скрываться. Я имею в виду, черт возьми, мы даже не можем пойти вместе в кино.

Нина опустила руку на бедро Микаэля.

— Я думала, что скрываться было забавно?

— Так и было. И это было горячо. Но все со временем теряет свою остроту.

— Даже я? — Нина отдернула руку и бросила на Микаэля преувеличенно возмущенный взгляд.

— Даже ты. Особенно если придется провести еще одну рождественскую вечеринку, наблюдая, как Ахонен пытается приударить за тобой. Я не могу смотреть на это со стороны, я хочу, чтобы ты была моей. Я хочу заявить, что ты принадлежишь мне, и проучить Ахонена, если он все равно попытается что-то сделать, — последние слова Микаэль буквально прошептал Нине на ухо.

— Чтобы я была твоей? Ты что, пещерный человек? — спросила Нина, отстранившись от Микаэля. Его теплое дыхание на ее ухе заставило кровь бурлить в венах, а сердце бешено колотиться.

Микаэль взял ее руку и положил себе на бедро.

— Я хочу тебя.

— А я не хочу потерять свою работу.

— Мне плевать на все это. Я могу перейти в другой отдел. А ты останешься здесь.

— Почему ты заговорил об этом сейчас, Мике? — Нина позволила своей руке скользнуть вниз по его бедру к колену. Потом сжала его так, как ему нравилось.

— Даже не знаю. Может быть, это дело с ведьмами заставило меня насторожиться. Затронуло больные места. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

— Мне не нужно, чтобы кто-то заботился обо мне. У меня черный пояс по дзюдо.

— Ну ладно, пусть у тебя пояс любого цвета, но я хочу быть единственным, кого ты зажмешь в своих объятиях.

— Я скорее пришпилю тебя к мату, если ты не остановишься, — ответила Нина, пытаясь сохранить строгий вид, но ничего не смогла с собой поделать, улыбка расползлась по ее лицу. — Мы можем поговорить об этом позже.

— И когда?

— Когда это дело будет раскрыто.

— Хорошо. Ты обещала, — отметил Микаэль и отстранился от Нины, когда ее телефон издал сигнал.

— Время шоу. Мы можем посмотреть видео.

— Какое видео?

— Савонлинна-холл. Стоянка.

44

Джессика дышала через рот, стараясь не вдыхать запах высохшей повязки и дезинфицирующего средства. Это напомнило ей о смерти и долгих, одиноких неделях в больнице десятилетия назад. Лифт был забит людьми, некоторые из которых одеты в больничные халаты. Ближе всех к двери сидела женщина средних лет с кислородным баллоном, привязанным к ее инвалидному креслу. Секунду назад Джессика видела ее перед больницей, она курила.

Джессика и Юсуф вышли из лифта на шестом этаже и прошли по красной линии, приклеенной к полу. В конце коридора они увидели мускулистого мужчину в темно-синем спортивном костюме с наушником в одном ухе. Джессика узнала его: несколько лет назад они вместе работали телохранителями, а после продолжили узнавать друг друга в нерабочее время. В квартире-студии Джессики.

— Привет, Тео, — Джессика протянула ему руку.

— Детективы, — поздоровался Тео хриплым голосом и пожал им руки. Джессика знала, что хрипота — результат травмы гортани, которую Тео получил во время своей работы вышибалой, когда недовольный клиент ударил его по шее винной бутылкой.

— Это Юсуф Пеппл. Возможно, вы уже встречались.

— Возможно, — отозвался Юсуф, бросая на собеседника суровый взгляд.

Тео казался типичным устрашающим охранником, даже улыбка, мелькающая на его лице, была не искренней, а усвоенной во время какого-то семинара.

— Сомневаюсь в этом. Как дела, Джессика?

— Они такие же хреновые, как басы в твоем наушнике. Рэп девяностых?

— Ну ты же знаешь, — ответил Тео с усталой улыбкой, в ответ на которую Джессика тоже улыбнулась. Юсуф удивленно наблюдал за ними. Однако ностальгический момент, рожденный внутренней шуткой, быстро прошел, и лица обоих стали серьезными.

— А где лечащий врач? — спросила Джессика, прежде чем Тео успел кивнуть в сторону шагов, эхом отдающихся в коридоре. К ним приближался высокий бородатый мужчина с планшетом под мышкой. Бирюзовый халат мелькал под белым лабораторным.

— Доктор Алекс Кузнецов, — представился он и кивнул. Джессика ошеломленно посмотрела на него: она будто где-то уже его видела.

— Детектив — сержант Джессика Ниеми.

— Юсуф Пеппл.

— Прежде чем мы войдем в палату, я хотел бы обсудить несколько вопросов, касающихся состояния пациентки.

— Конечно, — согласилась Джессика. Тео предусмотрительно отошел в сторону.

— Пациентка сказала нам, что ее зовут Лора Хелминен, это совпадает с номером социального страхования, который она нам дала.

— Вы уже связались с семьей?

— Пока нет.

— Как у нее дела?

— Ну, учитывая все обстоятельства, лучше, чем могло быть. Температура ее тела не успела упасть до критического уровня… — проговорил доктор Кузнецов, почесывая нос. — Вы не знаете, как долго она пробыла в воде?

— Нет. Я надеялась, что вы сможете дать нам приблизительное время. — Джессика бросила взгляд на часы. Время бежало на удивление быстро, снова был почти вечер.

— Скорость, с которой тело охлаждается, зависит от температуры воды, а также от физического состояния пациента, возраста, типа телосложения и степени закаленности человека — например, если пациент занимался подводным плаванием. Поскольку вода была ледяной, а пациентке двадцать пять лет и она, кажется, в добром здравии, я бы сказал, менее пятнадцати минут, без сомнения. Еще немного, и она, вероятно, потеряла бы сознание. Тот факт, что она кричала и активно двигалась, когда поднялась на поверхность, может указывать на еще более короткий период.

— А что насчет легких? В них была вода?

— Немного. По ее словам, у нее была дыхательная трубка, — доктор Кузнецов бросил на Джессику пытливый взгляд. — Мне бы очень хотелось точно знать, что с ней случилось.

— Звучит так, будто использовали какое-то водолазное снаряжение, трубку и кислородный баллон, — предположил Юсуф.

Доктор Кузнецов бросил на него долгий оценивающий взгляд.

— Понимаю.

— Что еще она сказала? Например, как она оказалась в воде?

Доктор Кузнецов всплеснул руками и сложил их на груди.

— Она не смогла ответить. Но я думаю, что теперь говорить с ней мне будет легче, чем минуту назад. Шок мог повлиять на память. Я уверен, что события этого дня в ее памяти скоро начнут восстанавливаться.

— Значит, она готова к встрече с нами?

— Как я уже сказал, она пережила шок, но уже оправилась от физических травм. Именно поэтому я бы рекомендовал нашему больничному психологу присутствовать при всех допросах…

— Мы умеем быть тактичными, — заверила его Джессика.

— Я и не говорю, что не умеете.

— А где сейчас психолог?

— Она будет здесь через полчаса.

— К сожалению, у нас нет времени ждать так долго. У нас есть основания полагать, что этот инцидент связан с серией преступлений. Эта женщина могла видеть преступника.

— Вы имеете в виду…

— Мы должны поговорить с ней немедленно, если хотим предотвратить дальнейшие убийства.

— Отлично, — согласился доктор Кузнецов, делая шаг к Джессике. — Но я собираюсь начать разговор, убедившись, что пациент готов к этому.

Губы Джессики вытянулись в тонкую линию. Она посмотрела на носки своих туфель и кивнула. Затем повернулась и последовала за доктором к двери, которую Тео уже открыл.

45

Джессика услышала, как за ней закрылась дверь. Она быстро оглядела комнату, но не увидела парку, в которую час назад завернула дрожащую женщину. Вешалка для одежды рядом с раковиной была пуста. Парка, должно быть, лежит на посту медсестер, если только медики не оставили ее в машине «Скорой помощи». Юсуф остановился в дверях рядом с Джессикой, уперев руки в бока, доктор Кузнецов спокойно подошел к пациентке. Лора Хелминен отдыхала в своей кровати, окруженной капельницами и приборами, кортролирующими различные показатели. Ее глаза были закрыты, а рот приоткрыт, как будто она заснула. Доктор неуверенно кашлянул в кулак, и Лора открыла глаза.

— Как у нас тут дела? — мягко спросил Кузнецов, поглаживая бороду.

Пациентка причмокнула губами, а доктор бросил быстрый взгляд на детективов, затем повернулся, чтобы проверить капельницы и монитор. Джессика осмотрела женщину, лежащую на кровати, а затем перевела взгляд на доктора Кузнецова. Теперь она поняла, почему он выглядел таким знакомым, сходство просто поразительное. Портрет папаши Танги, Винсент Ван Гог. Картина висит в Музее Родена.

— Вы чувствуете себя лучше?

— Ммм… Я чувствую себя немного странно… как будто мои мышцы выросли, они такие твердые…

— Это совершенно нормально в вашей ситуации. Мышцы успели замерзнуть. Вы можете чувствовать некоторую боль и скованность в течение нескольких дней, — проговорил двойник парижского лавочника конца девятнадцатого века. Затем доктор Кузнецов положил свой планшет в карман халата. — Здесь два человека из полиции. Они хотели бы задать вам несколько вопросов, если у вас есть силы.

Лора бросила на доктора усталый взгляд.

— Это не займет много времени, — заверил ее доктор Кузнецов, легонько похлопывая ее по плечу.

— Я начала вспоминать… — сказала она. Ее нижняя губа начала дрожать, а глаза зажмурились. Доктор Кузнецов покачал головой и укоризненно посмотрел на Джессику, как будто это она виновата, что Лора лежит в больнице. И тут ей снова пришла в голову ужасная мысль: Неужели это правда? Неужели все это происходит из-за нее?

— Пять минут. Пациентка нуждается в отдыхе.

Это было не предложение, а приказ лечащего врача, и игнорирование его означало бы серьезные проблемы для полиции. Джессика медленно перевела взгляд с глаз доктора на его бороду, с воротничка рубашки на белый лабораторный халат и бейджик. Ей показалось странным, что он чувствовал необходимость подчеркнуть свою власть, стоя так близко.

— Извините за беспокойство, — начала Джессика, проходя мимо доктора Кузнецова к кровати. — Но нам очень важно узнать, что с вами случилось.

Лора тихо всхлипнула, потом вытерла слезы тыльной стороной ладони и посмотрела на Джессику. Кажется, она на мгновение сфокусировала взгляд, как объектив фотоаппарата, ищущий подходящее расстояние от объекта съемки. Затем печаль и потрясение исчезли, и ее лицо исказилось маской ужаса. Прежде чем Джессика успела среагировать, оглушительный крик наполнил крошечную комнату.

— Что… — воскликнула Джессика, прежде чем доктор Кузнецов пронесся мимо нее. Крики Лоры становились все громче и громче, и она скатилась с кровати, утягивая за собой капельницу. Забравшись в угол комнаты, она подняла руки, чтобы защитить лицо.

— Это была она! — прокричала она.

Джессика бросила взгляд на Юсуфа, который выглядел таким же ошарашенным, как и она. Позади них Тео открыл дверь. Доктор Кузнецов присел на корточки рядом с женщиной, скорчившейся на полу, успокаивая ее.

— Это была она! Она — дьявол! — женщина теперь визжала во всю глотку, указывая на Джессику. — Я помню ее лицо!

Джессика снова ощутила вкус железа на языке. А потом ей показалось, что вся комната начинает вращаться.

— Это хороший знак. Хорошо, что память возвращается, — сказал доктор Кузнецов и повернулся к двери. Он остановился перед детективами, Джессике пришлось поднять подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза.

46

Эрн Миксон смотрел на себя в зеркало мужского туалета, поправляя галстук. Воротник его рубашки давил на чувствительные лимфатические узлы, но с этим дискомфортом ему пришлось смириться. Бледно-голубая рубашка хорошо сидела: это была одна из тех трех рубашек, которые Эрн заказал у портного. И кроме нескольких пар брюк, это была единственная одежда, которую он регулярно сдавал в химчистку. Красивые дорогие рубашки, которые должны были противостоять разрушительному воздействию времени. Он намеренно оставил потертые манжеты, на которых когда-то красовалась темно-синяя вышитая эмблема. Теперь же они были спрятаны под рукавами его коричневого свитера.

Пищание. 37.8. Черт возьми.

Эрн распахнул дверь и чуть не врезался в Микаэля.

— Мике?

— Отлично. Я нашел тебя.

— Я и не терялся

— Юсуф звонил мне недавно и говорил, что вчера вечером в Савонлинна-холле высокий худой человек задавал Копонену странные вопросы.

— От кого пришла эта информация?

— От парня по имени Паве Коскинен. Он был модератором мероприятия. Полиция Восточной Финляндии уже ищет этого загадочного человека, но никто его пока не узнал, — заключил Микаэль с загадочной улыбкой.

— Но?..

— Снаружи здания есть камера наблюдения с возможностью записи.

— И этот человек засветился на камере? — Эрн сглотнул, но комок в горле не исчез.

Микаэль кивнул.

— Мы даже увидели машину, в которую он сел. И номер машины тоже.