Расти положил на кровать, рядом со своим ноутбуком, два сервера с копиями. Ричер взял их и отнес обратно в восемнадцатый номер. Один сунул в шкаф. С другим вышел из комнаты. Правой рукой он прижал его к груди, а левую слегка вытянул вперед, всем телом отвернувшись в противоположную от дворика сторону. Никого из находящихся близко это обмануть бы не смогло, но ни сзади, ни на расстоянии не было видно, что он что-то несет. До прихода Уоллуорка времени оставалось еще много, но ему хотелось устроиться в четырнадцатом номере заранее, до того, как явится гость. Ему хотелось вызвать у посетителя впечатление, будто он нарочно приехал сюда, в этот мотель, откуда-то издалека, где сейчас скрывается. Уоллуорк ни в коем случае не должен знать, что он с товарищами расположился всего в четырех комнатах от этого номера. Причин не доверять агенту у него не было никаких. Но Ричер давно уже усвоил, что осторожность — это гарантия долгой и здоровой жизни.

Ричер положил сервер на письменный стол и уселся в кресло. Занавески были отдернуты, свет в номере погашен. Он стал терпеливо ждать, наблюдая за тем, что творится во дворике. Прошло десять минут. Подъезжающих машин не было. Отъезжающих тоже. Между комнатами никакого движения. Протикало еще пять минут. Дворик вдруг осветился. В него въехала машина. Посередине замедлила скорость, словно водитель осматривался, чтобы получше узнать, куда он попал. Потом снова прибавил газу, направившись прямо к четырнадцатому номеру. Не доезжая до него двух автомобильных корпусов, машина сделала поворот налево, развернулась и остановилась багажником в трех футах от стенки.

Ричер открыл дверь до того, как Уоллуорк успел постучать. Он отступил в сторону, пропустил агента внутрь, закрыл дверь, задернул шторы и включил свет.

— Это он? — спросил Уоллуорк, подходя к столу и с любопытством наклоняясь над сервером.

Ричер кивнул.

— Благодарю вас, майор, — сказал Уоллуорк. — Вы очень нам помогли, и мы вам за это признательны. У вас есть мой телефон. Если появится случай, когда от меня потребуется ответная услуга, смело звоните. И еще… простите меня за вчерашнее. За то, что я скрыл от вас, кто я такой. Я не хотел вводить вас в заблуждение. Но в сложившихся обстоятельствах у меня не было другого выбора. Надеюсь, вы понимаете.

— Не стоит извиняться, — сказал Ричер. — Ваша коллега выполняет важное задание. Прежде всего надо думать о ее безопасности. А благодарить нужно Расти Резерфорда. Тот факт, что информация на сервере вообще сохранилась, — его заслуга.

— Хорошо, буду знать, — отозвался Уоллуорк, взял сервер и двинулся было к двери. — Если вы его увидите, прошу вас передать ему нашу благодарность. Ну а сейчас мне надо ехать. С этой штуковиной теперь нельзя терять времени.

Ричер шагнул вперед и встал между Уоллуорком и дверью:

— Перед вашим уходом я хотел бы задать вам пару вопросов.

— Хорошо. Только покороче.

— Во-первых, о Клостерманне. Человеке, с которым я познакомился нынче утром в Шпионском доме. Агент Фишер считает, что не мешало бы проверить его еще раз. Что вы на это скажете?

— Она мне тоже говорила. Мы этим занимаемся. Пока ничего не нашли. Что-то еще?

— Насчет сервера. Думаю, вы собираетесь доставить его в местное отделение. Скорей всего, в Нэшвилл. Где на него набросится кучка умников, выискивая, что за секреты в нем хранятся.

— Вы угадали.

— На это много уйдет времени?

— Добраться до Нэшвилла?

— Отыскать секрет.

— Спросите что-нибудь полегче. Кто ж это может знать? Надо будет просмотреть тысячи документов. Все равно что искать иголку в стоге сена. Даже не иголку, какое там! Найди то, не знаю что. Одна надежда, что мы узнаем, когда увидим.

— То есть вряд ли получится часов, скажем, за тридцать семь?

— Ей-богу, не знаю. Может, и сразу найдем. А может, и месяца через два. Надо сначала попробовать, а потом говорить. Это не ваша проблема, майор. Но именно поэтому мне надо торопиться.

— Я сейчас никакой не майор. Просто Ричер. И это моя проблема. Некоторым образом. А главным образом, проблема Резерфорда.

— Что вы имеете в виду?

— Агент Фишер сообщила мне, что ее ячейка должна вести наблюдение приблизительно до послезавтрашнего полудня. Потом они ожидают подкрепление. Приезжает какая-то шишка из Москвы. И если к тому времени агента в Ок-Ридже вы не обнаружите, то и арестовать его не сможете. Русские также не будут знать, что у вас есть сервер, и будут считать, что у них остается шанс добыть сервер самим и тем самым обезопасить своего агента. Они снова откроют охоту на Резерфорда. С прибытием новенького у Фишер, скорей всего, не будет возможности позаботиться о его безопасности.

Уоллуорк пожал плечами:

— Думаю, вы правы. Выходит, Резерфорду не повезло. Как нарочно, после того, как он так нам помог. Вы можете убедить его уехать из города?

— Сомневаюсь. Я уже пробовал. Он ни в какую. И я не могу его винить. Он не сделал ничего плохого. Наоборот, он все сделал правильно. Нельзя же гнать его из его собственного дома.

— Согласен. Но выбор у нас здесь невелик. Может, вы все-таки ненадолго у нас задержитесь? Присмотрите за ним?

— Только ненадолго. Не навсегда.

— Ну не будем же мы вечно искать этого русского агента.

— Вы сказали, что может понадобиться два месяца. А я редко задерживаюсь на одном месте больше чем на два дня.

— Мне очень жаль, Ричер. Здесь мы имеем дело с полной неизвестностью. По сути, с чем-то непознаваемым. Мне бы очень хотелось помочь Резерфорду. Честное слово. Но сейчас я должен думать о более важных проблемах. Не знаю, что мы еще можем сделать.

— Зато я знаю, что могу сделать я.

— Что же?

— Клостерманн предлагал мне за сервер десять тысяч. Пожалуй, я приму его предложение.

— Это абсолютно невозможно. Я не могу санкционировать…

— А я и не спрашиваю у вас позволения, Уоллуорк. Я просто предупреждаю вас. В порядке любезности. С этим Клостерманном что-то не так. Когда я его увидел, сразу это почувствовал. У русских здесь кто-то есть на постоянной основе Я хочу прощупать, не он ли это.

— Нет.

— Поезд уже пошел. Примите это как данность. Тут нет никакой опасности. Никакого двойного дна. Если я ошибаюсь, старый хрыч посмотрит кое-какие файлы, которые и так когда-то были во всеобщем доступе. А если я прав, русские станут думать, что миссия завершена. Что их агент в Ок-Ридже в полной безопасности, и они оставят его на месте, и у вас будет время узнать, кто это. Они выведут группу Фишер из игры, уберут ее из зоны огня. И Резерфорд тоже будет в безопасности.

— Об этом не может быть речи.

— Послушайте. Без меня вы вообще бы не знали про сервер. Без меня у вас не было бы копии. Вы до сих пор гонялись бы за собственным хвостом, не понимая, что ищете. Так что могли бы быть со мной, черт возьми, помягче.

Агент ничего не ответил.

— Если у вас есть голова на плечах, сами увидите всю эту игру. И если получится, лавры достанутся вам. И уж от меня никто ничего не услышит.

Уоллуорк еще минуту молчал. Потом протиснулся мимо Ричера к двери:

— Мне надо срочно доставить эту штуку в Нэшвилл. Люди ждут. И вот что я вам скажу. Официально я не могу потакать тому, что вы предлагаете.

— А неофициально?

— Позвоните, когда закончится. Но все должно оставаться исключительно между нами.

Глава 24

На следующее утро Ричер проснулся в половине восьмого. Он принял душ, оделся и, пока Сара собиралась и приводила себя в порядок, принес из офиса кофе и булочки с корицей. Резерфорд сидел в девятнадцатом, согнувшись над своим ноутбуком, с головой уйдя в работу: разговаривать с ним было бесполезно, и Ричер оставил ему завтрак, а сам ретировался в смежную комнату. Устроился на кровати поудобнее. Сара уселась в кресло, откинулась на спинку. Они завтракали, и Ричер рассказывал ей о встрече с Уоллуорком.

— Значит, вечером все будет кончено? — спросила она, когда он закончил. — Если вы правы насчет Клостерманна. Если он работает на русских и сервер покупает для них, им тогда незачем будет охотиться за Расти.

— Да, если я прав насчет Клостерманна, — сказал Ричер.

Сара нахмурилась:

— Мне кажется, вы что-то упустили. Если вы правы насчет Клостерманна, то журналистку наверняка убил он. Или нанял убийцу. Что, если он, получив сервер, решит, что вы с Расти — ненужные свидетели? И вас тоже надо убрать?

— Ситуация с журналисткой — совсем другое дело. Она не была ненужным свидетелем. Просто она что-то знала. В архиве что-то нарыла. Скорей всего, нашла информацию, с помощью которой можно определить, кто русский агент. Поэтому ее и убили. Чтобы заставить молчать. А нас Клостерманн считает просто жадными дурачками. Думает, мы поверили в его байки про то, что он занимается историей своей семьи. А когда увидит, как мы рады продать ему сервер, еще раз уверится, что мы не понимаем, какую информацию он хранит. А это значит, убивать нас ему нет никакой надобности. Более того. Это для него было бы опасно. Зачем привлекать к себе лишнее внимание? Русские очень не любят лишних рисков.

— А можно ли оставлять Расти копию сервера? Вдруг он случайно наткнется на секретную информацию, а это ведь может случиться в любой момент, как случилось с журналисткой. Разве Клостерманн не посчитает это ненужным риском?

— Такое может случиться. Если он узнает, что у Расти есть копия.

— Если вы скажете, что у него нет копии, думаете, он вам поверит?

— А я не стану его обманывать. Просто сделаю так, что он сам придет к этому выводу.

— Но как?

— Вы можете дать мне его номер?

Сара достала мобильник, включила и пальцем стала перелистывать страницы.

— Вот он. Набрать?

— Нет, спасибо, — ответил Ричер, доставая аппарат, который купил для него Резерфорд. — Диктуйте.

— А почему не позвонить с моего? Вот номер, он уже на экране.

— Тогда он останется у Клостерманна. А по номеру можно отследить телефон.

— Если он не представляет угрозы для вас с Расти, какую опасность мне от него ждать?

— Возможно, никакой. Но ведь не только русские не любят ненужных рисков.



Экономка Клостерманна с ледяным голосом отозвалась сразу. Она заявила, что хозяин ее ответить не может, но Ричер успел намекнуть о том, что недавно найдена одна вещь, представляющая для мистера Клостерманна большую ценность, и через две минуты Клостерманн взял трубку.

— Превосходная новость, — сказал он. — Вы быстро работаете. Когда вы его нашли?

— Минут пять назад, — ответил Ричер. — Мы начали поиски, как только покинули ваш дом. И всю ночь шли по следу.

— И где же он был?

— На одном складе. Подготовленный к продаже.

— Целый и невредимый?

— Похоже, что так. Я, конечно, не специалист, но у нас есть мистер Резерфорд, и вот он не сомневается в том, что сервер полностью исправен.

— Приятно слышать. Куда прийти, чтобы забрать его?

— Я сам вам доставлю.

— Правда? Хорошо. Когда? И как скоро вы будете здесь?

— А как скоро у вас будут для нас денежки?

— Уже готовы. Лежат в сейфе.

— Тогда, может, завтра? Или, скажем, в субботу. Самое позднее, в воскресенье.

— А почему не сегодня? Утром. Прямо сейчас.

— Сегодня никак не могу. Рановато будет. Нам все-таки надо придумать, как сделать копию. Тут нужно специальное оборудование. Сервер, понимаете, это вам не ноутбук. Его нельзя просто взять и включить. Это больше похоже на очень большой внешний жесткий диск. Тут нужен компьютер, специальная программа. А поскольку мистер Резерфорд больше на город не работает, у него нет доступа к такому оборудованию. Ему придется просить об этом одного приятеля. У него есть такой в Нэшвилле, может помочь. Если не получится, придется ехать в Ноксвилл.

— А зачем вам-то нужна копия?

— Вообще-то, я думаю, не нужна. Но хочется. Вы говорили, там есть какие-то документы из городского архива. А вдруг попадется что-нибудь интересное? А если после того, как уладится проблема вирусной атаки, возникнут проблемы с запуском оцифрованного архива в открытый доступ, — мистер Резерфорд подумал, что он мог бы передать городу копию в дар. Чтобы показать властям, что он не держит на них зла.

— Это очень великодушно с его стороны. Но дело тут вот в чем, мистер Ричер. Как я сообщил вам вчера, я человек очень нетерпеливый. Если я чего хочу, то терпеть не могу ждать. И предлагаю вам вот что. Привозите мне сервер прямо сейчас. Или, если хотите, я сам за ним приеду. Мне абсолютно без разницы. И если впоследствии с цифровым архивом возникнут проблемы, я от имени мистера Резерфорда лично отдам копию городским властям. Что вы на это скажете?

— Честное слово, не знаю. Мистер Резерфорд в некотором смысле с нетерпением ждал, когда он сможет заглянуть, ему было любопытно посмотреть, что там есть. Поближе, так сказать, познакомиться с историей города. Ведь как раз сейчас у него есть на это время.

— А вы сами-то видели эти документы?

— Вообще-то, нет еще.

— Скука смертная. Уверяю вас. Если, конечно, у вас нет личного интереса, как у меня, например. А так, тоска зеленая. Подробнейшие отчеты о прениях, скажем, на тему, сколько голов кур разрешить держать в личном подворье. Или по поводу разрешения гражданам продавать свежую рыбу на дому. И все в таком роде. Так что везите сервер прямо сейчас, мистер Резерфорд ничего не потеряет. Зато я буду очень вам благодарен.

— Интересно насколько?

— Скажем, тысяча долларов сверху?

Ричер промолчал.

— Две тысячи? — прибавил Клостерманн.

— Давайте сделаем так… Пять тысяч сверху, и я буду у вас не позже чем через полчаса.



Ричер достал из шкафа второй клонированный сервер, отнес его в багажник автомобиля Марти, сел за баранку и в одиночку отправился к Клостерманну. При этом он чувствовал себя как бейсболист внизу девятого иннинга. На бите, счет ничейный, два аута, два страйка. Один-единственный шанс на победу, если не будет дополнительного иннинга. А если будет, противник введет пинч-хиттера. Нового игрока, из другой лиги. Не выходившего на поле в стартовом составе, просидевшего всю игру на скамейке запасных. Темную лошадку. Но с крутой репутацией.

Ричер подкатил к началу подъездной дорожки. Нажал на кнопку внутренней связи, назвал свое имя, подождал, пока откатятся ворота, заехал на территорию и остановил машину на том же месте, где она стояла днем ранее. Поднялся по ступенькам крыльца, подошел к парадной двери. Экономка уже ждала его. В том же черном платье, что и вчера. И фартук тот же. Волосы так же зачесаны вверх и собраны в такой же точно пучок. Она поприветствовала его все тем же тихим, спокойным голосом и пошла впереди по коридору, легко скользя по выложенному изразцами полу мимо портретов на стенах, прямо к двери справа в самом конце. Постучала, открыла и отступила в сторону, давая Ричеру пройти. Клостерманн был уже там, сидел в своем кресле. В черном костюме, белой рубашке и узком черном галстуке. В этот день волосы его были причесаны несколько более тщательно. Такое впечатление, будто он собрался на похороны.

Клостерманн отложил газету и встал.

— Это он? — спросил хозяин, кивая в сторону черной коробки у Ричера под мышкой.

— Как я и обещал.

— Превосходно. Положите на стол.

Ричер поместил сервер рядом с вазой, из которой торчал букет маленьких белых цветочков. Примерно такие же он видел и раньше, правда не в реальной жизни. Читал про них в книге. На уроке истории. Много лет назад.

Откуда-то сбоку от своего кресла Клостерманн достал пакет. Из коричневой бумаги, верхняя часть сложена домиком: такие пакеты выдают в ресторанах, если берешь еду навынос. Он вручил его Ричеру.

— Ваш гонорар. Здесь вся сумма. Включая премиальные.

Ричер заглянул внутрь. В сумке лежало три пачки банкнот. Каждая с дюйм толщиной. В пачках новенькие, хрустящие двадцатки. Двести пятьдесят в каждой. И каждая весом с приличный бургер. Ричер достал деньги, разложил по карманам, каждую пачку отдельно, и вернул пакет Клостерманну.

— Не забудьте о своем обещании, — сказал он. — Любая проблема при загрузке цифрового архива в интернет, и вы отдаете сервер городским властям. От имени Резерфорда.

— Даю слово, — отозвался Клостерманн. — А теперь простите, мне нужно подготовиться к важной встрече.

Он достал из кармана маленькую серую коробочку. Очень похожую на пульт, открывающий дверь гаража. Нажал на кнопку. Подождал. Но ничего не случилось.

Лицо Клостерманна выразило досаду. Он нажал на кнопку еще раз. Подождал. Ничего не произошло.

— Прошу прощения, — сказал Клостерманн. — Должно быть, Аня чем-то занята. Прошу вас. Позвольте мне.

Клостерманн подошел к двери, открыл и повел гостя обратно по коридору. Уже почти в самом конце его Ричер услышал голос экономки. Он догадался, что она разговаривает по телефону. Голос ее звучал теперь громче, чем прежде, а тон еще холодней.

— Нет, — говорила она. — Нельзя. Вы пришли на час раньше. Сейчас вам следует уйти и вернуться в назначенное время. Меня это не волнует. Мне до этого нет дела. Это ваша проблема, а не мистера Клостерманна. Если вы не способны соблюдать простейшие правила, он, возможно, вообще откажется от ваших услуг.

Клостерманн продолжил путь; судя по всему, он не обратил внимания на этот односторонний разговор. Они наконец подошли к входной двери. Клостерманн открыл ее, подождал, когда Ричер выйдет и, не говоря больше ни слова, закрыл ее за его спиной.



Ричер понимал, что должен покинуть этот дом, что надо дальше продвигать свой план, однако ему очень хотелось знать, чем сейчас занимается Клостерманн. С кем-то общается, надеялся он. Шлет сообщения вверх по командной вертикали: «Сервер получен. Происходит процесс проверки». А за этим приказ действующей группе агентов: «Задание выполнено. Отбой». И наконец, инструкция специалисту из Москвы: «Вашего присутствия больше не требуется. Возвращайтесь на базу».

Ричер подъехал к воротам и, поджидая, когда они откроются, достал мобильник. Набрал номер Уоллуорка. Сообщил, что сервер доставлен, и запросил новую информацию о Клостерманне. Новой информации у Уоллуорка не было. Но он пообещал, что, как только появится, он сразу Ричеру сообщит. Или, что более важно, получит известие от Фишер о том, что ее группа отозвана. Ричер тронулся с места. «Мяч над базой, летит медленно», — подумалось ему.

Он сделал свинг, крепко врезал по мячу. Теперь тот в воздухе, осталось только ждать, не улетит ли за ограду.

Впрочем, есть кое-что, чем можно было бы здесь заняться. Клостерманн говорил о какой-то встрече. Он не уточнил, состоится ли она у него в доме, но Ричер понял, о чем речь. Клостерманн не сказал, что ему нужно «отправиться» на встречу, но что должен «подготовиться» к ней. Кроме того, кто-то явился к нему за каким-то делом на час раньше. Возможно, это вовсе не связано одно с другим. А может быть, это значит, что скоро должна прибыть группа каких-то партнеров. Чтобы обсудить, какими цветами надо украсить местную церковь. А может, еще что-нибудь другое. «Хотя вряд ли получение сервера», — подумал Ричер. Человек, явившийся на час раньше — мелкая сошка. Это понятно из того, как с ним разговаривала экономка. К участию в столь важном деле русские будут допущены, но только члены узкого круга, самые проверенные. «Впрочем, — подумал Ричер, — каким бы ни был предмет обсуждения, стоит потратить часок и посмотреть, явится ли кто-нибудь». А если явится, то кто это будет? Уоллуорк прилагает усилия, чтобы добыть свежую информацию о деятельности Клостерманна. Возможно, настало время, чтобы и Ричер внес свою лепту.

Нормально спрятать машину места не было, поэтому Ричер просто встал на обочине и включил «аварийку». Хорошенько осмотрелся, оценил местоположение. Люди подсознательно склонны делать выводы на основе пространственной близости объектов. Видишь стоящего перед переходом человека — и думаешь, что тот будет переходить улицу. Ричер не хотел, чтобы его видели настолько близко к дому Клостерманна, чтобы решили, будто он здесь чего-то ждет. Все должно выглядеть так, что он стоит сам по себе и к дому не имеет никакого отношения, то есть за пределами неосязаемой границы, по ту сторону которой явно видна его связь с этим домом. Но и далеко стоять тоже не очень хотелось. Что от этого толку, если нельзя как следует разглядеть гостей Клостерманна.

При условии, конечно, что они вообще появятся.

Ричер пошарил рукой под приборной доской, чтобы убедиться, что он может нащупать рычаг подъема капота. Позвонил Саре, сообщил, что у него происходит. И откинул голову на подголовник кресла.



В течение получаса никакого движения не наблюдалось. Потом мимо прогрохотал почтовый фургон. Через минуту за рулем серебристого внедорожника проехала женщина. Водители обеих машин не обратили на Ричера никакого внимания. Дальше все было тихо. Ричер терпеливо продолжал сидеть, пока до него не дошло, что гости к Клостерманну начнут собираться через пять минут. Если вообще кто-то приедет. Он вышел, поднял капот двигателя и сделал вид, что рассматривает, в чем там у него дело. Лицо его и голова были спрятаны. А ему прекрасно была видна подъездная дорожка Клостерманна, если смотреть вдоль той стороны, где находится пассажирское сиденье автомобиля.

Еще семь минут не было никакого движения. Потом подкатил «мерседес». Седан. Длинный и черный, он весь так и сиял. Ричер взял на заметку номер машины и продолжал наблюдать за ее приближением к дому Клостерманна. Вот она остановилась перед воротами. Из окошка со стороны водителя высунулась рука в белом рукаве рубашки. «Сейчас нажмет кнопку внутренней связи», — подумал Ричер. Но сидящий за рулем кнопку нажимать не стал, а набрал четыре цифры. Значит, вводил код. Ворота отъехали в сторону, машина двинулась к площадке парковки перед домом. Следом приехал «додж-рам». Кроваво-красного цвета, и блестел еще ярче первой машины. На этот раз водитель воспользовался внутренней связью, подождал, когда откроются ворота, и въехал внутрь. После него показался «Форд 150». А за ним белый фургон с надписью: «Gerrard’s Generators — Power 2U» пляшущими буквами. Оба водителя тоже воспользовались внутренней связью. И наконец, послышалось тарахтение, и в поле зрения показался мотоцикл. Это был аппарат, изготовленный по заказу: бензобак разрисован языками пламени, руль с высокими, широко расставленными ручками, упоры для ног торчат далеко впереди. Обут был сидящий на нем в черные сапожки. В штаны из черной кожи. И в черную кожаную куртку с огромным пауком на спине. На глазах круглые, зеркальные солнечные очки. А вместо мотоциклетного шлема — звездно-полосатая бандана. Он затормозил почти вплотную к воротам и достал из кармана куртки мобильник. «Ага, — подумал Ричер, — это парень, который приезжал на час раньше». А сейчас опоздал. Байкер нажал на кнопку и поднес мобильник к уху. Держал где-то половину минуты. Потом опустил руку, ткнул пальцем в кнопку и сунул аппарат в карман. Круто развернулся — круче просто представить себе невозможно. Несколько раз газанул. Отпустил сцепление и с оглушительным треском рванул с места. Из-под заднего колеса мотоцикла вырвалась струя дыма, и резиновая шина оставила на асфальте длинную и широкую полосу. Да, без него могут обойтись. Экономка недвусмысленно дала ему это понять.

Ричер подождал еще пять минут, не попытается ли еще кто-нибудь проехать за ворота, опустил капот на место и сел за баранку. Завел двигатель, включил кондиционер, но передачу врубить не успел: позвонил Уоллуорк.

— Есть новости? — спросил Ричер.

— Есть кое-что. Правда, от Фишер пока ничего нового. Но вот насчет Клостерманна… О прошлом его семейства. Точнее, отца. Генри-старшего. Или Генриха, как его звали прежде. Он действительно иммигрировал к нам из Германии. Эта информация подтвердилась. В его деле указан порт прибытия, это Нью-Йорк, и прибыл он в 1946 году. Потом появился в штате Теннесси. В пятидесятом женился, и в том же году родился маленький Генри. Шпионский дом Генрих купил в пятьдесят втором, непосредственно у самих шпионов, и жил там до своей смерти в 1960 году. В общем, ничего интересного. Ничего такого, что бы могло стоить десять тысяч.

— В конечном итоге он поднял до пятнадцати.

— С чего бы это? Вы пригрозили переломать ему ноги?

— Сказал, что, если он хочет иметь единственную копию, надо доплатить.

— Отличный ход, Ричер. Если он и в самом деле хочет ее иметь ради изучения истории семьи, какая ему разница, есть ли еще копии или нет. Не говоря уже о том, чтобы платить бешеные деньги за то, чтобы копий больше не было.

— Верно. Это имеет смысл только в том случае, если он считает, что там есть какая-то секретная информация. И он ни за что не хотел бы, чтобы она увидела свет.

— А это значит он работает на русских. Ну, дай бог.

— Воистину, — сказал Ричер. — Но послушайте. После того как я ушел от Клостерманна, к нему приехали сразу несколько человек. Вы не могли бы пробить номера их машин? Они могут быть как-то связаны между собой.

— Мне не следовало бы этого делать, — сказал Уоллуорк. — Но я сделаю. Перезвоню, когда все узнаю.

Глава 25

В приподнятом настроении Ричер отключил трубку и поехал обратно в мотель. Он понял, что его сервер сейчас там, где ему надлежит быть. Русские специалисты немедленно примутся за работу, и все встанет на свои места. Это уже начало конца. Но чем дальше он ехал, тем большее беспокойство охватывало его. На душе словно кошки скребли. Это смутное чувство не давало покоя. Словно кто-то нашептывал, что что-то пошло не так. Причем, если говорить точнее, по двум направлениям. Разобраться, что к чему относительно первого, он не мог. Но только пока. Что-то странное он видел в доме Клостерманна. Ощущение возникло во время разговора с Уоллуорком. Маячило где-то на заднем плане сознания, но пока было размыто. Как фотография, сделанная старым фотоаппаратом «Поляроид». Неотчетливое, затуманенное, но, без сомнения, важное. Оставалось только ждать. Изображение обязательно примет четкие формы. Пройдет время, и мозг с этим справится, картина сложится.

Второе же направление было уже ясным. Оно напомнило ему одну французскую легенду, которую частенько рассказывала ему мать. Историю о старом провидце, который умел ловить слова человека и разбрасывать их по поверхности волшебного озера. Сначала все слова выглядели так же, как и прежде. Они плавали по поверхности водоема, качались на волнах. А потом правдивые намокали и тонули в воде, а лживые продолжали плавать на поверхности и всем были видны. В данном случае лживые слова — это были слова Клостерманна. В первый раз Ричер услышал их при первом с ним знакомстве, и они все еще плавали в памяти Ричера. «Мой отец бежал из Германии в Штаты в тридцатые годы». Но Уоллуорк проверил документы по иммигрантам. Генрих Клостерманн прибыл в Соединенные Штаты в 1946 году. Уже после Второй мировой войны. А не до нее. Такой факт вряд ли можно забыть. Выходит, Клостерманн либо оговорился, либо что-то подзабыл. Или ему было что скрывать, и за этим таилось нечто совершенно другое.

Ричер уже почти доехал, как вдруг зазвонил телефон. Это снова был Уоллуорк.

— Есть новости?

— От Фишер все еще ничего нет. Я звоню насчет автомобильных номеров. Оказывается, Клостерманн встречался с очень интересными людьми. Человек, приехавший в «мерседесе», — его сосед. В городе он владеет несколькими домами плюс довольно приличным куском земли за городом. Другой — художник по свету. Еще один профессионально занимается акустикой. Тот, что в фургоне, понятно кто: надпись «Генераторы» говорит сама за себя. Если хотите знать мое мнение, Клостерманн, видно, собирает команду, чтобы устроить концерт на свежем воздухе. Возможно, для него это какая-то новая затея. А может, хобби. Или какое-то одноразовое событие, праздник или годовщина.

— А байкер?

— Этот вообще полный отстой. Одна куртка чего стоит: в два дюйма толщиной. Не могу представить, что от него может быть какой-то толк. Регулировать движение на мероприятии? Или клеить афиши?

Ричер секунду молчал.

— У вас есть его адрес? — спросил он.

— Конечно. А зачем вам?

— Похоже на то, что его отшили. Много болтает. Пока нет новостей от Фишер, мне все равно делать нечего. Хочу с этим парнем поговорить. Посмотреть, что выйдет, если мы взглянем на Клостерманна под другим углом.

— Думаю, это не помешает. Вообще-то, мне не следовало вам ничего говорить. Так что вы от меня ничего не слышали.

Ричер поблагодарил, дал отбой, перезвонил Саре и сообщил о своих планах. Ответила она не сразу.

— У вас там все в порядке?

— Да, — ответила она. — Только вот Расти…

— Что он еще учудил?

— Слег с головной болью. Так и знала, что с ним это случится. У него всегда так, когда он много работает. Совсем не отдыхает. Ничего не ест. Ничего не пьет. А потом — бац! Лежит лицом в пол.

— Буду через пять минут.

— Нет, не надо. Поезжайте и надавите на этого парня. На службе я усвоила одну вещь: доводи все до конца. Иначе потом боком вылезет.



Полученный от Уоллуорка адрес байкера привел Ричера в тот же жилой комплекс, где находился дом Холли. Чтобы не ехать через город, от стоянки большегрузов Ричер резко свернул на юго-запад и помчался между рядами прямоугольных домов на прямоугольных участках, пока не добрался до крайнего дома в конце улицы. «Который был построен последним», — подумал Ричер. Возможно, всего года на два моложе, чем первый. Что могло бы быть его преимуществом, если все изъяны проекта уже были подправлены. Или же, наоборот, недостатком, если подрядчику надоело возиться с этим проектом, а лучшие рабочие отправились исполнять новые заказы. Но в какую бы сторону первоначально ни склонялась чаша весов, теперь это не имело значения. Было такое впечатление, будто балки перекрытия для этого дома привозили прямо со свалки. Кровельная плитка с крыши съезжала вниз и осыпалась. Окна от грязи казались непрозрачными. Краска на всех плоских поверхностях шелушилась. Двор был будто завален отходами химического производства. А посередине, нелепо сверкая яркой раскраской, стоял мотоцикл. С языками пламени на бензобаке. С высоко поднятым, растопырившим рукоятки в стороны рулем. И торчащими далеко впереди упорами для ног.

Как и в доме Холли, здесь имелась входная парадная дверь, хотя стекло в ней было выбито. Стучать в эту дверь Ричеру хотелось еще меньше, поэтому он проехал мимо и остановил машину поодаль. Прошел как можно дальше в противоположную от дома сторону, где можно не обеспокоить соседей. И обнаружил, что через забор здесь лезть совсем не обязательно. Не получится. Потому что он — видимо, давно уже — лежал на земле. Ричер перешагнул через его остатки и осмотрел дворик. Если когда-либо здесь и занимались садоводством или огородничеством, то теперь и следы этой деятельности исчезли. Никакой растительности. Сухая бурая почва. Словно по ней никогда не ступала нога человека. Ричер не удивился бы, если б увидел здесь ученых в костюмах химзащиты, собирающих для научных исследований какие-то образцы. Он прошел к дому с задней его стороны. Здесь тоже имелась раздвижная стеклянная дверь. Только в ней по стеклу проходила диагональная трещина, скрепленная прозрачной лентой. Скотч пожелтел от времени, и отлипшие края его были усеяны мертвыми букашками. Ричер заглянул внутрь, на кухню. Дверцы буфета облезли. Некоторые покосились, другие были открыты. На плите кастрюльки. Кухонная раковина завалена грязной посудой: тарелками, чашками и стаканами. На маленьком круглом столике поднос, заставленный тем же. И никаких признаков байкера. Или еще какой-нибудь живой души.

Ричер постучал в стекло. Над головой что-то скрипнуло. Открылось окно. Он придвинулся поближе к стене.

— Кто там? Здесь никого нет, — послышался женский голос, прокуренный и хриплый. — Уходите с моего двора.

— Мне нужно поговорить с Заком, — сказал Ричер.

— Я же сказала, его здесь нет.

— Там стоит его мотоцикл.

— Так с мотоциклом и говорите. Зака нет. Никого из них нет. Не верите — зайдите и посмотрите сами. Если не боитесь подхватить какую-нибудь заразу.

— А где они все?

— Скорей всего, в мастерской. Все пытаются починить эту долбаную машину.

— У вас есть адрес этой мастерской?

— Если не знаете, значит и Зака не знаете. Зачем он вам нужен?

— Поговорить о работе.

Женщина даже слегка взвизгнула.

— Если думаете, что Заку нужна работа, значит точно с ним не знакомы.

— Эта работа ему нужна. Честно.

Она помолчала.

— Деньги хоть платят? Нормальные, чтобы можно было потратить в магазине?

— Платят, и довольно много.

— Ладно. Давайте так. Я скажу вам, где Зак. А вы скажете Заку, что половина его заработка пойдет мне. Или я снова надеру ему задницу.



Ричер последовал указаниям женщины. Они привели его к идущей строго на запад прямой дороге, местами широкой, местами узенькой, по бокам которой стояли телеграфные столбы, а за ними широко раскинулись поля. Некоторые даже с дренажными канавами. Другие с зеленым пушком растительности. Но совершенно невозможно было догадаться, каково их предназначение. Возможно, когда-то они обрабатывались. Или были выделены под дальнейшую застройку. Но все эти планы, видимо, были давно позабыты, и территория пришла в состояние полного запустения.

Ричер проехал еще девятнадцать миль и наткнулся на перекресток. Женщина говорила, что будет миль двадцать, но он понял, что для нее это без разницы. Люди вообще любят все округлять. За перекрестком справа Ричер увидел отдельно стоящее строение. Мастерская. Расположена удобно для машин, идущих с востока или севера. Возможно, так получилось случайно. А возможно, и в результате подробного изучения порядка движения транспорта и перспективной демографической ситуации. Но в любом случае этого не достаточно, чтобы гарантировать прогноз на долгое будущее.

Строение довольно простенькое, на первый взгляд. На углах и по центру каждой стены столбы. По всей видимости, стальные, обделанные бетоном. Боковые и задняя стены глухие. Крыша плоская. А спереди две широкие подъемные рулонные двери для транспорта. За ними должны были располагаться два одинаковых помещения. То, что справа, еще эксплуатировалось по назначению. Здесь был подъемник, набор инструментов, пневматические линии — словом, все, что необходимо для ремонта машин. Была машина, подвешенная на высоте человеческого роста. Двухместная, с закрытым кузовом и длинным капотом, наверное, образца конца шестидесятых или начала семидесятых годов. Ярко-оранжевого цвета. В чреве ее ковырялся стоящий под ней человек. Еще четверо стояли рядом и давали советы. Другое же, расположенное рядом помещение было превращено в некое подобие комнаты отдыха. Там стояли три кожаных дивана. Разнокалиберных. Холодильник. Стол, сработанный из трех лежащих одна на одной автомобильных покрышек, на которые положено вырезанное в форме круга стекло. Стены увешаны плакатами. Автомобили. Женщины. Автомобили с женщинами. На подъездной площадке возле мастерской рядком выстроились пять грузовиков. Все американского производства. Все черные, с хромированными колесами и шипастыми покрышками. И все в разных вариациях разрисованы оранжевыми языками пламени. Ричер поставил свою машину в самом конце этого ряда. Вышел, посмотрел в сторону стоящих в ремонтном отсеке людей. Все разного возраста, кому-то под тридцать, кому-то уже явно за сорок, а кто-то годами между ними. Двое в кожаных штанах и куртках. Двое в джинсах и футболках. Один — тот, что стоял под автомобилем, — в черном комбинезоне. Все с белыми лицами. Все блондины. Все широкоплечие и крепкого сложения. Ричер представил себе, как они вместе тренируются в спортзале. Или на самодельных тренажерах. Или когда-то даже в тюремном дворе. Где они побывали, возможно, даже не раз.

А еще общее у всех было то, что среди них не было Зака.

— Что, проблемы с машиной, дружок? — крикнул тот, что в комбинезоне, и шагнул вперед. — Извини, ничем помочь не можем. У нас тут закрытый клуб. Некоммерческая организация.

— Меня интересует Зак, — сказал Ричер.

Человек в спецовке бросил взгляд на товарищей.

— Мы не знаем никакого Зака. Извини.

И тут в задней части клубного пространства открылась дверь. Возможно, за ней скрывался какой-нибудь склад. А может, и туалет. И оттуда вышел Зак. На голове все та же бандана, на глазах те же солнечные очки.

— Правда? — спросил Ричер. — Так вот же он. Хотите, познакомлю?

— Забавный мужик, — сказал Зак. — Что тебе надо?

— Поговорить.

— О чем?

— О Генри Клостерманне.

— Мы не знаем, кто такой Генри Клостерманн, правда, парни?

Парни дружно закачали головами и что-то забормотали.

— Да ладно… Вы-то, Зак, его точно знаете, — сказал Ричер. — А у него есть одно дельце для того, кто первый схватит. Тут случилась небольшая неувязка. Вам угрожали, вы должны были защищаться, и я это понимаю. Мистер Клостерманн, конечно, терпеть не может тех, кто бездельничает и языком чешет попусту. Но попробуйте еще раз. Я принес вам благую весть. И могу вам в этом помочь. Если сначала вы поможете мне.

— Что за хрень, — сказал Зак.

— Нет, не хрень. Я говорю правду. Впрочем, если вы не хотите работать с мистером Клостерманном…

— Если ты знаком с мистером Клостерманном, то должен состоять в Братстве. Почему я тогда ни разу не видел тебя на собраниях?

Ричер пожал плечами:

— Я не сижу на месте, много разъезжаю.

— Так, значит, ты состоишь в Братстве? Докажи.

— А зачем мне что-то доказывать? Я — деловой партнер мистера Клостерманна. Между прочим, сегодня мы с ним заключили одну сделку. У него дома. В этом доме я бывал не один раз. Там я вас и увидел. Случайно подслушал, что произошло. Подтвердите мне пару деталей, и я смогу мгновенно вернуть вас в список.

— Засунь все свои сделки себе в задницу. Поговорим о Братстве. Ты член организации? Да или нет? Потому что мы все — его члены. Покажите ему, ребята.

Те, что были в футболках, дружно задрали футболки. Парни в куртках распахнули куртки. А тот, что в спецовке, расстегнул верхнюю пуговицу. У всех на груди оказалась одинаковая наколка. С левой стороны. Орел. Когтями обеих лап держит пучок стрел. А на груди вместо звездно-полосатого флага — круглый щит с черной свастикой на красном фоне.

Смутный образ, маячивший в голове Ричера после разговора с Уоллуорком, вдруг обрел четкие очертания. Белые цветы в гостиной Клостерманна… Это же эдельвейсы. Любимые цветы Адольфа Гитлера. Отец Генри Клостерманна, прибывший из Германии в 1946 году. И привезший с собой как минимум одну ценную картину, которая обеспечила ему возможность начать новую жизнь. Он был военным преступником. Нацистом. А Генри продолжил семейный бизнес.

— Ну что ж, это все упрощает, — сказал Ричер. — У меня в голове было две версии происходящего. А теперь я ясно вижу, что существует только одна.

— Задери рубаху, — сказал Зак. — Покажи свою.

Ричер даже не пошевелился.

Зак застегнул куртку и повернулся к своим приятелям.

— Так он, скорей всего, «антифа». Мистер Клостерманн предупреждал, что они будут за нами следить. Вот почему ему нужна была наша помощь.

— Да в чем помощь-то? — сказал Ричер. — Шнурки ему завязывать? Думаю, если б вы взялись все вместе, то у вас прекрасно бы получилось. За пару дней справились бы. А потом можно и отдохнуть, отлежаться где-нибудь в темной комнате.

Парни, похоже, обиделись и как один двинулись на него.

— Тише, тише, ребята, — сказал Ричер. — Вы что, не умеете пользоваться доступными для вас средствами? Оглянитесь вокруг. Вон их сколько. Гаечные ключи. Молотки. Лопатки для надевания покрышек. И другие очень острые и тяжелые предметы.

Парни переглянулись. Слова Ричера сбили их с толку. С чего это вдруг противник дает им столь полезные советы? Но потом они разозлились. Поняли, что Ричер не просто так предложил им воспользоваться инструментами как оружием, он хотел, чтоб они покрыли себя позором. И перестали себя уважать.

Ричер смотрел, как они выстроились перед ним в ряд и буквально кипели праведным гневом. Их ярость была поистине благородна. Стая идейных борцов против одного неверного. Неверный — это, конечно, он, Ричер. И перед ним вдруг открылось то, что ему нужно было знать. Во всяком случае, самая суть этого. У него есть машина. Он сейчас может сесть в нее и уехать. И это был бы мудрый ход. Но перед ним нацисты. Ричер вспомнил о своей матери. О ребенке, которым она была в оккупированной нацистами Франции во время Второй мировой войны. Вечно голодном. Вечно мерзнущем. Частенько подвергающемся опасности. Нет, сейчас отступать не время.

Против него шестеро, стоят в шеренге, с интервалом около фута, а между ними и Ричером футов десять. Они медленно надвигаются на него. Проблема немудреная. Главное сейчас — по-быстрому сократить их количество. Обычная тактика Ричера: когда противник превосходит числом, постараться разозлить его до бешенства. Заставить быстро двинуться на него. И когда между ним и противником останется пять футов, атаковать самому: броситься вперед и прорвать шеренгу посередине, на ходу нанеся человеку справа удар локтем. Мощь противника сразу резко снизится. А мозги вывихнутся. Буквально. Ричер окажется у них за спиной. Вне поля их зрения. Они очень удивятся и станут разворачиваться. Только Ричер к тому моменту и сам уже развернется. И бросится в обратную сторону. Опять с поднятым вверх локтем. Резкий удар. И тот, что был от него слева, а теперь оказался справа, лежит. Если Ричер правильно рассчитает время, парень сам нарвется на удар, как пьяный водитель, съехавший на встречную полосу. Верный расчет времени приходит с опытом. А его Ричеру было не занимать. Но в данном случае у него была еще проблема. Зак находился справа от центра. А Ричеру не хотелось, чтобы Зак пал одним из первых. Хотелось приберечь его к концу.

Ричер настороженно ждал. Он заметил, что парень на левом фланге шеренги, крадучись, проделывает хитрый маневр. Двигаясь по диагонали, отходит в сторону. И хочет потихоньку зайти с тыла, пока Ричер будет занят другими. В голове у Ричера тут же рождается план. Он делает вид, что смотрит вправо, желая раззадорить того, кто угрожал ему с левого фланга. Дождался, когда шеренга противника придвинулась к нему на семь футов. Шесть. Сделал полшажка вправо. Но движение до конца не довел. Прочно поставил ногу, чтобы развернуться влево, нацелившись в промежуток между двумя крайними парнями. Убедился, что местечко есть. Бросился туда, во время движения подняв оба локтя вверх. Выбросил их вперед. Одного парня зацепил за подбородок. Другому попал прямо в лицо. Оба свалились на землю как подкошенные. По часовой стрелке, работая правым локтем, Ричер развернулся в обратную сторону. Следующего парня в шеренге не задело, но инерция движения только усилила удар наотмашь, который Ричер нанес левой. Кулак попал прямо в скулу. Повержены уже трое.

Итак, половина злодеев выведена из строя. Оставшиеся уже не были развернуты перед ним по фронту, когда можно воспользоваться численным преимуществом. Теперь они стояли один за другим, словно сами напрашивались, чтобы он укладывал их по очереди. Даже если один раз крепко заехать в лицо первого, можно считать, что удар пришелся сразу по всем троим. Или по двум как минимум. Соблазн попытаться это сделать очень большой. Но тут и была проблема. Вторым в этой колонне по одному стоял Зак, поэтому требовался иной подход. Ричер сделал ложное движение, якобы целясь Заку в лицо, и, когда тот, закрываясь, поднял руку, двинул ему ногой в колено. Зак брякнулся вниз, а Ричер снова двинул ногой, в солнечное сплетение, вышиб у того из легких воздух, и Зак, задыхаясь, скорчился на земле. Оставшиеся двое отступили и рассредоточились. Ричер почти слышал, как трещат их мозги. Что это было такое? И что теперь делать? Бежать? Или драться? Но как? А Ричер воспользовался кратковременной передышкой, притоптал обе руки Зака на случай, не припрятан ли где-нибудь у него пистолет или нож, а потом шагнул вперед.

— Я буду ненавидеть себя, парни, за это, но все равно скажу, — проговорил он. — Битва закончена. Вы потерпели поражение. Советую вам убраться подобру-поздорову. Мне не нужны лишние жертвы.

Те переглянулись. Молча. Потом отодвинулись друг от друга подальше, так что вместе с Ричером образовали треугольник. Ричер прикинул его углы. Оценил относительное расположение сил. И пришел к выводу, что следующей фигурой атаки станет прямая линия. А он сам будет посередине. Парни постараются броситься на него одновременно. Предоставив для него сразу две мишени. Две угрозы. Сильно осложняя ему защиту. Если такое допустить, то, весьма вероятно, он как минимум будет сбит с ног. А Ричер этого не хотел. И вовсе не из тщеславия. И не из отвращения к боли. Но потому, что такое положение значительно снижало эффективность его действий. Обычно он отвечал тем, что позволял двум атакующим начать движение навстречу друг другу. Набрать скорость. И потом делал стремительный нырок влево. И один из них удивится и отпрянет назад. Другой рванется вперед, как охотник, преследующий свою жертву. А Ричер развернется. И снова развернется, каждый раз захватывая атакующего врасплох. Правда, и на этот раз была проблема. Эти парни слишком медленно двигались. Осторожничали. А Ричеру нужна была их скорость, сила инерции, только тогда все получится. Поэтому он все поменял. Отпрыгнул в сторону, схватил того, кто покрупней, за правую руку. И, продолжая вращаться, потащил его по кругу, сделав оборот на все триста шестьдесят градусов. Как метатель молота, упершись ступнями в землю и используя свой вес. И уже на три четверти разогнав противника вокруг своей оси, добился того, что ноги его оторвались от земли. А когда сделал полный оборот, ноги противника были уже на уровне пояса. И врезались в корпус его товарища с такой силой, словно того сбили с ног двойным ударом ботинком с разворота. Ричер поставил своего парня на землю. Секунду подождал, убедился в том, что тот твердо стоит сам. И нанес мощный удар кулаком в лицо. Тяжелый, жестокий, словно кувалдой, переломавшей ему все кости, хрящи и выбившей зубы. Другой попытался уползти, но Ричер догнал его и заехал ему в голову. Обычно в таких случаях, когда противник уже повержен и лежит на земле, он делал это левой ногой. Которая бьет слабее. Но сейчас перед ним был нацист. И Ричер не стал себя сдерживать. И не пожалел для него правой.

Потом Ричер подошел к Заку, который катался по земле и жалобно скулил. Схватил его за волосы, подтащил к ближайшему грузовику и прислонил к колесу.

— Черт возьми, вы сломали мне ногу, — пропищал Зак; голос его звучал на октаву выше, чем прежде. — Вы сломали мне обе руки.

— Возможно, — отозвался Ричер. — Подумаешь, несколько тоненьких косточек. Там у вас еще много осталось. Вопрос в том, хотите ли вы, чтобы я их тоже переломал? Или готовы поделиться со мной кое-какой информацией?

— Все расскажу, что хотите.

— Клостерманн что-то там такое организует Что именно?

— Какую-то тусовку. Дурацкую какую-то, честное слово. Я рад, что меня исключили из числа приглашенных. У него даже нет для нее реального места. Хочет направить в небо пучок световых лучей. Идиотизм. Типа, из них получатся как бы стены. Чушь собачья.

— Не знаю, не знаю. Один австрияка когда-то такое уже делал. Я слышал, было вполне впечатляюще.

— Что-что?

— Ладно, не берите в голову. И где будет эта тусовка?

— На каком-то поле. У него есть друг, у которого этих полей полно. На каком точно, я не знаю.

— А когда?

— Не раньше следующего года. Двадцатого апреля. Еще через тыщу лет. Но дату он обозначил точно. Не знаю почему.

— Ну вы и дебил, Зак…

— Что-что?

— Как достать билет на эту тусовку?

— Только по приглашениям. По два человека из каждого штата плюс несколько местных.

— Как Клостерманн решает кого пригласить?

— Не знаю. Но слышал, что с каждым годом она будет расширяться. Двое от штата — это в первый раз. Потом четверо. Потом по восемь человек. Типа того.

— Ладно. А в чем должна быть ваша роль?

— Безопасность. Я должен был собрать группу. И постоянно дежурить… вдруг об этом узнают из «антифа» и попытаются нас прихлопнуть.

— У меня, Зак, есть для вас кое-какие новости. Вас так и так всех прихлопнут. Можете мне в этом верить. Только это будут не «антифа». Я знаю других, кто с удовольствием это сделает. Люди, которые служат стране.

Ричер на время оставил Зака и занялся бесчувственными телами противников: подтаскивал их к дороге и складывал там штабелем. Потом приволок корчащегося и стонущего Зака, водрузил его сверху. Проверил кабины грузовиков. Ключи везде оказались на месте, и он подогнал все машины как можно ближе к зданию. Потом вернулся в Заку:

— У вас есть мобильник?

— Да.

— Видео записывает?

— Да. А на что вам? Что вы собираетесь делать?

Ричер сорвал футболку с ближайшего неподвижно лежащего парня.

— Давайте, — сказал он. — Начинайте съемку. Официально вы больше не член этого вашего Братства. А как только появятся мысли снова в него вступить, смотрите это кино. И вспоминайте. В следующий раз то же самое будет с вашим домом. При этом вы будете в нем. Когда ваши друзья очухаются, передайте им все, что я вам сказал. То же самое относится и к ним. И ко всем остальным вашим знакомым.

Ричер вернулся к зданию мастерской. Сунул футболку в топливную трубку оранжевой машины. Отверткой затолкал ее поглубже. Подождал, пока футболка пропитается бензином. Поджег. И пошел прочь.

Глава 26

Оставив позади полыхающую мастерскую, Ричер одним духом промчался пару миль, остановился и набрал номер Уоллуорка.

— От Фишер опять ничего, так? — спросил он, когда тот откликнулся.

— Еще нет — сказал Уоллуорк.

— И не будет.

— Не теряйте надежды, Ричер. Прошло всего несколько часов. Вы же знаете, русские очень осторожны.

— Клостерманн не русский. Он нацист.

— Простите, кажется, какие-то помехи на линии. Мне послышалось, что вы сказали, Клостерманн нацист.

— Да. Такой вот поворот.

— Рассказывайте.

— Я только что разговаривал с байкером. Кажется, папаша Клостерманна был военный преступник. Вот для чего Клостерманну нужен этот сервер. В нем должен быть какой-то разоблачающий его документ. А тут еще акция, которую он организует. Вы к этому готовы? Потому что, когда вы ее прихлопнете, это будет сенсация. Он хочет возобновить что-то вроде нюрнбергских съездов.[14] Которые завершались созданием «Храма света».

— Если вы шутите, Ричер, то прекратите сейчас же.

— Какие уж тут шутки.

— А какую роль там играет байкер?

— Клостерманн склонил его организовать безопасность. На всякий случай, если вдруг припрутся «антифа».

— Хорошо. Значит, Клостерманн хочет устроить небольшой погром.

— Могу предположить. Вы же знаете, что эти ребята обожают погромы. Особенно с привкусом типа «мы против них». Им нужны свои демоны.

— Спасибо, Ричер. Я кое с кем свяжусь по этому поводу.

— У байкера и всех его дружков на груди наколка. Орел со свастикой. Они говорили, что они члены какого-то братства. Это могло бы помочь найти всех остальных. Но особенно торопиться не стоит. Сборище будет еще только двадцатого апреля. В день рождения Гитлера.

— Они обожают свою символику.

— Сейчас гораздо важней сосредоточиться на программе «Часовой». К русским Клостерманн не имеет отношения, значит у русских копии сервера нет. Они все еще охотятся за Резерфордом. И могут с испугу отозвать своего агента из Ок-Риджа.