– А никак! Хотя я и просила, чтобы он мне помог. Всего-то и нужно было, что квартирку. Но нет, ни фига он для меня не сделал. Даже на вступительный взнос денег не дал. Не зря бабушка мне говорила, богатые они всегда жадные, за копейку удавятся. Что же, наверное, поэтому и богатые.

Следователь повернулся к Глебу Игнатьевичу:

– Что она у вас просила? Квартиру?

– Студию в новостройке.

– А вы ей отказали?

– Ну, я же не Крез!

Следователь покивал, выглядел он при этом многозначительно, а затем предложил:

– Тогда вернемся к «Золоту Аляски»?

Глеб Игнатьевич мигом утратил весь свой лоск.

– Дался вам этот ничтожный банк! Ну, бывал я там пару раз, и что? Банком управляли мои друзья. Ныне покойные, увы.

– Что «увы» – это точно. Но вернемся к тому посещению банка, когда вы там побывали в компании трех ваших помощников – Антона, Кристины и Полины. Не припомните, что вы там делали?

– Я не помню. И вообще, какое это имеет отношение к нашему делу?

– Значит, не помните, – притворно огорчился Никита Петрович. – А вы?

Теперь следователь взглянул на Кристину.

Та тоже молчала. Потом отрицательно покачала головой:

– Не помню.

Теперь и Глеб Игнатьевич тоже смотрел на Кристину. Смотрел без прежней неприязни, а вроде как с удивлением. Он морщил лоб, словно пытаясь что-то понять про эту девушку. И чем дольше он думал, тем меньше нравились ему его же собственные мысли. И его круглое лоснящееся лицо вновь прорезали глубокие морщины.

Глава 15

Молчание длилось недолго.

Следователь кашлянул и произнес:

– Если никто не хочет говорить первым, позвольте начать мне.

Никто ему не возразил.

– Я не стану ходить вокруг да около, а сразу расскажу вам историю про одну девушку, которая приехала в чужой город без гроша в кармане, но с огромным желанием добиться, чтобы этот город прогнулся под нее, а лучше – вся страна, а еще лучше – весь мир. Но начинать она собиралась конкретно с данного города. Амбиции – это замечательно, но когда они не подкреплены ни хорошим образованием, ни особым талантом, то зачастую разбиваются о суровые житейские реалии. Так случилось и с нашей героиней. Вместо купания в золотом фонтане, о котором она столько мечтала, ей пришлось этот самый фонтан отдраивать для других.

Следователь взглянул на Кристину, чтобы уж ни у кого не осталось сомнений, о какой девушке идет речь, и продолжил:

– Впрочем, с хозяевами ей повезло. Хозяин сразу же положил глаз на молоденькую горничную, что давало девушке определенные надежды на собственное светлое будущее. Возможно, старый толстяк втрескается по уши, разведется со своей грымзой и женится на молоденькой и сладенькой, бросив все свое состояние к ногам новой супруги. А если и не женится, тоже ничего страшного. Она много раз слышала, что старые папики охотно тратятся на своих молодых любовниц. С ней пока что этого не происходило, хозяин предпочитал отделываться расплывчатыми обещаниями и туманными посулами, но девушка тешила себя надеждой, что ее папик еще только раскачивается. Ну, не может такой богатый человек оказаться жмотом, просто сейчас у него трудный период, когда наличных нет. А потом внезапно наступило прозрение. Хозяин попросил ее об услуге. Нужно было поставить свою подпись под документом, который ровным счетом ничего не значил. Это просто формальность, так сказал богатый любовник и намекнул, что благодарность его дорога и многогранна. Девушка обрадовалась несказанно. Впереди наконец-то заиграли своим блеском брилианты, которых девушка еще пока что ни разу не получала. В банке ей и впрямь нужно было поставить свою подпись под документом, который был прикрыт от любопытных глаз листом чистой бумаги. Но наша героиня выросла в семье, где нужно было уметь ловчить, чтобы просто выжить. И она сумела отвлечь внимание и банкиров, и своего папика, и взглянула, что же подписывает. Оказалось, это договор на аренду банковской ячейки сроком на один год. И в качестве владельца ячейки указывалось имя девушки! И тут мозг нашей красавицы заработал. Что же такое собирается хранить ее папик в ячейке, если не рискнул снять ее на свое имя. Ясно, что-то незаконное. И тут девушка принялась вспоминать, что за разговоры вел ее любовник последнее время. Находясь в одном доме с ним, наша знакомая сумела вынюхать многое, о чем ее хозяин даже и не подозревал. И сейчас она припомнила разговоры про некий груз, который должен был к нему прибыть. И еще девушка вспомнила сумму, в которую оценивался этот груз. Сто пятьдесят миллионов, так сказал ее папик кому-то, думая, что любовница спит. Но девушка не спала, все слышала и решила, что от ста пятидесяти миллионов имеет право хотя бы на один процентик. Это получалось полтора миллиона, как раз цена крошечной студии далеко за городом. Жилье было пока что представлено в виде котлована, но девушка готова была ждать. Перспектива стать горожанкой на законных основаниях была слишком привлекательна. Но каково же было ее изумление, горечь, а потом и гнев, когда любовник, обещавший быть таким щедрым, ей в этой просьбе отказал! Более того, сказал, что их отношения подошли к финалу и больше их друг с другом ничего не связывает. И тогда в ее душе поднялась настоящая буря. И наша девушка решила, если он не дал мне несчастные полтора миллиона, то отдаст все! Хочет или не хочет, а отдаст. Она сама пойдет и заберет их!

По мере того, как длился рассказ, Глеб Игнатьевич становился все более и более бледным, потным и несчастным. Похоже, новость о том, что следователю известно про сто пятьдесят миллионов в банковской ячейке, неприятно поразила его воображение.

– Но на пути у этого прекрасного плана чистой мести стояли два персонажа. Хитрый любовник записал ячейку не на одну девушку, были еще два человека, без которых доступ к ячейке был для нее закрыт. Открыть они могли ее только втроем. Да еще имелись хозяева банка, в котором находилась ячейка. Они были близкими друзьями хозяина и, конечно, не преминули бы настучать ему о самовольном вскрытии его хранилища. Если бы даже девушке удалось уговорить двух других участников на мятеж, путь в ячейку им все равно был бы закрыт сотрудниками банка, лояльными не к ним – бедным и убогим, а к богатому и влиятельному папику. Что же делать? Она прикидывала так и эдак, пока ничего не вырисовывалось. И она решила ждать. Аренда была сроком на год. А наша девушка знала, если долго ждать, то судьба обязательно предоставит шанс. Так и случилось. Некоторое время назад нашей девушке, которая не спускала руку с пульса, стало известно о госпитализации сначала управляющего банка, а потом и его главного помощника. Сердце у нее забилось. Она поняла, вот оно! Вот тот шанс, который посылает ей судьба. Итак, больше некому было настучать ее папику, если они втроем явятся и заберут из своей ячейки то, что там находилось.

И тут Глеб Игнатьевич не выдержал и вскочил на ноги:

– СВОЕЙ! – взревел он голосом раненного насмерть бегемота. – О, боги!

Но следователь и ухом не повел:

– Именно, что своей, – повторил он с удовольствием. – Стремясь утаить хранящееся в ячейке богатство, папик нашей девушки, боюсь, перехитрил самого себя. Его имени в договоре не было. А ячейка была оформлена на них троих, на нашу девушку и двух ее знакомых. Имея на руках документы, подтверждающие их личности, втроем они могли прийти, вскрыть ячейку и выгрести все ее содержимое, в межправлении в банке никто и слова бы им не сказал. Девушке нужно было всего лишь уговорить двух других участников договора. И у нее это получилось.

Глеб Игнатьевич грохнул кулаком по столу.

– Давайте уже не будем ходить вокруг да около! Называйте вещи своими именами. Девушка, о несчастной судьбе которой вы тут распинаетесь битый час – это сидящая перед нами жестокая убийца. А вы ее оправдываете!

Следователь не стал уподобляться Глебу Игнатьевичу, но взгляд его светлых глаз был так тверд и холоден, что, когда Никита Петрович застыл напротив пышущего гневом Глеба Игнатьевича, последний начал потихоньку оплывать, тухнуть, а потом и вовсе сполз обратно на стул, застыв на нем неаппетитным и некрасивым жирным месивом.

– Я никого не оправдываю, – отчеканил следователь, не сводя своих замечательных глаз с чиновника, – я лишь пытаюсь довести до вашего сведения, что ничего этого могло было бы и не быть, не пожалей вы тогда для своей любовницы эти несчастные, так необходимые ей полтора миллиона рублей. Для вас это смешная сумма, вы награбили из щедрот нашей страны в сотни, в тысячи раз больше! И сразу из моего кабинета вы отправитесь к моему коллеге, который очень хочет прояснить для себя судьбу не только этих ста пятидесяти миллионов, но также судьбу еще многих и многих миллионов, которые за последние годы внезапно появились на счетах у вас и вашей семьи. А сейчас вернемся к Кристине, ибо героиня нашего рассказа, безусловно, это она. Итак…

– Давайте, лучше я сама расскажу, – раздался хрипловатый голос.

Это заговорила Кристина. Слушая следователя, она вроде бы и сама приободрилась.

– Раз уж так получилось, то лучше я все сама расскажу, чтобы уж без недомолвок. Вы правы, мысль украсть у жирного сурка его миллионы прочно засела мне в голову. И когда его дружки в банке скопытились в одночасье, я увидела в этом перст судьбы. Уговорить Антона было делом плевым. Он и сам мечтал о том, чтобы разбогатеть. До моего предложения он видел лишь один способ – жениться на Ульяне. Поэтому крутился возле нее, смиряя свой кобелиный нрав. Но мое предложение понравилось ему больше. Во-первых, потому что Ульяну за него могли еще и не отдать, ее папаша только и искал повод, чтобы избавиться от нищего женишка. А во-вторых, не очень-то Антону хотелось брать в нагрузку к деньгам тестя еще и саму невесту. В общем, он согласился почти сразу. Дело было за Полиной, мы с Антоном понимали, эта ханжа могла струсить и отказаться.

– И тогда вы решили, что если Полина влюбится, то Антону удастся ее уговорить.

– Антону ничего не стоило охмурить эту серую мышку, – согласилась Кристина. – Полина была очарована, она влюбилась по уши и сделала все, о чем просил ее Антон. Пыталась что-то пикнуть про опасность, но Антон живо ее убедил в том, что они немедленно уедут к морю, купят там домик, заведут детишек и вырастят внуков. Может быть, даже откроют собственный ресторанчик и винодельню. Полина была очень падка на всякую сентиментальную дребедень и очень любила всякую там гастрономию, так что она согласилась. Втроем мы выгребли ячейку, кстати, там оказалось гораздо больше, чем на сто пятьдесят миллионов. И там были не деньги. Там лежали золотые слитки, которые мы втроем еле вытащили.

Глеб Игнатьевич издал едва слышный стон. До этого момента он еще надеялся, что, как он выражался, плод его трудов и сбережений уцелеет.

– Убью! – прошипел он, с ненавистью глядя на Кристину. – Своими руками задушу, гадина!

Кристина даже не снизошла до ответа.

– В общем, деньги мы поделили поровну, вроде бы все было хорошо, но вскоре возникла проблема.

Главной проблемой оказалась Полина, которая до такой степени влюбилась в Антона, что не хотела его отпускать даже после того, как он объяснил, что никаких чувств к девушке не испытывает. Вместо того, чтобы тихо и скромно отойти от него и наслаждаться полученным богатством в одиночку или с какими-нибудь другими компаньонами, Полина начала почти в открытую преследовать Антона. Сначала она просто не давала ему прохода, а потом начала угрожать. Твердила, что в случае, если он откажется на ней жениться и уехать к синему-синему морю, она будет вынуждена облегчить совесть и заложить своих сообщников Глебу Игнатьевичу. Антону с большим трудом удавалось удерживать Полину от этого шага. Но вскоре, и он это чувствовал, Полина выполнила бы свою угрозу. И тогда Кристина поняла, что с Полиной нужно срочно что-то делать, если они все не хотят оказаться на тюремной шконке.

– В общем, никудышные мне достались подельники. Не только Полина доставляла мне неприятные моменты, но и с самим Антоном тоже проблем хватало. Получив громадные, по его представлениям, деньги, он раздумал жениться на Ульяне.

Антон так прямо и заявил:

– Не очень-то она мне теперь и нужна. Я и без нее весело проживу.

И поведение Антона в отношении его невесты сделалось таким легкомысленным, что Кристина опасалась, как бы ее сообщники своими неумными выходками не выдали бы себя и не потянули бы и ее за собой.

– Потом Полина окончательно заявила, что с нее хватит. Совесть ее замучила. Что на кражу она пошла под влиянием Антона, а раз он теперь не собирается держать свое слово, то она идет в полицию и чистосердечно во всем кается.

И Кристина поняла: дольше медлить нельзя. Повлиять на Антона не удавалось, он совершенно забросил Полину, всецело предался удовольствиям. Да и если бы это удалось, что дальше? Сам Антон был ничуть не лучше. Пусть не сознательно, а с пьяных глаз, но он то и дело болтал лишнее. Пока что ему мало кто верил, но ведь и Глеб Игнатьевич еще не знал о сговоре трех его подчиненных и о том, что заветная ячейка давно опустела.

– Как только он бы узнал, что в ячейке ничего нет, он бы все понял. Ведь мы забрали золото, оставив свои подписи в банке. Конечно, Глеб Игнатьевич нашел бы нас и душу из каждого вытряс. Этого я в своем плане не учла. Плюс Полина с Антоном давили мне на нервы. И я решила, что будет лучше им исчезнуть. Не умеют наслаждаться жизнью по-человечески, так нечего другим мешать.

– Исчезнуть? Умереть?

– А иначе бы не получилось.

– И как ты убила Антона?

– Подумаешь, – пожала плечами Кристина. – Парень он был неплохой, я не хотела, чтобы он умирал мучительно, поэтому дала ему выпить виски с сильным транквилизатором, который в сочетании со спиртным совершенно его вырубил. Рецепт выписала сама, печать украла у врача вместе с бланком.

Вот что за странная круглая штука была в сумке у Кристины! Не перцовый баллончик и не газовый, это была печать!

– Антон выпил и заснул. Ну, а потом уже забила до смерти. Проверила пульс, приняла душ, переоделась и ушла.

– А виски? – тихонько спросила Вероника.

– Виски я забрала. То есть думала, что забрала свою бутылку. Потом поняла, что впопыхах перепутала и взяла виски, которое кто-то подарил Антону. С горя грохнула эту бутылку вдребезги!

Вероника с облегчением выдохнула. Фу! Совесть ее чиста. Виски с папиными грибочками не принесли никому вреда!

Однако стальные нервы у этой Кристины! Помимо воли Вероника ощутила что-то сродни восхищению в отношении этой несгибаемой натуры.

А Кристина уже продолжала свое повествование:

– Потом уже с улицы позвонила Милославе, притворилась, что боюсь, как там Антон. Рассказала, что к нему должна была нагрянуть Ульяна. И попросила Славку об услуге, сходить и взглянуть, что там у них за разборки. Она пошла и обнаружила труп Антона. Но меня никто не заподозрил, у меня не было видимых причин, чтобы желать Антошке смерти. Да и Полине тоже. Ни к нему, ни к ней я никакого зла не питала. Если бы не эти проклятые деньги, которые мы украли из банка, то и Полинка, и Антошка до сих пор были бы живы. Так что вы правы, гражданин следователь, во всем виноват вот он!

И Кристина ткнула пальцем в Глеба Игнатьевича, который совсем утратил свою величественность и выглядел как куча самого настоящего… отхода желудочно-кишечного тракта.

– На месте убийства Антона вы оставили костюм из латекса, который уже был использован Глебом Игнатьевичем и который вы испачкали в крови Антона.

– Я хотела, чтобы все выглядело так, будто бы толстячок убивал Антона, нацепив на себя этот костюм и избежав тем самым попадания крови и частиц мозга на свою одежду, лицо и руки.

– А Полина?

– Ей я просто свернула шею. Это было совсем несложно. Она же мелкая. В сети я с ней познакомилась под именем «Короля Эдуарда», обаяла, пригласила на свидание и… убила. Надеюсь, что последние воспоминания у нее были счастливыми. Полинка была слишком правильной, чтобы выжить в нашем мире. На месте убийства Полины я тоже оставила след, который должен был указывать на толстячка.

– Его визитку.

– Это должно было выглядеть так, словно она выпала у него из кармана. А ежедневник Милослава стянула у толстячка по моей просьбе. Его я и подкинула в квартиру бедной Полинки еще раньше. Я была уверена, что при отсутствии алиби и трех таких стопудовых уликах толстячок от обвинения в убийствах уже не отвертится, несмотря на все свои деньги, знакомства и связи. Не объясните, что меня подвело?

– Эти три улики слишком уж очевидно указывали на Глеба Игнатьевича. В другой раз постарайся действовать как-то тоньше, изящнее.

– Учту, – поблагодарила его Кристина, и у всех присутствующих в комнате возникло стойкое ощущение того, что девушка благодарит всерьез.

– А золото? – спросил у нее следователь. – Вы же поделили слитки на три равные части. Убивая своих друзей, ты забирала их доли себе?

– Это не было моей первоочередной задачей, тем более что я понятия не имела, куда Антон запрятал свою долю. А глупенькая Полинка держала слитки у себя в квартире, и да, я их забрала. Не то чтобы мне очень были нужны эти деньги, но согласитесь, эти слитки могли вызвать ненужные вопросы со стороны наследников Полины.

Какое-то время все молчали, потом Вероника спросила:

– А как же покушение на тебя? Мы с Данилой видели, как тебя едва не задавила машина. И за ее рулем сидел Сергей. Ты так сказала!

– Обманула, – пожала плечами Кристина. – Машину угнал мой знакомый, я заплатила ему, чтобы он инсценировал это покушение. Никто меня убивать не собирался. И за рулем сидел совсем другой человек. Сергея я решила приплести, потому что он был помощником Глеба Игнатьевича, и это выглядело бы логично. Преступник нашел себе помощника, чтобы избавиться от третьей и последней своей жертвы.

– Но мотив? Какой мог быть мотив у Глеба Игнатьевича, чтобы желать смерти Антону, Полине и тебе? Как ты собиралась все это представить?

– Так золото из ячейки. Мы втроем его забрали, а Глеб Игнатьевич мечтал избавиться от свидетелей.

– И где они сейчас? Где эти золотые слитки? Ладно, доля Антона, ее уже не найти, но твоя доля и доля этой музыкантши, ты их куда дела?

Этот вопрос задал Глеб Игнатьевич. Его всего трясло от сдерживаемого волнения. Мелкой дрожью тряслись все его три подбородка, вибрировало жирное пузо, руки и ноги мужчины ходили ходуном. Его уже не интересовали ни сами убийства, ни мотивы, которыми руководствовалась Кристина, убивая. Важно было лишь одно… Золото! Золото!! Золото!!! Вот о чем были помыслы этого человека, и ни о чем другом Глеб Игнатьевич не мог даже думать.

Кристина поняла, какое сильное чувство пожирает сейчас изнутри ее врага, и глаза девушки полыхнули какой-то особенной злобной радостью.

– А этого, – с чувством, с толком, с расстановкой произнесла она, – этого тебе, жирный хряк, не узнать никогда! Понял? Подохнешь от желания вернуть себе это золото, но ничего у тебя не получится. И новое наворовать тебе уже не удастся! Прошло твое время! И пусть мне ради этого даже придется отправиться за решетку, я ничуть не жалею об этом.

Слова Кристины оказались пророческими.

Против Глеба Игнатьевича было возбуждено уголовное дело, которое обещало отправить его на нары на срок даже бóльший, чем грозил Кристине за совершенные ею убийства. Видимо, такой поворот судьбы оказался для Глеба Игнатьевича слишком жестоким, в тюрьме он похудел почти на пятьдесят килограммов, и, как это ни странно, после этого стал гораздо лучше себя чувствовать. Занялся физическими упражнениями и даже выпустил видео с курсом упражнений для всех желающих похудеть.

Как ни странно, но оно пользуется наибольшой популярностью среди чиновничьего аппарата, видимо, многие из бывших коллег Глеба Игнатьевича опасаются в скором времени повторить его судьбу и поэтому всячески готовятся к новому витку в своей жизни.

Что касается членов семьи Глеба Игнатьевича, то их уголовное преследование не коснулось, но зато им пришлось перебраться из частного дома в городскую квартиру, доставшуюся Таисии Захаровне в наследство от ее собственных родителей. Лишь это имущество сохранилось у семьи, благо происхождение этой квартиры следователи сочли безупречным. Все прочее было конфисковано в казну, сохранившиеся у женщины накопления быстро растаяли. И по прошествии всего пары месяцев семью Глеба Игнатьевича было уже не узнать. Не стало денег, не стало и былого лоска, а мать с дочерями стала вести жизнь исключительно скромную и добропорядочную, ничем не отличающуюся от жизни миллионов россиян.

Ульяне пришлось забыть о своих барских замашках. Желая поддержать мать и младшую сестренку, молодая женщина, как она всегда и мечтала, пошла работать. На ее счастье, в той фирме оказался большой и дружный коллектив, почти на девяносто процентов состоящий из мужчин, среди которых Ульяна без особого труда нашла себе подходящего мужа. Брак оказался счастливым, у Ульяны с ее мужем родились два ребенка – мальчик и девочка, тоже как она всегда и мечтала. И как оказалось, для исполнения ее мечты наворованные папой деньги только создавали преграду.

Что касается Стеши, то к ней больше не ходят частные репетиторы по музыке, но девочку это ничуть не огорчает. Вместо опостылевшей ей музыки она записалась в шахматный клуб и делает большие успехи в нем. Так что, как мы все видим, и без украденных главой семьи денег никто не погиб и не пропал, а напротив, устроились даже лучше, чем раньше. Если прежде Ульяна со Стешей были во многом недовольны своей жизнью, то теперь девочки вполне счастливы и считают, что в их жизни все сложилось хорошо, можно сказать, просто замечательно!

А у Вероники в жизни тоже наметились перемены. Данила ходит за ней, словно приклеенный. Каждый свободный вечер они проводят вместе. И не за горами тот миг, когда Данила отважится сделать ей предложение.

Единственная, кто этим недоволен, это Ксюша. Девочка почему-то считала, что лучшим кандидатом в мужья ее дорогой и любимой учительнице был бы ее дядя Саша. Но, увы, тут уж ничего не поделаешь и сердцу не прикажешь.