Часть V

РЕЧНЫЕ ДЕВЫ

Тьма опустилась на безмолвных пичужек и на летучих мышей, резвящихся в сумерках. Они были подобны колокольчикам: склоняли головы и поглядывали исподлобья. Они были подобны папоротникам, что скручиваются, сворачиваются ночами. Они пристально наблюдали за тем, как королевская община носит траур, и сеяли слухи. Аккуратно раскладывали слова по ячейкам, дабы потом проворно рассовать их по дальним уголкам чужих сознаний — как между книжных страниц помещают цветы для гербария.

«Девочка страдала, она отчаялась». — «Это был несчастный случай». Тихонечко нашептывали они разное, оплетая городок слухами, словно грибница. «Это не был несчастный случай». — «Порог подчиняется злу». — «Красивый пастор не так прост». Они шептали — и с замиранием сердца следили за силой собственных слов, и люди говорили, что именно из их уст исходит все нечистое. Они множили, множили слухи, не забывая прилежно обрезать тонкие нити грибницы, ведущие от слов к ним самим, — иначе не миновать расправы.

Задумчивые и серьезные, они мерили шагами молчаливый церковный зал, кончиками пальцев поглаживая прохладу деревянных скамеек. Как Бог допустил подобное безбожие? Их опаляло чувством вины, и юные спинки гнулись под тяжестью бремени. А вдруг это их собственные желания пробудили весь этот кошмар, пустили все в лапы бездны, навлекли зло? Вдруг их жажда приключений привела в движение темные силы? Это по их милости траурницы лишались крылышек, а дрозды кричали до хрипоты. Это они заставили речной поток бушевать пуще прежнего. Их связали путами безмолвия и запугали так, что не могли они больше ни видеть, ни слышать и — что самое ужасное — говорить не могли тоже: страх забрал себе все слова.

Они тихонько слонялись по церкви, намертво зашив себе рты, а потом сели на жесткие лавочки, чтобы успокоиться. Они сжимали сиденья до побелевших костяшек пальцев и были тверже камня.

Они — Речные девы, и из их уст не вырвется даже шипение.

18 ИЮЛЯ, ЧЕТВЕРГ, ХАРТОЛА

Врачи, прибывшие на место, зафиксировали смерть. Ситуация щекотливая: каменная церковь, символ Хартолы, теперь место преступления.

Церковь оцепляют. Зевак просят удалиться. На кладбище всего несколько человек. Местные полицейские помогают старикам отойти подальше. Вслед за врачами скорой помощи из церкви выходит и Саана. Ян смотрит на поникшую женщину, на то, как она окидывает кладбище невидящим взглядом. И снова ему жаль, что человеку, не готовому к смерти и насилию, пришлось столкнуться со сценой из фильма ужасов, с ожившим ночным кошмаром. В случае с Сааной на душе еще горше, Яна буквально затапливает сожалением.

Пока ждали скорую и местных полицейских, Ян отвел Саану в какую-то церковную подсобку — в ризницу, просветила Яна Хейди — и задал ей самые важные вопросы. Что Саана увидела, зайдя внутрь? Обратила ли на что-то особое внимание? На какие-то звуки или даже запахи? Ян обдумывает четкие ответы Сааны. Где-то в глубине церкви она услышала приглушенный стук. Больше ничего. Возможно, Саана и убийца находились в церкви одновременно. От одной мысли об этом начинает подташнивать.

Саана уходит, и, пока все ждут криминалиста, Ян заглядывает в телефон и вспоминает о сообщении. Вот где зафиксировано время, когда Саана была на кладбище. На всякий случай он открывает ту фотографию церкви и пальцами увеличивает изображение. У самого здания церкви, довольно далеко от Сааны, виднеется силуэт. Ян тут же отсылает фотографию Заку, понимая, что это часть личной переписки. Стоит уже смириться с тем, что рано или поздно из него и так вытрясут всю правду. О своих близких отношениях со свидетельницей лучше сказать сразу и открыто.

— Хейди, — начинает Ян, тщательно подбирая слова. — В общем…

— Влюбился в нее по уши, да? — смеется Хейди и жестом указывает на дверь, откуда только что вышла Саана.

Ян ошарашенно молчит. Он и забыл, насколько наблюдательна его напарница.

— Ну, раз уж ты разродился, наконец, откровениями, я могу открыто порадоваться, — улыбается Хейди. — Мне было почти физически больно смотреть на то, как ты мечешься между скорбью и дебильными влюбленными ухмылочками, — говорит она, пихая Яна в плечо. — Это хорошо. Жизнь должна продолжаться.

Ян усмехается. Между ними никогда не было недомолвок. Наверное, легкость в общении объяснялась еще и тем, что их отношения существовали вне романтического контекста. Даже намека на него. Это просто две родственные души. Порой Хейди куда сильнее Яна. Сейчас его сердце переполняется нежностью по отношению к ней. Но пора взять себя в руки.

— Я рад, что дал тебе очередной повод искрометно пошутить. А теперь слушай, — Ян серьезен. — Когда Саана подходила к церкви, она прислала мне фото, и вот тут, смотри, кто-то есть. Видишь? — говорит он, показывая увеличенное изображение. — Еще неплохо бы понять, что Саана вообще хотела в церкви. Почему решила встретиться с жертвой?

— В смысле? — спрашивает Хейди, не скрывая любопытства.

— Саана пришла в церковь, потому что Антти-Юхани Форс как-то связан с историей, которую она расследует. Она все лето пытается разобраться с одним случаем, произошедшим здесь лет тридцать назад. Смерть девушки.

Хейди моментально ожесточается, ее брови удивленно ползут вверх.

— Твою-то мать, какой джекпот! Красотка, которая на досуге что-то расследует. Осталось купить ей уродский свитер, и будет у тебя своя ручная Линден, — дразнится Хейди. Яна это начинает раздражать. Хейди испытывает его терпение.

— Если бы не это совпадение, я дал бы ей спокойно копаться в своей истории, — отрезает Ян с холодком. — Но Хартола — королевская община, место настолько маленькое, что глупо отмахиваться от истории, которая может быть как-то связана со всем этим.

Хейди кивает, понимая справедливость замечания.

— Сама-то что в итоге? — Ян переходит в нападение.

— Сама — что? — кривясь, переспрашивает Хейди.

— Ну, там, женщины, любовь, — подкалывает Ян. — Может, еще какие подозреваемые на очереди в постель?

— Ты так заваливаешь меня работой, что на женщин просто не остается времени, — грустно смеется Хейди, и этот смех пробегается эхом по всему коридору. Он звучит как-то неожиданно жестко, и Яна это настораживает. Хейди выглядит безжизненной, холодной, отстраненной.



Вскоре на место прибывает криминалист. Ян и Хейди здороваются с ним и тихо выходят через черный ход. Глотнуть свежего воздуха. Подумать. Пока всё в церкви тщательно фиксируют — фотографируют, берут образцы, замеряют расстояния, — Ян и Хейди могут пройтись по дорожкам, которыми какое-то время назад убегал убийца. Если Саана вошла через парадную дверь и услышала вдалеке стук, то логично предположить, что, покидая место, субъект использовал именно запасный выход.

Пока они шагают, Ян ловит себя на непрерывно нарастающей панике. Как же они опаздывают. Работая почти 24 часа в сутки, они все так же на шаг отстают от убийцы. Вопрос первый: почему никому в голову не пришло подумать о Форсе как о жертве? Вопрос второй: что является связующим звеном? Запасный выход ведет на кладбище. Неподалеку посажены пышные кусты, а парковка и дорога с черного хода не просматриваются. И тот, кто им воспользовался, судя по всему, шел довольно спокойно.

— Времени в обрез, но и мы почти у цели, — говорит Ян, осматривая дверь и то, что рядом с ней. Следов нет ни на песке, ни на земле, ни в кустах — вообще никаких признаков движения.

— Да, соглашается Хейди и говорит, что уже попросила криминалиста снять отпечатки пальцев с двери запасного выхода. — Жертву, похоже, утопили, и знак на теле тоже есть. Если Саана правда слышала убийцу, когда пришла в церковь, то ему пришлось попотеть, чтобы успеть.

— Субъект действовал смелее. Возможно, его замысел скоро будет полностью воплощен. Близится конец, развязываются руки, — рассуждает Ян, когда они идут сообщить криминалисту, что покидают место преступления.



Они возвращаются в отель. Яну необходимо тут же отчитаться начальству. Для Мертанена это почти удар, и Ян в какой-то момент даже чувствует за собой вину. Но сделать больше они не могут — и так работают на износ.

В номер стучится Хейди. Пройдя внутрь, она останавливается напротив стены с расклеенными материалами дела. Оба молчат, словно пытаясь догадаться, что именно от них ускользает.

— Утопление, — говорит Хейди. — Сундин, Эскола и Форс — всех троих утопили.

Ян кивает. Утопили, причем на суше. Подтверждение от Дайвера еще не поступало, но неофициально причина смерти, конечно, известна.

— Утопление на суше показательно само по себе. Не самый простой способ лишить человека жизни, — продолжает Хейди. — Если это такой способ наказать мужчин за их грехи, то что, если эти самые грехи как-то связаны с утоплением, которое произошло в прошлом?

На мгновение Ян чувствует себя стереотипным бестолковым полицейским из фильмов.

— У нас выдался невероятно сложный, насыщенный год. Неудивительно, что голова уже начала отключаться, — говорит Хейди.

Она, безусловно, права.

— Ты смотрела когда-нибудь «Мисс Марпл»? — спрашивает Ян.

Хейди воодушевленно кивает.

— Тогда ты и сама знаешь, какими там показывают полицейских. Они как бы занятые люди, постоянно что-то расследуют, но каждый раз не имеют ни малейшего представления о том, как именно произошло убийство, — говорит Ян. — Вот сейчас я чувствую себя именно таким.

— Да брось, — смеется Хейди и тут же начинает действовать. Она звонит Заку и просит сейчас же нарыть случаи утопления. Вопросы Зака Ян считывает по выражению лица Хейди: «Где искать-то? За какой период?» Да и реально ли отыскать именно те случаи, которые связаны с клеймеными жертвами, если учитывать, что речь идет о Финляндии, земле обетованной для утопленников? В одном только Озерном крае[69] за последние десятилетия в воде свою смерть встретило бесчисленное количество людей. А ведь ничто не указывает на то, что нужное им утопление произошло именно в Финляндии.

— Начни с Хартолы, а там посмотрим, — отвечает Хейди, благодарит и отключается. Потом решительно смотрит на Яна.

— Ну что, судя по всему, настало время побеседовать с этой твоей женщиной. Послушать об истории, которую она расследует, и просмотреть собранные ею материалы, — говорит Хейди. Ян удивлен. «Упрямая, но учится быстро», — мелькает у него в голове.

— Вот одно мне интересно. Как так вышло, что ты еще не сбежал от нее под каким-нибудь тупым предлогом? Ты сливаешься после пары свиданий, я же помню, — спрашивает Хейди, пристально вглядываясь в напарника.

Вопрос, конечно, бестактный, однако ответ Яну уже известен.

— Просто с ней все по-другому, — удивительно спокойно признает он.

Я

Времени почти не осталось, я прекрасно это понимаю. Скрывать следы все сложнее. На третьем меня чуть было не поймали. Большая удача, что им до сих пор так мало известно. Тщательно продуманный план подарил мне возможность работать спокойно. Однако было бы ошибкой до бесконечности убаюкивать себя иллюзией полного контроля над происходящим. В какой-то момент расстановка сил поменяется и меня начнут преследовать. Но лишь мне решать, когда именно этот момент наступит.

Если все пройдет как задумано, я успею разыграть и последний акт этого спектакля. А потом они нападут на след. На долю секунды я позволяю себе погрузиться в недалекое будущее, когда все тайны будут раскрыты. Когда за этими смертями вместо анонима встану я, из плоти и крови. А потом… ничего. Когда все наконец завершится, воцарится справедливость. Я ни на миг не задумываюсь о последствиях, поскольку мои поступки находятся неизмеримо выше всех этих материй. Как восхитительно воздавать по заслугам тем, кто в свое время возомнил себя Богом. Как восхитительно видеть их предсмертные страдания. Их мольбы о пощаде, их пустые надежды. А затем — короткий миг, которым все завершается. Теперь власть в моих руках. И она дала мне право забрать раньше времени три жизни. Остался лишь последний, четвертый король.

19 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХАРТОЛА

Ян отправился в Хельсинки к отцу — разбираться со всеми бумажными формальностями, связанными со смертью мамы. Переживания напарника не прошли бесследно и для Хейди: в последнее время она звонит маме чаще обычного. И хотя видятся они довольно редко, отношения поддерживают хорошие — по крайней мере, Хейди так кажется. Иногда она задается вопросом: как у такой нежной женщины выросла настолько суровая дочь?

Смерть Форса обернулась для всех ударом. Они не подоспели вовремя, не собрали кусочки мозаики воедино. Сейчас необходимо цепляться за каждую ниточку.

Когда Саана заходит в холл гостиницы «Линна», ее там уже поджидает Хейди.

— Спасибо, что пришли, — произносит Хейди, разглядывая собеседницу. Саана красива, от нее веет умиротворением. Волосы забраны резинкой в пучок, она слегка растрепана после поездки на велосипеде. Совсем без косметики. Прекрасное лицо, чуть тронутое загаром, большие глаза.

— В данный момент мы расследуем два убийства, произошедших в Хартоле. В подробности вдаваться не могу, но сейчас я отвечаю за поиск информации о более ранних смертельных инцидентах в этом районе. Пока работаем в широком диапазоне, хотелось бы сузить.

Саана кивает и сразу, не дожидаясь просьбы, протягивает Хейди свой черный блокнот и папку с торчащими отовсюду бумагами.

— Тут все, что мне удалось собрать за лето, — поясняет Саана. — Не знаю, много ли от этого толку. Я расследую всего один старый случай. На самом деле довольно странно вот так обсуждать это с полицией, ведь изначально я просто хотела о чем-то написать, для себя, — говорит она. — В общем, я ищу сведения об одном нераскрытом деле 1989 года. Девушка, Хелена Тойвио, была найдена мертвой в Тайнионвирте, около усадьбы Коскипяя. И до сих пор неясно, что конкретно тогда случилось. Я собиралась написать об этом книгу — ну, или запустить подкаст. Пока не решила, — говорит Саана, неуверенно поглядывая на Хейди.

— Спасибо, — говорит Хейди и берет материалы. — И где вы сейчас? На каком шаге? — интересуется Хейди. Ее тянет улыбаться, хотя ситуация, мягко говоря, к такому не располагает. Невероятно! Ян, ее напарник, ледышка, вдруг растаял перед такой миленькой дамочкой. Вспоминая его предыдущих пассий, довольно заурядных, как под копирку сделанных, она не может не удивиться тому, что видит перед собой.

— Если вы о том, что я собираюсь делать или делаю прямо сейчас, то я бы хотела взглянуть на официальные бумаги, материалы дела Хелены Тойвио, — отвечает Саана. — Еще в планах было разыскать следователя, что вел это дело, и поговорить с ним, но к этому я еще не приступала.

— Что вы делали вчера в церкви? Как именно Форс причастен к этой вашей истории?

— Он был руководителем конфирмационного лагеря Хелены, прямо перед ее смертью, и я хотела расспросить его о девушке. Мне показалось, Форс что-то скрывал.

— О’кей. Можете продолжать свое расследование, если хотите, но вот эти материалы пока полежат у нас, я просмотрю их на всякий случай, — говорит Хейди.

На «Нетфликсе» и других платформах детективные сериалы крутят в таком количестве, что всякий гражданский мнит себя великим детективом, думает она. Будто вести расследование — это так просто.

Саана оглядывается по сторонам в сумрачном холле гостиницы «Линна», ожидая от Хейди дальнейших указаний.

— Спасибо, на данный момент это все. Вы получите свои материалы, как только я с ними ознакомлюсь. На это может уйти некоторое время, — сообщает Хейди, провожая Саану к выходу. Она бы с удовольствием поболтала с женщиной чуть дольше, но сейчас точно не время. Работа не терпит отклонений от курса. Если в один прекрасный день Ян захочет нарушить собственные правила и познакомить Саану с коллегами, что ж, это его личное дело. Тогда Хейди спокойно поговорит с женщиной, а заодно и выбьет из нее обещание хорошо заботиться о Яне.

Короткое знакомство еще больше приободрило Хейди: она действительно рада за Яна. Попроси тот благословения, она бы дала его, не задумываясь. Но Ян, конечно, не попросит.



Хейди кидает Саанину папку на заправленную кровать и идет к окну. Она понимает, каков должен быть следующий шаг, но это тяжело, это очень тяжело.

Они просмотрели информацию об Антти-Юхани Форсе.

Если верить детализации звонков, полученной от Зака, на номер Юлии Сандерсон Форс отправил сообщение, в котором требовал встречи. Хейди окидывает взглядом папку на кровати и прикидывает варианты. А их и нет. Ей нужно снова встретиться с Юлией и попытаться вытащить из нее хоть что-нибудь. Им предстоит определиться с тем, виновна ли Юлия или все-таки нет.

19 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

Ян с отцом в полной тишине сидят на полу. Только что они единодушно решили исполнять на маминых поминках ту же песню, что она заранее выбрала для похорон. Кари Рюдман смог этой песней тонко выразить и красоту, и печаль, причудливо их переплести. «Как прекрасна земля, как возвышенно небо. На цветистом пригорочке — пение птиц. Но темны эти воды, как темны эти воды».

Ян размышляет обо всех жертвах и их близких. Как ужасно оплакивать кого-то, не зная толком, что именно с ним случилось! Целью своей работы Ян когда-то определил возвращение людям веры в добро, веры в лучшее. Смерть пожилых чуть проще принять, чем смерть молодых. И хотя он будет чудовищно скучать по маме, надо признать: смерть поджидает каждого. Это неизбежно, и никто не скажет наверняка, где и когда он умрет. И молодежи это также касается. Мысль Яна неминуемо приходит к логичному «этот день может стать последним», и в нем тут же смешиваются благодарность и горечь. То, что жизнь, в конце-то концов, лишь череда событий, которая в определенный момент прерывается, само по себе одновременно сильно нервирует и почему-то успокаивает. Суть не в том, чтобы показать чудеса продуктивности, а в том, чтобы осмелиться жить по-настоящему.

Ян очень смел и решителен на работе, однако свободное время для него будто не существует. Время, отведенное большим и маленьким радостям жизни.

Тишина в квартире угнетает. Они решили достойно встретить горе. Ян подозревает, что отец захотел разобрать мамины вещи, чтобы еще немного побыть с ней — и с Яном заодно. Хорошо, что сейчас они оба не одиноки.

В детстве Ян сильно скучал по маме. Иной раз она подолгу задерживалась на работе, и Ян очень остро переживал ее отсутствие. Когда он признался, что скучает, мама сказала: «Каждый раз, когда мамы нет дома, она спасает чью-то жизнь».

Эта мысль казалась Яну восхитительной и в то же время странной. Будто ему теперь не позволено скучать. И несмотря на то, что пока мама была дома, кто-то мог умереть, Ян был так жаден до ее внимания, что, в общем, мирился со всеми этими смертями. На время маминых дежурств в больнице Яна обычно оставляли с бабушкой. Так было всю его жизнь — сколько себя помнит. Хотя довольно сложно сказать, много ли он помнит. Детство схлопнулось в его сознании, превратившись в неделимый клубок, мягкий и туманный.

Отец остервенело комкает, плющит вещи и бросает их в мешки для мусора, толком не целясь. По мере того как мешки наполняются, Ян вдруг начинает методично их опустошать.

— Тебе бы… нам бы сначала посмотреть. Вдруг что важное выкинем, — говорит Ян. Отец прослеживает взглядом за тем, как вещи вытряхиваются из очередного мешка, и принимается наполнять ими следующий.

В доме родителей Ян задерживается допоздна. К себе он добирается лишь после полуночи. Плюхнувшись на диван, неожиданно вспоминает о Саане. День выдался тяжелым, однако и ему не удалось выжать из Яна все силы. Обрушившееся на него горе, безусловно, угнетает, но вместе с тем и освобождает. Больше не осталось места томительному ожиданию и страху того, что все закончится. Нет больше постоянного беспокойства за маму и выматывающего чувства вины из-за того, что сам он живой и здоровый. Остались в прошлом бесконечные размышления о том, справился ли он, сумел ли порадовать маму в последние дни ее жизни.

20 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Мертанен заказал завтрак в отеле «Сеурахуоне» и сидит за одним из столиков, дожидаясь Яна. Тот опаздывает на три минуты. Почти неуловимым взмахом руки, будто подзывая официанта, Мертанен приветствует Яна, который уже спешит к столику.

Трапеза подошла к концу, и Мертанен переходит к делу.

— Как близко мы подобрались? — спрашивает он, промокая бумажной салфеткой уголки губ.

— Мы расследуем по всем направлениям, вы и сами об этом знаете, — отвечает Ян и кладет приборы на тарелку. — Корни этого дела, судя по всему, уходят далеко в прошлое, как мы и подозревали с самого начала.

Мертанен швыряет помятую салфетку к объедкам.

— Да что за скотина так над нами издевается и мочит всех этих мужиков? — зло выпаливает Мертанен, и слова с шипением вылетают из его напряженного рта.

Ян откидывается на спинку стула, слегка отстраняясь назад. Ему еще не доводилось видеть Мертанена в таком состоянии.

— Мы уже близко. В случае с Форсом мы практически дышали ему в затылок. Сейчас работаем на максимуме, чтобы предотвратить четвертое убийство и защитить жертву.

Лицо Мертанена становится невозмутимым. Ян замечает, что левый глаз начальника начинает подергиваться. Интересно, как долго Мертанен работает в ЦКП? Как он дослужился до такого чина? Яну почему-то сложно представить себе Мертанена в начале карьеры молоденьким и робким мальчиком на побегушках.

— Вот как хотите, но чтоб поймали эту сволочь. Никаких больше трупов, понятно тебе? — говорит Мертанен, привычно взваливая на плечи Яна ответственность за действия убийцы.

— Кто может быть следующей жертвой, есть версии? Или серия вообще закончится на третьем трупе? — спрашивает Мертанен, и Ян на секунду замолкает. — Об этом точно спросят. Вся страна в опасности или что?

— Я бы сказал, что нет, — немного подумав, отвечает Ян. — Всей Финляндии бояться не нужно. Жертвы связаны между собой, субъект выбирает не наугад. И следующий несчастный уже давным-давно определен. Мы думаем, что осталась всего одна жертва.

— Я в курсе, что вы стараетесь, — после некоторой паузы говорит Мертанен. — И у вас по-прежнему в распоряжении все ресурсы, — продолжает он, встает и неловко постукивает Яна по плечу. — Времени на сомнения просто нет. Вы должны подобраться к нему. Сделать так, чтобы этого психа посадили, — говорит Мертанен и уходит.

Ян вынимает из стаканчика зубочистку и оборачивается посмотреть на то, как начальник пересекает зал «Сеурахуоне», направляясь к выходу. Идиот, думает Ян. Но это, конечно, ничего не меняет. Мертанен по-прежнему его босс. Пожевывая зубочистку, Ян рассматривает свисающие с потолка огромные люстры и тяжелые портьеры, обрамляющие окна зала. Клиентов почти нет. Час пик завтраков уже миновал.

Из потока мыслей Яна выдергивает телефонный звонок.

— Похоже, мы что-то нарыли, — начинает Зак, не дождавшись ответа.

— Не томи, — воодушевленно торопит его Ян. Зака с головой выдает голос: сразу понятно, что случилось нечто важное.

— Горячая линия, — говорит Зак. — Вчера нам подогнали дополнительные ресурсы, и я тут же нанял парочку парней, чтобы прошерстили материалы с горячей линии. И буквально только что они прислали мне следующее. Щас. Пять дней назад на горячую линию поступил звонок с таким содержанием: «Правление королей подошло к концу. Никто не может властвовать вечно. Рано или поздно все ответят за свои поступки».

Ян тихо ругается себе под нос. Его бесит то, что это сообщение поступило на линию пять дней назад. Пять! Оно должно было оказаться у них сразу же.

— И откуда оно? — спрашивает Ян. Что-то подсказывает ему: Зак уже все нашел.

— Звонок проанализирован и отслежен. Во-первых, номер оказался не скрыт, во-вторых, разговор длился целую вечность. В общем, все по-идиотски, — говорит Зак.

То-то он такой веселый.

— Потом мы посмотрели по карте, и выяснилось, что звонили с симки, зарегистрированной в Хартоле, — продолжает Зак.

— А голос? — спрашивает Ян и ждет. Если это звонил субъект, то ответ на этот вопрос крайне важен. Мужчина или женщина?

— Ну, голос определенно женский, — отвечает Зак.

20 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХАРТОЛА

Саана нервно пинает землю, сидя на садовых качелях, и пытается успокоиться. Глаза сухие и болят, но если она их закроет, то тут же увидит тот труп. Он буквально отпечатался на сетчатке. Вдруг в голове Сааны мелькает мысль: запасный выход церкви! Наверное, был где-то рядом с залом, раз Саана так и не наткнулась на убийцу. На уровне подсознания постоянно шевелится что-то еще. Что-то до боли очевидное и все же ускользающее.

Купленная тетей вечерняя газета лежит рядом с Сааной. Так и осталась сложена: ее еще не открывали. Любопытство любопытством, но одна мысль о том, что на убийстве сейчас клепают сенсации, вызывает тошноту. Зачем душегубу уделяется столько внимания? Разве не этого он добивается, забирая жизни? Или же за этими убийствами скрыто нечто такое, на что убийца хотел бы обратить внимание общественности?

Сначала убийство Матти Эсколы, а теперь и смерть Антти-Юхани Форса. Если Саана поняла верно, у обеих жертв на теле было клеймо. О точной причине смерти в газетах не пишут. Разве что упоминали, что судмедэксперт официально заключил: убийство. Слух о необычной смерти Эсколы успел облететь всю Хартолу: «Найден мертвым в машине. На коже клеймо». И вдруг — убитый священник, конец которого Саана увидела своими глазами. Пока сложно понять, по какой причине кто-то уничтожает хартольских мужчин.

Саана тормозит качели, чтобы сесть поудобнее. Оба имени всплывали в ходе ее расследования. Ко всему прочему, сейчас Саана сходит с ума по мужчине, который как раз занимается этими убийствами. Саана опять отталкивается от земли, приводя в движение качели. Встреча с Хейди Нурми прошла довольно хорошо, хотя Саане было неловко. Казалось, будто Хейди весь разговор пристально за ней наблюдала, как бы оценивая. Хейди и Ян — друзья или просто коллеги? Саана открывает газету и просматривает все, что касается расследования.


ВОЛНА УБИЙСТВ В ФИНЛЯНДИИ: СВЯЗАНЫ ЛИ ЭТИ СЛУЧАИ МЕЖДУ СОБОЙ?
Полиция хранит молчание.


Саана удивленно вчитывается в заголовок. Два убийства в Хартоле и одно в Хельсинки. То есть жертв еще больше? Она бегло просматривает саму статью, дабы узнать что-нибудь еще, но информации мало, детали не раскрываются. Тем не менее из текста становится понятно, что первой жертвой тоже стал мужчина. Его нашли убитым в Суоменлинне. На секунду Саана задумывается — и вдруг понимает, что речь идет о том самом мужчине, что мелькал в твиттер-постах пресс-службы полиции несколько недель назад.

Даже вообразить себе трудно, как Ян со всем этим справляется. Число жертв до сих пор растет. В воздухе повисла угроза. Кто же следующий? Ведь Ян уверен, что следующий обязательно будет. Возможно ли в принципе остаться в здравом уме при таком раскладе? Саана мысленно заносит работу Яна в категорию «достойны уважения». Там находятся все профессии, ценность которых принято преуменьшать — преступно, несправедливо. Медсестры, сиделки, воспитатели в детских садах, учителя, полицейские, пожарные. Теперь и детективы. Они решительно идут туда, откуда остальные стараются сбежать как можно быстрее.

ЛЕТО 1989, ХАРТОЛА

Те вожатые, рыженькая и брюнетка, участвовали не во всех мероприятиях лагеря. Никому ничего не объясняя, они по очереди игнорировали совместные вечера. Хелена задавалась вопросом: заметил ли это еще кто-нибудь? Она понаблюдала за тем, как брюнетка неуверенно потопталась на месте и потом подсела к рыженькой.

Хелена набросала записочку и передала ее в домик вожатых. «Иирис и Катя что-то скрывают. Х.».

Нужно было сблизиться с девушками, узнать у них обо всем, ведь лагерь вот-вот закончится.

Костер горел на удивление спокойно. Наверное, все берегли силы для прощального вечера. Это будет последняя возможность насладиться чувством сопричастности, которое в душе каждого породил лагерь, а самые смелые смогут наконец подойти к объектам своих воздыханий. Наутро все разойдутся. Сбитая лагерная команда развалится, и каждый из ее членов снова будет видеть в другом совершенно обычного человека, а не лагерного товарища. Кто-то вернется сюда, но уже вожатым, однако большинство будут предоставлены самим себе, когда это товарищество лопнет, подобно мыльному пузырю. После лагеря кто-то почувствует себя старше, кто-то — взрослее, кто-то — испорченнее, и все же мало кто изменится хоть как-то. Зато Хелена уже сейчас понимала: ее мир преобразился. Она встретила этого парня.

С парнем они условились так: они встретятся и на следующий день, и потом. Они будут постоянно видеться и вместе разгадывать тайну девушек. И пропавшей Лауры Мальм. Где она сейчас? Что делали в лагере рыженькая и брюнетка? Хелена пойдет в усадьбу к парню, и они проведут свое тихое исследование приусадебных земель — он все там знает.

— Я все тебе покажу, — прошептал он и с улыбкой притянул Хелену поближе к себе. Они стояли вплотную друг к другу, так, что Хелена видела пульсирующую жилку на шее у парня и чувствовала запах его «Рексоны».

Когда лагерь закончится, они вместе пойдут в тот дом на другом берегу реки. В дом, что совсем близко от усадьбы. В избушку, окна которой темными вечерами озарялись вспышками света — парень это видел. Никто раньше не вызывал в Хелене подобный азарт, не бросал вызов. С парнем они постоянно соревновались в эрудиции, мерялись знаниями, скрывая собственную робость, смущение и страхи. Все то, что внезапно пробудилось в их телах и сердцах. Одновременно с этим их ошарашивало ощущение взаимной поддержки, тотального принятия. И один без труда считывал страхи и комплексы другого. И влюбленно смотрел, и касался тех мест, о которых было так сладко и так стыдно думать. Один видел другого и все-все в нем принимал. И обещал оставаться собой.

20 ИЮЛЯ, СУББОТА, ХЕЛЬСИНКИ

Выяснилось, что звонок женщины поступил со старого общественного телефона на хартольском автовокзале. Зак уже несколько часов пытается найти человека, который смог бы предоставить им записи с вокзальных камер наблюдения и прилежащих территорий. Крайне вероятно, что рядом с телефоном установлена одна из камер. Ян обдумывает их дальнейшие действия. След в системе был оставлен не вчера — с того момента прошло уже несколько дней.

— Может, звонок на горячую линию намеренно был таким долгим? — спрашивает Хейди, выдергивая Яна из раздумий.

— Хороший вопрос, — соглашается Ян. Хейди на верном пути. — Что, если в сценарии этого спектакля прописан некий поворотный момент, когда убийца хочет намекнуть на себя, дать зацепку? — размышляет Ян.

Они бесчисленное количество раз переслушивали запись того сообщения, однако женский голос как был незнакомым, так им и остался. Это точно не Юлия, и Ян отмечает, как у Хейди отлегло от души.

Хотя и до самой Юлии тоже не достучаться — она как сквозь землю провалилась. Скрывается от полиции? Или от кого-то еще? Госпожа Эскола сообщила, что дочь вернулась в Хельсинки, однако там ее тоже не видели. Ян на распутье: вернуть Юлии статус основной подозреваемой или же озаботиться ее безопасностью?

До получения видеозаписей с камер наблюдения Зак успел откопать кое-что еще. Детализацию звонков Антти-Юхани Форса. Очевидно, от Форса сообщение получила именно Юлия Сандерсон, но кто же ему позвонил? Накануне своей смерти Форс в тот же день разговаривал с незнакомцем.

Хейди изучает криминалистический отчет из хартольской церкви, Ян выходит позвонить. Кай отвечает несколько гудков спустя. Ян подробно описывает ему то, что оставил после себя убийца с клеймом, и рассказывает обо всех важных мелочах, которыми полиция располагает на данный момент. Ян уверен: если они не успеют, четвертого трупа не миновать. О личности будущей жертвы пока сложно сообщить что-то определенное.

— Возможно, самосуд субъекта объясняется его тотальным бессилием в прошлом, — предполагает Кай. — Если тогда он не смог взять ситуацию с этими мужчинами в свои руки, то он делает это прямо сейчас. Демонстрирует силу — и демонстрирует жестоко.



— В общем, — произносит Зак, и Ян с Хейди навостряют уши. У Зака есть тысяча и один способ сказать «в общем». Сейчас, судя по интонации, всех ждут хорошие новости.

Зак выводит на экран стоп-кадр — входные двери автовокзала Хартолы. А в них — рыжеволосая женщина, лицо которой наполовину скрыто солнечными очками.

— А теперь, — торжественно произносит Зак и открывает другое изображение — фотографию со страницы хартольского S-Market. Персонал магазина. Рыжеволосая женщина, уже знакомая всем по снимку с камеры автовокзала.



Через три с половиной часа эта самая женщина молча сидит перед ними. Задержание разыграли как по нотам. В патрульную машину женщину сорвали прямо с кассы, посреди рабочей смены, и тут же отвезли в Хельсинки. Ее лицо спокойно, на нем ни следа удивления.

— Зачем вы позвонили на горячую линию? — спрашивает Ян, склоняясь над допрашиваемой. Над ними висит помигивающая люминесцентная лампа.

— Долго же до вас доходило. Позвонила, чтобы рассказать, как обстоят дела, — сообщает женщина спокойно, она почти шепчет. — Короли получат наконец по заслугам. Время их правления подошло к концу.

— Короли. О каких королях речь? — вклинивается в разговор Хейди. Она перевешивается через весь стол и ведет себя довольно агрессивно.

— Тихие самозванцы королевской общины. О них и речь. О тех, кто в свое время возомнил себя истиной в последней инстанции. Правосудием.

— Правосудием? Кого они судили? — продолжает напирать Хейди. Женщина пожимает плечами и пустым взглядом смотрит на Яна.

Тот принимает эстафету:

— Вы имеете в виду какой-то давний случай?

— Да, — говорит женщина и с того момента обращается исключительно к Яну.

— Вы о той девушке, что тридцать лет назад была найдена в речном пороге? — серьезно спрашивает Хейди.

Женщина не дает положительного ответа, но становится немного раздраженнее.

— Короли вообразили себя богами и ни секунды не страдали. И теперь кто-то решил отомстить, — говорит женщина так, будто все это очевидно. — И правильно. Трое из них уже поплатились.

— Трое из них, — повторяет Ян. — Вы намекаете на то, что их больше?

Женщина смотрит на Яна с нескрываемым удивлением.

— Кто они? — почти кричит Ян. Однако женщина молчит. Яну отчаянно хочется вытрясти из нее ответ. Сначала она звонит на горячую линию, а потом не говорит ни слова.

— Несладко приходится нашей верхушечке, кто-то рушит их карточные домики, — бормочет женщина, неотрывно смотря на Яна. — Короли предпочитали не раскрывать себя. Что ж, пускай и теперь их личности останутся тайной, — говорит она с крайне довольным видом.

— Кто четвертый король? — повторяет Ян. — Поймите, на кону жизнь человека, — с нажимом произносит он, однако женщина молчит.

— Вы можете просидеть здесь довольно долго, — Ян меняет тактику. — Страдать в участке из-за них — сомнительное удовольствие, согласитесь, — говорит он, пытаясь понять, сработало или нет.

— Я, в общем-то, никуда и не спешу, — говорит женщина. Затем она поднимает голову и снова смотрит Яну прямо в глаза. — Я свое отстрадала. Терять больше нечего. Всей душой надеюсь, что и последний король тоже умрет. Когда это случится, на берегу останутся лишь руины их королевства, — шепчет она и вновь уходит в себя.

Ян немного растерян. Женщина кажется такой обычной на вид. Просто дама лет сорока-пятидесяти. Иирис Леписте. Родилась в 1972 году, семьи нет. Если верить бумагам, работает в S-Market кассиром. Рыжие волосы и веснушки придают ей такой шарм, что женщину можно даже назвать красавицей, однако какие-то внутренние противоречия сказываются на внешности, крича о замкнутом, тяжелом нраве.

В комнате воцаряется тишина, которую резко разрывает Хейди: она пинает ножку стула, на котором сидит Иирис. Ян вздрагивает от неожиданности, но решает не мешать. Порой они с Хейди меняются ролями во время допроса, чтобы сбить с толку задержанного.

— Сколько можно ломать комедию, — кричит Хейди. В ее голосе Ян отчетливо слышит искреннее нетерпение, а не игру.

Ко всеобщему удивлению, женщина тут же приходит в себя и заливается каким-то демоническим смехом.

— Троих, тех, что умерли, я бы вам и во сне назвала. Но четвертого не знаю. Думаю, его никто не знает.



Расследование ныряет все глубже и глубже в прошлое королевской общины Хартолы, и Яна это удручает. Массируя виски, он читает папку с материалами по делу Хелены Тойвио. Следствие началось в сентябре 1989-го, однако на исходе зимы 1990-го уже прекратилось — и в полиции все это как-то замяли. В папке стоит пометка, мол, несмотря на отсутствие улик, точнее, именно ввиду этого отсутствия, есть все основания предполагать, что девушка угодила в воду случайно или по собственной воле. И все-таки расследование не закрыли окончательно, лишь приостановили. Значит, на то была причина. Что-то шло вразрез с теорией о самоубийстве? Ян решает перечитать материалы чуть внимательнее.

Хелена Тойвио найдена мертвой в Тайнионвирте 01.09.1989. Официальная причина смерти: утопление. На затылке отметина, синяк. Причина: удар по голове из-за падения в воду или после него. В организме обнаружены следы алкоголя.

Изучая полицейский отчет, Ян рассматривает фотографии с места. Такое ощущение, будто от этой истории хотели по-быстрому отделаться, отправить в архив, толком ничего не предприняв. Кто составлял отчет, интересно? Кто ответственен за приостановленное расследование? С удивлением Ян обнаруживает, что никакого имени в отчете не указано. Безымянный рапорт.

После допроса женщины все кажется пугающе простым. Утопление Хелены Тойвио. Пыльное, богом забытое дело о смерти молодой девушки — дело, в котором решила разобраться Саана, — все чаще всплывает в их расследовании.

От Сааны они получили довольно много всего. Заметки, персональные карточки на каждого, наброски возможных сценариев. Копии старых статей, интервью с журналисткой, встреча с мамой Хелены, точечные сведения об усадьбе Коскипяя, полученные от местного гида.

Прежде Яну не доводилось следить за чьим-то ходом расследования. Своеобразные ощущения. Комментарии Сааны вполне могли бы принадлежать ему самому. Все сделано довольно толково. Ян увеличивает изображения на телефоне, бегло читая подписи к ним. Взгляд останавливается на «Лаура Мальм, пропала». Стоп, у Сааны есть еще какое-то дело, помимо смерти Хелены Тойвио? Ян на всякий случай отправляет Заку сообщение: «Пробей. Лаура Мальм. 1980-е. Родилась прим. в нач. 1970».

В ожидании ответа Ян принимается заново собирать собственную мозаику — с учетом новой информации. Теперь, ознакомившись с бумагами Сааны, он начинает по-иному смотреть на структуру всей ситуации. В центр Ян помещает трех убитых мужчин. Ларс Сундин, Матти Эскола и Антти-Юхани Форс. Двое из них — одногодки, третий ходил с ними в одну старшую школу. Но должно быть что-то еще. Ян крепит на стену места происшествий, всех фигурантов дела и вопросы. Затем возвращается к изучению тех обрывочных сведений, что успела собрать Саана.

Фотографии дневников Хелены, молодого мужчины в окружении орхидей, фото с конфирмации, застывшие пейзажи приусадебного двора, а также изображения изразцовых печей из помещений теперешнего усадебного музея, виды из окна. Взгляд Яна цепляется за фотографию, которую Саана сделала в каком-то небольшом заброшенном домике. У него в голове что-то щелкает. Немного поразмыслив, Ян ныряет в сумку, откуда достает папку с теми фото, что еще не попали на «стену следствия». Найденные в доме Эсколы изображения девушек. Ян всматривается в свежие фотографии домика и сравнивает их со старыми свидетельствами разврата. Точно. Обои в розочку на Сааниных фото такие же, что и на старых фотографиях с девушками. Что это может означать? Ян вчитывается в подпись, оставленную Сааной под изображениями: «Сауна на берегу». Ян тут же звонит ей.

Продиктованный адрес Ян отсылает Заку, надеясь на то, что криминалист будет на месте уже утром. Сейчас полседьмого. Они с Хейди поедут сегодня.



От воды веет безмятежностью. Ян и Хейди шагают по навесному мосту к избушке на противоположном берегу реки. Насекомые тучками кружат над водной гладью, радующей глаз отражением неба.

— Только послушай, какая тишина, — произносит Хейди, останавливаясь на середине мостика. Останавливается и Ян. Поблизости нет ни души. Лишь они двое и восхитительный летний вечер, хотя и немного прохладный. Ян думает о том, где именно Хейди хотела бы очутиться прямо сейчас. Едва ли кто-то из них горел бы желанием лазить по заброшенной сауне в Хартоле, если бы можно было выбирать. Ян рад, что теперь он точно знает, где хотел бы оказаться. Где угодно — с Сааной.

Он оглядывает красивую, подтянутую Хейди. Несмотря на эффектную внешность, она по жизни одинока. Как и сам Ян — до недавнего времени. Счастлива ли Хейди? Сложно сказать, насколько это надуманно, однако Яну кажется, будто после встречи с Сааной напарница стала относиться к нему чуть мягче. Как если бы Саане удалось каким-то образом изменить ее мнение о Яне. Он прихлопывает мельтешащую у подбородка мошку и щелчком пальцев отправляет рыбам легкий перекус.

В сауне неестественно тихо. Ян первым проходит в помещение, жестом приказывая Хейди оставаться на веранде. Дверь не заперта. Он подзывает Хейди к себе.

— Сауна с земельным участком принадлежала усадьбе, что на противоположном берегу. Когда организовали музей, от сауны отказались, и она перешла в собственность общины, — сообщает Хейди, пока они осторожно ступают внутрь.

— Тут прямо совсем глухо, — говорит Хейди, кивая на предбанник, утопающий в пыли. На полу видны следы. Проходит какое-то время, прежде чем Ян понимает, что они Саанины. А вот до нее сюда не заглядывали десятилетиями.

— Криминалисту будет где развернуться, — говорит Ян по возвращении из сауны в предбанник. Кровать, пол, каждый уголок сауны — тут нужно изучить все. Вероятно, где-то в пыли найдутся волосы или что-нибудь еще, способное вывести на конкретных людей, живых или мертвых. Важно выяснить, кто именно запечатлен на тех фото. Ян останавливается в прихожей. Оленья голова взирает на него с обветшалой, потускневшей от времени стены. Все вокруг будто растеряло свои краски.



Вновь оказавшись в до боли знакомом гостиничном номере, Ян принимается обдумывать очередную версию. Есть мужчины, короли. Значит, должны быть и слуги. Что за девушки на фото и какова их роль в этой истории? Найдется ли среди жертв та, что жаждет мести?

Ян сообщает Заку о том, что все зафиксированное криминалистом в заброшенном домике должно быть тщательно изучено на предмет пересечения с клеймеными трупами и пропавшими девушками. Зак принимает все к сведению, а Ян подумывает о том, что неплохо бы теперь переговорить с Сааной. Развить эту идею не удается, так как в номер стучится Хейди — и тут же входит. Она явно озадачена.

— Это не она. Не та женщина, что звонила на горячую линию, — говорит Хейди. — Мне только что сообщили, что у нее было алиби. Иирис сидела на кассе в магазине. Это зафиксировано в расписании смен, это подтвердили коллеги. Иирис не успела бы на утреннюю смену в Хартолу после убийства в Суоменлинне.

Ян смотрит на Хейди, намереваясь что-то ответить, однако она его опережает:

— Нет, версию о том, что она ушла прямо посреди смены, а потом вернулась, можно сразу исключить. Женщина ни при чем.

21 ИЮЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, ХАРТОЛА

Саана ждет не дождется встречи с Яном. Вопросов накопилось действительно много. Она любезно предоставила полиции все свои наработки, а в итоге не только папку назад не получила, но и теперь должна им какие-то дополнительные пояснения. Вот и крутилось в голове всякое. Неужели ее история как-то связана с их расследованием? Смерть Хелены и убийства с клеймом.

Обдумывая события последних дней, Саана так и не смогла по-человечески поспать. Детектив будет уточнять у нее, У НЕЕ, детали хартольских событий. Выслушает ее версии и мысли о том, что может быть связано со смертью Хелены. Будут и другие вопросы, однако на них у Сааны ответов нет. Кто из друзей или близких утонувшей Хелены мог бы отомстить? Происходило ли в тот момент что-либо, способное очернить жизни молодых девушек? Последний вопрос и вовсе не давал Саане покоя. Что, если в смерти Хелены повинен фон Райхманн? Что, если фон Райхманн воспользовался своей репутацией весьма эксцентричного человека и сотворил с Хеленой вещи, от которых уже не оправиться?

У Сааны в голове жила целая галерея персонажей тех событий, и конкретно этот человек в памяти всплывал постоянно. Загадочная картина в гостиной усадьбы, рассказ тети о том, как Хартола сама себя довела до эзотерического психоза. Август фон Райхманн, барон. О нем ведь поразительно мало известно. Раздумья удерживали Саану ото сна до трех часов ночи, и ближе к рассвету она прозрела: чтобы понять Хелену, необходимо узнать и барона. Хелена умерла на его земле — вполне возможно, что даже во время организованного им праздника. Куда мужчина уехал из Финляндии? Почему покинул страну сразу после смерти Хелены?

Потратив ночь на личность барона, к утру Саана обзавелась безумной идеей. Ей нужно отыскать барона, встретиться с ним с глазу на глаз. Если мужчина еще жив, она напрямую задаст ему все вопросы. Если мертв, Саане необходимо взглянуть на его могилу.

Она пытается дозвониться до Яна. Снова нет ответа. Посылает ему сообщение. Кажется, Яну там и вздохнуть некогда.

Ночь в отеле начинает постепенно терять краски, выцветать в памяти Сааны. Теперь она остро нуждается в подтверждении того, что Ян действительно достоин всех потенциальных усилий. И, конечно, Саане нужны ответы. Будоражащие душу приключения журналистки в итоге приняли нешуточный оборот, затащив Саану в самую гущу расследования серии жестоких убийств. Сейчас она не может все бросить. Нужно найти барона. И она поедет, да, ненадолго вырвется из-под влияния мрачной Хартолы. Возможно, небольшое путешествие приблизит ее к решению. Возможно, побыть подальше от Яна — неплохая идея. Если все заглохнет, то так тому и быть, Саана просто немножко пострадает в одиночку. Глубокий вдох — долгий выдох.

Стоит Саане разжечь в себе пламя силы и независимости, как звонит Ян. Она радуется и снова плавится, едва заслышав его голос. Но держится и не спрашивает его о следующей встрече. Вместо этого рассказывает детективу о своем решении отправиться в Берлин. Все утро она посвятила организации этой поездки. Дешевые перелеты на Norwegian, квартирка в районе Фридрихсхайн через Airbnb и поезд до Потсдама. Всего одна ночь.

— Хорошо, — отвечает Ян. — В Хартоле сейчас небезопасно, — говорит он, и Саане приятна забота в его словах. И все же мужчина не удерживается от шутки, говоря о том, что уж Саане-то нечего бояться. И добавляет: «Или как?» Иногда подтекст его шуток понять довольно сложно, а деталями расследования ему делиться, конечно, запрещено. Произошло ли в общине еще что-то, о чем Яну в силу его профессии уже известно, а публике нет?

— Отчасти поездка связана с моими раскопками, — признается Саана. — Я хочу найти Августа фон Райхманна, который жил в усадьбе Коскипяя. Его еще называли бароном. Уехал из Финляндии в год смерти Хелены без объяснения причин.

— Интересно, — говорит Ян. — Знаешь, где искать?

— У барона было доверенное лицо. Смотритель усадьбы, который содержал все это великолепие в порядке. Фон Райхманн через какое-то время после своего спешного отъезда отправил этому смотрителю открытку. В ней говорилось о том, что он проживает в потсдамском доме престарелых. У меня и адрес есть, — сообщает Саана. — В современном мире никто не может бесследно исчезнуть, да? — неуверенно спрашивает она.

— Если что, я могу помочь тебе с поиском адресов, — говорит Ян, и Саана чувствует, что он серьезен.

— Спасибо, хотя утром я уже позвонила в тот дом престарелых и все подтвердилось. Там действительно есть пожилой господин по имени Август фон Райхманн.

Ненадолго воцаряется молчание, будто Ян не знает, что сказать. Потом он тихо произносит своим низким красивым голосом:

— Будь осторожна.

ЛЕТО 1989, ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ, ХАРТОЛА

И вот настал долгожданный день. Венецианский карнавал. Теперь ее нетерпение подстегивала отнюдь не личность барона, а важная миссия. Они с парнем хотели во всем разобраться.

По окончании лагеря, на празднике конфирмации, Хелена играла роль пай-девочки, чем выделялась среди взбалмошных и дурных ровесников. Вопреки надеждам, из спиртного на празднике присутствовало лишь слабоалкогольное пиво — и никакого тебе игристого вина, как дома у Йоханны. Но ничего, праздник все равно стал началом новой жизни Хелены.

Она посмотрела на часы. С парнем они условились встретиться у заправки в пять, до того, как начнут собираться все лагерные, — они не могли ждать аж до вечера. Хелена соврала, что идет к Йоханне с ночевкой. Нет, они не будут гарцевать до рассвета. Просто посмотрят фильм и лягут спать. Хелена накрасила ногти черным лаком и положила в рюкзак платье, крайне далекое от понятия «непорочность». Черное платье, сплошь покрытое кружевами и рюшами, мало походило на наряд примерной маминой девочки. То было облачение смелой, взрослой женщины, которой Хелена намеревалась стать сегодня.



На заправке Kesoil, сидя за грязноватым столиком закусочной, парень с улыбкой дал Хелене крошечный сверток. Там лежал золотой браслет. Девушка, не медля ни секунды, протянула руку, чтобы парень сам надел на нее украшение, и одарила парня влюбленным взглядом.



Все ребята из лагеря уже прибыли на пляж. Атмосфера поначалу была несколько напряженная, потому как теперь, когда прошло уже две недели с конфирмации, лагерь казался далекой параллельной вселенной. Кто-то развлекался тем, что расспрашивал остальных о подаренных на конфирмацию деньгах и вещицах. Большинство же куда активнее интересовались табаком и алкоголем. Вожатые сдержали обещание и принесли на пляж пиво и красное вино. Всего было вдоволь. И вот сидели они, пришибленные неловкостью, вокруг костра. Казались себе взрослыми. Что-то уже позади, но и впереди ждало очень многое. Целая жизнь.

Хелена неосознанно теребила новый браслетик, не давая ему покоя. Металл приятно холодил кожу. Она потянулась к открытой бутылке пива и сделала глоток. Вкус хмеля показался почти отвратительным.

— Я глотну? — послышался голос поблизости, со стороны солнца.

Хелена подняла взгляд и увидела Йоханну.

— Конечно, хотя дерьмо еще то, — рассмеялась Хелена. Впервые за весь вечер она по-настоящему расслабилась.

— Спасибо, — сказала Йоханна, неуверенно прикасаясь к бутылке.

Возможно, именно разделенная на двоих бутылка пива помогла им окончательно помириться. Хелена смеялась и хмелела, а еще — предвкушала. Это же не весь вечер. Потом будет нечто другое, нечто по-настоящему грандиозное. В какой-то момент она покинет эти лагерные посиделки и отправится на карнавал. Парень на пляж почти не заглядывал, они договорились встретиться на территории усадьбы. Она отдала предпочтение неизвестности и парню. А на берегу озера пусть остаются эти детишки. Карнавальная маска уже прожигала рюкзак, а в усадьбе ожидало что-то неизведанное и непредсказуемое. Куда более взрослое и интригующее.

Через пару часов Хелена тихонько сбежала в лесную чащу. Густая августовская тьма уже окутала праздничное место на пляже. Свет от костра теперь касался лишь тех, кто сидел вокруг, — дальше вырваться не мог. Хелена не зажигала фонарик, просто ехала на велосипеде во весь дух по темноте. Пока все шло как по маслу. Тайный обряд перехода из детства во взрослую жизнь. Однако в группе был человек, который все заметил и внимательно следил за действиями Хелены.

Позволив Хелене отъехать на приличное расстояние, Йоханна кинулась вдогонку. Она бежала настолько бесшумно, что Хелена ничего не заподозрила.

Хмельное пиво немного ударяло в голову. Хелена припарковала велосипед и зашла в бар. Она взглядом отыскала Инкери и обрадовалась, заметив улыбающуюся женщину за самым дальним угловым столиком.

— Хотела отдать вам это, — сказала Хелена, протягивая Инкери смятую бумажку. Она решила начать исподтишка распространять слухи, сеять подозрения. — Вы мне очень симпатичны, но я видела вас в компании того учителя, — продолжила она и осталась довольна произведенным эффектом: на красивом лице Инкери проступило неприкрытое удивление. — Этот мужчина вас недостоин, он с гнильцой, — вот что сказала Хелена, ощущая, как в крови плещется странная, незнакомая уверенность. Инкери в совершенном замешательстве склонилась над бумажкой, углубившись в чтение стихотворения, а Хелены уже и след простыл.



Когда девушка добралась до приусадебных земель, карнавал уже был в самом разгаре. Приглушенная музыка доносилась до самой ветряной мельницы. В остальном было очень спокойно. Хелена оставила велосипед чуть поодаль, в лесочке, и переоделась. Ее родители никогда не узнают, что ее не было в положенном месте. Дома у Йоханны.

Хелена подошла ближе и на углу одного из приусадебных строений увидела знакомый силуэт. Робея, она приблизилась, и парень взял ее за руку. Он крепко обнял Хелену, и они целовались под звуки музыки, играющей на фоне. Этот вечер — ее вселенная. Так думала Хелена, когда парень стал покачиваться вместе с ней в такт песни.

21 ИЮЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, ХАРТОЛА

Хейди пытается собрать воедино все, что им известно на данный момент. Утро она провела в компании наследства Форса. Скромный домишко, мебели по минимуму. Его жилье показалось ей каким-то совсем безликим. Похоже, мужчина был аскетом.

Хейди прокручивает в голове свои наблюдения и свежие данные от Яна. Ее безумно забавляет ирония жизни: у Яна внезапно появляется женщина, помешанная на одном старом деле, а дело это начинает играть ключевую роль в их расследовании. Ян, упертый детектив с железной хваткой и кучей принципов, вдруг позволяет себе тесно переплести работу и личную жизнь.

Кажется, будто Саана появилась в жизни напарника как по заказу. Причем по заказу Хейди. Как долго желала она увидеть перемены в его жизни! Перемены к лучшему, которые пробили бы скорлупу Яна, осветив его изнутри живительным светом. И все же теперь, когда на горизонте появилась Саана, Хейди чувствует, что сбита с толку. Хотелось бы посмеяться над собой, но она не может. Оказалось, что в ней внезапно заговорила ревность. Ян, ее коллега, боевой товарищ, ее брат, нашел себе еще одного близкого человека. Он изменит свое отношение к Хейди? Эта женщина разделит их? Обозначит границу? Хейди трясет головой так, словно движения и впрямь способны выгонять мысли. Жалкие мыслишки глубоко одинокого человека. Разумеется, она рада за Яна. Она же видела, какими глазами он смотрит на эту женщину.

Не поддается пониманию то, как убийца умудряется действовать настолько чисто. Почему у них до сих пор нет следов? Сознание Хейди беспокоят некоторые вопросы. А вдруг убийца — полицейский, владеющий искусством профессионально заметать следы или делать их незаметными? Причем незаметными настолько, что он сам в итоге подозрений вызвать не может. Ян четко проинструктировал Хейди в сообщении: «Изучи папку Сааны и ответь на ее вопросы. Общий сбор в 18:15 в номере 25». Ее все это немного бесит: два детектива отчаялись настолько, что ищут помощи у доморощенной Линден, новой пассии Яна, ведущей свое как бы журналистское расследование.

Вроде бы Саана задала Яну ровно два вопроса. Кто расследовал то старое дело? И есть ли в полицейских архивах какая-то информация о девушке по имени Лаура Мальм? В целом вопросы нормальные, по существу. Но твою ж мать, думает Хейди. Эта женщина довольно толково раскладывает все по полочкам, выруливая на след.

Просматривая бумаги, Хейди останавливается на одной из фотографий Сааниных записей. «Колледж Восточного Хяме 1985, 1988, 1989, учитель “Лассе”. Писал картины под псевдонимом Król». Да ладно, думает Хейди. На фотографии запечатлен мужчина — один в один помолодевший Ларс Сундин. И эта ниточка намертво связывает его с Хартолой.

Хейди тут же ныряет в старую статью из «Хюмю» и ее замысловатую историю о загадочной смерти молоденькой девушки. Сам материал не особенно важен, однако Хейди с интересом всматривается в одно из изображений. В статье подчеркивается, что полиция хранит молчание. А кто вел дело о смерти Хелены Тойвио? Изображение нечеткое, полицейский сидит, отвернувшись от камеры, в служебном «Саабе», однако фотографу все же удалось запечатлеть силуэт. И это фото, сделанное в 1989 году, буквально переворачивает сознание Хейди.

«Неужели…» — думает Хейди, еще пристальнее вглядываясь в картинку. Затем она фотографирует ее на телефон, кладет стопку бумаг обратно на стол, аккуратно собирая ее в папочку. Она в растерянности. Сердце заходится в бешеном ритме. Он. Из всех людей — именно он. Хейди смотрит на время. Без пяти. Они договорились встретиться в номере Яна в пятнадцать минут. Минуты буквально ползут. Ждать уже невмоготу, и она несется в комнату напарника.

Как только Хейди рассказывает о своем открытии, слов у Яна просто не находится. Он хочет взглянуть на фото. Удостовериться.

Ян смотрит на него своими глазами. Да. На фотографии к этой статье изображен, вне всяких сомнений, их начальник, верхушка ЦКП, Юха Мертанен. Фотографировали издалека, и картинка размытая, но все-таки. Увидев фото, Ян понимает, что нужно подумать. Что дает это знание? Что оно исключает? Что меняет? Поразмышляв некоторое время, он жестом предлагает Хейди вместе покинуть номер, выйти на минутку в коридор.

— Не мешает глотнуть свежего воздуха, — поясняет он, и Хейди кивает. Она тоже догадывается. Идя по следу своих, делай что можешь. Убедись, что тебя не прослушивают. Подумай, кому можно доверять. Молчи, если ситуация патовая. Хейди и Яну известны некоторые особые случаи, о которых старательно умалчивали годами. Но сейчас совсем другое дело. Их босс становится важным фигурантом расследования.

По возвращении с прогулки Ян звонит Заку.

— Антти-Юхани Форс был знаком с Сундином и Эсколой еще в молодости. Но в Хартоле тоже кое-что нашли. Если верить находкам Сааны, Ларс Сундин какое-то время работал учителем рисования в колледже Восточного Хяме, что как раз в Хартоле. Разумеется, картины он писал под псевдонимом. И, согласно свежим данным, в восьмидесятые годы полицейским в Хартоле работал Мертанен. Сейчас важно узнать, какая официальная документация есть на Мертанена за восьмидесятые-девяностые годы. Все что угодно.

Зак обещает посмотреть и перезвонить как можно скорее.

— Будет здорово, если ты передашь все это нам в руки, — немного запинаясь, произносит Ян. Зак уже собирается затребовать объяснения, однако быстро догадывается обо всем по тону Яна. «Очень опасно, лучше встретиться лично».



Когда шесть часов спустя Зак, приехавший в Хартолу с охапкой сведений, стучится в дверь номера 25, она молниеносно распахивается перед ним. Хейди кивает Заку и отходит в сторонку, чтобы тот побыстрее проходил. Зак бросает перед коллегами стопку бумаг. На верхней распечатке — копия фотографии. Это одна из найденных у Эсколы. На ней у девушки обведено родимое пятно на шее. И точно такое же пятно есть на фото, под которым стоит подпись: «Лаура Мальм».

— Как эта девушка могла просто взять и пропасть? — спрашивает Хейди, нарушая тишину.

— Судя по документам, родители были очень активны в поисках, но ни к каким результатам это не привело, — отвечает Зак. — Версия полиции: подростковый бунт. Согласно протоколам допроса, девушка ушла из дома со скандалом, по словам ее матери. Поисками занималась полиция Хартолы, о чем и речь в папке с делом Мальм.

— Полиция? — спрашивает Хейди, многозначительно глядя на Зака.

Зак пролистывает бумаги, добираясь до конца рапорта, но имени там нет.

— Да, хартольская полиция, но конкретно этот рапорт почему-то не подписан, — говорит он. Ян с Хейди обмениваются взглядами. Кусочки мозаики с щелчком встают на свои места. В какой-то момент Мертанен удалил свое имя с материалов, чтобы не иметь отношения к расследованию.

Зак протягивает им список учеников старшей школы города Ювяскюля за определенный год. В списке кружком обведено знакомое имя.

— Черт, — выдыхает Ян, глядя на распечатку.

Видеть это имя почти физически больно. Четвертое имя, человек, потенциально приложивший руку ко всем этим событиям, их босс, Юха Мертанен. Зак поработал на славу. Если верить тому, что он нашел, Мертанен ходил с остальными в одну и ту же школу. Еще Заку удалось отыскать старый рапорт Мертанена в период его службы в хартольской полиции. Документ хранится в архиве города Лахти и относится к 1989 году. Потасовка у заправки Kesoil. Рапорт составил: Юха Мертанен. И важное дополнение, приписка: полицейское отделение Хартолы, младший констебль Юха Мертанен, 1983–1989.

Ян и Хейди молча переваривают новую информацию. Кажется, будто Хейди слышно, как крутятся шестеренки в голове у Яна. Женщина с горячей линии, разговоры про четырех королей. И трое из них мертвы. Остался всего один. Два вопроса тут же выходят на первый план. Кто же стоит за методичным уничтожением королей? Второй вопрос еще хуже: их начальник — убийца или следующая жертва?

22 ИЮЛЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, БЕРЛИН

Стоит погаснуть надписи «Пристегните ремни», как люди срываются с мест и толпой устремляются в проход. Саана решает, что благоразумнее пока остаться на месте. Она наблюдает в иллюминатор, как работники аэропорта скидывают сумки из багажного отсека на специальные тележки. Когда салон почти пуст, поднимается и Саана. Какой смысл торопиться, если в итоге все будут стоять в общей очереди за чемоданами?

Хочется хотя бы на мгновение перестать думать о Яне. «Будь осторожна», — сказал он, и это прозвучало так тихо, словно Ян заранее извинялся за то, чем кончатся их отношения. Из-за работы они остынут, едва начавшись. Возможно, Ян со всеми женщинами такой. Очаровывает простотой и открытостью, а получив желаемое, мгновенно отдаляется, ссылаясь на занятость. Или все не так? Окажись Ян скотиной, она распишется в своей неспособности понимать людей вокруг. Настолько крепкой их связь казалась до этого момента.



Вечером Саана заходит в бар «Вонциммер», что в районе Пренцлауэр-Берг. Ее сердце наполняется благодушной берлинской атмосферой, и напрашивается логичный вопрос. Чего ради было проводить лето именно в Хартоле, когда можно было поехать в Берлин? К тому же отдыхать в Германии куда дешевле, нежели в Финляндии. Но нет. Хартола! По всему заметно, что, выбирая место для отпуска, Саана была не в лучшей интеллектуальной форме. Спасибо и на том, что умудрялась смотреть перед собой.

Заказав еще бокал рислинга, Саана достает ноутбук. Руки сами тянутся к тексту. Мысли, посетившие ее во время полета, как раз успели оформиться. Чем дальше от Хартолы, тем отчетливее звучит в голове голос Хартолы. Хеленин голос.

Спустя два бокала рислинга и одну написанную страницу Саана решает проложить в «Гугле» более точный маршрут для своей поездки. Сначала — на квартиру, отоспаться, а утром — в Потсдам на электричке. «Гугл» виртуально ведет ее за ручку от железнодорожной станции до дома престарелых. Место назначения помечено красной перевернутой капелькой на карте. Дом престарелых Св. Франциска, Потсдам, Германия.



Следующим утром Саана, сидя в электричке, перечитывает заранее составленные вопросы, на которые надеется получить ответы.


Почему вы покинули Финляндию?
Помните ли список приглашенных на последний Венецианский карнавал?
Есть ли у вас фотографии с этого праздника?
Что на самом деле случилось около усадьбы?


Саане очень бы хотелось знать все это. Она отрывает взгляд от черного блокнота и оглядывает сидящих в салоне людей. Вагон почти пуст. Вдалеке расположились мама с дочкой. В голове тут же вспыхивают воспоминания о поездках на поезде с мамой. Когда Саана была маленькой, они делали бутерброды, заворачивали их в фольгу и садились на поезд до Ювяскюля. На середине пути разрешалось начать трапезу. Огурец всегда намертво прилипал к кусочку сыра и делал мокрым мякиш. Саане были совсем не по душе эти огурцы в бутербродах, зато их очень любила мама.

По приезде в Потсдам Саана решает следовать точно по карте. И хотя ничего сложного в этом быть не должно, иной раз ей почти не под силу превратить нарисованные линии в настоящие дороги.