После этого Руби вернулась в лес.
Глава 59
Энджи
Миссис Хоук крепко пожала мне руку и не поморщилась, когда я назвала свое имя.
– Миссис Гласс, приятно познакомиться с вами. И с вашим маленьким сыном. – Она перевела взгляд на сидевшего у меня на коленях Пи Джея.
Отыскав в сумке погремушку, я дала ее ребенку.
– Спасибо, что… нашли время встретиться со мной, – произнесла я и тотчас же возненавидела сквозившую в голосе неуверенность.
– Что я могу сделать для вас, миссис Гласс?
Я не знала, как начать. Я ожидала, что директор станет выражать соболезнования или спросит о Руби, но миссис Хоук откинулась на спинку стула и ждала.
– Я… в общем, я пришла, чтобы поговорить с вами о… – Я опустила глаза, почувствовав, как вспыхнуло лицо, но потом снова посмотрела на директрису. Это же просто смешно. Мне необходимо взять себя в руки. Я набрала в грудь воздуха и произнесла: – Я просто хотела узнать, что вам известно о семье Гласс. Что, по-вашему, произошло с Генри и Сильей?
– Насколько я поняла, Генри принял яд. Имеется предположение, что это самоубийство. – Миссис Хоук поморщилась и принялась перекладывать бумаги на столе. – Такая трагедия. Должно быть, Пол и Руби чувствуют себя ужасно.
В ее голосе слышалось сочувствие, но мне оно показалось неискренним. Очевидно, этой женщине было ни капли не жаль ни Пола, ни даже Руби.
Неужели она считала, что Силья убила Генри, и Руби знает об этом? Если здесь вообще имело место убийство.
– А Силья? – спросила я. – Как вы думаете, где она?
– Ах, Силья. Она может быть где угодно, не так ли? – Директор улыбнулась и взглянула на меня так, словно ожидала подтверждения.
– Руби вчера допрашивали, – выпалила я. – Полицейские хотели знать, что ей известно о смерти отца. Они… Они подозревают, что Силья убила своего мужа.
На лице миссис Хоук отразилась задумчивость, как если бы она собиралась с мыслями.
– А вы верите в это, миссис Гласс? – наконец спросила она. – Думаете, Силья могла его убить?
– Не знаю, – призналась я. – Именно поэтому я здесь. Я подумала, что вы можете… – Наши взгляды встретились. – Вы ведь знали Силью, не так ли? Вы подруги. Ну или были таковыми когда-то.
Миссис Хоук осторожно посмотрела на меня.
– Да, это правда. Когда-то мы с Сильей дружили.
– Вы не пришли на похороны ее мужа. – Я одарила директора, как мне показалось, суровым взглядом. – Даже если вы знали, что Сильи там не будет, могли бы прийти, чтобы оказать поддержку семье. Вы могли бы поддержать Руби.
– Это сделала мисс Уэллс, – заметила она. – Мы сочли, что так будет более чем достойно.
– Потому что у вас был роман с моим мужем? – напрямик спросила я. – Знаете, я ведь читала статью в пятничной газете.
Миссис Хоук тихо засмеялась.
– Не сомневаюсь. Послушайте, миссис Гласс, не придя на похороны, я попыталась проявить сострадание по отношению к вашему мужу. Не думаю, что он хотел бы меня видеть. – Она подалась вперед. – В последние годы я стала очень неприятна Полу. И Генри тоже. Возможно, вам это известно. Братья Гласс меня просто не переваривали.
– Почему? Я могу понять Пола, но при чем тут Генри?
– Генри Гласс считал меня коммунисткой, – фыркнула миссис Хоук. – Он не первый выдвинул такое обвинение. В маленьком городке – пусть даже таком, который обманчиво считает себя ультрасовременным, – совсем не трудно заработать обвинение в чем-то подобном. Стоит только нанять чернокожую учительницу литературы в школу, где подавляющее количество учеников белые. Сделайте это и считайте, что ваша судьба предрешена.
– Мисс Уэллс.
– Да. Я долго воевала с отделом среднего образования за возможность взять ее на работу. Мисс Уэллс была – и есть – лучшая из лучших, но они этого не видели. Так же как и Генри. Он считал меня другом негров, другом социалистов и евреев, другом всех, кто хоть чем-то отличался от остальных. Для него это значило, что я коммунистка. Разве не так, миссис Гласс?
Я не знала, что и думать.
– И вот являетесь вы, – продолжала директор, – и сидите в моем кабинете с ребенком на руках, точной копией своего отца – моего бывшего любовника…
При этих словах я поморщилась, но миссис Хоук, похоже, ничего не заметила.
– И обвиняете меня… собственно говоря, в чем?
– Я вовсе вас не обвиняю! – воскликнула я. – А просто хочу получить ответы на некоторые вопросы.
– Пол знает, что вы здесь?
Я покачала головой.
– Что ж, миссис Гласс, – произнесла директор, и я уловила в ее голосе насмешливые нотки. – Могу сказать лишь одно: Силья оказалась в отнюдь не простой ситуации, поскольку Генри был сумасшедшим.
– Сумасшедшим? – Такое определение показалось мне слишком жестким даже в устах этой резкой женщины.
Миссис Хоук презрительно рассмеялась:
– Генетическая наследственность, верно?
Я снова покачала головой.
– Прошу прощения, но я вас не понимаю.
Миссис Хоук долго смотрела на меня, а потом наконец произнесла:
– Скажите, миссис Гласс, как давно вы знаете Пола?
Я нервно заерзала на стуле и крепче обняла малыша за талию.
– Чуть больше года. Мы познакомились прошлым летом, когда вместе работали в отеле.
– А, понимаю, – кивнула она. – И как много он рассказал вам о своем происхождении?
– Своем… происхождении?
– Да. О том, откуда он родом.
– Он из Калифорнии, – решительно ответила я. – Они с Генри выросли в долине виноградников.
Миссис Хоук снова кивнула.
– Так и есть. Вы же знаете о его родителях, верно?
– Только то, что они умерли. А что еще мне нужно знать?
Директор посмотрела на меня с недоверием и тихо протянула:
– Стало быть, ничего не знаете. Бедное дитя.
– Миссис Хоук, – я недовольно поджала губы, – при всем уважении, мэм, я уже не ребенок.
– Нет, конечно, нет. – Она улыбнулась и снова начала перебирать бумаги. – И как взрослая женщина – как жена и мать – вы заслуживаете, чтобы узнать правду о семье мужа. Если Пол вам ничего не рассказал, тогда это сделаю я. – Она откинулась на спинку стула. – Пол обычно пьет не слишком много. Уверена, вам это известно.
Я кивнула, и миссис Хоук продолжила:
– Но однажды вечером он здорово перебрал. В то время с ним случалось подобное время от времени. И вот в тот самый вечер он рассказал мне все о своей семье – то, чего, очевидно, не рассказал вам.
Я открыла было рот, но промолчала, испугавшись, что она вдруг передумает и ничего не расскажет, однако этого не случилось.
– Пол и Генри росли в семье, где родители постоянно ругались. Если подворачивался хоть малейший повод поссориться, они ссорились. Отец начинал орать, а мать расстраивалась. Они делали жизнь друг друга невыносимой, но, несмотря на взаимное презрение, оба были убежденные католики, регулярно посещали церковь, так что развод исключался. Пол говорил, что мать могла быть вполне милой и любящей, когда рядом не было отца. В остальное же время… – Миссис Хоук покачала головой. – Каждый день родители Пола и Генри находили повод для разногласий, начиная от степени накрахмаленности простыней и заканчивая сортом джема на завтрак или неоплаченным счетом за газ. Перепалки эти не всегда оставались словесными. Зачастую дело доходило до рукоприкладства. По словам Пола, кулаки пускали в ход оба. Но в конце концов мать решила воспользоваться отнюдь не кулаками и попыталась убить мужа.
– Попыталась… что?
– Так сказал Пол, – ответила миссис Хоук. – Мать повсюду носила с собой японский пистолет марки «Намбу», который купила у какого-то парня, работавшего на виноградниках. Однажды вечером она отправилась в местную таверну, зная, что обнаружит там мужа и сыновей, и выстрелила. К счастью, стреляла она не слишком хорошо. Пуля поцарапала старику ухо, но больше никому не причинила вреда. В тот вечер в питейном заведении было не слишком людно, иначе она могла бы убить кого-нибудь ненароком. – Директор на мгновение замолчала. – Увы, на этом история не закончилась. Старший мистер Гласс не смог пережить шока. У него случился сердечный приступ, и он рухнул на пол прямо на глазах жены, сыновей и остальных посетителей.
– Какой ужас, – прошептала я.
Миссис Хоук кивнула.
– Приехавшие полицейские забрали миссис Гласс в участок. Ей выдвинули обвинение в попытке убийства, но адвокату удалось доказать, что она потеряла рассудок. Поэтому ее упекли не в тюрьму, а в местную психушку. Это разбило Полу сердце. Он обожал мать. Сказал, что, если бы отец относился к матери чуть любезнее, она не решилась бы на столь отчаянный шаг.
– Но, судя по всему, она тоже была с мужем не слишком-то любезна, – заметила я.
– Думаю, для Пола это не имело значения, – ответила миссис Хоук. – Он уехал из родных краев, потому что не мог вынести того, что мать находится в неволе. По какой причине уехал Генри, мне неизвестно. Полагаю, ему просто все надоело. Не знаю, возвращался ли кто-нибудь из них с тех пор домой.
– Пол ездил на похороны матери, – сказала я. – Не знаю, один или с братом. Это было до того, как мы познакомились. А больше он ничего не рассказывал.
– Что ж, теперь вы все знаете.
Я крепко обняла Пи Джея.
– Ума не приложу, что теперь делать.
– Послушайте, миссис Гласс… – Директор постучала карандашом по столу. – Я не знаю, как вам помочь, но могу с уверенностью сказать лишь одно: чем больше вы будете знать, тем лучше будете подготовлены. Верно?
Я настороженно взглянула на нее.
– Подготовлена… к чему?
– Миссис Гласс, я и так уделила вам очень много времени. – Миссис Хоук встала из-за стола. – Вам лучше вернуться домой, пока вас не хватились.
Я тоже поднялась.
– Спасибо.
Миссис Хоук кивнула и посмотрела на меня сверху вниз.
– И еще одно. У семейства Гласс огромное количество скелетов в шкафу. В Стоункилле все об этом знают и поэтому стараются с ними не общаться. Но вам стоит иметь в виду, что Пол знает и всегда знал, что происходит в этой стеклянной крепости в лесу.
Когда я вышла из кабинета, прозвенел звонок, пробудивший во мне воспоминания. Ведь всего несколько лет назад я тоже ходила по коридорам средней школы, прижимая к груди учебники, а не ребенка.
Направляясь к выходу, я вдруг услышала свое имя.
– Миссис Гласс, это вы?
Развернувшись, я увидела мисс Уэллс, стоявшую в дверях одного из классов, и неохотно подошла к ней. Мне было нужно оказаться в мотеле до возвращения Пола, но и показаться невежливой тоже не хотелось.
– Приятно видеть вас снова. – Учительница отошла в сторону, чтобы пропустить учеников. Все трое поприветствовали ее. В ответ она пожелала детям доброго утра и хорошего дня, после чего снова повернулась ко мне. – Что привело вас в школу, миссис Гласс?
– Я… я приходила поговорить с миссис Хоук… о… – Ложь быстро пришла на ум. – Мистер Гласс хотел узнать, можно ли Руби еще некоторое время провести дома. Он попросил меня обсудить это с миссис Хоук.
– Это разумно, – кивнула мисс Уэллс. – Я могу составить для Руби список заданий, чтобы она не отстала от класса. Уверена, что другие учителя согласятся сделать то же самое. Я поговорю с миссис Хоук.
Я кивнула, хотя и понимала, что моя ложь будет раскрыта. Но поделать с этим я уже ничего не могла.
– Как Руби? – спросила мисс Уэллс.
Малыш начал извиваться у меня в руках, и я перехватила его поудобнее.
– Справляется.
Мисс Уэллс молча посмотрела на меня, а потом дотронулась до моей руки.
– Миссис Гласс, Руби нужна мать.
– У нее есть мать. Уверена, что здравый смысл восторжествует и Силья вернется к дочери. – Но едва я произнесла эти слова, как поняла, что вероятность подобного исхода ничтожно мала.
Учительница медленно кивнула.
– Я молюсь, чтобы так и случилось, но сейчас Руби необходим кто-то, кто о ней позаботится. Возможно, не так, как об этом малыше… – Она улыбнулась Пи Джею. – Но Руби и правда нужна материнская забота.
Я не нашлась, что сказать, и вдруг осознала, что мисс Уэллс скорее всего намного старше меня, и почувствовала себя неуютно.
Я кивнула учительнице и сделала шаг назад.
– Спасибо. Я запомню ваши слова.
Глава 60
Силья
1960 год
Все будет хорошо, убеждала себя Силья, вернувшись домой удушливым июльским вечером. Собираясь ложиться спать, она вынула диафрагму и тотчас же поняла, что наверняка вставила ее неправильно. Господи, какая глупая и непростительная ошибка.
Но все должно быть нормально. Ей тридцать восемь лет. К тому же произошло подобное лишь однажды. Так что вероятность беременности очень и очень мала.
– Нужно найти какой-то выход из сложившейся ситуации, – сказала Силья Дэвиду в конце августа. – Я больше не могу так жить. Особенно теперь, когда вижу, какой счастливой сделало Руби общение с тобой. Теперь, когда… – Она осеклась, и на ее губах заиграла улыбка. Силья вздохнула. – Мне разрывает сердце мысль, что мы просто не можем быть вместе. Меня убивает то обстоятельство, что Генри стоит на пути… всего.
Силья ехала на своем автомобиле в сторону моста Бэр-Маунтин. Руби отказалась поехать с ней, так как ее поглотил новый роман, написанный некой Харпер Ли. Несмотря на то что уже прочитала его от корки до корки, Руби сказала, что хочет остаться дома и начать читать заново.
Было рискованно находиться так близко к Стоункиллу и Генри, но Силья любила ездить по этой дороге, когда не могла придумать, куда отправиться. Ей нравились повороты и то, как дорога поднимается все выше и выше до тех пор, пока не переходит в подвесной мост, парящий над рекой на высоте ста пятидесяти футов.
Но сегодня она вынуждена была признать, что резкие повороты действуют на нее не слишком хорошо. Внезапно к горлу Сильи подкатила тошнота, и она сбавила скорость, чтобы глотнуть свежего воздуха.
Дэвид озабоченно посмотрел на нее с пассажирского сиденья.
– Все в порядке?
– Да, уже прошло, – заверила она любимого.
– Хочешь, я поведу?
Силья покачала головой.
– Нет, за рулем сидеть лучше, чем на пассажирском месте. Так я буду знать, когда приближается поворот.
Они повернули в сторону моста и поехали следом за редкими автомобилями. День выдался ясным и теплым, но ветер с реки нес прохладу. Силья посмотрела вниз и увидела большой прогулочный пароход с колесами по бокам, совершавший поездки из города на север каждую субботу и воскресенье. Туристы смотрели вверх и махали проезжавшим по мосту автомобилям. Силья и Дэвид помахали в ответ, хотя и знали, что находятся слишком высоко, чтобы их можно было разглядеть с палубы.
Дэвид провел рукой по седеющим волосам, растрепавшимся от порывов ветра, влетавшего в полуоткрытое окно, и сказал:
– Остановись, когда проедешь мост. У меня для тебя кое-что есть.
Миновав участок с круговым движением и припарковавшись у въезда в государственный парк Бэр-Маунтин, Силья припарковалась. Дэвид достал из кармана бледно-голубой футляр для драгоценностей и протянул ей:
– Открой.
Внутри находился выполненный в виде слезы сапфир на серебряной цепочке. Силья приподняла его, и камень блеснул в лучах полуденного солнца.
– Какая красота, – прошептала она. – Мне очень нравится цвет.
– Я знал, что тебе понравится, – кивнул Дэвид.
Силья повернулась к нему.
– Но почему…
Прежде он не дарил ей дорогих подарков. Дэвид платил за ужины в ресторанах и за номера в гостиницах, дарил цветы – часто те, которые выращивал в своей лаборатории, – но еще никогда она не получала ничего подобного.
Дэвид достал украшение из футляра и застегнул его на шее Сильи.
– Я подумал, стоит как-то отпраздновать то, что у нас есть, и то, чего мы с таким нетерпением ждем… – Он пожал плечами.
Посмотрев в зеркало заднего вида и полюбовавшись ярким переливающимся камнем, Силья крепко обняла Дэвида и хрипло произнесла:
– Я так сильно тебя люблю. И хочу всегда быть с тобой.
– Силья, любовь моя. – Дэвид осторожно снял с нее очки и поцеловал в губы.
Силья вздохнула и прикрыла глаза, желая остаться здесь навсегда.
Если бы она только могла придумать способ сделать это.
Глава 61
Энджи
Я быстро шла по круто спускавшейся дороге в сторону города и крутила головой по сторонам в поисках телефона-автомата, чтобы вызвать такси. Рассказанное миссис Хоук никак не выходило из головы.
Что еще утаивает от меня Пол? Какие еще секреты хранит?
Ну почему я влюбилась в него так сильно? Почему была такой доверчивой?
Я нахмурилась. Виной всему слова матери: «Доверяй своему мужчине. Найди мужчину, которому сможешь доверять, и позволь ему решать все твои проблемы. Расти детей, а обо всем остальном забудь».
Я посмотрела на Пи Джея. Мой сын такой маленький, такой невинный, у него впереди целая жизнь. Кто знает, что она ему уготовила? Я была рада, что у меня родился именно мальчик. Мальчикам в жизни легче.
И так было всегда.
И все же, напомнила я себе, у сенатора Кеннеди молодая жена – не многим старше меня – со своими интересами и мнением. Недавно я прочитала, что до замужества миссис Кеннеди работала фоторепортером. Это было так смело! Я была уверена, что мне пришлось бы по душе нечто подобное.
А мисс Уэллс? Она сломала существующие барьеры. Она вполне могла бы работать в районе, населенным чернокожими, но выбрала должность, которая оплачивается более высоко. Я пришла к такому выводу за ужином, когда очень хотела, но так и не решилась спросить, почему мисс Уэллс приехала работать в Стоункилл.
Я почувствовала, как мое лицо заливает краска стыда. Неудивительно, что мисс Уэллс вела себя так, словно держала оборону. Наверное, она полжизни пыталась защититься, чтобы получить возможность делать то, что сделал бы любой умный человек: стать наиболее успешным.
И посмотрите на нее сейчас. Ее уважают. Может, и не все, но ученики и директор наверняка. А для нее именно они важнее всего.
Могла бы я сделать то же самое? Могла бы стать уважаемой? Стать женщиной, способной на смелые, авантюрные поступки?
Или уже слишком поздно?
Машина Пола въехала на парковку почти одновременно с моим такси.
– Черт, – тихо выругалась я себе под нос и тронула водителя за плечо. – Не могли бы вы высадить меня за углом, позади мотеля?
Когда я отворила дверь нашего номера, Пол поднялся с кресла.
– Энджел, где ты была? Почему уходишь, не сказав ни слова?
– Я… мне просто необходимо было глотнуть свежего воздуха. Не могу же я сидеть в мотеле целый день. Поэтому мы с Пи Джеем решили прогуляться. – Чем больше я лгала, тем легче мне становилось это делать.
Пол нахмурился.
– Что ж, полагаю, хорошо то, что хорошо кончается. Но, пожалуйста, больше так не поступай. Во всяком случае, не исчезай, не оставив записки. Я так за тебя волновался. – Он обнял нас с Пи Джеем. – За тебя и за сына.
Я улыбнулась, выскальзывая из его объятий. Пол заказал еду в номер и взял с туалетного столика ключи от машины.
– Я еще не нашел Руби и уже начал беспокоиться. Мне нужно продолжить поиски. А ты оставайся здесь, ладно? Посмотри телевизор или займись еще чем-нибудь. Обещаю, что вернусь как можно скорее.
Я ничего не ответила, а когда за мужем закрылась дверь, выглянула на улицу из-за занавески. Пол сел в припаркованную у мотеля машину и уехал.
Мне хотелось позвонить Кэрол Энн, Джойс или Элис и все рассказать, но я не знала, могу ли сделать это из номера. Как это будет оплачиваться? Или округ заплатит и за разговор тоже? К тому же все так запуталось, что я не знала, как объяснить это своим домашним. Я даже не знала, с чего начать.
Может, стоит позвонить Джин Келлерман? Нет, это глупо. В редакции Джин проявила сочувствие, но мне не стоило забывать, что прежде всего она жадный до сенсаций репортер, а вовсе не друг.
Когда доставили еду, я съела один сандвич и пошла укладывать Пи Джея. Уложив малыша в кроватку с бортиками, специально принесенную для него, я принялась тихонько напевать и поглаживать ему спинку, пока не уснул. Сидя на стуле рядом с кроваткой, я тоже задремала.
Меня разбудил яркий свет автомобильных фар за окном, а через минуту в комнату вошли Пол и Руби. Я приложила палец к губам, указав на спящего малыша, и Пол осторожно прикрыл дверь.
– Ты в порядке? – спросила я девочку, неловко заключая ее в объятия.
Руби прошептала так тихо, что я едва расслышала:
– Я доверяю вам, тетя Энджи. – И громко, чтобы это услышал Пол, добавила: – Да, в порядке.
– Руби, тебе стоит отдохнуть, – посоветовал Пол, потирая глаза. – Я собрал тебе кое-какую одежду и прихватил зубную щетку. Извини, но я не знал, что тебе еще может понадобиться.
Когда мы легли спать, Пол запечатлел на моей щеке сдержанный поцелуй.
– Не могу дождаться, когда мы окажемся дома, – промурлыкал он, поглаживая мою грудь. – Не могу дождаться…
Сама того не желая, я отреагировала на прикосновение. Как такое возможно? Как могло тело желать того, что сознание считало неправильным?
– Скоро мы будем дома, – прошептала я, отодвигаясь подальше.
Вскоре до моего слуха донесся его мерный храп. Я же никак не могла заснуть и, в конце концов, села на кровати, заметив, что Руби тоже не спит и смотрит на меня.
Я легонько кивнула, и Руби бесшумно встала, укутавшись в бабушкину шаль.
Накинув халат, я двинулась в сторону двери, девочка последовала за мной.
Мы уселись в плетеные кресла, стоявшие на лужайке перед мотелем, оставив дверь номера открытой. Ночь была ясной и прозрачной. Октябрьский воздух холодил кожу. Через открытую дверь мы видели спящего малыша, но не Пола.
– Значит, ты тоже не можешь заснуть? – спросила я.
Руби покачала головой.
– Я рада, что вы не спите, потому что мне нужно с вами поговорить.
Глава 62
Руби
– Что такое, Руби? – спросила тетя Энджи. – Расскажи мне.
Бросив взгляд на дверь, Руби прошептала:
– Нужно, чтобы завтра дядя Пол отослал вас домой. Вас и Пи Джея. У него же остались билеты на завтрашний рейс. Необходимо уговорить его посадить вас с малышом на этот самолет.
Руби вдруг замолкла и начала быстро моргать. Она почти никогда не плакала, поэтому не сразу поняла, что это слезы обожгли ей глаза. Сунув руку за ворот сорочки, она сжала в пальцах сапфировый кулон матери.
– А как же ты? – спросила тетя Энджи. – Где будешь ты?
Руби посмотрела на машину дяди Пола, припаркованную совсем рядом. Бампер блестел в лунном свете.
– Здесь, – произнесла она слова лжи. – Я подожду и узнаю, чего еще хочет от меня полиция.
– Может, будет лучше, если я тоже останусь? Думаю, тебе нужна поддержка. Тебе нужна… – Взглянув на усыпанное звездами небо, тетя Энджи продолжила: – Тебе нужна мама.
Руби покачала головой.
– Если бы все было так просто. Пожалуйста… – Она слышала отчаяние в собственном голосе. – Если вы не можете сесть в этот самолет ради себя или меня, то сделайте это ради Пи Джея. Вам нужно увезти его отсюда, ведь важнее всего, чтобы этот чудесный малыш оказался в безопасности. – Немного помедлив, она продолжила: – У моей мамы и доктора Шепарда должен был родиться ребенок, но он так и не появится на свет.
Энджи ошеломленно посмотрела на девочку.
– Почему?
– Это неважно. Просто этого не случится, вот и все. Я не хочу об этом говорить. – Она отвела взгляд, но потом снова посмотрела на тетю. – У вас хранятся некоторые мои вещи. Мамины фотографии. Письма дяди Пола моему отцу и чертежи. Ведь все это у вас, верно?
Тетя Энджи кивнула и поднялась из кресла.
– Эти вещи в рюкзаке малыша. Я их тебе верну.
Однако Руби удержала ее за руку, и та снова села.
– Нет, пусть там и остаются. Это идеальное место для них. – Она на мгновение задумалась, а потом продолжила: – Если вы сможете сделать так, чтобы дядя Пол ничего не заметил, переложите фотоальбом к себе в сумку, а все остальное пусть лежит в рюкзаке.
Энджи с любопытством взглянула на девочку.
– Почему я должна это сделать?
– Потому что я вас прошу об этом.
– В шкатулке твоей матери был конверт… – Тетя Энджи тяжело вздохнула. – Я хотела в него заглянуть, но не стала. А теперь он исчез.
– В том конверте был альбом с фотографиями. Я его забрала, а потом отдала вам, так как знала, что у вас он будет в безопасности. – Руби придвинулась ближе. – А вы… у меня было еще одно письмо.
Энджи долго смотрела на племянницу мужа, прежде чем ответила:
– Оно тоже у меня. Именно из-за этого письма я считаю неразумным оставлять тебя здесь одну наедине с Полом.
Руби понимала, почему тетя Энджи придерживалась такого мнения, и все же сказала:
– Я доверяю вам, теперь вам придется довериться мне. Я знаю, как справиться с дядей Полом. Это письмо – улика. Оно указывает на дядю Пола, ну или во всяком случае вызывает подозрения. Дядя Пол считает, что письмо нашел мой отец и оно где-то в доме. – Руби умоляюще посмотрела на тетю Энджи: – Прошу вас… вы не можете сказать ему, что оно у вас.
Поджав губы, Энджи нахмурилась.
– Я вообще больше не намерена рассказывать Полу что бы то ни было.
– Что ж, это разумно.
Руби не стала рассказывать ей о плане, который придумал дядя Пол.
«Мы легче выпутались бы из этой истории, если бы нам не пришлось беспокоиться из-за моей жены», – сказал он.
«А как же Пи Джей?» – спросила его Руби.
Дядя Пол пожал плечами.
«Пи Джея мы заберем с собой. Ты сделаешь вид, будто это твой ребенок».
Руби не могла не признать, что предложение показалось ей заманчивым после всего, что случилось, но это было бы неправильно. Поэтому она сказала дяде Полу, что они не станут так делать.
«Пи Джей принадлежит тете Энджи. Им нужно быть вместе. В безопасности. Пожалуйста, дядя Пол». – Она взяла его за руку.
Он нахмурился.
«Я подумаю. Дай мне немного времени».
Руби кивнула, но не потому, что была с ним согласна. Просто она знала, что спорить с дядей абсолютно бесполезно. От прикосновения к его руке по ее спине пробежал холодок, и она отстранилась.
Теперь, сидя рядом с тетей Энджи, Руби остро ощутила ее нерешительность, и на сердце девочки стало тяжело. Если тете Энджи все же удастся благополучно вернуться в Висконсин вместе с Пи Джеем, ей придется до конца своих дней жить с сознанием того, что здесь произошло.
Руби многое было известно, но она не знала, каково это – верить, что человек тебя любит, а потом узнать, что никакой любви не было и в помине, поэтому она сказала тете Энджи, что ей жаль. Очень-очень жаль.
Тетя Энджи с минуту молчала, а потом спросила:
– Руби, ты знаешь, где твоя мама, верно?
Руби медленно кивнула.
– Ты мне скажешь?
Руби не думала на эту тему до тех пор, пока дядя Пол не изложил ей свой план. Отдавая тете Энджи альбом и тем самым приоткрывая для нее завесу тайны, она не собиралась посвящать ее во все детали. Ни тогда, ни потом. Но сейчас Руби поняла, что поступит правильно, если это сделает. Было что-то особенное в том, чтобы довериться тете Энджи без остатка. От этого все, что раньше казалось неправильным, теперь приобретало совершенно противоположное значение.
Наклонившись к тете Энджи и почти касаясь ее головы своей в холодной октябрьской темноте, Руби начала шепотом рассказывать.
Когда она замолчала, Энджи откинулась на спинку кресла и, ошеломленно посмотрев на девочку, тихо выдохнула:
– Святая матерь божья… Нам нужно пойти в полицию. Ты сможешь открыть им кое-что, Руби. Но, конечно, не все. Они уже начали обыскивать дом…
– Нет, не начали, – перебила Руби. – Это дядя Пол все подстроил, чтобы заставить вас уехать из дома. По телефону с ним говорила я, а вы подумали, что полицейский.
Тетя Энджи поморщилась.
– И все равно… полиция может нам помочь.
– Нам не нужна полиция. Вместо этого мы должны убедить дядю Пола позволить вам улететь домой. А еще необходимо сделать вид, что этого разговора не было.
– Руби…
Однако девочка заставила Энджи замолчать, коснувшись ее руки.
– Тетя Энджи, – проникновенно произнесла она, – просто поверьте, когда я говорю, что мне ничто не угрожает. Но вы с Пи Джеем в опасности, и только это важно.
Стянув с плеч бабушкину шаль, она положила ее Энджи на колени.
– Я хочу, чтобы эта шаль осталась у вас. Заберите ее с собой и сохраните для меня.
– Руби, спасибо. Это было так благородно с твоей стороны, дорогая.
Руби улыбалась и дрожала одновременно. Без шали ей стало холодно даже в теплом свитере Шепарда.
Энджи встала из кресла и взяла девочку за руку.
– Идем в номер. Я попробую поспать, хотя мне нужно столько всего обдумать.
Глава 63
Силья
1960 год
Вторая беременность не только донимала Силью тошнотой в самые неожиданные моменты, но и делала ее излишне эмоциональной, точно подростка. Силья напоминала сама себе манерную юную звезду вроде Джуди в исполнении Натали Вуд в фильме «Бунтарь без причины», когда та в отчаянии рыдала над тем, во что превратилась ее жизнь.
По ночам, закутавшись в мягкое одеяло и откинувшись на подушки, выбранные ею за обещанный в рекламе максимальный комфорт, Силья лила крупные горячие слезы разочарования. Как бы ей хотелось сбежать, прихватив с собой Руби и Дэвида. Просто исчезнуть. Сколько раз она мечтала об этом до того, как построила стеклянный дом и полюбила Дэвида.
Но даже если бы и появилась такая возможность, в чем Силья сильно сомневалась, она потеряла бы все, что имела: дом, работу, – все, ради чего так усиленно трудилась. И это было несправедливо.
Таких потерь заслуживал Генри, но не Силья.
Однажды ночью, когда она рыдала в подушку, раздался тихий стук в дверь. Утерев слезы и накинув халат, Силья отворила дверь и увидела дочь.
– Что такое, дорогая? Все в порядке?
Руби кивнула.
– Со мной да. А с тобой?
Силья выглянула в темный коридор – Генри не было видно – и втянула Руби в комнату.
– Мне показалось, я что-то слышала. Поэтому и пришла проверить, как ты. – Руби внимательно посмотрела на мать. – Ты плакала, мама?
– О, Руби. – Силья опустилась на кровать, и слезы снова заструились по ее щекам.
Руби обняла мать за плечи.
– Помнишь, как мы сидели, обнявшись, в гостиной на Лоуренс-авеню? Когда мне было грустно, ты всегда делала так, что мне становилось лучше, – тихо и напевно произнесла она. – Может и я смогу тебя утешить.
– Ты такая замечательная, Руби. Спасибо. – Силья шмыгнула носом, а потом вновь разразилась рыданиями. – Я просто не знаю, что мне делать! Я оказалась в безвыходном положении! Я… – Она осеклась и замотала головой. – Тебе лучше вернуться к себе. Я очень ценю твою заботу, дорогая, правда, но не могу обременять тебя своей ношей. Тебе не нужно знать о взрослых проблемах.
– Мам, посмотри на меня. – Руби приподняла лицо матери за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. – Расскажи, что происходит. Возможно, я смогу помочь.
– Не можешь. Моей беде невозможно помочь. Выхода нет.
– Просто расскажи, ладно?
Это было выше ее сил. Точно сломанная машина, у которой отказали тормоза, Силья уже не могла остановиться и, взяв дочь за руку, выплеснула ей все без утайки.
Она рассказала, что беременна от Дэвида, и ребенок должен появиться на свет будущей весной, если только Силья не предпримет мер в ближайшее время. Решить проблему было возможно, но менее всего она хотела избавиться от ребенка Дэвида. Однако другого выхода попросту не видела.
– Я лишь хочу, чтобы твой отец дал мне развод и я могла стать женой Дэвида. Но он этого никогда не сделает. – Силья закусила нижнюю губу, ощутив, как к горлу подступает горечь.
Руби сидела тихо, погрузившись в раздумья, и наконец произнесла:
– Должен быть какой-то выход.