— Я знаю, что она умеет. — Затем он переводит взгляд на меня. — Это будет в следующий вторник. Мы проводим его тут, в этом зале. Надеюсь, увидимся!

— Здоровски! — говорит Джош, продолжая скакать. — А мы зайдем на пляж по пути домой, буль?

Я не могу удержаться и оглядываюсь, когда мы выходим. Стив улыбается. У меня теплеет внутри. Я посылаю ему короткую улыбку и отворачиваюсь, сосредоточившись на Джоше. Маленькая рука внука доверчиво сжимает мои пальцы.

В ларьке возле пляжа мы покупаем пирожки. Мы веселимся, бегаем туда-сюда по песку, строим замки и прыгаем — босиком — через мелкие волны, накатывающие на берег. Но когда мы идем домой через наш приморский городок, трещины на тротуаре кажутся еще более зловещими, чем раньше.

— Почему ты так странно идешь? — спрашивает Джош.

Я останавливаюсь, вспоминая маленькую девочку с болеющей мамой, которая цеплялась за руку Шейлы Гринуэй по дороге из школы. Тогда-то все и начало выходить из-под контроля.

— Некоторые люди, — медленно произношу я, — считают, что случится что-то плохое, если наступить на трещину в асфальте.

Внук выглядит испуганным.

— Но это не значит, что тебе снова придется уехать? — Его глаза наполняются слезами. — Я очень по тебе скучал! А мама часто плакала.

— Конечно нет! — говорю я через ком в горле.

— Я тоже должен так ходить из-за трещин?

Я что, позволила ему перенять мои страхи?

— Нет! — твердо отвечаю я. — Это просто глупые сказки. На них совершенно безопасно наступать!

Он прыгает прямо на трещину.

— Твоя очередь, буля!

Готова ли я к этому?

— Ну же! — настаивает он. Его маленькое личико сияет и светится. Разве можно отказать? И я наступаю на трещину честно и твердо.

Я хотела бы сказать, что мне это нипочем. Но такие привычки не меняются в одночасье. На это требуется время. Прежняя «я» трясется от страха, что сейчас что-то пойдет не так. А та «я», которая Джо, смотрит из-за плеча, веля не быть «такой чертовской дурой».

И я должна превратиться в кого-то среднего между этими двумя, говорю я себе. В новую Элли. Более сильную, по примеру моей подруги «с большими проблемами». Более мудрую. Более снисходительную — не только к другим, но и к себе. Это единственный способ покончить со старыми шаблонами — чувством вины, взаимными упреками, ощущением несчастья, которые повторяются в нашей родословной от поколения к поколению. Это должно прерваться на мне. Прямо сейчас. Мой внук и дети его детей заслуживают того, чтобы начать все с чистого листа.

— Я устал, буля! — говорит Джош.

Я беру его на руки, хотя он стал довольно тяжелым. Его голова доверчиво покоится на моем плече. Мы вместе возвращаемся домой. К новой жизни.

Глава 63

Джо

Зуб даю, вы подустали от моей слезливой истории. Как вы уже слышали, все то же самое, что и у многих, но повторюсь — сначала отец бил меня; потом я скиталась из детдома в детдом; и только чтобы найти мужа, который тоже лупил меня почем зря. Тюрьма. Хотя этот ублюдок заслуживал смерти. Потеряла детей. Потеряла жилье. Потеряла все. Наконец освободилась. Еще больше дерьмовых мужчин. Еще больше проблем с полицией. Итог вы знаете.

Но есть одно доброе дело, которое я сделала. Один поступок, которым горжусь.

Однажды августовским утром в две тысячи девятнадцатом году — жарища стояла, помню, — подошла ко мне дама, которая мне помогала. Элли ее звали. Она дала мне немного денег, как обычно, но потом появилась другая женщина. Вся аж скривленная от злобы. Начала плести, что у нее с мужем Элли шуры-муры. Мне стало по-настоящему жалко Элли. У меня и у самой случались такие проблемы с парнями…

А потом, через несколько часов, я увидела Элли опять. Я ее едва узнала. Волосы всклокочены, глаза дикие… Она бормотала одно и то же снова и снова. «Я убила его».

— Кого? — спросила я. — Кого вы убили?

Она глянула на меня с выражением, какое я никогда не забуду.

— Мужа.

Сперва я подумала, что она меня разыгрывает. А потом вспомнила страх, который испытала из-за Барри, своего муженька. Я не стала рассусоливать. Надо было действовать быстро, пока не появилась полиция. Возможно, кто-то уже позвонил. Так что я схватила ее за руку и потащила в переулок. Я дала ей кое-что из барахла, чтобы она натянула поверх своих шикарных шмоток, и связку журналов. Так, чтобы со стороны казалось, что она торгует «Большой проблемой». И еще немного денег на билет.

— Бегите на автостанцию, — сказала я ей. — Надо убраться отсюда как можно быстрее. Доедете до Оксфорда, а потом еще куда-нибудь.

Мне и самой пригодились бы те деньги и журналы. Но я посчитала, что обязана помочь ей после всего, что она делала для меня раньше. Она была достойна помощи. Я сердцем чуяла, что поступила правильно.

На следующий день журналисты были повсюду. Какого-то парня хладнокровно убила жена. Я сразу поняла, что речь об Элли. Она всегда казалась таким милым, мягким человеком, и я подумала, что он, похоже, получил по заслугам. Я решила, что для меня полезней пока исчезнуть. Я отправилась в Лондон, но он показался слишком большим, так что я перебралась в Бристоль, где и торчу до сих пор. Мне здесь нравится. Тут много других таких же, как я, которым не повезло в жизни. Мы все помогаем друг другу.

Несколько месяцев я то и дело встречала ее фотографии в газетах. Никто не знал, где она. И я не на шутку забеспокоилась. Таким милым женщинам на улицах небезопасно. Я слишком хорошо это знаю. Мне на горьком опыте пришлось научиться быть всегда настороже. В первую же неделю моего освобождения из тюрьмы после отсидки за убийство Барри какой-то чувак пытался меня изнасиловать. Я ударила его башкой о стену.

Ну да ладно, вернемся к Элли. В тот же год позже — на Рождество это было — я слышала, что полиция схватила ее. Она называла себя Джо, вот ведь удумала! Я этим очень гордилась. А потом я прочла все статьи, где говорилось, что она действительно считала себя мной. Может, она немного и рехнулась. Улицы могут сделать это с тобой. Как и мужчины. Я подумывала пойти в суд и сказать, что она порядочная женщина. Но поступи я так, меня могли привлечь за соучастие — потому что я дала ей одежду, журналы и деньги.

Про ее процесс во всех газетах писали. Когда ее выпустили, я пустилась в пляс прямо на улице! Но когда в тот вечер я воротилась в хостел — городской совет наконец нашел мне местечко, — то задумалась о своей жизни. Элли теперь придется начать все сначала. Она должна доказать, что изменилась. Может, не одной ей пора перевернуть страницу. Так что я обратилась к наркологу, чтобы завязать с веществами и выпивкой — как Элли постоянно советовала мне сделать, прежде чем ударилась в бега. Затем социальная работница помогла разыскать моих детей. Они сейчас-то уж взрослые, конечно. Лиам захотел встретиться со мной, а Киран — нет. Он не может простить, как я обошлась с его отцом — хоть я и пыталась объяснить. У Кирана уже свои дети. Это стыдобище, что я не могу видеться с внучатами. Может, когда подрастут — они и поймут, что я не такая уж плохая.

Я часто думаю об Элли Холлс. У меня не уходит из памяти выражение ее лица, когда она сказала, что прикончила своего старикана. Она была перепугана. Уж такое я прекрасно понимаю. В панике была. Но кое-что еще я увидела в ее глазах. Если не ошибаюсь, облегчение. Что бы этот парень с ней ни делал — его больше не было рядом, и она была этому рада.

Я бы никогда не назвала Элли убийцей.

Но все же чужая душа — потемки.



Прекрасно отправиться снова в момент,
Которым я был вдохновлен.
Теперь я от счастья пою и хвалю
Тот суп, коим был накормлен.



Отрывок из поэмы Бена Вествуда «Стихи беглеца»

Послесловие от Джейн

Дорогие читатели!

Я выросла неподалеку от Лондона, и меня всегда беспокоила проблема бездомных в наших городах. Когда около десяти лет назад я переехала в Девон, в нашем маленьком приморском городке редко можно было их увидеть. Но несколько месяцев спустя я узнала, что у порога церкви ночует мужчина средних лет. Как и многие другие, я иногда клала рядом с ним пирожок и ставила стаканчик кофе. Хотя, к своему стыду, не задерживалась, чтобы поговорить или спросить, не нужна ли ему помощь.

Однажды холодным январским утром, примерно в семь часов, гуляя с собакой по набережной, я заметила пару окоченевших ног, торчащих из укрытия на асфальте. В это же время неслышно подъехала «Скорая помощь». Это оказался тот самый мужчина, который ночевал возле церкви.

Наш городок был потрясен. Это же не Лондон, думали мы. Здесь такого не бывает. Однако это явно произошло. Решив что-то предпринять, мы создали местный комитет помощи живущим на улице, чтобы, помимо прочих услуг, предлагать им еду, горячие напитки и консультации по поиску жилья. Эта схема действует уже почти четыре года. Добровольцы — чей профессиональный опыт варьируется от участия в городской жилищной программе до поисков источников финансирования — не только помогают людям найти постоянное жилье, но и оказывают решающую поддержку тем, кто находится на грани его потери.

Страшно видеть, как легко стать бездомным. Многие оказываются на улицах из-за проблем с психикой. Когда я изучала этот вопрос, то нашла исследование Фонда психического здоровья (www.mentalhealth.org.uk), где говорилось, что восемьдесят процентов бездомных Англии страдают от психических расстройств — это гораздо больше, чем двадцать пять процентов среди населения в целом, которые хотя бы раз в жизни испытывали подобные проблемы. Множество бездомных страдают различными формами посттравматического стрессового расстройства.

Все это вызвало во мне жгучее желание написать о человеке, оказавшемся на дне из-за прошлой психотравмы.

Посттравматическим синдромом я интересовалась еще и по личным мотивам. Мне было пять лет, когда мы поехали отдыхать и с моей матерью произошел ужасный несчастный случай. Я помню все так ясно, словно это было вчера, — отчаянная автомобильная гонка отца через отдаленные, незнакомые районы Корнуолла, чтобы доставить ее в больницу. Мамина просьба поцеловать ее на прощание на больничной каталке. Я отказалась, потому что ее обугленная кожа «странно пахла». Мама пролежала в больнице несколько месяцев, и я никогда не забуду тоску по ней и непреходящий стыд за то, что не обняла ее.

Я выросла, сама стала матерью, и чувство вины за тот инцидент тоже выросло и принялось терзать меня еще сильнее. Я не хотела говорить об этом с мамой, чтобы не огорчать ее, а потом — прежде, чем я успела собраться с духом, — она умерла от рака в возрасте пятидесяти шести лет. Точно так же я не хотела расстраивать и отца, поэтому просто попыталась задвинуть вину на задворки своего сознания. Но примерно десять лет назад я все же набралась смелости и поговорила об этом с профессиональным психологом. Я чувствовала себя довольно глупо, потому что рассказывала о таких давних событиях. Но теперь с моих плеч словно свалился тяжкий груз. Случай Элли в этой книге сильно отличается от моего, но я не смогла бы описать посттравматическое стрессовое расстройство, если бы не имела опыта борьбы с собственной травмой.

Во время работы над этим романом я познакомилась с молодым человеком по имени Бен Вествуд. Он убежал из дома в возрасте одиннадцати лет, в девяностые годы, и был бездомным на протяжении отрочества. Однако ему удалось круто развернуть свою жизнь, и, вернувшись с улиц, он написал сборник поэзии под названием «Стихи беглеца» — о времени, которое прожил бездомным. Я хотела бы пояснить, что образ Тима, беглеца из моего романа, не основан на судьбе Бена. Бен любезно написал несколько строк специально для моего произведения «Я отвернулась». Если вы захотите купить его книгу, он будет в восторге. Ее можно найти на «Амазоне» и на его сайте www.benwestwooduk.blogspot.co.uk

Наконец, я хотела бы побольше узнать и о вашем личном опыте бездомности или посттравматического стресса — или и того и другого. Но даже если эти беды вас миновали, надеюсь, вы все же с удовольствием прочитаете книгу «Я отвернулась». В ней не только поднимаются современные проблемы, но и показаны радости семейной жизни — те, что я лично открыла с тех пор, как стала (молодой!) бабушкой. Приятного чтения!



Всегда ваша, Джейн

Выражение признательности

В процессе работы над романом «Я отвернулась» мне пришлось изучить множество материалов. Я хотела бы перечислить людей и организации, которым выражаю благодарность.



Клэр Пули, специалист по психотравмам, ДПДГ-психотерапевт и психиатрическая медсестра.

Энни Уоддингтон, адвокат и психотерапевт.

Доктор Нурия Джин-Кос, психиатр-консультант Службы травматического стресса.

Больница Модсли, Лондон.

Британский Совет по психотерапии.

«РАЗУМ», благотворительная организация помощи страдающим от психических расстройств (www.mind.org.uk). Их слоган: «Наша цель — чтобы никто не сталкивался с проблемой психического расстройства в одиночку». Оказывает поддержку и родственникам больных тоже.

«Открытая дверь» в Эксмуте (www.opendoorexmouth.org.uk) — замечательная и радушная благотворительная организация, предоставляющая питание и иные блага для сообщества, включая кафе, возможности обучения, помещение для встреч — чтобы родители могли проводить там время с детьми, с которыми больше не живут, а также ночные дежурства добровольцев, которые ходят по улицам, чтобы оказывать помощь и выслушивать жалобы. «Открытая дверь» существует на пожертвования. Если вы захотите помочь, то можете связаться с «Открытой дверью» через их сайт.

Бен Вествуд. Бен жил на улице и оказался достаточно добр, чтобы помочь мне в моих исследованиях. Теперь он круто изменил свою жизнь, он стал публикуемым поэтом. Он будет счастлив, если вы купите его книгу «Стихи беглеца: невыдуманная история», которая рассказывает о его жизни в стихотворной форме. Она доступна на «Амазоне».

Ричард Гиббс, бывший судья, который консультировал меня по юридическим вопросам. Любые ошибки в тексте — мои собственные.

Кэти Лофтус, мой суперталантливый редактор с уникальным взглядом.

Розанна Форте, ее восходящая звезда-ассистент.

Джейн Джентль, мой сверхэффективный и предприимчивый пресс-агент.

Джорджия Тейлор, чьи навыки продвижения в социальных сетях потрясающие.

Блестящая юридическая команда издательства «Пингвин».

Кэйт Норден, мой удивительный агент, которая возила меня на экскурсии по Бристолю.

Тревор Хорвуд, мой технический редактор с орлиным взором (и чувством юмора).

Натали Уолл, менеджер издательства с прекрасными организационными способностями.

«Прим Райтерс» — уникальное сетевое сообщество, поддерживающее авторов.



Также большое спасибо моей семье и друзьям за их понимание, когда я поднимаюсь в свой кабинет «на полчасика», а возвращаюсь часов через пять.

Огромное спасибо фантастической благотворительной организации «КЛИК Сарджент», которая спросила, могут ли они продать с аукциона право дать свое имя персонажу в моей книге. Победительницей стала Барбара Энтикнэп. Я назвала ее именем адвоката (хотя, насколько я знаю, это единственное, что между ними общего!) Вы можете узнать больше об этой организации по адресу www.clicsargent.org.uk

И наконец — хотя и далеко не в последнюю очередь — огромное спасибо моим верным читателям. Ваша поддержка очень много для меня значит. Подписывайтесь на меня в «Твиттере» по адресу @janecorryauthor

«Я отвернулась»: наука в помощь писателю

Как автор, который часто пишет о психическом здоровье и о персонажах, чей опыт может отличаться от моего собственного, — я всегда консультируюсь с различными экспертами, чтобы убедиться, что мои книги действительно точны. В рамках своего исследования для книги «Я отвернулась» я взяла интервью у нескольких специалистов по комплексному посттравматическому стрессовому расстройству — состоянию, которым страдает Элли после смерти Майкла, а затем после убийства Роджера. Я связалась с Британской ассоциацией консультирования и психотерапии (БАКП), которая организовала мне встречу с Клэр Пули — психотравматологом, ДПДГ-психотерапевтом и психиатрической медсестрой.



Джейн: Клэр, не могли бы вы рассказать нам немного о комплексном посттравматическом стрессовом расстройстве и о том, что его вызывает?

Клэр: Комплексное ПТСР (не путать с обычным ПТСР) — возникает в результате тяжелой, продолжительной, повторяющейся, неизбежной психотравмы, обычно имеющей природу межличностных отношений и часто возникающей в раннем возрасте. Жестокое обращение с детьми и насилие в семье являются распространенными ее причинами, а многочисленные военные конфликты часто приводят к возникновению этого состояния в более позднем возрасте. Последствия подобных травм очень серьезны. Если обидчик является близким взрослым, к которому жертва испытывает доверие: например, членом семьи, близким другом, религиозным и/или духовным лидером или учителем, это может разрушить представление о здоровых чувствах и связях.

Комплексное ПТСР способно вызвать трудности в идентификации и осознании границ, приводя к потенциально сложным и нездоровым отношениям, чувству беззащитности и неспособности контролировать свои эмоции. В свою очередь, это может привести к другим трудностям, таким, как беспорядочное сексуальное поведение, переедание, навязчивое мытье рук, самовредительство, агрессия, суицидальные мысли, азартные игры, злоупотребление алкоголем или наркотиками, — все это увеличивает риск других неблагоприятных событий.



Джейн: А не могли бы вы пояснить связь между диссоциацией и комплексным ПТСР — диагноз, поставленный моему персонажу Элли?

Клэр: Существуют два известных способа описать это. Брайер и Скотт (в работе 2006 года) описывают диссоциацию как «нарушение нормально возникающих связей между субъективным осознанием, чувствами, мыслями и воспоминаниями, сознательно или бессознательно вызываемое для уменьшения психологического дистресса». Клюфт (в работе 1992 года) описывает это как «ментальный побег, когда физический побег невозможен». Диссоциация, можно так сказать, снижает физическую и душевную боль, перенося разум в другое место.

Однако не всякая диссоциация протекает так же, как у Элли, чье расстройство часто описывают как «длительное». Мы все временами испытываем диссоциативное состояние. Большинство людей могут сказать, что с ними бывали случаи, когда они путешествовали и прибыли в пункт назначения, не помня всего путешествия, или когда они смотрели телевизионную программу и вдруг осознали, что не помнят, о чем там говорилось. Такой тип диссоциации встречается очень часто и является совершенно нормальным.

С увеличением «длительности» люди могут страдать от провалов в памяти, внезапно обнаруживая, что не могут вспомнить важную личную информацию; узнавая постфактум, что принимали участие в событиях, о которых не помнят; осознавая, что имеются промежутки времени, за которые они не в состоянии дать себе отчет. Знакомые люди и места могут казаться им нереальными, и они могут чувствовать себя отделенными от своего собственного тела. В случаях же крайней диссоциации люди могут разделять аспекты своей личности и переживаний, развивая в себе два и более различных и обособленных личностных состояния. Альтернативная личность может являться вымышленной персоной или кем-то, кого они знают. Возможно даже, что человек с комплексным ПТСР и диссоциацией вспоминает прошлые переживания, рассказанные ему другим человеком, и интерпретирует их как свои собственные воспоминания.



Джейн: Элли проявляет особый симптом диссоциации — диссоциативную реакцию «фуги». Не могли бы вы рассказать нам об этом немного больше?

Клэр: Диссоциативное «фуги» — это когда человек полностью обособляется от своей реальной личности и всецело принимает новую. В организации «РАЗУМ» это описывается как «путешествие в другое место и принятие новой идентичности на короткое время» (без воспоминаний о своей настоящей личности).



Джейн: Пожалуйста, расскажите нам о «триггерах» и о том, какую они играют роль.

Клэр: Нам известно, что переживание травмы «удерживается» в теле и обычно «перезапускается» через напоминание, вызванное органами чувств. К примеру, если причиной травмы являлся пожар, то это может быть запах горелого, ощущение жара на коже, звук потрескивания или шипения, что-то визуальное — возможно, цвет, или выражение лица, или привкус дыма во рту. Тогда это может вновь включить переживания, испытанные во время травмы.



Джейн: Какое лечение проводится, чтобы помочь человеку вернуться к нормальному состоянию разума?

Клэр: Мы можем использовать дыхательные упражнения и способы распознавания этих телесных ощущений и исследовать различные пути для изменения чувств — например, даем пациенту трогать какой-либо предмет с приятной текстурой, вдыхать запах цитрусовой эссенции и тому подобное. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), Национальный институт здравоохранения и медицинской помощи (НИЗМП) и Американская психологическая ассоциация (АПА) — все они рекомендуют методы «Десенсибилизация и переработка движением глаз» (ДПДГ) и «Травмоориентированная когнитивно-поведенческая терапия» (ТОКПТ) в качестве эффективного лечения ПТСР.

Больше информации об этих методиках можно найти на сайтах www.emdrassociation.org.uk и www.tfcbt.org

Использованные материалы

Американская психиатрическая ассоциация. «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам», издание пятое (ДСР-5). Американское психиатрическое издательство, 2013 год.



Джон Н. Бриер и Кэтрин Скотт. «Принципы терапии психотравмы: руководство по симптомам, оценке и лечению». Независимая издательская компания «Сэйдж публикейшен», 2006 год.



Р. П. Клюфт. «Дискуссия: перспективы специалистов в лечении множественного личностного расстройства». «Вопросы психиатрии», номер 12 за 1992 год, с. 71–139.



Сайт mind.org.uk



Кристиан Сандерсон. «Консультационные навыки для работы с психотравмой». Издательство Джессики Кинсли, 2013 год.