– Ладно, сам все сделаю, – услышал он голос бандита, – а ты выгляни и проверь, нет ли кого поблизости.

Слова эти обращены были к Марине. Она подошла к двери, приоткрыла ее и посмотрела.

– Какой-то пацан на центральном проезде стоит. До него шагов пятьдесят.

– Прижми дверь поплотнее, чтобы щели не оставалось!

Дверь прикрылась. Гончаров напрягся, пытаясь резко вскочить. Крупин вытянул руку с пистолетом, направляя его на майора. Игорь закрыл глаза, понимая, что все сейчас для него закончится. Стало безумно обидно и горько, что все произошло так глупо и ничего уже изменить нельзя.

Грохнул выстрел, тут же еще и еще. Четвертая пуля ударила в стену. Гончаров открыл глаза и увидел, что Крупин шатается, рука его с пистолетом была опущена. После пятого выстрела он выронил пистолет и начал заваливаться на бок. Марина выстрелила в уже лежащее тело.

– Хватит, – крикнул Игорь, – он уже готов!

Жена посмотрела на него и улыбнулась так спокойно, словно ничего особенного только что не случилось.

– Как скажешь, – сказала она.

Потом посмотрела на тело, подняла руку и выстрелила еще дважды.

– Он еще дышал, – объяснила она и отбросила в сторону пистолет.

И направилась к дивану, на котором ее ждала сумка с деньгами. Гончаров поднялся, хотелось смеяться от того, что все так счастливо для него закончилось. Но вместо смеха рот свела судорога. Он потрогал челюсть, наклонился и поднял пистолет, выпавший из руки преступника, потом осторожно, за ствол, поднял свой собственный, из которого Марина застрелила Крупина. Распахнулась дверь, и в гараж влетел Петя Грицай, держа в руке мобильный.

Он посмотрел на начальника убойного, потом на его жену. Наконец заметил лежащее тело и кровь на полу.

– Кому успел позвонить? – поинтересовался майор.

– Наши сейчас подъедут, – сообщил Грицай, – я забыл номер дежурной части РУВД.

– Сто двенадцать, – напомнил Гончаров, – чему вас в университетах учат?

Практикант кивнул и снова посмотрел на тело. После чего взглянул на начальника и показал на собственную скулу:

– Здорово же вас приложили!

– Ладно, – махнул рукой Игорь, – иди ребят встречать. А я с женой пообщаюсь. Успокоить ее надо.

Петя вышел и осторожно прикрыл за собой дверь. Гончаров подошел к дивану, взял сумку и поставил ее на пол. Сумка была открыта, она доверху была набита деньгами.

– Помоги донести до машины: мне столько не поднять, – сказала Марина.

– Сейчас подъедут люди и отнесут куда надо.

Глаза жены округлились.

– Ты что, с ума сошел? – прошептала она. – Там столько, что за всю жизнь не истратим.

– Тебе не о деньгах надо думать, а о том, что с тобой дальше будет.

– А что со мной может случиться? На меня напал убийца, ты его застрелил из своего пистолета. Никаких денег при Крупе не было.

– Но на моем пистолете твои отпечатки. Кроме того, я поставил диктофон в моем мобильном на запись, и то, что здесь произошло, все разговоры записаны.

– Ты что, – не поверила Марина, – свою жену собираешься сдать? Избавиться от меня хочешь? Да ты последние годы на моей шее сидишь и теперь вместо слов благодарности отправляешь меня на зону! Мы же пятнадцать лет с тобой душа в душу, и вот…

– Единственное, что я могу для тебя сделать, это отпустить сейчас, а потом через три дня подать в розыск. Надеюсь, что трех дней тебе хватит уехать из страны?

– Ты серьезно? – не поверила Марина. – Я же тебе жизнь спасла!

– За это спасибо. Но ты убила своего друга, когда поняла, что он тебя тут же сам пристрелит. И здесь лежали бы сейчас два трупа – мой и твой.

– Но…

– Думай быстрее, – приказал майор, – у тебя осталось минут десять-пятнадцать, а может, и того меньше. Забирай свою Лизоньку и улетай поскорее. Вернусь домой поздно, потому что здесь будут проводиться необходимые оперативно-следственные мероприятия, потом отправлюсь в отдел, чтобы все задокументировать… Постарайся до этого времени исчезнуть.

– Ты дурак? – спросила жена.

– Может быть, – согласился Гончаров, – умный тебя прямо сейчас задержал бы.

Марина попыталась поднять сумку двумя руками, но едва оторвала ее от пола.

– Время на исходе! – поторопил ее Игорь.

Жена тут же начала вытаскивать из сумки пачки и складывать их на пол.

– У тебя нет какого-нибудь пакета? – спросила она, не оборачиваясь.

– Нет, и искать не собираюсь. И вообще положи все обратно.

– И не подумаю! Ты что, меня тоже застрелишь? Я всего-навсего беру компенсацию за годы прозябания с тобой. А разве за то, что спасла твою жизнь, мне не положено?..

– Моя жизнь столько не стоит. И поторопись, сейчас сюда нагрянет толпа полицейских, и никого отсюда не выпустят.

Игорь наклонился и поднял с пола две пачки купюр по пятьсот евро. Протянул их жене:

– Бери и уезжай.

– Это все? – не поверила она.

Но все же взяла, наклонилась и схватила еще несколько пачек. Потом поспешила к двери, прижимая деньги к груди. Одна пачка у нее выскользнула и шлепнулась на пол. Марина наклонилась, чтобы поднять ее, и тут же упали еще две. Она подняла их, выпрямилась, а потом пнула ногой оставшуюся на полу пачку, понимая, что все ей не унести. Пачка полетела к ногам Гончарова. Это были пятисотрублевые купюры, перетянутые резиночкой. Игорь наклонился, поднял пачку и положил в сумку.

– Как все-таки гараж у тебя оказался? – поинтересовался Гончаров.

– Меня нашел какой-то человек от Виталия, передал от него, что я должна купить машину и гараж и держать до его освобождения. Потом тот человек отвез меня к этому старикашке. А я знала, что деньги в какой-то машине: Азамат сказал мне это перед тем, как ты его убил.

– И ты сама сняла всю внутреннюю обшивку с «восьмерки»?

– Тебя, что ли, просить?

Она открыла дверь и вдруг вспомнила, обернулась к мужу и приказала:

– Не забывай гулять с Баксиком!

Хлопнула дверь гаража. Через какое-то время послышался звук заработавшего двигателя. Он оборвался, мотор заглох. Тут же Марина завела его снова. Через пару секунд машина тронулась с места.

Гончаров достал телефон и набрал номер.

– Майор, ты задолбал уже! – прозвучал в трубке голос коллеги из Гатчинского РУВД. – Мы тут без сна и отдыха. Что у тебя?

– У меня здесь Крупин, которого вы считаете мертвым. Он на «Фрилендере» Копытина. Так что берите этого урода и колите его на предмет убийства капитана Денисова. Намекните ему, что Крупин взят и уже дал показания, что стал свидетелем того, что участкового застрелил именно Копытин…

– Это правда? – шепотом удивился коллега.

– Не совсем. Машина Копытина действительно здесь, но Крупин, личность которого установлена точно, убит в перестрелке. Об этом Копыто знать не может, а потому расколется сразу. Если он убил, то напишет чистосердечное, чтобы не пойти на пожизненный. Но почти наверняка укажет на Крупина. Я думаю, что именно Крупа убил Денисова, потому что патологически ненавидит всех ментов. Копытин просто предоставлял ему свои автомобили, так как не мог отказать, потому что они вместе на одной киче баланду хлебали. Типа того что корешу отказать в тачке западло.

– Как бы то ни было, он уже соучастник, раз предоставил транспортное средство для совершения убийства, – напомнил коллега.

– Двух убийств. На его «БМВ» Крупин в нашем районе одного старичка зарезал.

Глава семнадцатая

Теперь весь убойный находился в гараже.

– Как все произошло? – спросил капитан Петров.

Гончаров дернул плечом.

– Сам не понимаю, почему-то захотелось заглянуть в свой гараж. Мы с женой его выставили на продажу, появился покупатель. А им оказался Крупин, который таким образом хотел выманить меня или жену… Теперь уж не узнаешь, кого именно. Я приехал, вошел, когда он уже направлял пистолет на Марину. Успел выстрелить несколько раз. И сразу сюда практикант ворвался – безоружный, между прочим.

– Так все и было, – подтвердил Петя Грицай.

– Это еще не все, – продолжил Игорь, – при осмотре «Фрилендера» я обнаружил спортивную сумку с деньгами – очевидно, что это тот самый пресловутый общак разгромленной нами в свое время банды. Тогда погиб Сережа Грицай – папа нашего практиканта. Деньги не пересчитывал, но в свое время Корень, который теперь в генералах ходит, считал что в бандитском общаке миллионов пять долларов. Надо пересчитать.

– Зачем считать чужие деньги, – произнес старший лейтенант Дробыш, – богаче от этого не будешь.

– А мы будем мотаться по служебным делам на своих разбитых машинах, – продолжил Петров.

Все замолчали. Все думали об одном и том же, но никто первым не решался высказать общую мысль.

– Как вы все знаете, в Гатчине убили участкового Денисова, – напомнил Гончаров. – Это, как я и предполагал с самого начала, сделал Крупа. Алексей был отличным парнем. У него четверо маленьких детей. Теперь у них ни отца, ни кормильца, ни своей квартиры. Жене… то есть уже вдове отказали в получении жилья на основании того, что нет на это средств. Так давайте поможем…

– Без вопросов, – ответил за всех Петров, – лучше, конечно, коттедж с участком. Свои яблони, вишни, клубника – витамины детям необходимы. И щенка можно детям подарить.

– А как мы это сделаем? – спросил Дробыш. – Как объясним, откуда у нас деньги?

Гончаров задумался и вспомнил:

– Был в Приморском РУВД начальником убойного Сережа Ерохин[17]. Человек очень порядочный, честный мент, за что его и убрали. Теперь он вице-президент в каком-то банке. Отдадим ему деньги, организуем фонд помощи вдовам и сиротам: мало, что ли, наших ребят гибнет. Ерохин наверняка знает, как это все сделать. Так пусть кто-то пока возьмет сумку себе на сохранение…

– Все забирать? – поинтересовался Петров.

– Все, разумеется, – без колебаний ответил Гончаров, – в ином случае деньги вернут пострадавшим от банды: чиновникам-взяточникам, авторитетным бизнесменам и прочей швали.

– Тогда пересчитаем, – предложил капитан, – и я отвезу к себе домой. Возьму больничный и посижу пару дней дома, пока в банк не отдадим.

– И еще одна просьба, – вспомнил Гончаров, – я, как вам известно, приобрел участок земли у старичков. Они продали свое картофельное поле, чтобы поставить памятник погибшему на войне сыну. Поможем им в этом: парень за Родину погиб, а мы о новых машинах мечтаем.

Никто спорить не стал.

Деньги пересчитали. В огромной сумке их было больше, чем говорил Крупин. Потом капитан Иванов уехал, и только после этого вызвали спецов. С того момента, как Марина застрелила Крупина, прошло меньше часа.



Тело Крупина увезли. Убыла оперативно-следственная бригада. Ребята из убойного разъехались еще раньше. В гараже остались только Гончаров и начальник РУВД полковник Жаворонков.

Алексей Иванович выглянул наружу, после чего прикрыл дверь гаража.

– Игореша, – произнес он, – в твоих показаниях есть небольшая нестыковочка. Ты сказал, что, когда вошел, увидел Крупина, который направил пистолет на твою жену. Ты выбил у него оружие, вступил в схватку, последствия которой на твоем лице. Тебе удалось достать свой табельный и выстрелить ему в спину… Как это возможно?

– Я валялся у стены, он думал, что я в отключке, хотел, вероятно… – Гончаров замолчал, а потом кивнул: – Вы правы. Он выбил из моих рук пистолет, который отлетел к дивану, на котором сидела Марина. Когда я отлетел к стене, она подняла мой «ПМ» и выпустила ему в спину всю обойму.

– Ну, теперь все сходится, – согласился начальник РУВД. – В понедельник придешь и перепишешь. Как было на самом деле. Хотя, – Жаворонков внимательно посмотрел на подчиненного, – насколько я понял, ты не хочешь, чтобы она в деле присутствовала?

– Не хочу, – признался Гончаров, – зачем ей это? В свое время она была свидетелем по делу и натерпелась. Я ее специально отправил домой до приезда всей нашей банды.

– Тогда пусть будет так: ты о ней ни слова в своих показаниях. А напишешь, что просто выбил из его рук оружие в сторону и, когда он пытался его взять, достал свой «ПМ» и выстрелил. Кстати, Корнееву уже сообщили о случившемся, и он мне позвонил, упрекал, что все так непрофессионально сделано, и опять во всем виноват Гончаров… Интересовался, обнаружили ли общак банды… Еще сообщил, что ему на тебя телега пришла от начальника Гатчинского РУВД, который жалуется, что ты мешаешь их расследованию, пустил по ложному следу, гоняешься за призраком… Будто бы смерть Крупина подтверждена документально, а ты на него хочешь повесить все преступления… Короче, Корень приказал задержать присвоение тебе звания и назначить служебную проверку.

– Да ладно, похожу в майорах.

– Отменят, надеюсь, свой приказ. Ты теперь в героях. К тому же есть новость и поважнее: в пятницу суд освободил гражданина Качанова от наказания, а через несколько часов Каро Седого застрелили в загородной бане[18].

– Я знаю. Заглядывал с утра в оперативную сводку.

– С понедельника Корнеев уже Москве. Вместо него будет новый первый зам в ГУВД. Я позвоню ему и напомню про тебя. И попрошу новую дежурную машину для вашего отдела. А то посмотрел сейчас на вашу дежурную, что у шлагбаума стоит: сыпется вся – позор для главка. У вас самая высокая раскрываемость в городе – думаю, не откажут.

– Хорошо бы, – согласился Игорь, – а то надоело на свои кровные запчасти покупать.

Жаворонков хотел еще что-то спросить, но подумал и махнул рукой. После чего попрощался и, уже выходя на воздух, посоветовал:

– Врачу обязательно покажись. Пусть тебе недельку отдыха пропишет. Но в понедельник с утра все равно приходи в отдел, чтобы уточнить показания.

Начальник РУВД уехал, и майор тоже задерживаться не стал. Запер гараж и не спеша побрел к выходу. У шлагбаума он остановился и вернулся к будке охранника, наклонился к окошку и спросил:

– Вы уже давали показания?

– Меня опросили, но я сказал, что ничего не видел и не слышал, – прозвучал голос.

И голос этот показался Гончарову знакомым. Игорь наклонился еще ниже, чтобы увидеть собеседника, и не поверил своим глазам.

– Петренко? – удивился Гончаров. – А ты что здесь делаешь?

Сторож смотрел на него и улыбался во весь рот. Это был второй механик их судна – тот самый, с которым они когда-то провернули дельце с телефонами «Самсунг»

– Что в будке делаешь? – повторил свой вопрос Игорь Дмитриевич.

– Гаражи охраняю. С флота меня списали еще десять лет назад. Поначалу в порту подъедался. Потом в такси подался и почти сразу нарвался на неприятности: два ухаря решили проехать на шару, а когда попытался заставить их рассчитаться, полезли в драку. А со мной это бесполезно – во мне весу сто пятнадцать кило. Меня, как ты знаешь, даже морская оса не берет. Ну и вломил каждому по разику. Думал, что они – ребята крепкие, а оказались дрыщи. Сам же им «Скорую» вызвал и полицию… Ну, а потом отправили меня по статье сто двенадцать часть вторая на пять лет.

– Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, – покачал головой Гончаров, – что-то слишком много тебе отвесили.

– Просто у одного из этих ребят родной дядя в городской прокуратуре, – весело улыбнулся бывший механик, – но мне еще повезло, что больше не дали. Правда, пока сидел, жена со мной развелась и за другого вышла. Меня они из квартиры выписали. Вернулся в родные пенаты, а жить негде. Слава богу, участковый надоумил в суд подать. Тогда они мне студию маленькую купили, теперь обитаю там. Один как перст: ни жены, никого. А я ж молодой еще – пятьдесят два только, – любви хочется. Другой бы спился давно, а я совсем не употребляю по идейным соображениям. Вот так и тяну свой срок в одиночестве.

– А теперь слушай меня, – со всей серьезностью, на которую был способен, произнес Игорь Дмитриевич. – Не слушай даже, а записывай адрес. Девушку зовут Татьяна Скворцова – ей под пятьдесят, но выглядит моложе, а как тебя увидит, и вовсе расцветет. Придешь к ней с цветами и скажешь дословно: «Здравствуйте, Таня. Дело в том, что майор полиции Гончаров не нашел Джейсона Стейтема, а потому прислал меня». Только скажешь именно так – слово в слово. И не перепутай.

– Я запомнил, но на всякий случай запишу. Диктуй! Я еще конфет прихвачу: надеюсь, Таня не обидится.



Игорь оставил дежурную машину во дворе РУВД и отправился домой на маршрутке. Спешить ему было некуда. Боялся только одного: войдет в квартиру и застанет там жену, которая никуда не собирается. Прогнать ее он не сможет: сил на это уже нет, а даже если и найдутся, то она наверняка пустит в ход слезы, а против них он бессилен. Марина останется, какое-то время они будут жить как посторонние люди, но потом все вернется на круги своя, и будет как и прежде, словно ничего не случилось. Есть, конечно, вариант – вернуться к маме и вычеркнуть из жизни последние пятнадцать лет. Маме, конечно, радости в жизни это не прибавит… Потом будет развод, раздел имущества… Но, скорее всего, никакого раздела не будет, что-либо вырвать у Марины вряд ли получится…

Сердце ныло, но не от тоски, а от злости на самого себя. Неужели он оказался настолько слеп, что не замечал, какая Марина на самом деле? Возможно, и замечал, но прощал, как будто его устраивало все в ней. Говорил ей о любви, и она соглашалась с его словами, кивала и улыбалась, довольная. Он так привык к такой жизни, что не желал иной, не представлял даже, что может быть как-то по-другому. Он приходил домой вечером, уходил рано и дома старался не задерживаться.

И теперь стоял у подъезда, не решаясь войти. Потом из дома выскользнула пожилая соседка, поздоровалась. Дверь не успела захлопнуться, и Гончаров проскочил внутрь. Поднялся на лифте, достал ключ, выдохнул резко и решился.

В квартире царили тишина и пустота. Жены не было, и дверцы всех шкафов были распахнуты. В шкафах пусто.

– Баксик! – позвал Игорь. – Пойдем гулять!

Посмотрел вокруг, никто не откликнулся на его зов. Игорь прошел на кухню и увидел на столе лист бумаги, придавленный бутылкой водки, которую он не допил накануне. Водку она поставила специально, чтобы подчеркнуть все ничтожество мужа.

На бумаге черным маркером рукой Марины размашисто было написано:

Баксика я забираю. Жить у моря вместе со мной ему будет лучше, чем прозябать с тупым нищебродом и неудачником. Прощай и живи как хочешь.

Гончаров открыл дверь холодильника, но даже не стал в него заглядывать – есть не хотелось. Подошел к окну, за которым были дома, прикрытые, как одеялом, желтым закатом. Посмотрел вниз и увидел Лену, которую тащил за собой крупный щенок московской сторожевой.