Они выпили по стаканчику, затем по второму. Боль не уходила, и они выпили еще.
Во время ужина Надя выпила бутылку вина. Венсан никогда не видел, чтобы она столько пила, но не стал ее останавливать. Вдруг ей это поможет…
Оба не были расположены разговаривать, поэтому обменялись всего несколькими словами. Вечер завершился на диване, со стаканчиком коньяка.
Внезапно Надя придвинулась к Венсану, положила руку ему на живот и медленно повела ее вверх, дойдя до самой шеи.
— Спасибо, что ты есть, — произнесла она.
Ее голос полностью изменился. Сладострастный…
Взгляд тоже изменился. Соблазняющий…
Венсан понимал, что ему надо бежать от нее. Что он в опасности.
Но поздно.
Когда она поцеловала его, он испугался:
— Надя, лучше бы не надо…
Она снова прильнула к его губам, вынуждая его молчать, не слушая доводов рассудка. И продолжала игру, жестокую и чувственную.
Она осторожно села на него, уперев колени в сиденье дивана. Развязала пояс халата, потом расстегнула его рубашку и джинсы.
Он не шевелился, позволяя ей действовать, осознавая, что он всегда этого хотел, но никогда себе в этом не признавался.
Потому что она была неприкасаемой.
И хотя он понимал, что стал всего лишь орудием ее мести, он уступил перед ее натиском, стараясь не думать о Пьере. Стараясь ни о чем не думать.
Только о ней. Растерявшейся, заблудившейся. Потерявшей голову от алкоголя, но, главное, от горя.
Их страдания слились, их страхи соединились.
Он нашел ее еще более обворожительной, чем когда-либо, с ее натуральным загаром, со слегка отяжелевшей грудью и с глазами лани, обведенными кругами отчаяния. Тонкая талия, круглые плечи, живот женщины-матери со светлыми полосками шрамов.
Ему показалось, что он проник в запретное святилище, сжал руки, лежащие на ее бедрах, и позволил ей диктовать правила игры. Пусть сама задает ритм своему желанию, использует его как вещь.
Похоже, Надя хотела умереть в объятиях Венсана. Умереть в ту самую минуту, когда наслаждение парализовало их мышцы, а их плоть слилась в едином молчаливом крике.
Умереть, чтобы забыть, что для нее он не значил ничего.
Они долго не двигались, испуганные и прикованные друг к другу. Словно они только что совершили преступление. Думая о том, кого больше не было на этой земле, но чья грозная тень нависала над их греховными объятиями.
Надя тихо плакала в объятиях своего любовника на один вечер. Он целовал ее плечи, шею, лицо, глотал ее слезы и сдерживал свои.
Ему было омерзительно хорошо, он буквально купался в непристойном преступном наслаждении.
Глава 14
Едва лишь темнота начала сдаваться, Венсан вынырнул из тягучего кошмара.
Рядом с ним крепко спала Надя. Он несколько минут смотрел на нее, не в силах понять, что он сейчас чувствует: то ли умиротворение, то ли угрызения совести.
Как я мог так поступить? Как я мог оказаться таким слабым и предать собственного брата?
Пьер явился ночью. Говорил ледяным голосом, словно сама смерть.
Это ты убийца.
Ночная галлюцинация, но такая реальная… До такой степени реальная, что Венсан ждал, когда Пьер ворвется в комнату и застанет жену и лучшего друга в одной постели.
Чтобы избавиться от невыносимого ощущения, Венсан встал. Бежал.
Приготовив крепкий кофе, он влил в себя две чашки. Затем принял душ и вернулся в спальню, чтобы потихоньку взять из шкафа одежду.
Однако Надя проснулась:
— Ты уже встал?
— Да. Можешь еще поспать, если хочешь… Еще рано.
— Иди сюда…
Оба чувствовали себя не в своей тарелке; ему хотелось бежать от нее, но внезапно он показался себе смешным и трусливым. Ему всегда хотелось бежать от ответственности.
Мишель права, Серван права: жалкий тип.
Он лег на кровать рядом с Надей.
— Плохо спал? — спросила она.
— Кошмары снились…
— Я тоже плохо спала. Я видела сон о Пьере и Гислен… И о нас с тобой.
— Я не должен… Я был обязан…
— Прекрати, Венсан. Каяться совершенно незачем. Я сама этого хотела. Мы оба хотели, и ты это прекрасно понимаешь… Вчера вечером я толком не понимала ни куда мне идти, ни чего я хочу. Я получила удар ниже пояса… С тобой мне было хорошо. Я никогда не забуду эту ночь… Никогда.
Он привлек ее к себе. Все кончено, он больше ничем не рисковал. И мог обнимать ее, поддерживать.
— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — тихо проговорил он. — Для тебя и для твоих детей я всегда открыт…
— Спасибо, Венсан. Я тоже всегда открыта для тебя. Я знаю, что тебе плохо, что тебе иногда хочется поговорить со мной; не стесняйся. И обещаю тебе, что вчерашний вечер больше не повторится…
— Жаль! — воскликнул он со смехом, плохо скрывавшим его волнение.
Они молча позавтракали. Венсан очень хотел поделиться с Надей своими соображениями относительно смерти Пьера. Но вовремя спохватился, сообразив, что сейчас она переполнена собственными эмоциями. Он скажет ей, когда у него будет больше улик, когда появятся веские доказательства.
Если, конечно, появятся.
— Могу я воспользоваться твоим телефоном? — внезапно спросила Надя.
— Разумеется.
Она сняла трубку, потом стала изучать лежавший рядом список абонентов.
— Кому ты хочешь позвонить?
— Гислен.
Венсан чуть не задохнулся, поперхнувшись кофе.
— Надя! Ты уверена, что…
Она уже набрала номер и включила громкую связь. Словно нуждалась в свидетеле. В этот час Жюльен обычно на работе, следовательно трубку сняла его супруга.
— Гис? Это Надя…
— А! Здравствуй! Как дела, дорогая?
Она часто так ее называла. Дорогая.
Но сегодня утром эти слова произвели эффект кинжала в спину.
— Плохо.
— Конечно, понимаю, — посочувствовала Гислен.
— Нет, ты ничего не понимаешь… Я знаю о тебе и о моем муже.
За этим резким заявлением последовала долгая пауза; Венсан боялся вздохнуть.
— О чем ты говоришь? — наконец отозвалась Гислен.
— Стоп! Перестань считать меня идиоткой… Я знаю, ты спала с Пьером. Я всего лишь хочу узнать, как долго ты это делала.
— Но… я не понимаю, о чем ты говоришь! — упрямо отрицала обвинение жена Жюльена.
— Так и не понимаешь? Хочешь, чтобы я поговорила с твоим мужем? Чтобы дала ему послушать последнее сообщение, которое ты оставила в мобильнике Пьера в день, когда он умер? А если быть точной, то в четырнадцать часов пятьдесят две минуты. Ты этого хочешь? Телефон Пьера, видишь ли, все еще работает… Какая досада, не правда ли?
Снова пауза. Еще более долгая, чем первая.
— Итак? — Надя теряла терпение. — Я хочу услышать правду из твоих уст… И не советую тебе лгать: Пьер все заносил к себе в блокнот, я нашла его в кабинете среди бумаг. Так что я точно знаю, чем вы с ним занимались… И хочу, чтобы ты подтвердила… чтобы наконец набралась храбрости признаться!
Она лгала с такой уверенностью, что сумела обмануть даже Венсана.
— Если ты все знаешь, зачем тебе говорить со мной? — едва слышно ответила Гислен.
— Я хочу услышать это от тебя! В противном случае я вешаю трубку и иду к Жюльену. Немедленно.
— Мы встречались полтора года… Примерно раз в неделю… Но накануне его… его несчастного случая мы расстались.
Полтора года… Венсан закрыл глаза, а Надя стала кричать. Как сумасшедшая.
— Как все это время ты могла смотреть мне в глаза? Шлюха! Как ты могла так поступить со мной!..
И снова оскорбления, до тех пор пока Надя наконец не остановилась, чтобы отдышаться. Рука ее дрожала. Только рука; все остальное тело оцепенело от гнева.
— Я ничего не скажу Жюльену, потому что уважаю его, — продолжала Надя сбившимся голосом. — А также из-за твоих детей. Чтобы они не страдали так, как страдают мои… Но больше не смей приближаться ни ко мне, ни к моей семье… Иначе я тебя прикончу!
В ярости она грохнула на место трубку и повернулась к Венсану, замеревшему на своем стуле, не в состоянии даже пошевелиться. Он только что пережил одно из самых суровых испытаний в своей жизни. Женщина, обычно столь нежная и спокойная, у него на глазах превратилась в фурию.
В этом вина Пьера.
Сейчас, если бы Пьер был жив, Венсан наверняка захотел бы его убить. Странно, теперь чувство ненависти возникало у него регулярно. А ведь раньше он считал их дружбу главным украшением своей жизни.
— Прости меня, Венсан. Но мне надо было это сделать. И сделать именно сейчас.
* * *
Серван открыла дверь своей квартирки и принялась стаскивать форму. Взяла из маленького холодильника бутылочку с водой, залпом выпила ее прямо из горлышка и рухнула на кровать. За сегодняшнее дежурство, когда она в основном занималась перекладыванием бумажек, она изрядно устала, хотя день прошел без происшествий. Тоскливое спокойствие. Она закурила сигарету и бросила взгляд на автоответчик; он подмигивал, сообщая, что ей звонили трижды.
По крайней мере, о ней думают целых три человека! Уже неплохо…
— Ку-ку, дорогая, это мама! Вижу, ты еще на работе. Ничего не поделаешь, позвоню позже… Целую тебя крепко-крепко!
Короткий сигнал.
— Привет, бригадир, это Венсан. У меня есть информация об участках. Если хотите обсудить, можете мне перезвонить. Или просто заезжайте, если у вас ничего не запланировано. До встречи!
Короткий сигнал.
— Здравствуй, Серван, это Фред… Твоя мама дала мне твой номер… Я хотела поговорить с тобой… Надеюсь, ты мне перезвонишь… В случае если ты забыла мой телефон, напоминаю: 06-75-24-30-56… Мне тебя очень не хватает и… мне бы хотелось пообщаться… Жду твоего звонка и целую тебя… Крепко целую.
Конечный короткий сигнал.
Серван вытянулась на кровати.
Фред…
После того что случилось, она считала, что больше никогда о ней не услышит. После бурного расставания.
Фред в сотнях километров отсюда, но она думает о ней.
Черт! Если бы я могла предположить…
Сняв трубку и поколебавшись, она в результате позвонила Венсану.
Для того чтобы позвонить Фред, ей требовалось время на раздумья.
— Венсан? Это Серван.
— Привет, бригадир! Как дела?
— Немножко замоталась, но все в норме…
— Мышцы болят?
— А то! Вы хотели мне рассказать о ваших открытиях? Я могу подъехать, если вы одни…
— Я один… Принимая во внимание, сколько сейчас времени, я могу предложить вам приехать на ужин. Согласны?
— Охотно… Мне только нужно время, чтобы принять душ и одеться… Давайте где-нибудь через час, идет?
— Отлично… Жду вас.
Она положила трубку, откинулась на кровать и уставилась в потолок, словно ища на нем ответа.
Фред… Она снова возникла в ее жизни. Предсказуемое досадное обстоятельство и в то же время нечаянная радость. Два года совместной жизни казались ей очень далекими, в то время как на самом деле все произошло совсем недавно. Она приняла душ, натянула джинсы и маленький черный свитер.
Должна ли я позвонить Фред или нет? А, потом посмотрим.
Схватив сумку и куртку, она сбежала по лестнице, поздоровавшись по дороге с Ирен Вертоли, подходившей к своей квартире. Странная она все же, эта мадам Вертоли.
— Добрый вечер, Серван. Уходите?
— Да, друг пригласил меня на ужин!
— А… Хорошо… Вам здесь не очень скучно?
— Нет, нормально! Мне очень нравятся горы…
— Да, верно, они очень красивые.
Она произнесла это явно без внутреннего убеждения, словно нашла красоту в собственной тюрьме.
Супруга старшего аджюдана была скромна, высока и анорексична. Нездорового цвета кожа, впалые щеки и потухшие глаза.
Печаль ее казалась неизбывной.
Очень депрессивная особа, без всякого сострадания подумала Серван.
— Я с вами прощаюсь, мадам… Я уже опаздываю.
— Знаете, можете называть меня Ирен…
— Согласна, Ирен… Хорошего вам вечера.
Серван поспешила к своей машине. Проезжая Кольмар, она заметила, что мини-маркет еще открыт.
Очень кстати, не придется приезжать с пустыми руками. Тем более что он постоянно ее приглашает…
Маленький супермаркет предлагал небольшой выбор. Она отыскала малиновый аперитив и бордо. Самое дорогое из тех, что стояли на полке.
За такую цену оно, возможно, окажется хорошим. Иначе это чистый грабеж! Венсан должен разбираться в винах. Только бы не лопухнуться! Лишь бы вино не оказалось каким-нибудь пойлом!
Столько терзаний из-за простой бутылки вина… Но у Серван была привычка грузить ум малозначащими вещами. Она могла два часа раздумывать над выбором какой-нибудь ерунды. И за секунду принять важное решение.
Серван взяла направление на Аллос, когда над долиной уже опустились сумерки. Предстоявшая поездка в темноте по грунтовой дороге ее отнюдь не радовала. Для храбрости она вставила в магнитолу кассету с группой «Куин» и стала громко петь дуэтом с Фредди Меркьюри. Она не фальшивила, но собственный голос ей не нравился, он казался ей слишком низким и недостаточно женственным.
Километры убегали назад со скоростью, превышающей разрешенную. Но кто мог ее оштрафовать? Одно из преимуществ работы жандармом. Впрочем, возможно, и единственное. Атмосфера в казарме стала менее напряженной, мужчины приняли ее. Но она еще не влилась в их коллектив в полном смысле этого слова. Все еще сохранялась капелька недоверия, дистанция. Или это просто паранойя с ее стороны?
А еще на нее явно обиделся Матье, без сомнения уязвленный ее равнодушным отношением к нему. И только Вертоли не делал никакой разницы между ней и остальными членами группы. Ей повезло попасть под его начало. Действительно очень повезло.
Когда, добравшись до Аллоса, она свернула в сторону озера, зловещие сумерки окончательно сгустились.
I’m going slightly mad!
[4]
Не забивать голову мыслями о Фред.
Что мне делать? Позвонить? Но зачем? Я так далеко… И потом, я вычеркнула эту историю. Мне было очень трудно из нее выпутаться. Зачем же снова погружаться в прошлое?
Она вытерла ускользнувшую от ее бдительности слезинку и снова громко запела: I’m going slightly mad…
Вот она грунтовка; пыльная змея, прячущаяся среди листвы. Притормозив, она осторожно въехала под своды деревьев. В свете фар малейший камешек казался опасным. Впрочем, она уже ездила здесь и ночью, и во время дождя, так что сейчас извилистой дороге не напугать ее… Чтобы сосредоточиться, она выключила музыку. Первый крутой поворот пройден без проблем. Она становится профи вождения по бездорожью! Но на следующем повороте впереди, на самой середине дороги, она увидела высокую фигуру. Она резко затормозила: прямо перед капотом, опираясь на палку, стоял человек в шляпе, показавшийся ей огромным. Сумеречный призрак.
Явившись ниоткуда, он стоял не шелохнувшись.
— Эй! — крикнула Серван. — Отойдите в сторону!
Человек отступил на три шага, и тогда она узнала Марио. Он подошел к дверце и постучал в стекло.
Она громко вскрикнула и ураганом сорвалась с места, испугавшись пронзительного взгляда старика. В зеркале заднего вида она еще долго различала его величественную широкоплечую фигуру, высившуюся на обочине.
Да он просто больной, этот чувак! Совершенно отмороженный!
Увеличив скорость, словно опасаясь, что он может догнать ее, она быстро доехала до Анколи. Мягкий свет, лившийся из шале, приободрил ее, а Галилей взял на себя труд ее приветствовать. Она побежала к дому, собака следовала за ней по пятам. В спешке она даже не подумала постучать, прежде чем войти. При виде столь бесцеремонного вторжения Венсан не стал скрывать удивления:
— Однако входите. Прошу вас! Будьте как дома…
Окинув ее внимательным взглядом, он понял, что она явно не в своей тарелке:
— Что с вами случилось? Можно подумать, вы увидели привидение!
— Да, поднимаясь сюда, я видела того странного типа… Колдуна!
— Марио?
— Да, именно! Я чуть не задавила его! Он совершенно сумасшедший! Стоял посреди дороги, в темноте!
— Успокойтесь, бригадир, — улыбнулся Венсан. — Он не опасен… По крайней мере, я в этом уверен. Немного чудаковат, но не более того…
— Чудаковат? Да это маньяк, совершенно точно! Он еще так странно на меня смотрел! Хотел, чтобы я опустила стекло!
— И что он вам сказал?
— Ничего! Я уехала…
— Возможно, у него возникли проблемы, ему нужна была помощь… Могу только сделать комплимент вашему чувству гражданского долга! Разве неоказание помощи лицу, находящемуся в опасности, не является преступлением?
— С ним все в порядке… Он псих, я уверена!
— Или он в вас влюблен! — шутливо промолвил Венсан, пробуя блюдо, томившееся на газовой плите.
— Прекратите ваши дурацкие шуточки! И вообще, хватит об этом, у меня до сих пор мурашки по спине бегут…
— Расслабьтесь, теперь вы в безопасности! Хотя… Возможно, я тоже псих, еще больший…
И с демонической улыбкой на лице он подошел к ней, сжимая кухонный нож. Не выдержав, она расхохоталась. Он положил нож и помог ей снять куртку.
— Черт! — неожиданно воскликнула она.
— Что еще?
— Я привезла вино и бутылку аперитива, но оставила в тачке…
— Вино? Отлично придумано…
Взяв ключи от своей «мазды», Серван отдернула занавески и вгляделась в темноту, окутавшую шале.
— Что, струсили? — усмехнулся Венсан.
— Нет, но…
— Ладно, дайте мне ключи, я схожу.
— Да нет, все в порядке, — с обиженным видом отозвалась она. — Я сама.
— Как хотите! Если через час вы не вернетесь, обещаю вызвать жандармов!
Задетая за живое, она ринулась в темноту. Открыв машину, она наклонилась, чтобы забрать лежащие на полу бутылки.
Выпрямившись, она повернулась и столкнулась нос к носу с Марио.
В ужасе она даже не смогла закричать и выпустила из рук бутылки. Колдун поднес свою гигантскую ладонь к ее лицу, и она застыла словно парализованная. Бормоча какие-то непонятные слова, он коснулся ее лба. Тут Серван очнулась, изо всех сил оттолкнула гиганта и со всех ног бросилась к дому. Она ворвалась в гостиную и бросилась к Венсану, едва успевшему поставить на стол тарелку, которую он держал в руках.
— Он там! — завопила она. — Снаружи!
Она вцепилась в проводника, словно утопающий в спасательный круг, и порвала на нем рубашку.
— Успокойтесь, Серван!
— Он меня… Он хотел меня…
Венсан осторожно отстранил ее и вышел из дома. Дойдя до машины, он огляделся. Марио исчез.
Подобрав в траве бутылки, которые, к счастью, не разбились, и еще раз осмотрев все вокруг, он отправился обратно. Войдя в дом, он закрыл дверь на задвижку, чтобы успокоить гостью, от страха забившуюся в самый дальний от двери угол.
Невероятно, как Стрегоне мог нагнать на нее столько страху…
— Он ушел, там больше никого нет.
Он присел рядом с ней и взял ее руки. Они были совершенно ледяные.
— Что все же случилось? — спросил он. — Он обидел вас?
— Когда я полезла в машину за бутылками, он бесшумно подошел ко мне со спины… Я думала, у меня сердце разорвется от страха! Он положил ладонь мне на лоб и сказал… Впрочем, я ничего не поняла из того, что он сказал! Наверное, это было на итальянском, а может, и на латыни… Что-то странное… Думаете, он предсказал мне судьбу?
— Вы верите во всю эту чушь? — удивился Венсан.
— Не знаю! Он чокнутый! Чего он от меня хотел?
— Уверен, вы просто свели его с ума!.. Ладно, главное, что бутылки целы, не так ли?
Но Серван была так потрясена, что ему не удалось ее рассмешить.
— Я запер дверь. И я здесь, вы ничем не рискуете…
— Как же! У этого чувака рост не меньше двух метров!
Это замечание почему-то задело Лапаза за живое.
— Не будем преувеличивать! К тому же… Я тоже не маленький… Разве нет?
Он встал и выпятил грудь. Наконец Серван улыбнулась.
— Идемте, попробуем ваш аперитив! — произнес он, протягивая ей руку.
Они устроились на диване, предварительно спихнув разлегшегося там Галилея.
— Странно, что собака не лаяла, — заметила девушка.
— Правда странно. Впрочем, он никогда не лает, когда встречает Марио. Говорят, Стрегоне может загипнотизировать даже пса!
— Вы это говорите, чтобы успокоить меня?
— Забудьте его, наконец.
Он открыл бутылку и наполнил стаканы.
— Итак, эти участки? — спросила Серван.
— Так вот, сегодня я узнал очень любопытные вещи, — начал Венсан. — В настоящее время оба участка принадлежат коммуне Кольмара… Она приобрела их около четырех лет назад. Пока не слишком интересно. Но когда я это узнал, я пошел в мэрию, чтобы посмотреть, какие за истекшее время принимались решения по земле. И обнаружил, что мэрия выкупила эти участки у Порталя…
— Порталь? Тот, которому вы дали в морду в баре?
— Совершенно верно! Он какой-то земельный служащий… Но еще удивительнее, что коммуна заплатила за эти участки столько, словно это золотые прииски…
— И что она с ними сделала?
— Ничего! Я отправился посмотреть и нашел их в полном запустении… Они непригодны для застройки, и мэрия ничего не собирается там делать, хотя заплатила за них много больше их реальной стоимости… Примерно в десять раз больше.
— В десять раз больше настоящей цены? — воскликнула Серван. — Но почему?
— Вот это мы и должны понять, бригадир!
— Прекратите называть меня бригадиром! — молящим голосом попросила Серван, снова наполняя стаканы.
Малиновый аперитив действительно оказался превосходным. Бодрящий, как раз то, что нужно, чтобы забыть страхи. И ее испуг уже показался ей смешным…
— В этой истории есть еще кое-что странное, — продолжал Венсан. — Порталь не местный, он родом не из долины… У него здесь нет родных.
— И что же?
— Каким образом он получил эту землю? Он не мог ее унаследовать…
— Вы считаете, что речь идет о темных делишках между Лавесьером и Порталем?
— Возможно. Но Порталь — законченный кретин… Тяжелая рука и крошечный мозг! Он не способен и двух слов связать… Но для Лавесьеров готов на все.
— Я не могу понять, как это можно связать с гибелью Пьера. Разве что есть кто-то…
— Пьер был членом муниципального совета, — напомнил Венсан. — И возможно, разгадал их секрет…
— Конечно, это вполне объясняет его спор с мэром при выходе из здания совета… Но кто может навести нас на след? Кто послал вам письмо?
— Не знаю, но кто-то явно хочет, чтобы правда вышла наружу… Лучше бы ему прийти ко мне и поговорить… Никогда не любил квесты!
— Может, еще и придет…
— Хотите еще стаканчик?
— Это не очень разумно!
— Не будьте всегда разумной, Серван…
Он в третий раз наполнил стаканы, а она закурила сигарету. Какое-то время они молчали, размышляя о том, что держало их в напряжении. Серван заметила, что Венсан печален, хотя изо всех сил старается это скрыть.
— Вы сегодня водили туристов?
— Нет… Здесь пока мало народу. Завтра у меня восхождение на Симе. Записалось семь человек… Вас интересует?
— Я работаю всю неделю, — с досадой произнесла она. — Никак не смогу… Но в понедельник у меня выходной.
— В ближайший понедельник у меня экскурсия к озерам. Так что добро пожаловать!
— Отлично!
— А теперь к столу?
Малиновый аперитив оказался предательски крепким. Она тяжело опустилась на стул. Венсан принес первое блюдо. Он снова превзошел себя. Они продолжили разговор, постепенно опустошая бутылку бордо, оказавшегося изумительным… Несмотря на протесты гостьи, Венсан открыл еще бутылку.
В конце ужина Серван окончательно опьянела. А Венсан коварно предложил ей в качестве дижестива напиток собственного приготовления.
— В таком состоянии я не сумею сесть за руль! — со смехом произнесла она.
Венсан никогда не видел ее в состоянии полнейшей эйфории. Алкоголь явно действовал на нее положительно.
— Отдельная комната на третьем этаже никуда не делась.
— О да! В любом случае сегодня мне слишком страшно возвращаться… Когда вокруг бродит этот псих… В следующий раз, когда я поеду к вам, захвачу с собой ствол!
Венсан устроился на полу, на ковре; алкоголь действовал и на него. Серван оккупировала диван. Блаженно улыбаясь, она вытянулась во весь рост.
Венсан наблюдал за ней, потягивая дижестив. Эта женщина для него загадка. Они общаются уже довольно давно, но до сих пор на «вы».
В этот вечер она показалась ему привлекательной. Если честно, то впервые. Так иногда случается, причем совершенно внезапно.
Ее черный свитер, задравшийся до пупка, позволял видеть белую кожу, казавшуюся необычайно нежной. Не без воздействия алкоголя ему вдруг захотелось, чтобы она провела эту ночь в спальне второго этажа. Захотелось лечь рядом с ней на диван.
Ничего не поделаешь, он не мог справиться со своим желанием.
Пусть даже прошлую ночь он провел в объятиях Нади… Именно поэтому ему нужна другая. Чтобы забыть про измену.
Поставив стакан на низенький столик, он сел с ней рядом, и она этому не воспротивилась.
Он все еще колебался, опасаясь получить отказ. Вспомнил, что она сказала ему вчера. Я очень вас ценю, но не более того. У меня нет никаких намерений относительно вас.
Но может, она его обманула? Да, конечно обманула. Это же очевидно; ее поведение за прошедшие недели явное тому свидетельство.
Чтобы убрать последние сомнения, он снова наполнил свой стакан.
Гораздо сильнее всех прочих опасений его удерживал страх потерять их зарождавшуюся дружбу.
Страх оскорбить ее.
Простым взмахом ресниц он прогнал видение лица Мириам, неожиданно явившееся его взору.
Но желание диктовало свою волю, и он, положив руку ей на бедро, медленно повел ее вверх. И почувствовал, как девушка вся напряглась.
— Что вы делаете? — спросила она, встрепенувшись.
Он низко наклонился к ней, глядя ей прямо в лицо.
— Остановитесь! — прошептала она, встрепенувшись. — Довольно, говорю вам!
Холодный душ.
Как женщина может не хотеть его? Даже представить себе невозможно!
Серван наконец удалось сесть, и она нервным движением одернула свитер.
— Я поеду домой, — произнесла она.
— И речи быть не может. Вы не в состоянии вести машину…
Она встала, но тотчас схватилась за спинку стула и упала бы вместе с ним, если бы Венсан в последний момент не подхватил ее.
— Оставьте меня!
Он помог ей вернуться на диван, но больше не настаивал на близости.
Его отвергли, великого коварного соблазнителя!
Они долго молчали, каждый думал о своем. И оба испытывали смущение.
— Извините меня, — наконец произнес он. — Я думал, что…
— Вы пролетели!
— Да, ясное дело… Но что со мной не так?
— Ничего… Все нормально… Это со мной.
— Я не в вашем вкусе, точно?