— Что такое? — лениво отозвалась Йорка.
И все оказалось действительно проще, чем думал Жан-Жак-Альбин. Он боялся, что придется учить имена, копировать повадки, походку и привычки настоящего Жиля де Рэ… Ничего этого оказалось не нужно. Достаточно было просто внешности и влияния.
В распоряжении новоявленного барона в его имении оказалось приличного рода войско из двухсот боевых рыцарей — это была его личная охрана, и каждый готов был сложить голову за своего господина. В поместье Тиффож была огромная библиотека и даже собственная небольшая церковь с тридцатью канониками.
— Зайти в задания. Глянь что там.
— А вот тут мы будем служить черные мессы, — прошептал Бельфегор, предпочитающий оставаться невидимым. — Ка-а-ак же мне нравятся черные мессы, где можно вдоволь налакомиться детской невинной кровью… Ты же знаешь, я люблю ее больше всего.
— Да ничего. Мы же выполнили уже задания свои.
И начались кровавые оргии.
— Ты глянь.
— Щас… — и через пару секунд столь же лениво — Ну глянула… и?
Слава о молодом бароне, как о бесстрашном воине, косящем врагов Франции, ходила давно. А теперь покатилась слава о безжалостном и безумном убийце детей. Свиту барона внезапно наводнили темные личности — алхимики, толкователи сновидений и прочие смутители умов, которых в те времена всех до единого можно было смело отправлять на костер. Ходили упорные слухи, что у «черного воина», так прозвали барона, даже есть свой домашний демон. Мы-то с вами знаем, кто именно это был… Люди шептали, что барон приносит страшные жертвы врагу рода человеческого. Все в округе тихонько передавали друг другу соображения о том, куда исчезают крестьянские дети, которых барон приглашал на званые торжества с обильным угощением и облачал в парчовые одежды. Потом эти окровавленные тряпки сжигали в каминах…
— Пусто?
Потихоньку шепотки достигли ушей епископа Нантского, Жана де Малеструа. И разгорелся нешуточный процесс против жестокости маршала — любители исторических фактов легко могут найти сведения об этом процессе.
— Пусто.
Миру известна публичная проповедь епископа, записанная в анналах истории: «…дошли до нас сначала многочисленные слухи, а затем жалобы и заявления достойных и скромных лиц… Мы изучили их, и из этих показаний нам стало известно среди прочего, что знатный человек, мессир Жиль де Рэ, шевалье, сеньор этих мест и барон, наш подданный, вместе с несколькими сообщниками задушил и убил ужасным образом многих невинных маленьких мальчиков, что он предавался с ними греху сладострастия и содомии, часто вызывал демонов, приносил им жертвы и заключал с ними договоры и совершал другие ужасные преступления…» Жан-Жак-Альбин в личине маршала и четверо его самых приближенных слуг были схвачены и заперты. Самозванному Жилю де Рэ грозил приговор — смертная казнь через сожжение на костре.
— А у меня висит задание — крайне задумчиво поведал я, с величайшим вниманием вчитываясь в каждое слово.
Той же ночью он воззвал к Бельфегору, и демон не преминул явиться, и вновь в облике красавицы Беллы.
— Врешь!
— Мой мальчик, отчего у тебя столь подавленный вид? — вздернула бровь демоница.
— Клянусь левым клыком!
— Я ведь не Жанна д’Арк, эта религиозная фанатичка. Хотел бы я видеть, у кого еще будет радостное лицо накануне сожжения, — резонно ответил Бизанкур.
— Ну тебя! Ты серьезно?
— У того, кто уверен в своей силе и безнаказанности, — не менее резонно промурлыкала бестия. — Именно этот подарок достался тебе от Сатаны. А сейчас дьявольское мое хитроумие изобрело следующую комбинацию. Мы подкупим палачей. Слуг твоих, всех четверых, пусть пытают, пусть хоть на кусочки разрежут. А ты сразу сознайся во всем, в чем тебя обвиняют, — какая тебе разница… Не переживай, тебя и пальцем не тронут, на это крестьяне есть.
— Абсолютно. Не кричи так — попросил я — Сейчас прочту и тебе зачитаю. Задание на нас обоих. Групповое. Вот и польза от объединения сил.
Собственно, все так и получилось. Семья Жиля де Рэ договорилась, что в виде особой «милости» маршала не станут сжигать заживо, а сначала задушат и сожгут уже мертвое тело. «Удушение» было разыграно мастерски, после чего тело «маршала» заменили телом какого-то безвестного крестьянина, похищенного накануне, а кто будет сличать обгорелые останки?..
— Да с чего бы оно появилось? Я о таком даже не слышала!
И в самом деле, никто даже не догадывался, отчего произошла такая перемена в бароне де Рэ. Отчего он стал нелюдим и неоправданно жесток. То, во что верят люди, на поверку оказывается глупыми россказнями старых клуш, а то, что происходит на самом деле, никогда не будет доступно их пониманию.
— Мы много чего не слышали и кучу всего не знаем. Поэтому и надо действовать и спрашивать постоянно. Зачитываю.
— Давай!
Жан-Жак Бизанкур собственной персоной, сбросив личину Жиля, стоял в толпе и наблюдал за казнью. Ему очень нравилось ловить последние вздохи жертв, ведь сам он в любых передрягах оставался живым и здоровым…
Задание: Протирка столов и скамеек. (Групповое).
Порой, рассматривая себя в зеркале, Жан-Жак-Альбин с удовлетворением отмечал, что совершенно не меняется. Все та же сияющая здоровьем гладкая кожа, густые и волнистые темные волосы, сияющие голубые глаза, вечные двадцать семь лет.
Описание: Специальными губками, полученными из чистохрана 22А (КЛУКС-17) протереть 100 столов и 200 скамеек.
— Так странно, — сказал он Бельфегору. — Словно это все происходило не со мной. Жаль, что я не успел побывать на казни Жанны д’Арк. Но я хочу еще! Мне понравилась эта игра…
Важные дополнительные детали: Протирать исключительно подсвеченные красным столы и лавки.
И Жан-Жак-Альбин принялся упиваться этой игрой — ехать на запятках чужих карет и соскакивать, когда игра надоедала или ее продолжение становилось невозможным. Их было много — тех, кто стали известны современным историкам как «знаменитые маньяки Средневековья».
Место выполнения: КЛУКС-17.
Жиль Гарнье, Мартин Штир, Петер Нирш по кличке Тысяча лиц…
Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.
Все это был Жан-Жак Бизанкур.
Но это были мужчины. Позже Бизанкуру выпал случай побывать и в женской ипостаси.
Награда: 20 солов.
— Мне не дает покоя Венгерское королевство, — признался как-то Жан-Жак. — О мой покровитель, Бельфегор! Еще почти век назад ты разбередил меня рассказом о короле Владе, которым я опоздал стать…
— И снова тебе повезло, — сладко промурлыкала Белла. — Именно в Венгрии есть удивительный персонаж, состоящий с Владом Цепешем в отдаленном родстве, — графиня Елизавета Батори.
Прочитал. Огляделся вокруг — столов тут полным-полно. И ни одного подсвеченного каким-либо светом. Глянул на Йорку. Невольно прищурился — та аж светилась от радости, возбужденно постукивая кулаком по столу.
— Женщина… — загорелись глаза Жан-Жака. — Я всегда хотел побывать в теле женщины… Только вряд ли я захочу рожать.
— Ты чего?
— Повезло то как!
— Тебе и не придется, — потянулся Бельфегор. — Я так запутаю историков, что они веками грызться будут, кто кем и кому приходится и кто что сделал, уж попомни мои слова… Но это знатный род, и поэтому можешь особо не церемониться. Ты, мой дорогой, должен блеснуть. А лучше так засверкать, чтобы слава о тебе с именем и в теле этой девочки с нелепой судьбой не померкла в веках и была столь черной, что потомки содрогались бы при одном упоминании имени Елизаветы Батори.
— Думаешь?
— Если я не убью ее сразу, а заменю… — задумалось чудовище с ангельской внешностью и дьявольской душою, Жан-Жак Альбин. — К примеру, заточу в ее же собственном замке, выдав за собственную строптивую служанку… Как это будет забавно!
Бельфегор покатился со смеху.
— Знаешь блин! Всего-то сто столов и двести лавок! Легкотня! За пару часов сделаем. И по десять солов на каждого!
— Мне только нужно будет немного побыть среди этого люда, дабы услышать говор его и овладеть незнакомым языком, — заметил Бизанкур.
— Как награда делится? Автоматом?
— Легко, — ответил демон. — В любой стране ты будешь иметь такую возможность. Итак, в путь!
И, увы, это действительно оказалось легко.
— Не! Это знаю. Тебя система спросит после выполнения задания — даст варианты распределения награды между членами группы.
Елизавета — настоящая красавица Батори, скованная строгими запретами мужа, Ференца Надашди, прозванного Черным Воином, за которого ее выдали замуж в пятнадцать лет, почти не понимая, что с ней происходит, продолжала свою странную жизнь в полусне. Она превратилась в послушную марионетку, глотающую успокоительные капли, сидящую взаперти, иногда удовлетворяющую похоть супруга и рожающую ему детей, а их было шестеро, хотя один из них умер еще в колыбели. Детей своих она не воспитывала, их сразу отдавали многочисленным нянькам. Да оставить их с ней было и опасно — все прекрасно видели, что хозяйка Чахтицкого замка повредилась в уме…
— Ага… а что насчет подсветки?
— Увидишь. Пошли!
Но не стоит забывать, что речь идет о подлинной графине. Альбин же, внутренне покатываясь со смеху, потихонечку готовил госпоже Батори ту страшную славу, которая тянется за ней по сей день — славу «кровавой графини».
Сдавшись, я с неохотой встал, чувствуя, как каждый мускул постанывает от боли. Тело просило одного — притормози, гоблин, притормози! Выполнил задание? Отлично! Иди на теплую скамейку и дрыхни! Дай время восстановиться! Будь гоблином, а не падлой, мужик! Ну же!
Я мольбы организма проигнорировал, но мысленно пообещал протестующим мышцам, что нагрузка будет щадящей и только на пользу. Тело мне не поверило и ответило злобной волной боли…
Покуда настоящая Елизавета предавалась взаперти тоске и унынию, ее двойник, «раздражительная госпожа» раздавала оплеухи своим служанкам за нерадивость, могла ткнуть иглой в лицо или в любую часть тела, если ей не нравилось, как ее причесали или одели. Но, если ее светлость была довольна услугами, она брала служанку в любовницы и щедро одаривала ее. Челядь на это не обращала особого внимания, зная, что любая хозяйка имеет право как угодно наказывать и миловать слуг. А милости «госпожи» поистине были донельзя странными — она делала служанок своими любовницами. И они буквально сходили с ума, потому что во время их противоестественных утех им казалось, что с ними мужчина. Когда они осмеливались задать хозяйке вопрос на эту тему, Альбин, посмеиваясь, отвечал, что всем Батори испокон веков известны тайны черной магии. А уж если им интересно поглубже проникнуть в эту тему, то можно лишиться здоровья и самой жизни. И они предпочитали помалкивать.
Пока общался сам с собой — первый тревожный звоночек? — Йорка привела нас к небольшому ящику стоящему у стены. Небольшой лоток сбоку. На стене над ящиком надпись «ЧИСТОХРАН-22А». Едва подошли, ящик дважды щелкнул и выплюнул на лоток две большие зеленые губки. Йорка схватила одну, вторую взял я и сразу ощутил влажность. Для пробы чуть сжал и удивился — наружу не выступило ни капли. Странная губка…
— О! И у меня задание появилось! То же что и у тебя.
Все по-настоящему началось, когда супруг ее, Черный рыцарь, скончался наконец от последствий полученных в сражениях ран, которые давненько мучили его. Вот тогда настоящая Батори вовсе перестала покидать свои покои, и на свет окончательно вышел Жан-Жак-Альбин. Всяческие вопросы о том, кто заперт в комнате, лже-графиня резко пресекала, и домашние были в полной уверенности, что там тот или иной провинившийся домашний слуга или крестьянин.
Логично. Система должна заботиться о честности — вдруг я скажу, что за задание платят не двадцать, а десять солов? Дожили… машина не верит людям… это ведь машина следит за нами?
— Тут все просто! — радостно тараторила напарница, таща меня обратно к столикам — Подходим к подсвеченному и протираем до тех пор, пока красный свет не сменится зеленым. Переходим к следующему столу или скамье. Повторяем. Красный. Зеленый. Дальше. Красный. Зеленый. Дальше. Смотрим за губкой — если она краснеет — пихаем ее в чистоблюда и берем свежие.
А себе в компанию очаровательная хозяйка подобрала личностей под стать своим безумным пристрастиям. Это были женщины, и единственный мужчина — карлик-уродец, горбун по имени Фицко.
Особые же милости выпадали на долю Анны Дарвулии, местной знахарки. Та была тоже довольно диковинной особой; на пару с хозяйкой они проводили эксперименты со всякими снадобьями и проверяли их на крестьянах. Анна отличалась своим свирепым нравом да вдобавок страдала эпилепсией, от которой впоследствии и скончалась.
— Чистохран же?
«Елизавета» резвилась вовсю. Когда в замок приезжали родовитые гости, слугам было приказано портить их кареты, отпускать восвояси лошадей. Вырвавшиеся на свободу дворяне клялись, что ноги их больше не будет в Чахтицком замке. Но особым лакомством для Альбина и Бельфегора было приглашение двадцати шести дочерей неимущих дворян, которым графиня собиралась привить «хорошие манеры». Нам-то с вами понятно, что это были за «прививки».
В подвале замка оборудованы были помещения для изощренных пыток. Да и в окрестностях самого замка стали с подозрительной частотой находить окровавленные или уже полуразложившиеся части тел юных девушек.
— Чистоблюдом все зовут. Не знаю почему. Понял?
Особенно же любила графиня принимать «кровавые ванны», коими особо и прославилась в истории. Да и в самом деле, почему бы их и не принимать. Кожа от них становилась шелковистой, а поставщиков красной жидкости было в избытке.
Но любой «хорошей жизни» приходит конец. А конец Батори был страшен.
— Кто подсвечивает?
Сначала за нее взялись клирики и под соусом религиозных разногласий принялись «копать». А как же — графиня была кальвинисткой, и первым обвинителем выступил лютеранский священник Мадьяри. В Венгрии как раз была борьба конфессий, так что несчастная графиня попала в политическо-клириканские жернова.
— Мать!
Это случилось в разгар веселья. Жан-Жак-Альбин только-только приступил к испытанию в подвале своих новых инструментов для изысканных развлечений. Его «гостьями» на этот раз была пара молоденьких служанок. Одна уже не выдержала забав и испустила дух, а вторая ждала своего часа. Бельфегор расположился в бархатном кресле и наблюдал за процессом, когда наверху раздались голоса и топот множества ног.
— Тьфу… я аж поперхнулся!
— Это за нашей девочкой, которая знать ничего не знает и спокойно себе заперта там, наверху, — заметил Бельфегор и немедленно юркнул в бездыханную девушку.
— Ну система…
— Не бойся ничего, ночью я приду за тобой, куда бы тебя ни заперли, — проговорили мертвые губы.
— Уже лучше. Приступаем.
В этот момент в подвал со своей свитой нагрянул Дьердь Турзо, тогдашний правитель австрийской части Венгрии. Пикантная подробность состояла в том, что именно его перед смертью просил «черный воин», Ференц Надашди, оберегать свою жену и детей. Между нами говоря, тот еще типчик, даром что паладин. Он зарился на земельные владенья Батори, и Надашди зря бессильно грозил ему из гроба кровавым кулаком…
Старт был беззвучным, но ярким — ближайший к нам стол тревожно покраснел от упавшего с потолка света. Подойдя, мы принялись обхаживать красного бедолагу губками. Я старался делать как Йорка — она орудовала губкой с завидной быстротой. Десять секунд тщательной обработки — и столик зеленеет. Зато краснеет лавка и мы переключаемся на нее. Пять секунд — и лавка зеленеет. А моя губка из изумрудно зеленой становится темно-зеленой.
Расследование было крайне запутанным, как и обещал Бельфегор. Подставные свидетели, записи о количестве жертв, вырванные под пытками признания карлика Фицко и прочей нечистой своры — все это необычайно забавляло Альбина, которому, собственно говоря, ничего не грозило. Графиню даже не собирались казнить. Ну то есть ее не собирались сжигать. Приговор был до крайности мягок, если, конечно, считать мягким одиночное заточение. Самое же смешное заключалось в том, что заточить красавицу графиню решили именно в той комнате, где она и жила все это время, оставив отверстия лишь для вентиляции и для подачи в комнату скудной еды.
— Дезинфекция? — уточнил очевидное.
— Ага. Тут ведь гоблины и зомби больше тусуются. Народец грязный. А бригады только свои «иглы» в чистоте держат. Здесь редко сидят. О… сопля чья-то гоблинская по столу размазана… серо-зеленая…
— Давай ее хоть развлечем напоследок? — предложил Бельфегор Жан-Жаку. — Будем ей сюда приносить изысканные лакомства и новые книги, а?
— Чистоблюд — хмыкнул я — Блюдет чистоту. Дабы не было заразу… давай поднажмем, Йорка. Закончим с заданием — и рванем на семнадцатый перекресток.
— Зачем? — равнодушно отказался Бизанкур. — Какие книги, она уже читать разучилась и озверела. Ходит из угла в угол, как заморенный шакал. Она свое отыграла, мне скучно. Я бы с удовольствием отправился… ну, хоть в Индию.
Губка Йорки замедлила свой бег по блаженно замершему от непривычной ласки столу. Девчонка с нескрываемой тревогой оглянулась, глянула на меня, подавшись вперед, прошептала:
— Да хоть в Занзибар! — развеселилась Белла. — Представляю, какую загадку ты после себя оставишь историкам.
— Думаешь стоит? Нарвемся ведь на этих…
Да, они даже не подозревали, что все эти чокнутые изверги были не кем иным, как оборотнем Бизанкуром…
— Вечно прятаться не удастся — ответил я и шагнул к следующей красной лавке.
Индия, восемнадцатый век, Таг Бехрам, «душитель платком» — около тысячи жертв.
— Но…
Мадагаскар, первая половина девятнадцатого века, где представилась потрясающая возможность поизмываться над христианами. Ранавалуна Первая, прозванная «бешеной королевой» за то, что варила подданных в котлах. Она правила около восьмидесяти лет. Даже отдав концы, она продолжала убивать — во время ее похорон взорвался бочонок с порохом. Бешеная Королева унесла с собой еще несколько человек…
— Положись на меня. Главное — делай как я говорю. И мы все останемся целы и здоровы.
Альбину настолько понравилось на Мадагаскаре, что он с тем же именем — Ранавалуна — только с другим порядковым номером, Третья, задержался в правителях еще на довольно сакральное число лет — тридцать три года. Казни, голод, болезни — вот что новая правительница подарила своему народу. За время правления «Кровавой Мэри Мадагаскара» погибли несколько миллионов человек. А что еще было ждать от Жан-Жака де Бизанкура? Бельфегор и прочая адская братия были донельзя довольны.
Тишина…
Шло начало двадцатого столетия.
— Ты меня слышала, гоблин?
— Я орк! Слышала… закончим — и идем на семнадцатый перекресток…
Но потом Бизанкуру осточертела жара.
— Вот и умница. Продолжаем зарабатывать солы!
С заданием мы справились за два часа. Четырежды меняли покрасневшие губки. И едва протерли последний сотый стол, мне пришел системный запрос:
— Россия, малыш, — намекнул Бельфегор. — Вот где намного холодней и всегда можно вдосталь хлебнуть кровушки.
Разделение награды? Да. Нет (Лидеру).
Ответив утвердительно, глянул на расцветшую грязным цветком Йорку, затем проверил свой баланс:
И кровушки было предостаточно. Не стоит даже говорить, кем Жан-Жак-Альбин захотел стать в России начала двадцатого века. Его совершенно очаровал Григорий Распутин, которому сама фамилия словно диктовала, что ему надо делать.
СТАТУС:
Номер: Одиннадцатый.
Ранг: Низший (добровольный).
Впоследствии секретарь Распутина писал о нем так: «Каким представляли себе Распутина современники? Как пьяного, грязного мужика, который проник в царскую семью, назначал и увольнял министров, епископов и генералов и целое десятилетие был героем петербургской скандальной хроники. К тому же еще дикие оргии в „Вилле Родэ“, похотливые танцы среди аристократических поклонниц, высокопоставленных приспешников и пьяных цыган, а одновременно непонятная власть над царем и его семьей, гипнотическая сила и вера в свое особое назначение. Это было все».
Текущий статус: ОРН. (стандартное трехразовое питание и водоснабжение).
Баланс: 5
Но это было далеко не все. К тому времени Альбин уже и сам научился делать удивительные вещи почище канканов в «Вилле Родэ», поэтому и пишут до сих пор изумленные историки про смерть Григория Ефимовича, которого называли не иначе как «святым чертом». Будучи отравленным, получив несколько смертельных ранений, он умудрился еще и сесть в гробу, чем вызвал ужас на долгие годы у наблюдавших эту сцену… А Жан-Жак-Альбин, который именно этого и хотел, упивался собственными новыми возможностями. Теперь его влекло не количество смертей, а качество. Да и политика начала понемногу его развлекать. Как хорошо делать это не своими руками, а просто нашептать кому следует то, что надо.
Задолженности: нет.
О да! До завтрашнего дня гоблин Оди не только больше не должник системы, но еще и в плюсе на пять солов! А ведь время едва за полдень! Правда скоро обед и это еще минус два сола… но это мелочи. Я в плюсе!
Потом была Ильза Кох, «Бухенвальдская сука», супруга одного из комендантов концлагерей Майданек и Бухенвальд…
— Мы с тобой самые крутые гоблины этого района! — сделал я закономерный вывод.
— Орки! — как всегда поправила меня сияющая напарница — Орки!
Кровь и крики, боль и страдания — всего этого было в избытке, и несколько лет Альбин виртуозно лавировал между смертями. Его не брали ни пуля, ни сабля — адские силы неукоснительно соблюдали договор.
— Ну… мы пока не самые крутые орки на районе. Ну что? Пообедаем, чуть отдохнем и…
Его боялись. Его проклинали. За ним тянулся широкий кровавый след…
* * *
— И на семнадцатый перекресток! — отважно сказала Йорка — Не боюсь! Ты везунчик, двойная единица! Ты везунчик!
…Вокруг по-прежнему витали легкие ароматы сандала и корицы.
— Ну нет — не согласился я — Просто мы не сидим на жопе без дела. Мы что делаем — и мир откликается. Закон жизни, гоблин, закон жизни! О! Быть не может…
— Иди наза-а-ад, малыш, ты слишком долго плаваешь в этом море воспоминаний, не утонуть бы тебе, — тихонько рассмеялась Белла, и приглушенно звякнули кубики льда в ее бокале с мохито. — Мы по-прежнему во Франции, и здесь тебя ожидает очередное дельце.
— Ты чего?
Бизанкур возвращался в свое время медленно и тягуче, словно ныряльщик сквозь толщу воды, с самого дна. Перед его затуманенным воспоминаниями взглядом все еще плавала пелена.
— Системный запрос… удивительно длинный…
— Это жара, — сочувственно покивал демон. — Выпей холодненького, тебе станет легче…
Больше шести часов до вечернего сигнала.
Бизанкур послушно сделал несколько глотков.
Дополнительное групповое задание? (с поощрением (Р)).
Как же тяжко давались ему эти ныряния в волнах времени. Раскисать сейчас точно не следовало, но он хотел хоть как-то избавиться от тягостного послевкусия своих ощущений.
Да. Нет.
— Бери! — мгновенно отреагировала Йорка, когда зачитал и ей.
— Далекое Средневековье, по мнению нынешних людей, — это мракобесие и темнота, грязь и болезни, — медленно произнес Жан-Жак. — Да, все это так. Но как же мелки современные люди по сравнению с тогдашними. Как ничтожны страсти, как смешны притязания. Словно пересохло озеро, оставив после себя жалкую пародию на самое себя, — грязную мелкую лужу. Я скучаю по тем временам…
— Уверена? — с сомнением спросил я — Мы ведь не знаем, что предложат… я еще вытяну один раунд бурлачества. Но перетаскать сто ведер слизи уже вряд ли сегодня смогу…
После паузы Белла хмыкнула:
— Рискнем! Там еще и поощрение! — ее глаза аж слепили полыханием. Трудоголик дорвался до работы?
— Ладно…
— А ты и впрямь устал, рассуждаешь, словно старец. Исчезли в тебе искра и бесшабашность, потянуло на дряхлые мыслишки. Удел молодости — это жадно впитывать новое. А ты тычешься носом в былое. Значит, вправду тебе нужен отдых. И ты на пути к нему. Только перед финалом задачи и долгожданным призом нужно выложиться по полной. Уж извини.
Да.
— Ты сказал, Бельфегор, что истребление добродетелей будет нелегкой задачей, — понизив голос, заметил Жан-Жак, обмахиваясь карточкой меню. — Но пока мне везет.
Задание: Протирка столов и скамеек. (Групповое).
— Так ведь с тобой дьявольская удача, — усмехнувшись, подчеркнула демоница. — Вот и везет… И ты довольно быстро понял, как именно можно добиться результата без выстраивания криминальных хитросплетений, — значит, ум твой по-прежнему бодр. Будем надеяться, что так и будет продолжаться до самого финала. Удачного финала.
Описание: Специальными губками, полученными из чистохрана 22А (КЛУКС-17) протереть 100 столов и 200 скамеек.
Важные дополнительные детали: Протирать исключительно подсвеченные красным столы и лавки.
— Если бы не нужда, в здравом уме я здесь находиться бы не стал, — заметил Жан-Жак. — Невыносимая вонь.
Место выполнения: КЛУКС-17.
Время выполнения: До вечернего сигнала окончания работ.
— Эким неженкой ты стал, — усмехнулась Белла. — Забыл, какая вонь стояла здесь, когда ты родился? А чуму ты помнишь?!
Награда: 20 солов.
Она махнула рукой официанту, и вскоре тот принес два запотевших кувшина, в которых апельсиновые и лимонные дольки соседствовали с листочками мяты и кубиками льда.
Поощрение: игровой вызов любому члену группы.
— Мне этот напиток не нужен, заметь, — сказала она. — Я жажды не испытываю. Хотя, как говорится, «ничто человеческое мне не чуждо» … Итак, твоя цель здесь — Жоффруа Перрен, трех с небольшим лет от роду. Добродетель Усердия, просто слепок с его родителей, Клода и Мадлен, в которых нет никаких пороков, кроме одержимости работой. Разве что его бабушка, на попечение которой частенько находится Жоффруа, любит пропустить рюмочку-другую. Но какой же это порок, она ведь не героинщица. То ли дело эта твоя нимфоманка… как ее… Алана Смит, которую ты совсем недавно имел во всех позах в Майами. Просто поразительно, у кого только не рождаются человечки, которым отводится такая роль — олицетворять добродетель. Чем они там только думают?.. — Белла выразительно взглянула куда-то в небо. — Впрочем, если взглянуть на историю особенно пристально, именно в грязи порой и рождаются те, кто потом так или иначе становятся знаковыми фигурами.
— Пошли за губками — вздохнул я, зачитав сообщение и поднялся первым — Обедать когда?
— И что за грязь на этот раз? — поинтересовался Бизанкур, осушая второй стакан холодного лимонада буквально залпом.
— После задания!
— Ну-у, как посмотреть. — Вид красотки был довольно хитрым. — Лично мне просто любопытно, как ты с этим справишься… Они не маргиналы и не наркоманы, родители будущего апостола, который, надеюсь, с твоей помощью им никогда не станет. Оба историки. Увлеченные своим делом бумажные червячки. Занимаются они изучением генеалогических дерев графства Блуа. И Капетингами.
— Вот как, — проронил Бизанкур. — Так это хорошо. Я сам из Капетингов, по матери.
— Ну после так после… ох моя бедная-бедная гоблинская спина… там что-то нехорошо потрескивает…
— Ну, значит, опять повезло? — расхохоталась красотка. — Не торопись, тебе может не понравиться.
— Какой-то подвох? И в чем он? — задрал брови Жан-Жак.
* * *
— Сейчас-сейчас… Помнишь ли ты Робера де Артуа? Впрочем, ты видел его всего один раз в жизни, в далеком детстве, во время одного скромного, но значимого для вашей фамилии праздника… Так что я не удивлюсь, если его имя тебе ни о чем не скажет.
СТАТУС:
Как ни напрягал память Бизанкур, ему не удалось вспомнить ни одного человека с таким именем. Праздник? Какой праздник?
Номер: Одиннадцатый.
— Не мучь себя понапрасну, — махнула рукой Белла. — Когда Роберу де Артуа было сорок четыре года, он женился на девице Бранне де Бизанкур, которой было тогда неполных тринадцать, а тебе — около двух лет, и праздник этот был их свадьбой.
Ранг: Низший (добровольный).
Постепенно на лице Жан-Жака проступило нечто вроде понимания, и брови его взлетели вверх:
Текущий статус: ОРН. (стандартное трехразовое питание и водоснабжение).
— Черт подери, он был мужем моей старшей сестры, — произнес он.
Баланс: 15 Задолженности: нет.
— Бинго, — непонятным тоном отозвалась Белла. — Так вот, брак этот был в ту пору вполне удачным. У тебя родились всего два племянника. Вообще-то три, но первенец быстро умер — все-таки твоей сестричке было двенадцать, она была худенькая, и ребеночек родился недоношенным и нежизнеспособным. Это потом она у мужа отъелась и поздоровела. Болезни, вездесущая чума, войны, даже разбойные нападения, их семейство миновали, и они мирно занимались виноградниками и изготовлением вина. Но интересно совсем другое. Если проследить за течением красной жидкости в людских венах, то получится презабавная картина. Подобно тому, как мы разбавляем вино водой — вот его половина в напитке, вот одна треть, а вот всего чайная ложка, но оно все же там есть — так и с этой… красной жидкостью. Нет, понятно, «кровь людская не водица», и в Жоффруа Перрене остались всего какие-то капли родовой крови… да и считать-то принято только по отцу… но по всему выходит, что он твой дальний потомок.
«Игровой вызов!».
Быстрые шахматы.
— Вот так сюрприз, — качнул головой Бизанкур.
Выбрать номер: 11 или 91.
— Угу. А было так, — прищурившись с видом историка, с удовольствием поведал демон Бельфегор. — Поскольку единственным мужчиной, который хоть как-то мог спасти ваше имение от полной разрухи и нищеты, был только Робер де Артуа, супруг Бранны, твоей старшей сестры, то к нему и обратился отец Игнатий, ваш семейный духовник, с просьбой позаботиться о том, чтобы юному наследнику достались не совсем уж руины. Были составлены соответствующие документы, по которым Робер де Артуа назначался легатарием для имущества семьи Бизанкуров. А поскольку никто не мог препятствовать ему пользоваться землями и прочими семейными угодьями, покуда наследник взрослел, то супруг Бранны был вполне доволен. Ведь при хорошем подходе не очень прибыльное имение можно превратить в процветающее. И оно процветало. Потомство вашей семьи простерлось в века, и несколько капелек крови семьи Бизанкуров, сохранившихся до наших дней, и ныне текут в жилах Жоффруа Перрена.
— Ты или я?
— В это — даже не собираюсь — отрезала Йорка, стоя рядом со мной — Попробуешь? А то поощрение сгорит. Осталось пять секунд.
— Потомок моего рода — будущий апостол? — еще раз уточнил Жан-Жак.
— Конечно попробую!
— Именно, — с удовольствием кивнула Белла, смакуя свой мохито, который, кажется, вовсе не убавлялся из ее бокала. — Жоффруа Перрен. Будущий апостол. Олицетворяющий добродетель усердия. Которую тебе предстоит стереть с лица земли.
Быстрые шахматы.
Возникла пауза.
Одна игра.
— Вот как, — пробормотал Жан-Жак де Бизанкур. — Мне нужно несколько минут.
Выберите уровень сложности:
Его выражение лица изменилось несколько раз. Сперва оно было напряженным, затем откровенно растерянным, а затем — очень сосредоточенным. Он углубился в свой смартфон, с которым практически не расставался. Для него такое вот расширение информативных границ стало своеобразной игрушкой — поскольку изначально ум Бизанкура был нацелен на быстрое и поверхностное получение знаний для последующего практического применения, Интернет стал для него отличным подспорьем.
Легкий. Нормальный. Тяжелый. Мастер.
Белла наблюдала за ним сквозь густые ресницы. Как Жан-Жак хмурится, выискивая что-то на безграничных просторах всемирной паутины, как шевелит губами, иногда прикусывая костяшку указательного пальца.
— Бери легкий!
«Что ты чувствуешь теперь, когда знаешь, что тебе предстоит убить родственника, практически свое продолжение рода?» — чуть не спросил Бельфегор, уже предвкушая любое возражение, сожаление или иное чувство, но тут чело Бизанкура прояснилось.
— Само собой — кивнул я — Не зная способностей ученика — глупо замахиваться на мастера.
— А мне можно как-то получить генеалогическое древо Перрена в бумажном варианте? — спросил он. — Я знаю, каким образом можно убедить его родителей произнести заклинание. Это само как-то пришло. Ведь Мадлен и Клод Перрены занимаются генеалогией семей Блуа? Ну а насколько я понял современные течения, нынешние французские историки в вопросах хронологии не тянут. Зато любят научное обоснование любого исторического выверта. Им подавай малоизвестные, но достоверные источники информации. А куда достовернее будет потертый свиток, веками дополнявшийся родовыми подробностями. Одна из подробностей — из века в век передавать обязательное произнесение сакральной фразы: «Отдай меньшее, получишь большее» в обмен на обещание отдать три минуты жизни ребенка. Не более чем дань традиции из глубины веков.
— Старайся!
Стояла тишина, нарушаемая только далекими сигналами машин на улице.
На экране появилась шахматная доска с фигурами. Никакого розыгрыша цветов — у меня сразу белые фигуры, а вместе с ними и первый ход. Начну с классики — пешку на е4. Система тут же ответила столь же стандартно — пешкой на е5. Все предпосылки для королевского гамбита… пешку на f4…
— Какая прелесть, — помедлив, сказала Белла. — Похоже, ты меня перещеголял. Ты слишком достойный ученик, и по праву займешь место подле правой руки Сатаны. Так лихо решиться прихлопнуть собственного потомка — ведь это не каждому по плечу!
Партия закончилась через семь минут. Моей победой. Противник играл слабенько… это еще мягко сказано. Если бы я не осторожничал — выиграл бы быстрее.
— Просто еще один сопляк, — безразлично сказал Жан-Жак-Альбин.
Игровой вызов завершен.
Итог: победа.
— М-да… — усмехнулась красотка. — Договорились, ты получишь этот свиток в скором времени. Поезжай, отдохни пока.
Награда: 6 солов.
Победная серия: 1/3.
— Я нашел прелестный отель, — откликнулся Бизанкур, показывая картинки на экране смартфона. — «Рёле де Шамбор».
Бонус к награде (ИВ): 0 %
— Да, совершенно прелестный, там прохладно, — буркнула Белла, отмахнувшись, и прошептала ему в спину: — Прощай, крольчонок, навсегда прощай…
Бонус к шансу получения ИВ: 0 %
После того как Жан-Жак удалился, она подсела к довольно неприметной молчаливой паре неподалеку под навесом.
Шанс получения дополнительного приза: 0 %
— Мой подопечный просто редкостный… — начала Белла.
— Редкостный ублюдок, воля ваша, мессир Воланд, — проворчал обладатель коренастой фигуры, странно одетый по жаре — в плотную черную толстовку с капюшоном, надвинутым по самые глаза.
Баланс: 21
Мужчина, к которому обратились, промолчал. Имел он четкие, хищные и волевые черты лица, одет был в свободную льняную тунику и такого же свободного покроя летние брюки. Глаза его были разными — черный и зеленый, — отчего казалось, что он немного косит.
Задолженности: нет.
— Могли бы вырастить негодяя и посимпатичнее, Азазелло, — заметила красотка демоница.
— Шахматы ценят в два раз выше, чем крестики-нолики. Радует! Дали шесть солов — оповестил радостно хлопающую меня по плечу Йорку — Делим?
— Ты это мне говоришь? — поднял брови демон пустыни. — Кто из нас назначен был его покровителем?
— Не! Это твой выигрыш. Если что — попрошу взаймы.
— Впрочем, среди челяди всегда так, — примирительно отозвался Бельфегор. — Из прислуживающих кого-то отличаешь больше, кого-то меньше, кто по непонятной причине тебе симпатичен, а кто-то откровенно бесит. Хотя это и просто челядь…
— Конечно — ответил я с улыбкой и не стал спрашивать на что именно собралась занимать однорукая девчонка. Тут и так все очевидно.
— Может, оттого, что и в самом деле он невеликого ума? — предположил демон пустыни.
— Поздравляю, гоблин Оди. Смотри не сдохни от счастья.
— Да не скажи, — возразила Белла. — Сообразил же он, и довольно быстро, что необязательно всякий раз выдумывать способ убийства. Достаточно убедить человека, что отдать или продать неизвестно кому три минуты жизни собственного ребенка — сущая безделица. Более того — просто убедить его любым способом произнести эти слова: «Отдай меньшее, получишь большее». После этого уже действительно многое становится возможным. Для нас. Как вы думаете, мессир?
— Взаимно, гоблин Йорка. Моя победа — наша победа. Ну что? Пообедали. Попили. Поиграли. Спать будем? Или сразу на семнадцатый перекресток?
— Сразу!
— Я думаю, что мы движемся к цели, — тяжко и глухо ответил Князь Тьмы. — Каждый работает по мере возможностей. И каждый получит свое. Светлое войско слабеет, этого не может не признать даже Он.
— А вот и нет — хмыкнул я и ткнул на ближайшую скамейку — Мой первый приказ лидера — отдыхать два часа! И только затем на семнадцатый перекресток.
— А зачем тогда спрашивал?
— И-и?.. — затаила дыхание Белла.
— Чтобы проверить насколько ты разумна и холодна в суждениях.
— Проверил?
— Значит, игра еще не окончена и прогнозы делать рано, — холодно ответил Воланд.
— Ну да.
— Счастлив?
— Пока все идет неплохо, мессир, — торопливо сказал Бельфегор. — Мы помогаем ему, но соблюдаем главное условие. Люди сами, добровольно и своими руками уничтожают свои же добродетели. Умеренности и целомудрия и в этом мире менее чем когда бы то ни было. На смену им уже давно исподволь приходили пресыщенность и разврат. Сейчас мы близки к победе, как никогда, все благодаря нашему протеже. Он ускоряется, как и все вокруг него. Правда, еще не понимает почему.
— Ну… так себе…
— Вот и радуйся!
— Ты, главное, не торопись с выводами, — возразил Воланд. — Нет ничего хуже. По забавному стечению обстоятельств мы остановились в том же замке, что и твой воспитанник — замке Реле де Шамбор. Кажется, туда ты обещал доставить ему свиток с изображением подробного генеалогического древа его семьи? Думаю, будет небезынтересно при сем присутствовать. Это будет окончательное падение нравов — ради вечных сомнительных благ человек уничтожает родную кровь, своего потомка. Я надеялся, что… Впрочем, ничего. Право, обидно.
И где тут логика? Не став продолжать тему, убедился, что мы находимся в поле зрения стационарной потолочной сферы и со стоном блаженства вытянулся на теплом стенном выступе. Как хорошо…
Азазелло и Бельфегор переглянулись.
— Ты смотри не расслабляйся на радостях, гоблин — тихо предупредила меня улегшаяся чуть поодаль Йорка — Тут день светлый, а неделя черная! Поживешь здесь годик — поймешь.
— Расслабляться не собираюсь — с зевком ответил я — Как и жить здесь целый год.
— Противник должен быть достойным, — сухо пояснил Князь Тьмы. — Мало чести в том, чтобы пользоваться услугами готового на все ничтожества. Да и в большинстве своем слишком легко он движется к цели. Неужели и впрямь не осталось у нас внушающих уважение воинов?.. Впрочем, они даже не догадываются, что они воины. Вероятно, это хорошо для нас, но, клянусь тьмой, обидно. И скучно, ах, как скучно… Однако отправимся же в замок прямо сейчас и скоротаем время за игрой «Лиса и гуси». Правда, Бельфегор все время норовит растерять фишки.
— В смысле?
— Подумаешь, это всего лишь фишки, — пытался оправдаться тот.
— Буквально. Окраина… что здесь делать? Подзаработаем, починим конечности, приоденемся — и пойдем в большой мир.
— Шутишь?
— Да нет, мой милый, это гуси…
— Не-а. Обдумай на досуге. Неволить не стану. Но если что — всегда рад твоей компании. Спи!
И на глазах изумленного официанта из-под столика вразвалочку вышел отличный упитанный гусь, белый как снег.
— Попробуй теперь усни! — возмутилась Йорка. Еще через минуту она уже спала. Заснул и я, даруя телу обещанное время на отдых и восстановление.
«Мне нужно попроситься на перерыв, — подумал официант, промаргиваясь. Гусь в его глазах задвоился, оплыл и исчез. — Проклятая жара…»
* * *
Мозг честно попытался раскинуть мысленные сети поглубже в опустевшую память, но первые пара попыток вспомнить хоть что-то не увенчались успехом и мозг с обиженным вздохом провалился в черную яму. Спать, гоблин Оди. Спать… Не стоит бить лбом о бетонную стену. Так просто воспоминания не вернуть. Тут нужен другой подход. И в одном я уверен точно — на Окраинах мне с этим никто не поможет.